Этот фрагмент так же был вынесен в промежуточную главу после переоценки. Не обязателен к прочтению, лишь дополняет историю.
Пс: Разработчики Equestria at war, активно принялись за переработку Кристальной Империи. Многие вещи теперь не каноничны, в частности это касается названий. Энджел Форест, фигурирующий ранее теперь носит название Забытый лес. Называть его в фанфике будут теперь соответственно.
Иридисцент устало провела копытом по виску, машинально смахивая прядь гривы, выбившуюся из-под аккуратно уложенной укладки, и лениво перевернула очередной лист, не вчитываясь в строчки до конца, потому что и так знала, чем они закончатся: цифры, не сходящиеся между собой, наспех записанные нормы выработки, фамилии, перепутанные местами, и подписи, поставленные дрожащей ногой тех, кто ещё вчера прятался по подвалам и теперь внезапно оказался «ответственным лицом», хотя сам не понимал, что именно от него требуется. В помещении, выделенном ей под некое подобие штаба или канцелярии, стоял постоянный, ровный шум — скрип перьев, шорох бумаги, тяжёлое дыхание кристальных пони в шлемах, которые без выражения лиц носили туда-сюда кипы отчётов, складывали их на столы, уносили обратно, заполняли новые, и всё это происходило с той механической точностью, которая вызывала у неё одновременно и раздражение, и невольное восхищение, потому что даже сейчас, когда их разум был подавлен чужой волей, в их действиях сохранялась какая-то внутренняя дисциплина, почти военная выучка, встроенная глубже, чем любой контроль разума.
Она зевнула, прикрыв рот копытом, и ткнула крылом в один из отчётов, где корявым почерком было выведено что-то про мастерскую на окраине, производящую магические винтовки с кристальными стволами, усиленными тонкими прожилками тёмного минерала, и древками из плотного, почти чёрного дерева, привезённого из Забытого Леса, и лениво пробежала глазами по цифрам, отмечая про себя, что, несмотря на весь хаос, производство всё-таки не остановилось полностью, что само по себе было почти чудом, если учитывать, что город только что пережил резню, смену власти и внезапную милитаризацию буквально за сутки.
— Неплохо, — пробормотала она себе под нос, переворачивая страницу, — для места, которое завтра может перестать существовать.
Она откинулась на спинку стула, скрипнувшего под её весом, и на секунду прикрыла глаза, позволяя себе короткую передышку, но мысли не остановились, продолжая крутиться, как заевший механизм, и в них не было ни энтузиазма, ни веры, только холодный расчёт, привычный и почти автоматический. Электричество, работающее на кристаллах, — это плюс, ресурсы под ногами — ещё один плюс, остатки местной скудной промышленности — тоже, но всё это имело смысл только в одном случае, если бы у них было время, а времени, по её оценке, не было вообще, потому что как только новости о произошедшем дойдут до нужных ушей, сюда придёт не гарнизон, не жалкий патруль, а полноценная карательная экспедиция, и тогда весь этот город, со всеми его мастерскими, складами и амбициями, превратится в пепел быстрее, чем они успеют закончить хотя бы половину этих отчётов.
Она открыла глаза и лениво посмотрела на очередного кристального пони, который молча протянул ей новую стопку бумаг, и взяла их, даже не глядя на него, потому что выражение его лица всё равно ничего не говорило, а шлем скрывал последние остатки индивидуальности, превращая его в ещё один элемент системы, которую она сейчас пыталась имитировать.
— Клади туда, — махнула она копытом, указывая на край стола, уже заваленный документами, и тот безмолвно подчинился, развернулся и ушёл, оставив после себя лишь тихий скрип пола.
Она вздохнула, уже более тяжело, и начала перебирать новые листы, но делала это скорее по инерции, чем из интереса, потому что в глубине души прекрасно понимала: все эти отчёты — фикция, и её собственная работа — фикция, и даже сам факт её присутствия здесь — в каком-то смысле фикция, потому что она не строила систему, не налаживала управление, не пыталась по-настоящему удержать этот город, а лишь создавалась иллюзия, достаточно убедительная, чтобы не вызвать лишних вопросов у того, кто сейчас был занят куда более крупными задачами.
На деле же она давно уже распределила своё время иначе, и значительная его часть уходила на вещи куда более практичные: выяснить, где находятся склады с провизией, какие дороги ещё не перекрыты, кто из местных готов помочь за правильную цену, а кто при первой возможности сдаст их с потрохами, и самое главное — куда именно можно будет уйти, если всё начнёт рушиться, не просто уйти, а исчезнуть так, чтобы никто не смог её найти.
Она слегка улыбнулась уголком губ, почти незаметно, когда подумала об этом, потому что сама идея подготовки к бегству казалась ей куда более осмысленной, чем попытка удержать власть, которая висела на волоске, и при этом она вовсе не считала себя предательницей, скорее реалисткой, потому что, как бы ни был харизматичен и опасен их нынешний лидер, какими бы ни были впечатляющими его первые успехи, против того, что надвигалось, этого было недостаточно, и она прекрасно это понимала.
