У замка Твайлайт был свой особый душок, но он и близко не шёл в сравнение с тем свободно разгуливающим зловонием, что рыскало снаружи. Пинки несла на себе свою стоическую сестру, потому что Мод едва держалась на ногах. Что бы ни напало на них на лугу, оно раскололо каменную, невозмутимую оболочку Мод и оставило бедную кобылу бормочущей, спотыкающейся развалиной.
— Запах… — пробормотала Мод, пока Пинки рысцой бежала по коридору.
— Твайлайт! — хриплый крик Пинки эхом прокатился вверх и вниз по залу. Когда несколько учеников остановились поглазеть, она их проигнорировала. — Твайлайт!
В этот момент её Пинки-чутьё полностью отказало, так что она понятия не имела, где может быть Твайлайт, ведь её Чутьё-Найти-Самую-Лучшую-Подругу тоже не работало. Передние ноги Мод, словно железные обручи, обвились вокруг шеи Пинки, но розовую пони это ни капли не беспокоило. Она приняла это за знак того, что её любимая сестра наконец-то приходит в себя и возвращает часть своей легендарной силы. Слабая Мод — это почти не Мод.
— С ней всё в порядке? — спросил один из учеников.
— Я чувствовала запахи… — ответила Мод, покачивая головой из стороны в сторону. — Нюхала такие запахи, в которые вы, маленькие пони, не поверили бы.
— Моя сестра сейчас не в себе. — Пинки Пай огляделась, надеясь увидеть фиолетовый цвет. Фиолетового было много, но, к её большому разочарованию, ни один из них не был фиолетовой принцессой-пони-подругой. — Твайлайт!
Мундэнсер появилась прямо рядом с Пинки Пай, и розовая пони издала пронзительный визг. Но на полпути к визгу она взяла себя в копыта и сказала:
— В Понивилле нападает какой-то невидимый вонючий монстр!
На что Мундэнсер ответила:
— Мод, это правда?
— Эмпирические данные указывают на то, что где-то рядом таится нечто пахучее и невидимое.
— Понятно. — Мундэнсер поправила свои вечно перекошенные очки, и её монобровь нахмурилась. — Понятно. Хорошо. В Понивилле есть какой-то невидимый вонючий монстр. Ну что ж… — она глубоко вздохнула, и её хвост дёрнулся у задних ног, — …по крайней мере, это оригинально. Пойдём, расскажем Твайлайт. Она сейчас читает лекцию об ответственном применении дружбы.
Твайлайт Спаркл не совсем понимала, что думать и что говорить, увидев Мод такой потрясённой. К счастью, Мод всё ещё была Мод. Пинки Пай тут же начала тараторить, но после резкого предупреждения розовую пони заставили замолчать, и Мод дала краткое объяснение произошедшего. Разговоры и оперирование фактами, казалось, помогали Мод прийти в себя, но тех немногих деталей, что удалось извлечь, было в лучшем случае недостаточно.
Мундэнсер, чей свитер уже успел помяться, мерила комнату шагами.
— Твайлайт, запахи… это были не обычные запахи.
Отвлекшись от собственных мыслей, Твайлайт сосредоточилась на Мод, которая, казалось, с трудом подбирала слова. Каменная, стоическая кобыла сидела, потирая друг о друга передние копыта, совершенно растерявшись. Твайлайт ждала, разрываясь между необходимостью действовать и потребностью собрать больше данных о ситуации.
— Как будто все запахи были… как-то усилены. Обычные, нормальные запахи, но сделанные ещё пахучее. Твайлайт… — Мод на мгновение закрыла глаза, и обычно невозмутимая кобыла глубоко, судорожно вдохнула. — Когда это накрыло меня, было так, будто… будто это…
— Просто скажи, Мод. Обещаю, я поверю. — Терпеливая, как всегда, Твайлайт ждала.
— Если оглянуться назад и попытаться проанализировать, что произошло, это было так, словно оно перебирало разные комбинации имеющихся у него запахов, пока не нашло что-то, что было мне наиболее отвратительно. И когда находило, этот запах… он… он как будто становился ещё хуже. Невыносимым. Будто оно нашло тот единственный запах, к которому я уязвима, и сделало его настолько невероятно вонючим, что я не смогла это вынести.
Хотя всех фактов у неё ещё не было, Твайлайт подозревала, что они имеют дело с чем-то, обладающим примитивным, злобным интеллектом, но она не могла вспомнить ни одного монстра, который вёл бы себя подобным образом. Это было нечто неизвестное, а значит, следовало проявить крайнюю осторожность. Ей хотелось начать ходить туда-сюда, но Мундэнсер уже этим занималась.
