Промежуточная глава, призванная заполнить дыры в происходящих процессах. Не обязательна к прочтению.
Сомбра двигался вдоль линии укреплений. Кордис шёл чуть впереди, показывая на участки обороны, где свежие окопы тянулись непрерывной линией, уходя в обе стороны, сохраняя снежный, рыхлый вид, в котором местами виднелись следы копыт.
— Мы использовали всё, что удалось захватить у гарнизона, — произнёс он, не оборачиваясь, но говоря достаточно громко, чтобы Сомбра слышал его отчётливо. — Оружие распределено по секторам, огневые точки закреплены за конкретными отрядами.
Он указал в сторону, где между насыпями уже были замаскированы позиции.
— Подходы заминированы, насколько позволяли ресурсы.
Сомбра скользнул взглядом по полю перед ними, где внешне ничего не выдавало скрытой опасности, и лишь редкие отметины на земле намекали на то, что это пространство уже перестало быть просто открытым.
— Артиллерия, — продолжил Кордис, слегка повернувшись, — размещена на возвышениях, перекрывает основные направления.
Вдали, среди неровных силуэтов построек и импровизированных укреплений, действительно угадывались тяжёлые силуэты орудий, частично скрытых под маскировкой.
— Мы также отслеживаем любые перемещения, — добавил он, снова переводя взгляд вперёд. — Обычно здесь и так мало кто проходит, но сейчас… практически никого.
Он сделал короткую паузу.
— Однако вероятность того, что перед основными силами чейнджлингов идут разведчики или шпионы, остаётся высокой.
Сомбра слушал молча, его взгляд двигался по линии горизонта, по пустому пространству, в котором пока не было врага, но которое уже воспринималось как преддверие столкновения, и, чуть прищурившись, он тихо хмыкнул, будто какая-то мысль, не связанная напрямую с текущим моментом, пришла ему в голову.
— Забавно, — произнёс он, и в его голосе появилась странная, почти отстранённая интонация, — как всё это стало… цивилизованно.
Он сделал жест в сторону окопов, артиллерии, тщательно выстроенных линий.
— Раньше всё было иначе. Осады, штурмы стен, измор. Жестокость обезумевшей толпы, которая не нуждалась в оправданиях. Разграбленные дома, насилие и самосуд, хаос, в котором никто уже не пытался сохранять порядок. И последствия, которые потом жили годами.
Он выдохнул.
— Голод, болезни, разрушенные города. И после этого они позволяют себе критиковать меня. За то, что я использую контроль разума, не позволяющий никому сорваться в дикость.
Кордис не ответил. Он лишь остановился на мгновение, глядя вперёд, туда, где линия укреплений уходила вдаль, очевидно, он не желал как-либо принимать участие в разговоре, что для его порабощенной личности, не было чем-то редким.
Сомбра продолжил, словно не заметив этого.
— Да, они рабы, — произнёс он спокойно. — Но это удерживает толпу в узде.
Он сделал шаг дальше, обходя выступ земли.
— Порядок, — добавил он, — всегда требует жёсткости.
На секунду повисла тишина, нарушаемая только ветром и далёкими звуками работы, доносящимися из города. И вдруг, почти без перехода, его тон изменился, как будто он сам перескочил на другую мысль, не связав её с предыдущей.
— Кстати, — произнёс он, словно продолжая внутренний диалог, — как ты считаешь…
Он повернул голову к Кордису.
— Стоит ли сделать Фларри Харт графиней Рейнбоу Фолс? Или герцогиней?
Вопрос прозвучал почти буднично.
— Я, до сих пор не уверен, — добавил он задумчиво, — какая именно административная единица этого города и прилегающих земель.
Он слегка повёл плечом, как будто этот вопрос не казался ему принципиальным, но всё же требовал внимания.
— Насколько я помню, — продолжил он, — во времена старой Империи этого места могло и не существовать вовсе.
Он на секунду остановился, глядя на раскинувшиеся укрепления, затем добавил уже более уверенно:
— Но это не так уж важно.
Чейнджлинг не перебивал, лишь шёл рядом, ожидая, к чему тот ведёт.
— Титул, — продолжил Сомбра, — всё равно можно создать. Это подчеркнёт, что для неё есть место в Империи. Даст ей ощущение… стабильности. И одновременно ограничит.
