# Охотница и Сирена

NovemberDragon

Луна отправляется в мир людей на каникулы и сталкивается со старым врагом из времён мифов и легенд.

[Изображение: https://cdn-img.fimfiction.net/story/usbh-1644649094-511889-medium]

Редакторы: Randy1974, Nuclear-pony-Jack

Разрешение на перевод: получено.

## Боги и монстры

— Ты уверена, что не хочешь присоединиться ко мне, сестра?

Селестия покачала головой.

— Нет, Луна. За последние несколько столетий я не раз бывала там, и мне это больше не по душе. Но тебе ещё многое предстоит узнать, поэтому наслаждайся жизнью, сестра.

— Жаль. — Зеркало слабо засветилось, когда включилось магическое устройство, к которому оно было прикреплено. — В том мире мы пережили несколько удивительных событий. Даже если мы иногда пререкались по тем или иным причинам, я не могу не вспомнить с нежностью то время, которое мы провели вместе с людьми.

— Я тоже дорожу этими воспоминаниями, Луна, — сказала Селестия. — Но у меня сейчас не так много возможностей проводить время с Твайлайт, когда она стала нашей преемницей.

Луна кивнула:

— Справедливо. — Аликорн посмотрела на подёрнутую рябью поверхность портала, который теперь излучал таинственную энергию, маня её совершить расслабляющее путешествие по старому убежищу. — Тогда увидимся через неделю. Прощай, сестра.

— Удачного путешествия! — пожелала Селестия.

С этими словами Луна шагнула сквозь зеркало, позволив таинственной магии поглотить себя и перенести во вселенную людей. Материализовавшись в другом мире, она споткнулась и едва удержалась на ногах с непривычки, пока её глаза привыкали к изменениям в её туловище.

Перед ней стояли две женщины, ожидая её, и обе казались ей очень знакомыми, несмотря на то, что Луна не видела ни одну из них раньше за свою долгую жизнь.

— Привет, — сказала девушка с голубыми волосами и более тёмной кожей. — Добро пожаловать в наш скромный мир. — Она сделала паузу. — Должна признать, для меня это довольно необычный опыт. Даже после всех чудес, которые мы видели за последние несколько лет, я не могу сказать, что когда-либо ожидала встретить саму себя.

Принцесса Луна улыбнулась:

— Я видела много странных вещей в царстве снов и сталкивалась со многими версиями самой себя, хотя признаю, что ты первая из тех, кто действительно отличается от других живых существ. Приятно познакомиться с тобой лично. — Она протянула руку своей собеседнице. — И я с нетерпением жду возможности узнать тебя получше.

— Для меня это тоже честь, — ответила другая Луна, пожимая ей руку.

— Для нас большая честь познакомиться с тобой, и мы с нетерпением ждём возможности пригласить сюда других жителей Эквестрии, когда обстоятельства нам это позволят, — добавила другая Селестия.

— Я вам очень признательна за такую возможность, — поблагодарила Принцесса Ночи. — Хотя я и отстранилась от своих придворных обязанностей в Эквестрии, пони всё ещё видят во мне принцессу-аликорна. — Луна печально покачала головой. — Я надеюсь насладиться здесь покоем и по возможности остаться неузнанной.

Другая Луна фыркнула:

— Что ж, думаю, это будет не так уж сложно — меня здесь мало кто знает, так что, пока ты будешь гулять подальше от школы, это не должно стать проблемой. Хотя, если кто-то увидит нас рядом со стороны, это может доставить нам неприятности.

— О, я легко могу это исправить. — Взывая к старым воспоминаниям о временах давно забытых историей, Луна щёлкнула пальцами, чувствуя, как магия в её душе исходит из её рук и окутывает её очарованием. — Так лучше? — спросила она, настраивая заклинание так, чтобы оно позволяло извлекать информацию из окружающих сознаний, чтобы определить здешний уклад в деталях, особенно в отношении одежды. Её прежний стиль одежды, вероятно, не подошёл бы к этому времени, если судить по тому, во что были одеты другие Селестия и Луна.

Глаза людей расширились:

— Как ты это сделала? — спросила другая Луна. — Я думала, что тебе для этого нужен артефакт, чтобы иметь возможность использовать магию в этих краях. По крайней мере, так нам сказала Твайлайт из Эквестрии. В этом мире у неё не было силы творить заклинания без своей короны.

Луна одарила их застенчивой ухмылкой.

— Знание и сила — две совершенно разные вещи. Твайлайт обладает и тем, и другим в значительной степени, но у меня есть знания о том, что было утрачено другими эквестрийцами со временем.

— Вижу, это будут интересные каникулы для всех нас, — с добродушным юмором ответила Селестия. — Итак, я думаю, мы простояли здесь достаточно долго. Почему бы нам немного не показать тебе Кантерлот, а потом ты сама решишь, что будешь делать дальше?

— Это было бы просто замечательно. Мне не терпится увидеть, насколько сильно изменился этот мир с тех пор, как я была здесь в последний раз. А потому покажите мне всё!

