Музыка: https://youtu.be/aQzUaZGDJ80?is=ycpTzMTPD1xCp4tI
И
https://youtu.be/yETtHDEA_bA?is=Mjvyw6NSmyu19k9_
Фларри Харт сидела за небольшим столиком у высокого окна своих покоев и с видом глубоко уставшего монарха пыталась сохранить хотя бы остатки достоинства среди окружающего её безумия. Перед ней стоял аккуратный фарфоровый сервиз с серебряной окантовкой, чудом сохранившийся в одном из складов старой имперской знати. Чай был налит по всем правилам, сахар лежал в отдельной вазочке, рядом стояла тарелка с печеньем, а сама Фларри держала чашку именно так, как её учили ещё в детстве многочисленные наставницы дворца.
Напротив неё расположился Сомбра, вернее, существо, которым он стал.
Картина выглядела настолько нелепо, что уже давно перестала казаться странной.
Фларри сидела прямо, с безупречной осанкой, отпивая чай маленькими глотками, а бывший король империи с совершенно серьёзным видом жевал печенье и время от времени пытался стащить следующее раньше, чем закончит предыдущее.
Между ними стояла шахматная доска. По крайней мере, предполагалось, что это партия в шахматы. На деле Фларри играла сразу за двоих.
Она сделала ход ладьёй, подождала. Сомбра продолжал жевать.
— Твой ход.
Жеребец посмотрел на неё, потом на доску, потом снова на неё. После чего взял печенье.
— Невероятно.
Фларри закатила глаза.
— Просто невероятно.
Она вздохнула и сама переставила чёрного коня.
— Вот.
— Теперь ты сходил.
Сомбра довольно фыркнул, словно именно этого и добивался. Фларри отпила чай.
— Знаешь, иногда мне кажется, что вокруг меня сплошные идиоты.
Сомбра не отреагировал.
— Нет, серьёзно.
— Абсолютно все.
Она указала чашкой куда-то в сторону двери.
— Виктриций считает, что все проблемы решаются дисциплиной.
— Кордис считает, что все проблемы решаются фанатичной верностью.
— Санберст считает, что все проблемы решаются книгами.
— Иридисцент вообще уверена, что проблемы решаются алкоголем, наркотиками, мошенничеством и сомнительными жизненными решениями.
Она задумалась.
— Иногда мне кажется, что она права чаще остальных.
Сомбра задумчиво жевал печенье.
— Вот принцессе Луне, наверное, повезло гораздо больше.
Фларри переставила ещё одну фигуру.
— У неё были фестралы. Верные, организованные, устрашающие. И наверняка куда более управляемые.
Она посмотрела на жеребца.
— А у меня вы. Худшая свита аликорна из возможных.
Сомбра поднял голову.
— Все вы.
Он ничего не понял. Фларри только вздохнула. Последние дни они проводили вместе почти постоянно. Иногда она рассказывала ему о государственных делах, иногда жаловалась, иногда просто сидела рядом и молчала, иногда плакала. Иногда засыпала, используя его как живую грелку. Он не понимал и половины сказанного, но никогда не уходил, не перебивал, не осуждал, не спорил.
Когда Фларри приходилось самостоятельно вытаскивать пулю из раны и прижигать повреждённые ткани магией, он сидел рядом и внимательно наблюдал, словно пытался понять происходящее. Когда её мучили кошмары, он ложился рядом. Когда она просыпалась среди ночи в холодном поту, он неизменно оказывался где-то поблизости. Пожалуй, сама того не заметив, она начала считать его самым близким существом. Даже несмотря на то, что прежнего Сомбры внутри почти не осталось. Она как раз собиралась сделать очередной ход за чёрных, когда в дверь неожиданно постучали. Фларри недовольно поморщилась.
— Если это очередной отчёт о добыче угля, я кого-нибудь прокляну.
Стук повторился.
— Войдите!
Дверь распахнулась. Фларри сразу поняла, что что-то случилось, на пороге стоял Виктриций. Одной передней ногой он буквально удерживал за ворот плаща Санберста. Тот выглядел так, словно его только что приговорили к казни. Очки съехали набок, грива растрепалась, глаза были круглыми от ужаса. Фларри мгновенно поставила чашку.
— Что происходит?
Виктриций втолкнул Санберста внутрь.
— Я знал, с самого начала знал. Не доверял ему ни секунды, и оказался прав.
Санберст дёрнулся.
— Это не так!
— Замолчи.
— Дай объяснить!
Фларри поднялась из-за стола.
— Виктриций, немедленно отпусти его.
Капитан нехотя разжал хватку. Санберст чуть не рухнул на пол. Фларри перевела взгляд с одного на другого.
— Кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит?
Виктриций шагнул вперёд.
— Он предал нас.
В комнате воцарилась тишина, даже Сомбра перестал жевать. Фларри нахмурилась.
— Что?
— Он нашёл способ вернуть короля.
На секунду ей показалось, что она ослышалась.
— Повтори.
— Он нашёл подходящее заклинание.
Несколько долгих секунд Фларри просто смотрела на Санберста, словно не могла до конца осознать услышанное. В её голове слова складывались в какую-то нелепую, невозможную картину. Она столько месяцев жила одной мыслью. Искала способ вернуть Сомбру.
— Подожди.
Её голос прозвучал удивительно тихо.
— Правда?
Санберст тут же отвёл взгляд.
— Всё не так просто...
— Санберст.
— Там множество нюансов.
— Санберст.
Он сжался ещё сильнее. Но вместо него заговорил Виктриций.
— Гвардейцы что следили за ним увидели, как он пытался уничтожить одну из книг. При обыске выяснилось, что именно в ней содержится описание ритуала что восстановит короля.
Фларри почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Почему?
Санберст резко поднял голову.