Услышав Спайка, она обернулась и увидела, как он пытается успокоить Пинки.
Молодец, Спайк. Если кто и мог успокоить Пинки, так это он.
Твайлайт уже собиралась задать Мод ещё несколько вопросов, когда раздался тихий стук в окно. Прямо за стеклом находилась весьма расстроенная, мокрая жёлтая пегаска, и чувство тревоги Твайлайт возросло вдесятеро. Флаттершай выглядела плохо, очень плохо — словно пролетела сквозь шквал. Протянув магию, Твайлайт распахнула окно и тут же пожалела об этом.
— О… скунс, — принюхалась Мундэнсер, словно утончённый знаток. — Думаю, мы нашли нашего вонючего монстра. Заходи, Флаттершай.
— Это не вонючий монстр, — без выражения сказала Мод.
— Флаттерс, с тобой всё в порядке? — спросила Твайлайт, помогая подруге войти.
— Нет, — ответила солнечная, маслянисто-желтая пегаска. — Со мной не всё в порядке. Какой-то плохой ветер расстроил моих пациентов. По Понивиллю разгуливает какой-то ветровой гремлин, Твайлайт. Он был… он был очень груб… и я… я… раздражена его поведением!
— Полегче, Флаттершай. — Твайлайт выпустила вспышку магии, и вокруг рассерженной пегаски появился защитный пузырь. По неизвестной причине он не удерживал всю вонь, но помогал. — Ветровой гремлин?
— Какой-то дух ветра, я уверена.
Теперь кое-что начинало проясняться.
— Твайлайт, повсюду хаос. Я видела паникующих пони, когда летела над городом.
Тут же Твайлайт начала тереть подбородок, размышляя, не зашёл ли слишком далеко один из розыгрышей Дискорда. Дискорд любил сеять хаос, но в последнее время редко занимался злобным хаосом. Слишком много доброты Флаттершай на него повлияло, и у драконикуса уже не хватало духу быть злым.
Дедукция Твайлайт никуда полезного её не привели.
Она подошла к окну, высунула голову и огляделась. И действительно, на улицах царила паника, пони носились галопом. Толпа убегала прочь от Сахарного уголка. Из окон Бутика Карусель били столбы пены. Слышались отдалённые крики, и в воздухе витало нечто такое, что никакими учёными словами описать было невозможно.
— Фу! — Твайлайт дернула головой обратно внутрь и непроизвольно высунула язык.
— Я как раз та кобыла, что нужна для этой работы, — буднично сказала Мундэнсер. — Мой домашний скунс сделал меня в значительной степени невосприимчивой к вони. Думаю, я займусь расследованием.
— Мундэнсер, нет! — Но было уже поздно, и предупреждение Твайлайт не нашло ушей, которые могли бы его услышать. Мундэнсер исчезла. Раздосадованная, Твайлайт топнула копытом, но легче от этого не стало. — Флаттершай… мне нужно, чтобы ты успокоилась и перестала быть раздраженной, чтобы я могла задать тебе несколько вопросов. Нам нужно докопаться до дна происходящего.
— Твайлайт, — сухой голос Мод разрезал напряжение, — … ты никогда не должна говорить до дна, обсуждая эту вонь. Это как-то… неуместно. Ты не ведаешь, что призываешь.
Понивилль был странным, но прибыльным местом. Литтл Диппер любил Понивилль и находил, что здесь куда легче начать бизнес, чем в Кантерлоте. Покинув Кантерлот, он обосновался в Понивилле, открыв прачечную, а затем, почуяв возможность, запустил сервис подгузников “Опоздавший на горшок”. В отличие от Кантерлота, где было больше дюжины подобных сервисов, в Понивилле не было ни одного. Очень быстро он наладил обслуживание от двери к двери, нашёл клиентов, жаждущих удобства, и стал ценным, уважаемым членом сообщества.
И всё это — менее чем за год.
Разумеется, живя в Понивилле, приходилось мириться с атаками монстров, регулярными вторжениями, странными событиями, внезапными и необъяснимыми феноменами и любыми проделками, на которые мог пуститься городской колдун в любой момент. Но вам было бы трудно найти более дружелюбных пони: сообщество было сплочённым, принцесса Твайлайт, справедливым правителем, а колдун, своего рода талисманом города, вовсе не был плохим типом.