* * *

Этого всего оказалось очень много.

Огни, звуки, движение. Когда Луна вернулась в Эквестрию, она уже нашла новый мир, в котором она жила, более привлекательным, чем тот, из которого она была изгнана. Благодаря всем достижениям последнего времени пони научились жить вместе в большом количестве, работать и играть более эффективно, путешествовать более удобно и иметь возможность освещать улицы даже в самые тёмные ночи, чтобы безопасно передвигаться по улицам.

Но это было далеко за пределами всего, что было достигнуто магией.

Чудеса техники угрожали переполнить её чувства, пока Луна пыталась разглядеть окрестности торгового центра, в который её тоже привезли на экскурсию. Всё было таким ярким, красочным и громким, и всё это переполняло её. Только опираясь на свой тысячелетний опыт Повелительницы Снов, она могла оставаться в здравом уме, но даже тогда ей редко приходилось пребывать в самых хаотичных снах дольше нескольких минут.

Они пробыли здесь уже два часа, и Луне очень хотелось вернуться в тихое место. Возможно, для того, чтобы поразмышлять о чудесах этого нового мира.

К счастью, Селестия и другая Луна, казалось, почувствовали её беспокойство.

— А, вот и он, — сказала Селестия, указывая на один из многочисленных проходов в другой зал, который, казалось, простирался до бесконечности. — В середине этого торгового центра разбит довольно большой сад. Возможно, тебе хотелось бы также ознакомиться с растительным богатством нашего мира?

Луна посмотрела в ту сторону. Зал был полностью покрыт стеклом, что позволяло ей видеть нечто похожее на куполообразный лес с деревьями, кустарниками и цветами всех форм и расцветок. Как и всё остальное в этом мире, здесь тоже было очень много интересного, но, похоже, это место было огорожено от какофонии торгового центра, а живые изгороди обеспечивали ей хоть какое-то уединение, чтобы отдохнуть вдали от любопытных глаз.

Другая Луна добавила:

— Признаюсь, я не из тех, кто любит садоводство. Если ты не против, то я, пожалуй, загляну в магазин одежды напротив. — Она указала на ещё один яркий, красочный отдел, который выглядел так же, как и любой другой нарядный, красочный магазин в этом месте.

— О, я тоже хотела кое-что себе купить, — добавила Селестия. Она повернулась к бывшей принцессе: — Не хочешь присоединиться к нам или предпочитаешь прогуляться по садам?

Луна поняла невысказанное предложение и была благодарна за него.

— Признательна вам за это предложение, но я лучше доверюсь своему сердцу и посмотрю, чем может удивить здешняя природа. — Она слабо улыбнулась им. — Спасибо вам. — Не было необходимости объяснять, за что. В глазах другой Луны она увидела понимание, которое могло исходить только от такой личности, которая понимала красоту ночи и радость уединения.

— Тогда до скорой встречи, — сказала Селестия, после чего они ушли.

Изо всех сил стараясь не броситься к дверям, Луна направилась в сторону садов, выдохнув, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание, когда окружающий шум стих, сменившись благословенной тишиной.

Сад был таким же продуманным и искусственным, как и весь остальной город, но Луна могла оценить заботу, проявленную при создании этого оазиса спокойствия. Она позволила себе бесцельно бродить, теряясь в зелёных стенах, которые отгораживали этот мир, изменившийся со времени её последнего визита даже больше, чем Эквестрия.

Отчасти она прибыла сюда в надежде обрести привычный комфорт. Может быть, поохотиться с луком и стрелами или устроить пир в каком-нибудь большом мраморном зале, где в изобилии будут представлены местные фрукты и выпечка, а в углу выступит бард, ведь магия музыки всегда была ей по душе. Какой же дурой она была, думая, что мир, в котором не правят бессмертные, не будет развиваться быстрее, чем мир, управляемый бессмертным аликорном.

Погруженная в размышления о своём прошлом, Луна не сразу поняла, что музыка, звучащая вокруг неё, не была просто плодом её воображения. Звуки были очень реалистичными и очень, очень знакомыми.

Луна замерла, её сердце замерло, когда она услышала следующие несколько тактов, мастерски сыгранных на каком-то струнном инструменте:

— Это невозможно, — прошептала она себе под нос. Возможно, она ошиблась? Или, может быть, песня продолжала жить после стольких лет, передаваясь из поколения в поколение. И всё же, чтобы это никогда не менялось...

Неожиданно для себя она поняла, что приближается к источнику чарующей песни, пока не обнаружила небольшую поляну в центре сада. Там на скамейке сидела молодая женщина с оранжевыми волосами и в фиолетовом платье, которая с закрытыми глазами играла на скрипке. Она была очень красива, и выражение тоски на её лице, когда она играла, придавала ей вид, который Луна обычно видела только у тех, кто прожил много лет. Кем бы ни была эта девушка, она, должно быть, многое потеряла за свою короткую жизнь.