— Ради тебя!
— Что?
— Ради тебя!
Он сделал шаг вперёд.
— Ты не понимаешь! Он не должен вернуться! Просто не должен!
Фларри моргнула.
— О чём ты вообще говоришь?
— О нём!
Санберст ткнул копытом в сторону Сомбры.
— Это чудовище!
— Это тиран!
— Это монстр!
— Он...
— Хватит!
Фларри ударила копытом по столу так сильно, что чашки подпрыгнули.
Сомбра вздрогнул, Санберст замолчал, Виктриций довольно ухмыльнулся.
Фларри поднялась на ноги.
— Хватит.
— Немедленно.
Её голос стал жёстче.
— Я рассчитывала на тебя.
— Доверяла тебе.
— Сделала своим советником.
— Позволила работать с архивами.
— Позволила искать способ помочь ему.
Она указала на Сомбру.
— А ты скрывал от меня правду?
Санберст выглядел так, словно его ударили.
— Фларри...
— Нет.
— Теперь слушай ты.
Он опустил голову.
— Ты мой кристальник.
— Ты один из последних близких мне пони.
— Один из тех, кому я действительно доверяла.
Фларри стиснула зубы.
— Как ты мог?
Санберст резко вскинул голову.
— Именно поэтому и мог! Потому что я помню тебя другой.
— Потому что помню дворец.
— Помню твоих родителей.
— Помню, какой ты была. И потому что вижу, во что всё это тебя превращает.
Фларри замерла.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Правда не понимаешь.
— Ты думаешь, что контролируешь ситуацию.
— Но ты меняешься.
— Все вокруг меняются.
— И он...
Он снова посмотрел на Сомбру.
— Он причина этого.
Фларри долго молчала. Настолько долго, что Санберст уже начал надеяться. А потом она отвернулась.
— Достаточно.
Её голос снова стал холодным. Виктриций тут же шагнул вперёд.
— Желаете отправить предателя в темницу?
Фларри поморщилась, слово "предатель" ей не понравилось. Но и защитить Санберста сейчас она не могла. Часть неё всё ещё видела того самого друга из старого мира. Того, кто когда-то помогал ей учиться, кто приносил книги, кто объяснял сложные вещи, кто всегда был рядом с её семьёй.
— Нет.
Виктриций удивлённо поднял бровь.
— Нет?
— Он всё ещё часть семьи.
Капитан явно остался недоволен таким определением. Фларри заметила это, но проигнорировала.
— Пока домашний арест, без права покидать крепость.
Санберст открыл рот.
— Фларри, я...
— Потом.
Она подняла копыто.
— Сейчас не хочу ничего слушать.
Он замолчал. Виктриций кивнул гвардейцам у двери. Те осторожно приблизились к архивисту. Фларри тем временем уже подошла к Сомбре, тот поднял голову. Она автоматически поправила ему гриву, как привыкла делать за последние месяцы. Потом посмотрела на капитана.
— Веди.
— Куда?
— В убежище.
Виктриций моргнул.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Но уже ночь.
— Мне всё равно.
В её голосе появились знакомые нотки упрямства. Те самые, которые всегда предвещали неприятности окружающим.
— Я хочу увидеть это заклинание, лично, немедленно.
— Как прикажете, регент.
Фларри кивнула.
Потом посмотрела на Сомбру.
— Пойдём.
Жеребец тут же поднялся. Будто только этого и ждал. Санберст наблюдал за ними с выражением обречённости.
Фларри Харт шагала по вечерней улице быстрым, почти раздражённым шагом, и тяжёлый тёмно-фиолетовый мундир Имперского Регента мягко шелестел при каждом движении. На боку покачивался меч, а сапоги гвардейцев гулко стучали позади неё по промёрзшему камню мостовой. Город вокруг предгорного форта жил своей жизнью. Где-то работали кузницы, где-то разгружали ящики с припасами, где-то звучал смех вернувшихся с учений новобранцев, однако настроение самого города уже заметно изменилось после недавнего покушения.
Изменились и его улицы. Вдоль главной дороги через определённые промежутки возвышались пики. И на каждой из них покачивалась от ветра голова одного из диверсантов. Фларри старалась не смотреть на них слишком долго, хотя прекрасно понимала, что именно она приказала сделать это. В тот момент решение казалось правильным. Сейчас же оно вызывало странное чувство. Не раскаяние. Не сожаление. Скорее неприятное осознание того, что подобные вещи начинают казаться ей всё более привычными. Она ускорила шаг, рядом с ней спокойно шёл Виктриций.
— Не нравится? — неожиданно спросил он.
Фларри поморщилась.
— Не знаю, но оставить их в покое тоже не хотелось.
— Тогда ты приняла верное решение.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что обычно так и есть.
Фларри только закатила глаза. Через несколько минут они покинули пределы городской застройки и направились к скалистому склону неподалёку от крепости. Со стороны место выглядело совершенно обычным. Голый утёс, занесённый снегом, редкие сосны и ничего более. Однако стоило нескольким гвардейцам привести в действие скрытый механизм, как часть каменной стены медленно дрогнула и начала отходить в сторону. Из глубины скалы ударил тёплый воздух, за проходом открывался длинный освещённый коридор. Фларри невольно присвистнула.
— Ничего себе.
Виктриций довольно усмехнулся.
— Это лишь внешний уровень.
— Лишь?
— Король никогда не жалел ресурсов на подобные объекты.
Они двинулись дальше. Чем глубже уходил тоннель, тем сильнее менялось впечатление. Первое убежище, в котором Фларри когда-то провела месяцы рядом с Сомброй, теперь казалось жалкой землянкой. Перед ней открывались огромные подземные пространства. Многоуровневые залы, складские помещения, мастерские, казармы. Целые улицы, спрятанные внутри горы. По потолкам тянулись магические светильники. Между секциями двигались рабочие и гвардейцы. Кристаллические механизмы негромко гудели где-то в глубине комплекса.
