# Мила Фрай

Sollaris

Мила — обычная провинциальная пони пытающаяся найти своё счастье в большом городе. В результате неожиданного случая, она попадает в таинственную организацию, которая уже много лет тайно охраняет Эквестрию.

По факту это кроссовер между романами серии "Макс Фрай", SCP фондом и My Little pony. По сути — это пони-фанфик с попыткой в атмосферу и некоторую структуру Макса Фрая (но без попаданчества, так как в МЛП это моветон) и замесом сюжета на организации, куда приписаны некоторые черты SCP.

Также отмечу, что фанфик пишется в стиле литературного сериала. Одна глава — это одна история с вкраплениями общего сюжета. (Для АТ пришлось разделить на части, чтобы попасть в разрешенное количество символов на главу, так что ориентируйтесь по названию)

Спасибо моему редактору.

Спасибо Негину за мотивацию к выкладке

PS: С тегами у меня все туго, я основноные накидал, остальное уже по мере написания добавлю.

## Добро пожаловать в Фонд

Жизнь — интересная штука. Мне всегда нравилось сравнивать её с подброшенной монетой, никогда не знаешь, какая из сторон выпадет. А ведь есть еще и ребро! И, как ни печально признавать, большую часть моей жизни монета падала совсем не в мою пользу.

Так и сегодня. Мне на лицо лил дождь. Это был самый сильный ливень за последнее время, и мне “повезло” встретить его не в уюте дома, а на улице. Я подняла голову к небу и послала несколько таких ругательств, от которых у многих уши в трубочку свернулись бы. Но небеса меня проигнорировали, только дождь усилился. А вдобавок ещё и град пошёл. Увесистый кусок льда огрел меня по голове, заставив пробежаться по улице в поисках укрытия. Таким укрытием стала крыша небольшого подъезда.

“Да, неплохо день начался”, — подумала я. Не то чтобы я сильно дорожила работой официантки в чайном кафе, но всё-таки это был довольно неплохой заработок, пусть даже и пару месяцев.

Я шлепнула копытом по лицу.

В тот день к нам пришла какая-то звезда третьей величины. Я не особо разбиралась в них. Кафе было похоже на дворец. Лампы тёплым жёлтым светом освещали натёртые дочиста залакированные столики.

Тут царил хаос. Все метались, убирались и прихорашивались. Всё прямо блистало чистотой. В назначенный час Звезда подкатила в роскошном самоходном экипаже. Вокруг толпились поклонники, раздражающе щелкали камеры. Уж простите меня, но не люблю я папарацци, ну хоть убейте.

Дверь открылась, и королева вечера вышла под объективы камер. Некоторое время она позировала, прежде чем войти в кафе. Гордой походкой она прошла в зал в сопровождении своих друзей и уселась за лучший столик. Охрана встала у дверей, стараясь сдержать репортёров. Я и ещё две кобылы ждали отмашки от начальницы, чтобы подавать еду.

Вообще-то нас пятеро, но двое помогали на кухне. Наша начальница, пони в возрасте и темно-синем костюме с гривой пучком, сегодня пошла вместо официанта принимать заказ. С замиранием сердца мы следили, как звезда разговаривает с нашим боссом. Я страстно хотела, чтобы обслуживать эту даму пришлось не мне. Товарищи по работе смотрели на это иначе и готовы были перегрызться за возможность прислужить. “Тьфу, малохольные” — подумала я с отвращением.

Наконец дива и начальница всё обсудили. И когда босс уже пошла в нашу сторону, звезда её окликнула. Что-то коротко сказала и указала... о ужас, указала на меня. Босс коротко кивнула и подошла к нам.

— Мила, клиентка требует, чтобы ее обслуживала ты.

Ну за что?! Я понуро кивнула. Босс передала мне блокнот, в котором были записаны блюда и напитки, которые хочет дива и ее друзья, и удовлетворённо хмыкнула. Я вздохнула. На этом обмен междометиями был прекращён, и я пошла обслуживать клиентов.

Список был довольно длинный. Всякие там тарталетки да свежевыжатые соки. Мои напарницы как заведённые бегали, поднося гостям то одно, то другое блюдо. Я же не торопясь обслуживала Диво, параллельно внимательно ее рассматривая.

Она была одета в белоснежное платье, на котором было огромное количество драгоценных камней, складывающихся в узор в виде большой синей розы. Скажу честно, я была в восторге. И хотя я предпочитала практичную одежду, мне всегда хотелось иметь красивое платье. Но такое случилось лишь однажды, когда я была в детском саду и играла в пьесе. Тогда мне выдали немного потёртое, но просто великолепное синее платье. Я была на седьмом небе.

И сейчас, рассматривая это платье, я испытывала что-то отдаленно схожее. “Наверное делалось на заказ в бутике Карусель”, — подумала я с легкой завистью. И хоть звезда и выглядела милой, меня она дико раздражала. Я по жизни терпеть не могу гордецов, а также тех, кто пытается красоваться чем-либо. И сейчас, поднося ей напитки и невольно вслушиваясь в высокомерные и очень наглые разговоры Дива и друзей, я не могла вести себя как обычно. Каждый стакан или бокал ставился на стол чуть более резко и с громким стуком. А когда она смеялась, мне безумно хотелось дать ей хороший подзатыльник, чтобы хоть немного сбить спесь.

Много раз мама с отцом говорили, что под маской терпеливой и вежливой пони во мне живет чудовище. Я всегда смеялась на такие заверения, считая их шуткой, но сейчас я чувствовала этого монстра как никогда хорошо.

Стук. Я умудрилась ещё более резко поставить тарелку на стол, отчего она чуть не раскололась. Дива обернулась и посмотрела на меня.

— Что-то не так, дорогая? — спросила она вежливо.

Я немного успокоилась, так как она смотрела на меня взглядом, в котором почти не было надменности.

— Всё в порядке, — выдавила я, надеясь, что она не увидит в моих глазах всю глубину презрения, которое я чувствовала к ней и ее друзьям.

— Хорошо, — ответила она с приятной улыбкой и вернулась к разговору.

Я отошла и заглянула в блокнот. Там оставалось последнее наименование. В моей душе поднялась волна ужаса. “Неваляшка” — значилось в конце списка.

Это был самый дорогой напиток в кафе. Он представлял собою напиток из кофе с необычными вкусами, при помощи волшебства добавляемыми поваром. Подавали его исключительно в высоком бокале на тонкой ножке. У нас его обычно носила только Персик, старшая официантка. Только ей было по силам пронести по залу поднос, не уронив бокал. Я обернулась, Персик как раз отнесла гостям последнее блюдо.

— Слушай, отнеси пожалуйста его диве, а? Ты же знаешь, что я не смогу, — умоляющим тоном попросила я её.

— Дива просила тебя, вот и неси, ты ж у нас лучшая официантка, — огрызнулась Персик и ушла в кухню.

Я мысленно обругала диву, которая своим требованием поселила в сердце моих товарищей по работе такую сильную зависть. Другая официантка вынесла с кухни бокал. Я подошла и осмотрела его. Высокий, с невероятно широкой и неглубокой чашечкой, всё равно что нести блюдце на иголке. Я обхватила его телекинезом и аккуратно поставила на поднос у себя на копыте.

Маленькое отступление: в нашем кафе запрещено носить подносы магией, вот такая вот фишка, ну или эксклюзив, за который приходится расплачиваться.

Я никогда не занималась акробатикой, но сейчас чувствовала себя словно на соревнованиях. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Я была уже почти около столика дивы, оставалось всего полтора метра. В душе я уже праздновала победу...

БАААХ. Я зацепилась за плохо забитый гвоздь и упала.

Громкий удар сердца, сопровождающийся болью в груди. Время замедлилось. “Неужели опять?” — подумала я. Иногда у меня случались такие приступы, когда время для меня вдруг замедлялось. Я продолжала всё воспринимать нормально, но мир вокруг был очень медленным. Так и сейчас, я наблюдала, как поднос взмыл в воздух. Завис там, по моим ощущениям, на несколько секунд. А затем медленно начал падать. Черно-красная жидкость рассекла воздух, двигаясь по направлению к диве.

Щелк. Словно переключили скорости. Время вернулось в нормальное русло, и напиток с громким всплеском облил звезду. Она завизжала. Её друзья хором что-то закричали. Мимо меня со скоростью звука пробежала начальница, не слабо задев меня плечом, но я не заметила. Я была в ступоре. Я стояла и смотрела, словно со стороны, на происходящее передо мной. Дива плакала. Начальница извинялась. Друзья звезды кричали на начальницу, кто-то кричал на меня. Одни требовали уволить, другие выкрикивали всякие ругательства в мой адрес.

Но меня это не волновало. Я смотрела на диву. Она плакала. Она не кричала и не жаловалась. Ее просто сотрясали рыдания. Я сделала попытку подойти к ней, но передо мной встала одна из подруг.

— Пошла прочь от нее, ты и так достаточно сделала! — закричала она на меня.

Я не стала спорить и отстранилась.

Наконец плачущую диву обняла одна из подруг и увела в экипаж. Охрана прикрывала звезду собой, чтобы фотографы не запечатлели ее в неблагоприятном виде. Экипаж рванул с места и исчез за поворотом. На улице были слышны громкие разговоры репортеров. Самым частым вопросом слышалось “что произошло?”.

Начальница громко выкрикнула на улицу “Без комментариев!” и, закрыв дверь, обернулась ко мне. Её губы были сжаты настолько плотно, что казалось, что вместо рта на лице просто полоска. Глаза горели холодной яростью. Так она смотрела на меня минуту или две, прежде чем ее нервы сдали.

— Ты уволена!!! — закричала она надрывающимся голосом.

Я вздохнула, развернулась и пошла к черному ходу. Почти подойдя к двери, я развернулась и посмотрела на остальных сотрудников. Большая часть смотрела с презрением, но я искала Персик. Наконец я увидела ее. Она смотрела на меня странным взглядом, в котором причудливым образом сочетались растерянность и чувство вины.

Я подхватила магией с пола бокал, это долбанное блюдце на иголке, и со все силы бросила его в неё. Снаряд вышел что надо. В последнюю секунду Персик успела увернуться. На меня снова закричали, теперь уже бывшие товарищи по работе, но я не обратила на это внимание, подошла к двери и вышла на улицу.

— Да пошли вы все! — громко выкрикнула я, и пошла гулять.

Во время этой прогулки меня и застал дождь. И теперь, стоя под козырьком и всматриваясь в темное небо, я всё думала о превратностях жизни, которая отнимает то немногое, что у нас есть.

Шлёп. Мне в лицо прилетела листовка. Я резким движением оторвала ее от лица и прочитала. Не подумайте, что я всегда так делаю, просто сегодня хотелось чуда.

Листовка чудес не принесла. Это было всего лишь извещение о предстоящем празднике солнцестояния с приглашением. Я выбросила листовку в проносящийся поток воды, мысленно обругав себя за свинство, и снова посмотрела на небо.

Эхх, праздник уже через несколько дней. А я так хотела поехать в Понивиль и посмотреть. Увидеть праздник на фоне солнца и луны вместе. Вот это было бы зрелище. Но увы, не получится.

“Может, хотя бы порадовать себя и купить платье?” — подумала я и достала кошелёк. Монет там почти не было, а учитывая то, что мне в ближайшие дни могут прислать счёт за испорченное платье дивы, то я могу и без крыши над головой остаться. Я вздохнула.

“Была не была!” — пискнул в голове голос той рисковой Милы, которой я когда-то была. Я обдумала его предложение и решила, что мне действительно нечего терять. Завтра же пойду и куплю себе на оставшиеся деньги платье, и пусть весь мир подождёт.

Дождь наконец закончился, и я отправилась домой. Через час я ввалилась в прихожую своей маленькой квартирки на окраине Кантерлота.

Ничего выдающегося в ней не было. Кухня и малюсенькая комната с кроватью и одиноко стоящим столиком. Единственное, что радовало глаз — это большой книжный шкаф, заполненный самой разнообразной литературой. С каждой зарплаты я покупала себе в подарок книгу, а то и не одну.

Я сняла мокрую одежду и бросила ее на стул. Заварив себе кофе, вытащила из шкафа свою любимую книгу про Деринг Ду и уселась в старое подранное кресло. Мне очень нравилось читать и воображать, что это не главный герой совершает подвиги, а я. То я была путешественницей во времени, то я была отважным воином, а иногда я была Деринг Ду, авантюристкой спасающей мир. Я читала очень долго, наконец глаза стали слипаться так сильно, что сопротивляться не осталось сил. Мое тело безвольно поднялось с кресла и рухнуло на кровать. Уснула я сразу.

* * *

Утро. Та самая часть суток, которую многие ненавидят всеми фибрами души. И нельзя сказать, что незаслуженно. Вечер хорош тем, что твои страдания, если такие имеются, в конце концов исчезают в объятьях сна. А во сне иногда видятся очень приятные вещи. Утро же наоборот. Поначалу оно, как и любой садист, делает тебе хорошо. Тот момент, когда ты ещё не проснулся и находишься в блаженной дрёме, прекрасен. Я люблю его называть “счастье дурачка”, так как тебе не надо думать. Но потом солнечные лучи, размахнувшись посильнее, дают тебе пощёчину. И на тебя, изнеженного дрёмой, обрушивается вся правда жизни.

Так же началось и мое утро. Я еле разлепила глаза под сольный концерт дрели моего соседа.

— Уаа, — промычала я, опуская вначале передние, потом задние ноги на пол.

С трудом я добралась до ванной, умудрившись по дороге врезаться в дверь.

— О святая Селестия... — пробормотала я в ужасе.

На меня смотрело красноглазое, с гривой комком чудовище. Я не поклонница косметики, так как считаю, что “живая” красота лучше, но иногда подвожу брови. Вот они-то от дождя и потекли, образовав у меня над и под глазами черные пятна. А я даже не заметила! Мама бы ужаснулась, а папа рассмеялся, если бы они увидели меня в таком виде.

Мне срочно пришлось приводить себя в порядок. Через полчаса мучений, среди которых отмывание некачественной косметики не самое страшное, я выглядела сносно для выхода на улицу.

На выходе из дома моя разумная часть намекнула, что тратить последние деньги неразумно, но Мила-бунтарка быстро её заткнула, и я гордой походкой вышла на улицу.

Стояла отличная погода, ярко светило солнце. Я шла, греясь в его лучах, и моё настроение с каждым шагом становилось все лучше и лучше. Я решила, что в магазин надо пройти самым длинным и живописным путем, потому пошла по улице Фиалок, где громоздились большие дома богатых обитателей. Я проходила мимо домов в виде замков, пирамид и других причудливых форм. Наконец я подошла к Звездному перекрестку, носившему такое название из-за того, что тут сходились три улицы, названные в честь эстрадных звезд нашей страны. Эх, как же хорошо и красиво...

* * *

Сегодня день у мистера Сайфа не задался. Этот старый обитатель богатого района сегодня рассорился со всеми, с кем мог. Вначале с доставщиком газет, потом с садовником и напоследок с рабочим, пришедшим починить газовую трубу.

— Тунеядцы и идиоты, — ворчал старый пони, обходя свой трехэтажный особняк. — Я сам всё сделаю, будет лучше чем было.

Он поднялся на чердак, что уже было своеобразным достижением с его-то спиной, и сбросил вниз ящик с инструментами, которые от безделья покрылись таким слоем ржавчины, что понять где что, было почти невозможно. Кряхтя и охая, мистер Сайф сполз по лестнице с чердака и отправился на кухню. Очистив разводной ключ от ржавчины, он принялся откручивать газовую трубу. Вскоре труба таки отсоединилась от плиты и повисла.

— Ну вот, осталось заменить прокладку, и всё, — пробормотал мистер Сайф, не замечая запах газа, обильно источаемого трубой.

Он быстро вышел из кухни. Порывшись в старом шкафу, мистер Сайф извлек на свет кучку старых прокладок. “Вот и отлично”, — подумал он, уже собираясь вернуться в кухню. Но его отвлек шум на улице. Выглянув в окно, он увидел своего садовника, прилежно опиливающего кусты. “Идиот, ну что ты делаешь?” — подумал мистер Сайф и открыл окно.

— Что ты творишь, надо другие кусты пилить! Те, что на улице, а не в саду.

Садовник кивнул, и старик раздражённо захлопнул окно. “Одни идиоты вокруг, надо расслабиться, а то нервы меня доконают”, — подумал он, совершенно забыв об кухне и прокладках. Из шкафа были извлечены яблочные сигареты, и мистер Сайф блаженно затянулся.

"Вот, это уже лучше", — подумал он с улыбкой, заходя на кухню.

Это была его последняя мысль. Газ, заполнивший кухню, от сигареты воспламенился. И грянул взрыв. Старика разорвало на части в доли секунды.

* * *

Мое сердце дрогнуло. “Не может быть, два дня подряд — это уже перебор!” — с испугом подумала я. Такого раньше не случалось, приступы были раз в два, а то и три месяца, но сейчас...

Я посмотрела по сторонам, всё начало замедляться, словно кто-то включил режим замедления. Я с усилием повернула голову в сторону, и мне стало ещё страшнее.

Дом, около которого я находилась, начал покрываться трещинами. Медленно, словно круги на воде, они начали расходиться от первого этажа ко второму, а затем и к третьему. Со стеклами происходило то же самое. Они вначале покрылись сеточкой трещин, а затем один за другим они начали вылетать. Сквозь разломы начали просачиваться языки пламени. Дом надулся, словно шарик... А затем лопнул.

Куски камня и железные прутья медленно поплыли во все стороны. Я заметила среди всего этого хлама остатки чьего-то обгорелого тела. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. “Кто-то погиб! Ужас!” — подумала я, осознавая, что могу во всех подробностях рассмотреть останки. А также то, что прутья арматуры медленно плывут к молодой пони, которая шла чуть впереди меня с коляской.

Сердце моё оборвалось, когда они медленно прошили её и коляску насквозь.

И тут я заметила, что из места, предположительно бывшего раньше кухней, вылетает кухонный топор. Он медленно, я бы даже сказала театрально, крутился в воздухе, направляясь в мою сторону. Через несколько долгих секунд я поняла, если ничего не прервет его полет, то он воткнется мне точно в лоб.

“Нет, я не хочу так!” — подумала я и тут же почувствовала сильную обиду. А за ней пришла злоба. Я злилась на всё. И на Диву, и на Персика, и на себя, и на этот долбаный топор! А так же на жизнь, которая садистски заставляла лицезреть последние секунды перед неминуемой смертью.

“НЕЕЕЕТ, Я НЕ УМРУ, Я БУДУ БОРОТЬСЯ!!!” — Взревело мое сознание. А затем пришел холод. Нет. Скорее появилось ощущение, что меня резко облили ледяной водой.

Топор остановился. Всё вокруг замерло. Мое восприятие изменилось. Я словно вышла из своего тела. Ощущение было подобно тому, когда ты сидишь в театре на последнем ряду и видишь только часть сцены, и тут тебя сажают на первый ряд. И ты видишь всю картину в целом.

Я видела себя со стороны. Мой рог светился ослепительным белым с синим оттенком светом. Мои глаза тоже светились, правда меньше. На радужке глаза появился светящийся рисунок. Я с удивлением поняла, что у меня на радужке вокруг зрачка в каждом глазу нарисованы большие шестерни. Грива слегка люминесцировала синим.

Дальше я осмотрела другие элементы сцены. На заднем дворе дома садовник безуспешно пытался увернуться от большого куска бетона. “Не получится”, — с прискорбием констатировала я.

“Что же делать?” — задала я себе вопрос. И чудом поняла, что мне надо развернуть время. Осознание было таким простым, что я даже удивилась.

“НАЗААААД!” — зарычало мое сознание чудовищным голосом.

И сцена послушалась. Топор медленно начал вращаться в обратную сторону и полетел назад. Арматура полетела в сторону остова дома. Прошла обратно через молодую пони и ее коляску и приросла к торчащим из фундамента дома кускам металла. Разбрызганная кровь всосалась обратно в пони, и все раны зажили. Куски дома слеплялись вместе. А трещины между ними срастались. Тело хозяина дома полетело назад. Стекла полностью восстановились.

Я наблюдала за этим с удовлетворением. И тут мое внимание привлекло что-то за сценой. Я с ужасом поняла, что всё происходит внутри своеобразной сферы, ну или скорее области. А за ее пределами с ужасом и удивлением несколько пони наблюдают за процессом.

Щелк. Я пришла в себя. Я стояла около дома. Мне было тепло. Я осмотрелась. Вокруг всё было хорошо. Пони впереди неторопливо тащила коляску. За домом хрустела пила. Я поняла, что времени в обрез. Я знала, что произошло и почему, но не понимала, как я это узнала. Но надо было торопиться, так как я выиграла минуту-две, не больше.

Со скоростью молнии я перепрыгнула через забор и ударила задними ногами дверь, которая от такого усилия разлетелась в щепки. “Да уж, знаменитый ремонт по Кантерлотски, даже стену с плевка пробить можно”. И влетела в коридор. Старый пони уже собирался закурить сигарету.

— Стой, придурок!!! — заорала я, выбивая из его рук зажигалку.

— Кто вы и что вы здесь делаете?! — испуганно промямлил он, но я не слушала.