— Было бы красиво, — пробормотала она, перебирая очередной лист, — если бы он победил.
Она даже хмыкнула, представляя это на секунду: Империя, восстановленная из руин, порядок, пусть и жёсткий, но работающий, и она сама — где-то рядом, не на первых ролях, но и не внизу, в тепле, в достатке, в безопасности. Сомбра, ценил её во многом за прямоту и смекалку, которым она бы с радостью нашла применение...
— Но не в этот раз, — добавила она уже тише, почти беззвучно.
Её размышления прервал звук, который резко выбивался из общего фона — не скрип, не шорох, а тонкий, неприятно скользящий по слуху голос, будто говорящий через щель.
— Я… принёс карту.
Она подняла взгляд.
В дверном проёме стояло нечто, что на секунду заставило её замереть, не от страха, а от того, насколько непривычно это выглядело в контексте комнаты, полной кристальных пони и бумаги. Существо было невысоким, тонким, с хитиновым блеском, который отливал фиолетовым при свете кристаллических ламп, и в его очертаниях угадывалось слишком много чуждого, чтобы его можно было сразу отнести к чему-то знакомому, но при этом достаточно знакомого, чтобы понять, откуда оно.
В копытах оно держало тубус, сжимая его слишком крепко, будто боялось уронить, и нервно переминалось с ноги на ногу, едва заметно, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза на фоне неподвижности остальных.
— Ну наконец-то, — протянула Иридисцент, выпрямляясь и опираясь копытами о стол, рассматривая его без особого стеснения, как рассматривают вещь, которую пытаются оценить на глаз. — Я уж думала, тебя по дороге разобрали на запчасти.
Иридисцент резко выхватила карту у жеребёнка почти на рефлексе, даже не соизмерив силу движения, так что тонкие края пергамента на секунду жалобно хрустнули в её копытах, и лишь после этого она осознала, что сжала её слишком резко, но уже не стала возвращать, потому что взгляд мгновенно прилип к линиям и отметкам. Она быстро пробежалась глазами по северным рубежам, по едва обозначенным пунктиром тропам, по отметкам аванпостов, которые явно были нанесены в спешке, но при этом достаточно точно, чтобы уловить суть, и тихо хмыкнула, наклоняясь ближе, почти ложась грудью на стол.
— Ну конечно… — протянула она, уже скорее себе, чем кому-либо ещё, проводя копытом вдоль линии. — Северный аванпост… граница с Якякистаном…
Она постучала по карте копытом, словно проверяя реальность увиденного.
— Если он удержится хотя бы пару дней… — продолжила она, и голос стал тише, сосредоточеннее, — можно будет прошмыгнуть туда, пока основные силы будут заняты здесь…
Она подняла взгляд на секунду, будто уже видела маршрут целиком, сквозь снег, через перевалы, через земли, где никто не будет задавать лишних вопросов, если идти быстро и не оглядываться.
— А оттуда к грифонам… — добавила она, почти с ленивой мечтательностью. — И дальше, за океан. Если, конечно, повезёт, — она фыркнула, — и эти злобные паразиты не окажутся достаточно шустрыми, чтобы меня перехватить.
В ответ раздался тонкий, недовольный скрип, больше похожий на звук, чем на реакцию, и только тогда она отвлеклась от карты, подняв взгляд на стоящего перед ней гибрида, который, судя по всему, воспринял её слова не как абстрактное рассуждение, а как что-то личное.
Она на секунду замерла, потом перевела взгляд на жеребёнка, и только сейчас заметила, как резко вырвала карту у него, как он чуть отступил, сжавшись, будто ожидал удара.
— Эй, — она сразу выпрямилась, отставляя карту в сторону и опускаясь на уровень его глаз, — я не хотела…
Она чуть поморщилась, подбирая слова, потому что привычная ирония тут явно не подходила.
— Не хотела тебя задеть, — добавила она уже мягче.
Жеребёнок стоял неловко, чуть сутулясь, и его поза была странной, не по-детски угловатой, словно он не до конца понимал, как правильно держать тело, где ставить копыта, куда смотреть, и в этом было что-то ломкое, выбивающееся из привычного образа пони, которые даже в стрессе сохраняли какую-то естественную плавность движений.
— Как тебя зовут? — спросила она, склонив голову набок.
Он на секунду замер, будто вопрос требовал обработки, затем моргнул, и ответ прозвучал с некоторой задержкой, но с неожиданной чёткостью:
— Мать не дала мне имени. Я выбрал его сам.
Он выпрямился чуть сильнее, словно это было важно.
— Меня зовут Сноу Скрол Фалафель Гринн.
Её брови медленно поползли вверх, и она несколько секунд просто смотрела на него, переваривая услышанное, прежде чем выдохнуть короткий смешок, который она, впрочем, сразу подавила.
— Ладно… — протянула она, чуть качнув головой. — Это… внушительно.
Она помолчала, затем чуть наклонилась ближе.
— Но я, пожалуй, буду звать тебя просто Сноу Скрол, — добавила она уже более уверенно.
Он не возразил, только моргнул, будто анализировал, стоит ли возражать, и затем едва заметно кивнул.
