Наконец-то все наладилось, и Твайлайт была благодарна за это. Завтра предстоял важный день, фестиваль официально начинался, и она хотела быть ясноглазой и пушистохвостой на церемонии открытия, которую ей предстояло вести. Не все было идеально, но, по крайней мере, все было спокойно, а Твайлайт умела ценить спокойствие.
У Пеббл было несколько тревожных признаков, но Сумак с помощью Бумер справлялался с ее настроением. Флаттершай казалась немного взвинченной, что было тревожным признаком. Рэрити была… ну, Рэрити была Рэрити, и с этим ничего нельзя было поделать. По крайней мере, все остальные пони, похоже, хорошо проводили время.
Дневная жара ушла, сменившись глубокой прохладой ночи. Твайлайт открыла окно, чтобы впустить хоть немного столь необходимого свежего воздуха — обед из пирога с фасолью пинто все настойчивей давал о себе знать Кстати, на ужин в гостинице подали чили и кукурузный хлеб, к ужасу Твайлайт.
Было жарко, как в пекле.
Вдалеке послышался звук поезда, выезжающего с железнодорожной станции, и Твайлайт поняла, что этот звук ей нравится. Работающие поезда означали, что в империи все идет хорошо. Гора Мод и Пепельные земли, несомненно, были самым прибыльным регионом в Эквестрии на данный момент и, несомненно, в обозримом будущем.
Стоя у окна, Твайлайт глубоко вздохнула, наполняя легкие прохладным ночным воздухом, и в то же время наслаждалась уникальным чувством дружбы, которое можно было найти здесь, в Эпплузе. Она чувствовала ее, она проникала в нее всеми фибрами своего существа, она ощущала ее в своих стрелках, в своих крыльях и в своем роге. Магия делала ее сильной. Пони Эпплузы были стойкими, упрямыми, они воплощали в себе все лучшее, что могли предложить земные пони, и создавали жизнь там, где раньше ее почти не было. С помощью буйволов Эпплуза превратилась в оазис жизни и цивилизации.
Пегасы и единороги в городе управляли погодой и отгоняли бесконечную угрозу нападения монстров, позволяя земным пони и буйволам спокойно работать в холодной, неумолимой и дикой пустыне. Для Твайлайт это был урок, который нужно было усвоить, сильный и хороший урок, и она уже разбирала в уме все эти детали, чтобы научить достойных учеников своей школы пути гармонии.
Конечно же, она научилась этому у своего учителя и наставника, принцессы Селестии. Учитель никогда не остается без уроков, если только он обращает внимание на детали жизни вокруг себя. Уроков можно было получить тысячи, и все, что нужно было сделать, — это быть наблюдательным. Став старше и мудрее, Твайлайт приняла это к сердцу и очень выросла как пони и как учитель.
Когда-нибудь следующее поколение учителей будет относиться к Твайлайт так же, как она относилась к принцессе Селестии.
Тишина, хотя и была долгожданной, не продлилась. За окном, на далеком горизонте, сверкнула пурпурно-зеленая молния, сделав ночь яркой, как день, а через несколько секунд по городу Эпплуза пронесся гром. Отель затрясся, окна задребезжали, и раздался испуганный горловой рев Бумер, которая очень боялась грозы.
Древесный дракон в ужасе бросился к единственному известному ей безопасному месту, месту комфорта, убежищу. Она бросилась к рогу Сумака — месту, где она провела большую часть своей жизни, когда была юной. Проблема была в том, что Бумер уже не была детенышем, не была крошечной и маленькой, и рог Сумака больше не был для нее подходящим местом, где она могла бы укрыться в трудную минуту.
Однако рефлексы — сильная штука.
Она столкнулась с головой Сумака, ее когти заскрежетали в поисках опоры, и от этого очки Сумака полетели через всю комнату. От удара Сумак упал со стула и покатился по полу, а Бумер издала вопль ужаса, ее когти все еще пытались найти надежное место для захвата.
Потекла кровь.