Закрыв копытом нос, я влетела в кухню и открыла все окна. Потом магией подцепила шланг, и прикрутила его к плите.

Фуух. Наконец я расслабилась.

— И всё-таки, кто вы? — старый пони стоял в дверях.

— Я твоя судьба, неверный, пришла тебя спасти и дать ценный совет: “Никогда не закуривай, когда у тебя в помещении утечка газа, а не то будет шашлык”, — невесело пошутила я.

Глаза старика расширились. Я усмехнулась.

— Ну, что умник, вспомнил о своем самонадеянном ремонте? — спросила я недовольным тоном.

— Да, — в голосе старика звучал страх, видимо он понял, что могло случиться. — Н... Но как?

— Будем считать, что это везение, — я вздохнула.

Мне и самой интересно, как? Но понять это мне было не дано. Я даже не знаю, как это получилось. То, что тогда казалось само собой, сейчас казалось белибердой.

“Ладно, позже разберусь, а сейчас надо валить”, — разумно рассудила я и пошла в сторону выхода из дома. Но старый пони перекрыл мне дорогу.

— Мисс, я не знаю кто вы, но я ваш вечный должник. Если что-нибудь будет нужно, только дайте знать, — сказал он с выражением благодарности на лице.

Я улыбнулась.

— Если хотите вернуть мне должок, то, пожалуйста, перестаньте ссориться со своими рабочими, бросьте мысль о ремонте собственными копытами и, прошу, купите лекарство для памяти, — я усмехнулась. — Ну и вдовесок подарите мне эту зажигалку, очень уж она красивая.

Старый пони расплылся в улыбке, протянул мне зажигалку и клятвенно пообещал исполнить все поручения.

Я вышла на улицу, и мое воспрянувшее настроение кануло в лету. Напротив дома стояло где-то с десяток пони, оживлённо обсуждающих что-то. Завидев меня, они начали говорить громче. Кто-то указал на меня копытом. С ужасом я увидела пони с коляской. Она слушала светло-синего пегаса с выражением ужаса на лице. Я рванула с места в сторону дома.

— Она убегает! — крикнул кто-то сзади.

Но я не слушала. Я неслась как угорелая по улицам, сворачивая то направо, то налево, не разбирая дороги.

— А? — удивлённо спросила я сама себя.

Ноги принесли меня точно к моему дому. Но удивляться долго я не стала. Взлетев по лестнице быстрее любого пегаса, я вбежала в квартиру. Захлопнув за собой дверь, достала из холодильника банку самого дорогого из купленных мной кофе. Засыпала в кофейник несколько больших ложек и залила водой.

Когда напиток приготовился, я влила его в себя прямо из кофейника. Спокойствию это не поспособствовало. Сердце стучало в грудь с усердием отбойного молотка.

“Спо-спокойно, всё хорошо”, — попыталась соврать я сама себе. Вышло не особенно хорошо.

Наконец паника стала отступать. Я собрала силы в кулак и пошла в ванную. Хорошенько вымывшись, я укуталась в красный халат и уселась в кресло.

Откуда-то издалека всплыла мысль о покупке платья, но я так сердито прикрикнула на неё, что малышке пришлось забиться в самый угол моего сознания.

Я посмотрела на шкаф с книгами. Читать не тянуло. Я налила себе ещё кофе. “Да-а, день предстоит веселый”, — подумала я уныло.

* * *

Мои предсказания сбылись. День тянулся медленно. А вот мое воображение работало со скоростью печатной машинки, выдавая мысли одна лучше другой.

“Что же будет?” — думала я со страхом, и нельзя сказать, что необоснованным.

И ладно бы один свидетель. Даже если такой и пойдет к газетчикам, то в большую редакцию или в полицию его даже не пустят. Просто сочтут сумасшедшим. Максимальной проблемой было бы встретить этого несчастного на улице, а также слухи или заметка в каком-нибудь “Дневнике Кантерлота”, самой дешевой и паршивой газетёнке города. Я часто её читаю и поэтому уверена, что такую историю они бы напечатали. Но меня видели как минимум с десяток пони. И показания такого количества свидетелей примут и в газете, и в полиции, и Лунная пони знает где ещё.

Моё воображение сразу нарисовало живописную картину. Издание “Будни Эквестрии”, в здание вваливается толпа посетителей и рассказывает о необычном случае на звёздном перекрёстке. Газетчики живо пишут свои статейки и размещают на первой странице утреннего выпуска. Параллельно с этим кучка свидетелей вваливается в полицию. Их заявление принимают, и начинается расследование. По показаниям составляют мой портрет. Потом они идут к старому пони, и тот, преисполненный благодарностью, рассказывает о моем великом подвиге по спасению его жизни. И они найдут меня. Но раньше этого новость просочится в народ. Различные группировки или бандиты захотят воспользоваться моими “услугами”, и что же будет? Или какая-нибудь секретная служба при принцессе меня завербует, и стану я заложницей. Если конечно меня не убьют, когда узнают, что я собственно не знаю, как воспроизвести “Это”.

Меня колотила дрожь. Рядом с креслом росла куча кружек из-под разных напитков, в том числе и алкогольных, которые я поглощала в таком количестве, что если бы лопнула, то соседей точно затопило бы. Я взглянула в окно.

“Уже закат?!” — моему удивлению не было предела. Оказывается, день прошёл. Я встала с кресла и пошатнулась.

“И всё-таки алкоголь нужно пить в меру”, — мелькнула в голове тяжелая мысль. О том, как я буду чувствовать себя утром, я старалась не думать.

Наконец я упала в мягкие объятия одеяла. Днём я думала, что ночь будет бессонной. Однако глаза слиплись моментально. Сон захватил меня в плен, а я и не сопротивлялась. Правда, сны были ужасны. Сначала за мной гнались какие-то тени. Потом они обратились кучей репортеров, которые что-то спрашивали у меня, кричали. Вспышки почти ослепили меня, я тонула в камерах.

Сон переменился, передо мной предстала принцесса Селестия, которая повторяла как заведённая: “Это чудесно, ты нам подходишь, мы закуём тебя, и всё будет прекрасно”.

Наконец, сон снова сменился. Я была в месте, похожем на пустыню. Вокруг были снега. Мне было жутко холодно. “Ну, это же нереально?”— спросила я себя. Но подсознание почему-то говорило о том, что вокруг всё реально. И холод доказывал это. Невдалеке мелькнул огонь. Я двинулась в его сторону. Через несколько минут подул ветер. Я развернулась и увидела, как на меня идёт огромная стена снега. Я зажмурилась, и вьюга похоронила меня под собой. Не чувствуя копыт, я усилием воли заставила себя идти в сторону колыхающегося пятнышка.

Каждый шаг давался с трудом. Каждая секунда казалась вечностью. Холодный ветер промораживал до костей. И вот огонь уже близко, всего в нескольких метрах от меня. Последний рывок... но силы оставляют меня, и ноги подкашиваются. Я падаю в снег. В глазах пелена, я с трудом могу держать их приоткрытыми. Всё что я могу разглядеть это тень. Вот она подходит ко мне.

— Хм-м, а это крайне занимательно, — звучит холодный мужской голос.

Глаза закрываются полностью.

* * *

—А-а-ах, — я резко вскочила в постели.

Меня прошиб холодный пот. За окном уже светало. С кряхтеньем пришлось вставать с кровати. Голова превратилась в комок боли. Всё-таки пить всё подряд в доме — плохая идея.

Я умылась, а затем с жадностью высосала весь рассол из банки с огурцами, присланной мамой. “И что же делать?”— снова возник в голове вчерашний вопрос. Отогнать его не было возможности, так как он засел в голове, словно червяк в яблоке.

Бззззззззззззз!

Я подпрыгнула от испуга, едва не задев макушкой потолок. Никогда не думала, что дверной звонок может вызвать такую панику.

Бззззззззззззз!

Я была в замешательстве. С одной стороны, страх перед неизвестностью, притаившейся за дверью. С другой стороны, я понимала, что если кому-то действительно будет что-то от меня нужно, то звонить он вероятнее всего не будет.

Крадущимся шагом я подошла к двери. Воображение сразу нарисовало пони в черном и с наручниками. Я трясущимися копытами повернула ключ. Замок тихо скрипнул и открылся. Я медленно приоткрыла щелку двери.

— Фууух, — вырвался у меня вздох облегчения.

На пороге стоял почтальон.

— Здравствуйте, вы мисс Фрай? — любезно поинтересовался жеребец в светло-синем костюме.

— Да. Это я, — ответила я чуть более резким тоном, чем обычно.

— Прекрасно, вам письма, вот тут распишитесь, пожалуйста, — он протянул мне небольшой бланк.

Я поставила подпись, и посыльный, вручив мне конверты и вежливо попрощавшись, ушёл. Я же пошла в комнату. Усевшись в кресло, я вскрыла первое письмо, светло-жёлтый конверт. Оно было от мамы:

“Доченька, как ты там? У нас всё в порядке, за исключением твоего отца”.

Я встревожилась. С чем, с чем, а со здоровьем у моего папы всегда было всё хорошо.

“Он, как обычно, потратил все наши деньги на свое бесполезное изобретение”.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась. Значит, он всё бьётся со своим чудо-помощником. Да, вот такой мой папа горе-изобретатель. Всё пытается создать робота, который: “Поможет всем жителям Эквестрии с их домашними делами, а также нам выбраться из нищеты”. Я продолжила чтение.

“И из-за этого мы не сможем приехать к тебе в этом месяце”

Тут мама нарисовала грустный смайлик. Не знаю, почему она так тяготеет к этим мелким рожицам, но в каждом ее письме они присутствуют.

“Я очень огорчена, твой отец тоже. Но думаю, через несколько месяцев мы обязательно встретимся”

Радостная рожица.

“У нас тут соседские жеребята опять шалят, облили краской наш чудный забор”.

Я нахмурилась. “Хвосты понадираю сорванцам”, — подумала я, вспоминая, как перекрашивала забор в прошлый раз.

“В остальном всё по-старому. Жду с нетерпением возможности свидеться. Может быть, я даже увижу около тебя красавца жеребца”

Смайлик с хитрым выражением лица.

“А то время идет, внуков хочется. Целуем и обнимаем, твои родители”.

Большое розовое сердечко.

Я закатила глаза. Ну опять мама за своё. Ну какие сейчас отношения, я великовозрастный подросток. Но сколько бы я ни говорила ей об этом, она оставалась верной себе и твердила, что мне надо найти парня, а дальше как пойдет.

Мой взгляд упал на второй конверт. Он был больше маминого. Из плотной темно-фиолетовой бумаги. Я взяла его в копыта и осмотрела. Из надписей только адрес отправления и адрес доставки с именем получателя. Я удивилась, такие конверты стоят недешево, и даже понюхала его. Он слегка пах сиренью. Сверху стояла большая квадратная сургучная, тоже фиолетовая, печать. На ней был странный символ — большой круг, с тремя стрелками, направленными к центру.

Я сглотнула. “Ну началось!”. Кто бы мной ни заинтересовался, он явно в средствах не нуждался. Аккуратно взломав печать, я вытащила письмо.

ОГО! Кто бы там ни писал, он явно знал, как произвести впечатление. Письмо было написано бело-золотыми чернилами на темно-фиолетовой бумаге невероятно красивым каллиграфическим почерком. Я про себя обругала того, кто сложил письмо пополам, такую красоту только в рамку ставить. Я минуту разглядывала письмо, восхищаясь, у меня-то буквы больше похожи на детские каракули. Мама много раз шутила, что только я могу его прочитать, поэтому мне надо идти в шифровальщики. Насладившись, я начала читать.

Письмо гласило:

“Мисс Фрай, нашей компании стало известно, что вы ищете работу. Мы изучили ваше резюме и рекомендации. Также мы получили весьма объемные отзывы о ваших профессиональных качествах и навыках. Суммируя всё вышеперечисленное, мы готовы предложить вам должность. Однако только после предварительного собеседования. Более подробную информацию вы узнаете у приемной комиссии. Если вы согласны, то после получения этого извещения вам необходимо в течение двух дней явиться вместе с письмом (обязательно, иначе вас не пропустят) по адресу отправления. В случае неявки предложение аннулируется.

P.S. Письмо запрещено передавать любым третьим лицам во избежание психологических и физических травм. В случае аннулирования предложения оно исчезнет”.

Под текстом стояла подпись, две больших буквы “Д” обведённых завитушками. Письмо меня немало озадачило. Я ждала чего угодно, но не вежливого приглашения на работу.

“Началось, вот и первый знак, что скоро меня закуют, а в прямом или переносном смысле — неважно. Что же это за компания? Что за рекомендации они получили и от кого? Ну не от дивы же. И что за должность? При моих скромных навыках единственная выдающаяся должность это «проливатель дорогущих коктейлей на ещё более дорогущие платья», да уж”, — меня эта мысль немного развеселила. В воображении возникла картинка. Я, в платье и чепчике, ношу между столов поднос с коктейлями и около столиков, картинно запинаясь, выливаю на костюмы и платья гостей содержимое бокалов. И они такие: “Спасибо мисс”.

Я, нервно хихикая, продолжила размышления. “Судя по всему отзывы — это показания тех пони, что видели меня на перекрёстке. Но всё-таки, зачем такая конспирация? Почему прямо не написать, что они от меня хотят. Ведь точно знают, кто я. Раз раздобыли моё резюме и даже адрес, то наверняка и личное дело читали. И что будет, если я откажусь или окажется, что я ни на что не годна. Меня, наверное, и убить могут, или что похуже”, — я перечитала письмо ещё раз.

“Профессиональные качества? У меня только одно такое качество — попадать в неприятности. Что же это за цирк?”.

Я некоторое время сидела в задумчивости. С одной стороны, это как-то непохоже на обман. Ради чего отправлять такое письмо, предусматривающее возможность отказа, если проще прийти и взять меня в оборот? А с другой... И тут меня осенило. “Да они боятся меня! Вот и решили меня схватить там, где я не буду представлять угрозы!”.

— И что же делать? — спросила я у маленькой фотки себя на стене.

Фото молчало.

— Эх-х, — грустно вздохнула я.

* * *

Утро прошло в размышлениях. К завтраку я была уже уверена, что пойду. “Если я и испорчу себе жизнь, то только собственными копытами. Не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды”, — подумала я воинственно и пошла одеваться.

На всякий случай я решила, что мне надо выглядеть официально. Первое что я сделала, это состригла со своей гривы синюю прядь. Слишком молодёжно она выглядела. Затем завязала гриву в тугой пучок на затылке.

Из шкафа был извлечен плотный темно-синий, почти чёрный, пиджак, белая рубашка и черный галстук. Нацепив всё это, я достала свой “Неприкосновенный запас”. Маленькую коробочку, в которой лежал подаренный мне моей учительницей в колледже набор косметики. Я держала его на всякий случай, так как купить себе такой не смогла бы при всем желании. Вдруг будет важная встреча, собеседование на работу или свидание, а я, не дай Селестия такому случиться, не накрашена.

Подведя глаза, подчеркнув ресницы и чуть припудрив щёки перед маленьким зеркальцем, я пошла в ванну, оценить результаты, так сказать, “суммарно”.

Результат меня поразил. Я была похожа на профессоршу. Этакий молодой преподаватель, со строгим выражением лица, только портфеля с документами не хватало для полного счастья. Мое лицо расплылось в улыбке. И это сразу испортило образ, превратив строгую профессоршу в глупого разодетого подростка с тонной косметики на лице. Я постаралась согнать улыбку, чтобы вернуть образ обратно. Получилось так себе.

— И так сойдет, — утешила я отражение и, положив письмо в маленькую сумочку на боку, вышла из квартиры.

На улице я достала конверт и посмотрела адрес. “Чеканная улица, дом 23”. Я достала карту.

— А ещё дальше нельзя было? — я чуть было не начала ругаться.

Эта улица находилась в другом конце города. Мне даже за полдня не дойти. Скрепя сердцем, я тормознула такси, ярко-оранжевую в черный квадратик повозку с двумя жеребцами в упряжке.

— Сколько до Чеканной улицы? — спросила я извозчиков.

— Десять, — резко ответил мне более молодой.

— А за три куда довезете? Только чтобы можно было до Чеканной дойти, — спросила я упавшим голосом.

Три бита было перебором.

— Ну, до начала улицы Старых Монеток довезем, — вежливым тоном ответил более старый пони.

Молодой возмущенно взглянул на него, но старик явно был готов.

— Ты же не будешь отказывать девушке в небольшой помощи, учитывая то, что тебе ещё и платят. Какой ты после этого джентльпони, — сказал старик наставническим тоном.

Молодой что-то буркнул себе под нос, но уступил. Я залезла в повозку, и жеребцы рванули с места. Я всегда поражалась выносливости некоторых пони. Пробеги я такую дистанцию, то пришлось бы собирать деньги на похороны.

Когда мы приехали, я расплатилась со старым пони, не забыв высказать несколько комплиментов. Мы попрощались, и я двинулась по улице Старых Монеток в сторону Чеканной улицы.

Как же тут красиво!

Я была поражена. Улица представляла собой жилой квартал из невысоких двухэтажных зданий. По всей длине она была засажена деревьями и цветочными кустарниками. На первых этажах домов расположились магазинчики и различные конторы. Там были “Цветочный магазин Розы”, “Детективное агентство «По следу»”, булочная, маленький магазин книг, а также штаб-квартира “Дневника Кантрелота”.

Несмотря на то, что я переехала в Кантерлот давно, гулять особо не получалось. Я хотела поступить в знаменитый Кантерлотский университет. Родители наскребли денег, и я поехала, но всё пошло не по плану. В приемной комиссии мне сказали, что я полная бездарность, если, конечно, “тупая как дуб” можно так назвать. И мне пришлось искать работу, чтобы оплатить аренду квартиры и покупать еду. Так что я могла себе позволить осматривать только близлежащие районы.

Поэтому сейчас я наслаждалась вовсю, останавливаясь около каждого дома и рассматривая находящиеся там конторы. Около детективного агентства я задержалась чуть подольше. Меня очень позабавило название. “Не ну оригинальность так и плещет, могли бы ещё назвать «детективное агентство Детектив»”,— я хохотнула. Мое настроение, почему то взлетело до небес от созерцания этой улицы. Вот бы здесь поселиться, но мой карман не потянет. А ведь здесь есть всё, что мне надо. И булочная. Не судите строго, я стараюсь соблюдать диету и выгляжу довольно неплохо. Ещё бы мама каждый раз не говорила, что я потолстела, было бы прекрасно. И книжный магазин, я бы скупила его за пару дней, только дайте монет. И даже газета, пусть и нишевая. Эхх...

Наконец я подошла к нужному повороту. Это была небольшая улочка, тянувшаяся среди жилых домов. Я пошла вдоль однотипных строений, всматриваясь в номера домов. Я уже подходила к небольшому мосту, когда мой взгляд поймал табличку с номером 23. Я остановилась и...

— Это что, какая-то издевка? — громко спросила я.

Передо мной стоял очень старый двухэтажный дом. Окна были явно выбиты, а затем уже заколочены. Стены покрывала облупившаяся краска. В некоторых местах кирпичи вывалились из стены, и казалось, что дом весь в боевых ранах. На двери висело уведомление. Написано оно было явно на свежей бумаге, и потому резко выделялось на фоне дома:

“Внимание, опасное строение, не приближаться! Наша компания произведет снос в ближайшее время”.

— Всё-то у них в ближайшее время, — послышался у меня из-за спины сварливый голос. — Сколько себя помню, эта драная бумажка висит. Нет чтоб снести эту халупу. Стоит, только вид портит.

Я обернулась и увидела старую пони. Она шла мимо и смотрела на меня. Я кивнула в знак согласия. Старушка улыбнулась и пошла дальше, оставив меня в растерянности озираться по сторонам. Ни в одном из домов не было намека на приемную какой-либо конторы. А дальше только маленький мостик, после которого, судя по карте, начало другой улицы.

“Ну, была не была”, — решилась я и подошла к двери старого дома. Я уже протянула копыто, чтобы открыть ее…

— Слыш, эт плохая идея, — раздался за моей спиной наглый голосок.

Я резко развернулась. На середине улицы стояли три подростка на самокатах. И конечно на стиле, с рисунками на шерсти, крашеными коротко стрижеными гривами, вычурной одеждой и надменными выражениями лиц. В общем полный комплект. Терпеть таких не могу, думают, что они пуп земли.

— Почему это? — спросила я самую малость более вежливым тоном, чем он.

— Дверь не откроется, — ответил мне самый высокий, ядовито-зеленый пони с рисунком дракона и пирсингом в брови, явно лидер. — Мы тут пытались сталкерить, но вовнутрь не войти. А когда позже мы снова пришли и стали дергать дверь, внутри что-то обрушилось. С дома начали вываливаться кирпичи, и мы свалили. Там слишком опасно.

— Ясно. Спасибо, — коротко поблагодарила я.

Зеленый кивнул, и троица укатила через мост. Когда они скрылись из виду, я снова перевела взгляд на дом. Тот явно не внушал доверия.

“Может быть, если это солидная контора, то вход охраняется какими-то чарами, и пройти может только приглашенный?” — мелькнуло у меня в голове. И тут меня осенило.