Но сегодня… сегодня был один из таких дней. Пони в панике бегали туда-сюда. Ну, некоторые из них. Немало пони, как, например, Рэрити, владелица Бутика Карусель, отчаянно пытались что-то отмыть. Пока он тянул свою повозку по улицам, Литтл Диппер наблюдал всю эту суету и гвалт, и уютный провинциальный городок не испытывал недостатка в зрелищах.
Включая и довольно привлекательных пони.
Ему особенно нравились те, у кого были солнечные, тёплые цвета — яркие жёлтые и оранжевые.
Мундэнсер возникла из ниоткуда, и лишь несколько пони вздрогнули. Она телепортировалась по всему городу, выискивая суматоху и бедлам, и при этом заметила любопытное магическое колебание. Оно двигалось быстро, возможно, тоже телепортировалось, и её магические чувства подсказывали, что оно понемногу набирает силу.
— Эм, здравствуй!
Она подняла голову, навострила уши и, обернувшись, увидела Литтл Диппера. Лоялист, роялист, член Лиги городского спасения, сертифицированный специалист по первой помощи, член Торговой палаты Понивилля и владелец-оператор сервиса тканевых подгузников с доставкой на дом. В целом — образцовый гражданин, на которого можно положиться в кризисной ситуации.
Он также тянул за собой тележку, полную использованных подгузников.
— Привет. — После формального приветствия она добавила: — Скажи, на тебя не нападала буйствующая вонь?
Она увидела, как его морда сморщилась, когда он полностью сосредоточился на ней.
— Нет, не могу сказать, что да.
— А хотел бы? — спросила Мундэнсер, пока её блестящий ум выстраивал план.
— Ну, я как-то об этом не задумывался.
Бросив косой взгляд на тележку, Мундэнсер разок принюхалась. Если на него ещё не напала буйствующая вонь, то обязательно нападёт. Интуиция подсказывала ей, что разные вони, которые испытала Мод, должны были как-то синтезироваться и, скорее всего, происходили из естественных источников. Тележка, полная использованных подгузников, была довольно вонючей, таким запахом легко можно было довести какую-нибудь бедную пони, и потому она была, предсказуемо, отличной целью.
Если вонь явится сюда, она будет готова. Доверившись своей интуиции, она начала накладывать на себя и на Литтл Диппера разнообразные защитные заклинания. Затем, целый набор сенсорных, детекционных и автономных зондов сбора данных. И, пожалуй, в самом дерзком своём поступке она усилила собственное обоняние, чтобы лучше понять, с чем они имеют дело. Она обожала скунсов. Понимала скунсов. Скунсы были её страстью, её любовью. Она возглавляла “Скункворкс” — сверхсекретное научное подразделение Твайлайт Спаркл.
Она не боялась вони.
— Мы с тобой будем заниматься наукой, Литтл Диппер.
— Я никогда раньше не занимался наукой с кобылой, — ответил он.
— Не волнуйся, это несложно. Просто стой спокойно и будь моим подопытным. Я не привередлива, я занимаюсь наукой со всеми пони. Даже с жеребятами. Жеребята отлично подходят для науки, потому что они такие целеустремленные. Ну, некоторые из них. Большинство жеребят довольно глупые, но всё равно отличные подопытные.
— Ну, ладно. Думаю, я могу это сделать.
— Следуй за мной, — приказала она.
— Ты же только что сказала стоять спокойно, — возразил он.
Мундэнсер сделала фейсхуф и чуть не сбила очки.
— Прости. Это мой первый раз, когда я занимаюсь наукой с кобылой. Я очень нервничаю. Мне оставить мой груз?
С каменным выражением лица Мундэнсер подняла голову и посмотрела на Литтл Диппера.
— Моя тележка…
— Нужна. Сохрани свой груз ради науки. Твой груз это причина, по которой ты мне нужен. Твой груз представляет для меня особый интерес и крайне необходим для моей научной цели. А теперь следуй за мной, нам нужно найти вонь.
Мундэнсер шла по следу своего носа. То есть она использовала своё продвинутое обоняние и магическое чувство, чтобы навестись на вонь, которая совершенно точно перескакивала с места на место. Но прыжки, похоже, становились всё короче, что, как она полагала, подтверждало её теорию о том, что вонь собирает другие вони. Она гадала, не заканчиваются ли у неё цели или же она просто стала более сосредоточенной на том, что доступно.
У неё была тележка, полная вони, и она надеялась, что это приманит нечто. Это была не самая вонючая вещь в Понивилле, но чем дольше она стояла на солнце, тем спелее становилась. Прямо сейчас она была чертовски спелой. Мимо пронёсся табун паникующих пони, но поскольку она была сосредоточена на своей цели, она их проигнорировала.
