Твайлайт Спаркл, казалось, выздоравливала, когда пила воду, а дракон Спайк вроде не очень пострадал после того как его раздавили во второй раз за это путешествие. Спайк выглядел смущенным и немного застенчивым. Одно дело, когда тебя раздавила твоя влюбленность, но для Спайка Твайлайт была как… брат или сестра. Неприятно. С другой стороны, Твайлайт выглядела затравленной, поскольку приближался полдень.
— Ну что, Эпплджек, ты готова присоединиться к команде? — спросила Рейнбоу Дэш. Похоже, ее больше волновала победа, чем текущее состояние психического здоровья Твайлайт.
— Прости, Дэши, но этого не случится, — ответила Эпплджек медленным, извиняющимся тоном.
— Что? Почему? Мы же команда, Джеки! — Рэйнбоу уставилась на свою лучшую подругу и многолетнюю соперницу с выражением изумлённого неверия.
— Сахарок, мы были командой. — Глаза Эпплджек сузились, и она стянула с головы шляпу, обнажив поникшие уши. — Прости, Дэш, но я буду выступать в паре с Флаттершай. Речь не идет о победе, но я хочу, чтобы она повеселилась и не чувствовала, что у нее нет ни единого шанса.
— Предатель!
— От того, что ты это говоришь, это не значит, что это так. — Выражение лица Эпплджек немного ожесточилось, когда проявилась ее конкурентная натура. Рэйнбоу Дэш была прекрасной подругой, и это было хорошо, и все такое… Но Эпплджек предпочла, чтобы она участвовала в соревнованиях.
— Отлично! — Повернувшись, Рейнбоу посмотрела на Пинки Пай. — Как насчет тебя, Пинки?
Уши дернулись, взгляд Пинки Пай метнулся к Твайлайт, а затем вернулся к Рейнбоу:
— Прости, Рейнбоу. Я думаю, что лучше побуду с Твайлайт. Я ей нужна.
Теперь в голосе Рейнбоу слышалась паника:
— Спайк?
— Мы с Бумер планируем победить. — Пока Спайк говорил, Бумер хихикала и делала грубые жесты двумя поднятыми средними когтями, подражая древним сигналам крыльев пегасов к войне. Драконы от природы были задирами, и никакое воспитание, противоречащее их природе, не могло этому помешать.
Взгляд Рейнбоу, встревоженный, упал на Сумака, но она так и не успела ничего сказать.
— Ты должна знать, что я иду с Пеббл, — сказал Сумак Рейнбоу Дэш, в голосе которой звучали извинение и беспокойство. — Мы также планируем полностью сокрушить тебя своими подростковыми аппетитами. Приготовься к разгрому, Рейнбоу Дэш. Ничего страшного, просто ты старая и отстойная.
— Она воняет, как твои простыни в день стирки, — отрезала Пеббл.
Твайлайт Спаркл поперхнулась водой, и та вылетела у нее из носа.
— Дикарка! — воскликнула Эпплджек, не зная, кого ей жалеть.
Рейнбоу Дэш с открытым ртом возмущенно смотрела на Пеббл и Сумака, не в силах поверить в то, что эти двое могли так разговаривать. Некоторые пони были просто плохими спортсменами. Она скривила губы, злобно глядя на подлый дуэт, потрясла копытом, а потом воскликнула:
— Отлично! Тогда Рэрити!
— Ну конечно, дорогуша… как будто я хочу объединиться с тобой… что ты там такого ужасного сказала про пони, которых выбирают последними в спорте? — Рэрити надменно фыркнула и отвернулась. — Конечно, я вынуждена согласиться, ведь от нас ждут соревнований. Фырк!
Драматично вздохнув, Рейнбоу Дэш полезла обнимать Рэрити, которая сначала сопротивлялась, но потом с трудом сдалась. Холодная привязанность Рэрити потеплела, затем она сдалась и начала гладить гриву Рейнбоу Дэш, пытаясь разгладить ее, что было, пожалуй, самым ласковым жестом Рэрити. Рэрити поправляла гривы только тем, кого любила, а Рейнбоу была дорога ее сердцу.
В самые трудные времена Пинки Пай приходилось выручать Твайлайт. Так было заведено, Пинки Пай смирилась с этим и восприняла это как знак того, что вселенная благоволит к ней как к лучшей подруге Твайлайт Спаркл. Не было нужды тыкать в этот факт носом своих друзей, но Пинки была рада, что вселенная выбрала именно ее.
Принцесса Твайлайт была большой, безнадежной, занудой, интровертом, читающей книги, и в жизни ей нужно было меньше списков и больше смеха. И, возможно, психотерапия, но это уже сфера принцессы Кейденс, а не Пинки Пай. Сосредоточившись на стоящей перед ней задаче, Пинки Пай вытеснила из головы все отвлекающие мысли. Приближался полдень. Полдень.
Это звучало так драматично!
— Твайлайт, что с тобой случилось? — После томительной, быстрой минуты Пинки добавила: — Не прикидывайся дурочкой, а то я буду играть грубо.