“Явиться вместе с письмом! Наверное, письмо это ключ, чтобы пройти”.

Я проверила наличие письма в сумочке и, набрав воздуха в грудь, толкнула дверь. Та нехотя, со скрипом открылась. Я зашла внутрь. В помещении царил полумрак. По полу был разбросан мусор. На стенах висели портреты, покрытые таким слоем плесени, что разобрать, кто там нарисован, не представлялось возможным. Недалеко от входа стоял полусгнивший столик и такой же стул.

— Эй, если это розыгрыш, то мне совсем не смешно! — растерянно крикнула я в темноту.

Но никто не отозвался. Я перевела взгляд на лестницу на второй этаж. Желания исследовать его у меня не было.

Бах! Дверь позади меня захлопнулась. Дом загрохотал. Судя по звуку, обрушались верхние этажи.

“Это ловушка!!!” — мелькнуло у меня в голове.

А грохот всё приближался. Я интуитивно понимала, что дверь не откроется, потому упала на пол, прикрыла голову копытами и закрыла глаза. Когда загремело прямо надо мной, я громко закричала.

И вдруг звук прекратился. Наступила тишина, нарушаемая лишь негромким клацаньем откуда-то издалека и эхом моего крика.

— Добро пожаловать в “Фонд”, — прозвучал где-то надо мной холодный женский голос.

* * *

Я почти минуту лежала, переводя дыхание и боясь открыть глаза. Наконец, собравшись с силами, я отняла копыта от головы.

— Ай, — вскрикнула я, чуть не ослепнув от яркого белого света.

Моргать пришлось почти две минуты, прежде чем глаза сумели привыкнуть к освещению.

Я осмотрелась, и мой рот непроизвольно открылся от восхищения. В направлении моего взгляда метров на сорок вперёд уходил квадратный, невероятно широкий коридор. В конце он разделялся на два таких же, а на развилке находился небольшой ресепшен.

Стены, пол и потолок коридора были отделаны белым, натёртым до блеска мрамором. Удивительно то, что в нем были голубые фосфоресцирующие прожилки. Создавалось впечатление, что по ним, как по трубам, течет неведомая энергия. В потолок рядами по шесть штук были вмонтированы лампы, отражающиеся в мраморе, как в зеркале.

Невероятная красота. Я через силу захлопнула рот. Мне казалось, что одним своим присутствием мое тело оскверняет чистоту и идеальность этого места. Я развернулась, за моей спиной была большая дверь из красного дерева.

“И что будем делать, пойдем вперёд, или назад за дверь?” — спросила я сама себя. Трусливая часть меня страстно желала развернуться, выйти за дверь, и бежать без оглядки, но другая часть твердила, что это неразумно. Я с ней согласилась и пошла по коридору.

За стойкой расположилась миловидная пони-единорог жёлтого цвета с зелёной гривой. Когда я подошла то заметила, что она тыкала копытами в прямоугольник перед собой, с множеством кнопок с буквами и числами. Перед ней светился какой-то квадрат. Я поняла, что все буквы и числа, которые нажимала пони, появлялись на этом квадрате.

“Видимо, она так работает с документами”, — догадалась я.

— Извините, — робко позвала я её.

Пони отвлеклась от квадрата и посмотрела на меня. На ее лице появилась улыбка.

— Да-да. Чем вам помочь? — слегка смешливым голосом спросила она.

— У меня назначено собеседование или как-то так. Мне вот это прислали, — я достала письмо и протянула его ей.

Пони взяла его и прочитала.

— Подождите минутку, — сказала она и закрыла глаза.

Я с недоумением смотрела на нее. Прошло две минуты. Несколько раз она открывала глаза и осматривала меня. Потом снова закрывала глаза.

— Э-э-э, — потеряв терпение, нарушила я молчание. — Вы не забыли обо мне?

— Пожалуйста, подождите ещё минуту, — вежливо, но с ноткой раздражения в голосе, ответила она.

Мне стало стыдно, и я замолчала. Спустя минуту она открыла глаза.

— Вас готовы принять.

— Спасибо, — я уже собралась идти, но тут поняла, что не знаю куда. — А вы не могли бы мне подсказать, куда мне идти?

— Ох, точно, — Пони стукнула себя по лбу и полезла под стойку. — Я и забыла, что вы новенькая. Обычно сотрудники знают, куда идти, — из-под стойки прозвучал приглушённый смешок.

Наконец она вылезла.

БУМ.

На стол с громким шлепком опустился свернутый кусок какой-то ткани. Он был размером с нехилый рулон обоев. Пони частично его развернула, и моим глазам предстала карта-схема. Мой рот попытался снова раскрыться. Усилием воли я заставила его остаться в прежнем положении. Заметив моё изумление, пони хохотнула.

— Да, я тоже была в шоке, когда в первый раз увидела эту схему, — с улыбкой во всё лицо пояснила она. — Вы просто пришли не в самое подходящее время. Обычно-то тут толпа, а сегодня выходной. Так бы я попросила кого-нибудь проводить вас, но раз такой возможности нет…

Я с ужасом спросила себя, как я буду ориентироваться по такой объемной карте, и уже собиралась спросить пони, что мне делать, но не успела. Ее рог засветился. По карте пробежала золотистая полоска. Пони слегка дёрнула за краешек, и метровый кусок карты отделился от рулона. Она убрала свернутый кусокматовые и протянула мне остаток. Я взяла его. Мне все ещё было непонятно, как ориентироваться по нему.

— Вот, — единорог протянула мне маленький зеленый бейдж. — Это ваш гостевой пропуск. — Я приняла маленькую карточку. — На карте вы, ну, или точнее, ваш бейдж, отмечены зеленой точкой. Так что вы сможете легко понять, где вы находитесь. Также, — она коснулась рогом карты, на карте появилась красная линия. — Вот по ней идите и не заблудитесь.

Я, слегка ошалело, поблагодарила ее и уже двинулась по направлению к коридору, поднимающемуся вверх, когда единорог окликнула меня.

— Мисс, вы не очень хорошо выглядите, может быть выпьете кофе?

— Да, с удовольствием, — Я улыбнулась. — Как вас зовут?

— Лэмони. А вас?

— Мила.

— Хах, какое МИЛОе имя, — Лэмони почему-то развеселило мое имя.

Она достала две чашки, кофейник, и мисочку с печеньем. Аккуратно расставив их на небольшом столике, она пригласила меня войти за стойку. Последующие полчаса мы провели за приятной беседой и неторопливым поеданием печенья с кофе. Фонд мы не обсуждали, Лэмони сама меня попросила. Наконец, покончив с печеньками и кофе, мы распрощались.

— Спасибо, — Лэмони была явно довольна. — Тут так скучно в выходные, прямо тоска смертная, поговорить не с кем.

— Да не за что. Я боюсь представить, что бы я делала без вашей помощи.

— Ой, да ладно, это такое мелочи. Только не говорите начальству о том, что я сделала. Мне не положено рассоединять карту, а тем более отдавать ее не сотрудникам. Но я не могла оставить вас на произвол судьбы.

Я была польщена и клятвенно обещала хранить секрет. Лэмони ещё раз улыбнулась и снова принялась за свой волшебный прибор. Я же пошла вверх по коридору. Идти пришлось довольно долго. Коридор всё тянулся и тянулся. Изредка попадались развилки, но я, следуя карте, шла по верному пути.

Неожиданно свет впереди переменился. Вместо чисто белого он стал голубым. Когда я вышла в эту часть коридора, моему восхищению не было предела. Стены, пол и потолок здесь были сделаны из толстого прозрачного стекла. А вокруг была вода. Словно огромный аквариум со всех сторон. И там плавало множество рыбок. От маленьких до невероятно огромных. Я прильнула к стеклу силясь рассмотреть стенки аквариума, но он был слишком велик, и вдалеке была только темнота. Свет лился с поверхности, которая была метрах этак в тридцати над коридором, вода же выполняла роль светофильтра, отчего свет и казался синим. Снизу, из недосягаемой взгляду глубины, произрастали большие растения, в которых прятались маленькие рыбки. Несколько минут я просто стояла и наслаждалась невиданным зрелищем.

Но пришло время идти дальше. Усилием воли я оторвала взгляд от рыбок и двинулась вперед. Через две минуты я снова оказалась в белом коридоре, который, к слову, после огромного аквариума вызывал меньше восхищения. На всякий случай я сверилась с картой. До “зала общей работы и отдыха” оставалось совсем чуть-чуть.

Вот уже впереди замаячили матовые стеклянные двери. “Даже если всё будет совсем плохо, то я хотя бы насмотрелась на красоту настолько, что меня уже будет сложно чем-то удивить”, — подумала я с лёгким весельем, которое как-то не состыковывалось с серьёзностью моего положения, и толкнула одну из дверей.

Мое суждение оказалось преждевременным. Оказалось, что удивить меня можно, и даже очень. Я оказалась в зале циклопических размеров. Как я подметила на карте, зал был похож по форме на плоское яйцо.

Пол зала был выложен в шахматном порядке белыми матовыми и натёртыми до состояния зеркала плитами площадью где-то квадратный метр. В каждой зеркальной плите отражалась лампочка, вмонтированная в потолок над ней. Сам же потолок находился на огромной высоте. По моим прикидкам, тут было где-то сорок этажей высоты, хотя кто знает? Мне казалось, что я оказалась на огромном поле. “Как муха на подносе”, — подумала я и рассмеялась. По стенам зала тянулись балкончики. К моему удивлению, их было немного, всего семь. Они опоясывали зал со всех сторон и тянулись к “острию яйца”, противоположной от того места, где я вошла, стороне зала.

Там находился большущий коридор, находящийся на высоте где-то третьего этажа. К нему полукругом поднимались две лестницы из темно-синего камня. Других лестниц я не заметила. Это меня немного смутило, однако, достав карту, я убедилась, что мне как раз туда и нужно. Поэтому, недолго думая, двинулась туда.

Года три назад мне кто-то из знакомых сказал: “Ты живёшь в Кантерлоте, и не была в Кантерлотском замке?! Ты просто обязана там побывать”. И тогда во мне поселилась мысль об экскурсии. Но стоила она недёшево, так что пришлось долго копить. Родители тоже немного добавили. А точнее — очень много. Так что в конце концов я и ещё кучка туристов пошли в замок. Как же мне тогда понравилось! Я почти не слушала, что говорила экскурсовод. Я поедала глазами интерьер. От тронного зала я была в полном восторге! Потом я почти месяц ходила в хорошем настроении.

Но сейчас, медленно идя по залу, я могла с уверенностью констатировать, тронный зал по сравнению с этим был всё равно что коморка для швабр в сравнении с дворцом. Я наслаждалась его идеальностью. “Спокойно, дорогуша, ты ведёшь себя как жеребёнок, дорвавшийся до конфет, у тебя ситуация не та, чтобы радоваться”, — пыталась я урезонить себя, но перестать с восторгом глазеть по сторонам не могла.

Наконец я подошла к лестнице и с удивлением обнаружила, что под ней расположился большой бар. Я не могла себе отказать, и пошла поглядеть.

Как оказалось, это был не бар, а своеобразный вариант ресторана быстрого питания. На длинной стойке стояли квадратики касс. В них не было отделения под деньги, а был только стеклянный квадратик на месте, где должны быть кнопочки и черный корпус. В стенке напротив каждой кассы были вмонтированы маленькие столовые лифты. Я пошла вдоль, рассматривая таблички с названиями блюд, прикрепленные к стене за стойкой. Меня очень удивило отсутствие ценников. Все кассы пустовали. Около каждой стояли небольшие таблички с одним словом “Выходной”. Лишь в конце сидел одинокий пони в белой шапочке и читал газету. Подойдя, я с удивлением узнала “Дневник Кантелота”. Это меня почему-то удивило больше, чем всё, что я раньше видела.

Я достала кошелек и просмотрела содержимое. Мелочи было немного, но на бутерброд должно же хватить. “Если только здесь цены не такие же монументальные как интерьер”, — подумала я сокрушённо.

— Извините, — негромко позвала я продавца. — Подскажите пожалуйста, где я могу посмотреть цены?

Продавец, голубой пони в очках, с синей гривой, кьютимаркой в виде стакана с кофе и козлиной бородкой, “ну прям синяя борода, как в старой сказке”, опустил газету и изучающе на меня посмотрел.

— Вы новенькая? — спросил он негромко.

— Да.

— Ясно, — он слегка улыбнулся. — Сотрудников фонда кормят бесплатно. Выбирайте блюдо, благо таблички вон висят, ну или меню почитайте, правда оно больше похоже на адресную книгу, и скажите мне. Заказ будет готов в течение пары минут.

— Правда? — видимо сегодня мне придется постоянно удивляться. — Тогда можно мне пирожок с капустой и яйцом.

— Здесь или с собой?

— С собой, пожалуйста.

— Хорошо, — пони ткнул копытом в стекляшку перед собой, и она загорелась синим светом. Я поняла, что на этой штуке изображены блюда и подписи: — Прикладывайте карточку.

— Эээ, — я взяла в копыто зелёную карточку и вопросительно взглянула на продавца, — эту?

— Ясно, — пони мгновенно оценил ситуацию, — вы только устраиваться?

Я кивнула.

— Карточка гостя не подходит. Но ничего страшного, подождите секунду, — продавец вытащил из-под стойки маленький кусочек пластика, я успела заметить на ней его фотографию и имя “Эксперс”, после чего приложил её к маленькому черному квадратику около кассы. Мигнула зелёная лампочка.

— Готово, теперь ждём.

Ждать пришлось недолго. Раздалось негромкое пиканье, и двери столового лифта за спиной Эксперса открылись. Там стояла тарелочка, на которой покоился завёрнутый в бумажку квадратный пирожок. Пони взял его и протянул мне.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, эээ… Эксперс, верно? — в зоркости своих глаз у меня никогда уверенности не было.

— Да, — лицо Эксперса озарила улыбка. — Родители обожают кофе, но мать была резко против того чтобы назвать меня “Экспрессо”, так я стал Эксперсом, однако она меня до сих пор зовёт “кофеёк”, вот так вот, с чем боролись на то и напоролись.

— И всё равно красивое имя, — сказала я, забирая пирожок.

— Спасибо, — улыбка на лице Эксперса стала ещё шире.

На этой приятной ноте мы расстались. Эксперс продолжил пристальное изучение газеты. Я же двинулась по лестнице к большому коридору.

Коридор представлял собой лучшее подражание старине из всего, что я видела. Пол был выложен темно-коричневой плиткой. Стены и потолок были выкрашены светло-коричневой краской. А через каждые десять метров из стен выступали деревянные полуколонны. Люстры тоже были сделаны “под старину” из бронзы с лампочками в форме свечей. Я задумчиво осматривала коридор и жевала пирожок, который, к слову, был действительно вкусным и с большим количеством начинки. Рядом с моим домом подавали исключительно кусок теста , найти в котором что-нибудь было той еще задачей.

Вскоре стали попадаться коридоры поменьше, отходившие от большего в самых разных направлениях. Также появлялись двери и стеклянные столики. Оформлены столики были как в музее, с фото и какими-то артефактами древности.

Я не удержалась и подошла к одному из них. Внутри было две фотографии и какая-то железная штука, похожая на ключ. Табличка гласила:

“МОГ-3 “Железный кулак” успешно ликвидировала портал в колодце теней. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ!!!”

На первом фото были изображены пять пони в тяжёлой броне с непонятными мне приспособлениями, похожими на крючья. На втором, судя по всему, эти же пони, только без формы. Они улыбались. Я подумала, что они выглядят как обычные жизнерадостные обитатели Эквестрии. Больше в столике ничего не было.

Я пошла дальше. Карта показывала, что мне осталось идти совсем немного. И мое настроение, почти идеальное после всех впечатлений и пирожка, начало давать слабину. Тревога накатывала с каждым шагом.

Наконец я пришла. Как ни странно, моей целью оказалась маленькая красная дверь с надписью “Комиссия”. Сердце у меня стучало в грудную клетку с настырностью молотка. “Глубокий вдох, строгий взгляд, уверенная походка”— перечислила я условия положительного влияния при приёме на работу, вычитанные в какой-то листовке. Вперёд!

Я вошла в зал с гордо поднятой головой и серьезным видом и... поняла, что в помещении никого нет. Я осмотрелась. Комната была небольшого размера. Стены были закрыты офисными шкафами с выдвижными ящиками. Посередине стол, за ним пять пустующих стульев.

За мной раздался звук поворачиваемой ручки. Я обернулась. В комнату вошел уборщик в наушниках и стал мыть пол.

— Извините, — я слегка толкнула уборщика копытом. В ответ тот снял наушники и уставился на меня вопрошающим взглядом: — Скажите, а где члены комиссии?

— Так сегодня выходной. Почти никого нет, кроме патрульных, да только они возле зон бродят в основном.

— А я пришла на работу устраиваться, — я была разочарована.

Видимо, это ярко отразилось на моем лице, так как уборщик понимающе кивнул.

— Мисс, сходите к самому главному и спросите, что делать, — посоветовал он.

— А куда?

— Тут недалеко. Выйдите за дверь. Сразу поверните направо. Идете прямо до большой винтовой лестницы. Поднимитесь на три этажа и по коридору до конца, там будет большая деревянная дверь.

— Спасибо, — я была крайне рада известию, что не зря столько протащилась. — Хорошо, что я вас встретила.

— Да не за что, только аккуратнее на втором этаже. Там недавно какую-то дрянь разлили, она давит на мозги не хуже гимна Эквестрии после тяжёлой алкогольной ночи. Я конечно отчистил, но чем, как говорится небеса не шутят.

Я кивнула, поблагодарила ещё раз за помощь и пошла по указанному пути. Пока я шла, ничего удивительного не случилось. Разве что у меня действительно возникло странное ощущение на втором этаже, словно мою макушку тщательно щекочут.

Дверь, к которой меня направили, была впечатляющей. Огромная, чуть ли не в два этажа. На ней были вырезаны разные сюжеты. Особенно мне в глаза бросился один, особенно нелепый. Принцесса Селестия в костюме банана размахивала большим бананом перед строем мелких бананов, которые низко кланялись ей.

В другое время я бы посмеялась фантазии резчика. Но сейчас я слишком волновалась. Предстоящая встреча пугала меня. “Спокойно дорогуша, всё будет хорошо”, — подбодрила я себя и потянула огромную дверь на себя. Удивительно, но она легко поддалась, словно была сделана из пенопласта. Я прошла внутрь и остолбенела.

Комната начальника была совсем небольшой, с мою квартирку размером где-то. Стены закрывали частично большие шкафы с книгами, частично портреты. В некоторых шкафах стояли странные приспособления, они тихо стрекотали, некоторые светились тусклым светом. Посередине стоял черный стол, за которым и восседала причина моего ступора.

Это было странное существо. Оно было словно собрано из частей тела разных животных. На нем был строгий коричневый костюм в клеточку и очки. И что самое удивительное, мне казалось, что я его где-то видела, вот только где? Я стояла и усиленно пыталась вспомнить, а это чудо сидело и со скучающим видом листало какой-то журнал.

Прошла минута. Я так и не смогла вспомнить, как вдруг оно подняло голову и посмотрело на меня. Я почувствовала себя как микроб под микроскопом.

— Позволь мне немного помочь в твоих умственных изысканиях?

И оно подняло свою лапу и приняло позу певца. Меня проняло, я четко вспомнила, где я его видела. “Дети, смотрите, это существо называется Драконикус. У него голова пони, правый рог оленя, левый рог козла, правое крыло летучей мыши, левое крыло пегаса, правая лапа льва, левая лапа орла, правая нога ящерицы, левое копыто. Как вы думаете, что оно символизирует?”. Четвертый класс, экскурсия в Кантерлотский сад. Тогда местные власти расщедрились на школьную поездку. Я тут же вспомнила и легенду о той статуе. Я поняла, кто передо мной. Дискорд — дух хаоса и раздора.

— Эээ... Вы... Я... А..? — промямлила я растерянно.

— Ну, наконец-то, и года не прошло, — Дискорд улыбнулся широкой улыбкой. — Подумать только, прошло-то всего сколько? Лет девятьсот? А меня уже забыли. Может напомнить о себе? — Лицо драконикуса приняло мечтательное выражение.

Мне показалось, что разговор зашел в опасное русло.

— Не думаю, что стоит, вас прекрасно помнят, просто у меня память как решето, — постаралась я как-то оправдаться и сменить опасную тему.

— Не прибедняйся, — усмехнулся Дискорд. — Память у тебя что надо, можешь мне поверить. Я знаю. Получше моей будет.

Я не знала, что ответить.

— Ну, присаживайся, — Дискорд щелкнул пальцами, и стул, стоящий у стены, важно прошествовал к его столу. — Прошу. Думаю, у нас будет довольно интересный разговор.

Я подошла и села на стул.

— Итак. Начнем с интересной лично мне темы. Расскажи, как ты провернула тот фокус на звёздном перекрестке?

— Я... Я не знаю, — прошептала я.

— С талантливыми пони вечно так, сначала сделаете, а потом будете думать, как это вас угораздило? Мы, бездари, всё-таки надежнее, — с лёгким смешком констатировал Дискорд.