— Ты… — она на секунду задумалась, — самый старший из тех, кого нашли пони, которых я послала, да?
Он замялся, и это было странное замешательство, не совсем похожее на обычную неловкость ребёнка, скорее на короткую паузу в обработке, после которой он выбрал ответ.
— Да, — сказал он, и в голосе мелькнула осторожная, почти неуместная гордость. — Моя мать была воином. Когда началась война, она одной из первых пошла сражаться с мерзкими врагами. Потом что-то случилось.
Он нахмурился, будто пытался вспомнить, но не находил нужной детали.
— Она вернулась домой, и появился я.
Иридисцент вздохнула едва слышно, опуская взгляд на карту, чтобы скрыть выражение лица, потому что картина, которая сложилась у неё в голове, была слишком очевидной, слишком грязной и слишком частой для этих земель, чтобы её нужно было проговаривать вслух, особенно перед тем, кто ещё не умел даже правильно задавать вопросы о собственном происхождении.
Она снова посмотрела на него, уже внимательнее, задержав взгляд на тонких, почти прозрачных крыльях, на участках хитинового блеска, пробивающегося сквозь шерсть, на глазах, в которых не было зрачков.
— Ты никогда не думал… — начала она осторожно, — взять имя… более…
Она поискала слово.
— Характерное для чейнджлингов?
Он скосил на неё взгляд, и это движение было чуть запаздывающим, будто сигнал до тела доходил с задержкой.
— Например, — продолжила она, — Тракс… или Орнис…
— Зачем?
Вопрос прозвучал почти резко, но без агрессии, скорее как прямое несоответствие логике.
— Я кристальный пони.
Иридисцент вздохнула, потирая переносицу.
— Ясно…
Она снова посмотрела на него, уже внимательнее, и наклонилась чуть ближе.
— Остальные… — начала она осторожнее, — они никогда не…
Она запнулась, явно подбирая формулировку.
— Не говорили тебе, что ты… немного… отличаешься?
Он снова замолчал, и на этот раз пауза была длиннее, словно он перебирал варианты ответа.
— Они не говорили, только били.
Он произнёс это ровно, без эмоции, как факт.
— Несколько раз я уходил, — добавил он. — Почти не двигался.
Он на секунду опустил взгляд на свои копыта.
— Мать… — он снова запнулся, — она редко говорила.
Иридисцент медленно опустилась на одно колено перед ним, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, и её голос стал мягче.
— Слушай, Сноу Скрол, — сказала она, чуть наклонив голову. — Я скажу тебе кое-что, и тебе это может не понравиться.
Он не отреагировал, только смотрел.
— Ты — гибрид, — продолжила она прямо.
Она сделала паузу, позволяя словам осесть.
— Чейнджлинги… — она повела копытом в воздухе, словно рисуя схему, — обычно размножаются по-другому, их кобылы, особенно королевы, откладывают яйца, из которых появляются личинки…
Она чуть поморщилась, понимая, что объяснение звучит грубо, но не стала смягчать.
— Но они… своего рода идеальные паразиты, — добавила она. — Их тела… иногда могут взаимодействовать с другими видами. И иногда, как результат — появляешься ты. Один из гибридов.
Она слегка выдохнула.
— Честно говоря, я удивлена, что именно я тебе это объясняю.
Сначала он посмотрел в сторону. Потом на свои тонкие крылья. Затем на передние ноги, где под шерстью проблескивал хитиновый панцирь. Его взгляд задержался на этом чуть дольше, чем раньше. Затем он фыркнул.
— Это не так, — сказал он просто.
Не резко, не эмоционально. Просто как сухую констатацию.
— Я кристальный пони.
Он поднял на неё взгляд, и в этом взгляде не было упрямства в привычном смысле, скорее завершённость решения, которое уже принято и не подлежит пересмотру.
Иридисцент медленно выдохнула, глядя на него несколько секунд, после чего лишь чуть пожала плечами.
— Ладно, — сказала она. — Пока пусть будет так. Скажи лучше… ты умеешь менять облик?
Он моргнул, но не сразу ответил, словно вопрос потребовал дополнительных размышлений.
— Или… — добавила она, не дожидаясь, чуть сузив глаза, — питаться любовью?
Слово прозвучало с лёгкой насмешкой, но без злобы, скорее как проверка, чем как обвинение. Сноу Скрол чуть скосил взгляд, потом пожал плечами, и движение это было странным, чуть угловатым, будто он повторял жест, увиденный у других, но не до конца понимая его смысл.
— Я отлично летаю, — ответил он после короткой паузы, и в голосе мелькнула почти гордость. — Иначе бы меня давно раздавили, как спелый кристалфрукт.
И прежде чем она успела что-либо сказать, он резко оттолкнулся от пола, и его тонкие крылья за спиной зажужжали, не как у обычного пегаса, а быстрее, выше по частоте, почти вибрируя, создавая в воздухе едва заметное дрожание, и он взмыл вверх, легко, слишком легко, зависнув почти на уровне её глаз, неуклюже балансируя, но при этом удерживаясь в воздухе с удивительной уверенностью.