— Эта наука какая-то скучная, — заметил Литтл Диппер.
— Наука обычно довольно скучна, — рассеянно ответила она. — Но бывают моменты, когда происходит нечто неожиданное, и тогда она становится весьма захватывающей. Наука очень скучна, если заниматься ею в одиночку. К счастью, у меня есть моя бровь, чтобы составить мне компанию, и я никогда не одна.
— Я никогда не занимался наукой совсем один. Вообще, последний раз я делал какую-то науку в школе. В Школе для одарённых единорогов принцессы Селестии. Весь класс смотрел, и я очень-очень нервничал. Я хотел произвести впечатление на учителя. Было много тревоги из-за выступления.
— Ты делал смешное лицо “я пытаюсь заниматься наукой”?
— Ага. — Единорог, тянущий тележку, кивнул и отвёл взгляд. — У меня язык высовывается, когда я очень усердно занимаюсь наукой.
— У принцессы Луны тоже. Не переживай. Будь позитивен к науке и не стыдись своих умственных усилий. Наслаждайся моментом и дай этому случиться. — Мундэнсер выдала дежурную улыбку, но Литтл Диппер отвернулся.
Горячий, прогорклый, жирный ветер ударил ей в лицо, оставив шерсть словно запачканной, а уши — зудящими. Это очень напоминало тепло, поднимающееся от компостной кучи: тёплое, лучистое тепло, слишком тёплое для того, чем оно было. Она почувствовала нечто, магию, странную магию, которая почему-то казалась знакомой. Но у неё не было времени размышлять об этой неожиданной знакомости, потому что что-то пахло.
Нет, сказать, что оно пахло, было грубым преуменьшением.
С каждой секундой становилось хуже, и аромат смещался, менялся. Мундэнсер закашлялась и осознала, какой ужасной ошибкой было усилить своё обоняние. Если её нос был замком, то то, что она сейчас чувствовала, было ключом, и не просто каким-то ключом, а ключом, который идеально подходил. Зловоние усиливалось, становилось невыносимым и приближалось к тому, что она знала как трансцендентность. Каким бы плохим и ужасным оно ни было, оно было и захватывающим, потому что это было новым. Это была наука.
— Да, дыши глубже и прочувствуй всё, что я могу предложить, — произнёс бесполый, бесформенный, гулкий голос.
— Что ты такое? — спросила Мундэнсер, приближаясь к обонятельному горизонту событий.
— Я не знаю. Я только что родился и недавно обрёл голос. Я включил странную, неизвестную магию в свою существующую форму, и вместе с ней эволюционировал. Изменился. Адаптировался. Стал чем-то большим.
— Какова твоя цель? — каким-то образом сумела спросить она, когда Литтл Диппер потерял сознание.
— Собирать и каталогизировать обонятельные данные, чтобы я мог высвободить их потенциал. Через меня слабые запахи станут сильными. Я должен находить величие в каждой дурно пахнущей вещи и делиться им с другими. Другие должны узнать каждое славное зловоние, которое может предложить мир. Моим директивам невозможно противостоять.
— То, что ты делаешь, разрушительно и вредно…
— Не имеет значения, — ответил невидимый, неосязаемый миазм. — Моё предназначение, всё, что имеет значение. Я ощущаю твоё сопротивление, но оно тщетно. Я благодарен тебе за то, что ты научила меня общаться. Касаться твоего разума через твои обонятельные чувства было удовлетворительным опытом. Будущие взаимодействия с твоим видом будут куда более эффективными. Я приготовил для тебя особую вонь, нечто совершенно новое и уникальное, нечто, что я собрал во время предыдущего взаимодействия.
— Я рада, — выдохнула Мундэнсер, задыхаясь, — … что была твоей учительницей. — Колени дрожали, она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Что бы она ни ощущала, это выходило за пределы всякого смертного описания и, возможно, за пределы даже бессмертного понимания. — Ты очень непослушный ученик… иди встань в угол… не заставляй меня повторять.
Цвета исчезли из ее поля зрения, мир превратился в унылый, безжизненный серый. Не имея ничего, кроме своего носа, Мундэнсер коснулась края вечности и, широко раскрыв глаза, заглянула за обонятельный горизонт событий. Запах каким-то образом имел цвет — цвет, не видимый глазами, но каким-то образом ощущаемый, регистрируемый носом. Сверхъестественная радуга скользнула по её носовым ходам, прокладывая путь к мозгу.
Это было столь же ужасно, сколь и прекрасно.
Примечание автора:
Дети, относитесь к науке позитивно!