# Какао

Quiet Feather

— Ты выглядишь одиноко, — голос сладкий и нежный, обжигает кожу жаром прямо над ухом, — Если хочешь, я могу помочь тебе расслабиться,

Взгляд фиолетовых глаз Арии задерживается на игривой девушке рядом и стакан с огненным напитком жестко стукатся о стойку.

https://rus.hitmoz.org/song/63508622

Smile — "Jimmy Durante"

## Какао

— Ты выглядишь одиноко, — голос сладкий и нежный, обжигает кожу жаром прямо над ухом, — Если хочешь, я могу помочь тебе расслабиться,

Взгляд фиолетовых глаз задерживается на девушке, что игриво ведёт кончиками розовых ноготков по открытой зоне декольте.

И от синих волос почти выворачивает, спасибо хоть в хвост не собраны.

— Зачем ты покрасилась?

Юркие длинные ноготки соскальзывают с собственной небольшой груди, чтобы переместиться к крепким плечам девушки за барной стойкой.

— Тебе не нравится? — обиженно надула полные губки Диана — чертовски откровенная девушка, которую прошлое явно не держит.

Всегда блестящие наряды, всегда облегающее и задор в глазах.

Такая открытая, до скрипа зубов.

А ещë от неё пахнет какао.

— Зря ты выбрала этот цвет, — Ария возвращает взгляд к рюмке.

А Диана садиться на высокий стул рядом, во все глаза глядя на собеседницу.

— Может тогда рыжий? Я хотела сначала покраситься в медно-рыжий, такой золотистый!

Рюмка с янтарным напитком опускается обратно на стол с обрывающим и холодным стуком.

Ария не хочет пить. Особенно теперь.

— Тебе понравится? Мне бы понравилось! — будто того и не заметив, спрашивает Диана.

Взор тёмно-фиолетовых глаз отрывается от напитка, перемещаясь на девушку рядом.

Долго он изучает её и Диана уже было передëргивает плечиками, начиная потирать запястья, на которых всё ещё были видны старые следы взрослых сигарет.

А когда Блейз произносит:" Твой предыдущий цвет был лучше", девушка и вовсе кидается обниматься и хныкать, заставляя Арию морщится в неприятии и пытаться отодвинуть её от себя.

— Диана. — имя слетает с губ жëстко, почти холодно.

Как отвратительно...

Крашенная тут же отстроняется, но крепкую руку так и не выпускает из хватки.

Затем она опускает взгляд к столу, рассматривает трещинки и наконец предлагает:

— Можем сегодня поразвлечься напоследок, прежде чем я верну себе прежний цвет. — робость звучит лишь в первом слове, а затем Диана улыбается, томно, сладко словно сделана из мёда, что брызгается от удара.

— Не сегодня. — Блейз встаёт резко и это заставляет Диану испуганно вздрогнуть, мгновенно сломав улыбку.

Глазки её хлопают, а девочка будто пытается нелепо зацепиться ноготками за воздух в месте, где сидела Ария секунду назад.

Меж тем девушка же уже направляется к двери.

— Но ты же ещё не допила! — доносится в след разочарованный, конючащий голосок.

Ария даже не оборачивается, только бросает.

— Сама пей. — и она знает, что Диана спасёт её выпьет на всю сумму, которую бросила Ария для себя, лишь бы бармену не досталось чаевых.

Туда его.

Ария пробирается сквозь толпу, расталкивая людей.

Сколько же идиотов собирается на эти ночные "вечеринки".

Жалкие и никчëмные алкаши, что б вас всех...

В этот момент девушка чувствует, как кто-то ухватился за её запястье.

Опять Диана? Нет, это хватка сильнее и жаднее.

Блейз поворачивает голову, лишь чтобы увидеть высокого, жилистого парня в раскрытой до пояса рубашке и с татуировкой в виде кривой улыбки на груди.

— Я вижу, ты такая неприступная, — откинув жидкую чёлку со лба и облизнув зубы, прошелестел он, — Пойдëм потанцуем.

