Звон наковальни был ничто по сравнению со звоном в голове Твайлайт Спаркл. Было уже слишком жарко, и, к ужасу Твайлайт, в воздухе ощущалась влажность, что делало ситуацию еще хуже. Черные солнцезащитные очки, которые она носила, не защищали глаза, а заклинание, заглушающее звуки, по какой-то причине не защищало уши.
Она не была уверена, что наблюдать за состязанием Шаттерстоун будет намного лучше. Больше всего на свете ей хотелось найти какое-нибудь место, где было бы уютно, прохладно и тихо. Это был не первый раз, когда ее мучило похмелье, но, возможно, это было худшее похмелье в ее жизни.
Пока земные пони с буйным энтузиазмом колотили по наковальням, Твайлайт думала о тех случаях, когда она выпивала достаточно, чтобы испытывать похмелье. В основном это происходило с Севильей. Они вместе тихо пили, и Твайлайт обнаружила, что разделяет любовь Севильи к апельсиновому соку и рому. Они не были тусовочными пони — совсем наоборот, — но они знали, как приятно провести время в тишине.
Твайлайт посетила ужасная мысль. А что, если Севилья и впрямь неравнодушен к ней? Ведь она удерживала его уже пять лет или даже больше. От этой мысли у нее раскалывалась голова, и она чувствовала себя ужасно. Севилья был очень похож на Флаттершай тем, что почти никогда не говорил за себя. Да, это было очень точное описание: Севилья был Флаттершай Гослинга. Хотспур должен был быть Рейнбоу Дэш… но что насчет Тсс?
Тсс был самым большим, самым страшным и самым жестоким пони из всех, кого знала Твайлайт Спаркл, и у нее не было аналога ему среди своих друзей. Несмотря на то, что она доверяла Тсс, если понадобится и свою жизнь, было что-то в этом большом, почти молчаливом грубияне, что пугало ее. Однако Тсс ей нравился, и она не могла не задаваться вопросом, что произойдет, если он ударит по наковальне.
Наверное, что-то удивительное.
Трудно было сделать вид, что толпы не существует, — задача усложнялась тем, что Пеббл чувствовала себя толстой, ужасной и отвратительной. На ней была накидка без рукавов, чтобы она могла выступать, и она была абсолютно уверена, что пони в толпе обязательно смотрят на ее толстые, пышные передние ноги. Пеббл Пай снова и снова думала о том, чтобы просто уйти со сцены, потому что она не хотела, чтобы зрители смотрели на ее дряблое, отвратительное тело.
Рейнбоу Дэш была там, где сказала, и это единственное, что удержало Пеббл от побега.
У нее был один шанс стать идеальной. Ровно один шанс. Так много зависело от простого удара копытом по камню. Чтобы что-то произошло, нужно было идеально согласовать свои действия со скрытой энергией земли. Все дело в совершенстве. Даже небольшое отвлечение от связи с гулом земли приводило к тому, что каменная глыба превращалась в пыль или щебень, а не в произведение искусства. Малейшая душевная слабость означала провал, впечатляющий провал.
Пеббл пережила множество впечатляющих неудач.
Она превращала блоки в пыль, груды обломков, а однажды — в лужу лавы. В том случае она приложила слишком много сил, а должна была получить подобие каменного голубя. О той неудаче она до сих пор слышала от своей бабушки, которая была справедливо возмущена тем, что на полу ее кухни образовалась лужа пузырящейся лавы.
Некоторые пони были склонны реагировать слишком остро.
Потная, липкая и слишком болезненная, Твайлайт Спаркл с извинениями покинула соревнования по звону наковален. Теперь она лежала в постели, раскинувшись поверх одеял, и пыталась остыть. Она застонала и пообещала себе, что больше никогда не будет пить.
То же самое она обещала себе в прошлый раз, когда чувствовала себя так же.
Это было ужасно, казалось, что она заболела гриппом, а Твайлайт Спаркл очень не любила грипп. Она схватилась за голову, скорчилась в постели и почувствовала, как одеяла под ней стали натягиваться на шерсть. Она снова застонала, перевернулась и попыталась устроиться поудобнее, но дурацкие крылья мешали.
Дверь открылась и закрылась, но Твайлайт этого не заметила, так как была слишком занята тем, что металась по кровати. К кровати подкатила невысокая приземистая фигура, выглядевшая обеспокоенной, встревоженной и немного опасливой, судорожно сжимая когтистые лапы. Ничего не сказав, он отступил от кровати, и Твайлайт снова не услышала, как открылась и закрылась дверь, поскольку находилась в состоянии, близком к бреду.
