Я нещадно нервничала, стоя поздним вечером перед зеркалом. Грива, ожившая и набравшая объëм после постоянного ухода за ней, уже страдала под расчëской.
Ночь расплаты. И снова страх. Не конкретный, а просто так. Это я на словах такая смелая стала. А сейчас снова копыта дрожат.
Я попыталась успокоиться и посмотрела в зеркало. Как лучше всего прийти в себя? Посчитать, что у меня сейчас есть.
Любовь? Нет. Не только потому, что наша парочка не про любовь. Я переняла взгляды Войса. И обесценила в себе это слово. Нет любви. Нет благородства в чистом виде. И не надо. Обойдусь.
Забота? Да. С избытком. Только здесь я почувствовала себя такой же живой, как и до пожара. До смерти отца. До пьянства матери. И до ада в “Уголке”. Всё благодаря одному колкому, чëрствому, отвратительному жеребцу.
Нежность? Да! Каждое утро начиналось с какой-то глупости. Каждый разговор имел шансы закончиться так, что потом огоньки в груди трепетали. Войс был нежен, и точно будет нежен сейчас. Он так и не переступил грань, но и без этого от его поцелуев в щекотливые места, от его поглаживаний, от его губ, что я стала жадно целовать в ответ, я могла растаять и улыбаться как дурочка.
Но что я отдаю?
Тело. Пусть забирает. Практически здоровое, благодаря его заботе и лечению. После всего, что с нами было, я доверяла ему в телесном плане больше, чем себе. Да он и сам знал больше, чем я. Он же меня заново собирал. Он спас мою внешность, сохранил мою мордочку. Его аккуратные швы уже стали едва заметными шрамами. Если бы я не знала, где их искать, никогда бы не нашла просто так.
Душу? Да. Тёмную, жаждущую, желающую. Может быть, я достойна другого. Не сходить с ума по тому, кто сразу сказал о своём намерении отыметь меня. А может, и нет. Я не забыла, я помнила, какой могла быть моя участь в “Уголке”. И то, что сейчас было между мной и Войсом… в разы, в разы лучше.
Разум? Да. Я заострила вместе с ним свой лексикон, я научилась спорить, ловить, искать двойной подтекст. Я перечитала с ним уже одну десятую библиотеки. Я думала вместе с ним о нашей группе, планировала, предлагала. Наша вечная ода, наш острый флирт выдернули даже мою речь из оков пьяного, грязного, стонущего борделя. Я поймала себя на том, что стремлюсь к его уровню мышления и анализа. Мы часами могли обсуждать какие-то сцены из книг и разбирать их досконально. Разве с вещью, с должницей, с телом для наслаждений так общаются? Не думаю.
Равнозначный обмен? Да.
— Тогда иди, — сказала я самой себе в отражении и отошла от зеркала.
Волнение всё равно не отпускало меня. Нога ныла, пока я поднималась наверх. Потому что я не была под заклинанием. Но терпимо, терпимо.
Как это произойдëт? В борделе я слышала, что в первый раз будет больно. Всегда больно, и это нормально. Будет ли Войс наслаждаться моими мучениями? Вряд ли. Или просто возьмëт своё? Не знаю.
Я открыла дверь спальни. Свет из коридора нарисовал яркий прямоугольник в полумраке комнаты. Он уже сидел в центре кровати, ожидая меня.
Я невольно улыбнулась. Из-за своей шëрстки он казался темнее всего вокруг. И даже белая простыня не помогала, а лишь подчëркивала контраст.
Я зашла и закрыла дверь. И остановилась, дав глазам привыкнуть. Войс специально погасил свет, и лишь пасмурная луна да звëзды освещали комнату.
Без света он превратился в бездну. Тьма раскрыла свои огромные крылья, заманивая к себе.
Я боялась. Но сделала шаг к ней. Я стыдилась. Но уже оказалась рядом с бездной. Я задрожала, от страха. Бездна обняла меня так нежно, как только могла, и затихла. Бездна прошептала, что мы сейчас успокоимся, и что мы не делаем ничего плохого.
Я дышала в объятиях бездны, успокаиваясь, переставая дрожать. Липкий страх обернулся огнями предвкушения. Осталось лишь шагнуть за черту.
Бездна приподняла голову от меня. Бездна ждала моих действий. Я вздохнула, и потянулась к ней. И растаяла, закрыв глаза.
