Поезд, раскачиваясь из стороны в сторону, двигался по бесплодному, усеянному кактусами хребту, над которым кружили стервятники, ожидая, когда поезд врежется во что-нибудь, и они смогут пообедать. Вдали на горизонте поднималось облако пыли цвета ржавчины, которое, несомненно, было огромным стадом бизонов, переходящим с места на место. В этом поезде ехала группа друзей, и эти друзья — почетные гости — направлялись на Фестиваль Дружбы Эпплузы.
Для принцессы Твайлайт Спаркл это было счастливое время — все ее друзья были вместе в одном месте, что случалось не так часто, как ей хотелось бы. Флаттершай и Рейнбоу Дэш тихо беседовали о событиях в Понивилле. Эпплджек и Пинки Пай шептали друг другу слова на ушко, а потом фыркали, прижимаясь друг к другу. Что касается Рэрити…
— Дорогуша, у меня есть некоторые… как бы это сказать… опасения… — Рэрити театрально взмахнула копытом и наклонилась поближе к Твайлайт. — Твайлайт, я немного беспокоюсь о них. — Взмахнув ресницами, она указала на Пеббл и Сумака, которые сидели вместе с древесным драконом размером с жеребенка, втиснувшимся на сиденье Пеббл.
— Что это могут быть за опасения? — спросила Твайлайт, поскольку у нее не было никаких собственных опасений по поводу Сумака, Пеббл и Бумер. Если возникнут проблемы, с ними разберутся, вопрос лишь в том, кто первым доберется до них, и от этого будет зависеть, будут ли эти проблемы разбиты, растоптаны, растерты, сожжены дотла или их молекулы рассеются в эфире.
Наклонившись поближе, Рэрити понизила голос до тихого шепота:
— Они в том возрасте, когда им становится все интересно… и они сюсюкаются.
— Рэрити…
— Твайлайт, пожалуйста, я имею представление о том, о чем говорю, не отмахивайся от меня. То, что у меня не было своих жеребят, не значит, что я не знаю, чем они занимаются.
Твайлайт закатила глаза, когда Рэрити схватилась за ее ногу.
— Если не веришь мне, просто спроси у них, — настаивала Рэрити, надменно фыркая.
Потирая подбородок, Твайлайт обдумывала варианты. Рэрити не собиралась молчать по этому поводу, Твайлайт уже знала, что Рэрити будет продолжать это делать, пока не докажет, что она права, потому что именно так Рэрити и поступала. Навострив уши, она рассматривала Сумака и Пеббл, которым было по одиннадцать лет. Когда Твайлайт было одиннадцать, она, конечно, не обжималась ни с кем из пони, она была благоразумна и держала свой нос в книгах, где ему и место.
— Сумак, Пеббл, у меня есть вопрос к вам двоим, — сказала Твайлайт, ее голос звучал немного нерешительно. На секунду ее отвлек звук царапающего пера Спайка, и она глубоко вздохнула, чувствуя тревогу, сама не зная почему. — Пеббл, Сумак, вы двое обнимались?
Оба жеребенка моргнули, а Бумер растопырила перепонки. Эпплджек остановилась на полуслове, подтолкнула Пинки Пай, чтобы та замолчала, а затем сурово посмотрела на Сумака. Флаттершай ахнула, а Рейнбоу Дэш начала хихикать. Рэрити сделала глубокий вдох и задержала его, ожидая ответа.
— Сумак, — сухо сказала Пеббл, — нас раскрыли. Они за нами следят.
Рэрити затаила дыхание, Эпплджек выглядела одновременно гордой, обеспокоенной и испуганной, Пинки Пай захихикала, Флаттершай выглядела так, словно у нее началась гипервентиляция, а Рейнбоу Дэш одарила Твайлайт забавным взглядом.
— Ты, яйцеголовая, как думаешь, что они делают при каждом удобном случае, когда думают, что мы не смотрим?
— То есть ты их видела? — потребовала Твайлайт.