Он провёл взглядом по линии укреплений.
— Поставит точку в неопределенности касательно её текущего статуса. Выглядеть это будет как жест щедрости. Хотя, по сути, это просто кость, брошенная собаке.
Кордис не отреагировал.
Он лишь перевёл взгляд на дальний сектор, где солдаты продолжали укреплять позиции, и, спустя секунду, всё же ответил, но уже возвращая разговор в более практическое русло:
— Вам нужно сосредоточиться на удержании захваченных территорий. Наладить снабжение.
Он указал в сторону города.
— Организовать подготовку новобранцев. Ремонт и сборку оружия.
Он сделал шаг вперёд, затем добавил:
— По приблизительным оценкам, у нас есть не больше нескольких дней до подхода первых частей из кристального города.
Сомбра остановился, и медленно огляделся. Линии окопов, уходящие вдаль, огневые точки, артиллерия. Следы работы, которая велась без остановки. Всё это выглядело почти фантастически для древнего короля из прошлого.
Он махнул копытом, почти небрежно.
— Нормально всё.
Слово прозвучало легко, будто речь шла не о предстоящем столкновении с превосходящими силами, а о чём-то обыденном. Он снова пошёл вперёд, но уже чуть медленнее, и вдруг, словно вспомнив что-то постороннее, чуть наклонил голову, почти украдкой, и спросил:
— Кстати… что такое «отель»?
Кордис на секунду замер, явно не ожидая такого вопроса в разгар обсуждения обороны. Сомбра продолжил, будто не замечая его реакции:
— Моя помощница, пегаска, упоминала это слово.
Он чуть нахмурился.
— Сказала, что, возможно, стоит перенести резиденцию туда. Потому что жить в главном здании города… как в замке… это, оказывается, странно и неудобно.
Он покачал головой, будто сам не до конца принимал эту мысль.
— В городе на полторы сотни тысяч голов, — пробормотал он уже тише, почти себе под нос, — должен же быть какой-то… «отель».
Кордис выдохнул, наконец позволяя себе короткий, почти незаметный взгляд в его сторону из под линз шлема.
— Я, если честно, — произнёс он после паузы, — больше удивлён не этим.
Он перевёл взгляд на город, виднеющийся за линией укреплений.
— А тем, как нам вообще удалось захватить такой город, за один день.
— Типичная ошибка победивших. Они оставили слишком малый гарнизон. Потому что не знали, что каждый кристальный пони — это солдат.
Он перевёл взгляд на Кордиса.
— Если я, конечно, так пожелаю. В моё время, вершиной военной мысли были замковые стены.
Его взгляд скользнул по артиллерийским позициям, по окопам, по тяжёлым силуэтам орудий.
— Сейчас же… — он на секунду замолчал, словно подбирая формулировку, — они, похоже, утратили своё значение.
Он кивнул в сторону батарей.
— С такими орудиями.
Кордис слегка сдвинулся, поправляя ремень снаряжения:
— У гарнизона было самое старое оружие. То, что идёт сюда… — он на секунду задержал взгляд, словно оценивая масштаб, — это совсем другой уровень.
Сомбра выслушал его без видимой реакции, и лишь после короткой паузы, словно уже заранее приняв этот факт, ответил:
— Я это учёл. Оборона спланирована с учётом превосходства противника.
Он сделал шаг вперёд, останавливаясь у края окопа и глядя вниз, где солдаты закрепляли бруствер.
— Полный контроль над телами кристальных пони, — продолжил он, — избавляет от необходимости долгой подготовки. Мне не нужно обучать их месяцами. Мне достаточно… использовать их. Они не бегут, и не спорят. А значит, их можно задействовать в полном объёме.
Секунду он молчал, затем добавил уже более задумчиво:
— К тому же, шахтный комплекс под городом… Его можно использовать как укрытие, как склады.
Он кивнул самому себе.
— И как резервную позицию. Есть и менее… очевидные методы.
Он повернулся к Кордису.
— Скажем, перегруженные магией до предела кристаллы. И пони, — уточнил Сомбра, — которым их выдают.
Он сделал короткий жест, словно показывая взрыв.
— Они врываются в строй противника. И уничтожают его вместе с собой. Эффективное, дешёвое и массовое оружие.
