Сомбра двигался по залу медленно и размеренно, не спеша, но и не позволяя себе остановиться, словно сам процесс движения помогал ему удерживать мысли в нужном русле. Она стояла в центре, сжимая меч, который казался ей всё тяжелее с каждой минутой, и не поднимала головы, потому что понимала: стоит встретиться с ним взглядом — и выдержать это будет куда сложнее, чем держать в копытах холодную сталь.
— Похоже, — произнёс он наконец, и голос его был ровным, лишённым резкости, но от этого не менее тяжёлым, — мне понадобятся годы.
Он сделал шаг в сторону, обошёл её, не прерывая осмотра, и продолжил, уже чуть тише, но с тем же холодным спокойствием:
— Многие годы, чтобы хотя бы приблизительно сделать из тебя то, что мне нужно.
Фларри сжала зубы, чувствуя, как эти слова оседают внутри, превращаясь не столько в обиду, сколько в глухое, тяжёлое давление, с которым она уже начинала свыкаться. Единорог остановился снова, на этот раз ближе, чем прежде, и, слегка наклонив голову, произнёс почти задумчиво, как будто рассматривал один из возможных вариантов:
— Возможно, проще будет тебя убить.
Она вздрогнула так резко, что меч в её копытах дрогнул и чуть не выскользнул, ударившись кончиком о пол с тихим звоном. Сердце ударило быстрее, дыхание сбилось, но на этот раз страх не парализовал её полностью, а толкнул вперёд, заставив заговорить прежде, чем она успела бы снова замкнуться.
— Это ничего вам не даст, — произнесла она, сначала тихо, но с каждой следующей фразой голос её креп, обретая отчаянную, почти упрямую настойчивость. — Моя смерть ничего не изменит. Я могу быть полезной, я… я так же, как и вы, хочу освободить Империю и жить в ней, в мире.
Она сделала короткий вдох, стараясь не сбиться, и добавила уже быстрее, почти торопливо:
— Я отказалась от титула, от любых притязаний, я не собираюсь оспаривать вашу власть, так что вам ещё нужно?
Магия дрогнула. Едва заметно, но достаточно, чтобы воздух вокруг неё стал плотнее, словно сжимаясь, готовый в любой момент превратиться в невидимую хватку. Фларри инстинктивно сжалась, плечи её напряглись, крылья чуть прижались к телу, и она зажмурилась на мгновение, ожидая боли, которую уже успела почувствовать раньше.
Но её не последовало.
Сомбра отвёл взгляд и медленно выдохнул, будто сам отрезал это решение, не позволив ему оформиться до конца.
— Тебе повезло, — произнёс он наконец, — что я предпочитаю действовать разумно.
Он сделал шаг назад, разрывая дистанцию, и его голос вновь стал ровным:
— Последний аликорн — слишком ценный ресурс, чтобы избавляться от него из-за… неудобств.
Фларри открыла глаза и медленно выпрямилась, всё ещё ощущая остаточное напряжение в теле, словно оно не сразу поверило в отсутствие удара. Сомбра снова начал ходить по залу, но теперь в его движениях чувствовалась лёгкая раздражённость, не направленная напрямую на неё, а скорее на ситуацию в целом.
— Что ты узнала из книг? — спросил он, не глядя на неё.
Фларри замялась, подбирая слова, понимая, что ответ может ему не понравиться, но не находя способа обойти правду.
— История… — начала она осторожно, — описывает вас как очень жестокого правителя.
Она сделала паузу, затем продолжила, уже более уверенно:
— Там говорится о многочисленных победах, о том, как Империя расширялась при вас, но при этом подчёркивается беспощадность методов.
Она подняла на него взгляд, стараясь не дрогнуть.
— Вас называют… безумным и бескомпромиссным садистом, но при этом признают, что вы стремились к усилению государства и действовали, исходя из этого.
Она выдохнула и добавила:
— Но почти ничего не говорится о том, кем вы были до того, как пришли к власти.
Сомбра остановился. Медленно повернулся к ней, и на этот раз в его взгляде было не столько раздражение, сколько искреннее, почти холодное удивление.