— Святая Селестия...
— Именно такую реакцию обычно вызывает это место.
— Он построил всё это?
— Не сразу, но да. Каждый раз расширял, перестраивал, улучшал.
Фларри покосилась на идущего рядом Сомбру. Тот совершенно не проявлял интереса к окружающему великолепию. Лишь фыркал и периодически пытался ткнуться носом в ближайшего гвардейца. Они поднялись по широкой лестнице и вошли в главный архив. И вот тут даже Фларри остановилась, перед ней тянулись километры книжных стеллажей. Казалось, целая библиотека была спрятана под горой. Однако её взгляд неожиданно зацепился за нечто другое.
На дальней стене висел большой портрет единорожки, с тёмно-лиловой шерстью, бирюзовой гривой, тяжёлым плащом и строгим взглядом. Она смотрела прямо на зрителя с таким выражением лица, будто знала о нём нечто очень важное. Фларри сама не поняла почему, но внутри всё неприятно сжалось, словно она уже видела её раньше. Хотя точно знала, что это невозможно.
— Кто это?
Виктриций посмотрел на портрет.
— Леди Рэдиент Хоуп.
Имя почему-то прозвучало знакомо.
— Она была одной из ближайших соратниц короля. Имперская колдунья и великая целительница. Возможно сильнейшая за всю историю Империи.
Фларри почувствовала неприятный холод где-то внутри груди.
— Понятно.
Она резко отвернулась.
— Где книга?
Виктриций заметил её реакцию, но ничего не сказал. Через несколько минут они добрались до дальнего конца архива, здесь уже стоял вооружённый караул. Несколько элитных гвардейцев охраняли массивный металлический шкаф. После короткой проверки замки были сняты, изнутри извлекли старый фолиант. Фларри сразу открыла его, и почти сразу нахмурилась.
— Я ничего не понимаю.
— Это староимперский диалект.
Она пролистала несколько страниц, потом взгляд зацепился за название. «Серый Пакт».
Фларри жадно начала читать, страница за страницей. И чем дальше она читала, тем менее довольным становилось её лицо.
— Подождите, это что вообще такое?
Виктриций насторожился.
— Что-то не так?
Фларри подняла взгляд.
— Тут говорится, что повреждение души и тела можно восстановить.
— Да.
— Даже необратимое.
— Именно.
Фларри снова посмотрела в книгу. Потом ещё раз перечитала последние строки, потом ещё раз. И медленно закрыла её.
— Есть проблема.
— Какая?
Она ткнула копытом в нужный абзац.
— Это не заклинание исцеления, это колдовской пакт. Тут написано, что после завершения ритуала души переплетаются в единый союз. Настолько глубоко, что одна сторона не сможет сознательно предать другую, пока связь существует.
Чем глубже она погружалась в записи, тем сильнее понимала, почему Санберст пришёл в ужас. Заклинание действительно могло вернуть Сомбру. Более того, судя по заметкам, оно считалось одним из самых совершенных ритуалов, когда-либо созданных Империей. Но цена заставляла задуматься. Она несколько раз перечитала нужный раздел и наконец тяжело вздохнула.
— Вот оно.
Виктриций поднял голову.
— Что именно?
— Цена.
Она постучала копытом по странице.
— Тут говорится, что ритуал требует огромного количества магической энергии. Настолько огромного, что обычный пони её просто не переживёт.
Капитан нахмурился.
— Насколько огромного?
— Настолько, что заклинание буквально выжигает жизненные силы того, кто его проводит. Тут указано, что большая часть участников погибала ещё до завершения процесса.
— Но?
— Но аликорны, в теории, достаточно сильны, что смогут выдержать подобную нагрузку.
— Я не стану заставлять вас.
Фларри удивлённо подняла взгляд.
— Что?
— Если потребуется жертва, я могу занять ваше место.
Она даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Виктриций...
— Я служу королю.
Его голос оставался удивительно спокойным.
— Всю жизнь служил, и если моя смерть поможет вернуть его...
Фларри резко покачала головой.
— Нет. Даже не думай.
— Но...
— Нет.
Она поднялась на ноги.
— Любой способ лучше, чем жертвовать кем-то ещё, особенно ради меня.
Виктриций хотел возразить, но увидел выражение её лица и промолчал.
Фларри снова посмотрела в книгу.
— У нас есть всё необходимое, почти всё. Кроме ведьминого круга.
Капитан неожиданно усмехнулся.
— Уже есть.
— Что?
— Единороги Имперской Гвардии начали подготовку ещё несколько часов назад. Они почти закончили.
Фларри медленно выдохнула.
— Конечно закончили, потому что вы все сумасшедшие.
— Мы служим Империи.
Спустя час она уже стояла в огромном подземном зале. Потолок терялся где-то высоко во мраке.
Кристаллические колонны поднимались вверх подобно гигантским деревьям. На полу сиял сложнейший магический узор. В центре располагалось два места. Для неё и для Сомбры. Фларри нервничала настолько сильно, что ей казалось, будто сердце сейчас проломит грудную клетку. Полукругом вокруг стояли гвардейцы. Несколько кобыл осторожно наносили на её шею, грудь и плечи светящуюся краску. От этого было ужасно щекотно. Фларри дёрнула ухом.
— Это обязательно?
— Да, Ваше Высочество.
— А нельзя просто написать на бумажке?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ритуал древнее бумаги.
— Это не внушает уверенности, знаете ли.
Кобылы лишь улыбнулись. Фларри обречённо закатила глаза, через несколько минут подготовка завершилась. Она глубоко вдохнула, потом повернулась к Сомбре. Жеребец явно чувствовал общее напряжение. Он нервно переступал копытами и постоянно косился на окружающих. Фларри подошла ближе, и погладила его по шее.
