We're emo!
Двадцать страниц подростковых соплей в мире бесконечной мужицкой войны между розовыми пони. Никогда не был хорош в порнухе.
Сомбра обнаружил Фларри далеко не там, где ожидал.
После разговора с Иридисцент он первым делом направился в медицинское крыло, после чего заглянул даже в библиотеку, где та прежде любила прятаться среди книг и отчётов, когда хотела сбежать от окружающего мира. Однако нигде её не оказалось. Чем дольше продолжались поиски, тем сильнее росло раздражение, смешанное с плохо скрываемым беспокойством, которое он предпочёл бы не признавать даже перед самим собой. В конце концов один из гвардейцев осторожно сообщил, что бывшего регента видели возле тренировочных площадок. Это уже само по себе звучало плохо. Когда Сомбра вышел на открытое пространство внутреннего двора, окружённого каменными стенами крепости, он сразу понял, что всё намного хуже. Фларри Харт находилась в самом центре тренировочного круга. Вокруг неё кружили сразу несколько гвардейцев. Опытные ветераны явно старались не причинить ей серьёзного вреда, но задача становилась всё сложнее с каждой минутой. Кобыла буквально бросалась на их клинки, требовала атаковать быстрее, сильнее, яростнее, и каждый раз, когда чей-то удар всё же достигал цели, на её лице появлялось выражение почти болезненного удовлетворения.
Её мундир давно исчез. Тёмная тренировочная одежда была порвана в нескольких местах. По плечам, бокам и ногам тянулись свежие ссадины. На шерсти виднелись полосы подсохшей крови. Сама Фларри тяжело дышала, а её обычно аккуратная грива растрепалась настолько, что отдельные пряди постоянно лезли в глаза.
— Ещё! — выкрикнула она, отбивая очередной удар. — Быстрее!
Один из гвардейцев попытался отступить.
— Ваше...
— Атакуй!
Её меч со звоном столкнулся с его оружием.
— Не смей жалеть меня!
Сомбра остановился неподалёку. Некоторое время он просто наблюдал. Фларри вдруг резко развернулась, её взгляд наконец наткнулся на него. Мир словно замер, гвардейцы тоже остановились. Несколько секунд никто не двигался. Ветер лениво трепал разорванные знамёна над площадкой. На её щеках виднелись следы давно высохших слёз, глаза были мутными. Сомбра вдруг понял, что никакого плана у него действительно нет, все заготовленные слова внезапно показались бессмысленными. Он хотел начать серьёзный разговор, но под этим пустым взглядом мысли словно рассыпались. Поэтому он сказал первое, что пришло в голову.
— Я... нашёл твою гриву.
Гвардейцы недоумённо переглянулись, сам Сомбра мысленно проклял себя. Фларри моргнула и пару секунд просто смотрела на него, а затем внезапно согнулась пополам. И её стошнило прямо ему на плащ, несколько гвардейцев синхронно отвернулись. Один из них закашлялся, отчаянно пытаясь скрыть смешок. Сомбра замер, посмотрел вниз, потом на неё. Потом снова вниз, после чего молча подхватил её прежде, чем она сама рухнула на камни. Фларри повисла у него в объятиях как тряпичная кукла. Несколько секунд она просто тяжело дышала, потом неожиданно принялась принюхиваться. Сначала к его шее, потом к гриве, потом вообще ткнулась носом куда-то в плечо.
— Ты настоящий? — совершенно серьёзно спросила она.
— Что?
— Настоящий...
Она снова принюхалась.
— Или мне кажется?
Только сейчас он почувствовал знакомый запах. На мгновение его глаза расширились.
— Ты принимала кристальную пыль?!
Кобыла виновато поморщилась. Это было красноречивее любого ответа.
— Отвечай!
— Немножко...
— Немножко?!
— Может быть...
Сомбра прикрыл глаза.
— Я начинаю понимать, почему Иридисцент до сих пор жива.
Фларри что-то пробормотала.
— Я видела твоё прошлое...
— Что?
— Во время ритуала...
Её голос становился всё тише.
— Там была какая-то единорожка...
— Рэдиент Хоуп?
— Наверное...
— И?
— А потом была Луна.
Сомбра моргнул.
— Кто?
— Принцесса Луна...
Она нахмурилась.
— Она кричала на тебя...
— На меня?
— Очень громко...
Фларри попыталась поднять голову.
— Ты её обманул?