Несколько секунд тишины. Ветер прошёлся по линии укреплений, шевеля края насыпей и обнажая холодную землю. Кордис медленно перевёл на него взгляд.
— Я думаю… — произнёс он осторожно, — вы начинаете отчаиваться.
Сомбра вошёл в город без сопровождения, не ускоряя шага и не замедляя его, стоило ему появиться на улице, как редкие прохожие — те самые кристальные пони, ещё не до конца пришедшие в себя после смены власти — тут же начинали спешно отступать к стенам, опуская головы и почти механически склоняясь в поклоне, не столько из уважения, сколько из страха, который уже въелся в их поведение, а патрулирующие солдаты, закованные в шлемы и лишённые выражения, лишь фиксировали его взглядом, не нарушая строй и не пытаясь вступить в контакт.
Он не обращал на них внимания.
Ни на кланяющихся, ни на тех, кто просто застывал на месте, ни на тех, кто поспешно исчезал за углами.
Его интерес был направлен куда-то глубже, в саму ткань города, в его функционирование, или, точнее, в его полное отсутствие. И потому, когда он внезапно свернул с основной улицы и направился к одному из уцелевших зданий, над входом в которое всё ещё висела выцветшая, но достаточно яркая вывеска, обещающая отдых, музыку и дешёвое пойло, это вызвало у наблюдавших за ним лёгкое, почти незаметное замешательство, потому что выбор места выглядел… странным.
Внутри было тепло.
Слишком тепло по сравнению с улицей.
Запахи еды, алкоголя, пряностей и чего-то сладкого смешивались в плотный, насыщенный воздух, и в этом месте жизнь, пусть и урезанная, всё ещё пыталась сохранять видимость нормальности, хотя посетителей было немного, а те, кто находился внутри, тут же притихли, заметив его. Сомбра прошёл внутрь, не останавливаясь, и, обведя взглядом помещение, почти сразу нашёл её.
Пегаска сидела за столом, заваленным тарелками и мисками, и с явным, почти жадным удовольствием набивала рот всем, что попадалось под копыто, не заботясь ни о манерах, ни о том, как это выглядит со стороны, и её новая одежда — аккуратная, дорогая, с мягкими складками и явно не рассчитанная на такие условия — выглядела на ней почти вызывающе чужеродно, ровно как и блестящие браслеты на ногах.
— Иридисцент, — произнёс Сомбра, не повышая голоса, но так, что она тут же его услышала.
Она замерла на секунду, затем резко повернула голову, и, увидев его, мгновенно выпрямилась, поспешно проглотив то, что было у неё во рту, и, соскользнув со стула, склонилась в поклоне, пусть и не слишком глубоком.
— Рада видеть вас в добром здравии, мой король, — произнесла она уже с привычной лёгкостью, в которой сквозило и уважение, и ирония одновременно. — Как идёт подготовка к… карательной экспедиции со стороны чейнджлингов?
Сомбра чуть прищурился.
— Это не твоего ума дела, — ответил он сразу, без паузы.
Он сделал шаг ближе, окидывая взглядом её внешний вид.
— Чем ты занимаешься?
Его взгляд задержался на одежде, на дорогих украшениях, на том, как она сидит за столом, заваленным едой. Иридисцент хмыкнула, даже не пытаясь выглядеть виноватой.
— Просто взяла кое-что себе, — пожала она плечами. — Должны же быть хоть какие-то плюсы от службы королю-социопату.
Сомбра едва заметно скривился.
— Я не социопат.
Она сразу же отозвалась, почти не задумываясь:
— Тогда я не сирота.
И, коротко усмехнувшись, снова уселась за стол.
— Вы сами назначили меня заниматься всей этой… гуманитарной чушью, — добавила она, отламывая кусок хлеба.
Сомбра тяжело выдохнул, словно сдерживая раздражение.
— Что ты выяснила?
Она на секунду задумалась, затем без всякой задней мысли ответила:
— Да особо ничего.
— Может, сколько тут точно находится населения, — уточнил он.
Она пожала плечами.
— Ну… — протянула она, — если навскидку, то сам город где-то около ста тысяч душ.
Она подняла взгляд.
— Плюс ещё, может, пару сотен тысяч в округе.
Она сделала паузу, затем добавила, словно осознав масштаб:
— Это… вообще-то довольно много.