Как восхитительно. Это именно то, что нужно ей сейчас.

К тому же он очень похож на тех, кто приставал к Диане, при их первой встрече.

Блестяще.

— Моë имя Га... — в этот момент кулак в перчатке впечатывается в челюсть насекомого.

Парень складывается пополам, падает и толпа расступается.

А Арии будто дышать легче, однако ярость, но которую до этого в пустом теле и намёка не было, развернулась в груди, требуя повторить удар ещё.

И ещё.

Отброс вытирает выступившую на губе кровь большим худым пальцем, смотрит на неё яростно, едва ли не скрипя зубами.

— Мне даже имя твоё не нужно, — специально отчётливо и громко произносит Блейз.

— Ах ты су... — но гул толпы заглущает фразу.

Ну давай, вставай. Может это поможет.

И идиот встаёт.

Он пытается быть страшным — клоун.

Надеется только на свой рост, но высота без гибкости ничего не даёт.

И Ария это доказывает, когда "Га", замахивается на неё.

Ток всыпшкой проряжает мозг, бежит по мыщцам, сокращая их, лишь чтобы кулак был выкинут вперёд и обжëгся болью при встрече с рёбрами.

Ещё один удар, но на сей раз ниже, и придурок скрючивается.

Жалкая ветка.

Но тупорылый незнакомец не останавливается, пытается наброситься, тянет руку, пытается достать.

И достаёт один из двух хвостов, тянет за волосы .

Это становится роковой ошибкой.

Удар.

Следом ещё один, чавкающий красный а вместе с ним пульсация собственных костей под разбитой кожей.

Ещё один и костяшки встречают кости скулы, от чего боль отдаёт внутрь и по всей руке, ещё сильнее заставляя стиснуть зубы, ещё ярче делая мерзкую тошноту от ничего в горле и груди.

Злость не клокочет в груди, она не горячая, как было раньше, она пустая.

Удар за ударом, а от контроля не осталось и следа.

Усталость из тела свалила, а на замену ей пришли ненависть, сжимающая все внутренние органы и тошнотворное отвращение, что управляет кулаками.

Именно оно бьёт это тощее лицо с масляной улыбкой.

У Арии сорвало крышу.

Напрочь. И она не помнит как.

Кажется, за грудки схватила, ударила и повалила на пол.

Сейчас она это осознаёт, сидя на этом костлявом теле с поднятыми кулаками, на которых кашица из её кожи и смеси крови самой Арии и этого "да... " или как там.

Лицо жилистого не то чтобы напоминает лицо.

Опухшее, окровавленное, кажется, без пары зубов.

Чёрт.

Блейз дышит тяжело, грудь ходит ходуном, а лёгких будто нет, слишком легко, слишком просто и сильно дышится.

Она окидывает взглядом окружение.

Много тупых безликих людей столпилось здесь.

Охранник застыл в этой толпе, даже не представляя, что делать.

Видно новенький, раз хотел вмешаться.

Блейз брезгливо морщится, встряхивая кулаки, от чего боль проряжает связки и мышцы вдвойне.

— Мусор, — произносит она краткое, прежде чем сделать шаг и намеренно запнуться об веткообразное тело ногой.

Улица встречает треклятой осенней промозглостью.

Моросит подобие дождя, с небольшими каплями и ветром.

Холодные крапинки бьют по лицу, остужая его, однако же кулаки не чувствуют влаги: слишком много крови.

Ей нужно было зайти в магазин и что-то взять.

Хлеб кажется был, яйца...

Да, вероятно, за ними.

И за какой-нибудь дрянью на тип быстро растворимой лапши.

Желательно дешёвой, центов за сорок и с той приправой из концентрированной химии.

Пусть разъедает желудок, сегодня этого хочется.

Вернее, не то чтобы хочется, тошнота и желудок, что будто вывернули наизнанку, не говорят о том.

