Обязанности по присмотру за жеребятами легли на плечи Эпплджек, и она ничуть не возражала. Она вместе с Пинки Пай и Бумер, Сумаком и Пеббл бродили по городу, присматриваясь к нему. Здесь было на что посмотреть, но основные развлечения в первый день фестиваля еще не заработали. Было несколько манежей, и Эпплджек с нетерпением их разглядывала.
Сумак, джентльмен-жеребчик, нес зонтик в своей магии, что было для него привычным делом. Поскольку Винил была альбиносом, а Пеббл — очень чувствительной к солнцу, он всегда держал зонтик для одной из них или для обеих. Его ничуть не беспокоило, что он держит кружевной зонтик, и он шел с высоко поднятой головой.
Пинки Пай вела себя довольно степенно, что беспокоило Эпплджек, и пока кобыла рысила по пыльной дороге, она размышляла, как поднять эту тему, не показавшись при этом назойливой занудой — Эпплджек не хотела, чтобы ее приняли за Рэрити. Кроме того, нужно было думать о жеребятах — Эпплджек видела в Бумер не столько дракона, сколько жеребенка.
Пожевав губами и поволновавшись, Эпплджек остановилась на прямом подходе:
— Пинки Пай, ты должна быть счастлива, но ты выглядишь не в духе, как двухвостая кошка в комнате, полной кресел-качалок. — Когда Эпплджек заговорила, она услышала, как Пинки вздохнула, и розовая кобыла качнула головой.
— Я волнуюсь, Эпплджек.
— И почему же ты волнуешься? — От волнения голос Эпплджек стал немного звучнее, а слова растягивались, как ириска.
Пинки Пай перестала подпрыгивать, и несколько ее локонов поникли, когда она замедлила шаг. Она несколько раз моргнула, и Эпплджек увидела все признаки того, что что-то не так. Переведя взгляд налево, она увидела Сумака, который смотрел на Пинки, и Пеббл. Бумер, в свою очередь, изображала из себя заботливую младшую сестренку, не сводя глаз с толпы вокруг них, готовая к неприятностям, если они возникнут.
По мнению Эпплджек, во всей Эквестрии не было ничего более свирепого, чем Бумер Эппл, и это было предметом гордости Эпплджек, которая использовала любую возможность, чтобы похвастаться этим.
— Эпплджек, Чиз будет здесь завтра, — сказала Пинки Пай голосом, который было трудно расслышать в толпе.
— О.
— Нет, Эпплджек, это не то, что ты думаешь.
— Пинки, почему бы тебе не сказать мне, что это значит, чтобы мне не пришлось делать из себя дурочку, гадая и ошибаясь.
Пинки Пай вздохнула, поникла и уставилась на дорогу. Ее хвост слегка подергивался, как и одно ухо, и она слизывала пыль с губ своим ярко-оранжевым языком. Чувствуя легкое раздражение, Эпплджек пожелала, чтобы Пинки Пай просто выплюнула все это и перестала возиться. Чем быстрее она выплеснет все это, тем быстрее почувствует себя лучше.
— Не слишком ли ты сладка для старого Чиза? — спросила Эпплджек, ее голос стал густым, как патока в феврале.
— Ага, — кивнула Пинки, — … и в этом-то вся и проблема, Эпплджек.
— Я не понимаю. — Эпплджек не понимала, ни в малейшей степени, и хотя она любила Пинки, в ней было столько всего, что не имело ни малейшего смысла.
— Эпплджек, — начала Пинки, поднимая голову и глядя на кобылу рядом с собой. — Проблема в том, что Чиз не из тех, кто остепеняется. Он из тех, кто бродяжничает. Он идет и бродит по землям, делая то, что велит ему его кьютимарка, и это большая, большая проблема.
Эпплджек ждала, надеясь, что Пинки объяснит.
— Каждый год рубежи Эквестрии немного расширяются, а границы отодвигаются все дальше и дальше, — сказала Пинки Пай, вознаграждая Эпплджек за терпение. — Такова природа границ, они не остаются на одном месте, и Чиз Сэндвич тоже. И когда я думаю о нем, я думаю о себе, и мне становится грустно.
— Я не понимаю. — Эпплджек начинала хотеть пить, было жарко, пыльно, и она нервничала из-за того, что оказалась на незнакомой территории с Пинки Пай.
— Он — пони-тусовщик, а я — пони-тусовщица… и я поняла, что пони-тусовщики — не те пони, с которыми можно остепениться. — Еще несколько локонов Пинки обвисли, и Пеббл тревожно вздохнула. — Мы с ним были обречены с самого начала, Эпплджек. Он не может оставаться на одном месте, а я не могу остепениться и стать ответственной. Неудивительно, что я никому не нужна.
— Пинки… я… ты не можешь так говорить… — Эпплджек замолчала, придя к выводу, что у нее нет убедительных аргументов, готовых переубедить Пинки Пай.