Сомбра не изменился в лице.
— Какие-то важные или примечательные предприятия?
Она фыркнула.
— Если бы я знала.
— Наши запасы оружия и провизии?
Она даже не попыталась сделать вид, что знает.
— Может, стоит спрашивать у тех, кто это всё добывает? — ответила она с лёгкой усмешкой.
Сомбра замолчал.
На секунду.
Затем холодно произнёс:
— Зачем ты вообще мне нужна?
Иридисцент откинулась на спинку стула, скрестив передние копыта.
— Архивы уничтожены, — сказала она уже чуть серьёзнее. — Чейнджлинги взорвали их, когда брали город.
Она посмотрела в сторону окна.
— Прошло полтора месяца их оккупации. Потом пришли вы. Для местных война даже не закончилась, просто сменилась сторона.
Она пожала плечами.
— Бюрократии нет.
— Управления нет.
— Никто не хочет этим заниматься. Все заняты тем, что прячут так нужную нам еду, и пытаются выжить.
Она наклонилась вперёд.
— Чейнджлинги успели привезти своих чиновников, но вы их убили. В итоге здесь состояние на грани анархии. И никто не горит желанием что-либо делать. Ну, кроме само собой, меня, я собирала слухи. Разговаривала с местными, выясняла, что им нужно, что они думают, чего боятся.
Она слегка повела плечом, как будто это само по себе было очевидно.
— Отправляла письма.
Сомбра чуть прищурился.
— Какие ещё письма?
— Родственникам, — ответила она спокойно, уже не отвлекаясь. — Тем, чьи тела мы закопали в братских могилах после штурма.
Она чуть кивнула в сторону окна, где за пределами здания всё ещё виднелись следы недавнего боя, разрушенные участки улиц и редкие группы пони, пытавшихся навести хоть какой-то порядок.
— С указанием мест захоронений.
Сомбра на секунду замер, словно не сразу уловив смысл сказанного, затем медленно повернул голову в её сторону.
— Ты знала родственников каждого убитого?
В его голосе прозвучало не столько недоверие, сколько удивление, почти искреннее, и это было редкостью.
Иридисцент фыркнула, но без злости.
— Конечно нет, — ответила она, даже слегка закатив глаза. — Они все из одних и тех же поселений, в основном, я просто отправляла письма туда.
Она пожала плечами, словно речь шла о чём-то максимально очевидном.
— Пони сами разберутся, кто есть кто.
Она на секунду замолчала, затем добавила уже более жёстко, почти нарочито:
— В отличие от вас, я не считаю их просто цифрами.
Фраза повисла в воздухе, и в ней не было попытки смягчить удар, она прозвучала прямо, почти буднично, но от этого не менее резко. Затем, словно решив, что перегибать сейчас не стоит, она чуть сменила тон и добавила:
— Но спасибо, кстати, за помощников.
Сомбра медленно вдохнул.
— Я выделял их для другого. Ты должна была наладить управление и жизнь в городе.
Иридисцент хмыкнула, и в этом звуке было столько лёгкой насмешки, что она даже не пыталась её скрыть.
— А её не надо налаживать, — ответила она, и, потянувшись под стол, вытащила оттуда свернутые листы бумаги, которые тут же развернула перед ним.
На них были грубые, явно нарисованные от копыта изображения, где фигура Сомбры, выполненная в карикатурной манере с чрезмерно вытянутым рогом и почти гротескным оскалом, указывала куда-то вперёд, а вокруг него толпились пони с поднятыми копытами, и под всем этим шёл неровный, но вполне читаемый текст с призывами к борьбе. Сомбра несколько секунд молча смотрел на листы.
— Это что?
— Плакаты, — с готовностью ответила она, явно довольная произведённым эффектом. — Призыв на войну.
Она перевернула один из листов, показывая другой вариант.
— Пока сделанные лично мной, но я хочу использовать местную печатную мастерскую. Выпустим их сотнями, тысячами.
Сомбра медленно опустил взгляд обратно на бумагу, затем снова на неё.
— Это бессмысленно. Мои воины и так подчиняются. И, к слову, я здесь выгляжу отвратительно.
Иридисцент фыркнула.
— Это черновики, — отмахнулась она. — Я ещё доработаю.