Сумак, переживший такое не один раз, почти сразу же поднялся в сидячее положение, обхватил Бумер передними ногами, притянул ее к себе и изо всех сил старался удержать ее, пока она не оторвала ему уши или не выцарапала когтями глаза. Она вцепилась в него, прижимаясь к нему, плача, и природа, будучи жестокой и неумолимой, вызвала новый раскат грома.
От громкого крика Бумер на оконном стекле и на зеркале появилась паутина трещин. Пеббл закрыла копытами свои чувствительные уши, ожидая окончания протяжного крика, а Твайлайт, как и подобает умной пони, заблокировала звук грозы, прежде чем Бумер успела взбеситься.
На шкуре Сумака виднелись десятки царапин, по которым бежали маленькие алые ленточки. Одной передней ногой он обхватил Бумер, прижимая ее к себе, пока они сидели вместе на полу, а другой гладил ее длинную тонкую шею, пытаясь успокоить ее, унять ее страхи.
Спайк спрыгнул со стула, на котором сидел, прошелся по комнате, подобрал с пола очки Сумака и сел рядом с ними. Одной лапой он подергал Бумер за длинный хвост, а другой передал Сумаку очки. Хвост Бумер обвился вокруг лапы Спайка, прижимаясь к нему, чтобы утешиться. Спайк был другом Бумер достаточно долго, чтобы понять, что в таком состоянии она безутешна.
Дверь открылась, и в нее просунулось несколько обеспокоенных голов. С ворчанием Флаттершай протиснулась мимо Эпплджек и Рейнбоу Дэш, которые загораживали дверь. Она пересекла комнату, выглядя более чем немного робкой и нервной. Флаттершай никогда не любила яркие грозы этого региона, они были дикими, одичавшими зверями и, как любая одичавшая гроза, древним врагом пони-пегасов.
Желтая кобыла села, расправила крылья и притянула к себе Сумака и Бумер:
— Вот так, — сказала она, прижавшись губами к ушным ободкам Бумер, и обхватила их крыльями, чтобы успокоить.
Снаружи раздался звон колокола и крики. Рейнбоу Дэш навострила уши, напряглась всем телом и распушила все свои перья. Она выглядела очень торжественной и серьезной, когда сказала:
— Я нужна. Этот ужасный дикий шторм может все испортить. — Расправив крылья, она пронеслась через всю комнату и выпрыгнула из открытого окна.
— Ты справишься, Флаттершай? — спросила Твайлайт.
— Да, думаю, да, — ответила Флаттершай. — Иди и помоги остальным, Твайлайт. У меня плохое предчувствие. Этот шторм опасен. — Опустив голову, Флаттершай издала воркующий звук в ушной ободок Бумер и почувствовала, как Спайк прижался к ее крыльям.
Расправив крылья, Твайлайт Спаркл выпрыгнула в окно, но не с такой грацией, как Рейнбоу Дэш. Она споткнулась и перевалилась через подоконник, а затем упала в ночь с криком:
— Бля!
Капая водой, Пинки Пай появилась в дверном проеме и, быстро оглядев комнату, бросилась к Пеббл, чтобы проверить ее. Убедившись, что с Пеббл все в порядке, Пинки перекинулась на Флаттершай и каким-то образом заключила пегаса, двух драконов и жеребенка единорога в огромные утешительные объятия.
Пеббл спустилась со стула и устроилась рядом с тетей, прижавшись к ней.
Пересекая комнату, Эпплджек закрыла окно и стала наблюдать, как вдалеке сверкает молния. Она видела силуэты целой армии пегасов, поднявшихся в воздух. В комнате не гремел гром, и мудрая земная пони удивлялась волшебству Твайлайт. Снова сверкнула молния, озарив небо ярким, как день, светом, и Эпплджек увидела, что пегасы выстроились в оборонительный строй, готовясь сразиться с ужасной одичавшей бурей.
