Гроза грохотала где-то далеко за толстыми стенами цитадели. Сначала Фларри показалось, что это артиллерия. Потом ей показалось, что это крики, а затем она увидела лицо матери. Всего на мгновение. Окровавленное и неподвижное. Смотрящее прямо на неё. Фларри резко распахнула глаза. Воздух с хрипом ворвался в лёгкие. Сердце билось так быстро, что каждый удар отдавался болью в груди. Несколько секунд она вообще не понимала, где находится. Тёмный потолок, шторы. Отдалённые вспышки молний за окнами, чужое дыхание рядом. Фларри резко повернула голову, и едва не закричала. Над ней словно нависала Брокен Харт. С пустыми глазами и копытами, тянущимися к её горлу. Аликорн дёрнулась назад и ударилась о спинку кровати. И только через секунду поняла, что никакой Брокен Харт нет. Это была тень, обычная тень от вспышки молнии. А рядом лежал Сомбра. Даже во сне он продолжал удерживать её одним копытом, будто опасался, что она снова куда-нибудь исчезнет. Фларри вырвалась почти панически.
Свалилась с кровати, едва удержалась на ногах. Воздуха не хватало, грудь сжимало всё сильнее. Она не могла избавиться от ощущения, что стены медленно приближаются. Что потолок становится ниже, что кто-то наблюдает за ней из темноты. Очередная вспышка молнии осветила комнату. И ей вновь показалось, что в углу стоит Брокен Харт. Фларри сорвалась с места. Практически бегом добралась до умывальника. Копыта дрожали, зубы стучали. Она открыла ящик, почти опрокинув всё содержимое. Наконец копыта наткнулись на маленький свёрток. Фларри замерла, несколько секунд просто смотрела на него. Потом схватила, будто утопающий хватается за брошенную верёвку. За окном снова ударил гром, она вздрогнула всем телом. Пакетик выскользнул из копыт. Фларри тут же бросилась судорожно поднимать его. Ноги тряслись настолько сильно, что она несколько раз не смогла нормально ухватиться.
— Просто заткнитесь... — прошептала она сквозь слёзы.
Голос сорвался.
— Пожалуйста...
Когда кристальная пыль наконец попала в организм, облегчение пришло почти мгновенно. Настолько желанное, что Фларри даже не попыталась сопротивляться. Сначала исчезла боль, потом исчез страх. Потом исчезли воспоминания. Тело стало лёгким, невероятно лёгким. Словно вместе с воздухом из груди ушли все проблемы последних месяцев. Гроза за окном растворилась, грохот грома затих.
Стены поплыли. Потолок начал медленно удаляться. А затем мир внезапно стал огромным. Фларри моргнула, и поняла, что снова маленькая. Она смотрела на окружающее снизу вверх. Когда весь мир ещё казался огромным приключением.
Когда родители были живы, никто не хотел её убить, никто не пытал её. Когда не было крови и войны. Она звонко рассмеялась и сорвалась с места. Маленькие копыта застучали по полу. Она носилась по комнате кругами, перепрыгивала через воображаемые препятствия, кружилась, едва не падая, смеялась, размахивала крыльями, которых давно уже не существовало, и ощущала такую лёгкость, что казалось будто само счастье наконец нашло её. Всё снова было правильно, хорошо. Всё снова было как раньше. Она увидела солнечные залы дворца. Увидела мать и отца. Увидела собственные игрушки.
Увидела себя маленькой, беззаботной, любимой, нужной. Ещё не грязной, испорченной кобылой.
Фларри смеялась всё громче, почти до слёз и истерики. Она вновь стала ребёнком, мир снова принадлежал ей. Но затем где-то далеко раздался смех. Фларри остановилась. Солнечные стены дворца дрогнули. Она обернулась, и почувствовала, как внутри всё сжимается. Посреди дворцового коридора стоял Сомбра. Тот самый Король Сомбра из страшных сказок, и из её детства. Она попятилась, но копыта словно прилипли к полу. Его магия вспыхнула зелёным пламенем, и маленькая Фларри внезапно взлетела в воздух. Мир перевернулся, она закричала. Пыталась вырваться, убежать. Но невидимая сила держала её крепче любых цепей. Сомбра продолжал смеяться. А за его спиной начали появляться другие фигуры. Кризалис, Брокен Харт. Безликие чейнджлинги, мёртвые кристальные пони с изувеченными телами, во главе стояли её собственные родители. Все смотрели на неё, все обвиняли её. Все чего-то требовали. И смех становился всё громче. Пока наконец не превратился в крики.
