# Между ветром и камнем

Molly Buckshot

Будни небольшой метеостанции, затерянной среди скал и ветров. В мире, где старые магические способы предсказания погоды уступают место картам и точным приборам, двое героев несут свою вахту.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/06/92/33/2026/04/17/d17f885bcf.png]

## Между ветром и камнем

Всё, что тут написано, — чистый вымысел, и все совпадения имён, лиц или событий с тем, как всё было по-настоящему — совершенно случайны!

* * *

Молли выплюнула соломинку — и тут же ветер умыкнул её так ловко, будто её и вовсе не было. Она поправила съехавшую сбрую и оглянулась на пройденный путь. Сплошные облака остались внизу, но легче от этого не стало: дождь не падал — он жил своей жизнью, хлестал и стегал со всех сторон, швыряемый порывами ветра, словно стихия вознамерилась вытрясти душу из каждого, кто посмел нарушить её уединение.

Выше по склону проступили очертания той самой хижины с фотографии. Метеостанция среди скал казалась вызовом — смесью свежего кедра и чистого упрямства тех, кто всё ещё надеялся предсказывать шторма без магии в копытах. Мачты скрипели и гнулись, флюгеры дёргались, как будто пытались сорваться и убежать в долину.

Чуть впереди, сквозь пелену дождя, виднелась фигура Хейла. Пегас шёл уверенно, почти не пригибаясь под порывами ветра. На его боках позвякивала внушительная связка бидонов с керосином — груз, способный придавить к земле кого угодно, но Хейл, казалось, вовсе не замечал ни веса, ни ветра, норовившего сбить их с ног.

— Ну и погодка, — проворчала Молли, щурясь от косого дождя. — У вас тут ветер сегодня окончательно рехнулся? Только не говори мне, что здесь всегда так!

Она выбралась на дощатый настил у хижины и, тяжело переставляя копыта по скользким доскам, шагнула ближе к входу.

— Добро пожаловать на вершину мира, Молли, — Хейл хмыкнул, глядя на её промокшую гриву. — Здесь шторм — это не погода, это фоновый шум.

В дверях станции, упершись всем весом в створку, стояла пегаска — пониже Хейла, с гривой, в которой даже сквозь дождь угадывался мягкий аквамариновый оттенок. Ветер пытался сорвать дверь с петель, и казалось, ещё немного — и у него получится.

Отсалютовав кобылке копытом, Молли без лишних слов принялась за разгрузку. В такой кутерьме было не до расшаркиваний. Грохот длинных жердей, которые мулица отвязывала от седла и сбрасывала на дощатый настил, тонул в реве ветра, едва долетая до её собственных ушей.

Пегаска замерла у входа, навалившись плечом на дверь, и терпеливо ждала, пока пришедшие освободятся от вьюков.

— Пожалуйста, проходите внутрь, — только когда они оказались в шаге от порога, она заговорила, почти не повышая голоса. Ветер всё еще бесновался за спинами гостей, но здесь, в узком пространстве дверного проема, её слова прозвучали отчетливо и мягко. — Порывы усиливаются… вам лучше не задерживаться снаружи.

Молли благодарно кивнула и, не заставляя просить дважды, нырнула в дверной проем, скользя копытами по мокрому дереву. Но уже почти оказавшись в долгожданном тепле, она все-таки на мгновение замерла и самодовольно оглянулась на груду мокрых жердей, оставшихся под навесом.

— Ну, принимай работу! — бросила она пегаске, отряхиваясь всем телом так, что брызги полетели на стены. — И скажи спасибо, что в Мустангии есть мулы. Пегасы бы сюда эти брёвна до второго пришествия Селестии тащили!

Когда дверь наконец встала на щеколду, в хижине воцарилась относительная тишина, нарушаемая только бешеным стуком капель по крыше. Пахло сухими травами, горячей печью и чем-то странным — резким, металлическим, как будто кто-то только что тер друг о друга два кремня.