— Вот как, — произнёс он негромко. — Не как великого колдуна, значит. Не как учёного, и не как военачальника. Любопытно, как легко история ставит штампы. Он провёл копытом по воздуху, словно отсекая нечто невидимое, и на мгновение замолчал, обдумывая. —Возможно, следовало сначала самому ознакомиться с этим… наследием, — произнёс он, уже спокойнее. — А затем просто запретить его, вздернув этих горе-историков.
Однако он тут же покачал головой, будто отбрасывая эту мысль как второстепенную.
— Впрочем, — добавил он, — это не имеет значения сейчас.
Он снова посмотрел на неё, на этот раз внимательнее, словно переходя к действительно важному.
— Я спрашивал не об этом. Меня интересует магия.
Фларри чуть напряглась, но кивнула.
Он продолжил, уже более сосредоточенно:
— Ты знаешь, что её изучение делят на два подхода.
Он слегка наклонил голову.
— Гармония… и господство.
Слова прозвучали с лёгким оттенком насмешки, но не отрицания.
— Ты изучила их?
Она подняла голову, всё ещё осторожно, но уже не пряча взгляд полностью.
— Гармония магии… — начала она, стараясь говорить ровно. — Это универсальный подход. Он направлен на то, чтобы сделать магию… полезной.
Она чуть запнулась, но продолжила, подбирая слова уже увереннее:
— Удобной, предсказуемой, эффективной в повседневном применении. Он включает в себя множество школ — исцеление, передачу мыслей на большие расстояния, прорицание, работу с устойчивыми матричными структурами, которые можно использовать повторно без значительных затрат сил.
Она сделала короткий вдох и, словно переходя к более тяжёлой теме, добавила:
— Господство магии — это… другой подход. Он ориентирован на войну. На прямое подавление, разрушение, контроль. В него входят боевые заклятия, разрушительные импульсы, подавляющие поля… и… — она чуть отвела взгляд, — тёмная магия.
Сомбра слушал, не перебивая, и чем дальше она говорила, тем заметнее становилась едва уловимая, холодная улыбка, появившаяся на его губах. В ней не было одобрения в привычном смысле, но присутствовало нечто гораздо более значимое для него — интерес, подтверждение того, что усилия не совсем напрасны.
— Значит, — произнёс он, когда она закончила, — теорию ты всё же осилила.
Он сделал шаг ближе, останавливаясь напротив неё, и чуть склонил голову, разглядывая её с новым оттенком внимания.
— Это уже лучше, чем я ожидал. Возможно, — добавил он, — в тебе есть хоть какой-то потенциал.
Он сделал короткую паузу, затем, почти лениво, бросил:
— Покажи.
Фларри моргнула.
— Что?..
— Что угодно, — уточнил он. — Самое простое.
Его голос стал чуть насмешливым:
— Хотя бы… огненный шар.
Она напряглась.
Это было видно сразу — в том, как её спина выпрямилась, как копыта чуть сильнее упёрлись в пол. Она закрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь. Магия слабо откликнулась. Сначала едва ощутимо, как дрожь. Затем — тонкий луч света вырвался вперёд, и ударил в доспех Сомбры, едва коснувшись поверхности, оставив лишь лёгкий след, почти незаметный.
Он даже не шелохнулся.
Посмотрел на след.
Затем на неё.
И в его взгляде не было ни злости, ни удивления.
Только скука.
— Понятно, — произнёс он, и в этом слове было больше разочарования, чем в любой резкой критике.
Он вздохнул.
— Пожалуй, это моя ошибка.
Он отвернулся, делая несколько шагов в сторону, словно уже потерял к ней интерес.
— Я возложил на твой слабый, неподготовленный разум слишком сложные конструкции.
Фларри сжала зубы, собираясь что-то ответить, возможно, оправдаться, возможно, возразить, но не успела.