Но я не слышала. Моя судьба решалась прямо сейчас, и мне было страшно. Безумно страшно. Я почти не понимала, что говорит сидящее передо мной существо. Мое сердце видимо решило, что моя грудь это тюрьма, и теперь пыталось пробить дырку наружу. Я была готова заплакать.

— Не, ну это уже перебор, — этот возглас вывел меня из состояния транса, я подняла глаза. Дискорд смотрел на меня с легким осуждением: — Я тут распинаюсь, а она даже не слушает. Может, ты мне дашь договорить, а потом уже решишь, бояться тебе или радоваться?

Я что-то промямлила в ответ. Дискорд потер глаза львиной лапой.

— Ладно, придется тебе немного помочь, — с этими словами он поднялся с кресла, подошёл и орлиным когтем ткнул мне в затылок, потом резко дернул за ухо.

Проделав эту нехитрую операцию, он вернулся в кресло. По моей голове растеклось приятное тепло.

— Так ведь лучше? — спросил он мягко.

Я прислушалась к ощущениям и с удивлением поняла, что беспокойство как копытом сняло. Даже сердце решило, что моя грудь — не самое плохое место, и успокоилось. Я посмотрела на Дискорда и улыбнулась. И получила улыбку в ответ.

— А что это было? — спросила я блаженно.

— Заклинание-транквилизатор. Помогает расслабиться и снять напряжение. Штука довольно вредная для здоровья, однако, если не усердствовать, то абсолютно безобидная. Просто ты слишком разнервничалась, а мне нужно полное внимание, благо не кости твоим соседям перемываем.

— Научите? — спросила я, всё ещё ошалело улыбаясь.

— Может быть, — покачал головой Дискорд. — Но не думаю, что это хорошая идея. Ты должна справляться со своими переживаниями сама. И, как я ранее сказал, это заклинание вредно для здоровья, а на его использование можно подсесть, как на наркотик.

— А мне так хорошо, — я откинулась на спинку кресла.

— Угу, — на лице Дискорда появилось ехидное выражение. — У тебя сейчас и видок, как у наркоманки.

— Что? — я наконец начала приходить в себя.

— Нууу, — Дискорд щелкнул пальцами, и передо мной возникло зеркало. — Посмотри сама.

Я обомлела. Из зеркала на меня смотрела пони со слабоумной улыбочкой на лице. Меня это не устроило, и я попыталась стряхнуть это состояние. К удивлению, мне это удалось сделать почти сразу. Дебильная улыбочка исчезла.

— Вот видишь, — зеркало с лёгким щелчком испарилось. — Какой эффект оказывает транквилизатор.

— Вижу, и мне не нравится, — буркнула я слегка раздражённо.

Сознание наконец-то обрело ясность.

— Это хорошо, меньше будет соблазн, — констатировал Дискорд с довольным видом. — А вообще-то ты молодец, далеко не каждый может вот так взять и сбросить наркотический эффект, на это требуется время. Обычно минут двадцать, двадцать пять. Но ты справилась за двадцать секунд. Снимаю шляпу, — он картинно снял появившуюся на его голове шляпу.

Я улыбнулась, теперь уже нормальной улыбкой.

— А теперь вернёмся к нашей приятной беседе?

— Да, — ответила я решительно. — Но можно сначала вопрос?

— Спрашивай.

— Почему вот тут, — я выложила на стол конверт с письмом, — написано, что я должна явиться в течение двух дней, а когда я пришла, оказалось, что сегодня выходной и комиссии нет?

— Скажем так, твоя комиссия — это я. Просто Лэмони по привычке отметила на карте путь в комиссионный зал вместо моего кабинета.

— Ясно, — ответила я.

— Итак. Постараюсь изложить всё по порядку, — Дискорд почесал затылок. — Начнем, пожалуй, со случая на перекрестке. Когда ты провернула тот трюк, наши ребята из отдела контроля временных аномалий чуть с ума не сошли. Сразу доложили в совет. А потом лично мне, — заметив мой вопросительный взгляд, Дискорд пояснил. — Совет — что-то вроде начальства под моим контролем. А я тут как бы самый главнюк, — он усмехнулся. — Ты собрала довольно много очевидцев. В следующий раз выбери местом действия театр или цирк, зрителям явно будет что вспомнить. Мои группы зачистки замучились бегать и искать этих несчастных. В конце концов, мы их всех допросили и ввели им амнезиаки.

— Амнезиак — это от слова амнезия? — спросила я с интересом.

— Да. Проще говоря, мы стёрли им память. Так что можешь не волноваться по поводу того, что к тебе будут ломиться репортёры или агенты спецслужб принцессы, — Дискорд игриво подмигнул.

Я от удивления проглотила язык. Откуда он узнал о моих страшных фантазиях?

— Когда мы провели зачистку, то встал вопрос по поводу тебя, — Дискорд адресовал мне многозначительный взгляд. — Мнения совета разделились. Одни предлагали запереть тебя в камере, где-нибудь в глубине фонда. Другие предлагали стереть тебе память и организовать постоянную слежку на случай рецидива. Мне как-то не особо понравились их предложения, потому я внёс своё. Оно сводилось к тому, чтобы предложить тебе работу. Большая часть согласилась. Так что я отправил тебе письмо. А пока оно шло, я изучал тебя.

— Изучали меня? — спросила я с ужасом.

— А что тебя так шокирует? Я приглядывал за тобой с момента, когда ты убежала с перекрёстка. Ну и, конечно, сначала я изучил твоё дело. Уже на этапе просмотра твоих счетов за квартиру и рекомендаций приёмной комиссии института я понял, что ты просто обычная провинциалка и тот фокус был скорее случайностью, нежели специально вызванной аномалией.

— Ну вот, — я скорчила расстроенную рожицу. — А я только начала тешить себя мыслями о собственной исключительности.

— Хах, — Дискорд рассмеялся. — Ещё пара-тройка таких трюков, и тебя от этих мыслей будет тошнить. Так что не расстраивайся, всё впереди.

— Ну, раз вы так говорите, — я снова улыбалась. — А что там было в рекомендациях от института? Я так и не удосужилась прочитать.

— Скорее уж не захотела, — Дискорд лукаво улыбнулся. — Там было много интересного о разных видах деревьев и несоразмерно больших углах.

Я вздохнула. Нет, конечно, я ожидала такого, но всё-таки в душе надеялась, что там что-то более приятное напишут.

— Я могу продолжить? — вежливо оторвал меня от этих мыслей Дискорд.

— Да, простите, со мной такое бывает.

— Не страшно. Итак, проанализировав все свои наблюдения, я пришел к выводу, что ты хорошо бы вписалась в мою личную маленькую армию. В конце концов, это лучший выход из положения. Я получаю сотрудника с хорошим потенциалом. Ты получаешь высокооплачиваемую работу. И не придётся сажать тебя под замок или организовывать пожизненную слежку. Три виверны одним выстрелом. Ну как тебе моя идея?

Я задумалась. Перспективы были, конечно, хороши, но для меня ли они? Как бы ни был мне приятен комплимент про потенциал, я ничего из себя не представляла. Обычная пони из провинции, без гроша за душой. Тот фокус был единичным случаем, и вряд ли я повторю его ещё раз. И что я, собственно, буду делать здесь? Может быть лучше на это место посадить того кто действительно принесет пользу?

— Ну зачем же так самокритично? — насмешливым тоном прервал поток моих мыслей Дискорд.

Я уставилась на него удивлёнными глазами.

— Вы читаете мои мысли?!

— Делать мне нечего твои мысли читать, — рассмеялся он в ответ. — Мне бы со своими разобраться.

Но ехидная улыбочка во всё лицо выдавала его с головой.

— Я… — Я запнулась и глубоко вздохнула. — Я думаю, я вам не подойду.

— Ну, то, что ты думаешь, я вижу. А вот в том, что ты не подойдёшь всё-таки сомневаюсь, — Дискорд нагнулся под стол и вытащил вазочку с печеньем. — Давай-ка ты ещё подумаешь, а пока попьём чаю с печеньем. Любое решение лучше всего принимать на сытый желудок. Ты, конечно, уже ела печенье у Лэмони, и я понимаю, что готовит она отменно, но мои ничуть не хуже. Да и пирожок ты, наверное, уже переварила.

Он хитро подмигнул мне и щёлкнул пальцами. В воздухе возник красивый красный кувшин. Ещё щелчок, и две чашки из соседнего серванта обрели крылья и прилетели на стол.

— Пробуй, — сказал Дискорд, налив мне чашку ароматной красной жидкости. — Я не одно столетие потратил на то, чтобы вывести этот вид чая. Мои сотрудники его галлонами потребляют, так что, если я останусь без работы, то бедность мне не грозит, буду чайным магнатом.

Я подняла магией чашку и чуть-чуть отпила.

— Ммм… — только и смогла промычать я, снова присасываясь к чашке, вкус напитка был слишком хорош, чтобы тратить время на слова.

Дискорд смотрел на меня, как бабушка на тощую внучку, тщательно поглощающую запасы её продуктов.

— Я так понимаю, тебе понравилось, — констатировал он с улыбкой.

— Это божественно! — наконец допив, ответила я. — Как он называется?

— Вообще я назвал этот сорт “Райские грёзы”, но все называют его просто “Рагрё”. Ох уж мне эти сокращения, — покачал головой Дискорд, наливая мне ещё чашку.

Я взяла из мисочки печенье и попробовала. Оно действительно было очень вкусным.

— Не стесняйся, подливай себе чаек, ешь печеньки и, главное, думай, — с улыбкой сказал Дискорд. — Не торопись, времени у нас вагон и маленькая тележка.

Я кивнула. Дискорд снова взялся за журнал. Я принялась думать.

На самом деле в душе я уже была готова сказать “да”, ведь мне впервые выпал шанс стать чем-то большим, чем официантка.

“Да и судя по всему, я буду частью какой-то специальной команды под руководством Главы фонда. А они, наверное, постоянно сталкиваются с чем-то необычным. Прямо как Деринг Ду или Детектив Шер”, — думала я, вспоминая о вечерах, проведенных с книжками.

Ох, как же мне хотелось хоть на минуту побыть на месте главных героев. Чтобы поучаствовать в различных приключениях, увидеть необычные, прекрасные места, спасти кого-нибудь. И сейчас жизнь дала мне возможность осуществить мою мечту, надо только сказать “да”.

Однако мои комплексы и страхи не давали этого сделать. Я боялась, что не готова, что всё вокруг не для меня, что это ошибка. “А что будет, когда ты попадешь в такие приключения? Ты ведь струсишь, убежишь, сверкая копытами. Ведь ты ничего не умеешь, ты ничтожество, которое нашло жемчужину в навозе”— Твердил мой комплекс неполноценности.

Я не знала, что делать. Я безумно хотела быть героем, и одновременно боялась, что я не смогу им быть.

“Хватит! Я попробую! Всё равно ничего не теряю, а если не получится, то я даже не вспомню об этом, сотрут память и дело с концом”, — подумала я, выбрасывая все сомнения и страхи в воображаемую мусорную корзину.

Я набрала воздуха в лёгкие, чтобы на одном дыхании сказать “Да” и...

— Вот это я понимаю настрой, — с улыбкой, громко, сказал Дискорд. — Какая уверенность, мне аж страшно стало.

Я подавилась воздухом и громко закашлялась. Дискорд похлопал меня по спине и, щёлкнув пальцами, дал стакан воды.

Прокашлявшись, я сердито на него взглянула.

— Вы всё-таки читаете мои мысли!!!

— Не удержался, прости, — с улыбкой признался мой будущий шеф.

— Такой момент испортили. Я принимаю решение, от которого зависит моя судьба. С серьезной миной собираюсь сказать главные слова, а вы тут со своими шуточками. Весь пафос и торжественность коту под хвост, — я говорила сердитым тоном, но мой рот уже расплылся в большущей улыбке.

— Привыкай, в жизни такое сплошь и рядом, — Дискорд утешительно похлопал меня по плечу. — Планируешь, воображаешь, а потом всё идёт не по плану. Поверь, рядом с тобой стоит яркий пример этого явления.

— Обрадовали, нечего сказать, — покачала головой я.

— Дискорд, к вашим услугам, — Шеф картинно поклонился. — Ну что, пошли?

Я залпом допила остатки чая и стащила из вазочки последнее печенье. Дискорд вышел из-за стола и открыл дверь, галантным жестом пропуская меня вперед.

Мы долго ходили по коридорам, заходя то в один, то в другой кабинет. Я прошла полосу препятствий, прошла тест личности, тест на максимальный вес, который могу поднять магией, и ещё много-много тестов. У меня взяли образцы слюны и крови.

— Благо не надо давать анализы других жидкостей, — невесело пошутила я, после того как пони в белом халате взяла у меня кровь.

— Будете много болтать, — заявила она сухо. — Возьмём на анализ и их.

Я заткнулась и покраснела. Дискорд, сидящий рядом, со смеха свалился со стула. Видимо, высказывание медсестры пришлось ему по вкусу.

— Ну что, много там ещё тестов? — спросила я устало.

— Осталось ещё две вещи, и ты свободна, как птица, — эхом отозвался тоже порядком уставший Дискорд.

— Слава Селестии! Я думала, что помру, но так и не сдам всё.

— Пришли. Заходи, — Дискорд толкнул небольшую металлическую дверь.

Внутри оказалось маленькое помещение, с большим зеркалом вместо одной из стен. Посередине стоял столик и два стула, напротив друг друга. Мне почему-то сразу вспомнились допросные из кино.

— А это и есть допросная, — подтвердил мои мысли Дискорд. — Просто тут удобно работать, ничто не отвлекает, — он жестом пригласил меня сесть на один из стульев.

Я послушно села.

— Так, слушай, я сейчас буду проводить магические манипуляции. Тебя будет сильно клонить в сон. Твоя задача не заснуть, иначе ты проснешься с головной болью, по сравнению с которой похмелье это счастье, а вся работа будет насмарку. Поняла?

Я кивнула. Дискорд размял пальцы и начал гладить мой затылок. Меня охватило странное чувство, словно бы мне и тепло, и холодно одновременно.

Поначалу я сонливости не ощущала, но потом поняла, что глаза все сильнее слипаются. По прошествии пяти минут меня так тянуло в сон, что сопротивляться почти не было сил. Мысли пришли в беспорядок. Меня неустанно преследовало видение кровати и подушки. Но, помня предупреждение, я держалась. Наконец я почувствовала, что больше не выдержу. Даже головная боль меня уже не пугала, мозг смирился.

Резкая боль в затылке вернула меня к реальности. Сонливость как копытом сняло.

— Ну как тебе? — с вымученной улыбкой спросил Дискорд.

Он выглядел изрядно умученным, но довольным.

— Что это было? — только и смогла ответить я.

— Маленький сюрприз. Потом узнаешь, какой, — Шеф игриво подмигнул мне. — А теперь к последнему и главному тесту. Но сначала перекусить.

Я слегка встревожилась, услышав о последнем тесте, но Дискорд выглядел безмятежно. Он открыл дверь и бодрым шагом пошел по коридору. Мне оставалось только идти за ним.

Следующие полчаса мы провели в его кабинете, поглощая бутерброды и чай.

— Ну что, готова? — спросил Дискорд, доедая последний бутерброд.

Я уверенно кивнула. Еда придала мне сил, и я готова была горы свернуть.

— Что ж, посмотрим, — с хитрым выражением лица констатировал Шеф.

Мы снова пошли по извилистым коридорам. Действие транквилизатора, видимо, начало ослабевать, и с каждым шагом мое беспокойство усиливалось. Сердце билось все сильнее и сильнее. Мое воображение снова начало подсовывать мне страшные сцены. В основном они были связаны с провалом на последнем испытании.

Погруженная в эти мысли, я не заметила, что Дискорд остановился, и врезалась в него.

— Ну вот, пришли, — мы стояли около небольшой железной, до блеска отполированной, двери. — Тут тебя ждёт тест на верность фонду.

Меня встревожили эти слова.

— А что там будет? — спросила я дрожащим голосом.

— Увидишь, — необычайно серьёзно ответил Дискорд и открыл дверь. Мы вошли в небольшую комнату, отполированные стены которой почти полностью покрывали неизвестные мне чёрные символы. В помещении было пусто. Только посередине стоял стул, на котором сидел связанный пони.

— И что же я должна сделать? — недоумённо спросила я, переводя взгляд то на стены, то на пони.

— Сейчас объясню, — тихо ответил Дискорд и похлопал связанного по плечу.

Тот поднял голову, и я наконец смогла его полностью рассмотреть. Это был коричнево-рыжий пегас с гривой ячменного цвета. Он смотрел на меня пронзительным взглядом кристально-синих глаз. Мне даже стало не по себе от такого пристального внимания.

— Итак, чтобы доказать свою верность, — Дискорд выдержал небольшую паузу. — Тебе нужно его убить.

— Ч... Что? — от ужаса я начала заикаться.

— Тебе нужно его убить, — повторил Дискорд.

— Н... Но как я могу?.. — растерянно залепетала я.

Дискорд щёлкнул пальцами, и в воздухе возник нож. Осмотрев его и проверив качество заточки, он протянул его мне.

— Вот этим, — так же тихо проговорил он.

Я стояла и тупо пялилась на нож.

— Бери, — Дискорд слегка подбросил его на ладони.

— Но я не... — попыталась запротестовать я.

— Бери, — перебил меня Дискорд.

В его голосе послышались угрожающие нотки. Я повиновалась и подхватила нож магией. Мне почему-то показалось, что он весит целую тонну. Дискорд аккуратно пододвинул нож к горлу жеребца.

— Ничего сложного, — тихо проговорил он. — Просто проведи ему ножом по горлу, и всё. Ну а я подожду тебя снаружи. На то чтобы решиться нужно время. И я предоставляю тебе его в неограниченном количестве, — с этими словами он покинул комнату, оставив меня наедине с пегасом.

Я почти минуту смотрела на захлопнувшуюся дверь, набираясь смелости, чтобы обернуться. Меня снова накрыла волна ужаса. Сердце било в грудь с силой отбойного молотка. Всё это время я затылком чувствовала пронзительный взгляд жеребца. Наконец я с усилием обернулась. Пони всё еще смотрел на меня. У его горла продолжал парить нож. Я поспешно опустила его на пол.

“Что же мне делать?” — подумала я и опустила взгляд на лезвие, сил смотреть в глаза жеребца у меня не осталось. Нож был идеально отполирован. В нем отражалась лампочка и мое лицо. Я смотрела на отражение и вдруг почувствовала что-то новое. В душе словно всколыхнулась волна. Голова слегка зашумела.

“Я должна быть сильной”, — неожиданно для себя самой подумала я и подняла взгляд на пони. Он всё ещё смотрел на меня. Я попыталась понять, что же означает этот взгляд. В нем не было ни злости, ни страха, ни разочарования. В нем было... Смирение! Я поняла это внезапно и сразу почувствовала злобу.

“Слабак! Даже не пытается бороться! Он недостоин жизни. Такие совершенно бесполезны и не должны существовать”, — заревел монстр в моей голове.

Я резко подхватила нож с пола и прижала его к горлу жеребца. Тот никак не отреагировал. Меня это взбесило ещё больше. Теперь я хотела его убить, я хотела доказать, что достойна, что я буду бороться, что я не такая, как этот пегас.

“Правильно! Убей его. Перережь ему глотку! Ты же хочешь. Докажи свою правоту. Борись!” — тихо нашёптывал мне голосок сознания.

Я глубоко вздохнула и еще сильнее прижала лезвие к его шее. Пегас закрыл глаза. Перед моими вдруг отчетливо встала картина: я перерезаю ему горло, пегас хрипит и из раны, больше похожей на улыбку, и рта у него хлещет кровь. Тело содрогается в предсмертных конвульсиях. Я стою над его телом с окровавленным ножом. Моя шкура и лицо заляпаны кровью, обильно растекающейся по полу. Я смеюсь. Смеюсь так громко, что стены дрожат.

— Не-е-е-ет! — закричала я и отбросила нож, который от удара о стену раскололся надвое.

Шатаясь, я подошла к двери и вышла в коридор. Дискорд был там, я видела его ноги, но взгляда не подняла. Я прошла мимо ожидая, что он попытается меня остановить. Но этого не произошло. Я пошла по извилистым коридорам. В голове был туман.

“Выход, мне нужен выход”, — билась в сознании одна мысль. Ноги сами вели меня в неизвестном направлении. Я не думала о том, что могу заблудиться. Я просто шла, не поднимая взгляда от пола. Мерный стук копыт о плитку успокаивал. Тук, тук, тук.

БАМ. Я врезалась лбом во что-то твердое. Подняв взгляд, я обнаружила, что это...

— Чего? — только и смогла спросить я, пялясь на дверь из красного дерева.

Сама того не понимая, я пришла к выходу. Развернувшись, я увидела белый коридор. Каждый второй ряд ламп был выключен, и коридор лишь слегка освещался. На ресепшене было пусто.

“Сколько же прошло времени?” — спросила я себя, толкнула дверь и вышла на улицу.

Холодный ночной воздух Кантерлота наполнил мои лёгкие. Каждый вздох был словно подарок судьбы. Туман, наполнявший мою голову, начал потихоньку исчезать.

Наконец я полностью пришла в себя и осмотрелась. Я была на той же чеканной улице. За моей спиной возвышался обветшалый дом с забитыми окнами. В темноте он выглядел еще страшнее.