Но нужно же этому организму питаться.

Тренер боевых секций запахнула старую косуху сильнее.

Диана давно предлагала купить новую, даже подарила почти точно такую же, с тем же бирюзовым цветом, с какими-то нашивками на коже и с длинными рукавами, вместо стилизованно оборванных плеч.

Магазин встретил жёлтым светом ламп и относительным теплом.

Ряды металлических полок с продуктами, на которых зрению было мерзко становится.

Редкие люди, ничуть не лучше.

Сотрудники.

Ария небрежно хватает упаковку яиц, дрянную лапшу и...

Взгляд задерживается на ярко-голубой упаковке с зефирными многоцветными пони внутри.

Несколько секунд она стоит, лишь глядя на них, а затем же дрожащая рука сама собой поднимается.

Суставы лижет болью изнутри при каждом движении, но Блейз почти бережно сжимает пачку, держит её, позволяя взгляду рассмотреть её содержимое.

Пускай пальцы всё ещё непроизвольно трясутся.

Стоит упаковка не дешево, но на следующей неделе ей, как тренеру боевой секции, должны выдать зарплату.

Ария бросает всё на ленту.

Кассирша — женщина лет пятидесяти, с тусклой и тяжкой усталостью в глазах сверяет покупки взглядом и задаёт вопрос.

— Это всё?

— Да, — коротко бросает в ответ Ария.

— Пакет брать будете?

Взгляд девушки останавливается на упаковке зефира, а затем негромкое "нет" слетает с губ.

Кассирша, что будто пережила то же, что и Ария — да, конечно, чтоб еë — пробивает товар, шуршит пластиковым пакетом, протягивая его "воительнице".

Блейз небрежно закидывает упаковки и поднимает было купленное, как женщина её окликает.

— Девушка...

Тренер вздыхает, медленно оборачивая голову и ожидая продолжения фразы.

— Здесь за углом есть аптека. Вам бы помогли, — и в этих словах и взгляде, что направлен на разбитые кулаки, которые девушка вовсе не скрывала, столько сочувствия и жалости.

И Арии это не нужно. Это убогая жалость от неизвестно кого.

Блейз, скрипнув зубами, делает шаг за порог.

Ключ вставляется в замок, — щелчок и дверь открыта.

Ария заходит в коридор бросает покупки на комод у двери, закрывает дверь и останавливается.

Дрожащая рука ложиться на трещины от кулаков поверхности двери, лоб упирается в доску.

Она устала...

Чертовски устала.

Только дома ощущение опустошения становится не просто громче, оно наваливается, выворачивает не только желудок, но и всë, что есть в грудной области.

И это чувство вывернутой пустоты пираньями выпивается в диафрагму, грызёт.

Именно от того и тошнит, это словно паразиты в организме.

Хорошо, что Диана понимает, когда не стоит заходить к Арии.

Сегодня ей не нужен кто-либо и тем более не нужен секс.

Когда девушка отрывается от двери, она ещё какое-то время просто стоит, запрокинув голову назад.

Не глядя, не ожидая.

Взгляд не фокусируется на тьме, скопившейся над головой на потолке.

Стоило бы купить лампочку...

А зачем? Ей самой и так хорошо.

Девушка скидывает кросовки — в них легче, с любимыми ботфортами возиться дольше.

Затем привычно идёт в ванную, чтобы ополоснуть руки и вдохнуть запах малинового мыла — любимого мыла Сонаты.

Следующий ритуал — зайти в комнату Адажио.

Это не сложно, дверь больше не закрыта и находится в коридоре напротив входной двери.

Совсем родом.

Но стоит переступить порог, как старая неуверенность берёт вверх.

Точно так же как берёт над ребёнком, коему всегда запрещали входить в родительскую комнату и который зашёл, когда никого не было дома.

Здесь чисто, даже аскетично — шкафы с книгами у стен, большое окно, кровать давно заправленная, прикроватный стол с двумя фото, на которые Блейз не смотрит — там только прошлое, а под ними бумаги о выписке.

