Как вообще быть другом?
Если честно, Лаки и сам толком не знал.
Кроме родителей, он всегда держал людей на расстоянии дружеских знакомых. Так было проще. Всегда можно было сказать себе: «Ну, они всё равно не были моими друзьями».
Возможно, это был способ защититься, зная, что его антисоциальные замашки рано или поздно оттолкнут окружающих. А может, после нескольких случаев, когда друзья отворачивались от него, он просто разучился рассчитывать на по-настоящему долгие отношения.
Если подумать логически, у других вообще не было причин хотеть с ним дружить. Он прекрасно понимал, что бывает довольно неприятным типом. И вместе с тем осознавал, что некоторые из этих пони, вероятно, искренни.
Чёрт, возможно, даже все они.
Если бы он сам позволил себе в это поверить.
Но всё это казалось... странным.
Что ему теперь с этим делать?
К счастью (или к несчастью), раньше ему никогда не приходилось об этом задумываться. Теперь же, когда Луна официально стала его «подругой», ему действительно придётся… ну, знаете, пытаться.
Что ещё хуже, сама Луна, похоже, тоже не имела ни малейшего представления о том, чем вообще занимаются друзья.
Он скучал по Твайлайт и её едва сдерживаемому аутизму.
...ладно, не настолько сильно.
Но всё же разговаривать о чём-то надо, верно?
— Ты не хочешь...
Луна повернулась к нему.
— ...сыграть во что-нибудь? Или ещё чем-нибудь заняться?
Её уши дрогнули.
— В какую же игру?
— Без понятия. Я просто в облаках витаю.
Она фыркнула.
— Ха! Шутка о твоём пегасьем происхождении. Весьма остроумно.
Это вообще не было каламбуром, но ладно.
Они оба ждали в Царстве Снов. Тантабус пока ещё не набросил на свои владения очередную иллюзию. Значит, либо он ещё не закончил подготовку, либо всё ещё решает, какими именно «ужасами» их закидать.
Пожалуй, единственное утешение для него в том, что Тантабус действительно не умеет использовать человеческие IP-адреса, или просто не может правильно оценить, насколько страшна та или иная вещь. Может быть, он ставит страх перед пауками на один уровень с... ну не знаю, с тем, что тебя закололи ножом в собственном доме или что-то в этом роде.
Кто его знает.
Так что они ждали.
Просто...
Сидели здесь.
— Слава Богу-Императору, я никогда не увлекался Warhammer, — пробормотал он.
Серьёзно. Ему невероятно повезло, что Тантабус, скорее всего, не способен воспроизводить подобные вещи.
— Хм-м-м, — протянула Луна, явно услышав его. — Не можем и мы сказать, что питаем любовь к таковому оружию. Чересчур тяжко оно, дабы пользоваться им с удобством.[1]
— ...что? А, нет. Это... это совсем другое.
— ...прости?
Ох, чёрт.
— Это... ну... франшиза про… войну, если очень коротко. Огромная куча всякой лорной хуйни всей вселенной. Я и сам знаю о ней не так много, но именно она во многом стала прародительницей гримдарка.
Он на секунду замолчал.
— Погоди. А гримдарк здесь вообще существует?
Луна покачала головой.
— Насколько ведомо нам — нет.
— Это когда всё отвратительно. Ну, буквально самое ужасное место, какое только можно представить.
Лунная принцесса задумчиво кивнула.
— Разумеем... стало быть, подобно оно Грифонстоуну.
Неважно.
Понимая, что придётся объяснить всё немного подробнее, Лаки поднялся на ноги и прочистил горло.
— Ладно. Итак... гримдарк — это жанр повествования. Точнее, довольно широкий термин для описания определённого настроения мира и истории. А ноблбрайт — его противоположность. Когда всё удивительно, вдохновляюще и вообще замечательно.
— ..не знакомы мы с подобным жанром. Часто ли в вашем мире рассказывают столь мрачные истории?
Лаки пожал плечами.
— Э-э, не особо. Просто они сильнее запоминаются.
— Разумеем...
Разговор на некоторое время затих.
Первой нарушила молчание Луна. Она посмотрела на него спокойным, внимательным взглядом.
— Лаки Брейк, не станешь ли возражать, ежели зададим мы тебе вопрос?
— Конечно. Всё равно заняться нечем.
— Что намерен ты делать, когда выберемся мы из сего проклятого места?
Лаки открыл рот.
И тут же закрыл его.
Он...
Не знал.
Где вообще он сможет найти себе место в Эквестрии?
Рунописец?
Конечно, звучит интересно, но только если ему удастся выучить больше рун.
Его прежний опыт работы с машинами почти бесполезен, если только пони внезапно не заинтересуются автомобильной промышленностью.
Какую роль он вообще способен здесь выполнять?
Лаки наклонил голову и посмотрел на свою кьютимарку.
Четыре карты лежали рубашкой вверх, покрытые рунами, которые он до сих пор не мог прочесть. Пятая же была открыта, и в её центре сияла большая звезда.
Что это вообще значит?
Кьютимарки, насколько он понял, отражают сущность пони.
Так что это говорит о нём?
Азартные игры?
Он что, пони-картёжник?
Или звезда означает предрасположенность к магии?
И почему именно карты?
Почему не кости? Не рулетка? Не что-нибудь ещё?
Может быть...
Может быть, он смотрит не туда.
Его глаза слегка расширились.
Может быть, в этом и заключается смысл.
Выбор.
Всё сводится к выбору.
Это...
Это действительно имело смысл.
Странная ясность наполнила его разум, словно кьютимарка наконец заполнила пустующие места в головоломке.
Побеждает он или проигрывает, добивается успеха или теряет всё — в конечном счёте всё определяется выбором.