— Я не могу об этом говорить, — ответила Твайлайт, откидываясь на спинку кровати, где она сидела, прекрасно понимая, что на нее смотрят ее друзья, два болтливых дикаря и два дракона.
— Что случилось, Твайлайт? Не заставляй меня спрашивать. Как у твоего лучшего друга, у меня есть способы заставить тебя говорить. Я очень, очень люблю тебя и хочу тебе помочь. — Пинки Пай, сидевшая на кровати, наклонилась к Твайлайт, чтобы оказаться с ней нос к носу. Протянув переднее копыто, она ударила Твайлайт по носу, чтобы показать, что она настроена по-деловому и, если понадобится, будет играть грубо.
Если Пай тыкнула тебя в нос, значит, она была настроена по-деловому, и Сумак мог подтвердить этот факт. Он притянул Пеббл поближе, его лицо стало торжественным, он знал, что Пинки вот-вот начнет творить свое волшебство. Пинки Пай была колдуньей, которая действовала неисповедимыми путями, что могли подтвердить и Сумак, и Пеббл.
— Пинки Пай, не делай этого со мной, — умоляла Твайлайт.
Оглянувшись по сторонам, Пинки Пай увидела, как ее подруги одна за другой кивают, и комитет сформировал молчаливое большинство. Потянувшись, Пинки Пай положила переднюю ногу на шею Твайлайт — твердое, но нежное напоминание о том, что сейчас друзья любят ее и хотят для нее самого лучшего. Пришло время сделать Твайлайт лучше и заставить ее справиться с дурацкими заморочками, чтобы она могла быть счастлива.
Пинки Пай прошла долгий, долгий путь и теперь делала это гораздо увереннее. Она научилась быть нежной, деликатной и теперь просто делала это. Обычно она помогала Тарнишу, когда у него был один из моментов, а также Пеббл. Помочь пони улыбнуться через боль было лишь одной из многих услуг, которые оказывала Пинки Пай.
— Твайлайт, ты можешь рассказать мне, что случилось. — Она наблюдала, как ее многолетняя подруга начала жевать губу, и Пинки Пай сжала шею Твайлайт.
— М-м-моя мама сказала мне не делать этого, — заикаясь, пролепетала Твайлайт, ее слова были нерешительными и писклявыми. — Она говорила мне, что это случится, и это случилось… Они просто такие сырные, — сказала она мне, — … и теперь эти слова преследуют меня… она была права… она была права. — Озадаченная, встревоженная, измученная тревогой принцесса начала раскачиваться взад-вперед.
Никто не смеялся.
С легким стоном беспокойства Пинки Пай обняла Твайлайт и оттолкнулась от края кровати. Почувствовав, что так будет правильно, она поцеловала Твайлайт в щёку, и на секунду между ними возникло электрическое напряжение, как от статического электричества на одеялах, только что вынутых из сушилки.
— Я любила кесадилью, — призналась Твайлайт шипящим, сиплым, почти беззвучным шепотом. — Я готовила их так же, как Сумак готовит сэндвичи с жареным сыром… Мне не нужна была ни сковорода, ни лопатка… Я могла просто приготовить их, не слишком отрываясь от учебы.
— О, Твайлайт, — вздохнула Пинки Пай, понимая, к чему все идет.
— Но, как и говорила моя мама, произошел несчастный случай! — Закрыв глаза, Твайлайт прижалась к Пинки, растирая передними ногами мягкие, плюшевые изгибы ее тела в поисках утешения. — Весь сыр вытек и попал прямо в мою книгу… и я слышала, как мама кричала: "Я же тебе говорила!". Это было ужасно.
— Твоя мама действительно наказывала тебя? — спросила Пинки.
Ответ не заставил себя ждать. Твайлайт была слишком занята, поглаживая передними ногами по ребрам Пинки Пай, что заставило Рэрити изогнуть бровь, когда она подталкивала Рейнбоу Дэш:
— Нет, она так и не узнала, что я это сделала. Я скрыла это от нее. Мне было так стыдно… Я скрывала это от нее и училась, училась, училась и пыталась найти способ навести порядок… Кейденс узнала… — Признание оборвалось, и она уткнулась лицом в шею Пинки. — Она такая милая, мягкая и розовая, прямо как ты, — прошептала она.
По необъяснимой причине сердце Пинки Пай билось о ребра, и было трудно дышать.
— Я смогла всё убрать… Я всё убрала и заставила беспорядок исчезнуть… он исчез… — Твайлайт сжимала Пинки Пай с такой силой, что валики бархатистой, шелковистой плоти собирались в её объятиях и с восхитительной медлительностью сочились, как розовая глазурь, сквозь обхватившие её передние ноги. — Я до сих пор чувствую себя такой виноватой… теперь это вызывает у меня панику, и я просто отвратительно себя чувствую. Кейденс была рядом, чтобы утешить меня… она была рядом… но сейчас она не может быть здесь.
Рейнбоу Дэш и Рэрити повернулись и посмотрели друг на друга, в то время как Твайлайт продолжала лапать Пинки Пай на самом возбуждающем сеансе терапии.