Его взгляд резко вспыхнул. И в следующее мгновение мир для неё рухнул. Она не закричала сразу — сначала пришло ощущение, будто что-то чужое ворвалось внутрь, грубо, без предупреждения, и начало разрывать её изнутри, не тело, а саму структуру восприятия, мысли, память, всё, что составляло её «я». Она судорожно рухнула на пол. Копыта дрогнули, тело выгнулось, дыхание сбилось в хрип, и только тогда вырвался звук — не крик даже, а сдавленный, рваный стон, который она не могла контролировать.
Сомбра спокойно наблюдал с интересом. Как наблюдают за экспериментом, результат которого заранее предполагается, но всё же требует подтверждения.
Прошло несколько секунд.
Или минут.
Для неё — бесконечность.
Когда всё прекратилось, это произошло так же резко, как и началось.
Фларри осталась лежать, тяжело дыша, пытаясь понять, где она, что с ней, и почему мир вокруг кажется… иным.
Она поднялась пошатываясь.
Её взгляд был затуманен, но в глубине глаз теперь горело нечто новое — болезненный, неестественный оттенок, фиолетово-ядовитый, с тонкими, почти незаметными красными прожилками.
Сомбра сделал шаг ближе, оценил взглядом её новый вид.
— Как самочувствие? — спросил он, почти буднично.
Фларри моргнула.
Слова давались тяжело.
— Странно… — выдавила она. — Очень… странно…
— Прекрасно, — произнёс он. — Значит, работает.
Он кивнул в её сторону.
— Подойди.
Она подчинилась. И только где-то на краю сознания мелькнуло слабое удивление от того, насколько это было… просто.
— Развернись, — добавил он.
Она повернулась вокруг своей оси, движение получилось неуклюжим, слегка запоздалым, словно тело не совсем синхронизировалось с намерением.
— Прыгни.
Она прыгнула.
Слишком резко, потеряв равновесие при приземлении, но всё же удержавшись.
— Встань на задние ноги.
Она подчинилась, с трудом пытаясь удержаться.
— Пройди.
Она сделала несколько шагов, прежде чем вновь рухнуть, как будто каждое движение требовало дополнительного усилия.
— Хорошо, — произнёс он тихо.
Он обошёл её, рассматривая, как если бы перед ним был не живой пони, а инструмент, который он только что настроил.
— Очень хорошо.
Он остановился перед ней.
— Первое, с чем тебе стоит познакомиться из действительно полезных заклинаний — контроль разума.
Он слегка улыбнулся, обнажая несколько острых клыков.
— Моя специализация. И причина, по которой меня боялись. Почти никто, не способен на подобное. Даже среди аликорнов это редкость, а среди обычных магов — тем более.
Он сделал несколько шагов, не глядя на неё, словно продолжал размышление, начатое задолго до её появления.
— Тебе повезло, — добавил он, — что я решил поделиться этим.
Фларри не ответила.
Она стояла, всё ещё ощущая, как её тело остаётся готовым к любому приказу, как внутри нет привычного сопротивления, которое раньше пусть и слабо, но всё же было.
Сомбра остановился у стойки с оружием, провёл копытом по одному из клинков, словно неосознанно, и продолжил:
— Разумеется, есть побочные эффекты.
Он обернулся.
— Тёмная магия не проходит бесследно.
Его взгляд на мгновение задержался на её глазах, где всё ещё сохранялся тот самый болезненный, неестественный оттенок.
— Придётся привыкнуть к её влиянию.
Он слегка пожал плечами.
— Но это малая цена.
Фраза прозвучала почти лениво.
— За такую власть.
Он сделал шаг к ней.
— Контроль разума… — произнёс он медленно, — позволяет тебе не просто управлять.
Он остановился совсем близко.
— Он позволяет подчинять. Любой пони, оказавшийся в зоне досягаемости, становится… инструментом, марионеткой. Они сделают всё, что ты прикажешь, — продолжил он, — буквально всё. Даже если приказ будет дан мысленно.
Он обошёл её, словно замыкая круг, и добавил уже тише:
— Более того, ты получаешь доступ не только к их действиям.
Он остановился за её спиной.
— Но и к их мыслям. К их пониманию, к их знаниям, к их оценке происходящего.
Он сделал шаг в сторону, снова оказываясь перед ней.
— Их разум становится продолжением твоего.