А фото...

Взор сам тянется к ним, как всегда.

Каждый раз всё заканчивается этим.

Глаза упирются в трещны, что рассекли стекло рамки — Ария была зла тогда, чертовски зла.

На втором фото лишь одна трещина пролегла белой полосой по поверхности, а под ней Адажио и её Сансет.

Старшая сестра стоит скрестив руки на груди.

Её щëки красные и кажется, будто это красное смущение стоит и в глазах.

Брови нахмурены, в попытке скрыть смущение.

Медные пышные кудри собраны в хвост.

Рядом же, обнимая её и сияя искренней улыбкой, стояла красноволосая Сансет Шиммер.

Эта девушка слишком резко ворвалась в их жизнь.

Как вообще вражда старшей сестры и этой дамы переросла в нечто... Большее.

Второе фото пострадало куда больше.

Когда-то Блейз слишком сильно сжала пальцы, а затем бросила его в сторону, задев и первую рамку.

Ария поднимает фотографию, ведёт кончиками пальцев по паутинам трещин, что расходятся от точки давления во все стороны, надеясь что наткнуться на стеклянную пыль или мелкие осколки.

Там же, на помятом фото, две девочки.

Одна стоит позади, её фиолетовые волосы собраны в два хвостика по бокам, ручки, что лишь спустя семь лет нальются сталью и мышцы станут крепки, сложены на груди.

Девочка играет вечное недовольство всем видом.

А на переднем плане сестра помладше.

Голубые волосы собраны в конский хвостик на затылке.

Она стоит наклонившись вперёд, весело корча в камеру рожицу — руки растягивают рот в улыбке.

Глаза весело зажмурены.

И поверх них легла белая трещина.

Ария сжимает зубы, лишь бы отвести от сжатых пальцев приливающую ярость.

Сёстры бросили её.

Соната же обещала.

В этот миг из коридора доносится вибрация мобильного телефона и негромкая мелодия.

Если это опять тупорылые родители, которые не понимают, что их дети неженки для лагеря, Ария не станет сдерживаться в словах.

Сегодня у неё выходной, она не на работе, а они — левые люди, даже если то родители её фаворитов.

Ария оставляет рамку на столе с не громким стуком и за несколько радражëнных шагов оказывается в коридоре, захлопнув за собой дверь.

В тенях коридора прекрасно виден яркий прямоугольник экрана мобильника, что валялся на коврике.

Точно, Ария же выронила его, когда зашла в квартиру.

Даже не заметила ведь.

Блейз фыркает, наклоняется с тяжёлым вздохом: даже в этом движении тело выказывает сложность.

Бледный свет режет глаза, однако девушка видит сообщения от "Number one girl".

Так Дианы однажды забила в контакты Блейз свой номер, а Ария но почему-то не стала менять.

Nomber One girl;)

Ты как?

И как только сообщение оказывается прочитано, приходит ещё одно.

Nomber One girl;)

Хочешь, я к тебе зайду?

Ария смотрит на эти строчки пока экран не гаснет, а затем включается вновь.

Большой палец застыл над клавиатурой, хотя она не собиралась отвечать.

"Лишь бы не звонила"— проносится в голове.

А пальцы уже печатают:

Блейз

Нет.

Ария откидывает телефон на тумбочку к ключам, даже не ожидая ответа.

На кухне девушка обнаруживает, что чайник всё ещё чуть тёплый.

Надо же, а ей казалось, что она его и не ставила.

Девушка включает газ на двух конфорках: подогреть чёртов чайник и разогреть сковороду.

Через пару минут пальцы касаются края чугуна и отдëргиваются, но Ария с силой прижимает их обратно, обжигаясь, чтобы убедиться в нагретости сковороды.

Выливает масло, а после тянется к радио.

Щелчок рычажка и затем через шипение доносится музыка.