Иридисцент невольно усмехнулась, наблюдая за этим, и чуть откинулась назад, оценивая его уже с другой точки зрения.
— Ну что ж… — протянула она, щурясь. — Полезно.
Она постучала копытом по столу, будто принимая какое-то решение.
— Думаю, мы с тобой сможем найти общий язык.
Он не сразу опустился, зависнув ещё на секунду, будто проверяя, что она имеет в виду, и только потом плавно опустился обратно на пол, сложив крылья с лёгким запозданием.
— С этого момента, — продолжила она, уже более уверенно, — ты будешь моим ассистентом.
Он снова замер, явно обрабатывая информацию.
— Ассистентом… — повторил он, словно пробуя слово.
— Да, — кивнула она. — Помощником. Носишь, передаёшь, слушаешь, иногда думаешь.
Она чуть усмехнулась.
— В основном слушаешь.
Он на секунду задумался, затем кивнул, и кивок получился слишком резким, почти военным.
— Я буду делать всё… — начал он, но запнулся, подбирая формулировку, — за еду. Это… — он снова замялся, — правильно. Я не подведу вас! Вы мне нравитесь! Но... я сам не знаю почему, я готов подчиняться вам!
Иридисцент тихо фыркнула, не скрывая улыбки.
— О, я в этом не сомневаюсь.
Он вдруг выпрямился сильнее, и в его позе появилась странная, чуть натянутая серьёзность, как будто он вспомнил что-то важное.
— Но я кристальный пони, — добавил он неожиданно твёрдо. — Не чейнджлинг.
Он чуть приподнял голову, и в голосе появилась нота, которую он, очевидно, пытался сделать уверенной. Она только слегка улыбнулась, с тем самым оттенком, когда взрослый понимает больше, чем ребёнок, но не спешит разрушать его версию мира.
— Конечно, — ответила она наконец, легко пожав плечами. — Кристальный пони.
Пегаска отвернулась к карте, снова возвращаясь к делу, но уголок её губ всё ещё был чуть приподнят.
— Тогда, Сноу Скрол, — добавила она, уже не глядя на него, — как для кристального пони, для тебя есть работа.
Его стойка снова изменилась, становясь чуть более прямой, чуть более… организованной, и это было странно, потому что в этой попытке соответствовать чему-то чужому одновременно проглядывало нечто характерное для дисциплинарных, холодных и вечно агрессивных чейнджлингов.
Она потянулась к столу, сгребая в аккуратную, но довольно внушительную стопку бумаги, где перемешались неразборчивые отчёты, обрывки списков, схемы поставок и её собственные пометки, сделанные поспешно и местами прямо поверх чужих записей, и, не особенно заботясь о порядке, всунула эту тяжесть ему в копыта, заставив того чуть просесть под неожиданным весом.
— Держи, — бросила она коротко. — И иди за мной.
Он среагировал с запозданием, чуть поджав крылья, будто инстинктивно пытаясь облегчить нагрузку, и неловко переставил копыта, удерживая документы, которые опасно покачнулись, но не рассыпались, после чего поспешил за ней, едва успевая подстраиваться под её шаг.
— Куда мы идём? — спросил он, когда они уже почти достигли выхода, и голос его прозвучал странно ровно, как будто вопрос был задан не из любопытства, а потому что так было принято.
Иридисцент не обернулась, лишь толкнула створку окна, и холодный воздух тут же ворвался внутрь, принеся с собой запах снега, металла и чего-то едва уловимо горелого, после чего она, не замедляя шага, вспорхнула наружу, легко переносясь через подоконник.
— Хочу попросить кое о чём того жутковатого типа, что управляет армией Сомбры, — бросила она через плечо, словно речь шла о чем-то будничном.
Сноу Скрол на секунду замер у окна, затем, не пытаясь повторить её движение точно, просто оттолкнулся и вылетел следом, его крылья снова зажужжали, подхватывая его в воздух, и он не столько летел, сколько держался рядом, постоянно корректируя положение, чтобы не отстать.
Они двигались над улицами, где по-прежнему ощущалось напряжение, как будто город ещё не решил, жив он или мёртв, и внизу мелькали кристальные пони, кто-то с опущенными головами, кто-то с напряжённо застывшими взглядами, а кое-где уже начинали появляться патрули, выстроенные в слишком правильные линии, от которых веяло холодной, неестественной дисциплиной.
— Это… круто? — неожиданно спросил он, чуть приблизившись, чтобы перекричать ветер. — Иметь свою армию.
Он чуть наклонил голову, явно подбирая слова.
— Наверное… — продолжил он, — он испытывает гордость, зная, что является частью чего-то большого?
Иридисцент на секунду прищурилась, будто оценивая, откуда у него вообще взялась эта мысль, затем хмыкнула, не сбавляя скорости.
— Ты слишком упрощаешь, — сказала она, голос её звучал спокойно, но в нём появилась лёгкая усталость. — Чейнджлинги не просто «часть чего-то большого».