Она чуть наклонилась вперёд.
— Это не для твоих рабов. Это для тех, кто ещё не решил, за кого они.
Сомбра на секунду замолчал. Она продолжила, не давая разговору затихнуть:
— И это не всё.
Она подняла копыто, словно перечисляя.
— Я планирую радиобращение.
Сомбра медленно повернул голову.
— Радио… что?
Иридисцент на мгновение замерла, затем расплылась в широкой улыбке, в которой было что-то почти детское, как будто она только что получила шанс объяснить ему очередную вещь из нового мира, о котором он знал слишком мало.
— Радио, — повторила она, уже с явным удовольствием. — Это такая штука, которая позволяет передавать голос на огромные расстояния.
Она широко развела копыта, словно пытаясь визуально показать масштаб.
— Не просто в соседний город.
Она покачала головой.
— На сотни километров.
Сомбра чуть нахмурился, явно пытаясь уложить это в голове.
— Голос… без магии?
— Ну, магия там тоже есть, — пожала она плечами. — Но не такая, как у тебя.
Она наклонилась ближе, понизив голос, словно делилась чем-то особенно важным.
— Представь, что ты говоришь здесь, — она постучала копытом по столу, — а тебя слышат там.
Она указала куда-то в сторону, за пределы города, за пределы горизонта.
Сомбра молчал.
Иридисцент воспользовалась этим и продолжила, уже более уверенно:
— Ты.
Она указала на него.
— И Фларри Харт.
Она чуть прищурилась.
— Вместе объявляете о начале борьбы с захватчиками.
Она чуть склонила голову, оценивая его реакцию.
— Шанс, конечно, небольшой.
Она пожала плечами.
— Но вдруг.
Её голос стал тише, но от этого не менее настойчивым.
— В соседних провинциях тоже начнутся восстания.
— Захватчики не ожидали увидеть меня здесь, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Они даже не подозревают с чем столкнулись. И ты предлагаешь мне самому объявить о себе, размахивая копытами перед всем континентом, чтобы они не просто узнали, что я жив, но ещё и сразу начали искать способы, как именно меня убить?
Он слегка наклонил голову.
— Это ты называешь хорошей идеей?
Иридисцент не отступила, хотя на секунду её взгляд дрогнул, и она быстро собралась, чуть выпрямившись.
— Я называю это максимальным использованием ресурсов, — ответила она спокойно, но уже без прежней лёгкости. — Включая тебя.
Сомбра фыркнул, но продолжил:
— И вдобавок ко всему, — он чуть повёл копытом в сторону, словно указывая на нечто очевидное, — Фларри Харт.
Он произнёс её имя с оттенком раздражения, почти усталости.
— Она больше не принцесса. Делать из неё символ сопротивления — значит давать ей власть. Лишнюю власть.
Иридисцент склонила голову, словно обдумывая его слова, затем снова подняла взгляд, уже чуть более сосредоточенная.
— А сейчас, — сказала она, — на мой взгляд, все средства хороши.
Она не повышала голос, но в нём появилась настойчивость.
— Ты хочешь, чтобы за тобой шли?
Она чуть развела копыта.
— Так дай им причину. Возможно, это наоборот заставит их уважать тебя. Сейчас у них нет ничего. Ни уверенности, ни понимания, ни даже ощущения, что кто-то за них сражается. Многие уже разочаровались в Эквестрии. Это шанс. Пусть они знают, что их не бросили. В крайнем случае, — добавила она, чуть пожав плечами, — можно дать выступить только Фларри.
Она сделала акцент на словах.
— Без тебя.
Он сразу отреагировал.
— Исключено.
Слово прозвучало резко, без малейшего сомнения.
— Она больше не их лидер.
Он шагнул вперёд.
— Вообще.
Иридисцент чуть подняла бровь, но не отступила.
— Использовать её авторитет — самый разумный шаг, — сказала она уже спокойнее, словно переводя разговор в другую плоскость. — Ты можешь не признавать её, но они — признают.
Она на секунду замолчала, затем добавила, уже чуть иначе, почти буднично:
— Как ты вообще к ней относишься?
Сомбра нахмурился, не сразу уловив, к чему она ведёт.
— К кому?
— К Фларри Харт, — уточнила она, глядя на него прямо. Я имею ввиду, как к кобыле.