— Я увижу Чиза, мы с ним поговорим, и у меня сердце защемит от жалости к нему, и я буду повторять все те же песни и танцы, уговаривая его остаться еще ненадолго, а он будет расстраиваться, потому что хочет остаться, но не может. Просто не может. Фестиваль закончится, и Чиз отправится странствовать, а я вернусь в Понивилль, и буду утопать в вечеринках, чтобы чувствовать себя лучше, потому что именно этого ждет от меня моя кьютимарка, и в какой-то момент убежу себя, что все хорошо и что я счастлива. Пройдет еще год или два, и я продолжу становиться старше. И однажды я снова увижу Чиза, и мы посмеемся над всем этим, ведь что еще нам остается делать?
Переведя взгляд вниз, Эпплджек увидела, что Пеббл смотрит на нее вверх. Эпплджек по опыту знала, что Пеббл должна была волноваться и даже немного бояться. Она была не в своей лиге и знала это. Никакая земная мудрость или банальные слова не могли исправить ситуацию, и Эпплджек почувствовала острый укол разочарования в себе. Пинки Пай попала в беду, а Эпплджек не видела ничего, что она могла бы с этим сделать.
Разочарованная, Эпплджек ворчала:
— О, орехи и жвачка…
Сидя на деревянном табурете с мягкой обивкой, Твайлайт Спаркл раздавала автографы. Очередь была длинной и тянулась за угол. Рядом с ней должна была находиться Рейнбоу Дэш, чтобы помогать общаться с толпой и быть Рейнбоу Дэш, но взбалмошная пегаска ускользнула. По крайней мере, Флаттершай, к облегчению Твайлайт, оставалась рядом, но ей было не до разговоров с толпой. Она просто махала ногами и издавала множество писклявых звуков.
Нервный жеребец водрузил крошечную кобылку на стол и стоял там, выглядя взволнованным и смущенным. Твайлайт посмотрела кобылке в глаза — это было важно — и протянула копыто, чтобы помахать. Маленькая кобылка смотрела на это с обожанием в глазах.
— Привет.
— Привет, — ответила Твайлайт. — Как тебя зовут?
Моргнув, крошечная годовалая кобылка выглядела весьма ошеломленной тем, что принцесса хочет узнать ее имя. Она отступила на шаг и упала бы прямо со стола, если бы отец не остановил ее, всадив свое широкое копыто в середину ее драгоценного маленького зада.
— Ее мать назвала ее Мизуной, — сказал жеребец, поднимая и опуская брови. — Моя жена немного попутешествовала и получила шикарное образование. Маленькая Мизуна с трудом выговаривает свое имя.
— У тебя красивое имя, — сказала Твайлайт, поддерживая светскую беседу.
— Спасибо, — пискнула крошечная земная кобылка.
— И хорошие манеры!
Застенчиво озираясь по сторонам, кобылка шаркала и выстукивала копытами, пока Твайлайт выводила ее имя на глянцевой фотографии. Перо двигалось несколькими отработанными штрихами, а затем, окрыленная вдохновением, Твайлайт добавила личный штрих.
Мизуна, я надеюсь, что ты вырастешь такой же любознательной, как твоя мама. Пойди и посмотри мир. Путешествуй. Всегда стремись увидеть то, что находится за горизонтом.
Вспышкой волшебства Твайлайт высушила чернила, затем свернула фотографию, с большой осторожностью вложила ее в декоративную пластиковую трубку и протянула кобылке. Та взяла ее, зажав в зубах — для нее она была слишком большой и неказистой. Она передала ее отцу, который сунул ее в свою седельную сумку.
— Спасибо, что пришла навестить меня, Мизуна. Надеюсь, мы еще встретимся. — Пока Твайлайт говорила, Спайк, как и подобает послушному помощнику, опустил на стол еще одну стопку фотографий.
— Ты милая, — сказала Мизуна, когда отец поднял ее и посадил к себе на спину. Улыбаясь, она помахала им на прощание, а затем прижалась к шее отца. — До свидания, принцесса!
Странное спокойствие овладело Пинки, и Эпплджек почувствовала легкое беспокойство. Спокойная Пинки — повод для беспокойства, так считала Эпплджек. Пинки даже улыбалась, хотя Эпплджек было трудно понять, настоящая это улыбка или фальшивая. Тем не менее, казалось, что Пинки, избавившись от нескольких забот, радуется.
Однако предупреждающие знаки не исчезали, и Эпплджек была к ним внимательна. Они проходили мимо продавца сладкой ваты, и Пинки Пай не подала ни малейшего вида. Она не волновалась и не поднимала шума из-за сладких лакомств, которые были повсюду.
А потом, без предупреждения, Пинки Пай на что-то отреагировала, но это была не еда. Эпплджек поспешила следом за Пинки, гадая, что же привлекло ее внимание, и Эпплджек испытала немалое облегчение, увидев, что Пинки снова подпрыгивает. Она проверила, как идут мелкие, и была рада, что они не отстают.
Пронзительный крик Пинки привел ее к будке, где сидели вместе земной пони и молодой взрослый бизон. Эпплджек осмотрелась и увидела баннер, натянутый между двумя столбами, на котором было написано: "Лига Единства".
— Приветик, — весело поприветствовала их Пинки. — Что это?