— Всё будет хорошо.
Он фыркнул.
— Слышишь?
— Я вытащу тебя.
Она положила копыто ему на плечо.
— Так или иначе.
— А потом мы вернём себе нашу родину.
Сомбра ничего не ответил. Лишь смотрел на неё своими пустыми глазами. И почему-то именно это напугало её сильнее всего. Она заняла своё место в круге, рядом подали ритуальный нож. Фларри сглотнула.
— Обязательно?
— Да.
— Ненавижу древнюю магию.
Лезвие коснулось кожи. Тонкая алая линия выступила на поверхности. Несколько капель упали на кристаллы по краям круга, те сразу загорелись. По залу прокатился низкий гул. Фларри почувствовала, как волосы на загривке встают дыбом.
— Что дальше?
Виктриций стоял за пределами круга.
— Теперь повторяйте за мной.
В глубине зала загрохотали барабаны, следом вступили флейты. Словно доносившиеся из другого времени. Рог Фларри начал светиться, кристаллы вокруг вспыхнули ярче. Магия потекла по рунам.
— Начинайте.
Она закрыла глаза, и произнесла первую строку.
— Чёрные звёзды вбиты в плечо...
По телу словно провели раскалённым железом. Она вздрогнула, но продолжила.
— Горем убитых, слёзы ручьём...
Боль усилилась, мир поплыл. Руны загорелись ярче.
— Хлёсткие плети жгут горячо...
Фларри вскрикнула. Ноги подогнулись. Кристаллы вокруг уже сияли так ярко, что на них невозможно было смотреть.
— Плачут как дети...
Она осеклась, перед глазами всё поплыло.
— Не могу...
— Продолжайте!
Голос Виктриция прорезал шум магии.
— Не останавливайтесь!
Фларри стиснула зубы.
Попыталась вдохнуть. И в этот момент раздался выстрел. Один из гвардейцев дёрнулся, а затем рухнул на каменный пол. Несколько секунд никто даже не понял, что произошло.
Потом кто-то закричал:
— Контакт!
— Нападение!
Ещё один выстрел ударил в колонну, каменная крошка брызнула во все стороны. Гвардейцы мгновенно сомкнули строй вокруг круга. Боевые маги уже поднимали щиты. Со всех сторон раздались команды.
— Защитить регента!
Фларри едва удержалась на ногах, когда вокруг ритуального круга окончательно вспыхнул хаос. Она инстинктивно обхватила Сомбру за шею, прижимая к себе перепуганного жеребца, который уже не понимал ровным счётом ничего из происходящего. Со всех сторон звучали крики. Одни требовали сложить оружие. Другие кричали о предательстве. Кто-то отдавал команды. Кто-то уже стрелял. Огромный подземный зал, ещё минуту назад напоминавший древний храм, теперь стремительно превращался в поле боя.
— Что происходит?! — сорвалась на крик Фларри.
Ответ пришёл почти сразу. Из-за укрытий показались вооружённые пони в старой броне гвардии Кристальной Империи, той самой, которую носили гвардейцы её родителей до падения столицы. Вместе с ними двигались десятки обычных солдат, многие из которых явно были ветеранами, пережившими оккупацию.
— Ваше Высочество! — выкрикнул кто-то. — Мы пришли спасти вас!
— Бросьте оружие!
— Не заставляйте нас стрелять!
— Мы избавим Империю от тирана!
Фларри моргнула, словно не поняла услышанного.
— Что?..
Один из офицеров шагнул вперёд.
— Мы не позволим вернуть Сомбру!
— Он уже достаточно разрушил!
— Его время прошло!
— Империи нужна только Фларри Харт!
— Не он!
С другой стороны зала Виктриций буквально взревел.
— Это переворот!
Его голос перекрыл даже стрельбу.
— Кто привёл вас сюда?!
— Кто?!
Ответить он не успел, раздался выстрел. Капитана резко дёрнуло, пуля ударила в бок. Жеребец рухнул на одно колено, стиснув зубы от боли. Гвардейцы тут же заслонили его щитами. А затем из рядов мятежников вышла кобыла. Она словно не замечала царящего вокруг безумия.
Фларри посмотрела на неё, и почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз.
— Мисти Маунт?..
Кобыла слегка улыбнулась.
— Здравствуй, Фларри Харт.
— Что ты здесь делаешь?
— То, что должна была сделать много лет назад.
Виктриций болезненно рассмеялся.
— Не думал, что мы ещё встретимся.
Мисти Маунт перевела на него взгляд.
— А я думала. Просто надеялась, что к тому моменту ты станешь мудрее.
— Напрасно надеялась.
Капитан сплюнул кровь.
— Предательница.
— Нет.
Она покачала головой.
— Я всегда была верна Империи.
Фларри всё сильнее ощущала, что перестаёт понимать происходящее.
— О чём вы вообще говорите?
Мисти посмотрела на неё. И внезапно вся её суровость сменилась чем-то похожим на сожаление.
— Я была хранителем Империи задолго до твоего рождения. Я видела её расцвет, видела её падение. И я видела восхождение Сомбры.
Она указала на жеребца рядом с Фларри.
— Я знаю, кто он такой. Знаю, через что он прошёл. И знаю, что происходит каждый раз, когда его сила возвращается в этот мир.
Сомбра в ответ лишь нервно прижал уши.
— Ты совершила ошибки, Фларри. Много ошибок, но ещё не поздно всё исправить.
Фларри почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.
— Исправить что?
— Позволить нам закончить начатое. Не дать проклятию вернуться. Позволить Империи двигаться дальше.
Голос Виктриция ударил словно хлыст.