Smile and maybe tomorrow

You'll see the sun come

shining through for you

Любимая песня Сонаты.

Пальцы задерживаются на рычажке, слегка вздрагивают, но не переключают.

Рука опускается, возвращается к ручке сковороды, чтобы распределить масло.

Девушка холодно слушает песню, пытаясь контролировать дыхание.

Аккуратно она разбивает пару яиц, чтобы не было осколков.

Взбивает прямо на сковороде.

Что же ещё Адажио добавляла? Ария не помнит, чëрт...

Ну и чëрт с ним.

Когда песня подходит к концу, омлет оказывается готов и переложен на тарелку на столе.

Зачем она его приготовила?

Потому что старшая сестра учила их делать его каждое утро? Или...

У Арии нет больше иных вариантов чтобы оправдать действие.

Тарелка стоит пред девушкой, но аппетита нет вовсе.

Как нелепо.

Девушка вновь встаёт из-за стола, делает шаг к полкам.

Ария достаёт банку какао.

Небрежными движениями она бросает несколько ложек в кружку, затем сахар, а после заливает кипятком и молоком, только после этого вновь садится за стол.

И долго смотрит в напиток шоколадного цвета — любимый напиток младшей сестры.

Отпивает не сразу, сначала подтягивает упаковку зефира: Соната ведь так пила.

Ария разрывает пакет и мимолётно замечает, что там, поверх бесчисленного количество других, лежат три зефирные пони, оранжевого, голубого и фиолетового цвета.

Подчиняясь какому-то неясному порыву,

Блейз пытается достать их.

Пальцы тонут в приторной мягкой сладости, но ухватить оказывается сложнее.

Какая дурость. Почему она не может взять то, чего желает, чëрт подери?!

Несколько минут возьни и девушка сдаётся.

Просто достаёт хоть какую-нибудь.

И какой-нибудь оказывается фиолетовая.

Ария долго смотрит на неё: слегка помятую, с полумесяцами от ногтей самой девушки.

Сколь нелепо, правда?

Блейз фыркает, бросая фигурку в ещё горячее какао.

Та тает медленно, превращаясь сначала в почти бесформенное нечто, потом в фиолетовое облачко (так бы сказала Соната).

Ария поднимается из-за стола, покидает кухню, ненадолго, лишь чтобы из комнаты взять рюкзак, затем же возвращается.

Пакетик зефира оказывается брошен внутрь.

Затем Блейз достаёт плёнку, заматывая тарелку с омлетом и после опускает её к упаковке.

Закидывает рюкзак на плечо и выходит, даже не закрывать двери.

* * *

Два могильных камня.

Серые, гладкие, без фото.

Хотя Сансет предлага, но Ария отказалась.

Она бы не приходила сюда, если бы каждый раз видела почти-родительские глаза или детскую улыбку.

Ария знает это. Всегда знала и никогда не врала себе.

Но почему тогда до сих пор не смирилась?

Она же не врёт себе, не создаёт воображаемый мир, в котором сëстры живы.

Тогда почему эта грызущая пустота не уходит?

Ария ведь даже пытается жить дальше, она не зациклилась.

У неё есть работа, есть отношения, она не винит себя за то... За то, что не успела к Сонате.

Несмотря на осень, земля у могил кажется живой.

Как смешно..

Даже могила Сонаты выглядит подетски.

Около камня стоит плюшивая игрушка — голубенькая пони в костюме тако.

Уже не новая, немного грязная, но с такими же большими и чистыми лиловыми глазами, что у сестры.

Цветы — глупые ромашки, и нелепо-синие васильки.

Ария роняет с плеча рюкзак, опускается на одно колено.

Молния раскрывается рывком.

Девушка запускает руку и достаёт упаковку зефира.

Блейз опускает пакетик рядом с плитой и затем, ставит синюю пони рядышком.

Раньше они с Адажио не так часто покупали Соната её любимую сладость.

— Ты ведь обещала не уходить без меня... — и во фразе почти нет привычной злости, что раньше всегда появлялась.