Фларри стояла неподвижно, и в её взгляде читалось не только напряжение, но и растерянность перед масштабом того, о чём он говорил. Сомбра внимательно следил за этим.
— Скажи, — произнёс он внезапно, — что ты думаешь обо мне?
Мысли словно шли медленнее обычного, но при этом складывались чётче, как будто кто-то убрал лишние слои, оставив только суть.
— Вы… — начала она отстранённым и пустым голосом, — пугаете меня. Вы жестоки, беспощадны. Всю жизнь я знала вас как монстра из прошлого.
Её взгляд на мгновение дрогнул.
— Но… вы защитили меня. Если вы умрёте… я, скорее всего, тоже.
Слова прозвучали без драматизма, почти как факт.
— Ваши истории… — она чуть замялась, — интересны. Хотя они… почти всегда о войнах, и о тирании. Я боюсь вас.
И сразу же:
— Но не знаю, что буду делать без вас.
Сомбра смерил её суровым взглядом прежде чем медленно кивнуть.
— Честно, — произнёс он.
И в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на удовлетворение без примеси раздражения.
— Достаточно честно.
Он отвернулся, делая несколько шагов в сторону, и его тон снова стал рассудительным.
— С такой силой… — сказал он, — крайне сложно стать жертвой предательства.
Он провёл копытом по воздуху, словно очерчивая невидимую схему.
— Да, придётся окружить себя марионетками. Но это надёжнее, чем полагаться на чью-то волю.
Он остановился у дальней стены.
— И, что особенно важно, — добавил он, — ты всегда можешь получить мнение.
Он повернулся к ней.
— Не искажённое страхом перед тобой. А затем… — его губы чуть изогнулись, — скорректировать его.
Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между ними.
— Довольно разговоров, атакуй меня. Но на этот раз… Представь, что это не тренировка. Представь, что от этого зависит твоя жизнь.
Он выпрямился.
И в его голосе не осталось ничего, кроме холодного приказа:
— Нападай.
Слово ещё не успело окончательно раствориться в воздухе, как тело уже двинулось вперёд, и это движение было резким, почти судорожным, словно в ней одновременно сошлись страх, ярость и чужая воля, направляющая всё это в одну точку. Дикий вырвался сам, лишённый всякой сдержанности, и в нём было слишком много всего сразу — боли, накопленного унижения, животного ужаса и той странной, новой пустоты, которая не мешала действовать, а наоборот, подталкивала.
Меч описал первую дугу.
Сомбра отразил её без усилия, даже не сместившись с места, лишь чуть повернув запястье, и металл встретился с металлом с коротким, сухим звуком. В его движениях не было напряжения, он не воспринимал её всерьёз, и это читалось в каждом жесте — в лёгкости, с которой он уходил от ударов, в почти ленивой точности, с которой ставил блоки.
Она не остановилась.
Вторая атака.
Третья.
Удары сыпались беспорядочно, без чёткого ритма, но в них была сила, сырой, неуправляемый напор, словно она пыталась не победить, а проломить, продавить его любой ценой. Он отступил на шаг, затем ещё на один, всё так же спокойно парируя, и в его взгляде на мгновение мелькнуло нечто новое — не тревога, но внимание.
— Уже лучше, — бросил он, не скрывая лёгкой насмешки.
Её это не остановило.
Скорее наоборот.
Она рванулась вперёд ещё быстрее, почти теряя баланс, но не пытаясь его удержать, и в этот момент что-то внутри неё словно сорвалось. Рог ослепительно засиял. Из него вышел даже не луч, а скорее вспышка, направленная прямо в лицо.
Сомбра не ожидал подобной атаки, а потому отшатнулся, прикрывая глаза, и на долю секунды потерял контроль над ситуацией, этого мгновения оказалось достаточно.
Фларри врезалась в него всем корпусом. Просто бросившись вперёд с той силой, которая накопилась в ней за всё это время.
Удар сбил его с ног.