На этот раз он замер на секунду дольше, словно вопрос оказался не просто неожиданным, а… неуместным, и, наконец, ответил, не скрывая раздражения от самого факта, что ему приходится это формулировать:
— Как к слуге.
Он пожал плечом.
— Высокородной, если тебе так важно. Заложнице, рабыне.
Он произнёс это спокойно, без эмоции, словно перечислял характеристики предмета.
— Она красива, — добавил он чуть позже, будто признавая очевидное. — Но слишком молода.
Он отвёл взгляд в сторону.
— Она мне не интересна. Она — актив.
Он снова посмотрел на Иридисцент.
— Полезный. Для политического брака, — уточнил он, словно подводя итог.
Иридисцент на мгновение замерла, затем медленно выдохнула, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде… интереса.
— Тогда почему не заключить его с тобой?
Сомбра моргнул, явно не ожидая такого поворота.
— Что?
— Политический брак, — повторила она, не меняя тона. — С тобой.
Она чуть наклонила голову.
— Это бы сразу закрыло вопрос преемственности власти. Она, — дочь последних правителей Империи.
Он уставился на неё, как на что-то совершенно абсурдное.
— Это глупо.
Слово прозвучало коротко и жёстко.
— Мне не нужна жена-аликорн, чтобы претендовать на свою власть.
Он сделал шаг в сторону, словно пытаясь физически отодвинуться от самой идеи.
— Тем более — она.
Иридисцент подняла бровь.
— А что, — спросила она с лёгкой насмешкой, — она совсем не привлекательна?
Сомбра резко посмотрел на неё, и в этом взгляде мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то вроде усталого недоумения.
— Ты серьёзно?
Она пожала плечами.
— Сколько тебе было, когда тебя изгнали?
Он на секунду задумался, словно действительно пытался вспомнить.
— Не помню точно, — ответил он наконец. — Двадцать шесть… может, двадцать семь.
Иридисцент кивнула, словно это подтверждало её мысль.
— Между вами не такая большая разница, чтобы её учитывать.
Сомбра скривился, и на этот раз уже не скрывая отвращения:
— Фларри Харт — глупый ребёнок.
Он произнёс это резко, почти с нажимом, словно хотел окончательно закрыть тему.
— Единственное, что мне от неё нужно, — он чуть наклонился вперёд, — чтобы она подчинялась.
— Послушай, мы оба понимаем что у тебя нет шансов, вообще. Не против них, не против того, что придёт сюда. Они превосходят тебя числом, техникой, организацией, да всем подряд, и ты это сам понимаешь, просто не хочешь признавать.
Она не повышала голос, но каждое слово звучало чётко.
— Единственный вариант — это поднять всех кристальных пони сразу. Не сотни, не тысячи, а всех.
Она чуть наклонилась вперёд, опираясь копытами о край стола.
— Кристальный город — это миллионы жителей. Один из самых больших мегаполисов в мире, если не самый. Но есть проблема.
Она криво усмехнулась.
— Они не пойдут за тобой.
Сомбра не перебил, и она продолжила, уже чуть медленнее, подбирая формулировки:
— Исторически наш народ… — она на секунду замялась, словно подбирая слово, — пассивен. Сломлен, и не готов сопротивляться в массе своей. И это во многом твоя заслуга.
Тишина, которая последовала за этими словами, была тяжёлой, но Иридисцент не отступила, не попыталась сгладить, лишь слегка откинулась назад, давая ему время отреагировать.
Сомбра медленно выдохнул, его ноздри едва заметно дрогнули, и он на мгновение закрыл глаза, словно пропуская сказанное через себя, после чего открыл их и посмотрел на неё уже с привычной холодной дистанцией.
— Если ты закончила, — произнёс он ровно, — займись чем-нибудь полезным.
Он сделал шаг в сторону, как будто разговор уже для него завершился.
— Например, переписью населения. Это хотя бы имеет смысл.
Иридисцент тихо фыркнула, но без злобы, скорее с лёгким скепсисом, и, наклонив голову, посмотрела на него так, словно только что услышала нечто предсказуемое.
— У меня есть идея получше, — сказала она, и в её голосе снова появилась энергия, почти азарт.
Она чуть выпрямилась, словно переходя к чему-то действительно важному.