Король несколько секунд просто смотрел на неё. Потом честно ответил:
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
— Правда?
— Абсолютно.
— Хм...
Она задумалась, очень серьёзно, примерно на три секунды. После чего начала медленно засыпать прямо у него на груди. К своему раздражению Сомбра довольно быстро понял, что не может просто оставить её там, где собирался. Комната, которую выделили Фларри после лишения титулов и выселения из королевских покоев, выглядела настолько убого, что даже у него возникло неприятное ощущение. Небольшое помещение, узкая кровать, голые стены и минимум мебели скорее напоминали временную казарму для младших офицеров, чем жильё той, которая ещё совсем недавно управляла тут всем. Он стоял посреди комнаты несколько секунд, удерживая полубессознательную кобылу телекинезом, и всё сильнее хмурился.
— Нет уж, — наконец проворчал он. — Это уже какой-то фарс.
После чего развернулся и понёс её обратно. По дороге Фларри что-то бессвязно бормотала, периодически пытаясь открыть глаза и сосредоточиться на происходящем, но каждый раз терпела поражение.
— Ты меня похищаешь? — неуверенно спросила она в какой-то момент.
— Нет.
— Точно?
— К сожалению.
— Тогда хорошо...
После чего снова обмякла. Когда они добрались до его покоев, Сомбра без особых церемоний открыл дверь и буквально закинул её в ванную комнату. Фларри с плеском рухнула в наполненную прохладной водой купель и тут же возмущённо пискнула.
— Холодно!
— Тем лучше.
— Жестоко...
— Заслужила.
Она недовольно нахохлилась. Сомбра же сел неподалёку и внимательно рассмотрел её. Под глазами залегли тёмные круги, шерсть была всклокоченной. На теле виднелись десятки мелких повреждений. А взгляд оставался мутным и расфокусированным. Он тяжело вздохнул.
— Ты что, целый кристалл сожрала?
— Не-а...
— Тогда почему в твоей крови столько этой дряни?
— Не знаю...
— Не знаешь?
— Наверное много было.
Сомбра прикрыл глаза копытом.
— Великолепно.
Несколько секунд он молчал. Потом раздражение снова взяло верх.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?
Фларри съёжилась.
— Немного.
— Немного?!
Он резко поднялся.
— Ты позоришь себя.
Она отвела взгляд.
— Ты позоришь свою семью. Позоришь свою собственную голову, если там ещё осталось что-то кроме этого дурманящего мусора.
Фларри всё сильнее опускала голову.
— Ты ведёшь себя как маленькая дрянь.
Фларри вздрогнула.
— Как избалованная скотина.
Она зажмурилась.
— Как безмозглая...
— Да!
Внезапно выкрикнула она. Так резко, что даже Сомбра замолчал. Фларри подняла голову. В глазах снова стояли слёзы.
— Да, я знаю!
Её голос сорвался.
— Я всё это знаю!
Она ударила копытом по воде.
— Я ужасная!
Ещё удар.
— Жалкая! Противная!
Сомбра нахмурился. Но кобыла уже не могла остановиться, слова посыпались одно за другим.
— Я всё испортила!
— Фларри...
— Я всех подвела!
— Успокойся.
— Нет!
Она резко вскочила на ноги.
— Ты был прав!
— Фларри.
— Санберст был прав!
— Хватит.
— Родители были бы в ужасе!
Теперь она уже почти кричала.
— Им было бы стыдно за меня!
Сомбра почувствовал, как внутри неприятно холодеет. Потому что видел это раньше, у воинов после тяжёлых кампаний. Когда самоуничижение внезапно превращалось в нечто гораздо опаснее.
— Фларри.
Но она уже не слышала.
— Мне даже страшно представить, как я покажусь им после смерти!
Сомбра резко поднялся.
— Фларри.
— Наверное мне вообще не стоило...
Договорить она не успела.
Потому что в следующий момент он оказался рядом и буквально сграбастал её за плечи.
— Хватит!
Его голос ударил словно хлыст. Фларри замерла, тяжело дыша и дрожа всем телом. Единорог удерживал её ещё несколько секунд. Потом медленно выдохнул.
— Это говоришь не ты, а дрянь в твоей крови. Она выворачивает всё наружу.
Фларри слабо покачала головой.
— Нет...
— Да.
Он говорил уже спокойнее.
— Страх становится ужасом.
— Я...