— И что же теперь делать? — спросила я дом, горестно покачав головой. На секунду у меня вдруг возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я почувствовала лёгкий запах булочек с корицей. Однако вокруг не было ни души.

“Нервы, наверное, расшалились”, — подумала я и пошла по чеканной улице прочь от старого дома.

* * *

Пройдя по пустой улице, я вдруг осознала, что совсем не знаю, как идти домой. Моя карта осталась в седельной сумке в кабинете.

“А стоит ли идти домой? Ведь меня там, наверное, уже ждут “, — спросила я себя.

Конечно, можно было бы попытаться скрыться. Уехать или уйти куда-нибудь. Но я понимала, что не смогу. Фонд, судя по тому, что я видела, обладал огромными ресурсами. И найти меня для них задача раз плюнуть.

— Остаться только пойти домой, а там будь что будет, — прошептала я, думая, что слишком часто за последнее время использую принцип “будь что будет”.

Как дойти до дома я не знала, но у меня была идея. “Раз я в фонде, желая найти выход, просто пришла к нему, может, и тут этот принцип сработает”, — Подумала я и пошла гулять, претворяя эксперимент в жизнь.

Бродила я довольно долго. Я никогда не была в этой части Кантерлота и потому с огромным интересом глазела по сторонам. И хотя все заведения были закрыты, сами постройки впечатляли. Пару раз я забредала в красивейшие сады. В одном я просидела на скамейке смотровой площадки почти полтора часа.

И самое приятное в этой прогулке было, почти полное отсутствие кого бы то ни было вокруг. Город в ночи — это нечто особенное. Тишина и пустота позволяют прочувствовать всю монументальность и величие окружающих тебя построек. И что не могло не радовать — это отсутствие ночных клубов и питейных заведений. В той части города, где я живу, эти притоны были на каждом шагу, и шуму от них было мама не горюй. А здесь, судя по всему, жили довольно зажиточные горожане, и поэтому тревожить их покой владельцы клубов не решались.

“Сколько же я уже брожу?”— подумала я устало. Копыта молили о пощаде. А дома всё не было. Я уже было решила, что мой эксперимент провалился, как вдруг вышла на знакомую мне улицу. Отсюда до дома было крылом подать.

Миновав пару кварталов, я оказалась перед шестиэтажным зданием. В отсутствие солнца жёлтая краска, покрывающая его стены, казалась блекло-грязноватой, и навивала неприятные мысли. Я осмотрела все этажи. Во всех окнах свет был погашен.

“Спят счастливцы”, — подумала я с завистью. Сама я уже чуть не падала от усталости.

Поднявшись по лестнице, я с трудом попала ключом в замочную скважину. Дверь с лёгким скрипом отворилась, и я ввалилась в квартиру. Всё было так, как я оставила до ухода.

“Странно, я думала меня ждут”, — подумала я с удивлением и поплелась на кухню. Там я извлекла из холодильника свой “неприкосновенный запас”, баночку дорогущего и необычайно крепкого кофе.

“Надеюсь, что от такого количества я не помру”, — подумала я невесело, насыпая в кофейник пятую ложку. Пока напиток заваривался, я обшарила кухню в поисках съестного, но тщетно. Во всех шкафчиках и холодильнике было пусто. На стуле я нашла плед и накинула его на себя, попутно распустив гриву.

Когда напиток заварился, я перелила его в чашку и подошла к окну. Небо уже начинало светлеть. Краешек горы, к которой “прилип” Кантерлот, очертила светящаяся полоска солнечного света.

Я понюхала кружку и закашлялась, у напитка был исключительно “бодрящий” аромат. На вкус жидкость была еще хуже, словно бы ты пьёшь смолу. Проглотив пару глотков, я почувствовала, что не смогу выпить это, и вылила остатки в раковину.

“Пора баюшки”, — рассудила я, смыла с лица косметику и пошла в комнату.

После света кухни я почти ничего не могла разобрать в темноте. Ощупывая стену, я нашла выключатель и нажала на кнопку. Зажёгся свет и...

— Пришли-таки за мной, — процедила я сквозь зубы.

Около окна, вполоборота, сидел в красивом красном кресле Дискорд.

— Присаживайся, — с лёгкой улыбкой ответил он, указывая когтем на второе красное кресло, стоящее рядом с ним.

Я не шелохнулась и продолжала смотреть на него злобным взглядом. Вся сонливость сразу пропала. Признаться честно, я испугалась. А как известно, на страх три реакции: ступор, агрессия, желание убежать. В моем случае реакцией выступала агрессия.

— И что же будете делать? — я чувствовала, что мой голос буквально дрожит от еле сдерживаемого гнева. — В тюрьму или, может, у вас там шприц за спинкой с чудным средством от памяти? Или что похуже придумали? Что скажете, мистер “набор запчастей”?

Дискорд слегка усмехнулся. Тут я с ужасом поняла, что, во-первых, почти кричу, а во-вторых, я только что оскорбила одно из самых могущественных существ Эквестрии. Это заставило меня резко заткнуться.

— Давненько я не слышал оригинальных оскорблений, — он поправил очки-половинки. — Может, всё-таки присядешь?

Я медленно прошла по комнате и приземлилась в кресло.

— Нравится, да? — спросил Дискорд. — Если хочешь, можешь оставить это кресло себе.

Мне действительно понравилось кресло, и я бы очень хотела оставить его себе. Старое, которое я купила на какой-то барахолке, уже истрепалось в хлам, но я не хотела его выбрасывать, слишком много воспоминаний было с ним связано.

“Опять мои мысли читает”, — подумала я и открыла рот, чтобы снова упрекнуть его, но вырвалось совсем другое.

— Зачем вы здесь?

— Затем, чтоб передать тебе это, — Дискорд щёлкнул пальцами, и в его лапе появился золотой листок бумаги. Он протянул его мне. Я взяла его и прочитала большую надпись “Договор”.

— Что это? — спросила я, подняв голову от бумаги.

— Твой трудовой договор. Поздравляю, ты принята в фонд. Нужно только подписать.

— Принята? — я была в замешательстве. — Но, я же провалила испытание.

— Нет, — Лицо Дискорда расплылось в улыбке. — Ты как раз блестяще его прошла.

В моей голове начала замешиваться каша из мыслей.

— Эээ... Я... Что? — в замешательстве начала заикаться я.

— Ох, сколько раз я видел этот взгляд, — Шеф явно забавлялся. — Хотя я и не удивлен реакции, ты не первая повелась на этот цирк.

— Цирк? — Мои мысли перешли от состояния каши к состоянию солянки.

— Сейчас объясню, но, может, сначала ты хочешь что-нибудь перекусить?

Я осознала, что действительно безумно хочу есть.

— С удовольствием.

— Вот и ладушки, — Дискорд щёлкнул пальцами, и между креслами возник маленький столик с тарелкой бутербродов, красным кувшином и двумя изящными чашечками. Шеф налил мне и себе чаю. После первого же бутерброда мне стало лучше. Желудок воспел благодарственные дифирамбы.

— Итак, — начал Дискорд, наливая себе ещё чашку. — Все, тесты которые ты проходила ранее, были скорее формальностью, нежели чем-то серьезным. Последний не является таковым. Его проходят все, кто устраивается на работу в фонд, и именно он является решающим при распределении должностей. — Он отпил немного чая. — Суть его состоит в выяснении пределов сопротивляемости психики.

— Пределов сопротивляемости? — по моей спине побежал холодок. — То есть я должна была...

— Верно, — Дискорд слегка кивнул.

Я изумленно раскрыла глаза. Дискорд улыбнулся широкой улыбкой.

— Да, именно, — Он отпил ещё чаю. — Заводим в комнату “подопытного” и даём задание “сделать что-нибудь страшное” с тем, кто там находится. Это, так сказать, стандартный вариант. Изредка приходится менять некоторые переменные из-за особенностей “подопытного”, но все сводится к тому, что он должен сделать что-то, противоречащее его “светлой половине”.

— И они делают?! — в ужасе воскликнула я.

— У них нет выбора, — я вопросительно вздернула бровь, Дискорд покачал головой. — Если “подопытный” сомневается, то мне приходится давать ему психического пинка. — Теперь вопросительно поползла вверх моя вторая бровь.

— Всё-то нужно объяснять, — проворчал Дискорд, хотя было ясно, что он доволен. — Я произвожу ментальную атаку, пытаясь пробудить самые дикие части личности. То, что обычно держат в самом темном уголке сознания, предпочитая думать, что их вообще нет.

— И “подопытные”?.. — с замиранием сердца спросила я.

— А что подопытные? — Дискорд подёргал свою бородку. — Они делают то, о чем их попросили. Знала бы ты, что они иногда вытворяют, — он поёжился, словно вспоминая что-то неприятное. — От расчленения с последующим поеданием до изнасилования трупа. Порой мне кажется, что меня окружают чудовища. Ну что ты опять так испугалась?

Это было ещё слабо сказано. Меня трясло так, что я могла бы заменить отбойный молоток. Бутерброды, съеденные ранее, вежливо попросились наружу.

— Я... я никогда не страдала недостатком во... воображения, — заикаясь, ответила я. — А вы только что... Я же была там... А что, если бы... КАК ВЫ МОГЛИ?!!!

— Успокойся, — сказал Дискорд мягко, но было в этом голосе что-то, отчего ослушаться его было невозможно. — Даже если бы ты что-то такое и отколола, то не вспомнила бы ничего. После испытания мы таких обрабатываем амнезиаками. Плюс, та комната, в которой ты была, это один из наших объектов. В ней НЕВОЗМОЖНО умереть.

— Невозможно? — я была в замешательстве.

— Да. Через пару минут после смерти находящегося внутри процесс поворачивается вспять. Регенерация почти мгновенная. Разве что психологическая травма... — Дискорд покачал головой. — Но от нее спасает чистка мозгов. Так что почти никто не помнит, что происходило внутри, — он слегка поморщился. — А вот я помню. У меня целая картотека таких вот подвигов будущих фондовиков. Но она доступна для чтения лишь избранного круга, состоящего из одного меня. И не скажу, что чтиво это приятное. На некоторые фотографии вообще смотреть нельзя, если не хочешь проваляться неделю с приступами рвоты.

— Но почему тогда я помню?

— О. Твой случай уникальный, — Шеф обезоруживающе улыбнулся. — Можешь начинать тешить себя мыслями о собственной исключительности.

— Уникальный?

— Да, ты первая смогла устоять против меня.

Моя челюсть чуть не отправилась под стол.

— Я... Я что?!

— Ты то, — немного раздражённо ответил Дискорд. — Ты смогла… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Противостоять. “Отразить” если угодно, мою ментальную атаку. На весь фонд, за последние несколько веков его существования, найдется всего пара-тройка сотрудников, которые смогли проделать это.

Он замолчал. Я же была в шоке и ступоре одновременно.

— Может пожуёшь что-нибудь? — Дискорд обвел лапой стол, на котором неожиданно для меня прибавилось продуктов и кувшинов. — Тут есть яблочный сок, сок из голубики, бутерброды с лютиками, и пирожки с капустой.

— А как вы это сделали? — задала я, пожалуй, самый тупой из возможных вопросов. Однако, я была бы не я, если бы в ответственный момент не делала глупости.

— Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Я возьму?

Дискорд наградил меня взглядом оскорбленной бабушки, которой внук заявил, что он сыт.

— А для кого я, собственно, это всё выставил?

Я смущённо улыбнулась и стащила со стола тарелку с бутербродами.

— Да, тебе копыто в рот не клади, — констатировал он радостно.

— А то, — я попыталась улыбнуться с набитым ртом.

— Итак. Давай всё-таки перейдем к сути, мне бы очень хотелось узнать, хочешь ли ты работать у нас?

— Хочу, — твердо ответила я после поистине героического сглатывания.

— Сразу предупреждаю, я не могу тебе гарантировать твою безопасность. Работа у нас опасная.

— Знаете... Хотя что это я, вы ведь мои мысли читаете, а значит, знаете, — я попыталась сделать сердитое лицо, получилось не очень. — Так вот, я всегда мечтала о приключениях и готова рискнуть.

— Вот это другое дело! — Дискорд хлопнул лапой по столу. — Тогда тебе надо подписать контракт, и всё.

Он протянул мне золотой листок и чернильницу. Я взяла бумажку и начала читать. Многие не читают бумаги, но моя мама всегда твердила мне “договор надо читать, мало ли что там мелким шрифтом написано”, а маму надо слушать.

— Мама плохого не скажет, верно?

— ВЫ ОПЯТЬ?!!! — взорвалась я.

— Прости, но у тебя было такое умное лицо, я просто не смог сдержаться.

— Ладно уж, — сменила я гнев на милость. — Но впредь прошу не лезть ко мне в голову.

— Боишься, что я буду интересоваться твоими влажными фантазиями? — Шеф хитрюще улыбнулся.

Я не знала, что сказать, а потому решила, что лучше продолжить чтение, и снова уткнулась в договор. В принципе, там всё было стандартно: “подписка о неразглашении”, “страховка на случай смерти”, “обязанности прописаны в документе таком-то” и тому подобное.

Когда я дошла до пункта “заработная плата” мои глаза вначале полезли из орбит, а потом предприняли попытку залезть на лоб.

— Сколько-сколько? — прохрипела я.

Голова начала немного подкруживаться.

— У нас работёнка опасная, и зарплата, соответственно, высокая, — улыбнулся Дискорд, явно смакуя мое удивление.

— Я понимаю, но чтобы столько...

— Скажу по секрету, у нас работает огромное количество пони, так что я могу даже сказать, что эквестрийская экономика отчасти держится на нас, — Шеф явно был доволен произведённым эффектом.

— И зачем вы тратили время на разговоры, могли бы просто сумму показать и всё, — рассмеялась я. — За такую многие готовы съесть собственный хвост.

— Да как-то не сообразил. Я же старый, глупый, мне бы только почесать языком, — покачал головой Дискорд, после чего присоединился к моему веселью. — А вообще, зря ты мне это сказала, теперь обязательно предприму попытку заставить кого-нибудь съесть собственный хвост.

Я аккуратно обмакнула кончик пера в чернильницу и поставила подпись. Бумажка вспыхнула ярким светом и исчезла.

— Ну что теперь мне делать? — я была готова ко всему, сон как копытом сняло.

— Ну для начала тебе поспать надо. А то выглядишь ты как-то помято, — сказал шеф, попивая чаёк. — От себя скажу, что старый твой стиль мне нравился больше.

Я вспомнила, как я выгляжу. Мордочку расчертила невольная улыбка.

— Да, самой не особо нравится. Просто думала произвести хорошее впечатление на приемную комиссию.

— Убийственное впечатление. Я даже слегка испугался, когда ты вошла в мой кабинет. Я почувствовал себя как ученик перед директором.

— Постараюсь исправить как можно быстрее.

— Позволь, помогу, — с этими словами он щёлкнул пальцами. — Так ведь лучше.

Мне на плечо упала окрашенная в синий прядь. Я почувствовала, что с мордочки исчезли остатки косметики.

— Я всегда был поклонником натуральной красоты, — заявил Шеф, подливая мне чаек.

— Спасибо большое, — я почему-то была безумно рада своей крашеной прядке. Словно бы ко мне вернулось что-то очень и очень дорогое сердцу.

— Ой, да брось, это такая мелочь, — Шеф посмотрел в окно на разгорающийся рассвет. — Теперь обсудим вопрос квартиры...

— А с ней что-то не так? — я удивлённо обвела взглядом комнату.

— Я не о том, — отмахнулся шеф. — С твоей квартирой всё в порядке. Проблема в том, что она слишком далеко от конторы, а я хочу, чтобы в случае ЧП все силы фонда быстро были мобилизованы в штабе, так что...

— Эээ, — я покачала головой. — Я, честно, не знаю, что делать. Могу поискать комнату поближе. В принципе, зарплата позволит... — я подняла глаза и увидела, что Шеф смотрит на меня осуждающим взглядом, и сразу поняла свою ошибку.

— Извините, я вас перебила, — мне было очень стыдно, я всегда считала себя очень воспитанной.

— Да ладно, не страшно, — примирительно улыбнулся Шеф. — Я понимаю, столько впечатлений, и всё за какие-то два дня. Но постарайся больше не перебивать, — я кивнула. — Так вот. Я купил тебе небольшую на улице Старых Монеток. Она расположена над булочной. Все документы я оформил, тебе осталось только переехать туда. Постарайся сделать это в ближайшее время. Вот ключи, — он протянул мне в орлиной лапе небольшой железный ключик.

Я тупо посмотрела на него, потом на шефа.

— Вы... А... Я... — снова замямлила я.

— Простого “спасибо” будет достаточно, — Дискорд положил ключи на краешек кресла. Я всё смотрела на них и не верила: — Будем считать это маленьким подарком к началу твоей работы, документы потом заберёшь в бухгалтерии.

— Спасибо, — прошептала я, все ещё не веря в свалившееся на меня счастье.

— Так, ну что ещё, — Шеф снова подергал свою бородку. — Завтра тебе на новую квартиру доставят документы и прочие инструкции, полистай их, возможно, они спасут тебя когда-нибудь, да и должен же их хоть кто-то прочитать, зря, что ли, столько бумаги извели. Ну, вроде бы всё, — Дискорд шумно выдохнул. — У тебя остались вопросы?

Вопросов у меня было огромное количество. Я открыла было рот, но Дискорд быстрым движением лапы остановил меня.

— Не всё сразу. Я понимаю, что у тебя их очень много. Но для некоторых время ещё не пришло, а на некоторые я и вовсе не смогу ответить. Так что давай сойдёмся на трёх, — он сложил пальцы лап домиком и выжидающе уставился на меня. — Задавай.

— Что такое “Фонд”?

Дискорд вздохнул и закатил глаза к потолку.

— А чего попроще спросить не могла? — Шеф покачал головой и улыбнулся. — Почему небо синее, например?

— Если это сложно, то не... — начала было я, но Дискорд поднял лапу, призывая к молчанию.

— Сложно, но возможно. Рассказать всё я не смогу по простой причине — это будет слишком долго. Поэтому обрисую кратко и в общих чертах. Итак, — он снова поправил очки. — “Фонд” — это организация, занимающаяся поиском и обезвреживанием различных опасных объектов, артефактов, да и вообще всего, попадающего под гриф “хрен пойми, что это такое и как оно работает”. Ну, а в случае, когда объект опасен, а уничтожить его нет возможности, — он пожал плечами. — То приходится их охранять, чтобы они приносили минимум вреда. Как-то так. Всё остальное уже производные от этого.

Я надкусила бутерброд и начала переваривать информацию.

— А принцесса Селестия знает о вас?

— Хах, — мой вопрос явно развеселил шефа. — Увы и ах, но нет. Ну или почти нет. Особая тайная служба принцессы знает, что существует некий Фонд и что он ищет какие-то артефакты. Но они думают, что мы кучка тупых фанатиков, не представляющих угрозу. Этакий маленький клуб по интересам, — он злобно усмехнулся. — Никаких реальных данных. Они даже не знают численности сотрудников. Поэтому имею наглость сказать, что принцесса Селестия в полном неведении.

— Не очень-то умно со стороны мудрой принцессы.

Больше ничего добавить я не смогла. Дискорд подхватил меня за подмышки, приподнял над собой и закружил в некой скоростной пародии на танец. На лице его сияла улыбка.

— НУ, НАКОНЕЦ-ТО! — почти прокричал он. — ХОТЬ КТО-ТО ЭТО СКАЗАЛ!!! ХОТЬ КТО-ТО СОГЛАСЕН!!!

— А... А... Аттттт... Пууу...стите! — заикаясь, прокричала я. — Се...се... Сейчас мен...ня... Стошниииииит!

Видимо кричала я достаточно громко. Дискорд остановился и аккуратно посадил меня обратно в кресло, а сам уселся в свое. Он прямо сиял.

— Что на вас нашло?! — спросила я, старательно отгоняя позыв тошноты и головокружение. Перед глазами всё еще плясали пятна света.

— Извини, — весёлым голосом ответил он. — Просто за последние четыреста лет я не встретил никого, кто сказал бы, что принцесса Силестия глупа.

— Я не говорила такого.

— Да-да, конечно, — Дискорд наигранно покивал головой. — Но ты намекнула. И могу сказать, что ты сегодня сделала меня счастливым. А то так тяжело, — он сделал скорбное лицо. — Слушать каждый раз: “Мудрая прицесса”, “Вам просто везёт”, “Она не глупа, это просто совпадение”. Тьфу.

— Но я не говорила такого.

— Но думала.

— Нет.

— Уверена? — На лице Дискорда появилось странное выражение. Он немного выпучил глаза и приподнял краешек губ. Получилось этакое наигранное удивление.

Я... — начала было я, но запнулась. “А вдруг он прав?” — подумала я с удивлением. Ведь я действительно иногда, когда никто не слышал, ругала принцессу. Я понимала, что это глупо, но... но ведь она действительно не идеал. Многие ее решения мне не казались, и до сих пор не кажутся, правильными.

— Возможно, — прошептала я. Всё-таки уверенность в божественности принцесс впитывается с молоком матери, и так просто противостоять этому невозможно.