— Можно даже сказать… личный проект.
Сомбра медленно повернулся обратно, и в его взгляде мелькнуло знакомое раздражение, перемешанное с интересом, который он не любил признавать.
— Что ещё тебе взбрело в голову?
— Когда чейнджлинги брали земли Империи, — произнесла она, медленно, — они вели себя как захватчики. Как дикая стая, которой дали свободу делать всё, что она хочет. И они делали. Изнасилования, всех форм и форматов были нормой. Везде.
Её голос не дрогнул.
— В городах, где их сдерживали офицеры — меньше.
Она чуть повела плечом.
— В деревнях — больше.
Пауза затянулась, но она не спешила её заполнять, позволяя сказанному осесть, затем добавила уже чуть тише, но ещё более прямо:
— Много кобыл сейчас носят в себе их потомство. Полукровок, некоторые из которых уже успели появится на свет. И ты сам понимаешь, что с ними будет.
Она чуть наклонилась вперёд.
— Они не похожи на пони. Ни внешне, ни по сути.
Она медленно выдохнула.
— Их не захотят растить, их будут прятать, и от них будут избавляться.
Она пожала плечами, словно констатируя неизбежность.
— Любым способом.
Сомбра на секунду прикрыл глаза, затем снова открыл, но выражение его лица не изменилось, и в этом было что-то тревожное, потому что он не выглядел ни удивлённым, ни возмущённым, ни даже заинтересованным.
Иридисцент тем временем сделала шаг ближе, и в её голосе снова появилась энергия, но уже иного рода, холодная, расчётливая.
— Я собираюсь забрать их, — сказала она.
Сомбра слегка нахмурился.
— Зачем?
Она не стала тянуть.
— Потому что из них получатся идеальные шпионы.
Слова прозвучали спокойно, почти буднично, как будто речь шла о чём-то очевидном.
Сомбра тихо фыркнул.
— Шпионы.
Он чуть склонил голову.
— Из… этого?
Иридисцент кивнула, не отступая.
— Пони не могут внедряться к чейнджлингам, — сказала она. — Ты сам это знаешь.
Она развела копыта.
— Слишком разные, невозможно притвориться своим. А они, — смогут. Они — уже наполовину свои.
Сомбра молчал, но в его взгляде появилось что-то новое, не согласие, но интерес, пусть и очень сдержанный.
Иридисцент заметила это и продолжила:
— Их будут ненавидеть здесь.
Она кивнула в сторону города.
— И они не будут нужны там. Идеальный материал, если их правильно воспитать.
Сомбра медленно выдохнул, затем отвёл взгляд в сторону, словно прикидывая, сколько времени это займёт, сколько ресурсов потребует и насколько вообще вписывается в его текущие планы, после чего коротко усмехнулся, но без особого веселья.
— К моменту, когда эти выродки подрастут, Империя уже будет моей. Мне не нужно ждать годы.
Иридисцент не отступила, она лишь чуть подняла бровь, словно ожидала именно этого ответа.
— И что? — спросила она спокойно. — Ты бы отказался от собственного роя?
Она наклонилась ближе.
— Верных, воспитанных с нуля гибридов. Лояльных не из-за магии, а потому что у них не будет никого, кроме тебя.
— Делай, что хочешь, — произнёс он, не глядя на неё, и в этих словах было не столько разрешение, сколько отказ тратить на это больше внимания.
Он сделал шаг к выходу, не останавливаясь, словно уже переключился на другие задачи, более срочные, более понятные, и, не оборачиваясь, направился к двери.
Иридисцент проводила его взглядом, затем чуть улыбнулась, уже той самой лёгкой, почти ленивой улыбкой, в которой сквозило удовлетворение тем, что она, по сути, получила всё, что хотела, и, когда он уже почти вышел, она негромко, но отчётливо добавила:
— И всё-таки попробуй поговорить с Фларри Харт.
Сомбра не остановился, но на долю секунды его шаг стал медленнее.
— Как-никак, — продолжила она, чуть наклонив голову, — она наследница династии, которая правила здесь до тебя. Ваш союз упростил бы многое.
Он не ответил, не обернулся, просто вышел наружу, оставив за собой тяжёлый, насыщенный воздух помещения, в котором ещё долго висели её слова, медленно оседая, словно пыль.