— Врача сюда!
— Немедленно!
— Она не дышит!
— Быстрее!
Мир раскололся, словно зеркало. На самом деле Фларри лежала на полу возле умывальника. Пакетик валялся рядом. По каменным плитам была рассыпана кристальная пыль. Её тело выгнулось дугой, а изо рта выступала пена. Копыта судорожно дёргались. Тень то и дело отрывалась от тела отдельными клочьями чёрного дыма.
Единорог стоял рядом. И впервые за очень долгое время выглядел по-настоящему испуганным. Он уже успел перевернуть половину комнаты, поднять тревогу. Успел разбудить весь медицинский персонал крепости. Сейчас же он удерживал её голову, не позволяя ударяться о камень пола, и орал на прибежавших врачей так, что те бледнели сильнее обычного.
— Если она умрёт, я лично вас всех закопаю под этой цитаделью!
Один из лекарей дрожащим голосом пытался объяснить, что они делают всё возможное.
Когда Фларри пришла в себя, ей показалось, что на голову положили целую гору камней. Каждая мысль отзывалась тупой болью, каждый вдох давался через силу. Она медленно открыла глаза. На лбу лежал холодный компресс, во рту стоял мерзкий привкус лекарств. А тело ощущалось неправильным, очень неправильным. Стоило ей попытаться пошевелиться, как часть ноги на мгновение рассыпалась дымчатой тенью и вновь собралась обратно. Фларри замерла, испуганно посмотрела на собственное копыто. Тень снова проступила сквозь шерсть. Будто тело никак не могло решить, существует оно или нет. Где-то рядом тяжело вздохнули. Сидящий возле кровати Сомбра поднял взгляд от книги. Под глазами у него залегли тёмные круги. Грива была растрёпана. А выражение лица выглядело настолько мрачным, что Фларри сразу поняла одну простую вещь. На этот раз она напугала даже его.
Некоторое время в комнате стояла такая тишина, что слышно было лишь, как по оконным стёклам барабанит дождь. Единорог резко захлопнул книгу. Так резко, что Фларри вздрогнула.
— Ты совсем сдурела?
Голос прозвучал низко и хрипло, не громко. Но гораздо хуже любого крика.
— Ты вообще понимаешь, что натворила?
Фларри отвела взгляд, Сомбра поднялся. И несколько секунд просто ходил по комнате.
— Что ты, во имя всех проклятых богов, творишь со своей жизнью?
Он резко развернулся.
— Ты решила, что раз родилась аликорном, то тебе теперь всё позволено?
Фларри съёжилась под одеялом.
— Я...
— Нет, заткнись нахрен.
Он подошёл ближе, слишком близко. Настолько, что она видела каждую трещину на его роге. Каждую морщину возле глаз.
— Ты валялась на полу и едва не сдохла.
Едва.
Не.
Сдохла.
Каждое слово он буквально выплёвывал. В какой-то момент он даже дёрнулся вперёд, будто собирался отвесить ей мощного тумака, как провинившемуся новобранцу. Но нога замерла в воздухе. И не двинулась дальше. На мгновение вокруг неё вспыхнули серебристые линии. Сомбра выругался.
— Ебучий пакт...
Он отдёрнул конечность.
— Эта дрянь буквально не позволяет мне тебя ударить.
Фларри вздрогнула. Сомбра же продолжал бушевать.
— Ты хоть понимаешь, насколько это отвратительно? Я прожил столько лет, что уже не помню половину собственных войн, а теперь какая-то девчонка заставила древнюю магию признать её равной мне!
Он нервно провёл копытом по лицу.
— И эта самая девчонка сейчас пытается угробить себя наркотиками.
Фларри почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Мне было страшно...
— Всем страшно.
— Мне снились кошмары...
— Мне тоже.
— Я не могла...
— Могла.
Он перебил её настолько резко, что она замолчала.
— Не рассказывай мне про кошмары. Не рассказывай мне про воспоминания. Не рассказывай мне про страх. Я знаю, что это такое. Я живу с этим дольше, чем ты вообще существуешь на свете.
Фларри нервно втянула воздух.
— Я не такая, как ты...
— Слава богам.
— Нет, ты не понимаешь!
Она наконец сорвалась.
— Я слабая!
Голос дрогнул.