Он рухнул на спину, не сразу даже поняв, что произошло, и это замешательство, этот редкий, почти невозможный для него момент дезориентации, стал для неё сигналом продолжать. Она оказалась сверху почти сразу, прижав его к полу. Её копыта вдавились в его плечи, крылья раскрылись и сомкнулись вокруг, фиксируя его конечности, словно вторая пара третья пара копыт, лишая возможности вырваться. Долю секунды она смотрела прямо на него, обдавая горячим и сбивчивым дыханием. Глаза горели болезненным светом, в котором уже почти не осталось прежней растерянности.
Она без колебаний сжала его горло. Сомбра попытался вдохнуть.Воздух вышел хрипом, резким, сорванным, и на секунду его взгляд потемнел. Он дёрнулся, пытаясь высвободить хотя бы одну конечность, но её крылья держали неожиданно крепко, и в этом было что-то ироничное — то, что он сам в ней усилил, теперь работало против него.
— …хватит… — прохрипел он наконец, с усилием, сжимая зубы.
Слово далось не сразу.
Но прозвучало.
И этого оказалось достаточно.
Фларри замерла.
Как будто внутри неё что-то переключилось.
Она отпустила его почти сразу, отстранилась, отодвинулась на полшага, затем ещё, и опустилась рядом, широко раскрыв крылья, не скрывая агрессии. Тяжело дыша, всё ещё не до конца понимая, что именно только что произошло.
Её поза была странной.
Она не выглядела виноватой.
Не выглядела испуганной.
Скорее — настороженной, собранной, как хищная птица, которая только что схватила добычу и теперь ждёт, последует ли ответная реакция.
Несколько секунд он просто дышал, пытаясь восстановить ритм, и это само по себе выглядело почти неправильно — видеть его в таком положении, лишённого привычного контроля, пусть и на короткое мгновение.
Он повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, по напряжённым крыльям, по линии спины, и остановился на крупе, где чётко выделялась кьютимарка — кристальное сердце, символ, который в иной ситуации мог бы показаться ему не иначе чем насмешкой.
Он задержал на нём взгляд.
Дольше, чем требовалось.
Затем прикрыл глаза на секунду, словно собирая мысли.
— Похоже… — пробормотал он, голос всё ещё был слегка хриплым, но уже возвращал привычную холодную чёткость, — я допустил… несколько ошибок В
в планах на тебя.
Сомбра ещё несколько секунд лежал, глядя в потолок, позволяя дыханию окончательно выровняться и телу вернуть привычную управляемость. Внешне это выглядело как краткая передышка, но на деле он уже перестраивал оценку, пересчитывал риски, сопоставлял то, что только что произошло, с тем образом, который успел выстроить о ней за это короткое время. Ошибка была не в силе — её он ожидал, пусть и недооценил, — а в том, как именно эта сила проявилась, в сочетании дикого импульса и безусловного подчинения, которое он сам же в неё внедрил.
Он резко сел, затем поднялся, словно отбрасывая сам факт произошедшего, и буквально за несколько мгновений вернул себе прежний облик. Плечи расправились, взгляд стал тяжёлым и прямым, движения — точными и выверенными.
— Достаточно, — произнёс он, и голос его уже не выдавал ни хрипоты, ни следов недавней борьбы.
Фларри сидела рядом, всё ещё в той же напряжённой позе, и её взгляд, несмотря на странную, неестественную пустоту, оставался прикован к нему, будто ожидая следующего импульса извне.
Он коротко кивнул в сторону выхода.
— За мной.
Она поднялась сразу.
Без лишних вопросов.
Без колебаний.
— Я порой забываю, — произнёс он задумчиво, — что ты аликорн.
Он слегка повернул голову, бросив на неё короткий взгляд.
— И насколько… это могущественные существа.
В его голосе не было восхищения, скорее сухая констатация факта, который он вынужден был учитывать.
— Тем не менее, — продолжил он, — ты, по крайней мере, способна выполнять то, что от тебя требуется. Он замедлил шаг, позволяя словам лечь глубже.
— А это уже больше, чем я ожидал.
Он остановился, обернулся к ней полностью и на мгновение задумался, словно перебирая варианты.
— В таком случае… — произнёс он, — небольшая награда будет уместна.