— Я все вижу, — ответила Рейнбоу Дэш, не заботясь о том, как прозвучат ее слова.
— Но… одиннадцать! — Твайлайт вздохнула и почувствовала, как в ее груди стало тесно.
— Твайлайт, как ты думаешь, чем занимаются маленькие жеребята, начиная примерно с десяти лет? — Эпплджек подтолкнула локтем Пинки Пай, и обе земные пони смотрели и ждали, что Твайлайт скажет в ответ.
— Особенно маленькие земные пони, — добавила Пинки Пай. Затем она поднесла копыто ко рту, наклонилась и приложила мордочку к уху Эпплджек. — У нас бывают позывы.
— У-гу. — Эпплджек кивнула, и ее зеленые глаза заблестели от удовольствия.
— Неееее-лооовко, — пропела Рэрити фальцетом, отстраняясь от Твайлайт.
— Но я… но они… но когда мне было одиннадцать… но… — Твайлайт, заикаясь, не могла сформулировать законченное предложение, поэтому просто сдалась, фыркнув.
— Ну, по крайней мере, нам больше не нужно это скрывать, — сказал Сумак, обхватывая Пеббл передними ногами, закрывая глаза и наклоняясь для поцелуя.
— Не смей! — рявкнула Эпплджек, когда губы Сумака почти коснулись губ Пеббл. — Я принесла свою веревку для лассо, не заставляй меня тренироваться!
Пеббл с ворчанием оттолкнула Сумака от себя, и на ее мордочке появилось нечто, похожее на ухмылку. Рядом с ней Бумер закрыла рот когтями и захихикала, как бурундук, наевшийся сахара.
— Ой, груши…
— Не смей говорить таким тоном! — Глаза Эпплджек сузились, она подняла голову и откинула шляпу. — Оставь свои волшебные слова при себе, мистер Сортирные Губы, маленький вонючка! Ты знаешь, что сказать, чтобы вывести пони из себя!
Держась за бока, Рейнбоу Дэш раскачивалась взад-вперед от смеха, а рядом с ней Флаттершай, казалось, была зажата между смехом и паникой. Пинки Пай смеялась так сильно, что ойкнула, чем окончательно разрушила серьёзное выражение лица Эпплджек. Взмахнув ресницами, Рэрити покачала головой и молча напомнила себе, что она больше не находится среди более культурных членов общества, и теперь ей приходится иметь дело с ругательствами самого вульгарного сорта.
— Как… как долго это продолжается? — Твайлайт не была уверена, что хочет знать ответ. Казалось, будто беженцы-бабочки с концерта хэви-металлистов устроили в ее животе импровизированный балаган.
— С моего девятого дня рождения, когда я испачкал все лицо глазурью, а Пеббл ее слизала, — ответил Сумак со слабым намеком на нервный писк в голосе. — В тот год Твинклшайн засунула мне в лицо кусок торта, была ее очередь, и когда я пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок, Пеббл пробралась туда… — На этом слова жеребенка оборвались, и он одарил Твайлайт стыдливой ухмылкой.
Ничего не говоря, Эпплджек протянула копыто, подмигнула Пинки, а затем Пинки от души стукнула Эпплджек копытом. Флаттершай окрасилась в ярко-розовый цвет и спряталась за волосами. Твайлайт ерзала на своем месте, а Рэрити издала довольный вздох.
Бумер со скучающим видом барабанила когтями по краю сиденья, а ее хвост раскачивался из стороны в сторону. Ее желтые глаза озорно блестели, когда она смотрела на Спайка, своего кумира и любимого дракона. Спайк, однако, ничего не заметил, так как был поглощен своим письмом. Любому зоркому наблюдателю было ясно, что Бумер что-то замышляет, и эта маленькая драконесса замышляет недоброе.
— Бывают моменты, — начала Твайлайт, ее голос был немного сухим от эмоций, — когда я чувствую себя не в своей тарелке. Из-за своего восприятия я считала себя нормальной, но жизнь идет, и с каждым днем… — Твайлайт не успела закончить фразу, потому что Рейнбоу Дэш взорвалась безудержным смехом и упала со своего места.