Хейл времени не терял. С пегасьей ловкостью и почти военной сноровкой он принялся освобождаться от поклажи. Бидоны один за другим перекочевали с его боков на пол, выстраиваясь в идеальную шеренгу у дальней стены, подальше от печи. Жесть глухо позвякивала, а керосин внутри тяжело плескался.

Тем временем Молли сражалась с ремнями подпруги, но намокшая кожа разбухла и намертво вцепилась в пряжки. Ремень скользил, не поддаваясь, и мулица раздраженно фыркнула, пуская ноздрями пар.

Пегаска не стала дожидаться просьбы. Она бесшумно подошла с другой стороны и, приноровившись к движениям Молли, подставила плечо под тяжелый край вьючного седла, снимая нагрузку с ремней. Её копыта — сухие и неожиданно сильные для такой хрупкой на вид пони — уверенно перехватили пряжку.

— Позвольте, я помогу, — негромко произнесла она. — Кожа на таком ветру дубеет мгновенно.

Молли на секунду замерла, косясь на помощницу. От пегаски пахло тем самым «электрическим» запахом озона и совсем немного — лавандой, которой, видимо, перекладывали одежду в сундуках. Под двойным напором узел сдался. Седло с влажным, тяжелым вздохом сползло на пол, и Молли наконец смогла расправить затекшую спину.

— Спасибо, подруга! — выдохнула мулица, блаженно поводя ушами. — Сама бы я еще полчаса в этих ремнях путалась. Я Молли. Молли Бакшот из долины.

— Лэйс Фрост, — пегаска чуть склонила голову в коротком приветствии, всё так же не повышая голоса. — Рада, что вы добрались. Хейл предполагал, что по такой погоде даже мулы могут повернуть назад.

— Хейл много чего предполагал, — подал голос метеоролог, аккуратно составляя последний бидон с керосином в ровный ряд у стены. — Но я ставил на Молли. У неё упрямства больше, чем у этого шторма.

Мулица лишь коротко усмехнулась, принимаясь отряхивать бока. Первое знакомство состоялось, и теперь, когда лишний вес больше не давил на плечи, станция начала казаться ей куда более уютным местом, чем пять минут назад.

Она бросила взгляд на аквамариновую пегасочку. Та выглядела здесь чужеродно: слишком хрупкая для этих высот и слишком сосредоточенная.

— Ну и местечко вы выбрали! Там, снаружи, небо решило, что оно теперь океан. Ваши бревна я свалила под навес, но если ветер не стихнет к утру, они могут решить эмигрировать обратно в долину самоходом.

Она прошла вглубь комнаты, цокая копытами по доскам, мимоходом глянула на массивный стол, заваленный картами и какими-то медными приборами, которые выглядели вызывающе дорогими для этой дыры.

— Вы тут, я гляжу, не просто флюгеры крутите, — Молли прищурилась на странный прибор, внутри которого слабо подрагивала стрелка, хотя станцию не трясло. — И если вы надеетесь, что я попрусь вниз в такую темень и хлябь, то у меня для вас плохие новости: я занимаю самый теплый угол у печки, и выселить меня сможет разве что обвал.

— А крепкий чай у вас тут найдётся? Или вы тут одним туманом питаетесь?

Лэйс кивнула, и её сосредоточенность мгновенно сменилась мягкой, почти бесшумной деловитостью. Она не просто пошла ставить чайник — она словно начала одновременно существовать в нескольких точках комнаты. Копытом подцепила заслонку печи, отправляя внутрь свежую порцию дров; другим движением подставила жестяной поднос под капающую сбрую Молли, чтобы не портить пол.

— Пока тебя не было, Хейл, давление упало еще на четыре деления, — негромко произнесла она, насыпая заварку в пузатый чайник. Её взгляд при этом на долю секунды задержался на Молли — оценивающе, с тихим, почти скрытым интересом, словно она сканировала гостью не хуже своих приборов. — Эфир шумит без умолку, пришлось перейти на резервную частоту.