Мне не хотелось просыпаться утром. Недовольное тело ныло то ли сладко, то ли болезненно. Немудрено, особенно после того, что было.
Я затихла. И начала вспоминать прошедшую ночь. Вчера я была опьянена эмоциями, а сейчас протрезвела, и мне хотелось всё осмыслить.
Первое, что я заметила, — это то, что в животе ныло. Неприятно, несильно, но ныло.
Наша ночь прошла… лучше, чем я могла представить. Особенно первая её часть. Войс был нежным, Войс был ласковым. Мы никуда не спешили, я поддалась теплу его объятий, мягкости его поцелуев и опыту принца.
Он показал мне, магией, без касаний, как взрывается красками мир. Я впервые пережила такое. Ни одна моя попытка унять жар охоты не стояла рядом с тем удовольствием, которое я получила от Войса. С трепетом, с предвкушением, с неожиданными ощущениями от магических полей. И, дав мне чуть-чуть отдохнуть, принц сделал это ещё раз, чтобы я окончательно обмякла и перестала бояться.
А вот главное блюдо подвело. Из-за меня, скорее, физиологии. Мне было больно, и боль перебивала удовольствие. Войс предложил остановиться, но было уже поздно. Да и в чëм он виноват? Я сама отказалась, по сути дав ему столь долгожданное удовольствие. По крайней мере, я надеюсь, что смогла хоть как-то ответить ему.
Но даже через боль я заметила то, что меня порадовало. Он двигался медленно и сдерживал себя, несмотря на мои слова “делай как хочешь”. Каждый раз, когда ему хотелось ускориться, он сбивался и тормозил. Намеренно, чтобы уменьшить мою боль. Его самоконтролю можно лишь позавидовать.
Я не разделила с ним финал. Но и не чувствовала себя обиженной. Всё впереди, надо только попросить его подождать, чтобы перестало ныть. Я слышала от работниц, что это нормально и само пройдёт.
Он проснулся сам. Потянул меня к себе. Втянул запах. Почувствовал не только шампунь, но и куда более приземлëнные нотки после первой ночи. И полностью очнулся.
— Ты как? — вместо типичного “доброго утра” спросил он.
— Побаливает.
— Сильно?
— Ноет просто.
Он вздохнул.
— Я не специалист по этому направлению, но если позволишь, я магией посмотрю. Просто, чтобы успокоиться.
— Как хочешь. Да нормально всё, — я чуть вжалась в него. — Спасибо.
— За что?
Я цокнула языком.
— А то ты не знаешь, мой ласковый темнейший аликорн.
Тихий смех отдался лёгкой вибрацией по моему телу.
— И тебе спасибо, моя темнейшая принцесса.
— О, уже принцесса? — подловила я.
Теперь он цокнул языком.
— Ладно. Конвейер по производству аликорнов. Уговорила.
— Ну, знаешь, с учётом того, как сильно у меня сейчас хвост слипся, к вам в охоте лучше не подходить!
Войс предложил вчера сходить в душ, но я не захотела. Из-за боли и из-за слабости. Тело отвыкло от любых нагрузок, мышцы ног ныли. И даже попытка поменяться местами тогда успеха не принесла. Там тоже надо двигаться.
— Не ëрничай, — отозвался Войс. После чего втянул воздух ещё раз и стал поднимать с меня крыло. — Пора вставать, новый день. Кто первый в душ?
— А может вместе? — вдруг предложила я.
Но он покачал головой в ответ.
— Нет, таинство душевой есть таинство душевой. Иди первой, я подожду.
Я вздохнула и откинула одеяло. Осмотрела последствия произошедшего.
— Мне кажется, я её не отстираю, — я кивнула в сторону бело-красных засохших пятнышек.
— Да и Дискорд с ней, не жалко. Тебя обезболить?
Я горделиво хмыкнула.
— Я не сломалась под весом аликорна, а теперь ты хочешь меня обезболить?
Он закатил глаза.
— Героиня, героиня, посмотрите на неё. Тот факт, что я на тебя не давил всем телом, мы конечно же опустим. Ладно, иди давай. Я тут уберусь.
Я улыбнулась ему. Он просто невозможен. Едкий, колкий, мрачный. Принц, аликорн, опытный жеребец. Остаётся убираться. О, Луна. Ты воздала мне за все мои муки, и я такой дар никуда не отпущу.