Лаки Брейк не считал себя удачливым пони.
Нет — не потому, что проснулся с самым жутким похмельем в своей жизни.
И не потому, что от него разило потом, рвотой и дешёвым алкоголем.
И даже не потому, что он почти наверняка спустил большую часть отпускных денег, отложенных на неделю в курортном отеле, всего за один день.
Нет.
Причина была куда проще.
— Что, чёрт возьми…
Он не должен быть пони.
Лаки Брейк лежал на кровати в гостиничном номере и смотрел на свои светло-коричневые копыта. В голове мешались обрывки мыслей — растерянность, осознание и последствия вчерашней пьянки.
Саймон — теперь Лаки Брейк — просто смотрел на свои плоские, непривычные конечности.
В нём словно сосуществовали два набора воспоминаний. При этом «человеческие» явно брали верх — как будто Саймон, тот самый «он», перезаписал личность, которой прежде был этот самый, самопровозглашенный не примечательный пони.
Как… странно.
Тупая боль пронзила голову, и он прижал копыта к вискам.
Что это вообще? Какой-то… исекай? Он не помнил, чтобы умирал. Лишь короткая вспышка света перед телевизором — и вот он уже здесь.
Лаки невольно подумал, что без этих «вторых» воспоминаний он бы, наверное, просто сошёл с ума.
А так… он лишь был растерян.
Комната выглядела как типичный роскошный номер в тропическом отеле: племенные украшения, крупные комнатные растения и даже нечто вроде… занавеси(?), отделяющей обеденную зону от спальни.
Он поднялся, чувствуя себя… непривычно. Потребовалось немного времени, прежде чем тело начало слушаться, но в конце концов он сумел добраться до ванной.
Повышение (понижение?) к четвероногому телу оказался… весьма странным опытом. Эй, по крайней мере, боль в спине прошла, верно?
…верно?
Он подошёл к зеркалу.
Оттуда на него смотрел пони.
Лаки не слишком разбирался в «Моём маленьком пони», но даже он мог признать: выглядят они довольно мило.
И, к сожалению, он ничем не выделялся.
Светло-коричневая шерсть с кремовым подшёрстком. Его во… ГРИВА(!) — смесь более тёмных оттенков красного с несколькими чёрными прядями. Кто вообще придумал такую цветовую палитру — как у покерных фишек? Впрочем… смотрелось не так уж плохо.
Наверное.
Глаза — ярко-жёлтые. И… у него что, тени на веках? Веки казались темнее.
Он открыл кран, плеснул водой в лицо и посмотрел снова.
Ничего не изменилось.
Взрослый мужик — и с «естественным макияжем».
Забавно.
Вздохнув, он продолжил осматривать себя — скорее из любопытства, доставшегося от «человеческой» части. Хвост повторял ту же цветовую гамму, а перья на крыльях были кремовыми, как и подшёрсток.
Он замер.
Ох, блять, у него есть крылья.
Снова сработал какой-то внутренний инстинкт. Он напряг незнакомые мышцы — и расправил их.
— Вау…
Это, возможно, звучало по-детски, но…
Ему действительно захотелось полетать.
Лаки тихо усмехнулся и покачал головой.
Разглядывая крылья, он заметил тёмное пятно у основания левого.
Рана?
Он нахмурился.
Похоже на… укус? Что за хуйня?
Внутренний «мужик из Флориды» в нём мгновенно запаниковал: это не похоже на укус животного. Такой он уже видел — и ни с чем не перепутает.
Он резко открыл шкафчик под раковиной и достал аптечку — ту самую, о которой «вспомнил» с прошлой ночи.
К горлу подступила желчь.
Блять, это пиздец.
Он, наверное, слишком резко двинулся или просто перегрузил себя, но грудь сжало, и накатила знакомая волна тошноты.
Лаки метнулся к унитазу, и его вывернуло. Горло обожгло, грудь ныла.
Утро только началось, а день уже превращался в ебучий кошмар.
[СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА]
[СТРИМ АКТИВИРОВАН]
[ЗРИТЕЛИ: 0]
— …что?
Его снова скрутило.