Иридисцент тяжело вздохнула, прикрывая за собой дверь лазарета, после чего на несколько секунд остановилась в коридоре. За широким стеклом виднелась палата, в которой несколько врачей и медиков суетились вокруг неподвижно лежащей Фларри Харт. Белые халаты мелькали между магическими лампами, кто-то менял повязки, кто-то сверял показания приборов, кто-то осторожно осматривал старые шрамы на месте утраченных крыльев. Несмотря на всю современность части оборудования, помещение всё равно выглядело странной смесью древней крепости и полевого госпиталя. Каменные стены соседствовали с электрическими лампами, кристальные колонны поддерживали бетонный потолок, а где-то за стенами непрерывно стучали молотки ремонтных бригад. У двери уже ждал Виктриций, капитан выглядел не лучше своих солдат, под глазами залегли тени. Щетина окончательно превратилась в полноценную бороду. На доспехах виднелись свежие следы ремонта, он явно не спал несколько суток.
— Ну? — спросил он без приветствия. — Как она?
Иридисцент устало потерла переносицу.
— Жива.
— Это уже хорошая новость.
— Более чем.
Она облокотилась о стену.
— Всего лишь нервный срыв, магическое истощение, физическое истощение, последствия старых ран, переутомление, хроническое недосыпание и несколько месяцев непрерывного стресса.
— Всего лишь?
— Ну, ещё её организм сейчас поддерживает две жизни вместо одной.
Виктриций нахмурился.
— Что?
Пегаска невозмутимо посмотрела на него.
— Она беременна.
Капитан несколько секунд молчал, потом побледнел. А затем едва не потерял равновесие.
— Она... что?!
Иридисцент расхохоталась так громко, что из соседней комнаты выглянул раздражённый врач.
— Да шучу я!
Она махнула копытом.
— Гармония всемогущая, ты бы видел своё лицо.
Виктриций несколько секунд смотрел на неё взглядом человека, всерьёз обдумывающего убийство союзника.
— Я тебя когда-нибудь задушу.
— Встанешь в очередь.
Пегаска вытерла выступившие слёзы.
— Нет. Не беременна. По крайней мере сейчас никто такого не обнаружил. Просто её тело окончательно сказало "хватит". Она пережила плен, пытки, потерю крыльев. Несколько месяцев жизни в палатке посреди леса. И напоследок я накачала её стимуляторами до состояния передозировки.
Капитан тяжело выдохнул.
— Вот именно, кстати, о последнем.
Он повернулся к ней.
— Какого драконикуса ты вообще решила дать регенту наркотики?
— Потому что это сработало.
— Это безумие.
— Зато очень эффективно.
Она широко развела копытами.
— Мы контролируем всё Кварцевое Нагорье, предгорный форт наш, долина наша, окрестные деревни наши. Концлагеря освобождены, гарнизон уничтожен, склады захвачены.
Виктриций невольно улыбнулся, потом эта улыбка постепенно стала шире.
— Империя восстала из мёртвых.
Он произнёс это почти благоговейно.
— Да. Пока ещё маленькая, слабая, израненная.
Но впервые за долгое время в его голосе появилась надежда.
— Мы вернём столицу, вернём Кристальный Город, вернём все земли Империи.
Иридисцент закатила глаза.
— Конечно вернём. А пока предлагаю заняться чем-нибудь менее героическим. Например, успешно перезимовать в нашем новом доме.
Капитан недовольно хмыкнул, но спорить не стал.
— В этом есть смысл.
— Есть? Вокруг нас половина континента принадлежит чейнджлингам. У нас нет авиации, нет промышленности, нет нормальной логистики, нет полноценной армии. И нет здорового правителя.
Она ткнула копытом в сторону палаты.
— Поэтому для начала предлагаю просто окопаться здесь, так, что бы нас не выбили.
Капитан задумчиво кивнул.
— Пегасы смогут создавать снежные бури. Единороги уже начали разворачивать защитный купол вокруг крепости. В ближайшие месяцы взять нас будет очень непросто.
— Вот именно, и как продвигается восстановление?
Виктриций невольно поморщился.
— Медленно.
Он посмотрел в окно, за стеклом виднелся огромный внутренний двор форта. Работы шли круглосуточно, краны поднимали балки. Солдаты таскали строительные материалы, инженеры восстанавливали линии связи.
— Место пострадало ужасно, да и мы тоже. Почти целая когорта гвардии погибла. Многие ветераны больше никогда не смогут держать оружие. Новобранцев приходится обучать буквально с нуля.
Он вздохнул.
— Но крепость наша, и уже начинает напоминать дом.
Иридисцент усмехнулась.
— А покои регента готовы?
— Да, и короля тоже. Вернее, теперь это одни и те же покои.
Иридисцент медленно повернула голову.
— Что?
Виктриций моргнул.
— Что?
— Ты поселил их вместе?
— Разумеется.
— Разумеется?!
Пегаска всплеснула крыльями.
— Ты вообще слышишь себя со стороны?
— У нас ограничено пространство. Половина крепости до сих пор лежит в руинах. И кроме того...
Он замялся, совсем немного. Иридисцент сразу прищурилась.
— Кроме того?
— Ну...
— Говори.
— Для Империи было бы полезно рождение наследника.
Наступила тишина. Настолько долгая, что проходивший мимо инженер предпочёл резко свернуть в другой коридор.
— Виктриций.
— Да?
— Ты идиот.
— Это вполне рациональная...
— Нет. Ты буквально рассуждаешь о Фларри Харт как о каком-то государственном проекте.
— Она регент, он король. Формально...
— Замолчи.
Он всё же продолжил:
— Династическая стабильность всегда являлась...
— Замолчи ещё сильнее.
Пегаска закрыла лицо копытом.