— Вина становится ненавистью к себе.
— Но...
— А боль кажется концом света.
Она снова опустила голову.
Некоторое время в ванной слышалось только их дыхание. Наконец Сомбра устало посмотрел по сторонам. Очевидно, он совершенно не понимал, как правильно действовать. Целители, лекари, психологи. Всего этого рядом сейчас не было. Зато был шкаф с алкоголем. Король посмотрел на него, потом на Фларри, потом снова на шкаф.
— Это ужасная идея.
Спустя минуту он уже наливал ей небольшой бокал. Фларри моргнула.
— Серьёзно?
— Не смотри на меня так.
— Ты сам говорил...
— Я знаю, что говорил.
Он тяжело вздохнул.
— Но сейчас ты выглядишь так, словно совершишь нечто непоправимое.
Фларри осторожно взяла бокал.
— И это поможет?
— Понятия не имею.
— Очень обнадёживает.
— Я не врач.
Она невольно фыркнула. Первый раз за весь вечер, жеребец тоже немного успокоился.
— Вообще-то, когда хочется забыться, используют что-нибудь вроде этого.
Он кивнул на бокал.
— А не стимуляторы, от которых мозги начинают плавиться.
Фларри тихо отпила.
— Поняла...
— Лучше седативные средства.
— Поняла...
— Ещё лучше — вообще ничего.
— Это уже сложнее.
— Охотно верю.
Он некоторое время смотрел на неё. Потом неожиданно покачал головой.
— Удивительная всё-таки эпоха.
— Почему?
— Потому что у тебя в голове такая каша, какой я в твоём возрасте вообще представить не мог.
Фларри слабо усмехнулась.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Всё равно спасибо.
Сомбра закатил глаза. Потом устало опустился рядом с ванной.
— Когда мне было столько лет, все мои проблемы сводились к двум вещам.
— Каким?
— Как не умереть на очередном поле боя.
Фларри подняла взгляд.
— А вторая?
На этот раз Сомбра впервые за весь вечер усмехнулся.
— Как понравиться одной очень упрямой кобыле...
Фларри согнулась над ванной очередной раз, и её снова вывернуло так сильно, что на несколько секунд она перестала различать окружающий мир. Перед глазами плясали тёмные пятна, мышцы живота сводило болезненными спазмами, а в висках пульсировала такая боль, будто кто-то методично вбивал туда раскалённые гвозди. Единорог, уже окончательно потеряв надежду сохранить хоть какое-то достоинство происходящего, придерживал её за плечи, чтобы она банально не ударилась головой о край купели.
— Великолепно, — проворчал он, когда очередной приступ закончился. — Просто великолепно. Ты перепачкала половину моих покоев.
Фларри что-то невнятно простонала.
— Половину ванной.
Ещё стон.
— И, подозреваю, скоро доберёшься до второй половины.
Она попыталась отмахнуться.
— Не смешно...
— Я и не шучу.
Король тяжело вздохнул. Фларри дрожала всем телом. Её шерсть промокла от пота, грива прилипла к шее и щекам, а дыхание оставалось рваным и частым. Она выглядела настолько жалко, что даже его раздражение постепенно начинало уступать место беспокойству.
— Зачем? — наконец спросил он. — Зачем ты вообще принимала эту дрянь?
Фларри некоторое время смотрела в пустоту. Потом неожиданно усмехнулась.
— Хотела умереть.
Она произнесла это так буднично, словно говорила о погоде.
— Что?
— Я хотела умереть.
Её взгляд оставался прикованным к воде.
— Не сразу. Не специально. Просто... мне было всё равно.
Она поморщилась, когда очередная волна боли прокатилась по телу.
— Но вместо этого получила столько энергии, что сначала захотелось бегать, кричать, драться, ломать что-нибудь...
Фларри невесело рассмеялась.
— В войне разума и тела, второе оказалось сильнее.
Сомбра ничего не ответил.
— Забавно, да?
Она снова закрыла глаза.
— Я думала всё закончится.
— Это не забавно.
— Наверное.
Некоторое время слышался только шум воды. Затем жеребец нахмурился. Его взгляд зацепился за бинты на одной из её ног, ранее он не обратил внимания. Король осторожно взял её копыто. Фларри вздрогнула.
— Что это?
Она отвела взгляд. Жеребец в свою очередь помрачнел ещё сильнее. Под бинтами обнаружились свежие повреждения, ну никак не похожие на ранения с тренировки. Не тяжёлые, но достаточно красноречивые.