Фларри стояла перед ним, чуть покачиваясь, не проявляя даже намёка на эмоции.
— Что заставит тебя чувствовать себя… комфортнее? — спросил он.
Вопрос прозвучал почти формально, но за ним стояло реальное ожидание ответа.
— Отдельная комната, — произнесла она.
Сомбра приподнял бровь.
— Комната? — переспросил он. — Зачем? У тебя нет ничего, что можно было бы хранить. Ни вещей. Ни собственности.
Фларри не отвела глаз.
— Я хочу ощущать безопасность, — ответила она так же прямо. — И покой.
Слова прозвучали без интонации, но от этого стали только жёстче.
— Я подросток.
Он чуть нахмурился, очевидно, не до конца понимая что значит это "новомодное" для его времени слово.
Она продолжила, не меняя выражения:
— И каждый раз, когда я просыпаюсь… я вижу вас.
Сомбра прищурился.
— Что значит «меня»? — спросил он, и в голосе мелькнуло лёгкое раздражение.
Ответ последовал сразу.
— Вы выглядите привлекательно, — произнесла она с той же холодной прямотой. — И вы — единственный, кого я вижу всё это время.
Он замер на долю секунды.
Фларри продолжила, не меняя тона:
— Я не могу даже сбросить напряжение. Из-за отсутствия приватности и постоянного стресса.
Единорог отвёл взгляд первым. Он медленно выдохнул, и в этом выдохе было скрыто раздражение от темы, которую он не считал достойной внимания. Как минимум, пока что.
— У меня нет времени, — произнёс он, — заниматься подобными… вопросами.
В его голосе появилась лёгкая брезгливость.
— Тем не менее, — добавил он спустя мгновение, — я подумаю.
Он развернулся, явно закрывая тему, и продолжил путь.
— О выделении тебе отдельного помещения.
Фларри не ответила.
Она просто последовала за ним. Дверь, к которой он подошёл, отличалась от остальных. И в самом центре помещения за ней, на невысоком постаменте, пульсировало оно.
Кристальное сердце.
Ну, или его "тёмная" копия, которую ранее и нашла Фларри. Не отражающее свет, а словно поглощающее его, но при этом изнутри в нём пробегали слабые, едва заметные импульсы.
— Это, — произнёс Сомбра, — источник.
Он провёл копытом в сторону сердца.
— Всё, что ты видишь вокруг.
— Свет.
— Защита.
— Маскировка.
Он обошёл постамент, не сводя взгляда с кристалла.
— Это место существует благодаря ему.
Он остановился напротив Фларри.
— И именно благодаря ему… — добавил он, — ты смогла вернуть меня. Оно даёт нам убежище в мире, который, как ты уже могла заметить… — он едва заметно усмехнулся, — не отличается гостеприимством.
Он тихо вздохнул, словно возвращаясь из какого-то внутреннего размышления, и заговорил уже более спокойно:
— Помимо прочего… это лишь одна из многих безделушек.
Он слегка усмехнулся краем губ.
— Которые позволили мне вернуть силы.
Сомбра медленно поднял голову.
И пространство отреагировало.
Сначала это было почти незаметно — лёгкое искажение света, как будто кристальные лампы на мгновение дрогнули. Затем поверхность пола пошла едва различимой рябью, и в следующую секунду из камня начали прорастать тонкие, чёрные иглы. Прорывая пол, словно сама реальность уступала их форме, вытягиваясь вверх острыми, хищными структурами. Кристаллы росли быстро, за считанные мгновения достигая высоты в несколько локтей, их грани были остры, углы — почти идеальны, и в них отражался свет, но не возвращался, а гас, растворяясь в их глубине.
Король провёл копытом в воздухе, и новые острия поднялись уже ближе к Фларри, обрамляя её, не касаясь, но заставляя чувствовать их присутствие кожей.
— Это, — произнёс он, — вершина моего могущества. Ты можешь создавать их где пожелаешь.
Он сделал шаг вперёд, и один из кристаллов рядом с ним медленно изогнулся, подчиняясь его воле.
— Поверхность не имеет значения. Всё, что требуется — это магия.