Она чуть опустилась ниже, обходя выступающую крышу, и продолжила уже более размеренно, словно объясняла не столько ему, сколько самой себе.
— У них роевое мышление, — произнесла она. — Их психика, вопреки свободе воли, завязана на феромонах, на сигналах, на одобрении своих королев, и даже если им формально дают свободу, они всё равно тянутся обратно, потому что одиночество для них — это почти физическая боль. Их ульи похожи, они почти не отличаются от пони в уровне своего интеллекта, цивилизованности, или чего бы то ни было ещё. И уж точно не являются животными, тем не менее, какому бы улью они не служили, зачастую, они довольно верные.
Она на мгновение замолчала, затем добавила:
— В твоём случае это притуплено. Но не исчезло.
Сноу Скрол не сразу ответил, и в этот раз пауза затянулась чуть дольше обычного, словно сказанное задело что-то глубже, чем он мог сразу сформулировать.
— Другие расы… — продолжила она, уже почти без эмоций, — любят называть кристальных пони рабским народом.
Она бросила короткий взгляд вниз, где группа пони поспешно расступалась перед проходящим отрядом.
— Пугливые, покорные, преданные, — перечислила она. — Легко управляемые.
Она пожала плечами.
— В каком-то смысле, они не так уж сильно отличаются друг от друга.
Он чуть дернул крыльями, и звук их на секунду стал громче, резче, как будто ритм сбился.
— Я… — начал он, но запнулся. — Я ничего не понимаю, — признался он наконец, и это прозвучало неожиданно просто, без попытки скрыть или оправдать.
Он чуть наклонился вперёд, удерживая равновесие, и добавил уже тише:
— Но мне… приятно быть вам полезным. Сам не знаю почему.
И почти сразу после этого в воздухе раздался едва слышный стрекочущий звук, словно внутри него что-то отозвалось на собственные слова, и он, не осознавая этого, чуть выпрямился, как будто нашёл в этой простоте что-то устойчивое, за что можно было зацепиться.
Иридисцент на секунду замедлилась, оглянулась на него, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание, но тут же исчезло, уступив место привычной иронии.
— Вот и держись за это, — сказала она коротко. — В этом мире этого уже достаточно.
Ветер гулял по вырытым в спешке траншеям, разносил по склонам сухой, колючий снег и смешивал в одно целое запах сырой земли, кристальной пыли и разогретого металла, а за линией окопов, насколько хватало взгляда, растекалась живая, шевелящаяся масса, в которой трудно было сразу различить порядок, но стоило присмотреться, и становилось ясно, что хаос здесь лишь внешний, потому что тысячи кристальных пони двигались, строились, перестраивались и исчезали в разрастающейся системе укреплений с пугающей синхронностью, словно кто-то невидимый тянул за нити их тел, выравнивая их ряды, задавая им ритм, превращая страх в механическое подчинение. У пунктов сбора, обозначенных грубо вбитым в землю кольями и натянутыми тросами, стояли длинные, плотные колонны новобранцев, ещё не привыкших к тишине внутри собственной головы, ещё дергающихся от каждого окрика, от каждого резкого движения рядом, и там же, под пристальным надзором уже «переработанных» солдат, им на головы надевали тяжёлые, тускло поблескивающие шлемы, после чего их взгляд становится стеклянным, движения выравнивались, и они без лишних слов распределялись по отрядам, половина которых почти сразу уводилась вглубь лагеря, где на расчищенных площадках уже шли тренировки, а другая половина, не получая даже передышки, разворачивалась и направлялась к линиям работ, где кристаллы поднимались из земли, как чужеродные наросты, формируя редуты, баррикады и странные, не до конца понятные конструкции, которые тянулись через весь регион, сливаясь в единую оборонительную систему, уходящую к горизонту.
Дальше, за основной линией, виднелись передовые посты, едва заметные на фоне серо-белого пейзажа, и оттуда, как тонкие жилы, уходили цепочки наблюдателей к соседней провинции, именуемой кварцевым предгорьем, которая темнела на западе, словно зубчатая граница.
В центре всей этой нарастающей, почти болезненно живой структуры, словно сердце, скрытое под слоями снега и утрамбованной земли, находился блиндаж, почти полностью утопленный в мерзлой почве, с низким входом, прикрытым брезентом, который трепало ветром, и туда, не сбавляя темпа, направилась Иридисцент, опускаясь всё ниже и, наконец, приземляясь прямо перед входом, так что снежная пыль разлетелась в стороны. Сноу Скрол, не до конца контролируя посадку, чуть резче коснулся земли, поскользнулся, но удержал равновесие, прижимая к себе документы, которые всё ещё держал слишком крепко, словно боялся, что они исчезнут, если ослабить хватку.
Они вошли внутрь, и сразу стало тише, но не спокойнее, потому что в этом ограниченном пространстве шум заменялся плотной, давящей концентрацией движения и работы: по узким проходам сновали гонцы, кто-то приносил записки, кто-то уносил их, кто-то останавливался лишь на секунду, чтобы получить приказ, и тут же исчезал обратно. В центре, у грубо сколоченного стола, заваленного частями оружия, сидел Кордис, склонившийся над разобранной кристальной винтовкой, и его движения были спокойными, почти медленными, но при этом точными, он, не поднимая головы, вставлял один элемент в другой, проверял, снова разбирал, будто сам процесс был для него важнее результата.