— Хвалю, — Дискорд выглядел довольным. — Правильное слово подобрала, эдакое полуДА. Но я всё равно доволен. Словно лет на шестьсот помолодел.

— Да вы и так неплохо сохранились, — ляпнула я. Через несколько секунд я осознала, ЧТО сказала, и ужаснулась. Но Дискорд не выглядел обиженным, скорее довольным.

— А ты, я вижу, мастерица острить, — усмехнулся он. — Но всё-таки перед тем, как что-то сказать, лучше подумай. Поверь моему опыту, остроты иногда приводят к печальным последствиям.

Я кивнула, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.

— Ну, вижу наше время вышло, пора и честь знать, — Шеф встал.

— Стойте! — воскликнула я. — А как же третий вопрос?

— А ты уже все использовала, — невозмутимо ответил Шеф.

— Как? — я была в замешательстве.

— Тебе кратко их повторить?

— Нууу, первые два я помню, а какой был третий?

— Кхм, — Шеф глубоко вдохнул и запищал, дико вращая глазами. — “Меню суйчас сташнить!!! Чтё ня вась нашлё?!!!”

— Так нечестно, — надулась я.

— Честно, все по нашему уговору. Три вопроса и точка.

— А можно еще один? — я попыталась сотворить на своем лице милое просящее выражение. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Конечно можно, и ты только что его задала, — Дискорд злорадно улыбнулся.

— Да вы издеваетесь? — я закатила глаза.

— А то, — он погрозил мне пальцем. — Будешь знать, как смеяться над стариками.

А затем мы оба, как по команде, расхохотались.

— Ну ладно. Посмеялись и хватит. Тебе пора спать, а мне идти по делам, — Шеф прищёлкнул пальцами, и перед ним возникла дверь.

Я расстроено покачала головой. Видимо, от орлиного взгляда шефа это не укрылось.

— Эх. Ладно, задавай свой вопрос. Будем считать это бонусом за утро.

— Какое утро? — удивилась я.

— Скоро узнаешь, — Шеф вернулся в кресло.

— Хорошо. Почему вся Эквестрия знает вас как повелителя раздора? Как-то всё, что вы тут говорили, не соответствует историческому образу деспотичного правителя.

Лицо Дискорда тронула улыбка.

— Я до сих пор считаю то время верхом своего актерского мастерства. Видишь ли, тогда слишком многие знали о существовании фонда, который, к слову, слишком разросся. И принцессы, несмотря на свою молодость и неопытность, очень скоро прознали бы про нас. Поэтому встал вопрос о глобальной зачистке. Пришлось попотеть. Я отыгрывал роль духа раздора, сея хаос то тут, то там. А пока принцессы и их коллеги пытались от меня избавиться, группы зачистки шаг за шагом стирали память почти всем, кто знал о фонде. Так мы провернули одну из самых сложных наших операций. Даже название у нее красивое, «Операция Сознание» или же, как выражаются ветераны «О. Сознание». Так мы убили двух виверн одним выстрелом. Во-первых, скрыли фонд от жителей Эквестрии и прилегающих государств. И, во-вторых, исчез я. Наивные принцессы полагали, что я стою в их саду в виде статуи, — в голосе Шефа звучала гордость. — И им было спокойно, и у меня развязались руки.

— То есть всё, что тогда было, это был... — я замолчала, подбирая нужное слово. Неожиданно оно само всплыло само собой из воспоминаний: — Цирк?

— В какой-то степени. Я дурачился перед принцессами, чтобы они думали, что я просто опасный дух. Хотя... — он на секунду замолчал. — Я ведь действительно был опасен. Просто не хотел быть правителем. Это слишком утомительно и скучно. Да и фонд создавался как организация помогающая, а не управляющая.

— Ясно.

— Ну и отлично, — Дискорд улыбнулся. — А теперь спокойной ночи. — Он встал с кресла и открыл дверь. За ней была темнота.

Но, уже почти скрывшись за ней, он вдруг выглянул обратно.

— И да, последнее. Завтра солнце вовремя не встанет. Не беспокойся, всё под контролем.

И прежде, чем я успела что-то сказать, Шеф скрылся в темноте, громко захлопнув дверь, которая затем моментально исчезла.

Я встала и поплотнее закуталась в плед. Спать не хотелось. В крови зашкаливал адреналин. “Лодка жизни поплыла по другой реке”, — весело подумала я.

И действительно, с этого момента моя жизнь должна пойти по-другому. Четко обрисованная картина моего серого будущего только что разбилась на тысячи осколков. Впереди была неизвестность. И это было прекрасно!

## Профессиональное качество

[ПРОСЫПАЙСЯ, СОНЯ!]

— Ааааааааааа! — заорала я и подпрыгнула на постели так высоко, что зацепила макушкой потолочную балку. В глазах засверкали звёздочки.

— Что это было? — простонала я, потирая ушибленную голову и озираясь по сторонам ошалевшими после сна глазами. Комната была пуста. В голове царил полный бардак.

Я попыталась собраться с мыслями. С третьего раза получилось. Я вспомнила и визит в фонд, и вечер того же дня.

Осмотревшись, я не увидела ничего, кроме своей комнаты. Вся обстановка была как в вечер, когда я уходила, красных кресел и столика с тарелками не было и в помине.

“Неужели... Это был только сон?” — от этой мысли мне стало очень тоскливо. На глаза навернулись слёзы...

[Какая экспрессия!].

Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы снова не подскочить.

[Правильно, не надо каждый раз подскакивать, а то мне уже жалко многострадальную балку, о которую без зазрения совести каждый раз бьётся твой затылок. Ты б её хоть зелёнкой помазала, а то у бедняжки, наверное, уже синяки], — я узнала голос. Это был Шеф.

— Вы... Вы в моей голове? — обратилась я в пустоту комнаты.

[Не совсем, я в своем кабинете жую обед].

— А тогда почему я вас слышу? — снова спросила я комнату.

[Маленький сюрприз — телепатическая речь. Помнишь, я шаманил над твоей головой?]

— Почему вы мне сразу не сказали? — слегка раздражённо спросила я, потирая затылок.

[И отказать себе в удовольствии поиздеваться? Вот уж дудки].

Я улыбнулась и поморщилась.

— Вообще-то было довольно больно.

[Кто ж знал, что ты такая прыгучая?]

— Мне кажется, вы знали.

[Мои возможности, конечно, большие, но не настолько], — насмешливо ответил Шеф.

— И извинений я, конечно же, не дождусь.

[Правильно понимаешь политику партии], — одобрительно подтвердил мою догадку Дискорд. — [А вообще, зайди потом в медпункт и покажись врачу, пусть тебе голову мазью от синяков помажут].

— Терпеть не могу мази, ф-у-у, — меня аж передёрнуло от такой перспективы.

[Ничего, потерпишь].

— А может, всё-таки не надо? — с надеждой спросила я.

[Не обсуждается], — отрезал Шеф.

Я громко выдохнула. Перспектива явки в медпункт меня не порадовала.

[Ну не надо так расстраиваться. Не будут же тебе делать уколы, в конце-то концов, просто помажут мазью, и всё. Ну что ты в самом деле, как маленькая].

— Я уже взрослая! — с напускной обидой пробурчала я.

[Поразительно! Вы все так стремитесь стать взрослыми, совсем забывая, насколько это скучно].

— Противоречивые суждения, однако.

[Я всё-таки дух хаоса, так что привыкай. В общем так, перекочевывай потихоньку-помаленьку на улицу Старых Монеток. Твоё кресло, как видишь, я уже перетащил. Остальное на тебе. Советую зайти в бухгалтерию, я часть зарплаты тебе авансом выделил, чтобы ты не затягивала с переездом, заодно документы заберёшь. Твой пропуск и остальная макулатура уже там. Полистай для общего развития. Как закончишь переезд, зайди ко мне].

— Хорошо.

[И последнее. Не надо говорить вслух. Потренируйся в безмолвном общении. А то я-то тебя сейчас слышу, а если вдруг чрезвычайная ситуация и тебе нужно связаться с кем-нибудь, а он не слышит…]

— Хор... — начала было я, но тут до меня дошел смысл сказанного. — Погодите, то есть вы хотите сказать, что я могу общаться телепатически с другими пони?

[Тебя что-то смущает?]

— Но это же невозможно! Об этом говорят все учебники по магии, которые я читала! Даже сейчас на эту тему есть только теоретические выкладки, не более!

[Ну, а сейчас мы с тобой что, собственно, делаем? Не похоже на молчание].

— Ну, вы вроде как не обычный по... Да даже и не пони собственно.

[Боюсь разочаровать, но такой вид общения очень даже возможен, просто для обычного населения он неполезен].

— Как это так?

[Без особых манипуляций, вроде тех, что делал я с тобой, использование такого вида общения ставит под удар сознание. Появляется возможность проникнуть в разум пони, чего хотят многие нехорошие силы и существа, и подчинить его. Поэтому существование “безмолвной речи”, как её окрестили наши сотрудники, тщательно скрывается].

— Хорошо, я поняла.

[Тогда до встречи. Жду тебя завтра утром у себя].

— До встречи, — попрощалась я.

Мне вдруг стало смешно. Я представила, как этот разговор, ну или монолог, выглядел бы для стороннего наблюдателя. Но шутки шутками, а мне всё-таки пришлось преодолеть магическую ауру кровати и встать.

Умывшись, я отправилась на кухню. Там мною были обнаружены торт и красная коробочка.

— О-о-о. Спасибо, — благодарственно вознося глаза, прошептала я.

Из коробочки доносился изысканный запах Рагрё. Я немедленно его заварила и принялась потреблять, заедая большущим куском торта.

— Ох, фихурочка моа, шо с тооой бубет? — усмехнулась я с набитым ртом. — Мне тебя искренне жаль, непутёвая у тебя хозяйка, — закончила я замечание после совершения поистине героического сглатывания.

После завтрака я уселась составлять план-набросок своих дальнейших действий.

— Итак, — начала рассуждать я вслух. — Вначале, наверное, нужно податься в бухгалтерию и забрать всё оттуда, параллельно, — меня слегка передернуло. — Зайти в медпункт. Потом на квартиру. Почувствовать себя полноценной хозяйкой. Потом обратно сюда. Собрать вещи и перевезти их туда. Затем к Шефу. Вроде бы всё, просто и лаконично.

Я приступила к исполнению этого великолепного во всех смыслах плана и... застряла на первом же пункте. Карту Кантерлота я забыла у Шефа, а он, видимо, запамятовал её мне вернуть. Все мои деньги лежали сейчас в бухгалтерии, неизвестно в какой части города, и взять такси я не могла.

“Видимо, мне придётся плутать полдня по городу, выспрашивая дорогу. Нечего сказать, радостная перспектива”, — тоскливо подумала я и отправилась в путь.

* * *

Спустя несколько часов блужданий я осознала две вещи. Первая: я так и не смогла чётко узнать дорогу и плутала не пойми где. Вторая: я была зла, крайне зла.

“Ну не знаете вы дорогу, ладно, но неужели так сложно потратить один грёбаный бит на самую дешёвую карту?!” — думала я, сидя на скамейке в каком-то саду.

Настроение было не самое лучшее. Последние часы я дёргала всех проходящих пони и спрашивала дорогу. Но они либо не знали, либо направляли меня в сторону, откуда я только что пришла. И, как назло, ни у одного из них не было карты, а магазинов, где их могли бы продавать, по дороге я так и не нашла.

И всё бы ничего, но некоторые из встреченных мной гуляк были крайне хамоваты. Так что наслушалась я много чего.

— Дорогая, что же вы так грустны? — раздался голос из-за моей спины. Я чуть было не подпрыгнула от неожиданности.

“Да, Шеф был прав, я что-то слишком прыгучая”, — подумала я нервно, разворачиваясь к своей неожиданной собеседнице. Ею оказалась миловидная пони зелёного цвета. Её голову оборачивал красный в белый цветочек платок, частично скрывающий красную гриву с седыми прядками.

— Что же вы молчите? — спросила она.

— Простите, вы меня застали немного врасплох, — улыбнулась я.

— Мне часто это говорят, — пони слегка усмехнулась. — Тут, — она обвела копытом сад. — Многие любят сидеть, я стараюсь сделать это место успокаивающим. Ведь так мало мест в нашей жизни дают нам возможность подумать и отдохнуть одновременно.

— Да, согласна. Помимо этого сада, разве что уборная создаёт такой особый умиротворяющий эффект.

— О, а вы остры на язык, — усмехнулась пони.

— Извините, если я вас обидела, у меня просто стресс, а когда я беспокоюсь, то не могу уследить за языком, — попыталась оправдаться я, чувствуя себя неловко и ругая свой не в меру активный челюстной отросток.

— Ничего страшного, — она слегка покачала головой. — Ведь вы, по сути, правы, так что это скорее комплимент, чем оскорбление. Так что же всё-таки вас так огорчает?

— Я заплутала. Мне надо найти улицу Старых монеток, но никто не может мне подсказать дорогу, а магазины где продаются карты, словно бы специально, исчезли.

— Да, вы заблудились, — констатировала пони.

Я удивлённо посмотрела на неё. В её голосе причудливо смешались констатация факта и утверждение.

— Вы не поможете мне? — спросила я с надеждой.

— Боюсь, что нет, дорогая, — на лицо моей собеседницы на секунду, словно промелькнувшая тень, нашло выражение грусти. — Я уже слишком стара и не помню точное расположение улиц.

Я опять удивлённо взглянула на неё. Упоминание о старости я слышала много раз от знакомых и родственников, но ещё никогда оно не звучало так странно. Словно бы она смогла вложить в это слово некую недоступную пониманию глубину.

— В любом случае, спасибо, ваш сад великолепен, я с большим удовольствием провела тут время.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Так приятно, когда твою работу ценят. Может быть, чаю с печеньем, если вы не торопитесь. Ко мне мало кто заходит. Я, конечно, не жалуюсь, но иногда хочется пообщаться с кем-нибудь помимо мимоз и лилий.

Я согласилась. Пони ушла в сторону стоящего рядом дома, а я продолжила наслаждаться садом.

Удивительно, но сад действительно создавал удивительное ощущение спокойствия, смешанное с лёгкой грустью. Я закрыла глаза и прислушалась. Звуки города были заглушены, и лишь легкий шорох листьев и журчание фонтанчика нарушали тишину. Я почувствовала желание лечь на скамейку. Противиться ему я не стала и улеглась. Сон захватил меня мгновенно.

Я была в саду. В том самом, в котором уснула. Однако сейчас его контуры словно бы размылись, некоторые клумбочки то фокусировались, то снова становились дымкой. Повинуясь непонятному желанию, я пошла в сторону дома. Почти подойдя к нему, я увидела пустую клумбу.

“Хорошо бы посадить тут большой и красивый цветок, он будет благоухать, даря свой переменчивый аромат обитателям дома, и рассказывать другим цветам удивительные истории, будоражащие воображение”, — подумала я, и моя фантазия заработала на полную катушку.

Я представила большой, в рост пони цветок, с нежно-салатовыми листьями и большой чашечкой, переливающейся разными оттенками синего и розового. Дымка над клумбой сгустилась и вдруг словно взорвалась. Теперь земля не была пустой. Мой воображаемый цветок прочно укоренился на клумбе. Я почувствовала легкий аромат булочек с корицей и тихий шёпот. Цветок рассказывал новую историю своим соседям по саду. Я не знала, как я это поняла, но это было неважно...

— Дорогая, вы что, уснули? — раздался громкий голос над моим ухом.

В этот раз я сдержаться не смогла и подпрыгнула почти на два метра, больно ударившись затылком о ветку. Приземлившись, я обнаружила себя растянувшейся около скамейки. Пони в платке стояла рядом со мной с подносом, на котором важно возлежали большие пирожки, теснящие маленький голубой чайничек. На её лице было тревожное выражение.

— Что-то последнее время я стала часто биться головой, — невесело констатировала я. — Видать, не самый важный мой орган, а если судить по реакции, так ещё и не главный.

— Позвольте, я вам помогу, — пони поставила поднос на край скамейки и подошла ко мне.

Я кряхтя встала, голова чуть подкруживалась.

— Наклони голову, дорогая, — попросила она мягко, но я почувствовала, что спорить все равно не получится.

Я подчинилась и наклонилась. Зелёное копыто легло на мою многострадальную голову, вызвав приступ боли. Я дернулась, но вырваться не смогла. Сила у хозяйки сада была совсем не старческая. Однако, почти сразу прикосновение стало совсем воздушным и мягким, а боль начала уходить. Мне вспомнилось, почему-то, как меня гладила мама в детстве. Так же сейчас меня гладила хозяйка. Под её прикосновениями боль словно бы испарялась. Через минуту она отошла.

— Как вы себя чувствуете?

Я прислушалась к ощущениям.

— Как заново родилась, — с удивлением ответила я.

— Как приятно это слышать, чаю?

— Да, пожалуйста.

Мы уселись на скамейку, поставив посередине поднос.

— Извините, что я вас снова напугала, но я немного удивилась, когда обнаружила вас спящей, — сказала моя собеседница.

— Не надо извиняться, — улыбнулась я. — Просто ваш сад настолько умиротворяющий, что не вздремнуть в нем это просто преступление.

— В моем саду нечасто спят, — тихо сказала собеседница.

И опять я удивилась. В её тоне прозвучала странная нотка. Словно бы она говорила о вещах, недоступных для чьего-либо понимания.

— Слишком привыкли бодрствовать, — сказала я.

Моя собеседница уставилась на меня с неподдельным удивлением и настороженностью. Мне даже слегка неуютно стало.

— Возможно, вы правы, — снова тихо произнесла она.

— В любом случае, это не важно, — усмехнулась я. — Главное, что ваши пирожки невероятно вкусны.

Настороженность в поведении моей соседки пропала.

— Да, я довольно хороший кулинар, — усмехнулась она. — Много лет я старалась испечь идеальные пирожки. Думаю, когда-нибудь я угощу ими своих деток.

— Завидую я им, такие пирожки — что подарок судьбы.

— Не завидуйте раньше времени, — улыбнулась моя собеседница.

— Хорошо.

— Давайте я вам чаю налью, а то всухомятку есть неполезно, — и она налила мне чаю.

Когда его запах достиг моих ноздрей, я чуть не подавилась. Это был запах Рагрё.

— А откуда у вас такой чай? — спросила я, стараясь скрыть настороженность в голосе.

— Подарок старого знакомого, — улыбнулась она. — Настолько старого, что встретив не узнал.

Я слегка расслабилась. “Наверное, кто-то из её друзей работал в фонде и подарил ей пачку чая”, — подумала я и успокоилась, удовлетворившись такими объяснениями.

Наконец запас пирожков на тарелке был уничтожен, а чай весь выпит.

— Ну, думаю, мне пора, — я посмотрела на собеседницу. — Спасибо вам за угощение и за ваш сад.

— Это такие мелочи, — произнесла моя собеседница, отрешённо глядя на фонтан.

— Тут бы я поспорила, вы помогли мне успокоиться, покормили и вылечили голову! А также разрешили полюбоваться на этот прекрасный сад! Для меня это не мелочи! — заявила я чуть более воинственным тоном, чем хотела.

Моя собеседница вздохнула.

— Вы так молоды и так впечатлительны. Я вам даже чуточку завидую, — она немного улыбнулась, и в краешках её глаз появились мягкие морщинки. — Но мне действительно было несложно и очень приятно. А теперь вам пора. Надеюсь, ваши копыта приведут вас туда, куда нужно.

Я ещё раз поблагодарила её, встала и пошла к выходу.

— Спасибо, — донёсся до меня её тихий голос, больше похожий на дуновение ветра.

* * *

Не знаю, специально или случайно, но незнакомка мне помогла. Как только я вышла из сада, мне показалось, что я услышала в её словах что-то важное.

“Ваши копыта приведут вас туда, куда нужно... Хмм... Неужели она имела ввиду... — и тут меня осенило. — А что, если как и в прошлый раз, просто идти, надеясь прийти туда, куда мне надо?” — подумала я и пустилась путь.

Прошёл ещё час. Я не бегала от пони к пони с вопросами. Я не искала магазины. Я просто шла, а мои мысли постоянно возвращались к незнакомке.

“Странная пони. Вроде говорит нормально, но кажется, что в слова она вкладывает больше, чем другие. Интересно, она специально упомянула про мою «сверхспособность» или же случайно обронила. Непонятная она, удивительная. Но сад у неё, конечно, класс, может и у меня будет такой когда-нибудь. Эх, а я даже не спросила, как её зовут! Надо будет потом вернуться и спросить”.

Такие мысли крутились у меня в голове снова и снова. Потом я вспомнила, как она гладила меня, и мои мысли перекинулись на родителей.

“Что же им сказать? Как объяснить, где я теперь работаю? Наверное, придется врать”, — я тяжело вздохнула. Врать я не любила, но чувствовала, что в данном случае придётся.

Солнце клонилось к закату, когда я вышла на улицу Старых Монеток. Ноги гудели, а голова, глубоко пропёченная солнцем, просила пощады и питья.

Я доплелась до булочной, и встала в недоумении.

— А где вход? — вслух спросила я саму себя.