— Гармония всемогущая... Девочка едва пережила плен, потеряла крылья, несколько месяцев провела в снегу, пережила нервный срыв, едва не погибла десяток раз, а ты уже строишь планы на её утробу?
— Я всего лишь рассматриваю возможные варианты будущего.
— А ещё совершенно случайно поселил их в одних покоях.
— Совершенно случайно.
— Конечно.
Виктриций сохранял такое невозмутимое выражение лица, что это выглядело почти подозрительно.
— В любом случае, ей будет спокойнее рядом со знакомым существом.
— Даже если это существо сейчас больше похоже на овощ?
— Особенно поэтому.
Иридисцент некоторое время смотрела на него, потом покачала головой.
— Когда-нибудь историки будут изучать ваши методы управления государством и массово хвататься за голову.
— Зато Империя выживет.
— Это не оправдывает твои попытки заставить бедную кобылку размножаться.
— Я ничего никого не заставляю, просто предоставляю условия. Это был вполне рациональный...
— Нет. Аморальный, циничный, отвратительный. И вообще, она едва совершеннолетняя.
Виктриций решил не продолжать спор. Особенно учитывая, что совсем недавно уже вылетал через окно за подобные рассуждения.
— Хорошо. Тогда сосредоточимся на другой задаче.
— Какой?
Он поднял взгляд на горный массив, возвышающийся за стенами крепости.
— Под фортом находятся старые убежища, личные хранилища короля, древние лаборатории и архивы. И, возможно, ответы.
— Ответы?
— Способ вернуть ему разум.
— Нашли что-нибудь?
— Пока нет. Мы только начали расчищать завалы. Многие проходы были намеренно запечатаны. Некоторые не открывались столетиями. Но если где-то и существует способ вернуть Сомбру... то искать его нужно именно там.
Виктриций уже собирался продолжить рассказ о состоянии гарнизона, когда вдруг словно что-то вспомнил и недовольно поморщился.
— Впрочем... есть ещё две проблемы.
Иридисцент сразу насторожилась.
— Только две? Мы явно идём на поправку.
Капитан пропустил колкость мимо ушей и кивнул в конец коридора. Там, возле стены, стоял на коленях чейнджлинг. На боку виднелись свежие бинты, однако несмотря на потрёпанный вид, держался он с каким-то почти религиозным достоинством. Увидев взгляд капитана, он тут же опустил голову.
— Госпожа.
Иридисцент несколько секунд смотрела на него. Потом её глаза округлились.
— Кордис?!
Чейнджлинг поднял голову.
— Выжила, значит, — неожиданно искренне сказал он.
— Это вообще-то я должна спрашивать!
Пегаска подошла ближе.
— Какого Дискорда ты тут делаешь?
— Меня нашли после штурма, потом отправили сюда. Для изучения.
— Изучения?
— Экспериментов.
Он слегка коснулся виска.
— Их интересовало воздействие шлемов короля на разум. Они долго задавали вопросы, очень долго.
Виктриций фыркнул.
— И теперь он утверждает, что служил Сомбре. И хочет служить Фларри Харт.
Кордис немедленно кивнул.
— Это правда, госпожа показала мне истинный свет.
Капитан закатил глаза.
— Вот видишь? Сумасшедший.
— Не сумасшедший!
— Сумасшедший.
— Не сумасшедший!
— Ты буквально называешь Фларри Харт источником света!
— Потому что так и есть!
— Вот поэтому ты сумасшедший.
Кордис уже собирался возмутиться снова, но Иридисцент неожиданно подняла копыто.
— Нет-нет-нет. Я, кажется, поняла проблему.
Оба посмотрели на неё.
— Вы не спорите из-за верности. Не спорите из-за политики, и даже не спорите из-за Империи. Вы просто не можете решить, кто из вас будет любимым помощником Фларри.
Виктриций побагровел. Кордис выглядел так, словно ему срочно требовалось исчезнуть.
— Это абсурд.
— Конечно.
— Я офицер.
— Верно.
— И выполняю долг.
— Так и есть.
— И не испытываю никакой конкуренции.
— Безусловно.
Иридисцент уже откровенно ухмылялась. К счастью для обоих, дальнейший спор прервало осторожное покашливание. Настолько осторожное, будто его владелец заранее извинялся за своё существование. Все трое повернулись, возле стены стоял рыжеватый жеребец в разбитых очках. Со спутанной гривой, в слишком большом для него зимнем плаще. И с выражением лица существа, которое предпочло бы провалиться сквозь землю.
— Э-э...
Он нервно поправил очки, те немедленно съехали обратно.
— П-простите. Я н-не хотел мешать, но мне сказали ждать здесь.
Иридисцент нахмурилась.
— А ты ещё кто?
Жеребец вздрогнул.
— Я...
Он сглотнул.
— Санберст.
Пегаска моргнула. Имя показалось смутно знакомым. Но прежде чем она успела что-либо вспомнить, жеребец продолжил:
— Я... кристальник принцессы Фларри.
На этот раз моргнул даже Виктриций.
— Её кто?
— Кристальник.
— Друг.
— Советник.
— Ну... вроде того.
Он снова поправил очки.
— Меня захватили в столице после падения города. Потом перевезли сюда, потом ещё куда-то, потом обратно сюда. Если честно, я уже немного потерялся.
Последние слова он произнёс с такой искренностью, что даже Кордис невольно посмотрел на него с сочувствием. Санберст помялся, и осторожно спросил:
— Она... жива?
Виктриций и Иридисцент переглянулись.
— Кто?
— Фларри, принцесса Фларри.
Он нервно улыбнулся.
— Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время. Но если она жива... и если ей не слишком плохо... и если она не занята... и если я не помешаю... То я бы хотел...
Он окончательно смутился.
— Поговорить с ней.