Словно почувствовав её присутствие, незнакомка остановилась, её розовые глаза открылись и уставились на Луну оценивающим взглядом, как у охотника, оценивающего свою жертву.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она, и её голос звучал не столько раздражённо из-за вторжения, сколько так, словно она размышляла, может ли использовать эту ситуацию в своих интересах.

Что-то в этой талантливой девушке заставляло Луну быть осторожной рядом с ней. Здесь было нечто большее, чем казалось на первый взгляд, и Луна прожила достаточно долго, чтобы знать, что магия не делает её непобедимой, даже если она была одной из немногих, кто владел ею в этом царстве.

— Прошу прощения, что побеспокоила вас, — сказала Луна с предельной вежливостью. — Ваша песня была прекрасна, и вы исполнили её так мастерски, что я не могла удержаться и попыталась найти её источник.

— Благодарю за добрые слова, — ответила незнакомка. — Всегда приятно встретиться с ценителем музыки. Я бы спела её слова, но мой голос уже не тот, что раньше. — В этой фразе чувствовалась горечь, с которой Луна была слишком хорошо знакома.

Тем не менее она продолжила:

— Могу я спросить, где вы выучили эту песню?

Это, должно быть, была какая-то народная песня, произошедшая от той, что звучала так давно, и если Луна сможет найти ключ к истокам её нынешней формы, возможно, её история даст ей что-то, за что можно зацепиться в этом совершенно ином мире.

— Выучила? — усмехнулась незнакомка. — Нет, я сама её написала. Это одно из моих лучших произведений. — Её грудь слегка выпятилась от гордости, когда она говорила. Луна отнеслась бы к этому с уважением, потому что это было воистину прекрасное произведение, если бы не знала правды.

— Странно, — небрежно заметила Луна. — Это очень похоже на старую народную песню, которую я когда-то слышала.

— О, правда? — смычок коснулся инструмента, когда её собеседница снова заиграла. — И вы уверены, что это произведение прозвучало именно так?

Луна подумывала просто ответить утвердительно, но эмоциональность мелодии взывала к ней, и она решила вместо этого подпевать оригинальному тексту.

Через несколько строк музыка прекратилась, а вместе с ней и пение Луны. Выражение лица незнакомки превратилось в непроницаемую маску.

— Превосходное исполнение, — похвалила она. — Хотя ваш акцент довольно очевиден.

Луна пожала плечами:

— Язык этой песни не мой родной.

— Учитывая, что на этом языке уже тысячу лет никто не говорит, а учёные вообще относят  его к линейным протоязыкам, это не удивительно. — Она сделала паузу, и у Луны возникло отчётливое ощущение охотника, готовящегося выпустить стрелу. — Однако ваш эквестрийский акцент застал меня врасплох.

Тишина в саду внезапно стала очень, очень громкой, наполнив уши Луны, когда она замерла и пригляделась к этой девушке повнимательнее. Её одежда не была похожа ни на что, что она видела раньше, а оранжевые волосы с жёлтыми прядями были уложены по-новому, но лицо пробудило в ней воспоминания, лицо и уверенный голос девушки, которая ничего так не хотела, как быть обожаемой, и знала, что у неё есть способность покорять чужие сердца, чтобы те слепо подчинялись её воле.

— Пейсиноэ? — всё тело Луны напряглось, когда она прошептала это давно забытое имя. Осознание пришло вместе с потоком воспоминаний и эмоций, которые обрушились на неё, и она инстинктивно приняла боевую стойку, несмотря на боль в сердце. Не то чтобы это имело значение — если она действительно была той, за кого её принимала Луна, то их ссора никогда не переросла бы в жестокое противостояние.

Сирена улыбнулась, и, о, какой знакомой была эта улыбка!

— Ну и ну, этого имени я не слышала со старых добрых времён. Боюсь, что вы поставили меня в невыгодное положение. Должна ли я подбросить монетку, чтобы попытаться угадать, кто из высших существ предстал передо мной, или хотите избавиться от игры в угадывание?

На мгновение Луна задумалась о своих возможностях. Было опасно отказываться от любого преимущества перед Пейсиноэ, но она не чувствовала никакой магии, исходящей от загадочной девушки. А Эквестрия сейчас была страной мира и дружбы. Возможно, не будет большого вреда, если она раскроется.

Луна также вспомнила то время, когда они не были врагами.

Взмахом руки она развеяла чары, и Пейсиноэ застыла, её собственное тело напряглось.

— Значит, Охотница, — сказала она. Её голос понизился, а улыбка стала страстной. — Что ж, я должна была догадаться по тому, с какой грацией ты держишься. Не говоря уже о том, что твоя сестра не из тех, кто проявляет ко мне милосердие. Итак, мне бежать сейчас или ты предпочитаешь назначить время нашего поединка?

— Мы живём в новую эру, сирена, — сухо ответила Луна. — Битвы больше не ведуться с помощью меча и лука, им на смену пришли дружба и слова.