— Не слушайте её!
— Она лжёт!
— Ваше Высочество!
— Не смейте!
Но Мисти Маунт даже не обернулась. Она продолжала смотреть только на Фларри. И каждое её слово словно давило всё сильнее.
— Подумай о своих родителях.
— Подумай о том, чего они хотели для тебя.
— Подумай о народе.
— Подумай о памяти предков.
— Ты ещё можешь остановиться.
— Пока не поздно.
Фларри чувствовала, как начинают дрожать ноги. Потому что часть сказанного звучала пугающе разумно. Потому что она сама задавала себе эти вопросы сотни раз. Потому что ночью, когда никто не видел, она тоже боялась того, во что превращается её жизнь. Но затем она посмотрела вниз, на перепуганного жеребца, который сейчас выглядел не как легендарный тиран. Не как чудовище из старых сказок, а как сломанное существо, потерявшее почти всё. Он прижался к ней боком, будто искал защиту. И что-то внутри неё окончательно надломилось.
— Уже слишком поздно.
Мисти Маунт прикрыла глаза, словно именно этого ответа и ожидала.
— Фларри...
— Нет!
Она почти сорвалась на крик.
— Я верну его!
— Слышишь?!
— Верну!
— Любой ценой!
По залу прокатился гул магии. Кристаллы вокруг ритуального круга вспыхнули ярче. Мисти долго смотрела на неё, потом неожиданно улыбнулась.
— Даже в новой жизни...
Она покачала головой.
— Ты совсем не изменилась.
Фларри нахмурилась.
— Что это значит?..
Но договорить не успела, раздался выстрел. Что-то ударило её в плечо, мир качнулся. Боль вспыхнула ослепительной молнией. Она пошатнулась, и упала на колено. Услышала, как Виктриций пытается подняться, услышала новые залпы. Но всё это уже будто происходило где-то очень далеко. Потому что ритуал ещё не был завершён, а Сомбра всё ещё сидел напротив. Фларри стиснула зубы, подползла ближе и обхватила его шею. Прижалась лбом к его лбу, жеребец испуганно заржал. Но не отстранился.
— Нет...
прошептала она.
— Не сейчас...
Кровь стекала по коже. Руны на её теле светились всё ярче. Кристаллы вокруг круга уже напоминали маленькие солнца. Фларри заставила себя поднять голову.
И продолжила читать. Слова древнего заклинания с трудом срывались с губ. Каждая строчка отзывалась новой вспышкой боли. Каждый символ словно разрывал душу на части.
Но она продолжала, потому что слишком многое поставила на кон. Потому что боялась потерять его ещё сильнее, чем собственную жизнь. А потом кристаллы одновременно вспыхнули ослепительным светом. По залу прокатился грохот, магия сорвалась с удерживающих её печатей. И Фларри вместе с Сомброй исчезли внутри взметнувшегося к потолку столба чёрно-фиолетового пламени, пока вокруг продолжалась перестрелка, а обе стороны в ужасе пытались понять, что именно они только что выпустили на свободу.
Пламя поглотило мир. Фларри не поняла, когда исчезли стены подземного комплекса, когда стихли выстрелы, когда перестала существовать боль от раны в плече и истощения. На какое-то мгновение ей показалось, что её просто разорвало на части и разбросало по бесконечной пустоте. Она не чувствовала собственного тела. Не чувствовала пола под копытами. Не слышала собственного дыхания. Зато она слышала чужое. И внезапно поняла, что это дыхание Сомбры. А потом вокруг появился ветер. Тёплый, летний, пахнущий травой. Она открыла глаза, и увидела бескрайнее поле. Высокие колышущиеся травы уходили до самого горизонта. Небо было ярким и бесконечно голубым. Где-то далеко пели птицы. Мир выглядел настолько живым и настоящим, что Фларри на мгновение забыла о войне. По этому полю нёсся молодой единорог. Чёрный, высокий. С растрёпанной гривой. Без тяжести сотен лет на плечах. Он смеялся, и рядом с ним смеялась молодая единорожка с бирюзовой гривой. Та самая Рэдиент Хоуп с портрета. Они неслись сквозь траву как жеребята, толкая друг друга плечами, споря о чём-то и совершенно не замечая ничего вокруг. Фларри стояла в стороне. Словно подглядывала за воспоминанием, которое ей никогда не принадлежало. Картина сменилась резко, теперь вокруг грохотала битва. Небо заволокло дымом, земля дрожала. Молодой Сомбра уже не смеялся, он мчался вперёд через строй врагов. Меч сверкал в его телекинезе, в зубах задорно торчала травинка. А на лице играла почти безумная улыбка, он выглядел счастливым. Не потому что убивал, не потому что побеждал. А потому что был жив. Потому что впереди была цель, потому что за его спиной стояли те, кого он защищал. Фларри видела, как рядом падали друзья, как погибали солдаты. Как исчезали знакомые лица, но единорог продолжал идти вперёд.
Раз за разом.
Год за годом.
Битва за битвой.
Словно сама судьба отказывалась позволить ему умереть. Она видела, как менялся его взгляд, как исчезала беспечность. Как вместо неё приходила усталость. Как постепенно на месте безрассудного героя рождался тот самый король, которого знала история.
Потом пришла боль. Страшная и всепоглощающая. Фларри ощущала её так, будто переживала лично.
Она видела ритуалы, видела сделки и союзы, видела отчаянные попытки обрести силу. Силу, которая позволила бы больше никогда никого не терять. Силу, которая позволила бы защитить тех, кого он любил, любой ценой. Снова сменились годы, снова менялись лица. Теперь рядом с ним шла Рэдиент Хоуп. Уже взрослая и умная. Они стояли рядом на балконах, спорили над картами. Смеялись над чем-то, понятным только им двоим. Иногда просто сидели рядом в тишине. И Фларри вдруг поняла, насколько сильно они любили друг друга.