Спайк чувствовал, что что-то не так, какое-то странное ощущение, которое он не мог объяснить, и, конечно, что-то было не так. Твайлайт была больна, у нее было похмелье, и он никогда не видел ее в таком состоянии. Неся тазик с прохладной водой и сверток полотенец, прижатый к спине хвостом, он вернулся в апартаменты принцессы.
Твайлайт была вся в поту, что было плохим признаком. Нахмурившись, Спайк опустил свернутое полотенце в таз с водой, намочив его, а затем вытащил. Отжав большую часть воды, он встряхнул полотенце и положил его на обнаженный живот Твайлайт. Твайлайт издала стон и затихла.
Он приготовил еще одно полотенце, намочил его и положил на обнаженную промежность Твайлайт, на которую Спайк изо всех сил старался не смотреть, потому что это было странно и жутко. Он повторил этот процесс, положив мокрые полотенца на ноги Твайлайт, ее зад, шею, а затем и лицо.
Теперь она была неподвижна, казалось, что она спит, и Спайк решил, что это к лучшему. Хотя он и хотел наблюдать за соревнованиями Шаттерстоун, его место было здесь, с Твайлайт. Он был нужен ей, и, как она уже много раз говорила, он всегда будет нужен ей. Спайк забрался на стул, стоявший рядом с кроватью, сел и устроился так, чтобы наблюдать за Твайлайт. Полотенца нужно было смачивать примерно каждые двадцать минут, чтобы ей было удобно.
Спайк доведет дело до конца, ведь он всегда доводил его до конца в такие моменты.
До сих пор на конкурсе были великолепные результаты, и Пеббл немного волновалась, насколько хорошо она справится. Птичьи ванны, стулья, мебель всех видов и бюсты… бюсты. Были созданы самые удивительные бюсты. Жизнеподобные, детально проработанные бюсты. Пеббл завидовала бюстам, освобожденным из каменных глыб.
— Пеббл Пай, — объявил диктор.
Вынесли большую каменную глыбу — один из самых любимых материалов Пеббл. Гранит. У него была печально известная репутация трудного в работе камня, он был упрямым и полным злобы, и Пеббл с удовольствием наблюдала за шокированными вздохами, когда его вывозили на колесах. Каменную глыбу сняли с тележки и поставили на гладкую каменную поверхность разрешенного рабочего места.
Пеббл с некоторой опаской подошла к гранитному блоку и внимательно осмотрела его. Это был массивный гранит, черно-серый, с множеством блестящих крапинок. Она обошла его по кругу, рассматривая, не думая больше о своем жирном, грубом, отвратительном теле. Кобылка присела и посмотрела на глыбу гранита, которая была выше ее самой.
Откуда-то издалека доносилась музыка, слышались звуки веселящихся на аттракционах пони, но Пеббл была глуха к этим звукам. Она поднялась, двигаясь с кошачьей грацией, которая не соответствовала ее упитанному телосложению, и, оказавшись возле камня, встала на задние ноги с грацией, которую унаследовала от матери.
Потянувшись, она положила копыто на камень, ощупывая его и поглаживая своими стрелками.
— Прости, гранит, но тебе будет гораздо больнее, чем мне, — прошептала Пеббл, чувствуя жалость. Однажды она разговаривала с камнем, который ударила, и ох… сколько всего он ей наговорил. Он не был таким одаренным, как Сумак, когда тот заливался слезами, но камень существовал уже очень давно и знал такие слова, о существовании которых Сумак и не мечтал.
Сделав глубокий вдох, Пеббл отступила назад, а затем со страшной силой ударила по камню. Еще до того, как ее копыто ударилось о гранит, раздался звук, похожий на раскат грома, а по ноге перед ударом заплясали вспышки света. Воздух наполнился пылью, и ударная волна, сопровождаемая жаром, вырвалась наружу, поражая толпу и все вокруг.
Пыль начала оседать, и стал виден стул. Не просто стул, а великолепный стул. У него была высокая спинка, две дугообразные опоры и четыре ножки, изящно изогнутые в соответствии с золотым сечением. Стул был идеальным, гладким, безупречным, казалось, что его отполировали.
Он не был так прекрасен, как некоторые бюсты, но это была совершенная вещь. Это было кресло, подходящее для королевских особ, и Пеббл знала это. Стул отличался строгой красотой, изящными изгибами, четкими углами и прямыми линиями. Все казалось идеальным и симметричным. Это было хорошее кресло, и Пеббл это знала.
С трудом сдерживая волнение, она сверкнула своей вызывающей дрожь улыбкой.