Соната не дождалась, она же обещала, что они сделают это вместе.

Это давало Арии шанс оттянуть время, понадеяться, что девочка придёт в себя после смерти старшей сестры.

Но прошло слишком много времени.

Соната не пришла в себя, она осталась пустым ребёнком.

Это было страшно.

Ария поворачивается к плите Адажио.

Глаз режут рыжие бархатцы и чёртовы подсолнухи Сансет, даже здесь она пыталась подчеркнуть их связь.

Избранница старшей сестры продолжает приходить сюда каждый месяц, убираться, класть новые цветы и разговаривать, не только с Адажио, но и с Сонатой.

Как глупо, их же нет.

Они не разговаривают, но Ария знает что когда Сансет придëт сюда, на телефон Блейз придёт оповещение о звонке, который девушка пропустит.

Ария опускается перед могилой старшей сестры, достаёт тарелку с омлетом и ставит около камня, а рядом оранжевая зефирная пони — связь с Сонатой.

Девушка поднимается на ноги, смотрит на отпечаток жизни старшей сестры.

И губы сами шевелятся, а из горла вырывается тихое "спасибо".

За что Ария не знает.

И разбирать желанием не горит.

* * *

Когда Ария выходит с переднего пассажирского места такси, оставив деньги на бардачке, её окликнули.

Блейз обернулась и почти тут же нахмурилась.

На скамейке около подъезда сидела девушка.

Объёмная пушистая белая курточка сидела на ней как шляпка от гриба, из которой только и торчали две тонкие ножки чулочках и в сапожках с помпоном на носках.

Ария готова была поставить на то, что под этой платье-курточкой скрывается что-то облегающее и блестящее.

Светлые волосы девушки были заколоты в сложный пучок, а на голове пушистая белая шапочка.

Девушка сидела подетски болтая ногами.

— Диана? — сунув руки в карманы, слегка приподнимает одну бровь девушка.

"Number one girl" тут же подскочила, щелкнув каблуками.

— Ария!

— Что ты здесь забыла? — стараюсь не звучать слишком жëстко, задала вопрос Блейз.

— А я тут! Я тут подумала, ты же обычно никогда не ставишь точки в конце сообщений! Ну и вот,

Белая и пушистая Диана виновато и смущенно развела руками, а затем добавила.

— А ещё я заказала всякого.. — словно стесняясь самой себя, девушка указала на скамейку.

Там же лежал бумажный пакет с небольшим масляными пятнами на дне.

— Я хотела сначала роллы, но ты же не ешь морепродукты. Тогда я решила взять острую картошку и это.... Как его там... Тако! Тоже с острым соусом, оно же тебе понравилась, да?

Ария подошла ближе, взглядом окидывая девушку.

— Ты же не ешь острое?

И кажется, будто в этот момент в глазах Дианы промелькнула благодарность и что-то ещё.

— Ну... Ещё я тортики взяла. — призналась она, — и я подумала, что мы могли бы вместе что-нибудь посмотреть... — и словно оживившись, девушка затараторила, — Я такой ужастик нашла! "Пила" называется, я подумала, что он тебе понравится!

"Но ты же не любишь хорроры"— вертится в голове Арии вопрос, но она его не задаëт, лишь хмурится сильнее.

А " облако в штанах" же продолжает, уже более застенчиво:

— Ну, или мы могли бы посмотреть какую-нибудь мелодраму или аниме про лю.. То есть, отношения

Блейз почти на пол головы была выше девушки и сейчас, стоя вплотную, это ощущалось как никогда чётко.

Под тяжёлым взглядом фиолетовых глаз Диана стушевалась, потупилась, нервно начав перебирать пальцы.

— Идём.

Девушка явно не сразу поверила услышанным словам, резко подняв голову и глазами DVD-дисками воззрившись на Блейз.

Признаться, Ария тоже не поверила.