— Я слабая, избалованная, жалкая кобыла! Я не умею справляться с этим! Я не умею быть сильной! Я не умею жить так, как живёшь ты!
Сомбра вдруг замолчал. Будто эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Фларри опустила взгляд.
— Я всегда была слабой...
Она судорожно вытерла глаза.
— И сейчас тоже. Я просто хотела, чтобы всё исчезло хотя бы ненадолго. На несколько часов, на одну ночь, на один сон. Мой разум буквально разрывается на части от воспоминаний!
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты стала такой, как я. Думаешь, мне нравится жить так? Я бы многое отдал, чтобы никогда не становиться тем, кем стал.
Фларри всхлипнула.
— Прости...
— Этого недостаточно.
— Я сделаю что угодно.
Она торопливо закивала.
— Правда, что угодно. Только не злись. Я могу...
Она замялась, смутилась. Потом всё же выдавила:
— Я могу сделать для тебя что-нибудь приятное...
Намёк был настолько прозрачным, что даже её саму бросило в краску. Он покачал головой.
— Ты опять пытаешься решить проблему самым простым способом.
Фларри съёжилась ещё сильнее.
— Я не знаю других.
— Узнаешь.
Он подошёл к тумбе и открыл один из ящиков. Достал оттуда несколько свёртков, затем ещё, и ещё. Фларри моментально побледнела.
— Нет...
Сомбра даже не посмотрел на неё.
— Да.
— Пожалуйста.
— Нет.
— Пожалуйста... мне это нужно.
— Я сказал нет!
— Нужно!
Он резко развернулся.
— Тебе нужен воздух, вода, еда, сон. А это тебе не нужно.
Он встряхнул пакетики.
— Эта дрянь уже жжёт тебя изнутри. Ещё немного, и тебя прикончит не Кризалис. А собственная зависимость.
Фларри смотрела на свёртки почти с ужасом. Почти как на живое существо.
— Не надо...
— Надо.
— Я не выдержу...
— Выдержишь.
— Нет...
— Выдержишь.
Сомбра подошёл ближе. Опустился рядом с кроватью. И впервые за весь разговор его голос прозвучал спокойно.
— Ты пережила плен, пережила пытки, смерть семьи и войну. Поверь, ломку ты тоже переживёшь.
Фларри уткнулась лицом в подушку, и тихо заплакала.
Кобыла уже который раз проходила от окна до двери, затем разворачивалась и шла обратно, нервно переставляя копыта по ковру, словно от этого бесконечного движения зависело нечто важное. За окном продолжал идти дождь, тяжёлые капли били по стеклу, серое небо нависало над крепостью, а внутри её собственной головы творилось нечто куда более страшное.
Сначала она пыталась читать, потом пыталась рисовать, потом просто лежала на кровати.
Ничего не помогало. Король напрочь запретил ей с кем-либо контактировать, особенно с Иридисцент, которую он и считал виновницей зависимости Фларри. Он даже скрыл от окружающих её "проблему", учитывая, что она и без того за пределами покоев появлялась редко, это было не сложно. И хотя Иридисцент, Кордис и даже Санберст периодически пытались с ней встретиться, стражники раз за разом разворачивали их, списывая всё на "болезнь" Фларри. Мысли возвращались снова и снова. К кристальной пыли, ощущению тепла и лёгкости. К тому состоянию, когда всё переставало болеть. Когда становилось безразлично, когда можно было хотя бы ненадолго забыть. Она остановилась возле зеркала, посмотрела на своё отражение. И замерла, потому что отражение посмотрело на неё в ответ. Вернее, уже не совсем её отражение. Брокен Харт ничего не делала, лишь смотрела и улыбалась. Словно давно ждала именно этого момента. Фларри резко отшатнулась и моргнула. Фигура никуда не исчезла.
— Грязная кобыла.
Голос прозвучал прямо у неё за спиной.
— Посмотри на себя.
Фларри зажала уши.
— Замолчи...
— Посмотри на себя.
Голос становился всё громче.
— Испорченная, сломанная тварь. Позволила монстру делать с ней что вздумается. Она никогда не была настоящей принцессой, настоящим аликорном. Никогда не была достойной дочерью своих родителей.
Фларри попятилась назад.
— Нет...
— Да.
Фигура в зеркале шагнула ближе.
— Ты провалилась во всём. Ты отдала невинность жеребцу, для которого ты не более, чем насадка для члена. Даже от собственной зависимости не можешь избавиться. Ты слабая.