— Что с тобой вообще не так?
Фраза вырвалась гораздо резче, чем он собирался. Фларри молчала, потом вдруг тихо рассмеялась.
— Всё.
— Очень содержательно.
— Нет, правда всё.
Она подтянула ноги к груди.
— Начиная с рождения.
Сомбра продолжал менять повязку, а аликорн смотрела куда-то мимо него.
— Обычно аликорнами становятся.
— Не всегда.
— Обычно.
Она упрямо покачала головой.
— Подвиг. Великие дела. Достижения. Что-то значимое. А я просто появилась такой. Всю жизнь мне казалось, что это ошибка. Что кто-то перепутал меня с кем-то другим. Все вокруг чего-то ждали.
Она криво улыбнулась.
— А внутри была просто испуганная кобыла, которая понятия не имела, что делает. У меня не было друзей. Санберст был ближе всех, но он был скорее учителем. Всё время дворец. Охрана. Протоколы. Обязанности. И чем старше я становилась, тем сильнее чувствовала, что не соответствую тому образу, который все вокруг придумали.
Она нервно сглотнула.
— Я постоянно ненавидела себя за неправильные мысли. За желания. За слабость. За страх.
Её голос начал дрожать.
— Семья была единственным, что у меня было, и на что я могла опереться. Поэтому когда я потеряла их...
Сомбра медленно закончил бинтовать её ногу.
— Война только подтвердила всё это. Пока отец сражался, пока остальные что-то делали, я была обузой.
Она посмотрела на него, в глазах снова появились слёзы.
— А потом ещё и ты.
Сомбра напрягся.
— Мне жаль.
Фларри произнесла это едва слышно.
— За всё. За то, как я относилась к тебе. За то, что использовала тебя. За то, что не понимала границ. За то, что думала в первую очередь о себе.
Сомбра долго смотрел на неё, потом неожиданно отвёл взгляд.
— Пожалуй.
Он медленно сел рядом.
— Пожалуй, я тоже многое не учёл.
Фларри удивлённо моргнула, король некоторое время молчал. Будто решая, стоит ли вообще продолжать.
— Оригинальный Сомбра действительно умер, многие века назад.
Она нахмурилась.
— Что?
— То, что стоит перед тобой, строго говоря, не совсем он, это... сложно объяснить.
Его взгляд стал отстранённым.
— Когда-то уже мёртвое тело собрали заново с помощью вещей, которые вообще не должны существовать.
Он невесело усмехнулся.
— А потом оказалось, что личность тоже собирается не полностью. Иногда мне кажется, что я помню всё. Иногда — что не помню ничего.
Он посмотрел на свои копыта.
— В лучшем случае во мне осталось процентов двадцать того жеребца, которым был оригинальный Сомбра. Некоторые события выглядят как чужие воспоминания. Некоторые чувства — как чужие. Некоторые решения — как будто принимал кто-то другой.
Он устало покачал головой.
— Поэтому, если быть честным, я сам давно не уверен, чем именно являюсь. Есть вещи, о которых я стараюсь не думать.
— Например?
— Например, я до сих пор не уверен, действительно ли она меня предала.
— Рэдиент Хоуп?
Он кивнул.
— Возможно, возможно нет. Возможно это была правда, возможно только моя паранойя. Но итог одинаковый.
Король поднял взгляд.
— Я всё равно убил её.
Фларри лишь молча уселась, обхватив себя копытами за плечи. После долгого разговора внутри неё будто ничего не осталось. Она даже не заметила, как её взгляд снова скользнул по лежащему неподалёку ножу. Зато заметил Сомбра. Тонкое лезвие даже не успело подняться в воздух, король резко хлопнул её по копыту.
— Хватит маяться дурью.
Фларри вздрогнула.
— Я просто...
— Нет.
Его голос прозвучал жёстко.
— Даже не начинай.
Она виновато отвела взгляд.
— Это была глупость.
— Это была идиотская глупость.
Он поднялся на ноги.
— И если ты ещё раз решишь заняться подобной ерундой, я лично запру тебя в комнате без окон.
— Ты не можешь.
— Могу.
— Не можешь.
— Могу.
Фларри неожиданно хрипло рассмеялась. Единорог закатил глаза.
— Отлично. Значит чувство юмора ещё не умерло.