Пейсиноэ приподняла бровь:

— Ты хочешь сказать, что тебе нужно несколько часов, чтобы собрать своих друзей, чтобы поразить меня ещё одним лазером дружбы? — Она встала и, гипнотически покачивая бёдрами, направилась к Луне. — Или ты предлагаешь другую, более старую форму дружбы? — Она приподняла брови, глядя на Луну, давая понять, что её намерения совершенно ясны.

Луна покраснела от этих слов и отступила на шаг назад.

— Не пытайся навязывать мне свою волю, Пейсиноэ, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более властно. — Я прибыла сюда ради новых знаний, и хотя этот мир сильно изменился, я была бы рада поохотиться на тебя ещё раз.

Сирена, глядя в глаза Охотнице, усмехнулась:

— Удачи тебе. В этом торговом центре мне каждая дорожка знакома. Много воды утекло с тех пор, как ты была здесь в последний раз. Когда это было, кстати? Я не видела тебя с того дня, как более тысячи лет назад пала Кристальная Империя, и хотя ты немного более проницательна, чем твоя сестра, я уверена, что почувствовала бы, если бы ты навестила мои владения.

— Увы, такой возможности у меня не было, — осторожно ответила Луна.

— Ясно, — на губах Пейсиноэ появилась ухмылка. — И как же всё-таки прошло с Фобетором? Или, э-э-э, как там у них это называется. Я думаю, теперь это стало бы Кошмаром на этом языке? — Когда Луна не ответила, её ухмылка стала шире. — Всё так плохо, да? Ну, учитывая, что я ничего не слышала ни от кого из вас, но ты всё ещё пребываешь в здравом уме, я могу предположить, что ты была в стазисе или что-то в этом роде, прежде чем на тебя подействовала магия Гармонии? Похоже, в последнее время такое часто происходит.

— Твои предупреждения были верны, Пейсиноэ, — признала Луна. — Я не могла контролировать силу Найтмер Мун и дорого заплатила за это.

— Пожалуйста, зови меня Адажио, — попросила Пейсиноэ-Адажио. — В конце-концов, мы должны идти в ногу со временем. Я больше не бессмертная сирена, стремящаяся к мировому господству, и ты не обращаешься к Онейрои за наставничеством.

— Полагаю, я должна поблагодарить тебя, Адажио. — Ей было неприятно говорить это, но Луна должна была отдать должное, когда это было необходимо. — Ты пыталась уберечь меня от всепоглощающей тьмы.

Адажио фыркнула:

— Не придавай этому большого значения, Охотница. Конечно, с тобой было весело, но я сделала это не по доброте душевной. У меня были планы на этот мир, и я не хотела сражаться за него с тобой и Найтмер, если бы её злая воля превратила тебя в покорительницу мультивселенной. Кроме того, в конце концов, мне не удалось тебя отговорить, не так ли?

— Не думаю, что кто-то в тот момент смог бы сбить меня с моего пути. — Губы Луны изогнулись в осторожной ухмылке. — Особенно та, у кого была привычка предавать меня.

— Эй, это всё-таки моя прерогатива, — ответила Адажио, ничуть не раскаиваясь. — В любом случае, очевидно, потребовалась какая-то другая сила, чтобы спасти тебя от влияния Найтмер. Полагаю, та же магия Гармонии, что в своё время поразила меня?

— Да, так и есть, Элементы Гармонии положили конец её могуществу, — объяснила Луна. Казалось, что Адажио, должно быть, была ещё одним врагом, с которым Твайлайт Спаркл столкнулась в этом мире. — Это плоды семян, посеянных Столпами Гармонии.

— Получается, Стар Свирл в очередной раз отыгрался на мне, — Адажио сухо усмехнулась. — Даже после смерти этот волшебник всё равно находит способ стать для меня занозой в заднице.

— На самом деле, он всё ещё жив. Старсвирл заключил себя и остальных в Лимб, чтобы сохранить частицу силы Эребуса, и мы смогли освободить его всего несколько лет назад.

Адажио усмехнулась:

— Прости, что я не прыгаю от радости по поводу возвращения того, кто изгнал меня в этот мир. Возможно, для тебя это место было плодородной долиной, но для меня это по-прежнему тюрьма. По крайней мере, людям удалось выяснить, как делать некоторые полезные вещи с помощью электричества.

Луна кивнула:

— Это замечательная адаптация к отсутствию магии в этом мире. Я могу только представить, как людям удалось интегрировать ту малую толику магии, которой они обладают, в эту страну чудес.

Услышав это, Адажио рассмеялась:

— О, Охотница, тебя действительно долго не было дома. К сожалению, за время твоего отсутствия магия полностью покинула этот мир.

— Правда? — действительно, Луна не видела никаких признаков проявления магии с тех пор, как попала сюда, и другая Луна, казалось, была удивлена её способностями, но магия всегда внушала смертным благоговейный трепет. Но чтобы они полностью утратили её... — Значит, все эти изобретения работают без использования какой-либо тайной энергии?

— Всё именно так. Но знаешь, когда тебе веками приходится обходиться без магии, ты становишься довольно изобретательным, — ответила Адажио. — Я признаю, что потеря моей собственной магии дала мне некоторое представление о том, насколько впечатляющи достижения этих людей. Боги нашего мира содрогнулись бы при виде созданных ими боевых машин.

