Хмурый покоритель бала сидел за завтраком и пытался копытами собрать свою голову обратно.
— Ну хоть бал того стоил? — я улыбнулась и принесла ему еду.
— Стоил, — он закивал головой, и тут же нахмурился. — О, Луна… Ладно. Кантерлоту нужно было закупить угля, я пил с поставщиком. Много. Очень…
— И что же вы такое пили, явно не сидр.
— Самогон. Поставщик жеребец простой. Хозяева дома — виноделы, которые грешат крепким для себя. В общем, мы опустошили их запасы. — Войс надул щëки и выдохнул. — Ф-фух. О-ох… Как меня не вывернуло — не знаю. Может, и вывернуло, но на тот момент мной уже отец занимался.
Я задумалась. Значит, ко мне он перенëс его ещё в лучшей кондиции.
— Какой он у тебя заботливый.
Войс вдруг хмыкнул.
— Если ты считаешь, что держать мою голову под холодной водой это забота…
— Ты его хвалишь, не пытайся это скрыть.
Он аккуратно развёл копытами в воздухе.
— Возможно. Ладно, хватит об этом. У меня есть предложение прогуляться сегодня днём, попозже. Как меня перестанет мутить.
Я зависла. Потому что это была лишь вторая дневная прогулка за всё время.
— Ну в первый раз я могу понять, дела, друзья. А сейчас тебя что потянуло свою бедолажку выгулять?
— То, что эта бедолажка с тех самых пор на улицу и не выходила. Но смотри сама, я предлагаю. О-ох…
Я цокнула языком, и от звука он чуть поморщился.
— “Смотри сама, смотри сама”. Где же твой контроль теперь, мой принц?
Он поднял глаза вверх и тихо замычал, выражая недовольство.
— Не кандалы. Ошейник. И поводок.
— Опять твои фантазии, — парировала я. — Но если честно, он уже давно на мне.
Я подняла копыто на уровень шеи и подëргала им в воздухе, будто бы резко дëргала поводок.
— Голос, — тут же отреагировал Войс.
— Гав! — я специально сделала это громко, чтобы он поморщился со своей больной головой.
— Ой… Умница. Приятного аппетита, — и с ухмылкой он уткнулся в свою тарелку.
Нам удалось выкрасть остатки осеннего солнца, и мы неспешно шли по улице. Я была под обезболивающим, и с наслаждением рассматривала прохожих и магазинчики вокруг.
И заметила кое-что странное. На нас с принцем смотрели. Долго, протяжно, провожая. Но больше никакой реакции. Кто-то хмыкал, я ловила эти моменты. Кто-то даже будто бы осуждал.
— Войс, на нас пялятся.
Он вздохнул.
— Конечно пялятся. Я иду рядом с какой-то кобылкой. Сама скажи, первая мысль?
— Тëмный аликорн нашёл себе новую жертву.
— Молодец, согласен. А вторая?
— Нам потом боком не встанет, что я вот так с тобой рядом хожу?
— Понивилль не такой большой и громкий, как тебе кажется. А ты уже по документам заочно учишься. Ну в крайнем случае подправлю историю. Я познакомился с тобой, ты очаровала меня и поманила хвостом, я как истинно благородный жеребец не смог отказаться. Всё, тяп ляп, история готова.
— Шатко, — покачала я головой.
— Мелоди, мы сами шаткие. Я обо всём пытаюсь продумывать. Пока что я не вижу крупных проблем в том, что ты вместе со мной гуляешь.
— Моё дело было предупредить, — я вздохнула, отпуская ситуацию.
Если он сам так говорит, значит, всё в порядке.
Мы обошли добрую половину города. На удивление, я смогла уговорить его повернуть на рынок, и теперь в его магии висели наши покупки.
— Ну вот то есть заказать нельзя, а с рынка взять можно, да? — он с лёгкой улыбкой возмутился, когда мы зашли домой и я попросила его перенести всё на кухню. Но тем не менее, пакеты полетели именно туда.
— Да. Ты знаешь, какие вкусные овощи получаются, когда их несёт до дома жеребец? — невозмутимо ответила я.
Он вздохнул, чуть помотал головой. И стал приближаться ко мне. Я подставилась для поцелуя, и мы на пару мгновений затихли.