Двое пехотинцев в тяжёлой, усеянной шипами броне, стоявшие у входа, даже не попытались остановить Иридисцент, лишь чуть сдвинулись, пропуская её внутрь, это молчаливое признание её статуса выглядело почти странно на фоне общего напряжения, но она не обратила на это внимания, сразу направившись к Кордису, не замедляя шаг.
Он, казалось, заметил их появление ещё в тот момент, когда они пересекли порог, но не подал виду, продолжая собирать винтовку, и только когда она подошла достаточно близко, чтобы её тень легла на стол, его движения на мгновение замедлились, но не остановились.
Иридисцент остановилась напротив, чуть наклонила голову и, не дожидаясь, пока он сам проявит инициативу, заговорила.
— Кордис, верно? — произнесла она, чуть приподняв бровь. — Мы почти не общались, хотя, кажется, для этого были все причины, да?
Он наконец поднял взгляд, медленно, без резкости, и на секунду просто посмотрел на неё, после этого аккуратно отложил одну из деталей винтовки в сторону.
Сноу Скрол, стоявший чуть позади, чуть подался вперёд, вытягивая шею, чтобы лучше видеть, и его крылья едва слышно зажужжали, но он тут же сдержал их, словно вспомнил, что сейчас это неуместно, и снова застыл, стараясь по плотнее прижаться к своей хозяйке. Чейнджлинг чуть наклонил голову, будто под давлением чужой воли внутри себя, и его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал странно ровно, обрывочно, словно каждое слово проходило через фильтр, который убирал из него всё лишнее, включая эмоции.
— Нет, — произнёс он коротко. — Не было причин.
Иридисцент тихо фыркнула, явно не удовлетворённая ни формой, ни содержанием ответа, и, не церемонясь, резко подалась назад, выхватывая Сноу Скрола за плечо и буквально подтягивая его ближе, так что тот чуть не выронил документы, которые всё ещё сжимал, и на секунду замер, не понимая, что происходит.
— А это что? — спросила она, без всякого предупреждения тыкая им прямо перед мордой Кордиса. — Ты на него посмотри, внимательно. Похож на одного из вас?
Сноу Скрол, оказавшись в центре внимания, отреагировал не так, как ожидалось, его крылья сначала резко завибрировали, издав короткий, дрожащий звук, затем он широко зевнул, причём движение получилось неестественным, слишком резким, с приоткрытой пастью чуть дольше, чем нужно, и в следующий момент он тихо зашипел. Кордис посмотрел на него, не моргая, затем перевёл взгляд обратно на Иридисцент и коротко промычал:
— Гибрид. Не тыкай им в лицо.
Иридисцент только шире улыбнулась, явно довольная реакцией, и чуть наклонилась вперёд.
— И что, — протянула она с нарочитой лёгкостью, — тебя совсем не смущает, что это может оказаться, ну, не знаю… твоим сынишкой?
— Нет.
Сноу Скрол резко дернул головой, словно это слово задело его сильнее, чем он ожидал, и, прищурившись, прошипел, глядя прямо на Кордиса:
— Мерзкий чейнджлинг должен убраться из нашей Империи.
В его голосе прозвучала странная смесь — заученная агрессия, чужие слова, наложенные на собственное, не до конца сформированное понимание, и одновременно что-то более глубокое, инстинктивное, что не имело отношения ни к пони, ни к чейнджлингам.
— Он ещё и тупой, — спокойно произнёс Кордис, возвращаясь к столу.
Иридисцент коротко хмыкнула, но не стала спорить, лишь чуть ослабила хватку, позволяя Сноу Скролу снова встать ровнее, после чего вновь переключилась на главное.
— Ладно, оставим семейные драмы, — сказала она, чуть отмахнувшись. — Скажи лучше, чисто гипотетически… таких, как он, можно использовать как шпионов?
Чейнджлинг на секунду замер, затем снова взял в копыта деталь винтовки, но не стал её вставлять, словно мысль всё же потребовала внимания.
— Он умеет менять облик? — спросил он.
— Нет, — ответила Иридисцент.
— Питается любовью?
— Тоже нет.
Кордис коротко кивнул, и его голос снова стал таким же сухим и отстранённым.
— Тогда нет.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Его не будут воспринимать как своего. Возможно, он сможет интегрироваться в общество.
Он чуть наклонил голову, будто уточняя собственную мысль.
— Но к важному его не допустят.
Иридисцент тяжело вздохнула, но не так, как будто разочаровалась, скорее как будто подтвердила для себя ожидаемый результат, и затем чуть улыбнулась, уже более хищно.
— Всё ещё лучше, чем ничего, — пробормотала она.
Она на секунду прищурилась, глядя на Кордиса, и в её взгляде мелькнуло что-то намеренно провокационное.
— Кстати, — добавила она как бы между прочим, — ты, кажется, очень хотел меня… ну, скажем так, использовать, когда твой разум ещё не был под контролем короля.