Проблема была очевидна. Если в моём старом доме была большая парадная, тут такого не было и в помине. Я решила, что проще всего спросить у работников булочной, и подошла к ряду выставленных на улицу столиков, защищённых от палящего солнца большими синими зонтами. Подойдя, я упала на стул около самого дальнего. Голова слегка подкруживалась, и я положила её на стол. Так я просидела несколько долгих минут, пока ко мне не подошла молодая официантка.

— Здравствуйте, что-нибудь будете? — лиловая единорожка вежливо улыбалась.

Я подняла на неё мутные глаза.

— Боюсь, сейчас я не смогу ничего заказать, ввиду того что все мои сбережения находятся в банке, а наличности нет вовсе. А так как я сейчас почти сварилась заживо, то боюсь, что скоро упаду в обморок и, даже если что-то закажу, попробовать уже точно не успею, — произнесла я так, словно бы говорил кто-то другой, четким механическим голосом.

Единорожка сочувственно на меня посмотрела. Думаю, я представляла не самое приятное зрелище. Вероятно, она подумала, что я нищенка, и, если бы она встретила меня на пару тройку дней раньше, то была бы недалека от правды.

Она молча развернулась и пошла обратно в булочную. Я закрыла глаза в надежде, что мне станет лучше. Но лучше не стало, я почувствовала, что меня ведёт вправо, и если я не приму решительные действия, то упаду со стула.

Стук. Я раскрыла глаза и увидела стакан с водой и тарелку с небольшим маффином. Рядом с улыбкой стояла единорожка.

— Вот, возьмите. Вам полегчает.

— Спасибо большое, — просипела я и присосалась к стакану с водой.

С каждым глотком в меня словно вливали капля за каплей жизнь. Единорожка присела напротив меня и с интересом наблюдала. Когда я допила и принялась за маффин, она нарушила молчание.

— Что же вы так неосмотрительно, на улице такая жара, а вы без головного убора?

Я дожевала маффин и ответила:

— Я последнее время стала слишком рассеянной, видимо, последствия слишком большой дозы удачи, выпавшей на мою долю.

— Неужели вам так повезло? — глаза моей собеседницы блеснули интересом.

— В какой-то степени.

— Как это так? — удивилась она.

— Ну, жизнь настолько переменчива, что никогда не знаешь, выиграл ты или проиграл.

— Глубокомысленно.

— Скорее крайне тривиально.

Я проглотила последний кусок маффина и удовлетворённо вздохнула.

— Спасибо... — я запнулась. — Простите, я не спросила ваше имя.

— Ой, да ничего страшного, — весело откликнулась единорожка. — Меня зовут Вайлет Бэлл, а вас?

— Мила, можете обращаться ко мне на “ты” мисс Бэлл.

Вайлет рассмеялась звонким смехом.

— Ты тоже обращайся ко мне на “ты”, а то появляется ощущение, что я уже старая.

Я улыбнулась, мне очень понравилось, как быстро она перешла на “ты”. Мне бы потребовалось намного больше времени.

— Согласна.

Я немного помолчала.

— Слушай, можешь мне помочь?

— В чем именно? — в глазах Вайлет снова мелькнул огонёк интереса.

— Вот там, — я ткнула копытом в сторону второго этажа, — моя квартира, но я не знаю, как туда попасть. Не подскажешь, где тут лестница?

На лице моей собеседницы появилось выражение недоверия.

— Если ты там живёшь, то как так могло случиться, что ты не знаешь, как туда попасть? — спросила она с осторожностью.

— Потому что мне эту квартиру подарили, — я постаралась, чтобы мой тон не звучал хвастливо. — Но вот объяснить, как туда попасть, не потрудились.

— Очень дорогой подарок, — недоверие на лице Вайлет сменилось хитрой улыбкой. — Неужто кто-то, крайне богатый и влюбленный добивается твоей взаимности?

— Ну, почти, — ответила я уклончиво, понимая, что выдумать что получше сейчас точно не смогу.

— И кто же он такой? — огонёк интереса в глазах Вайлет превратился в пожар любопытства. — Хотя, наверное, ты не скажешь первой встречной такую личную информацию... Ну хотя бы расскажи, какой он? Это пегас, земной пони или единорог? — я слегка испугалась. Сейчас моя собеседница сейчас выглядела как хищница, распаленная близостью добычи. — Он старый или молодой? Умный или... — она запнулась. — Не очень?

Я приложила копыто к её рту, прервав поток красноречия.

— Как только всё случится, я сразу же тебе всё расскажу, хорошо? — шепотом произнесла я, наклонившись к Вайлет.

Та кивнула.

— А тебе-то он нравится? — спросила она уже более спокойно. Однако огонёк интереса никуда не пропал, так же, как и хитрая улыбка. — Или же ты более… практична в своем выборе?

— А ты как думаешь? — весело спросила я.

— Я думаю, что практичные пони не ходят по улице в такую жару, забыв надеть панамку или что-нибудь другое. А вот натуры романтичные или безнадежно влюблённые — да, — рассудительно заметила она. — А так как ты сама говорила про рассеянность... Думаю, что ты его любишь, но почему-то держишь на расстоянии.

Я усмехнулась. Но Вайлет поняла мой смешок совсем по-другому.

— Так значит я права? — радостно, словно кошка, добравшаяся до сметаны, произнесла она.

— Тебе нужно быть детективом, — весело ответила я.

— Может быть, но я всегда мечтала стать журналистом.

— Папарацци, серьёзно? — спросила я, слегка скривившись.

— Папарацци, моя дорогая, это лишь одно из направлений журналистики. И явно не то, к которому я стремлюсь. Я хочу нести ПРАВДУ! — С этими словами она так стукнула копытом по столу, что мой стакан чуть не сделал сальто-мортале. — Интриги, шпионские игры, опасность. Вот что я имею ввиду.

— Жажда приключений. Понимаю.

— Нет. Скорее, жажда справедливости. Надену свою черную брошку в виде паука и вперёд рушить лживые репутации “приличных” жителей нашей страны.

— Жестоко.

— Правда всегда жестока, и она должна быть на виду.

Я удивленно посмотрела на неё. Передо мной словно бы появилась другая пони. И у этой пони было решительное, серьёзное лицо и жёсткий взгляд. Вайлет не заметила моего удивления и продолжала:

— Пресса боится говорить о вещах, которые способны перевернуть с ног на голову наш взгляд на мир. Все грязные делишки наших политиков, бизнесменов, всё умалчивается, и лишь какие-то ошмётки доходят до народа, и то только внимательные способны увидеть эти крупицы между строк.

Она замолчала и уставилась на стол. Минуту спустя с её лица спало напряжение.

— Что-то я слишком агрессивна, тебе так не кажется? — с улыбкой проговорила она.

— Может, просто голову напекло? — усмехнулась я.

— Наверное, ты права, я слишком долго находилась на солнце. Надо будет потом чего-нибудь прохладительного выпить.

— Или горячительного, — весело добавила я.

— Не-не-не, я горячительное не пью, а то вышибет меня из колеи, и натворю такого, о чем страшно будет вспомнить! — затараторила Вайлет. — Вот если немного в коктейль добавить, со льдом и лимончиком, тогда... — её глаза мечтательно закатились.

— Тогда истории можно будет запомнить, — закончила я.

— А то!

— Расскажешь?

— Ну, — Вайлет выглядела смущенной. — Может быть потом. Сейчас мне надо тебе лестницу показать. — И она встала с табуретки.

— А это не будет неудобно? — я немного встревоженно посмотрела в сторону входа в булочную. — Твои работодатели, наверное, не обрадуются, если ты вот так возьмёшь и уйдёшь, пускай и за дом. Я работаю... — такс, осечка. — Работала официанткой и знаю, чем такое заканчивается.

Вайлет насмешливо посмотрела на меня.

— А не там ли ты познакомилась со своим таинственным возлюбленным? — веселые искорки заплясали в её глазах. — Наверное, ходила рядом с подносом и строила ему, — она издевательски захлопала ресницами, — глазки, ну а несчастный не выдержал и безнадежно влюбился!

— Тебе бы романы писать, — я встала. — И с чего это вдруг несчастный?

Вайлет адресовала мне полный издевки взгляд и двинулась в сторону дома. Я медлила.

— Ой, да успокойся ты! — она подскочила ко мне и подтолкнула. — Я хозяйка этой булочной, и журить сама себя не собираюсь!

Меня словно громом поразило.

— Т... ты?

— Я, — она подтолкнула меня, и мы пошли за дом.

— Это... Удивительно.

— Ну, я решила, что так я буду ближе к обществу. Зачем запираться в офисе, если можно поболтать с клиентами, узнать последние новости, — она гордо подняла голову. — Иногда я их узнаю ещё до того, как они попадут в газеты. Так что быть официанткой мне выгодно и приятно.

Зайдя за дом, мы попали в небольшой сад. В дальнем конце которого стояли маленький фонтанчик и вырезанная из дерева скамейка. Я присвистнула.

— Ничего себе сад, твой?

Вайлет покачала головой.

— Он твой.

Я уставилась на неё.

— Как это, мой?

— Ну, все сады на этой улице принадлежат тем, кто живёт на втором этаже.

— Несправедливо, по-моему?

— Да нет, первые этажи предназначались для магазинов, а вторые для жилья, следовательно, сад для тех, кто на втором.

— А ты здесь живёшь?

— Да, у меня тут часть дома это булочная, а часть я переделала под жилье, так проще, чем откуда-то тащиться.

— Ну, тогда пусть это будет наш сад.

— Но... — попыталась возразить Вайлет, однако я перебила её:

— Я так хочу, это будет честно.

— Ладно, — ответила она, видимо решив, что спорить со мной бесполезно. — Только потом, когда будешь видеть меня слишком часто в своём саду, не ной.

— Нашем саду, — поправила я её.

— Хорошо, — Вайлет закатила глаза. — Нашем.

Мы подошли к обратной стороне дома. Вайлет подвела меня к зарослям какого-то вьющегося растения у самого края стены.

— Заросло маленько, — она с силой что-то потянула, и от заросшей стены отделилась дверь.

— Да, я бы её ни в жизнь не нашла!

— Изначально предполагалось построить большие почти парадные входы, но после пары домов планировку пересмотрели и сделали обычную дверь с маленькой лестницей наверх.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Смотрела старые чертежи. Да и дальше вверх по улице стоит пара домов с такими входами. Однако там места на первом этаже осталось очень мало, моя булочная точно не влезла бы, не говоря уже и обо мне с моей каморкой.

— Понимаю, спасибо.

— Да не за что. Будет время, заходи, кофе и печеньки обеспечу, — Вайлет подмигнула и ушла.

Я вошла внутрь. За дверью ничего примечательного не обнаружилось. Только маленькая прихожая с вешалкой и крутая лестница вверх.

— В состоянии подпития вход воспрещён, — пошутила я в пустоту лестничного проёма.

Я взбежала вверх и открыла дверь. Там меня ждала огромная бежевая гостиная, почти без мебели. Только стеклянный столик, на котором лежали несколько пачек документов да два красных кресла.

Справа находились два больших трёхстворчатых окна, выходящих на улицу. Слева вместо стены были три огромных стекла в рамах из дерева, снаружи которых находился большой полукруглый балкон шириной во всю стену, отделанный желтоватым мрамором. Центральное стекло отодвигалось, открывая проход.

Я прошла вбок и заглянула в дверь справа от панели. Там находилась спальня, размерами слегка превышающая мою бывшую квартиру. Убранство было “скромное”. Резной шкаф всю стену слева и большущая резная кровать справа, тумбочка и огромное окно сбоку.

За дверью слева от панели скрывалась ванная комната без окон, отделанная синим камнем. Размеры этой комнаты меня тоже сумели впечатлить, так как ванна была размером с небольшой бассейн.

— Счета за воду будут катастрофические, — подумала я не без удовольствия.

За ванной расположился маленький чулан.

Последним неисследованным помещением осталась кухня. С замиранием сердца я открыла дверь, расположенную рядом со спальней.

Кухонька оказалась такая же по размерам, как и спальня. Гарнитур из темного дерева ласкал взгляд обилием шкафчиков и длиннющей столешницей, протянувшейся вдоль двух стен. Около окна стоял большой стол из того же дерева. В углу примостилась массивная шестиконфорочная плита.

Я с надеждой открыла холодильник и облегченно выдохнула. Он был полон.

Следующие полчаса я усиленно набивала себе живот, изредка поглядывая в кухонное окно. Закончив, я поплелась в спальню.

“Поели, теперь можно и поспать”, — блаженно подумала я, падая на кровать.

* * *

— Б-у-е-е-е, — именно такими словами я поприветствовала утро или, точнее, солнечные лучи, без зазрения совести прожигающие мои веки.

Превозмогая притяжение подушки, я заставила себя встать и умыться. Потом, отчаянно зевая, поползла на балкон.

— Да-а, вид отличный, — констатировала я, оглядывая сад и проходящую за забором небольшую улицу.

Внизу на скамейке я заметила Вайлет и помахала ей. Та в свою очередь махнула мне копытом, призывая спуститься. Я кивнула и вернулась в гостиную.

На столе прибавилось корреспонденции. Около папок появилась небольшая стопка газет, которую венчал “Дневник Кантерлота”. Перехватив её магией, я пошла на улицу.

Вайлет сидела на скамейке. Перед ней стоял небольшой деревянный столик.

— Как насчёт чая и свежих булочек?

— Как можно отказаться!

— Правильно, от свежих булочек откажется разве что безумец, — хихикнула Вайлет и подвинула ко мне чашку.

Я села и подхватила магией булочку.

— Что-то ты неважно выглядишь, не выспалась что ли? — спросила Вайлет с лёгкой усмешкой.

— Скорее переспала, — я потёрла глаза.

— Надо ставить будильник. И не важно, что голова забита романтикой.

Я закатила глаза.

— Ну уж нет, спасибо и на здоровье, но я лучше подольше посплю, всё-таки раннее утро очень жестокое время суток.

— Оно жестоко, потому что хочет внимания, которое ему не оказывают.

— Обойдется, — буркнула я, отпивая чаек и разворачивая газету.

Взглянув на заголовок, я аж подавилась.

“Возвращение Лунной пони! Только у нас, эксклюзивные факты”

Я лихорадочно пролистала до статьи и начала читать.

“Позавчера, праздник солнцестояния, который устраивают каждый...”

Далее шло описание праздника и подобное, похоже, что пытались увеличить объем статьи.

“Внезапное появление Лунной пони посеяло панику среди всего населения. Однако несколько пони под предводительством ученицы Принцессы дали отпор...”

Далее шла какая-то несусветная чушь, больше похожая на догадки.

“Неизвестно, что стало с самой Лунной пони, принцесса Селестия от комментариев на данный момент отказалась, призвав дождаться официального заявления”.

Я отбросила газету и схватила другую, затем третью. Перед глазами замелькали заголовки.

“Что ждёт Эквестрию?!”, “Чем грозит возвращение кошмара прошлого?”, “Есть ли причины для паники?!”.

Мельком пробегая статьи, я пыталась собрать крупицы информации и понять, что же всё-таки произошло. За мной с интересом наблюдала Вайлет.

— Что, любишь отлежавшиеся газеты полистать? Мне-то больше по душе запах свежей типографской краски.

Я тупо посмотрела на неё.

— Отлежавшиеся?

— Ну да, это же вчерашний выпуск.

— То есть всё это было вчера? Но на небе же было солнце, а тут написано, что почти сутки была ночь?

— Это вчерашний утренний выпуск. Все это было позавчера.

— Но... — Я была в замешательстве, я не помнила, что бы позавчера было что-либо такое.

— Но кто-то, видимо, был занят более интимными и важными вещами и обращать внимание на такие мелочи, как ночь среди дня, не удосужился, — с издевательской улыбкой громко прошептала Вайлет, и уже нормальным тоном добавила. — А вообще говорят, что темнота — друг влюбленных.

— Ха-Ха. Очень смешно. А если серьезно, то я ничего не понимаю, у меня словно бы день из жизни выпал.

— Ничего, разберёшься, — легко отмахнулась от моих волнений Вайлет. — Вот на, возьми свежую газету, послезавтра прочитаешь.

Я приняла свежий номер “Будней Эквестрии” и углубилась в чтение.

“Принцесса Луна снова на троне” кричал заголовок. Далее снова было описание того, что произошло, однако теперь точнее. “Герои дали интервью” гласил подзаголовок, дальше была фотография шести пони. Я её внимательно рассмотрела. Затем снова вернулась к статье и быстро пробежала интервью. Они не отличались большой информативностью и сводились к тому, что “победила дружба”. В основной статье просто приводились цитаты из них же. Кончалась она так: “Принцесса Селестия выразила радость по поводу воссоединения с сестрой и призвала не паниковать”.

— Что-то ты какая-то слишком напряжённая, — прозвучал над моим ухом голос Вайлет. Я повернулась и увидела, что она заглядывает в газету.

— Ну, ситуация-то из ряда вон всё-таки. Как по мне повод для волнений есть.

Вайлет села обратно и рассмеялась.

— Ты забываешь основную закономерность в журналистике. Чем больше кричащих заголовков и паники в газетах, тем менее значительны проблемы. А вот если начинают писать, что всё хорошо и беспокоиться не стоит, тогда самое время для паники.

— Противоречиво...

— Да как раз нет, — Вайлет грустно улыбнулась. — Кричащие заголовки и паника лишь способ привлечь внимание и заставить покупать больше газет, то есть просто хотят заработать. А вот когда ситуация реально серьезная, то властные структуры начинают давить на газетчиков, которые покорно печатают то, что им говорят. Так что честности и информативности не жди. Разве что “Дневник Кантерлота” ещё более-менее можно читать.

Я удивлённо вскинула брови. Чего-чего, а похвалы в адрес этой газеты я точно не ожидала. Видимо, это слишком ярко отразилось на моем лице.

— Да-да. Дневник Кантерлота более честен с читателями, чем более богатые и прославленные газеты, — Вайлет усмехнулась. — Я вижу, ты в своей стопке не добралась ещё до него. Можешь не читать, это единственная газета, где авторы сказали, что, цитирую: “Раз принцесса сказала, что не стоит беспокоится, значит не стоит. Наша редакция думает, что её величество не стало бы разбрасываться словами просто так, не имея на это серьёзных оснований”.

— Я всегда считала “Дневник Кантерлота” низкопробной газетой.

— Вот именно, — Вайлет подняла копыто и воинственно ткнула в небо. — Это главный козырь этой газеты. Все считают, что это писанина для тех, у кого нет денег на нормальную прессу, или же для любителей сплетен и заявлений в стиле “я вчера видел пришельцев”. Именно репутация даёт ей возможность напечатать то, что другие побоятся даже в редактуру отдать. Именно поэтому я советую читать её первой, — она улыбнулась. — Такое ощущение, что я тут рекламой занимаюсь.

— Да, немного есть, — усмехнулась я и стащила из тарелки булочку.

— Готова спорить, что у них есть даже подставные сумасшедшие, на случай, если надо напечатать то, что печатать нельзя.

Я поперхнулась и уставилась на Вайлет.

— Ты серьёзно?!

— А что в этом такого? Шикарная защитная схема. Ты печатаешь что-то запрещённое, а источником сведений делаешь сумасшедшего. И как к тебе придраться? Как прикажешь на тебя давить? Ведь в данную газету идут сумасбродные личности, чтобы рассказывать свои чудные истории. Я думаю, что те, кто проверяет прессу, на “Дневник” давно махнули копытом со словами: “фиг пойми, где у них правда, а где вымысел”.

— И почему ты не журналист, а? Это ведь явно твоё?!

— Ну, — Вайлет грустно вздохнула. — На журфак меня не взяли, а больше и говорить нечего.

— Видимо испугались твоего таланта!

Вайлет рассмеялась, и вместе с этим из её глаз пропала грустная дымка.

— Спасибо за комплимент и за приятное времяпрепровождение, — она встала. — Мне пора идти, — она воинственно подняла ногу. — Работа не ждёт!

— Ты права, — я тоже поднялась. — Мне тоже пора работать.

В глазах Вайлет мелькнуло неприкрытое удивление.

— А я думала, что ты сейчас не работаешь.

— И что же заставило тебя так думать?— Я почувствовала, что мой голос вдруг стал жёстким. Я не была обижена или оскорблена, но... просто “но”. Не знаю, что заставило меня вдруг разозлиться. Вайлет явно заметила это и смутилась.

— Ну, я думала, — она попыталась придать голосу издевательский оттенок, но не смогла. — Что некто прекрасный решил тебя... Эээ...

— Содержать? — в моём голосе зазвенела сталь. Я даже сама испугалась.

Вайлет не нашлась что ответить.

— Я так похожа на иждивенку? — я не понимала, что происходит. Было ощущение, что меня подожгли. И огонь только подбирался к пороховницам.

— Прости, — тихо прошептала она. — Я не хотела тебя обидеть.

Я внезапно успокоилась.

— Нет, это ты меня прости, — я виновато опустила уши. — Я разошлась на пустом месте. Обычно со мной такого не случается.

— Да ладно, со всеми бывает, стресс и все такое, — Вайлет улыбнулась, снова став самой собой. — Ну, я побегу, вечером увидимся, — и добавила своим издевательским тоном. — Заварю тебе чая из красных цветков пирши, успокоит даже вулкан.