Слабая.
Слабая.
Фларри зажала голову копытами.
— Хватит...
— Почему ты ещё жива?
Вопрос прозвучал неожиданно спокойно, почти ласково. От этого стало только хуже.
— Почему продолжаешь цепляться? Разве не было бы проще закончить всё? Убей себя! Хватит мучаться!
Фларри зажмурилась. Слёзы сами покатились по щекам, она судорожно начала открывать ящики. Один за другим, потом второй, третий. Переворачивая вещи, разбрасывая книги, подушки. Она искала хоть крупицу. Что угодно, лишь бы заглушить этот голос. Лишь бы снова стало тихо, лишь бы снова не чувствовать. Дверь распахнулась именно в тот момент, когда она в очередной раз перевернула содержимое тумбы. Сомбра остановился на пороге, несколько секунд он просто смотрел на красные от слёз глаза. Потом тяжело выдохнул. Так, словно увидел именно то, чего боялся.
— Нашла?
Фларри замерла, стыд ударил сильнее любой пощёчины. Она даже не обернулась.
— Уходи...
Сомбра молча подошёл ближе.
— Нашла?
Она резко развернулась.
— Уходи! Я тебя ненавижу! Ты всё испортил! Ты всё отнял!
Сомбра ничего не ответил, Фларри уже почти кричала.
— Ты сломал меня! Ты изнасиловал меня! Всё это, из-за тебя! Ты превратил меня в это! Посмотри на меня! Посмотри!
Она сорвалась окончательно, слова начали путаться. Наслаиваться друг на друга.
— Я больше не могу! Я устала! Устала! Устала!
Она ревела уже навзрыд. Сомбра лишь подошёл ближе, и поймал её прежде, чем она снова начала биться о мебель в очередном приступе паники. Она вырывалась, пыталась ударить его, пыталась укусить. Но сил почти не осталось, в какой-то момент он просто усадил её на кровать, и закрепил ремнями.
— Нет!
Фларри снова задёргалась.
— Нет! Пожалуйста! Не оставляй меня так!
Единорог ничего не ответил. Лишь достал заранее подготовленный шприц. Она увидела иглу, и на секунду испугалась ещё сильнее.
— Нет...
— Это не наркотик.
— Не надо...
— Поздно.
Укол был быстрым, почти безболезненным. Через несколько минут дыхание стало чуть ровнее. Хотя сознание продолжало метаться. Силуэты по углам комнаты никуда не исчезали. Фларри почувствовала, как по коже снова начинает растекаться знакомое ощущение превращения. Копыта дрогнули, грудь словно провалилась в холодную воду. Контуры тела начали расплываться дымкой.
— Нет...
Сомбра уже ждал этого, щёлкнул замок. На её роге сомкнулся тяжёлый металлический браслет с вкраплениями кристаллов, магия тут же ослабла. Фларри застонала.
— Не надо...
— Надо.
Он сел рядом.
— Сейчас будет хуже.
Она посмотрела на него почти с ужасом.
— Насколько хуже?
Сомбра некоторое время молчал, потом честно ответил:
— Очень.
И оказался прав. Первый приступ пришёл через несколько минут. Настолько резко, что она едва успела повернуться. Её вырвало, потом ещё раз. И ещё. Тело будто пыталось избавиться от чего-то глубоко укоренившегося внутри. Казалось, что даже собственная кожа стала тесной. Фларри плакала, ругалась. Просила вернуть всё обратно, умоляла, требовала. Потом снова плакала. Единорог всё это время оставался рядом. В какой-то момент он поставил рядом небольшой металлический поднос, заставленный склянками.
— Что это?
Голос Фларри звучал едва слышно.
— То, что поможет пережить ближайшие дни. Самое мерзкое уже началось, теперь остаётся только пройти через это.
Все воспоминания о последних днях слились в один бесконечный, липкий и болезненный клубок, состоящий из жара, холода, дрожи, криков, спутанных снов и ощущения собственного тела, которое будто решило объявить войну собственной хозяйке. Ей казалось, что она целую вечность то проваливалась в беспамятство, то вновь всплывала на поверхность, чтобы встретить очередную волну боли, очередной приступ слабости или очередной кошмар, в котором знакомые лица превращались в маски, а голоса родных звучали из бесконечно далёкого прошлого. Когда сознание наконец стало более-менее ясным, она обнаружила себя в ванной. Вернее, её буквально бросили туда. Тяжёлое тело безвольно лежало в тёплой воде, пока остатки грязи медленно растворялись в ней мутными разводами. Шерсть слиплась, грива превратилась в спутанный комок, а сама она чувствовала себя так, будто пережила не болезнь, а настоящую войну. Несколько секунд Фларри просто смотрела в потолок. И только после этого сумела прохрипеть:
— Сколько... Сколько прошло времени?