Луна фыркнула:

— Уверена, что почитатели Ареса были бы от этого в восторге, — покачав головой, заметила она. — Я никогда не понимала, что у них на уме. Открыть для себя чудеса магии, а затем посвятить себя убийству других с её помощью — это свидетельствует об узком взгляде на мир.

— По крайней мере, такие люди любят простые решения и ими было легко манипулировать, — пожала плечами Адажио. — Но знаешь, лично мне всегда были по душе почитатели Диониса. Те хотя бы знали, как закатить достойную вечеринку.

Луна нежно улыбнулась, вспоминая те благословенные дни.

— Хм, что же случилось с Паном? Неужели, когда не нашлось никого из смертных, достойных мантии бога Пирушек, он вернулся в свои леса? — Этот разговор напомнил ей о том, что ей нужно многое наверстать в этом мире.

— Ну, в последний раз, когда я видела его, он переходил из одного студенческого общежития в другое, оставаясь самим собой, — ответила сирена. — Кроме этого, я понятия не имею, что случилось с другими бессмертными. Я думаю, Бальдр навсегда вернулся в свой родной мир после всей этой истории с распятием, и тебе, вероятно, больше известно о судьбе Кризалис и Эрис.

— Кризалис заключена в камне, — сказала Луна. — А Эрис перевоплотилась в Дискорда и перешла на сторону смертных.

— Серьёзно? Хаос позволил накинуть на себя поводок? Любопытно. Хорошо, что мы никогда не ставили перед собой цель завоевать Эквестрию. — Адажио содрогнулась. — Я определённо не хотела бы снова сражаться с ним.

Напоминание о прошлом Адажио заставило Луну напрячься. Было так легко забыть, что в этом мире они находятся по разные стороны баррикад.

— Я также заметила, что, несмотря на отсутствие других бессмертных, тебе и твоим сёстрам ещё предстоит утвердить власть над этим миром, как вы когда-то клялись, — осторожно сказала она, пытаясь заставить сирену раскрыть свои намерения.

Но Адажио только ещё раз пожала плечами.

— Мы пытались, но были поражены радужным лазером, и теперь у нас больше нет нашей магии, так что, если повезёт, нас ждёт естественная смерть. По крайней мере, в этом современном мире есть множество развлечений, которые отвлекают смертных от их неизбежного конца.

Довериться сирене было простым способом обречь себя на гибель, но Луна не чувствовала исходящей от неё магии и спрятаться от её взгляда было очень трудно.

— Мне жаль, — сказала Луна, и она не грешила против истины. Несмотря на всё, что сделали сирены, потеря магии была ужасной судьбой.

— Выживают сильнейшие, — несмотря на небрежный тон Адажио, Принцесса Ночи всё ещё слышала горечь в её голосе. — Мы были слишком слабы, чтобы завоевать этот мир, непростительно долго копили силу, и теперь расплачиваемся за свою наивность.

— Старые правила больше не работают, — сказала Луна. — Как я уже говорила, мы живём в мире дружбы и Гармонии, и я уверена, что вы без проблем найдёте тех, кто захочет вам помочь.

— Спасибо, но у меня всё ещё есть гордость, чего бы это ни стоило. — Адажио фыркнула. — И я прекрасно понимаю, что именно гордость была той слабостью, к которой мы часто прибегали. — Она вздохнула, посмотрев в сторону сада. — Ах, это были старые добрые времена. Ты когда-нибудь скучала по ним, Охотница?

— Скучала, — без колебаний ответила Луна. — Впрочем, сейчас дела обстоят лучше, но жить дикой жизнью в лесах, свободной от обязанностей правителя, было большим благом.

— Не говоря уже о том, что ты обладала властью над людьми и они тебя почитали, — сухо добавила Адажио. — Признайся, даже если ты всегда была в "хорошей компании", вы с сестрой жаждали внимания не меньше, чем все остальные. Я должна кое-что рассказать тебе о том, что вытворял Пастырь после твоего ухода.

Щёки Луны вспыхнули:

— У меня всегда были свои слабости, как и у моей сестры.

Адажио приблизилась ещё на шаг, и Луна остро ощутила близость сирены.

— У тебя они есть, не так ли, Охотница? — её голос понизился, а глаза загорелись. — Знаешь, в наши дни тебя помнят как Богиню Девственности. — Её хрипловатый смех пробуждал воспоминания о давних временах. — Конечно, мы обе понимаем, насколько это фальшиво, не так ли? — Адажио, что-то ласково шепча, протянула руку, и её тонкие пальцы легонько коснулись руки Луны.

Луна вздрогнула.

— Это было всего один раз, — пробормотала она. — Опрометчивый флирт, о котором я искренне сожалею.

— Теперь понимаешь? — Адажио отстранилась, её движения были плавными и грациозными. — Это только потому, что я пыталась покорить тебя на следующее утро?