Вытащив пилочку для копыт и нож для чистки копыт, Рэрити принялась за работу, ее голубые глаза сверкали, а рот сжался в тугую пухлую морщинку. Она немного подождала, пока Рейнбоу Дэш успокоится, и когда Рейнбоу наконец пришла в себя настолько, что смогла вернуться в кресло, Рэрити повернулась к Твайлайт, приподняв одну бровь.
— Твайлайт, если ты простишь меня за прямоту, я думаю, тебе не помешает немного романтики в твоей жизни.
— Рэрити, только не это!
— Я все время думаю, что Севилья идеально тебе подойдет…
— Рэрити, мы просто друзья… очень близкие друзья, и мне до смерти надоело, что все пони пытаются сделать из этого нечто большее, чем есть на самом деле! Газеты, принцесса Селестия и ты.
— Дорогуша, он как раз в твоем вкусе, он тихий, он учится, и вы двое так хорошо ладите. — Рэрити отвернулась от Твайлайт и посмотрела на свое копыто, продолжая обрабатывать неровности.
— Но он всего лишь мой друг! — воскликнула Твайлайт. — К тому же ты даже не знаешь, какой у меня тип!
— О, дорогуша, конечно, знаю, я же твоя лучшая подруга и знаю о тебе все, что только можно знать. — На губах Рэрити расплылась самодовольная улыбка, и в вагоне поезда воцарилась странная тишина.
— Ну и какой же у меня тип? — Теперь на лице Твайлайт появилось ожесточенное выражение.
— Конечно, Севилья. Он идеально тебе подходит.
— Рэрити… тебе не приходило в голову, что я могу быть лесбиянкой? — спросила Твайлайт хриплым от напряжения голосом.
Звук от пилки для копыт прекратился, Рэрити сделала глубокий вдох, а затем повернулась и посмотрела на Твайлайт: остальные затаили дыхание, гадая, не перерастет ли это в очередную ссору между ними. Рэрити и Твайлайт уставились друг на друга, глаза у обеих были сужены, и казалось, что Рэрити изучает Твайлайт.
— О, чепуха… Как твоя лучшая подруга я должна была знать что-то подобное, — сказала Рэрити после нескольких напряженных секунд. Она пренебрежительно махнула копытом, а затем сдержанно хмыкнула. Вскинув голову, она откинула гриву с глаз и издала нервный смешок. — Все мы кобылы, и, не обращая внимания ни на кого, некоторые из нас вполне открыты для романтических ухаживаний со стороны обоих полов. Конечно, если бы ты склонялась к этому, Твайлайт Спаркл, наша маленькая группа уже знала бы об этом. Что-то бы случилось.
Нахмурившись, Твайлайт фыркнула и отвернулась от Рэрити, ее грудь расширилась. Ее крылья прижались к бокам, и она с отвращением покачала головой:
— Ты знаешь обо мне не так много, как думаешь. Мы с Севильей очень, очень близки, я это признаю, мы даже спали в одной постели во время той вылазки в Грифонстоун, но мы никогда ничего не делали. Почему кобыла просто не может дружить с жеребцом без того, чтобы все пони не сделали грубых предположений?
— Дорогуша, общественный имидж — это несправедливо, но ведь и жизнь тоже, — сказала Рэрити, возвращаясь к полировке своего копыта. — Мы — рабы своего общественного имиджа. В той или иной степени все мы выделяемся в глазах общественности, некоторые из нас больше, чем другие.
— Если пресса приходит в мой дом, то получает фингал под глазом, — заявила Эпплджек. — Хидден Роуз очень любит устраивать засады на незваных гостей, и я ничего не делаю, чтобы остановить ее. Я думаю, что у этой кобылки может быть будущее в гвардии, если она будет заниматься чем-то коварным.
Слова Эпплджек ничуть не разрядили напряжение в вагоне.
