Ночь. Тёплые, уже родные объятия.
— Знаешь, я удивлена, насколько ты нежный и ласковый, — решила я завести разговор.
— Считай, что я просто возмещаю одно другим. Когда сидишь по уши в крови, контрактах и буквально в грязи луж в засаде, хотя бы в постели хочется видеть какой-то проблеск света, — честно ответил он.
— Или тебе просто нравится, когда в твоих копытах стонут и тают.
— Или же так. Но для такого пришлось обучаться. Опять же, благодарность самой первой от меня.
И он приподнял голову и смачно чмокнул губами, отправляя ей воздушный поцелуй в пустоту.
— Ты её умению такие оды поëшь.
— Даже отрицать не буду. Она знала, что хотела. Она кусала меня до крови, заставляя тормозить и держать темп. Она обучала, где лучше пройтись копытом, а где лучше магией. Впрочем, я и про себя многое от неё узнал.
— Идеальная же кобылка, что же не сложилось? — беззлобно, без ревности поинтересовалась я.
— Да, идеальная, если бы мне её отец при каждой встрече не намекал на совместные дела короны и его семьи. Мелоди, мне пришлось научиться не только хорошо проводить время в постели. Но и чётко делить предпосылки и события. Я не спорю, с ней было хорошо. Она была ко мне мила, добра, покорна и отчасти заботлива, в рамках нормы высшего общества. Но за это на моей шее аркан затягивался. Ты мне сегодня про поводок говорила? Ну вот я был бы на привязи похуже твоей. И ведь они же попытались, я не поверю, что она подготовила тот поступок без родителей. Кажется мне, что они её подтолкнули, в панической попытке не потерять принца.
— Я теперь боюсь твоего мира, окончательно.
Он вздохнул.
— Я тоже ему не рад.
Чуть хмыкнув, я снова попыталась выдернуть его из мыслей.
— И потом ты со всем этим багажом пришёл ко второй?
— Да, чем её приятно удивил. Не знаю, кем она меня считала, но когда в первую для нас ночь она растаяла похлеще тебя, то её мнение сильно поменялось. Могу её понять, почти семнадцатилетний принц, который должен быть невинен или изнежен, вдруг оказался таким чутким и отзывчивым.
— Но “поговорить не о чем”. Вряд ли ты этого не понял сразу, так что тут что-то не то.
Он цокнул языком.
— Как же ты хочешь, чтобы я исповедовался. Да, каюсь. Я это видел. Она была эгоисткой до мозга костей. Это неплохо само по себе, но это влияло на нас. Её не интересовало ничего, кроме себя. С ней я встретил свои семнадцать лет. И со второго же своего задания я вернулся в Кантерлот к ней с глубокой раной на ноге. Ты, увидев меня с рваной мордой, аж с места сорвалась. Как думаешь, что она сделала?
— Без понятия. Проигнорировала?
— Даже чуть больше. У неё фотосессия горела. Она побежала туда. Чмокнула ещё в щёку на прощание, давай, сам справляйся. Я и справился. После такого у меня больше фантазий по поводу наших отношений не было. Ты — мне, я — тебе. Пока она молчала и не пела мне в уши про моду и бизнес, всё было хорошо. Каюсь, пару раз хотелось заткнуть её кое-чем по самое горло. Но я же не настолько ужасный пони. Подавилась бы ещё.
— Печально, — вздохнула я.
Если Войс не врал, это было вершиной цинизма. Ноль сочувствия, даже на базовом уровне. Это не оправдывает его слова о грубости к ней. Но объясняет.
— Но кстати, ты её отпустил.
— Не то, чтобы я сильно за неё держался. Я получил, что хотел. Без обещаний, без будущего, без чувств. Хвост и милую мордашку, и то, ещё терпел её постоянный пустой трëп.
— Но меня ты не планируешь отпускать, даже когда получил, что хотел?
Тяжёлый вздох от Войса. Я снова что-то не то сказала.
Он потянулся копытом к моей кьютимарке. Шлепок. Сам из дебрей выполз.
— Плохо долг отдала, не понравилось, переделывай.
— И так всю жизнь?
— Да.
Я наиграно и коротко взвыла.
— Не всю, а пока не постарею!
Он посмеялся.
— Я быстрее на задании отъеду.
Мы затихли. Потому что за секунду сказали слишком многое.
Тишина. Которую разрушил Войс. Грустно, тихо, на краю эмоций.
— Я не хочу отпускать тебя. Потому что моя первая же настоящая птица разбилась в полëте. Я готов держать клетку до конца. Я не хочу, чтобы мой счёт продолжился. Или хотя бы не по плохой причине.
Я вздохнула и прижалась к нему.
В голове мысли собрались в одну фразу, в обещание, которое я раньше не могла себе позволить.
— Войс, знаешь, ты окрылил меня. Серую, побитую кобылку. Ты уже держишь дверцу открытой. Я… я научусь ради тебя летать. По-настоящему. Я не сломалась в Скайлэйке. Не хрустнула полностью об тебя. Постараюсь не сломаться о твой мир.
Он поцокал языком.
— Лишь бы не разбилась. Потому что на этот раз виноват буду только я. Не хочу. Это всё слишком опасно и сложно. В начале было как-то просто. Сделка, и всё. Моя защита в обмен на тепло твоего тела. А теперь?
Я хмыкнула. И потянулась к нему, чтобы кратко поцеловать.
— А теперь всё. Всё та же сделка, но куда приятнее.
— Коврик, Мелоди. Коврик… — его слово как-то жалко растаяло в тишине.
— Это ты вчера на полу спал, — я разрушила весь пафос его нелепой угрозы.
— А ты принесла мне подушку и покрывало. Ладно подушку, но покрывало?
— Да я не знала, где у тебя тут одеяло нормальное лежит второе!
Он вдруг посмеялся.
— Да нет его, я один тут всегда жил по сути. Когда Спайк съехал в Огненные жить со своей ненаглядной, я вообще по сути заперся тут. Как раз тот год, как я тебя искал.
Я зависла, обдумывая слова. Я поняла его посыл, но игру разрушать было нельзя.
— А что кровать-то двуспальная?
— Так я любил с раскрытыми крыльями спать. Как раз почти по ширине получается, — моментально ответил он.
— А-а, а теперь меня ими обнимаешь.
— И только пожалуйся, что тебе не нравится!
Я нырнула к его шее и укусила. Несильно, я не хотела ему боли. Просто прервала его браваду.
— Нравится. Зимой вообще прекрасно будет. Крылья ещё пухом покрыться немного должны, я знаю, я видела пегасок зимой. Лучшая постель на свете, и вся — моя.
Он не выдержал и тихо засмеялся.
— Ты невозможна, Мелоди Гленн. Оставайся такой навечно.
— Постараюсь, мой принц.