Хейл в это время уже развернул на столе широченный чертеж, придавив углы медными грузиками. Он выпрямился, расправив крылья так, что они на мгновение перекрыли свет от лампы, и обернулся к Молли с видом капитана дальнего плавания. Над его головой, привинченная к потемневшей балке, красовалась начищенная до блеска табличка: «Х. Грейсон — Начальник метеорологического поста».

Молли едва заметно хмыкнула.

— Четыре деления? Ожидаемо, — бросил он, и в его голосе прорезались покровительственные нотки профессионала, который «всё предвидел». — Завтра, Молли, если шторм даст нам окно хотя бы в пару часов, мы выставим твои жерди на восточном гребне. С новой геометрией растяжек антенны будут стоять как влитые. Это тонкая работа, здесь нельзя просто воткнуть палку в камни. Нужно чувствовать поток и диаграмму!

Он выразительно постучал копытом по листу, искоса поглядывая, впечатлена ли мулица масштабностью его замыслов. Молли, уже успевшая пристроить свои бока поближе к гудящему теплу печи, лишь скептически прищурилась.

— Поток я сегодня чувствовала всей шкурой, Хейл, — проворчала она, стягивая мокрый шейный платок. — Главное, чтобы твои мачты не научились летать раньше твоих пегасов.

Лэйс тем временем уже разливала чай. По комнате поплыл густой аромат диких трав и чего-то сладкого, лесного. Она поставила перед Молли тяжелую керамическую кружку, от которой валил густой пар.

— Пейте, Молли. Это поможет выгнать холод из костей. А мачты никуда не улетят — Хейл ворчит, но расчеты у него точные. Расскажите лучше, как там внизу? У нас наверху был выдающийся ливень, я опасаюсь, что реки вышли из берегов.

Молли приняла кружку, ощущая, как тепло керамики приятно обжигает огрубевшую кожу копыт. Она сделала осторожный глоток — чай был терпким, с отчетливой ноткой хвои и чего-то неуловимо домашнего.

— Берега? — Молли неопределенно повела ухом, глядя, как пар от кружки поднимается к балкам. — Да подмыло малость у Старой Переправы, кусок пастбища унесло к лешему, но тамошним не привыкать. Бывало и хуже. В долине сейчас больше спорят о ценах на овёс, чем о погоде.

Она ответила буднично, почти отмахнувшись. Сейчас её куда больше занимало то, что происходило в этой комнате. Прихлебывая горячий настой, Молли из-под полуприкрытых век следила за тем, как движутся эти двое.

Хейл, увлекшись чертежом, с энтузиазмом замахал крылом, едва не смахнув со стола открытую чернильницу. Копыто Лэйс — бесшумное и точное — оказалось рядом за долю секунды до катастрофы, мягко вернув сосуд на место. Пегасочка при этом даже не прервала разговор, лишь мельком взглянула на датчик давления. Когда же метеоролог набрал в грудь воздуха, готовясь выдать очередную тираду о «чувстве диаграммы», Лэйс как бы невзначай подвинула к нему блюдце с нарезанными яблоками. Хейл машинально потянулся за долькой, и поток красноречия сменился вполне мирным хрустом.

Молли чуть заметно усмехнулась в кружку. Один здесь воображал, что ворочает штормами, а вторая просто не давала этому шторму опрокинуть чайник. Причем делала это так естественно, что сам «босс», кажется, искренне верил, будто чернильница стоит на месте исключительно по законам физики.

Отодвинув опустевшее блюдце, Хейл ткнул копытом в точку на карте, где изобары сходились в тугой узел. — Видишь, Молли? Типичный орографический эффект. Ветер зажат между пиками, создавая зону турбулентности именно над нашим склоном. Я предсказал это еще три дня назад, когда мы только настраивали барометры. Большинство решило бы, что это обычный шквал, но здесь важна динамика слоев.

Он обернулся к Лэйс, и в его глазах промелькнул азарт игрока, который точно знает, что его ставка сыграла. Ему жизненно необходимо было это подтверждение — не ради науки, а ради того, чтобы оставаться в собственных глазах тем самым «капитаном», ведущим их сквозь бурю.