Ответ пришёл не сразу. Сомбра сидел неподалёку, прислонившись плечом к стене. Выглядел он не лучше. Под глазами залегли тёмные круги. Броню он так и не надел. Даже обычно безупречно ухоженная шерсть местами торчала в разные стороны.
— Достаточно, — коротко ответил он. — Больше суток.
Фларри несколько секунд переваривала услышанное. Она нахмурилась, потом осторожно огляделась. И только тогда осознала одну странную вещь. Брокен Харт не было, ни в углу. Ни в отражениях, ни за спиной. Впервые за долгое время. Она медленно выдохнула, настолько медленно, словно боялась спугнуть это ощущение.
Сомбра заметил, конечно заметил, он замечал слишком многое.
— Она не появлялась?
Фларри отрицательно качнула головой, король несколько секунд смотрел на неё. После чего неожиданно кивнул.
— Хорошо.
Это простое слово почему-то принесло больше облегчения, чем любые лекарства. Спустя некоторое время он помог ей подняться. Несколько раз она едва не рухнула обратно, но всё же дошла до зеркала. Щёки впали, под глазами появились тени. Даже рёбра проступали чуть заметнее обычного. Фларри нервно усмехнулась.
— Кажется... я исхудала.
— Это поправимо.
Ответ прозвучал почти буднично. Единорог подошёл ближе. Окинул её оценивающим взглядом.
— Несколько недель нормального питания. Сон, тренировки. И ты снова начнёшь жаловаться на собственное отражение по другим причинам.
Фларри фыркнула, получилось неожиданно искренне. Почти смешно.
— Не думал, что ты заставишь меня потратить столько времени и сил.
— Прости...
— Не извиняйся.
Он устало потёр переносицу.
— Просто больше никогда не делай подобной глупости.
После чего прищурился.
— И ещё.
Фларри почувствовала неладное заранее.
— Что?
— Наркотиков больше нет?
Она вздрогнула, совсем немного. Но для него этого оказалось достаточно. Король медленно поднял бровь.
— Фларри.
— Нет.
— Фларри.
— Нет.
— Фларри.
— Нет!
Он ещё несколько секунд смотрел на неё. Настолько внимательно, что ей захотелось провалиться сквозь пол. Но затем неожиданно махнул копытом.
— Ладно, на этот раз поверю.
После чего кивнул в сторону шкафа. Там стояла бутылка крепкого алкоголя.
— Это тоже не выход. Но если однажды станет совсем плохо...
Он поморщился. Будто ему самому не нравилось говорить подобное.
— Лучше это, чем та дрянь.
Фларри молча кивнула. Король ещё раз убедился, что она держится на ногах. После чего направился к выходу, уже возле двери он обернулся. Словно хотел что-то добавить, но передумал и просто ушёл. Фларри стояла неподвижно ещё несколько секунд, потом её начало трясти. Сначала слегка, потом сильнее. Потом настолько сильно, что пришлось опереться о край стола. Она зажмурилась, стиснула зубы. И только теперь позволила себе прошептать:
— Какая же я мерзкая...
Словно стоило Сомбре выйти за дверь, как остатки самообладания окончательно рассыпались. Она опустилась на пол обхватила голову копытами. Несколько минут просто сидела так, потом медленно поднялась. Подошла к одному из шкафов и открыла потайную панель. Настолько маленькую, что её было почти невозможно заметить. Внутри лежал свёрток. Фларри смотрела на него так долго, словно перед ней находилось живое существо. Потом быстро схватила, закрыла тайник. Открыла другой, потом третий, четвёртый. Спрятала остатки ещё глубже. Закончив, она подняла голову. И только тогда заметила фигуру в дальнем углу комнаты. Брокен Харт стояла неподвижно. С пустыми глазами и холодной улыбкой. Фларри замерла, сердце пропустило удар. Но на этот раз она не подошла ближе, лишь отвела взгляд.
Придётся выдержать её до конца.