— Следующий — наш действующий чемпион, Прикли Перл!
Поднявшись на задние ноги и встав на кончики когтей, Бумер смогла ухватиться за дверную ручку и потянуть ее на себя. Быть маленькой было непросто, и разочарований было много. К ее ужасу, она была не намного больше годовалой кобылки, а в годовалых кобылках не было ничего пугающего или устрашающего.
Казалось, все пони были крупнее ее, даже Сумак, а он, как называла его Пеббл, был стручком. Она толкнула дверь и заглянула в комнату, ища своего любимого дракона. Она скользнула незамеченной, супер-пупер крадучись, она была ниндзя среди драконов, и даже Рейнбоу Дэш так говорила.
— Спайк…
— Шшш! — Спайк приложил когтистый палец к губам и заткнул ей рот, указывая на покрытый полотенцем комок на кровати.
— Прости, — прошептала Бумер. — Спайк, я скучала по тебе, Спайк. Ты бросил меня.
— Твайлайт заболела, — негромко сказал Спайк Бумер, объясняя свое исчезновение и отсутствие.
Бумер было гораздо удобнее передвигаться на четырех лапах, чем Спайку, и к тому же она была быстрее. Быстрее — это было важно, ведь Бумер должна была быть в чем-то лучше Спайка. Двигаясь с плавной грацией, Бумер взобралась на кровать и внимательно посмотрела на Твайлайт, укутанную мокрыми полотенцами. Протянув крошечную когтистую руку, она разгладила несколько пучков в хвосте Твайлайт, зная, как важно всегда выглядеть красиво.
Она брала уроки у принца Гослинга, и уроки эти были по-драконьи серьезными. Она должна была быть серьезной и целеустремленной, потому что Спайк превосходил ее почти во всем, и это было отстойно. Очень плохо. Быть вторым лучшим в драконьем деле было нескончаемым потоком разочарования.
Для Бумер все, что было отстойным, было отстойным. Они были отстойными, как молокососущие млекопитающие. Не то чтобы млекопитающие были плохими, нет. Некоторые из лучших друзей Бумер были млекопитающими, и она их обожала, даже если они были мягкими, хлюпающими и не могли спать с ней в камине. Быть млекопитающим — это, наверное, отстой.
Гроза — это вообще отстой. Они занимали первое место в списке десяти самых отстойных вещей, составленном Бумер. Для Бумер Эппл все в жизни делилось на две категории: вещи, которые были потрясающими, и вещи, которые были отстойными. Рейнбоу Дэш научила ее различать их, и Рейнбоу Дэш была потрясающей.
Болезнь Твайлайт Спаркл — это отстой.
Это было отстойно, как дракон, укравший яйца из курятника Флаттершай, но Бумер никогда бы не сделала ничего подобного. Никогда-никогда. Нет. Красть яйца было неправильно, а делать неправильно — отстой. При этом украденные яйца были потрясающими на вкус, они были самыми лучшими, и Бумер ничего об этом не знала.
Не-а.
— Почитай мне сказку, Спайк? — взмолилась Бумер.
— Твайлайт болеет, — ответил Спайк тихим, приглушенным шепотом.
— Прошепчи мне сказку, Спайк. — Опустив свои перепонки и шипы, Бумер изо всех сил старалась выглядеть жалкой и пыталась заставить нижнюю губу дрожать, но это было трудно, потому что нижняя губа была твердой и предназначалась для покусывания. — Спайк, пожалуйста, расскажи мне сказку, мне скучно.
— Бумер, Твайлайт болеет.
— Спайк, ради принцессы Флурри Харт, прочитай Бумер сказку и заткни ее! — огрызнулась Твайлайт.
Вздохнув от поражения, Спайк взмахнул когтями и согласился:
— Хорошо, я расскажу тебе сказку…
— Хорошо! — Пронзительный возглас Бумер заставил Твайлайт вздрогнуть всем телом.
— Давным-давно жила-была назойливая маленькая драконица, и все, что она делала, это досаждала своему старшему брату…
— О, мне уже нравится эта история, — сказала Бумер, перебивая и не обращая внимания. — Надоедливые старшие братья — это круто. Тыдым, тыдым, время историй!
Спайк моргнул, и его лицо приняло выражение, очень похожее на Твайлайт Спаркл, а сама Твайлайт слабо хихикнула из-под полотенца. С отвращением Спайк поднял лапы в воздух и приготовился достать книгу, чтобы рассказать Бумер настоящую историю.
Потому что Спайк был потрясающим и не отстойным.