Его взгляд скользнул по Фларри.
— И выносливость.
Он опустил копыто, и часть кристаллов с тихим треском втянулась обратно в пол, словно их никогда и не было, оставляя лишь несколько, стоящих как напоминание.
— Это эффективно, — добавил он, — гораздо эффективнее, чем обычные методы.
Его тон стал чуть холоднее.
— Но это не главное.
Он развернулся и направился к краю зала, где, в тени одного из выступов, стоял невысокий постамент, накрытый алой тканью. Цвет ткани выглядел почти вызывающе ярким на фоне общего мрака помещения, словно намеренно притягивал взгляд.
Сомбра остановился рядом.
И медленно стянул ткань.
Под ней лежал шлем. Его форма была простой, почти примитивной, линии — резкие, без изящества, без попытки придать ему благородство или эстетическую завершённость. Единственным элементом, выбивающимся из этой грубости, были линзы — узкие прорези над подобием забрала, закрывающего лицо, в глубине которых тлел тусклый зелёный свет.
Сомбра некоторое время смотрел на него, прежде чем заговорить:
— Контроль разума… — произнёс он, — ограничен.
Он поднял шлем в телекинезе, и тот медленно завис в воздухе между ними.
— По расстоянию, по числу целей, по затратам.
Он чуть сжал копыто, и шлем повернулся, демонстрируя внутреннюю сторону, где тёмная поверхность казалась почти живой.
— Но это…
Он слегка улыбнулся.
— Обходит ограничения.
Фларри не отрывала взгляда.
— Любой, кто наденет его… — продолжил Сомбра, — перестаёт быть собой. Воля исчезает. Сопротивление исчезает. Остаётся только… функция.
Он опустил шлем обратно на подушку.
— Даже Селестия, — добавил он, — не смогла их сломать.
В его голосе прозвучала тихая, почти незаметная гордость.
Он повернулся к Фларри.
— Как тебе?
Вопрос прозвучал неожиданно просто.
Она ответила без колебаний, тем же ровным, лишённым эмоций голосом:
— Уродливые.
Сомбра чуть прищурился.
— Уточни.
— Дизайн грубый, — продолжила она. — Бедный, безвкусный.
Её взгляд скользнул по шлему.
— Он не выглядит устрашающе. И не выглядит красиво. Скорее… как то, что носили бы бандиты.
Сомбра медленно выдохнул.
— Я сам спросил, — произнёс он, без раздражения, но с лёгкой усталостью.
Он отвернулся от шлема, словно потеряв к нему интерес, и сделал несколько шагов обратно к центру зала, где всё ещё возвышались чёрные кристаллы.
— В любом случае…
Его голос снова стал деловым.
— Благодаря тому, что я ввёл тебе, пока ты спала. Ты уже способна на большее, чем думаешь.
Фларри стояла неподвижно.
— Эти шлемы, — продолжил он, — и эти кристаллы…
Он указал вокруг.
— Создаются по одному принципу. Магия созидания с добавлением тёмной. Попробуй и ты.
Слова прозвучали тихо, но в них не было выбора. Он отступил на шаг, давая ей пространство, и слегка наклонил голову, наблюдая, как она реагирует, как внутри неё начинает формироваться нечто новое — не страх, не сомнение, а попытка действовать в рамках того, что он в неё вложил.
Фларри сделала шаг вперёд.
Её рог едва заметно засветился. Она нахмурилась, и свет усилился, становясь более плотным, но при этом нестабильным, с резкими колебаниями, словно поток не был выровнен.
Воздух перед ней дрогнул. И затем из ничего начал формироваться силуэт.
Контуры шлема проявились грубо, без чёткости, словно их вырезали из тени, а не создали. Поверхность была рыхлой, грани расползались, не сходились, и уже через пару секунд вся конструкция пошла трещинами.
С тихим, сухим звуком она рассыпалась.
Осколки упали на пол, но не остались лежать — почти сразу они растворились, возвращаясь в ту же пустоту, из которой были вырваны.
Сомбра тихо хмыкнул.
— Слишком много силы, — произнёс он спокойно. — И ни капли контроля.