Не как в сказках, романах или детских мечтах. Через годы ошибок, потерь и боли. Она увидела момент, когда Рэдиент могла вознестись. Могла стать аликорном, могла получить бессмертие, могла войти в историю. Но отказалась ради него. Ради того, чтобы остаться рядом, ради того, чтобы разделить его судьбу. Фларри почувствовала странную тяжесть в груди. Потому что в этот момент поняла, насколько огромной была цена такого выбора.
Затем они снова лежали на зелёном холме, смеялись. Катались по траве, смотрели на облака. И впервые за всё видение Сомбра выглядел по-настоящему спокойным. Будто рядом с этой кобылой его наконец переставала преследовать тьма в душе и боль от бесчисленных лет. Потом всё рухнуло, без предупреждения, перехода и объяснений.
Небо стало чёрным, ветер исчез, мир треснул. И перед ним стояла уже другая фигура, высокая и тёмная. С глазами, полными боли. Слёзы текли по щекам принцессы Луны. Она смотрела на Сомбру. И её голос звучал так, словно ломалось что-то древнее.
— Зачем?
Фларри почувствовала, как воздух становится тяжёлым.
— Зачем ты сделал это со мной?
Голос сорвался.
— Ты обещал, что наши судьбы связаны.
Фларри не понимала контекста. Но понимала боль, и этой боли было столько, что она казалась почти живой.
— Ты солгал мне.
Аликорн шагнула вперёд.
— Ты обещал...
Её крик разорвал мир, и всё исчезло. На мгновение осталась только темнота, а потом возникла новая сцена. Фларри увидела себя. И одновременно поняла, что это не она, а Рэдиент Хоуп. Она сидела рядом с Сомброй, пыталась его утешить. Говорила что-то, протягивала копыто. Но единорог смотрел в пустоту, словно уже потерял всё, что имело значение. Потом он медленно повернул голову, посмотрел прямо на неё. Прямо сквозь время и сон. И произнёс всего одну фразу.
— Помни...
Фларри закричала, и открыла глаза. Холодный каменный пол ударил в спину. Воздух ворвался в лёгкие, шум боя снова обрушился на неё со всех сторон. Она лежала внутри разрушенного круга, совершенно обессиленная. Будто из неё выкачали каждую каплю магии. Даже поднять голову оказалось трудно, но она всё же смогла. И посмотрела вперёд. Сомбра стоял полностью восстановленный. Рог снова украшал его лоб. Он медленно осматривался вокруг. И наконец его взгляд остановился на Фларри, она почувствовала, как сердце пропускает удар. Потому что впервые за долгие месяцы увидела в этих глазах разум. Но благодарности в его взгляде не было. Словно он увидел вокруг себя последствия чужих решений. И они ему совершенно не понравились. Фларри попыталась улыбнуться, попыталась что-то сказать. Но голос не слушался, а Сомбра уже отвернулся.
Мисти Маунт уже исчезла, будто её никогда и не было. Лишь несколько тел лежали среди разбитых кристаллов, опрокинутых светильников и залитого кровью каменного пола. Перестрелка ещё не успела окончательно стихнуть, когда король двинулся вперёд. Первый заговорщик поднял винтовку. Сомбра оказался рядом раньше, чем тот успел нажать на спуск. Чёрный щит вспыхнул перед ним, принимая пулю с коротким металлическим звоном, одновременно меч описал короткую дугу. Жеребец рухнул на пол, второй попытался ударить его прикладом. Король поймал оружие телекинезом, вырвал его из копыт и отбросил в сторону. Третий получил удар плечом такой силы, что врезался в каменную колонну. Всё происходило без лишних движений. Так, словно Сомбра занимался этим всю жизнь, что, вероятно, было недалеко от истины. Даже сейчас его рог светился неровно, трещина на нём никуда не исчезла. Она выглядела почти болезненно, по ней то и дело пробегали тёмные вспышки. Каждое заклинание явно причиняло ему дискомфорт. Но он словно не замечал этого. Фларри лишь беспомощно наблюдала не в силах подняться или отвести взгляд. Последний выживший мятежник попытался отступить. Король даже не посмотрел на него, тёмные кристаллы вырвались из пола, перекрыв путь. Солдат замер и медленно опустил оружие, а ещё через секунду рухнул на колени. Как и все остальные. Словно вся комната одновременно вспомнила, кто перед ними стоит.
Сомбра медленно обвёл собравшихся взглядом. Его глаза светились багровым. Фларри вдруг заметила странную вещь. Он не выглядел счастливым, не выглядел благодарным, не выглядел растерянным. Он выглядел усталым. Будто проснулся после бесконечно долгого кошмара и обнаружил, что мир вокруг стал ещё хуже. Виктриций первым поднялся на одно колено.
— Ваше Величество...
Сомбра оборвал его одним взглядом, даже не поприветствовав.
— Вычислить всех участников заговора.
Голос короля оказался хриплым, словно он давно не разговаривал. Виктриций молча склонил голову.
— Да, Ваше Величество.
— Суд проведёте после окончания расследования. И уберите этот бардак.
Король презрительно посмотрел на тела.
— Немедленно.
Капитан коротко кивнул, он явно хотел сказать что-то ещё. Но передумал, слишком хорошо понимая настроение своего монарха. Через несколько минут в огромном зале остались только двое.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ком в горле стал таким большим, что стало трудно дышать. Фларри попыталась подняться но пошатнулась. С трудом удержалась на ногах, а потом всё-таки шагнула вперёд.
— Сомбра...
Голос дрогнул, она сама не заметила, как глупо улыбнулась.
— Ты...