Чейнджлинг даже не дернулся, не отвёл взгляд, не изменил позу, и ответил так же ровно, как и до этого.
— Это не было чем-то необычным для той обстановки.
Он не стал отрицать, не стал оправдываться, просто констатировал факт, и эта прямота, лишённая всякой рефлексии, на секунду даже выбила у Иридисцент почву из-под ног, но она быстро восстановилась.
— Прекрасно, — сказала она сухо. — Тогда, может, начнёшь с извинений?
Кордис замер, на этот раз чуть дольше, словно команда внутри него требовала обработки, затем его голос, лишённый интонации, коротко произнёс:
— Извини.
Иридисцент моргнула, затем скривилась, и в её лице появилась почти детская обида, доведённая до гротеска.
— Да что-то нет, — протянула она, скрестив копыта. — Обидно всё равно.
Кордис не ответил, и Иридисцент, не дожидаясь реакции, устало выдохнула, отводя взгляд в сторону, будто разговор с ним требовал больше усилий, чем она была готова признавать.
— Я, если честно, поражена, — произнесла она наконец, чуть тише, но с той же насмешливой интонацией, — как быстро это всё растёт. Армия, укрепления… вчера тут была дыра в снегу, а сегодня уже почти крепость.
Чейнджлинг медленно поднял взгляд, и на этот раз его голос прозвучал чуть длиннее обычного, но всё так же лишённый интонации, как будто он просто озвучивал факт, не имеющий к нему личного отношения.
— Шлема разрушают личность, — сказал он. — Хозяин может пользоваться всеми знаниями слуги на момент захвата контроля. Но в процессе сознательная личность отключается.
Он слегка повернул голову, и его взгляд на секунду зацепился за одного из проходящих мимо солдат, чьи движения были слишком ровными.
— Они работают на автоматизме. Как во сне. Обучаться чему-либо новому невозможно. Осваивать навыки — тоже.
Он опустил взгляд обратно на винтовку, но уже не собирал её, а просто держал деталь в копытах.
— Это ограничивает тренировки. И подбор персонала для квалифицированных задач.
Иридисцент на секунду нахмурилась, явно прокручивая сказанное в голове, затем чуть наклонилась ближе, всматриваясь в его лицо.
— То есть ты сейчас… спишь? — спросила она прямо. — Или как это вообще работает?
Она чуть скривилась.
— И что будет, если с тебя снять этот шлем?
— Снять шлем можно только убив Короля, — произнёс он. — Источник магии. Если контроль исчезнет…
Он на мгновение замолчал, но не потому что колебался, а будто формулировка требовала точности.
— Я, скорее всего, почти сразу после освобождения покончу с собой, из-за пережитого урона для личности. Если конечно, память сохраниться.
Иридисцент же только выдохнула, и в этот раз в её голосе не было ни насмешки, ни лёгкости, только сухое удивление.
— Это… жутко, — сказала она, чуть тише. — И ты говоришь об этом так, будто обсуждаешь погоду.
Она покачала головой, затем резко переключилась обратно на практику, словно не желала задерживаться на этой мысли дольше необходимого, и выхватила из копыт Сноу Скрола стопку бумаг, небрежно перелистывая их.
— Ладно, — произнесла она, уже снова привычным тоном. — Смотри.
Она ткнула копытом в одну из схем.
— Есть идея. Перенести часть припасов в Забытый лес.
Она подняла на него взгляд.
— Там можно спрятаться. Или… — она чуть усмехнулась, — давай назовём это «организованным отступлением», если тебе так легче.
Она протянула бумаги ему.
— Это вообще реализуемо?
Кордис не стал брать их сразу, сначала посмотрел на неё, потом на карту, и только после этого медленно вытянул копыто, принимая документы, и взгляд его пробежал по строкам быстро, но внимательно.
— Нет, — сказал он через несколько секунд.
Иридисцент прищурилась.
— Просто «нет»?
— Твоя попытка дезертирства будет неудачной, — продолжил он, не поднимая головы. — В случае падения города егеря чейнджлингов наводнят леса. Никто не спасётся.
Он перевернул страницу.
— Они молниеносно перекроют маршруты. Уничтожат всех, кто попытается скрыться. В том числе тех, кто направится в сторону Якякистана.
Иридисцент резко выдохнула, стиснув зубы, и на этот раз раздражение уже не скрывалось за иронией.
— Мы оба знаем, что он падёт, — сказала она жёстко, почти с нажимом. — Вопрос не «если», а «когда».
Она сделала шаг ближе, заставляя его поднять взгляд.
— Так что тогда делать?
Кордис молчал чуть дольше, чем раньше, и в этой паузе впервые появилось ощущение, что внутри него идёт не просто обработка команды, а что-то более сложное, словно остатки прежнего мышления пытаются пробиться сквозь установленную схему.
— Выполнять приказ, — произнёс он наконец.
Но затем, почти незаметно, добавил:
— И готовиться к смерти.