Он не двигался с места.
Фларри не ответила.
Она просто попыталась снова.
На этот раз медленнее.
Осторожнее.
Её рог зажёгся мягче, свет стал более ровным, но всё ещё дрожал, и когда она вновь попыталась сформировать кристалл, результат оказался едва лучше — из пола поднялся тонкий, кривой отросток, который тут же остановился, словно наткнулся на невидимую преграду, и начал медленно крошиться по краям. Она стиснула зубы, попыталась удержать его. Но он так же распался.Сомбра вздохнул, и наконец двинулся. Он подошёл ближе, становясь рядом с ней, и его присутствие ощущалось сразу — как давление, как холод, как нечто, что вытесняет всё лишнее.
— Ты не строишь, — сказал он, наблюдая за её попытками. — Ты давишь.
Он поднял копыто и, не касаясь её, провёл им в воздухе, показывая движение.
— Магия созидания — это не сила. Это форма.
Он сделал шаг вперёд и сам направил поток — рядом с ними из пола плавно вырос кристалл, идеальный, ровный, с чёткими гранями, словно выточенный из единого куска.
— Сначала каркас, — продолжил он. — Затем наполнение.
Он бросил на неё взгляд.
— А не наоборот.
Фларри смотрела.
Внимательно.
Он отступил.
— Снова.
Она не спорила.
Не задавала вопросов.
Просто попробовала.
И снова.
И ещё раз.
Время начало терять чёткие границы, растворяясь в повторении одних и тех же действий. Её движения становились точнее, свет — стабильнее, и хотя каждый результат всё ещё был далёк от идеала, прогресс был заметен. Шлем, который она сформировала спустя очередную попытку, уже держал форму дольше, прежде чем треснуть, а кристаллы перестали рассыпаться мгновенно, сохраняя структуру хотя бы на несколько секунд.
Сомбра наблюдал, иногда вмешиваясь.
— Слишком резко.
— Медленнее.
— Не дави.
— Веди.
Его замечания были сухими, без лишних объяснений, но точными, и Фларри, сама того не осознавая, начала подстраиваться под этот ритм.
Очередная попытка.
Её рог загорелся ровно. Воздух перед ней снова сгустился, и на этот раз форма шлема возникла сразу более чёткой. Грани были всё ещё грубы, но уже не расползались, структура держалась, и даже слабое зелёное свечение появилось в области линз, пусть и тусклое.
Она удержала его.
Несколько секунд.
Пять.
Десять.
Кристалл не рассыпался.
Он остался.
Сомбра медленно кивнул.
— Достаточно.
Фларри опустила рог, и шлем мягко опустился на пол, не исчезая.
Он подошёл ближе, осматривая результат, не скрывая внимательности, с которой оценивал каждую деталь.
— Плохо, — произнёс он.
И затем, спустя короткую паузу:
— Но уже не бесполезно.
Он бросил на неё взгляд.
— С этим можно работать.
Фларри стояла, тяжело дыша, и в её теле ощущалась усталость, нарастающая быстро, почти скачком, как если бы всё, что она делала до этого, лишь откладывало момент, когда ресурсы закончатся.
Сомбра это заметил.
— Хватит, — сказал он.
Он выпрямился.
— На сегодня достаточно.
Его голос снова стал привычно холодным.
— Иди отдыхать.
Он уже начал отворачиваться, словно потерял интерес к происходящему, переключившись на что-то иное, более важное в его понимании.
Фларри кивнула, развернулась. И сделала шаг к выходу.
Второй.
Третий.
Её походка была неровной, но она не остановилась. Пока внезапно не замерла, Сомбра не сразу обратил внимание. Лишь когда звук её шагов оборвался, он слегка нахмурился, поворачивая голову. И увидел что её тело резко потеряло напряжение. Как будто из него выдернули опору. Фларри рухнула, даже не пытаясь удержаться, и не издавая громких звуков. Просто обмякла и упала на каменный пол с глухим ударом. Единорог резко развернулся, делая шаг к ней быстрее, чем позволял себе обычно, и остановился рядом, вглядываясь в неподвижное тело.
— …что?