Эпплджек чувствовала это всеми костями: такой шторм мог уничтожить целый город. Эпплуза была неплохо укреплена, но она не знала достаточно о саманных постройках, чтобы понять, как они выдерживают дикий магический торнадо, пропитанный волшебной пепельной пылью с горы Мод. Град начал биться о стекло окна и в ритме стаккато стучать по наружным стенам.
Град был размером с виноградину, и Эпплджек вздрогнула, поняв, что Рейнбоу Дэш и Твайлайт придется несладко. Она не могла помочь им сейчас, но могла помочь тем, кто в ней нуждался. Она отступила от окна, настороженно наблюдая, не разобьет ли град и без того потрескавшееся стекло. Ей не очень нравилась эта ситуация.
— Бумер очень тяжело, — сказал Спайк тихим голосом, дрожащим от страха. — Она находится на той стадии развития дракона, когда у нее только начинает появляться эмоциональный интеллект. Это может быть очень тяжело, и я помню, каково это было для меня… и каково это для меня до сих пор. — Пока он говорил, хвост Бумер еще плотнее обвился вокруг него. — Каждое чувство бьет по тебе очень сильно, и это ошеломляет. Я думаю, именно поэтому многие драконы становятся придурками. У них нет друзей, которые помогли бы им пережить тяжелые эмоциональные моменты.
Звуки рыданий наполнили комнату, и Сумак начал раскачивать себя и Бумер взад-вперед. Некоторые из его ран уже перестали кровоточить, оставив шкуру матовой от крови, а из других все еще текли струйки. Тяжело, когда у твоего родственника опасные когти, и Сумак знал это лучше других пони. Но он ни разу не обиделся на нее, ни разу не рассердился, не вышел из себя и не начал кричать. Любовь и большое братство вынесла все.
В комнату вошла Рэрити, с головой закутанная в большое пастельно-зеленое полотенце с вышитым на нем растением агава. Она огляделась по сторонам, ее губы сложились в куриную гузку, а в основании горла слышалось тихое беспокойное рычание. Ее рог засветился ярким, сияющим голубым светом, он засверкал от мощной магии, и через несколько секунд трещины на окне и зеркале исчезли, и стекло восстановилось. Она задвинула шторы, чтобы не было видно вспышек молний, и посмотрела на остальных.
— Мой Спайки-Вайки в порядке? — спросила она, заставив чешую Спайка потемнеть.
— Я в порядке, — ответил Спайк, похоже, в замешательстве, — … а вот Бумер в полном беспорядке.
— Бедняжка, она и гроза не ладят. Я могу посочувствовать: у меня была кьютимарка Рейнбоу Дэш, и что-то в этом опыте оставило во мне томительный страх перед грозой. Принцесса Кейденс, похоже, считает, что это затянувшаяся часть инстинктов пегаса-пони, которые я каким-то образом получила, когда у меня была метка Рейнбоу.
Бумер подняла голову, смахнула несколько слезинок и с любопытством уставилась на Рэрити, отвлеченная предвкушением интересной информации. Однако она не ослабила смертельной хватки на Сумаке, и из ее ноздрей поднялись маленькие завитки дыма. Флаттершай, понимавшая, что делает Рэрити, знала, как справиться с невротиками, ведь у нее их было так много, и слегка кивнула Рэрити, чтобы та продолжала.
Непрерывный стук града снаружи заполнил комнату, создавая успокаивающий фоновый шум, который, казалось, успокаивал нервы всех пони и всех драконов. Рэрити села на пол рядом со Спайком, прижалась к нему и удивилась тому, насколько разными были эти два дракона.
— Обладание меткой Рейнбоу Дэш позволило мне многое понять о ее характере, мышлении и мотивах. — Потянувшись, Рэрити смахнула со Спайка немного несуществующих ворсинок — скорее для того, чтобы потрогать его, чем для чего-то еще, — а затем продолжила: — Я дорожу этим опытом, он сделал нас с Дэш ближе, мы стали лучшими друзьями благодаря тому, что произошло. Рейнбоу Дэш ненавидит одичавшие штормы точно так же, как я ненавижу неаккуратную одежду или плохой дизайн интерьера.