— Ведь так, Лэйс? Мы же именно это зафиксировали сегодня в полдень? — спросил он, глядя на неё с искренним ожиданием.

— Именно так, Хейл, — мягко ответила она. — Твои выводы полностью подтвердились.

Молли чуть приподняла бровь, глядя на пегасочку. В этом мягком голосе не было и тени сомнения, только тихая, спокойная поддержка. Мулица перевела взгляд на Грейсона — тот буквально светился от гордости, расправив плечи еще шире.

Когда Лэйс потянулась за пустой кружкой Молли, их глаза на мгновение встретились. Молли не стала ничего спрашивать и уж тем более комментировать «безупречные расчеты» начальника. Она просто чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулась аквамариновой пони — той самой понимающей улыбкой, которой обмениваются кобылы, когда дело касается излишне шумных, но в сущности неплохих жеребцов.

Лэйс замерла на секунду, её уши дрогнули, а в глубине глаз промелькнуло узнавание. Она ответила такой же крошечной, почти невидимой улыбкой, прежде чем снова опустить взгляд на поднос.

— К утру распогодится, Молли, — тихо сказала она, направляясь к мойке. — Вам будет безопасно спускаться. Хейл... Хейл говорит, что циклон уйдет на восток. Он в этом редко ошибается.

— Ну, раз шеф сказал — значит, уйдет, — хмыкнула Молли, поудобнее устраиваясь на своей подстилке. — У меня нет причин не доверять такому эксперту.

Молли прищурилась, глядя на них двоих. Эти двое, мягкая Лэйс и волевой Хейл, смотрелись здесь, на краю света, как странная, но удивительно слаженная пара.

Интересно, кто они друг другу на самом деле?

Для просто напарников в них было слишком много слаженности — той самой, что рождается не из дисциплины, а из долгого, плотного соприкосновения жизней. Когда очередной яростный порыв ветра нашел лазейку в рассохшейся оконной раме, в комнату ворвался сквозняк, мгновенно взметнув стопку расчетных листов на столе. Хейл даже не вздрогнул — он продолжал вписывать данные в журнал, лишь слегка приподнял сгиб крыла, придавливая разлетевшуюся бумагу к столешнице. В ту же секунду Лэйс, проходившая мимо с горячим чайником, коротким, точным движением копыта втиснула свернутый лоскут фетра в щель над подоконником. Свист ветра оборвался, крыло Хейла плавно опустилось на место, и всё это произошло в полном молчании, без единого взгляда или просьбы.

Свет лампы золотил перья Хейла, когда Лэйс, проходя мимо, едва заметно коснулась его бока — просто так, проверяя, здесь ли он. Молли наблюдала за этим тихим танцем с каким-то странным замиранием сердца. Словно они были не двумя отдельными существами, а единым организмом, который умеет дышать в унисон со стенами этого дома.

— Давно вы тут... вдвоем? — осторожно спросила она, почти не открывая глаз.

Вопрос повис в воздухе, допуская десяток трактовок. Вдвоем — на этой вахте? Вдвоем — делите этот крошечный пятачок скалы? Или вдвоем против всего остального мира, который внизу, под облаками?

Лэйс замерла с чайником в копытах. Она посмотрела на Хейла — тот преувеличенно старательно возился с наблюдениями.

— Достаточно давно, чтобы перестать считать дни, — мягко ответила Лэйс. — Здесь время идет по-другому, Молли. Оно измеряется не часами, а штормами. Хейл говорит, что мы тут — как два гвоздя, вбитых в одну доску. Если один вылетит, вся конструкция развалится.

Хейл за столом едва заметно дернул ухом — то ли от смущения, то ли от желания поправить терминологию. Он выплюнул перо в чернильницу и, не оборачиваясь, заговорил тем самым тоном, каким читают лекции в Академии, когда хотят скрыть волнение за важностью темы:

— Конструкция, именно. Но гвозди и доски — это вчерашний день, Лэйс. Этот пик... Зефир Хайпойнт — он ведь не просто скала, на которой мы мокнем. Я тут набросал кое-что в перерывах между сводками. Ты называешь это фантазиями, но я вижу здесь чистую инженерию будущего. Если заменить эти гнилые подпорки нормальными опорами и натянуть стальные тросы до самого подножия... Мы могли бы сделать воздушный мост. Понимаете? Настоящее прямое сообщение. Больше не придется таскать грузы по этим чертовым тропам, рискуя свернуть шею на каждом повороте.