Она даже не успела договорить. Удар оказался настолько неожиданным, что Фларри даже не сразу поняла, что произошло. Голова резко дёрнулась в сторону, в ушах зазвенело. На щеке вспыхнула боль, а сама она едва не рухнула обратно. Сомбра удержал её прежде, чем она окончательно рухнула на пол. Но это было скорее машинальное действие, продиктованное раздражением и остатками самоконтроля, чем желанием помочь. Фларри тяжело дышала, чувствуя, как кружится голова, как ноют раны, как собственное тело требует просто лечь и закрыть глаза. Однако гораздо сильнее физической боли сейчас была другая.
Страх, настоящий, детский страх. Такой, какой она испытывала очень давно, ещё во дворце, когда совершала какую-нибудь глупость и понимала, что родители сейчас узнают. Только теперь перед ней стоял не отец и не мать. Король смотрел на неё сверху вниз, и от его взгляда хотелось провалиться сквозь землю.
— Не будь мы связаны Пактом, — процедил он сквозь зубы, — я бы тебя придушил.
Фларри вздрогнула. Она попыталась что-то сказать, попыталась оправдаться. Но слова застряли в горле.
— Что?.. — только и смогла выдавить она. — Что я такого сделала?
Сомбра уставился на неё так, будто не поверил собственным ушам.
— Ты ещё спрашиваешь, что сделала?!
Он шагнул вперёд. Фларри невольно попятилась.
— Ты видела меня в худшем состоянии моей жизни. Видела всё это. Видела, во что я превратился. Видела моё унижение. Видела мой позор. И вместо того чтобы прекратить это безумие, ты умудрилась сделать его ещё хуже!
— Я не...
— Не перебивай меня!
От его рыка по залу прокатилось эхо.
— Ты пользовалась мной по своему усмотрению! Делала всё, что тебе хотелось! Избавлялась от стресса, одиночества, страхов, тревог! Использовала меня как удобное средство забыться, пока я не мог даже соображать, что происходит вокруг!
Фларри почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Всё было не так...
— Всё было именно так!
Сомбра ткнул копытом в её сторону.
— Словно я какая-то дворовая шлюха, которую можно использовать, когда захочется! Чем ты вообще думала? А если ты уже беременна!?
От этих слов её словно ударили, она побледнела.
— Никто, — продолжал он уже тише, но от этого страшнее, — никто и никогда не унижал меня так сильно.
Король отвернулся и провёл копытом по лицу. Фларри впервые заметила, насколько он выглядит измождённым. Словно все годы войны, боли и безумия разом навалились на него после возвращения рассудка.
— Ты вообще понимаешь, что я видел?
Он обернулся.
— Ты думаешь, моё состояние избавляет от последствий? Думаешь, я ничего не помню?
Фларри замерла.
— Я видел достаточно. И хуже всего то, что я никогда даже не смотрел на тебя так.
Она растерянно подняла голову.
— Что?..
— Я никогда не видел в тебе кобылу.
Эта фраза оказалась неожиданно болезненной.
— Ты была моей ученицей. Моей подопечной. Ответственностью, которую я зачем-то взвалил на себя.
Он зло усмехнулся.
— Да забери меня Тьма, я старше тебя почти на полтора десятка лет.
Фларри опустила взгляд. Слёзы уже текли по щекам.
— Я делала всё ради тебя...
— Правда?
Он резко перебил её.
— Для меня ли?
Она открыла рот, не находя слов.
— Ты вернула меня, да. Замечательно. Благородно. Трогательно.
Сарказм в его голосе резал слух.
— Только вот твой драгоценный друг пытался уничтожить заклинание. Почему?
Фларри вздрогнула.
— Потому что боялся тебя...
— Или потому что понимал ситуацию лучше тебя?
Король сделал ещё шаг.
— Что, если ты просто привыкла к власти?
— Нет!
— Нет?
Он усмехнулся.
— Тогда объясни мне кое-что.
Фларри почувствовала, как холодеет внутри.
— Тебя поддерживают солдаты.
— Сомбра...
— Тебя поддерживают офицеры.
— Пожалуйста...
— Тебя поддерживает народ.
Она уже просто ревела. Но он словно не замечал.
— У тебя мои знания.
— Я...
— Мои силы.
— Я не хотела...
— Мои сторонники.
Голос стал ледяным.
— И чтобы закрепить это всё окончательно, и избавиться от старого, ненужного короля, достаточно было бы одного.
Фларри уже понимала, к чему он ведёт. И от этого становилось дурно.
— Забеременеть от меня.
Она зажмурилась.
— Нет...
— Нет?
— Нет!
Она почти закричала.
— Я никогда даже не думала об этом!
— Правда?
Сомбра смотрел на неё без тени доверия.
— Тогда почему ты так испугалась, когда твои приближённые начали обсуждать эту возможность?
Фларри затряслась.
— Потому что это семья!
Её голос сорвался.
— Потому что для меня семья — это самое важное на свете!
Она шагнула вперёд.
— Я не использую родных! Я не торгую кровными узами! Я не такая!
Но Сомбра уже не слушал, он был слишком зол и растерян. Слишком свежи были воспоминания.
— Жалкий бескрылый аликорн, который внезапно почувствовал вкус власти.
Фларри замерла.
— С моими знаниями.
— Сомбра...
— С моей армией.
— Пожалуйста...
— С моей магией.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты получила всё это слишком легко.
И затем прозвучали слова, которые он сам позже, возможно, хотел бы забрать обратно. Но было уже поздно.
— С этого момента ты лишаешься всех полномочий.
Фларри застыла.
— Что?..
— Всех должностей.
— Но...
— Всех титулов.
Она побледнела.
— Нет...
— И если вдруг окажется, что ты и правда носишь моего ребёнка под сердцем...