Иридисцент же замерла, глядя на Кордиса, и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на злость, но не на него, а на саму ситуацию, в которой даже варианты побега оказывались иллюзией, а затем она медленно выдохнула.
— Мы распределили укрепления на всей протяженности, — продолжили чейнджлинг, чуть постучав копытом по краю карты. — От кварцевых предгорий до города.
Он перевёл взгляд на Иридисцент, но не задержал его надолго.
— Если у нас будет ещё несколько дней подготовки… шансы на победу в этом сражении, есть.
Пегаска тихо вздохнула, и в этом вздохе было больше усталости, чем скепсиса, она провела копытом по переносице, словно пытаясь прогнать нарастающее раздражение, и подняла на него взгляд.
— А есть ли у нас эти несколько дней? — спросила она прямо.
— Пока чейнджлинги выловят и уничтожат отряды присланные королём отвлекать их, — произнёс он, — проанализируют шлема, поймут, что это не просто партизаны…
Он сделал короткую паузу.
— И если перед гибелью они смогут взорвать железную дорогу…
Его копыто остановилось на линии, уходящей в сторону от города.
— Вполне.
Он поднял взгляд.
— Кристальным протекторатом управляет хайвсмаршал Триммель. Правое копыто Кризалис, — добавил он. — Агрессивный. Упрямый. Часто конфликтовал с другими командирами. Не доверяет командующему Фаринксу. Не уступает королю ни в чём, но находится на враждебной земле, где все ненавидят его.
Иридисцент слушала, не перебивая, но её взгляд становился всё более напряжённым, как будто каждое слово только подтверждало её собственные выводы, и когда он закончил, она резко выдохнула, не скрывая раздражения.
— Хорошо, — сказала она, чуть сжав зубы. — А если, чисто гипотетически…
Она наклонилась ближе, упираясь копытом в край стола.
— У нас не получится? Что тогда мне делать?
— Бежать на запад, — сказал он.
Его копыто слегка надавило на бумагу.
— Вглубь земель Империи.
Он начал говорить чуть быстрее, но всё так же ровно.
— Там много пустынных районов. Заброшенные поселения.
Он чуть сместил копыто.
— Древние постройки, остатки эпохи её рассвета.
Он провёл линию к предгорьям.
— В кварцевых предгорьях есть форт. Старый. Мало заселённый. В древности использовался для защиты от набегов с севера. Оттуда можно попытаться перейти в Якякистан. Через Кристальные горы. Переход сложный, немногие осилят.
Иридисцент некоторое время смотрела на карту, затем медленно кивнула, будто фиксируя информацию, и её плечи на секунду опустились.
— Поняла, — сказала она тихо.
Она выпрямилась, отступила на шаг и оглянулась в сторону, где в углу блиндажа Сноу Скрол, уже уронивший документы на пол, пытался сложить из металлических обломков нечто, что напоминало одновременно и механизм, и игрушку, и, не скрывая лёгкого раздражения, она окликнула его, и тот, дернувшись, тут же оставил своё занятие и поспешил к ней, подбирая бумаги по пути.
— Всё, пошли, — бросила она, уже разворачиваясь к выходу.
И, словно вспомнив о чём-то в последний момент, она, не оборачиваясь, спросила:
— Кстати, где король?
Кордис не стал поднимать взгляд, просто ответил, возвращаясь к винтовке.
— Не знаю, проводит время со своим аликорном.
Иридисцент тихо усмехнулась, уже на ходу.
— Почему я не удивлена…
Она уже почти вышла, когда его голос, всё такой же ровный, но прозвучавший чуть громче, чем обычно, остановил её.
— Феромоны королевы чейнджлингов, — сказал он. — Которые ты нанесла на свои перья.
Она замерла в проёме, и на секунду её плечи напряглись, как будто кто-то неожиданно дотронулся до неё изнутри, и она медленно обернулась, глядя на него с явным удивлением.
— Не помогут тебе выжить, — добавил он. — Если они тебя настигнут.
Несколько секунд она просто смотрела на него, затем внезапно рассмеялась, резко, почти облегчённо, словно сама мысль, что это было замечено, показалась ей неожиданно забавной.
— Точно, — протянула она, качая головой. — Я уже и забыла про них.
Она опустила взгляд на Сноу Скрола, который стоял рядом, почти прижавшись к её боку, и только сейчас, словно впервые, она отметила, как он тянется ближе, как ловит каждое её движение, и как его крылья едва слышно вибрируют, когда она говорит.
— А я всё думаю, — усмехнулась она, — почему ты так ко мне липнешь.
Она слегка ткнула его в бок, и тот не отстранился, только чуть дернул крыльями.
— Просто искала любые способы, — добавила она уже спокойнее, — которые сделают мою жизнь хоть немного безопаснее.
Кордис не сразу ответил, но всё же поднял взгляд.
— Где ты достала запах королевы? В землях чейнджлингов, они обычно редко появляются на публике.
Но Иридисцент уже отвернулась, и, не замедляя шага, вышла наружу, уводя за собой Сноу Скрола, оставляя вопрос висеть в воздухе блиндажа, где он, как и многое другое, так и остался без ответа.