Он наконец обернулся, его глаза блестели энтузиазмом.

— Представьте: посёлок, висящий прямо в небе, — Хейл воодушевленно взмахнул копытом, едва не задев керосиновую лампу. — Ветер будет не врагом, а двигателем. Мы с Лэйс уже обсуждали... можно построить платформы, которые будут ловить восходящие потоки.

Лэйс мягко улыбнулась. Она подождала, пока он переведет дыхание после описания «стабилизаторов раскачки», и негромко добавила:

— Города — это когда-нибудь потом, Хейл. А пока мы здесь для того, чтобы составить сетку маршрутов. Без точных карт ветров и графиков штормов ни одна воздушная линия не продержится и недели. Мы — глаза тех, кто решит подняться в небо без магии. Если мы не разметим эти «дороги», никто просто не рискнет взлететь.

Она взглянула на Молли, словно извиняясь за излишний энтузиазм Хейла.

— Каждая цифра в нашем журнале — это чей-то безопасный перелет через десять или сто лет.

Хейл на мгновение замер, словно его насильно вернули с небес на землю, но тут же согласно кивнул:

— Да. Без метеослужбы никакой авиации не будет, только груда обломков в ущельях.

Молли негромко фыркнула.

— Город в облаках... Ишь, чего выдумали. Пегасьи мечты. Кто ж там жить-то будет, на таких ветродуях?

— Те, кто не боится высоты, — тихо сказала Лэйс, подсаживаясь ближе к Хейлу. Она прислонилась к нему, и Хейл, не прерывая своих рассуждений о «коэффициенте парусности», накрыл её край крыла своим.

Молли закрыла глаза. Ей вдруг подумалось, что этот город, о котором грезит Хейл, — сверкающий, золотой, парящий над миром — на самом деле уже построен. Прямо здесь, в этой тесной, пахнущей кедром и мокрой шерстью лачуге. И держится он не на стальных тросах, а на том, как эти двое смотрят друг на друга, пока снаружи распадается на части старый, забытый магией мир.

Шум ветра за стенами вдруг обрел странную мелодию — тягучую, как смола, и глубокую, как само ущелье под ними. Казалось, метеостанция сама дышит, и в этом дыхании слышалось всё: и скрип мачт, и тиканье барографа, и та странная, нелепая верность, которая заставляет упрямо держаться за скалу и смотреть вверх.

— Все совпадения... случайны, — сонно пробормотала она, чувствуя, как этот ритм уносит её в глубокий, безмятежный сон.

* * *

Song for Those Below

When it's nighttime in Neighvada,

And the silver stars are high,

We’ll watch the silent shadows

Of the wings across the sky.

Through the canyon’s deep red echo,

Where the Currant-Current flows,

We’ll keep the beacon burning

‘Till the morning blossom glow.

Rest your hooves, you lonely strayer,

Let the wind howl at the door.

‘Trail has ended at the summit,

You don't have to roam no more.

Though the clouds are thick and heavy

And the path is hard to find,

Leave the thunder and the lightning

In the rain-washed world behind.

Yes I know your wings are heavy,

And the heights feel far away,

But the stars don't need no magic

Just to light the end of day.

So let’s pay no mind to shadows,

Or the ghosts of flight long gone,

Still, the earth is holding steady

As we're waiting for the dawn.

Rest your head, my kin-soul dearie,

While we hold the candle’s light.

While the mountain’s heart is beating

Through the middle of the night.

When you wake, the peaks are gleaming,

And the air smells of pine,

You’ll see the dewdrop beaming

Where the morning sun will shine.

## Song For Those Below

Song For Those Below — on SoundCloud