Король сжал зубы. Ярость окончательно победила разум.
— Я лично лишу его жизни, как только он появится на свет, что бы у тебя не было соблазна прикончить меня во сне.
Даже сам Сомбра понял, что сказал это слишком поздно. Но слова уже прозвучали, Фларри смотрела на него широко раскрытыми глазами. Будто перед ней стоял совершенно чужой жеребец. Потом её губы дрогнули. Она попыталась что-то сказать но не смогла. А потому просто развернулась и побежала. Слёзы застилали глаза, коридоры расплывались перед взглядом. Она не видела ничего вокруг, только слышала собственные рыдания.
Когда дверь за Фларри захлопнулась, звук её шагов ещё какое-то время разносился по коридорам убежища, постепенно растворяясь где-то в глубине каменных переходов. Затем наступила тишина. Та самая тишина, которую Сомбра когда-то любил. И которую теперь неожиданно возненавидел. Он ещё несколько секунд стоял посреди разгромленного ритуального зала, глядя в сторону выхода. Внутри всё ещё кипела злость, раздражение и усталость, накопившаяся за месяцы безумия и годы до него. Однако постепенно ярость начала угасать, оставляя после себя лишь опустошение. Единорог медленно опустился на ближайший стул.
— Дура малолетняя...
Голос прозвучал тихо, почти беззлобно. Скорее устало, король запрокинул голову к потолку. Кристаллические лампы отбрасывали бледный свет на стены, испещрённые древними рунами и тенями от разбросанных предметов. Перед ним всё ещё стояла недопитая бутылка. Сомбра взял её телекинезом, несколько секунд смотрел на янтарную жидкость внутри. После чего сделал большой глоток, алкоголь неприятно обжёг горло. Он даже не поморщился, лишь тяжело выдохнул.
— Теперь уже поздно.
Тихо произнёс он самому себе.
— Слишком поздно.
Король горько усмехнулся.
Серый Пакт, заключённый с Фларри Харт. Из всех проклятых вещей, существовавших в его жизни, эта оказалась едва ли не самой абсурдной. Договор предназначенный для ближайших союзников, могучих правителей, он разделил с вчерашним подростком. Единорог прекрасно понимал, что именно сделала аликорн. Теперь он не мог причинить ей вред, даже если бы захотел. Даже если бы действительно решил наказать её за всё произошедшее. Даже если бы возненавидел, пакт не позволил бы. И это раздражало его почти так же сильно, как сама ситуация. Он поставил бутылку на стол и некоторое время просто сидел неподвижно. Перед глазами всплывали воспоминания которые он давно старался не тревожить.
— Как ты вообще умудрилась...
Он покачал головой.
— Как ты вообще умудрилась влюбиться в кого-то вроде меня...
Ответа, разумеется, не последовало. Фларри была молодой, глупой, импульсивной, упрямой и безрассудной. Но при всём этом она заслуживала кого-то совершенно другого. Не его. Она должна была сидеть сейчас где-нибудь во дворце среди друзей и семьи. Должна была спорить с наставниками, жаловаться на скучные приёмы. Краснеть от первого неловкого ухаживания какого-нибудь молодого жеребца благородных кровей. Должна была жить жизнью, которая подобает юной принцессе.
Сомбра снова сделал глоток, затем поднял взгляд. На противоположной стене висел портрет. Имперская колдунья смотрела на него всё тем же спокойным взглядом сквозь годы, словно знала что-то, чего не знал он сам. Король невольно улыбнулся.
— Забавно.
Он покрутил бокал.
— Кажется, я уже начал забывать твоё лицо.
От этого признания стало неожиданно неприятно. Будто он совершил маленькое, и никому не заметное предательство. Но всё же предательство.
— А ведь когда-то думал, что буду помнить его вечно.
Он ещё некоторое время смотрел на портрет и вздохнул.
— И всё равно ты принесла мне столько боли, что хватило бы на десяток жизней.
Улыбка стала чуть шире, но в ней не было злости.
— Хотя, если подумать... я тоже не особо облегчал твою.
Тишина снова заполнила помещение. И чем дольше он сидел, тем отчётливее понимал одну вещь. Фларри действительно напоминала её, не внешностью, не голосом, не манерами. Тем самым безрассудством, которое заставляет бросаться в безнадёжные ситуации. Тем самым упрямством, которое не позволяет вовремя остановиться. Тем самым желанием спасать других, даже когда никто не просит о спасении.
— Вы бы точно нашли общий язык.
Взгляд его снова остановился на портрете.
— И наверняка объединились против меня.
Эта мысль почему-то показалась ему забавной. Он даже тихо хмыкнул. После чего вновь стал серьёзным.
— Будь ты здесь... всё было бы иначе. Мы бы заменили ей мёртвых родителей, и все были бы счастливее... она бы не осталась одна.
Он посмотрел куда-то в сторону двери, за которой исчезла Фларри.
— Не осталась бы наедине со всей этой властью.
Сомбра прекрасно помнил себя в её возрасте. Помнил, сколько ошибок совершил, сколько жизней сломал, сколько раз выбирал неправильный путь. И прекрасно понимал, насколько страшнее её положение. Когда глаза начали закрываться сами собой, он даже не стал сопротивляться. Лишь в последний раз посмотрел на кобылу с портрета. И неожиданно для самого себя произнёс:
— Ты бы знала, какой бардак я оставил после себя.
После чего устало усмехнулся. Голова медленно опустилась на сложенные копыта. Лампы продолжали тихо светить. Пламя свечей едва колыхалось. И где-то далеко наверху продолжала жить, воевать и мечтать великая Империя, которую он когда-то создал. Империя, подобную которой мир ещё не видел. Сомбра уже спал. И никто не видел, как по его щеке скатилась единственная слеза.