— Это действительно помогает остудить страсти, — сухо заметила Луна, стараясь не показывать, как сильно на неё подействовали заигрывания Адажио. Где-то в глубине души Принцесса Ночи отметила, что сирена выглядела такой же красивой, как и всегда, но теперь, когда она полностью включила свои чары, этот факт пульсировал в её сознании вместе с воспоминаниями о том, как они делили постель, как их тела переплелись, когда они дали волю своим страстям.

— Ты думаешь о той ночи, не так ли? — Адажио подмигнула ей. — Да ладно, ты должна признать, что попытка управлять разумом того стоила.

— Чего ты хочешь, Пейсиноэ? — прямо спросила Луна, давая понять собеседнице, что не желает играть в её игры.

— Ты знаешь, чего я хочу. — Адажио протянула руку, и Луна, не двигаясь с места, коснулась её ладони, отчего по спине у неё побежали приятные мурашки. — Это не форум, Охотница. Здесь нет грандиозного плана. Я не собираюсь разжигать войну между империями или посыпать солью земли одной из них. Мне больше не нужно разжигать раздоры.

Её пальцы скользнули вверх, к щекам Луны.

— Но мне здесь так скучно. — Она наклонилась и прошептала Луне на ухо: — И ты единственная, кто помнит, каково это было — упиваться своей божественностью и испытывать острые ощущения от охоты.

— Ты ступаешь на опасную почву, сирена, — Луна вздрогнула, прежде чем продолжить: — Если ты так ясно помнишь прошлое, значит, ты знаешь, с какой тьмой взаимодействуешь.

— Неужели я выгляжу так, будто мне есть дело до моего будущего? — соблазнительная маска дала трещину, когда Адажио почти прорычала эти слова, горечь сквозила в её тоне. — Горькая истина заключается в том, что я умираю, Луна. Более того, я слаба. — Слова были произнесены шёпотом, и она крепко сжала руку Луны. — Я хочу вспомнить, каково это — быть сильной, иметь возможность сводить с ума императоров пением и заставлять их смотреть, как горит их город.

Сердце Луны бешено колотилось. Не от страха, нет, и лишь отчасти от желания. Всегда было трудно сказать, насколько слова Адажио были наигранными, а насколько искренними, но в любом случае Луна чувствовала, как к ней начинает возвращаться первобытный охотничий азарт.

В конце концов, именно за этим она посетила этот мир, разве не так?

Она хотела вернуться в мир, который был ей знаком, и была глупышкой, думая, что всё, чего она хотела — это поохотиться на оленей в лесах. Нет, Луна была и всегда будет хищницей, и прямо сейчас всё, что она могла видеть, это как её жертва предлагает ей себя.

— Ты хочешь потанцевать с богиней? — без предупреждения Луна выбросила вперёд свободную руку и схватила Адажио за горло. Сирена была такой нежной, а её кожа такой гладкой. Но более того, Луна чувствовала, как жизнь течёт сквозь неё, насколько незначительной она стала теперь, когда её лишили силы. Это было правдой, Луна могла раздавить её прямо сейчас, и некогда великая сирена ничего не могла с этим поделать.

И всё же в глазах Адажио не было страха. Она просто улыбнулась, и в её глазах был вызов, который тронул её душу.

Луна отпустила её, глядя на красный отпечаток ладони на её шее, когда Адажио ахнула и снова перевела дыхание.

— Ты, конечно, должна помнить, что стало с моими поклонниками. И, как я уже сказала, я прибыла сюда в поисках развлечения. — Кровь прилила к её голове, обострив чувства, а также позволив ей отфильтровать все отвлекающие факторы. — Я бы посоветовала тебе бежать, сирена, иначе тебя постигнет та же участь, что Актеона или близнецов Алоадэ.

— Они были глупцами, которые не понимали тебя так, как я, — невозмутимо ответила Адажио. — Я не совершу ту же ошибку, пытаясь навязаться тебе. В любом случае это не в моём стиле.

Луна усмехнулась:

— Полегче, сирена. Меня не так легко обмануть, как смертных, которых ты погубила.

— Я люблю испытания, — Адажио самодовольно улыбнулась. — Ухаживание — это всего лишь обман, а я хороша в этом деле. Соблазнить тебя будет весёлым испытанием.

— Ты не Эрос, а я не Психея. — Пока Луна говорила, сквозь неё струилась сила, укутывающая её покровом тьмы. — Я Повелительница Снов, гроза Онейроя. — Её голос эхом разнёсся по садам, когда она властно указала пальцем на свою бывшую возлюбленную. — Мои способности намного превышают твои, сирена.

— Так покажи мне их, Охотница. — Глаза Адажио горели желанием, когда она продолжала настаивать на своём. — Напомни мне, за что тебя прежде почитали?

Вокруг них завыл ветер, листья закружились в вихре, охватившем их маленькую поляну, когда Луна извлекла ещё больше магии из своей души. Завитки ночи поползли к Адажио, которая, наконец, начала проявлять беспокойство. Луна упивалась этим страхом, питаясь им, поднимаясь на несколько сантиметров в воздух.