— Мы — Лига Единства, — ответил земной пони, указывая на баннер, висевший над его головой. — Наша цель — донести до всех, что у нас больше общего, чем мы думаем. У земных пони и бизонов на самом деле есть общее наследие.
— И что же? — спросила Пинки, наклонив голову на одну сторону.
Эпплджек ничего не сказала — что-то привлекло внимание Пинки Пай, и она за это была благодарна. Пинки была кобылой, которой требовалось отвлечься, и это было прекрасное отвлечение. Вздохнув, Эпплджек не обратила внимания на пот, который катился по ее бокам и стекал на пыльную дорогу. Она подумала, что, наверное, пора выпить, раз все закончилось.
— У нас есть общая мифология, — сказал буйвол со странным, резковатым акцентом, который не был похож на обычный говор, распространенный на юге Эквестрии. Он больше походил на Фэнси с примесью кантерлотского говора. — Хотя мы можем быть двумя разными племенами и двумя разными видами, мы оба разделяем миф о Трех Сестрах.
— О, что это за Три сестры? — Пинки Пай задрожала в предвкушении хорошей истории.
— Я узнала это на курсах подготовки к поступлению в колледж. — Пеббл навострила уши и больше ничего не сказала, не предложив никаких подробностей. Она сделала шаг в сторону от Сумака, поскольку в данный момент было слишком жарко, чтобы находиться рядом с кем-то из пони.
— Племя земных пони из старого мира, до того как мы пришли в Эквестрию, верило в Трех Сестер — кукурузу, бобы и кабачок. Три сестры-духа, которые работали вместе, чтобы поддерживать гармонию на земле и в почве. — Земной пони сделал жест копытом и на мгновение взглянул на Бумер, потому что маленькая драконесса смотрела на него.
— Буйволы тоже верят в Трех сестер, — сказал буйвол, — что удивительно, ведь мы были двумя племенами, разделенными океаном и огромным расстоянием. Но в какой-то момент, возможно, далеко-далеко в далеком прошлом, наши племена должны были вступить в контакт.
— Отлично! — Голубые глаза Пинки Пай блестели, когда она слушала с восторженным вниманием.
— Это практика выращивания, которая сохраняет землю, — начал земной пони. — Кукуруза вырастает высокой, давая фасоли и кабачкам место для роста. Но кукуруза лишает почву жизни и делает ее пыльной. Бобы растут, взбираясь на кукурузу, и бобы возвращают жизнь в почву. Кабачки растут внизу, покрывая землю побегами, удерживая верхний слой почвы и не давая ей вымываться или выдуваться. Кабачок также агрессивен и подавляет сорняки.
Подняв левое переднее копыто, Пинки Пай начала постукивать им по подбородку, и ее лицо исказилось от сосредоточенности. Эпплджек была немного озадачена: она сама выращивала кукурузу, бобы и кабачки вместе, это было просто здравым смыслом. Она никогда раньше не слышала о "Трех сестрах", но знала о причинах такой практики. Кукуруза позволяла бобам расти без жердей и защищала их от жуков на земле. Бобы вносили в почву азот, который кукуруза высасывала. Кабачки сохраняли почву черной и влажной, а значит, почва оставалась на грядке, где ей и место, а не в воздухе или на полу кухни, если уж на то пошло.
Может, Эпплджек и не была самым сияющим кукурузным зернышком в луговом кексе, но она не была тупицей. Она была внимательна в школе, когда пришло время изучать методы ведения хозяйства земными пони, и за годы учебы немного поднабралась знаний у Твайлайт. Это был предмет гордости — Эпплджек могла похвастаться самыми высокими урожаями с квадратного метра земли. Она делала больше, используя меньше, и никогда не упускала случая похвастаться этим.
— Думаешь, это были кентавры? — спросила Пинки, чем несказанно смутила бедную Эпплджек.
Буйвол, выглядевший испуганным, дернулся и чуть не свалился с табурета:
— Вообще-то, это уже обсуждалось, — ответил он, глядя на Пинки Пай. — В Кантерлотском университете, где я работаю профессором, было много научных дебатов на эту тему: создали ли кентавры мифологию и религию как средство передачи важной информации из поколения в поколение.
— Я так и думала! — воскликнула Пинки Пай певучим голосом. — Твайлайт всегда обвиняет меня в том, что я не обращаю внимания, когда она пускается в рассуждения о кентаврах, но обычно я пеку или готовлю и занимаю свои копыта, а когда копыта заняты, я могу лучше обращать внимание и запоминаю каждое её слово, а ей есть что рассказать о кентаврах и о том, как сильно они всё продумали, чтобы обеспечить наше выживание.
Испугавшись, земной пони рядом с буйволом уставился на Пинки, и Эпплджек тоже.
— Это здорово, что у нас так много общего! Я хочу присоединиться к вашей лиге и предложить поддержку. Сколько это стоит? — Пинки Пай, охваченная волнением, подпрыгнула на месте и щелкнула копытами.
— Ну, — ответил земной пони, — мы предлагаем годовые подписки и пожизненную подписку, если вам интересно…