Однако она уже развернулась к дверям, ожидая, что Диана последует за ней

Лифт слегка потряхивает.

Девушки стоят рядом, одна так и не опустила скрещённых рук, другая же немного взволнованно выцепилась в бумажные ручки пакеты.

Лифт старый, скрипит и фырчит, перетягивая тросы.

Но всё же, тихо.

— Ты вернулась к натуральному цвету? — голос у Арии хрипловат, однако фраза получается странно... Нежн.. Нет, только не это слово! Благосклонной, да, так лучше.

А Диана же будто мгновенно просила, заслышав этот вопрос.

Её напудренное личико зарделось, а тонкие пальчики с длинными зелëнными ногтями убрали одну светло-соломенную прядку за ухо, другую стали накручивать.

— Да. Я подумала, он будет лучше. Столько красок уже перепробовала же..

Здесь, когда они вдвоём, Диана вовсе на себя не похожа.

Она словно школьница пред старшеклассником или кумиром, по которому сходит с ума.

Но, наверное, Ария здесь тоже другая.

Лифт в последний раз встряхнуло, а затем двери разъехалсь в стороны.

Ария сделала шаг первой, но тут же слегка задержалась, как бы невзначай бросая через плечо короткое:

— Мне нравится.

Ария не оборачивается, не хочет смотреть на намокшие глаза девушки позади.

Она просто подходит к двери, дёргает ручку и та открывается.

Немного запоздало за ней забегает и Диана.

Блейз скидывает ботинки, однако на долю секунды останавливается напротив двери в комнату Адажио.

Диана же расстегивает свои сапожки и замечает обувь сестёр, но пока не спрашивает.

— Ария, а где...

— Там, — лишь кивком головы указывает в сторону кухни Блейз и первой идёт туда.

Диана же послушно спешит следом.

А затем ставит на стол бумажные пакет, оглядывая комнату, в которой ещё ни разу не была (как и в целом в этой квартире).

А после на глаза попадается кружка с напитком шоколадного цвета.

Это какао! Ария тоже пьëт какао? Диана этого даже представить не могла!

— А можно я... — указывая пальчиком на стол, неуверенно спросила блондинка.

Ария же остановилась. Взгляд её упал на кружку с забытым напитком.

Она долго смотрела на него, а затем же негромко произнесла, будто вспомнила что-то.

— Подожди,

И после она уходит с кухни, оставив Диану в испуганном замешательстве.

Ария же останавливается у двери в комнату Адажио.

Делает поверхностный вдох и наконец ещё один шаг, пересекая порог.

В комнате всё ещё бело.

И всё ещё витает пыль и тишина.

Ария идёт по застывшему миру, взгляд задерживается на фото, на больничных справках, на пыли, не замерших занавесках.

Ария подходит к окну.

Раньше она открывала его лишь когда они с Сонатой шли со старшей сестрой на улицу, или когда Сансет помогала Адажио гулять.

А если Ария уходила сама, то закрывала, чтобы не напрягать сестру.

И уже очень давно она не трогала его.

Девушка отодвигает занавески, стараясь не задеть их костяшками, что уже почти не болели.

Блейз не смотрит на улицу, просто поворачивает ручку и тянет на себя.

Осенний воздух врывается в комнату, треплет бумаги, сдувает пыль.

— Я думала, что ты одна живёшь! — доносится откуда-то из соседней комнаты голос Дианы, будто также заставляя пыль в воздухе вздорогнуть.

— Да! — и Ария позволяет себе глубоко вдохнуть свежий, живой и холодный, осенний ветер, а после, совсем тихо добавляет, — Одна.

А после Ария Блейз вернëтся на кухню и найдёт там Диану, что будет рассматривать фотографии хозяйки квартиры и её сестёр, и конечно же магнитики-игрушки Сонаты.

Ария же выльет из кружки застоявшееся какао в раковину, оставив там и кружку.

Достанет новую и заварит для Дианы новую порцию шоколадного напитка.