Я тихо постучала копытом по его плечу, чтобы он остановился. Он не поймëт, если я попробую отпрянуть, потому что это было нашей маленькой игрой. А копытом — поймёт.
— Пойдём, буду учить готовить, — уверенно заявила я, ожидая его неминуемой реакции.
Цокот языка.
— А я плохо готовлю?
Я усмехнулась. Как книжку прочла.
— Ну уж мою еду ты ешь с большим удовольствием, — я бросила на него хитрый взгляд.
Он сдался, потому что не мог отрицать этого.
— Ну веди, учи, наставница наглая. Совсем уже своего принца приручила.
— Сам виноват, сам с такой связался, — я отвернулась, и чувствуя триумф, направилась на кухню.
Но обучение не удалось. Я с удивлением наблюдала, как в синей магии летали приборы и овощи, очищая, снимая кожуру при необходимости и нарезая их. Вскоре я стала мешаться среди всей этой феерии магии.
— Откуда у тебя такие навыки, не подскажешь? — я сдалась и заняла место за столом, пока за моей спиной нож быстро-быстро стучал по доске.
— То, что я с хирургическими инструментами на “ты” тебе ничего не говорит, да?
— Одно дело скальпели, другое это, — я кивнула за спину. — Неужели с кем-то из бывших практиковался.
Тяжёлый вздох. О, Луна, лучше бы я промолчала.
— Ну, было дело, — он чуть помотал головой, быстро сбрасывая свои эмоции.
— А что же ты сейчас-то готовишь хуже меня? — я продолжила его драконить, лишь бы он не нырнул в омут горечи.
— Так ты нюансы знаешь. Вот мы сейчас жаркое же делаем на ужин?
— Да.
— Я бы всë порезал и кинул на сковородку, разом. И пусть там томится как получится. А ты мне сама говоришь — это раньше, это позже добавить, это вот так резать. Чувствуешь? Нюансы, но какой результат.
— Ладно, поняла тебя.
Мы затихли на некоторое время. Я прислушивалась к тому, что творилось за моей спиной.
— Мама ещё в детстве мне говорила: “дочка, выходи за единорога. Знать проблем не будешь”, — вдруг вспомнилось мне.
И я саму себя осекла. Мама. Я помнила про неё, но всё время откладывала эту тему разговора с Войсом.
У меня не было своих денег. Войс покупал всё, что надо, я начала составлять списки из всякой мелочëвки для дома, постепенно обживая это место. Но своих битсов у меня не было.
Он грустно вздохнул. Вот только теперь это грусть была обращена ко мне.
— Когда я напал на твой след в Скайлэйке, я узнал и про Роузлак. Мы подумаем над ней потом, сейчас она просто самый опасный враг для всех моих планов.
— Жалко всё равно её, — я покачала головой. — Я ей часть своей подачки от грифона отправляла же.
— Мгм. А сейчас не отправила. И я не вижу никакой ответной реакции.
— Да может, письма на старый адрес приходят, — огрызнулась я.
Он помотал головой.
— Я попросил, чтобы все письма на твоë имя уходили мне в копыта. Да, для контроля, врать не буду. Но оказалось, и контролировать-то нечего. Не хочу тебя обидеть, но кроме уведомлений об обналичивании твоего перевода обратно тебе ничего не возвращалось.
Я вздохнула.
— Ну, вот такая я. И такая моя мама. Твоя не лучше.
— Спорить не буду. Но я попробую что-то сообразить. Пока что пусть всё останется так. Сначала ты, потом она, и то, если будет смысл.
Я согласилась с Войсом. Потому что смотрела на мать трезвым взглядом, а не как её дочь. Те двести битсов могли бы дать мне хоть что-то, но я отправляла их, честно, искренне.
Я вздохнула. Как же мой моральный компас сбился за менее чем месяц рядом с ним. К хорошему ли это, или к плохому? Не знаю.
— Я ей раньше деньги отправляла. А сейчас… — попробовала я поднять очень тонкую тему.
Войс перебил меня и помахал копытом.
— Ну судя по письмам, ты ей всего две сотни перечисляла. Предлагаю продолжить традицию, ты перечислишь ей эти деньги. Но только письмо не пиши, не унижайся.
Я благодарно кивнула ему. За моей спиной зашипели овощи. Крышка, задев края, закрыла сковородку. Наш вечер с Войсом продолжился.