Вспышкой магии Рэрити достала несколько салфеток из коробки с цветочным принтом, стоящей у кровати, и принялась вытирать лицо Бумер, ведь ни одна леди — пони, дракон или кто-то ещё — не хочет выглядеть сопливой:
— Мы оба существуем, чтобы защищать пони от опасностей, которые эти угрозы несут.
Закатив глаза, Эпплджек фыркнула, но ничего не сказала.
Фыркая, Бумер хорошо отреагировала на заботу Рэрити и, вздрогнув, вздохнула, когда начала понемногу успокаиваться. Она позволила Рэрити вытереть ей лицо и в кои-то веки не попыталась съесть сопливые салфетки, потому что слишком боялась провиниться, хотя сопливые салфетки были такими соблазнительными и вкусными.
— Странные были времена. — Голубые глаза Пинки Пай заблестели, и она посмотрела на Эпплджек. — Я узнала, что кьютимарка Эпплджек заставляет ее работать, даже если она этого не желает или ей не хочется. Я ненавидела всё, что делала, но не могла остановиться.
— Чем меньше говорится о том, что мне пришлось пережить, тем лучше, — отмахнулась Эпплджек и не стала ничего уточнять.
— Я знаю, чему я научилась. — Голос Флаттершай был мягким, сдержанным, и от него у Бумер расправились ушные хохолки. — Но я не знаю, стоит ли мне делиться этим. Кажется, это личное.
— О, валяй. Мы старые друзья, и между нами не должно быть никаких секретов. — Пинки сделала пренебрежительный жест копытом и ободряюще улыбнулась Флаттершай.
— Когда у меня появилась кьютимаркаа Пинки, я, кажется, поняла и страх Пинки, и почему она пытается быть такой смешной. — Флаттершай сглотнула, глубоко вздохнула и сделала паузу, вспоминая это. Она несколько раз моргнула, вспоминая тот момент своей жизни, а затем продолжила: — Я помню, как хотела рассмешить пони, чтобы они смеялись вместе со мной… Я так боялась, что они будут смеяться надо мной.
На лице Пинки Пай появилось странное торжественное выражение, а ее голубые глаза заблестели, когда она посмотрела в глаза каждому из своих друзей. Одно ухо дернулось, а буйные кудри, казалось, на короткую секунду потеряли свой яркий блеск. Через несколько секунд Пинки Пай кивнула.
— Да. В основном так и есть. Вот такая я в двух словах. — Признание Пинки заставило розовую пони стать необычайно серьезной, и она крепко обняла Пеббл. — У меня нет уверенности Лаймстоун или стоической самоуверенности Мод. Я была маленьким испуганным жеребенком, поэтому научилась быть смешной. Иначе я могла бы стать похожей на Марбл.
— Это были наши лучшие дни, — вздохнула Рэрити с самым драматическим видом. — Что с нами случилось? Как мы перестали быть такими близкими? Это так приятно, просто сделать это снова. — Рэрити сделала неопределенный жест, пытаясь охватить все вокруг, чтобы придать своим словам смысл и значение. — Я не понимаю, что произошло, совсем не понимаю.
— Жизнь, — сказала Флаттершай, ее голос был мягким и скрипучим. — Жизнь случилась. Некоторые из нас пустили корни, а некоторые… ну, некоторые пошли дальше. Наши кьютимарки притягивали нас друг к другу, но они же и отдаляли нас друг от друга.
— Прости, дорогуша, я… — тут наступила пауза, и Рэрити вытерла глаза: она только что вышла из душа, и тушь не успела размазаться, — о боже, у меня, кажется, наступил момент, извини. — Как ни старалась Рэрити, она не смогла смахнуть слезы, и одна из них упала на Спайка, заставив его вздрогнуть всем телом.
— Я собрала полный чемодан вкусностей как раз для таких моментов, как этот! — Улыбка вернулась на лицо Пинки, и она вскочила на копыта. — Я сейчас вернусь, не веселитесь без меня!