Он подошёл к шкафу и начал перебирать какие-то банки, коробки и свёртки.
— Что ты делаешь?
— Варю тебе отвар, от ломки.
— Он поможет?
— Нет, но сгладит симптомы. Не бывает чудес, за свои поступки ответственность принять придётся.
Она растерянно моргнула.
— Тогда зачем?
— Потому что мне надоело слушать твоё нытьё.
Фларри снова фыркнула. Несмотря на резкость слов, она уже успела понять, что подобным образом он зачастую выражал заботу гораздо чаще, чем хотел признавать. Некоторое время они молчали, слышался лишь шум воды и звон посуды. Потом Сомбра неожиданно произнёс:
— Мне одиноко.
Фларри подняла голову. Король стоял к ней спиной, будто специально. Словно не хотел видеть её реакцию.
— Что?
Он раздражённо вздохнул.
— Не заставляй меня повторять.
Она смотрела на него несколько секунд. Сомбра продолжал возиться с котелком.
— После всего произошедшего я внезапно обнаружил, что привык к тому, что рядом постоянно кто-то есть. И тишина начинает действовать мне на нервы.
Фларри не знала, что ответить.
— Поэтому слушай внимательно.
Он обернулся.
— Ты прекращаешь травить себя всякой дрянью. Прекращаешь искать способы покалечиться. Прекращаешь делать вид, что смерть решит все проблемы.
Она виновато опустила голову.
— И?
— И можешь остаться.
Фларри удивлённо моргнула.
— Что?
— Жить можешь у меня.
Он произнёс это так, словно объявлял военное положение.
— Но только если пообещаешь бороться со своей зависимостью.
Она смотрела на него несколько секунд.
— Правда?
— Не заставляй меня уже жалеть об этом. Мне не нужны слуги, что имеют подобные слабости.
Фларри нервно кивнула.
— Я постараюсь.
— Нет.
Он прищурился.
— Не постараешься, сделаешь.
Она снова кивнула. На этот раз серьёзно, после чего неожиданно опустила взгляд.
— Мне правда жаль.
Сомбра ничего не ответил.
— За всё. Чем больше я думаю об этом, тем хуже себя чувствую.
Она сглотнула.
— Это, как если бы жеребец похитил случайную кобылу просто потому, что не хотел оставаться один.
Она нервно потёрла плечо.
— Тогда мне казалось, что всё происходит само собой. Что обстоятельства оправдывают происходящее. Но теперь... Теперь я понимаю, сколько всего натворила.
Сомбра медленно выдохнул.
— При иных обстоятельствах я бы никогда этого не простил.
Фларри вздрогнула.
— Но обстоятельства были далеки от нормальных. И, если быть честным, это действительно было меньшим из зол среди всего безумия, которое нас окружало.
Фларри почувствовала, как внутри становится немного легче, совсем немного.
— Я хотела вернуть тебя не из-за власти.
— Знаю.
— Я устала.
Она прикрыла глаза.
— От постоянных смертей, от ответственности. От чувства что ты живёшь на грани. От ощущения, что каждое решение ломает чью-то жизнь.
Её голос дрогнул.
— Я думала, что смогу всё исправить. Что смогу вести народ, что смогу заменить родителей. Но не смогла. Иногда мне хочется снова оказаться маленькой и бесполезной, чтобы за меня всё решали другие. Чтобы рядом были взрослые, которые знают, что делать, чтобы можно было просто жить как раньше.
— Это не делает тебя слабой.
Фларри удивлённо посмотрела на него.
— Что?
— Желание опереться на кого-то.
Он пожал плечами.
— Даже самые сильные существа иногда устают.
— А ты?
Сомбра усмехнулся усталой усмешкой.
— Я искренне ценю то, что ты сделала. Несмотря на всё остальное и твои ошибки. Я всё ещё не считаю тебя чем-то большим, нежели инструмент. Но и не могу сказать, что всё время, проведённое рядом с тобой, было для меня неприятным.
Фларри замерла. На мгновение ей показалось, будто она ослышалась, а потом внутри снова вспыхнула надежда. Она осторожно шагнула ближе. Единорог сразу понял, к чему всё идёт.
— Даже не думай...
Фраза оборвалась, но аликорн всё равно приблизилась. Король раздражённо оттолкнул её. Она замерла, и в этот момент на её лице появилось такое выражение боли, что он тут же пожалел о своей реакции.