— У Тарниша правильная идея: он отгородился от всех стеной и окружил свой дом всевозможными штуками, чтобы отгородиться от нежелательных гостей. — Рейнбоу Дэш откинулась на спинку сиденья и вздохнула. — Раньше мне нравилось внимание, но теперь я устала от постоянных преследований. Вообще-то я понимаю, что чувствует Твайлайт… Я видела заголовки таблоидов о том, с кем из Вондерболтов я переспала на этой неделе. И кто-то всегда пытается меня сфотографировать, если я посещаю какой-нибудь крупный город. Я ненавижу это, я ненавижу все это.
— У меня даже нет возможности спрятаться, мне приходится управлять своим имиджем и поддерживать интерес публики. — Рэрити опустила уши и ссутулилась, что было редким проявлением ужасной осанки. — Я даже не должна была брать этот отпуск, в Филлидельфии произошло фиаско с одним из моих менеджеров, и я должна быть там с пони, чтобы успокоить общественность. Это повредит продажам, и моя репутация в обществе пострадает на сезон или два.
— Больше никаких разговоров о бизнесе. — Слова Флаттершай прозвучали как нервный писк. — Я серьезно. Нам нужен этот совместный отпуск. Больше никаких разговоров о модной индустрии, о Вондерболтах и о том, как быть принцессой.
— Флаттершай, дорогуша…
— Рэрити, я серьезно! — На секунду в глазах Флаттершай появился настоящий гнев, но потом он исчез. Она выглянула из-за своей розовой гривы, ее ноздри раздувались, а нижняя губа дрожала. — Пинки Пай не говорит о том, что она пекарь, Эпплджек не говорит о том, что она фермер, а я оставляю то, чем занимаюсь, дома. Поэтому мы и ездим в отпуск, чтобы отвлечься от всего этого…
— Ага. — Голова Пинки Пай качнулась вверх-вниз.
— …и Рэрити… то, что ты сделала с Твайлайт, было очень грубо. Извинись.
— Флаттершай…
— Извинись. Сейчас же.
— Но я…
— Ты хочешь, чтобы между тобой и Твайлайт поселились плохие эмоции? Это то, что ты хочешь сказать? — Флаттершай, в редком проявлении настоящего гнева, направила копыто на Рэрити. — Мы не твоя публика. На нас не действуют твои умные слова и тонкие выражения. Нами нельзя управлять. Мы видели, как ты совершаешь ошибки, плохие и ужасные, и все мы были рядом с тобой в те моменты, когда все рушилось. Ты не можешь просто сгладить свои ошибки с нами красивыми словами.
— Ты права. — Рэрити еще больше ссутулилась, и ее уши обвисли. Она слегка фыркнула, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Через несколько секунд она сказала: — Я делаю это прямо сейчас… даже не думая об этом. Вся моя реакция была такой, какой она была, чтобы вызвать сочувствие. Эти сопли даже не были настоящими. Боже мой, как же я сейчас разочарована собой.
Суровое выражение лица Твайлайт смягчилось.
— Твайлайт, прости меня. — Открыв глаза, Рэрити повернула голову и посмотрела Твайлайт в глаза. — Мне правда жаль. Иногда я бываю очень властной, когда мне нужно все контролировать. Мне не следовало говорить то, что я сказала, — снова повернув голову, Рэрити оглядела своих друзей, — и перед всеми вами я прошу прощения. Флаттершай была абсолютно права во всем, что сказала. И она также права в том, что я не должна болтать о делах на отдыхе.
— Извинения приняты, — сказала Твайлайт пони, сидящей рядом с ней. — А теперь хватит об этом. Мы отправились в отпуск вместе, чтобы хорошо провести время. Не надо больше вести себя как угрюмые придурки. — Твайлайт улыбнулась, настоящей улыбкой, теплой, искренней улыбкой, и похлопала Рэрити по плечу. — Мы скоро будем в Эпплузе, я не могу дождаться…