— Во сне мама снова и снова читала мне нотации, говоря: "Я же тебе говорила!" и "Они просто такие сырные". Я думала, что книга испорчена. Я думала, что испортила книгу. Это было так ужасно. — Вздрогнув, Твайлайт каким-то образом удвоила хватку Пинки Пай, чьи глаза теперь выпучились от переизбытка чувств аликорна. — Мне даже снилось, что отец отшлёпывает меня, когда узнаёт, а Кейденс… Кейденс приходит и спасает меня, и она сбрасывает злобного старого тирана с лестницы… Мой отец никогда не шлёпал меня, и он всегда был милым, но это были сны, и они не имели смысла. Кейденс была такой идеальной, и она спасла меня. Я была как принцесса в башне, и она спасла меня и Смарти Пэнтса от тиранического сэра Спарксалота.
— Хм… — У Пинки Пай возникло четкое ощущение, что это не просто кесадилья. А еще ей было трудно не распластаться на кровати, потому что Твайлайт делала что-то чудесное с ее толстыми булками, и Пинки не хотела, чтобы это прекращалось, потому что это было самое прекрасное на свете. Пинки задыхаясь, ей стало трудно дышать, и она ободряюще похлопала Твайлайт.
Твайлайт продолжала тискать Пинки Пай, как мячик для снятия напряжения.
— Твайлайт… Думаю, все будет хорошо… Ты можешь перестать себя наказывать. Ты можешь — О! — перестать себя наказывать, потому что все хорошо, твои родители любят тебя, и ты научилась новой магии, которая сделает все лучше. Ты можешь снова беззаботно любить кесадильи… они, оооо, Твайлайт… они, оооо, уууу, да, вот здесь, вдоль моего позвоночника, Твайлайт… тебе не о чем беспокоиться.
Замерев, Твайлайт открыла глаза, моргнула один раз и сказала:
— Ты права… мне не о чем беспокоиться.
— Это было странно, — прошептал Сумак Пеббл.
Она кивнула.
— Мои очки запотевают. — Жеребенок сидел на полу, поджав под себя задние ноги, и сидел с жесткой, непреклонной осанкой. Он посмотрел на Рейнбоу Дэш и Рэрити, которые о чем-то шептались друг с другом, потом снова на Пеббл. Его подружка была пухленькой и очень мягкой. Если бы он захотел, то мог бы сжать ее так же, как Твайлайт сжимала Пинки. Его хвост покачивался на полу, а круп подергивался, и он обдумывал все способы, которыми хотел бы потискать Пеббл.
Для начала он бы втиснулся между пышными бедрами Пеббл…
По мере приближения полуденного часа Твайлайт Спаркл не испытывала ни малейшей паники. Она чувствовала себя хорошо… ну, в общем, во всем. Пинки Пай каким-то образом вправила ей мозги, о чем Твайлайт могла бы побеспокоиться при обычных обстоятельствах, но это был столь необходимый отпуск, и обычные обстоятельства к нему не относились.
Рейнбоу Дэш и Рэрити перешептывались друг с другом, несомненно, обсуждая стратегию и планируя, как выиграть конкурс на поедание кесадильи. Твайлайт это вполне устраивало: в паре с Пинки она считала, что у них с Пинки есть неплохие шансы победить Рэрити и Рейнбоу Дэш.
Шляпа Эпплджек кружила по полу, как акула, патрулирующая океан, а за ней тянулся длинный хвост. Твайлайт улыбнулась: Бумер, несомненно, играла в подводную лодку или что-то в этом роде. Подняв голову, Твайлайт посмотрела в сторону Пинки Пай.
Солнечный свет лился в окно, окружая Пинки Пай красивым, розово-золотистым сиянием. Она смотрела в окно и улыбалась, ее тело подпрыгивало под музыку, которую могла слышать только Пинки Пай. Горячий румянец, почти болезненный, охватил лицо Твайлайт и пополз вниз по шее. Она подумала о другой розовой пони, и эта мысль была почти невыносима. Инцидент с кесадильей, как называла его Твайлайт, это было, когда маленькая кобылка Твайлайт узнала.
Она была влюблена в свою няньку.
Эта мысль пронеслась в ее голове без паники. Она не испугалась, не начала кричать и не скривилась от переполняющего чувства неловкости, которое обычно сопровождает подобные мысли. К ее удивлению, она была не против. Она смирилась с этим, и все было в порядке, точно так же, как сейчас она смирилась с кесадильей.
Несомненно, она избегала этих сырных, восхитительных лакомств из-за своего рода психологического отвращения, точно так же, как она избегала мыслей о своей влюбленности в Кейденс. Пора было повзрослеть и забыть об этом. Эти два события навсегда связались в ее сознании. В мире были и другие розовые пони… и оранжевые тоже… для неё был доступен целый мир пони… и кесадильи.
Твайлайт была почти на сто процентов уверена, что выкрикнула имя Кейденс, когда по пьяни мастурбировала рядом с Рейнбоу Дэш на кровати. Пора было поговорить с Рейнбоу Дэш, может быть, ее самая верная подруга поможет ей расставить сексуальные приоритеты.
Пора было сделать следующий шаг… эти опасные, страшные шаги к рискованному роману…
Но об этом позже, а сейчас пора было поесть.