Повисла тяжёлая тишина.
Сомбра закрыл глаза. Потом зло выругался себе под нос. На неё, себя, и весь этот мир. После чего резко притянул её обратно к себе.
— Безнадёжная ты кобыла.
Фларри вздрогнула.
— Я...
— Заткнись.
Он крепко прижал её к себе. Так крепко, будто пытался удержать от очередной глупости.
— Просто замолчи, и делай то, для чего предназначена.
Фларри уселась на полу между его ног, прислонившись спиной к его груди. Ломка прокатывалась по телу волнами. Иногда казалось, что становится легче, а через минуту мышцы снова начинало сводить неприятным напряжением. Единорог устроился позади неё на кровати. Одна нога лежала поперёк её живота, удерживая рядом скорее по привычке, чем осознанно. Он чувствовал каждую её судорогу, каждую попытку сжаться в комок.
— Хватит, — негромко сказал он.
Фларри нервно усмехнулась.
— Тогда сделай так, чтобы перестало.
Сомбра наклонился ближе, коснулся губами её виска и задержался возле уха. Как жеребец, давно решивший для себя вопрос принадлежности кобылы.
— Посмотри на себя, — хрипло сказал он. — Дрожишь сильнее новобранца перед первым боем.
— Иди в тартар.
— Уже был.
Она прикрыла глаза. Его конечности медленно скользнули выше по боку, останавливаясь на худых рёбрах, ощупывая тонкую кожу, опустились по животу, ниже — к бёдрам. Она инстинктивно сжала ноги. Он выждал, прежде чем раздвинуть их, касаясь внутренней поверхности. Его копыто легло на круп, затем медленно скользнуло вниз, поглаживая влажный вход. Она резко вздрогнула, но не отстранилась, позволяя ему отодвинув складки, медленно ласкать поверхность, вызывая новую волну мурашек. Фларри чувствовала себя ужасно. И одновременно ловила себя на том, что подаётся назад, навстречу ему, позволяя зайти дальше. Будто тело принимало решение отдельно от головы. Сомбра заметил это сразу, увеличив интенсивность, заставляя её дышать тяжелее.
— Ты моя проблема теперь, — проворчал он.
Фларри попыталась фыркнуть сквозь напряжение.
— Очень романтично.
— Я никогда не был романтиком. Ещё моя бывшая любовница это отмечала.
— Это я уже заметила.
Фларри вдруг обхватила себя за плечи, пытаясь справиться с очередной волной дрожи. После ломки всё тело словно перестало принадлежать ей: мышцы ныли, кожа стала болезненно чувствительной, а голова то прояснялась, то снова наполнялась мутным туманом. Она почувствовала его дыхание на шее, на ключице. Тепло постепенно разливалось по телу, вытесняя дрожь. достаточно, чтобы она перестала стучать зубами. Жеребец осторожно поцеловал лобок, облизывая внешние складки, заставляя аликорна громко вздохнуть, выгибая спина. Фларри закрыла глаза, позволяя ему ласкать её. Копыта сами вцепились ему в голову, заставляя углубиться и сконцентрировать на маленьком клиторе. В какой-то момент она уже не замечала ни комнаты, ни потрескивания дров в печи. Когда очередная волна напряжения прокатилась по её телу, она невольно подалась вперёд, плотно вжимая его в себя, заставляя шершавый язык войти как можно глубже. В взгляде рогатого мелькнуло что-то довольное. Почти собственническое. Он провёл копытом вдоль её щеки.
— Вот так, уже лучше.
Фларри хотела возразить, сказать что-нибудь колкое. Но вместо этого только опустила взгляд. Потому что он был прав, лучше действительно становилось.
Ненадолго, на считанные минуты, но становилось. Сомбра откинулся назад и несколько секунд молча наблюдал за ней. Потом коротко кивнул в свою сторону.
— Теперь твоя очередь.
Фларри тяжело выдохнула. Она прекрасно понимала, чего он хочет, и не могла найти сил отказать. Кобыла спустилась вниз, осторожно касаясь губами головки, и стараясь не пробовать вкус, провела языком вдоль ствола, заставляя стекающую слюну блестеть в свете огня.
Слыша довольное подобие стонов, она постепенно решается работать глубже: берёт в рот столько, сколько может.