— Это то, чего ты хочешь, сирена? — спросила она, и её голос доносился из каждого угла сада одновременно и ниоткуда в то же время. — С какой целью ты хотела вызвать тьму внутри меня?

— Ну, кроме того, что ты в этом образе выглядишь просто восхитительно, — ответила Адажио с деланной небрежностью. — Я хотела узнать, какой магией ты можешь владеть в этом мире, чтобы понять, хватит ли её, чтобы исцелить меня.

Луна приподняла бровь:

— Но ты же не ранена.

Адажио покачала головой:

— Физически нет, но когда Гармония отняла у меня магию, это оставило рану в моей душе. В частности, это лишило меня певческого голоса. — Она горько усмехнулась и подняла свою скрипку. — Вот почему я все эти дни играю на скрипке.

— Это лишило тебя самого сильного оружия, — в ужасе пробормотала Луна. Она знала, как много значили способности к пению для Адажио. Воистину, Гармония может быть жестокой в воплощении своей справедливости.

— А ещё лишило меня величайшей радости. — В глазах Адажио горела решимость, когда она говорила: — Смертные думают, что музыка была уделом твоей сестры, но мы-то знаем, что это был дар Артемиды в той же степени, что и Аполлона. Я никогда не была хорошей воительницей, но если ты вернёшь мне способность к пению, я обещаю тебе, что всё ещё смогу поспорить с тобой на деньги в песенной битве. Кроме того, у меня больше нет магии, чтобы подчинять волю людей, даже если бы я вернула её себе.

Луна обдумала предложение Адажио. Даже без магии сирена была мастером манипулирования другими, и давать ей ещё один инструмент для соблазнения было опасно. Было бы глупо исцелять её.

И всё же...

Адажио сумела проявить своё остроумие, доведя Луну до такого состояния, и принцесса вынуждена была признать, что ей было любопытно, к чему это приведёт. Кроме того, разве это не должно было стать эпохой дружбы?

— Ладно, — сказала Луна. — Я выполню твою просьбу.

Впервые лицо Адажио озарилось надеждой. Луна не замечала этого раньше, но сирена несла на своих плечах груз смирения и поражения на протяжении всего их разговора, и впервые показалось, что это бремя может быть снято. Зная это, она не могла сейчас отступить.

— Итак, как это работает? — Адажио снова попыталась скрыть своё волнение, но Луне было ясно, что девушка едва держит себя в руках. Было приятно осознавать, какой властью она обладает теперь, когда сирена наконец проявила себя. — Я уже видела твою магию исцеления в действии. Ты просто кладёшь на меня руку и говоришь несколько слов, и я исцеляюсь?

Луна одарила её хищной улыбкой:

— О нет, сирена. Твои раны глубже, чем у Энея. Диомед был всего лишь смертным, и рана, которую он нанёс Отцу Республики и его матери, была чисто физической. Мне также помогла моя сестра. Чтобы вернуть тебе голос, мне понадобится более мощный сосуд для произнесения заклинания.

Луна провела пальцем по губам, отчего они засияли таинственной силой.

Глаза Адажио расширились.

— О, — усмехнулась сирена. — Что ж, это оказалось проще, чем я ожидала. Не думала, что смогу обратить тебя на свою сторону так быстро.

Луна ни за что бы не оставила такое заявление без ответа. Она потянулась и схватила Адажио за руку, её хватка была твёрдой и непоколебимой.

— Помни о своём месте, Адажио. Я Охотница. — Она притянула её к себе, пока их лица не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и заглянула ей в глаза, заставив собеседницу встретиться с ней взглядом.

— Не сомневаюсь, — выдохнула Адажио хриплым от желания голосом. — Но я и раньше сражалась с богами и побеждала их. Тебе не мешало бы вспомнить, как мы поступили с Деметрой, когда она попыталась проклясть нас.

— Какое высокомерие. Я с удовольствием понаблюдаю за твоим падением, муза Смерти. — И с этими словами время для слов прошло. Вызов был брошен, и обе девушки прижались друг к другу губами в битве за доминирование, когда между ними вспыхнула страсть.

Луна почувствовала, как магия исходит от неё к Адажио, создавая связь, которая выходила за рамки физической и позволяла им заглянуть в душу друг друга. Их хищнические инстинкты раскрылись друг перед другом, и пока они продолжали пожирать друг друга в грубом, животном соитии, Луна направила своё исцеляющее заклинание в горло Адажио, восстанавливая фрагменты, вырезанные Гармонией.

Адажио замерла, когда заклинание вступило в силу, и Луна, подавив свои первобытные порывы, отступила назад и увидела, как глаза сирены расширились от шока, у них обеих перехватило дыхание, когда Адажио окружило сияние магии.

— Я... — она замолчала, несколько раз сглотнула, прежде чем снова открыть рот.

А потом она запела.

В песне не было слов, но Луна узнала мелодию. Она чуть не рассмеялась, вспомнив слова, но голос Адажио был так прекрасен, что всё, что она могла сделать, это смотреть, завороженная, как если бы в этих нотах была магия.