И выбор этот зависит от того, что оказывается у него в копытах.
Хорошие карты. Плохие карты.
Все они из одной колоды.
Но вытягивает их именно он.
Чтобы дождаться своего… счастливого шанса…(хах)[2]
Ему нужно научиться играть той рукой, которую ему раздали.
Неожиданно философская мысль.
Но не особо подходящая в его теле.
— Я... хочу что-нибудь создавать, — наконец произнёс Лаки.
— О? И что же именно?
Он пожал плечами.
Это казалось...
Правильным.
Ему нравилось создавать заклинания и оружие, но мысль о том, чтобы делать и другие вещи, вызывала странное воодушевление.
— Ну... а ты?
Луна подняла бровь.
— Что именно разумеешь ты под сим вопросом?
— Что тебе нравится делать?
На её морде появилась ухмылка.
Не злая.
Скорее самодовольная и почему-то очень довольная собой.
— Удивительно словоохотлив ты для пони, что утверждает, будто презирает общение.
Лаки раздражённо посмотрел на аликорна.
— Слушай, я, блять, стараюсь. Я просто не привык к...
Он неопределённо махнул копытом между ними.
— ...вот этому!
Она тихо хихикнула.
— Признаём мы... — произнесла Луна, неловко перебирая копытами. — В подобных делах и сами мы весьма... неопытны.
— Тогда зачем ты вообще предложила эту сделку?
Если она настолько же беспомощна, как и он, то зачем вообще согласилась?
Но Луна лишь посмотрела на него так, словно у него внезапно выросла вторая голова.
— ...неужто нужен нам повод, дабы желать быть твоими друзьями?
— ...
— Искренни были мы в словах своих, Лаки. Мы лишь хотим узнать тебя лучше.
Затем Луна подняла взгляд на Луну (ту, что в небе) и продолжила. Её губы дрогнули, складываясь в едва заметное выражение тревоги.
— Впрочем... касательно наших увлечений... Мы... уже несколько столетий не предавались подобным вещам. И доныне не ведаем, по нраву ли они нам.
В её голосе звучала меланхолия.
Тихая, спрятанная печаль, которая всплывала всякий раз, когда её мысли касались прошлого.
Лаки решил вмешаться.
— ...и что?
Луна моргнула, явно удивлённая резкостью его тона.
— Просто занимайся ими. Если тебе всё ещё нравится — занимайся. Если нет — брось.
Он пожал плечами.
— Это же не ракетостроение, Луна. Пони постоянно находят новые интересы и теряют старые. Честно говоря, меня бы скорее обеспокоило, если бы ты вообще ничего не забыла за тысячу лет. Мне и без того приходится иметь дело с одним сверхаутичным пони.
Лунная кобыла несколько секунд смотрела на него.
Пегас уставился в ответ, совершенно не понимая, что именно сказал такого особенного.
А затем её лицо расплылось в широкой улыбке.
— Ты проявил заботу о нас.
Лаки почувствовал, как к лицу приливает жар.
— Это не...
— Полагаем мы, что друг из тебя куда лучший, нежели сам ты о себе мыслишь.
Она слегка склонила голову.
— Благодарим тебя, Лаки Брейк.
Он кашлянул в копыто.
— Давай просто... сыграем во что-нибудь. Или типа того.
Луна была странной пони.
Конечно, она принадлежала к королевской семье. Ей были тысячи лет. Она говорила на древнепонийском (он до сих пор не мог поверить, что этот язык действительно так называется) и временами проявляла довольно неожиданную агрессивность.
Но несмотря на возраст, в ней было что-то удивительно молодое и озорное.
Он мог описать это лишь как энергию младшей сестры, способной в любой момент устроить хаос.
Она была величественной.
Уравновешенной.
Ни разу не обиделась на его слова и всегда отвечала тем же.
И буквально минуту назад умудрилась перейти от искренне полезных советов к тому, что начала возбуждённо притопывать копытами на месте только потому, что он согласился побороться с ней.
Ужасная идея.
Потому что спустя десять секунд ему со всей силы влепили копытом по крупу.
Блять.
Какая же это была тупая идея.
Луна определённо была странной пони.
Может быть, даже слегка сумасшедшей.
Но при этом...
Настоящей.
Искренней.
Она напоминала какую-нибудь королеву фей — ту, что относится к своим обязанностям со всей серьёзностью, но совершенно не способна противиться собственным причудам.
За то короткое время, что они провели вместе, ему было трудно воспринимать её иначе, чем слегка нелепую дурочку в невероятно дорогих регалиях.
Она такая со всеми?
Или просто открылась потому, что они теперь...
Друзья?
Даже думать об этом было странно.
Лаки размышлял об этом, лёжа на незнакомой кровати и глядя в мраморно-белый потолок над головой.
Рядом лежала та самая лунная кобыла.
Не вплотную.
Но достаточно близко.
Сбоку раздался голос:
— Великие любители наклеек есмы мы.
— Да-да, Луна. Я вижу наклейки на потолке.
Светящиеся в темноте звёзды.
Очень мило.
— Просто ты предвзята.
— Две истины могут сосуществовать одновременно, — хихикнула она.
Иллюзия вернулась.
И по какой-то причине её отправная точка находилась именно здесь.
А это означало только одно.
Пора возвращаться к работе.
— Так... где мы? — спросила Луна, садясь на кровати.
— Без понятия.
Это было не похоже на Dead Island.
Во всяком случае, ни на что из того, что он помнил по игре.
Похоже, Тантабус решил сменить тактику.
Скатившись с кровати, Лаки осмотрел комнату и...
— И что это за хуйня?
1 ↑ War hammer — Боевой молот
2 ↑ Lucky break — счастливый шанс