Её маленькое копыто едва охватывает основание, помогая ритму. Чрезмерно узкий рот растягивал губы что бы она могла принять его член, а щёки наоборот втягиваться. Горло едва принимало даже часть, но он потянул её голову к себе, заставляя идти глубже. Дыхание аликорна окончательно сбилось, в какой-то момент она начала задыхаться, но не остановилась, заставляя жеребца глухо рычать, копыта сжимают её волосы, бёдра иногда дёргаются навстречу. Пока он резко не вжимает её глубже, стонет — и разряжается. горячие толчки наполняют её рот, сперма обильно заполняет щёки. Она давится, но не отстраняется, проглатывая всё, слизывая остатки языком, не отводя глаз. После этого вытерла губы тыльной стороной копыта, а её лицо окончательно раскраснелось.
Глядя на него, единорог перестал изображать усталое безразличие, за которым обычно прятал половину своих мыслей. Она вздрогнула скорее от его взгляда, чем от прикосновения. Скорее от понимания, что сейчас от неё уже ничего не зависит. И странным образом это одновременно пугало и успокаивало. Одним движением он кладёт её на живот, обнажая пылающую и тугую полоску розовый плоти.
От первого, нетерпеливого и тугого толчка в внутрь, её тонкие бёдра задрожали, а сама она закусила подушку, чтобы не закричать. Её влагалище, даже после прошлых актов, было слишком тесным. Из-за чего придавивший её жеребец ощущал каждое сокращение, мышцы будто выжимали его, а толчки отдавались в её позвоночнике, заставляя дыхание срываться. Он наваливается сверху, кусая её затылок, холку, шею, метя её. Её маленькая фигура полностью скрыта его телом. Первые минуты были тяжёлыми, он не спрашивал, удобно ли ей. Не интересовался её мнением. Не пытался смягчить собственный характер. В его движениях чувствовалась старая обида, упрямство и желание вернуть контроль над ситуацией, который он когда-то потерял. Постепенно напряжение начало меняться. Острые углы стирались, раздражение уходило, ярость растворялась.
— Даже не думай отворачиваться, — негромко сказал он.
Фларри хотела съязвить. Хотела ответить чем-нибудь колким, но почему-то не смогла.
Он положил копыто ей на щёку, пока горячая волна заполняла её изнутри. На короткий миг исчезли даже бесконечные взаимные претензии. Когда всё закончилось, Фларри лежала неподвижно, уставившись в потолок. Одеяло сбилось где-то в ногах, простыни были смяты. За окном давно наступила ночь. Она чувствовала собственное сердце. Медленные удары, один за другим. Сомбра сидел на краю кровати спиной к ней, и как обычно молчал. Фларри медленно протянула ногу, её копыто коснулось его плеча. Единорог обернулся, несколько секунд смотрел на неё. Потом всё-таки позволил ей обнять себя. Фларри уткнулась лицом ему в грудь и закрыла глаза. На короткий миг ей показалось, что всё будет хорошо. Что она наконец нашла то, чего искала. Но ощущение исчезло почти сразу. Король осторожно убрал её прилипчивые конечности. Поднялся и подошёл к стойке с доспехами. Некоторое время слышался только металлический лязг застёжек. Он надевал кирасу привычными, отточенными движениями жеребца, который носил её большую часть своей жизни.
— Послушай внимательно, — произнёс он наконец.
Голос снова стал ровным, холодным, деловым. Таким, каким его знали подчинённые.
— Ты останешься рядом со мной.
Он застегнул последний ремень.
— Будешь жить под моей защитой. Как моя... кобыла? Ну, уж точно не наложница.
Ещё одна застёжка.
— Получишь все привилегии, которые полагаются моей деснице и... к сожалению моему союзнику по Серому пакту.
Тёмный силуэт на фоне свечи повернулся к ней.
— Но не путай привилегии с властью.
Фларри вздрогнула.
— Пока я жив, решения принимаю я. Твой голос будут слушать, твои советы будут учитывать. Но править буду я. Один.
Она лишь молча уставилась на него, не зная что сказать. Сомбра усмехнулся уголком рта.
— Помнишь, что ты говорила?
Она не ответила.
— Что тебе нужен кто-то взрослый и сильный. Кто возьмёт на себя ответственность. Кто будет решать проблемы вместо тебя. Кто позволит тебе перестать бояться каждую секунду.
Он подошёл ближе.
— Хорошо, я буду этим кем-то.
Фларри почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Потому что это звучало почти как признание. Почти.