Звук был радостным, торжествующим и беззаботным, какой Луна никогда раньше не видела древнюю сирену. И снова она почувствовала, что вынуждена подпевать, добавляя слова, которые она произнесла так давно.

Пока живёшь, сияй,

Забудь о горе и печали,

И не страшись того, что ждёт,

Ведь время всё расставит по местам,

И ты получишь то, что хочешь.

Когда затихли последние ноты, на глаза Адажио навернулись слёзы и Луна впервые увидела её в истинном облике.

— Спасибо, — прошептала сирена. — Клянусь честью, я у тебя в долгу, Охотница.

— Давай не будем говорить о долгах, — ласково ответила Луна. — Как ты когда-то пыталась спасти мою душу, теперь я спасу твою. — Её губы изогнулись в улыбке. — Хотя я помню, как ты тогда высмеивала Сейкилоса за его эпитафию.

— Да, но тогда я думала, что буду жить вечно и править этим миром, — сказала Адажио, улыбаясь в ответ сквозь слёзы. — Похоже, мне действительно придётся начать жить настоящей жизнью, когда наступит этот судьбоносный день, да?

— Прошлое и будущее — это всего лишь воспоминания, — ответила Луна. — У нас есть только настоящее, в котором мы можем жить.

— В таком случае, я точно знаю, как хочу потратить этот подарок. — Адажио обвила Луну руками и притянула её к себе для ещё одного страстного поцелуя, их битва за доминирование возобновилась.

Некоторое время спустя директор и заместитель директора средней школы обнаружили их сидящими на скамейке, взявшись за руки, и поющими мощным дуэтом на языке, которого ни один человек раньше не слышал.

— Тебя это тоже смущает? — спросила другая Луна, наблюдая за парой.

Директриса Селестия пожала плечами:

— Я думаю, нам пора принять то, что мы не в силах объяснить. В наши дни это единственный способ оставаться в здравом уме. — Она громко прочистила горло, привлекая внимание пары. — Я вижу, у вас появился новый друг, ваше высочество?

Луна встала, не выказывая ни малейшего смущения из-за того, что её застукали.

— Я воссоединилась со своей старой подругой, — ответила она.

— Не волнуйтесь, — добавила Адажио. — Я больше не собираюсь захватывать мир. У меня есть дела поважнее. — Она быстро поцеловала Луну в щёку.

— Рада это слышать, — вежливо ответила Селестия. — В торговом центре ещё много интересного, но мы с Луной можем закончить прогулку сами. Не так ли, сестра?

Заместитель директора кивнула:

— Вас всё ещё нужно подвезти к нам домой или?..

Две древнейшие души обменялись взглядами:

— Я бесконечно благодарна вам за гостеприимство, — сказала Луна. — Но я не буду вам больше навязываться.

— Мы всегда рады видеть вас в качестве гостя, — сказала Селестия, — но мы также понимаем, что вам обеим, вероятно, нужно многое наверстать.

Адажио усмехнулась:

— Да, у нас накопилось немало историй, чтобы поделиться ими и тысячи лет не хватит. — Она повернулась к Луне. — Напомни мне позже рассказать тебе о том времени, когда твоя сестра притворилась крестьянской девушкой из какой-то захолустной деревушки и возглавила армию во время войны, которая длилась около ста лет. — Она нежно улыбнулась, в её глазах появился опасный блеск. — В то столетие у нас было настоящее пиршество. В любом случае, в конце концов, её причислили к лику святых после того, как попытались сжечь на костре. Селестия просто не могла удержаться от красочного представления.

— Я и не подозревала, что у моей коллеги такая склонность к драматизму, — прокомментировала директриса Селестия. Её глаза расширились: — Постой, так значит, что она была?..

— Мы с сестрой много раз бывали в этом мире, — внесла ясность Луна. — И, возможно, в прошлом мы были гораздо более... откровенны в своих способностях. — Она указала на одну из скамеек на поляне. — Если хотите, я тоже могла бы поделиться несколькими своими историями.

— Теперь и мне стало любопытно, — другая Луна села на скамейку, и её сестра мгновение спустя сделала то же самое. — Итак, к каким событиям в истории вы приложили руку?

Адажио хихикнула:

— Ну, наверное, вам известна личность одного своевольного императора, который ввёл своего коня в сенат?

Луна вздохнула:

— Конечно, это как раз в твоём духе.

— Ты должна признать, что это было действительно забавно, когда портал дал сбой и отправил тебя сюда в твоём обычном облике, — поддразнила её Адажио.

Пока все смеялись, Луна устроилась рядом со своей бывшей возлюбленной, наслаждаясь моментом умиротворения. Когда они уходили, их битва начиналась заново, и Луне не терпелось помериться умом и страстью с этой сиреной, которая не утратила своей хитрости даже после всего, через что ей пришлось пройти.

Но сейчас она могла с нежностью вспоминать прошлое и с нетерпением ждать будущего, наполненного страстью и волнением.