Мы посмеялись. Затем она ушла за дом, ну а я снова поднялась в квартиру, уселась в кресло и раскрыла первую, самую тонкую папку. В ней почти ничего не было, только небольшое удостоверение, представляющее из себя кусочек пластика с моей фотографией, именем, фамилией и уровнем доступа. Вместо ожидаемой цифры в последней графе стояла буква “О”.

“Наверное «Общий», ведь я пока ненадежный сотрудник и мне не полагается знать больше, чем заслужила”, — подумала я и запихнула документ в маленькую сумочку.

К карточке шел бланк со списком услуг. Там значились различные страховки, банковские услуги, список секций, куда я имела право записаться, места связи и, тут мои глаза снова полезли на лоб. Бесплатная подписка на “Дневник Кантерлота”! К каждой услуге шел номер документа и номер папки, в которой он лежал. Я оглядела стопку.

— Вот он, мой самый страшный враг... Бумажная волокита!

Отложив бланк, я всё собрала и отнесла в спальню.

“Завтра заполню”, — подумала я, осознавая, что ещё не скоро сяду за них. Затем взяла сумочку и вышла на улицу.

— Ну что, вперед и с песней!

* * *

Вход в Фонд не изменился. Всё та же развалина с забитыми окнами.

Я вошла внутрь и неосознанно содрогнулась. В этот раз ждать не пришлось, я сразу услышала грохот на верхних этажах. Стены задрожали. Инстинктивно захотелось закрыть глаза, но я себе этого сделать не позволила.

Дальнейшее действие было более чем банально. Мигнул яркий свет и передо мной возник коридор.

— Да, в первый раз было страшнее, — усмехнулась я.

Однако по спине всё равно побежали мурашки.

— Ну что же вы! — раздался вскрик за моей спиной.

Я повернулась. За мной стоял единорог цвета морской волны, поднимая разлетевшиеся по полу бумаги. Чуть дальше от него молодая светло-бежевая пегаска с невероятной сочной пурпурно-красной гривой, частично покрытой зелеными пятнами, помогала подняться светло-коричневому дедушке, который неуклюже растянулся на полу.

— Я... — заговорила было я, но пегаска меня перебила.

— Не стойте в проходе, пожалуйста, вы тут не одна! Видите, как дядюшка Вилл упал?!

— Простите, пожалуйста, я... я задумалась, — я отошла в сторону, пропуская их.

Дядюшка Вилл, проходя мимо, тихо шепнул:

— Не расстраивайся, я тоже, когда в первый раз сюда вошёл, стоял как вкопанный, пока на меня так же не натолкнулись, — он весело подмигнул мне и степенно проследовал дальше по коридору.

За ним устремились другие. Пегаска, что отчитала меня, прошла мимо, бросив на меня неодобрительный взгляд зеленых глаз.

“Не надо сейчас устраивать разборки, всё-таки ты сама виновата, что стоишь на проходе и мешаешь”, — подумала я и молча пошла вперед.

К моему удивлению, сегодня стойку, где я сидела с Лэмони, занимала другая пони. Это была серая земная пони с гривой грязновато-металлического цвета. Она повернула ко мне лицо, на котором прямо-таки отпечаталось недовольство, и хамовато потребовала:

— Пропуск покажите.

Я протянула ей карточку. Её глаза мельком пробежались по ней и потом перешли на меня.

— Вам к нашему Пааачтейнешему начальнику, — она, казалось, с глубоким отвращением выплёвывает слова. — Меня попросили, — на её лице заиграло такое выражение, словно эта просьба была для неё личным оскорблением. — Передать вам.

— Спасибо, — максимально вежливо ответила я и поспешила к Шефу.

* * *

Итак, снова резная дверь. Но теперь она уже не выглядит угрожающей, скорее весёлой. “Интересно, Шеф сам её сделал?”.

Я уже было собралась дёрнуть её за ручку, как вдруг она открылась, и из неё вышел Шеф. Вид у него был усталый.

— Тяжелый день? — я попыталась сделать свой тон как можно более ненавязчивым.

— Скорее, несколько дней, — меланхолично ответил Дискорд и посмотрел на меня. — Пошли, зайдём в пару мест. Я как раз развеюсь.

Мы двинулись по коридору в сторону лестницы.

— А где Лэмони?

— Что, столкнулась с мисс угрюмое личико? — с легкой улыбкой спросил Дискорд. Кажется, он начал приходить в себя, насколько это, конечно, возможно, учитывая то, кем он являлся.

— Да, дама с характером.

— И не говори. Иногда мне кажется, что тут она главная, а не я.

Мы посмеялись и немного помолчали, пока шли по красивому нефритовому коридору. Первым это молчание нарушил Шэф.

— Я думал, ты появишься несколько раньше, — непринужденно заметил Дискорд.

— Возникли, — я слегка замялась, — непредвиденные обстоятельства.

— Такие, как отсутствие карты, денег и элементарных навыков ориентирования на местности?

Я встала как вкопанная. Шеф в свою очередь с улыбкой наблюдал за мной, явно наслаждаясь происходящим.

— А ты думала, что я оставлю без всякого внимания твою персону?

Я открыла рот и снова закрыла, потому что не знала, взорвусь или нет. Глаза Шефа прямо сверкали искорками веселья.

— Вы... наблюдали за мной, — выдавила я через силу.

— Конечно.

— И... долго? — сквозь зубы прошипела я.

— Ну, не так чтобы очень. Первые пару часов твоих блужданий были довольно занимательны. Но на третий час мне стало скучно, да и нашлись другие дела, которые требовали моего непосредственного участия. Так что я решил предоставить тебе возможность самостоятельно решить данную проблему.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я однажды слышала, что размеренное дыхание помогает успокоиться.

— А когда я снова решил тебя проведать, — безмятежно продолжал Дискорд, — оказалось, что ты уже дома, сладко дрыхнешь в своей постельке. Ну, я и расслабился. Кстати, как ты это сделала, расскажешь?

Я посмотрела на Шефа горящим от негодования взглядом и... уперлась в абсолютно обескураживающую улыбку. Раздражение как копытом сняло.

— Да ничего особенного, — я робко улыбнулась. — Просто пошла куда глаза глядят. Мне кажется, мои копыта приводят меня туда, куда я хочу.

— Или туда, куда надо, — задумчиво добавил Дискорд, переведя взгляд в другой конец коридора.

Я вопросительно взглянула на него, однако объяснений не удостоилась. Вскоре мы оказались в длинном коридоре, полностью сделанном из металла. Шеф молча двинулся по нему, изредка бросая взгляды на огромные двери. Подойдя к одной, он остановился. Я подняла голову и прочитала “Ангар номер 8”.

— Ты не против, если мы зайдём на минутку? Мне надо поговорить с нашими экспертами.

— Не против, — я посмотрела на дверь. — Удивлена, что вы спросили.

— Почему?

— Ну, вы же всё-таки начальник.

— Хорошо, что мне не так уж часто приходится вспоминать об этом, — весёлым тоном заметил Дискорд и открыл дверь, элегантным жестом пропуская меня вперед.

Когда я вошла, моя челюсть без зазрения совести отвалилась. Мы оказались в огромном помещении со стенами, обшитыми железными листами. Здесь могли бы разместиться два, если не три пассажирских дирижабля. Правая часть была отделена белой тканью. Судя по мелькавшим фигурам, там кипела работа. Можно даже было разглядеть очертания столов и непонятных приспособлений, похожих на краны.

Левую часть занимало...

— О, богини! — только и смогла я выдавить из себя.

Слева лежал невероятных размеров пониробот. Он был по большей части разобран. Тут и там торчали части внутреннего механизма. Ноги были отделены от тела, которое, в свою очередь, отделили от головы, покоившейся рядом. Нижняя челюсть отсутствовала. Оттуда торчали какие-то шланги и провода. Единственный глаз с маленьким красным зрачком неприятно поблёскивал в свете ламп.

— Ну что застыла? — негромко позвал меня Дискорд.

— Что это такое? — я ткнула в сторону огромной головы.

— Один из наших объектов. Недавно изъяли, — Шеф махнул лапой. — Идём, узнаем, как идут дела.

Мы пошли в сторону небольшого заваленного бумагой и пультами столика, где сидел усталого вида земнопони серого цвета с зелёной гривой.

— Привет, ну что тут у нас? — доброжелательно поздоровался Дискорд. Пони поднял на него усталый взгляд.

— Вы просили сообщить, если что выяснится, — он потянулся к кружке, от которой очень уж сильно пахло кофе. — Так вот, появилась новая информация. Мы смогли, наконец-то, вытащить двигатель.

Лицо Шефа после этой новости сразу стало серьезным.

— И?

— Как вы и предполагали.

— Это точно?

— Да, на движке шильдик и там четко и ясно выбито “Развлечудов инк”.

Шеф поднял взгляд на машину. В его глазах мелькнул призрак тревоги, ну или мне так показалось.

— И как вообще эта хрень сумела миновать почтовых агентов? — воскликнул он с явным удивлением в голосе. — Особенно тех, что проверяют ЕЁ почту?

— Я не знаю. Все вопросы к ребятам из “Пониэкспресс”, это их проблемы, а не мои. Вот возьмите бумаги и отдайте им, пусть проверят, что и когда пришло. Тут всё, что мы успели вытащить и каталогизировать.

Дискорд углубился в чтение, а я меж тем внимательно разглядывала машину.

Вблизи она казалась ещё страшнее, чем издалека. И если тело внушало беспокойство только из-за схожести с кукольным, то голова... огромная розовая, как и тело, лысая голова пугала из-за выражения жуткой улыбки, застывшей на “игрушечном” лице. Эффект усиливало отсутствие нижней челюсти и одного глаза, из-за чего казалось, что машина — это искалеченный труп. И самое страшное то, что я уже где-то видела эту улыбку, только не могла вспомнить, где именно.

— Послушайте, Дискорд, — нарушил молчание, как я его окрестила, Инженер. — Не нравится мне эта штука.

Дискорд вопросительно поднял брови.

— Тебе же вроде нравится рыться в таких механизмах? Сам же просил назначить.

— Да, — на лице Инженера появилось выражение испуга, смешанного со злостью. — Но я... я не знал, с чем столкнусь. Эта машина, она сопротивляется. Словно бы не хочет, чтобы её разбирали. У меня на участке за вчера пострадало чуть ли не с полсотни рабочих.

— Но сейчас-то вы вытащили двигатель, и она должна быть полностью обесточена... — начал было Шеф, но Инженер не дал ему закончить.

— Да, мы так тоже думали. Она перестала “активно” сопротивляться. Но ситуацию это не улучшило. Многие уже боятся к ней подходить, вдруг что свалится или повернётся.

— Так чего ты хочешь? — чуть раздражённо ответил Шеф. — Скажи прямо.

Пони вздохнул.

— Попросите Розу её уничтожить.

Брови шефа снова удивлённо подпрыгнули.

— Уверен? Ты же вроде сам говорил, что там могут быть совершенно новые технологии.

— В тартар эти технологии. Эта штука скоро всех нас тут перебьёт.

— Спокойно, — успокаивающим тоном произнёс Дискорд. — Я поговорю с Розой. Её тоже сильно нервирует присутствие этого у нас, и, думаю, она будет рада от него избавиться.

Инженер облегчённо выдохнул.

— Ладно, мы по...

Закончить шеф не успел, так как рядом раздался громкий звук ломающегося металла, который затем сменился на жуткий крик боли. Мы подскочили и устремились к источнику.

Им оказался коричневый пегас, истошно орущий в луже собственной крови. Его задняя нога покоилась в паре метров от него.

— Медиков сюда, БЫСТРО! — заорал Инженер.

Дискорд стоял с закрытыми глазами.

“Видимо, вызывает помощь”, — подумала я, подавляя тошнотворные позывы.

Рядом раздался громкий щелчок, и рядом с нами оказались четыре единорога в белой униформе. Они подхватили пострадавшего и уложили на носилки. Один из них поднял оторванную ногу. Снова щелчок, и они исчезли.

— Что здесь, Дискорд вас побери, произошло! — заорал Инженер на трёх пегасов, которые только что приземлились.

Я с лёгким опасением посмотрела на Шефа, но на его лице была только лёгкая усмешка.

“Я уже привык. Фраза быстро ушла в народ и укоренилась так сильно, что бороться стало попросту бесполезно. Кстати, сотрудники фонда имеют официальное разрешение на её использование. Я ввел его, чтобы они не теряли нить повествования, отвлекаясь на подбор другой фразы, а то проводить допросы и слушать отчеты становилось истинной пыткой”.

— Мы вытаскивали одну из силовых установок, — между тем начал объяснять пегас, — когда вдруг это, — он указал крылом на большой лист обшивки корпуса, — отвалилось и срезало бедняге ногу.

Шэф вместе с Инженером подошли к пластине и осмотрели.

— Оторвалась не по креплениям, — Сухо заметил Инженер. — Судя по виду, дефектов в металле не было.

Дискорд внимательно посмотрел на машину.

— Да, согласен. Ребята, — обратился он к пегасам, — отволоките установку в зону разборки. И прошу вас, аккуратно, близко к ней не подходите.

Мы подождали, пока пегасы отойдут.

— Знаете, — начал Инженер, и голос его слегка дрогнул. — Мне кажется, ОНА за нами наблюдает. И только и ждёт возможности нанести удар.

Я подняла взгляд на гигантский глаз, и по спине побежали мурашки. Словно бы подтверждая слова Инженера, рядом раздался громкий возглас.

— Твою мать! — заорал один из пегасов.

Мы с Дискордом мгновенно рванули с места, Инженер помедлил. Его лицо стало почти пепельного оттенка. Все оказалось не так страшно. Установка, похожая на поршень, валялась на боку, и все были целы.

— Что произошло? — жёстко потребовал объяснений Дискорд.

— Я... Я... Она разогнулась, — пегас указал трясущимся крылом на механизм. — До меня не достало буквально пару сантиметров. Если бы достало, то... То... — он замолчал, не в силах выразить, что с ним бы было.

— И вот так уже в сороковой раз за сегодня, — послышался из-за наших спин усталый голос Инженера.

— Так. Сворачивайтесь. То, что в разборочном цеху тоже оставьте. А к этому, — Дискорд ткнул когтем в робота, — никого не подпускать. Я сегодня же поговорю с Розой.

— Все слышали? — обратился Инженер к пегасам. — Быстро всех оповестите.

Они кивнули и полетели выполнять поручение.

— Ладно, мы пошли, — Дискорд развернулся. — Если будут какие-то проблемы, сразу же свяжитесь со мной.

— Хорошо, — Инженер кивнул и вернулся к своему столику.

Мы же двинулись обратно к двери. Уже выходя за неё, я оглянулась и в недоумении замерла.

— Чего застряла? — с интересом спросил Шеф, вернувшись обратно.

— Вы будете смеяться, — ответила я, пристально всматриваясь. — Но мне показалось, что этот глаз сдвинулся и смотрит на меня.

Шеф не засмеялся. Он с щелчком телепортировался на несколько метров вперед и заорал:

— А НУ БЫСТРО ВСЕ ВЫШЛИ ОТСЮДА! — от его голоса, казалось, зашатались стены.

И потом все стихло. Все механизмы остановились, все замолчали. Я ощутила, что в нашу сторону направляется множество взглядов, пусть и скрытых за занавесками. В наступившей тишине гудение мухи показалось бы шумом отбойного молотка в пустом концертном зале.

По моим ощущениям, длилось это долго, в действительности прошла всего пара секунд. Затем “сцена” пришла в движение! Раздался гул, словно бы несколько огромных двигателей одновременно начали запуск. Затем к гулу прибавились хлопки крыльев и стук копыт механиков, выбегающих из-за занавесок.

Красный глаз робота засиял. Разрывая занавески, к машине полетели куски металла и механизмы. Три ноги соединились с телом, а тело с головой. Затем к голове присоединилось что-то вроде огромного парика, имитируя гриву.

“Большой конструктор, интересно, какие детки в такое играют?” — подумала я.

Тварь тем временем поднялась, ударившись макушкой об потолок ангара, оставив на нем большую вмятину.

— ВЕЧЕРИИИИИНКААААА!!! — заорала машина писклявым механическим голосом и неуклюже двинулась вперёд.

Я понимала, что нужно бежать, но этот красный глаз словно гипнотизировал. С проводов и шлангов, торчащих из головы чудовища, капало масло. Создавался эффект, что оно облизывается.

Большая часть рабочих успела проскочить мимо машины до того, как она успела соединить свои части, но некоторые все еще выбегали из-под тканевых занавесок. Машина пыталась их схватить, но отсутствие одной из конечностей мешало ей. Поэтому она дико замотала головой, пытаясь зацепить пролетавших мимо неё пегасов кусками проводов и труб. И ей это удалось. Длинный кусок проволоки разорвал пролетающему пегасу крыло. Несколько других успели его подхватить до того, как он попал бы в смертоносный металлический смерч.

Вдруг я заметила Инженера, пробегающего мимо машины. Он поскользнулся на лужице масла и упал.

— ВЕЧЕРИНКААААА! — ликующе проорала машина и, приподняв переднюю часть тела, резко опустилась, направляя переднее копыто точно на него.

Внезапно с громким щелчком перед машиной появился Шеф и хлопнул в ладоши. Металлическое тело окутало лёгкое сияние, и оно замерло. Гигантское копыто остановилось в каких-то сантиметрах от лица Инженера.

— Вытащите его, — скомандовал Дискорд, и два пегаса, из тех, с которыми мы беседовали, подхватили Инженера и вытащили его из-под импровизированного пресса.

Я заметила, что сияние становится все менее интенсивным, и обеспокоенно посмотрела на Дискорда. Он между тем неспеша подошёл к машине вплотную и сделал несколько пассов лапами. Орлиная лапа вспыхнула ярким сиянием.

— ВЕЧЕРИНКАААА! — загрохотала машина, и в этом грохоте явно слышалась ненависть.

“Но это же машина, как у неё могут быть эмоции!” — подумала я в изумлении.

— И тебе того же, — беззлобно ответил Шеф и легонько коснулся копыта твари.

Поначалу казалось, что ничего не произошло. Затем сияние исчезло, машина гулко плюхнулась на переднее копыто. Её объял огонь.

— ВЕЧЕРИНКА А-А-А-А-А, — заорала она, когда по её корпусу поползли пузыри плавящегося металла. В ангаре разнесся удушливый запах горелой краски и пластика.

— Держи, — Инженер, оказавшийся рядом, протянул мне маску-респиратор. — А то задохнёшься.

Я нацепила маску и снова взглянула на машину. Большая её часть уже растеклась по полу ангара. Передняя часть туловища барахтала ногой в луже раскаленного металла.

— ВЕЧЕРИНК... ВЕЧЕРИНКААААА... ВЕЧЕРИНКААААААААААА, — непереставая визгливо кричала голова, медленно плавясь.

“Богини, да она же в агонии”, — подумала я. Вид этого существа вызывал ужас, к которому примешивалась странная грусть. Я вдруг отчётливо поняла, что мне её жалко, что это не просто кусок железа, тающий, как кусочек сахара в стакане горячего чая. Это было живое существо. И оно умирало. Умирало в страшных муках.

— ВЕЧЕРИНКАОАООАО, — возгласил остаток головы и замолк. Красный огонёк глаза потух, исчезая в жёлтой луже.

— Ну что, все целы? — будничным тоном поинтересовался Дискорд.

— Да, все целы, один только пострадал, но его уже отправили в медчасть, — ответил Инженер и глубоко вздохнул. — Ну вот и всё. Наконец-то.

— Знаешь, — с улыбкой начал Шеф. — По-моему, ты давно не был в отпуске, так?

— Так, — снова вздохнул тот.

— С сегодня ты в отпуске. Поезжай куда-нибудь на море или в горы. В общем, туда, куда сердце просится. И не возвращайся, пока к тебе не вернётся нормальный цвет лица. За наш счёт, конечно.

— Спасибо, — в голосе Инженера послышался намек на живость. — Тогда я пошёл оформляться.

— Мы тоже пойдём. Нам ещё к ребятам из “Пониэкспресс” зайти надо, это отдать, — и он помахал в воздухе пачкой документов.

Мы вышли в коридор. Инженер пошёл направо, а мы налево. Шли молча.

— Ну что молчишь? Я ждал тысячи вопросов, готовился усерднее студента перед экзаменами, а ты молчишь.

— Я всё думаю об этом... Этой...

— Машине?

— Да. Она не похожа была на машину, она была как бы... — я замялась.

— Живая, — закончил за меня Шеф.

Я подняла глаза на него.

— Я тебя, конечно, понимаю. Всегда грустно смотреть, как живое существо умирает в агонии. Но пойми правильно, чувства не всегда первостепенны. Та же жалость может быть чрезвычайно опасна. Поддайся я ей, то жалеть пришлось бы тех рабочих, что погибли бы. Понимаешь?

— Да.

— Тогда прекращай себя терзать. А если тебе жалеть некого, то пожалей того пегаса, которого этот металлолом зацепил. Ему пришлось ампутировать крыло.

“А ведь я о нём даже не подумала!”, — мелькнула в голове мысль, а вслед за ней проснулась моя совесть и вместо укола выдала мне смачного леща.

— Тот пегас, тяжело ему наверное, — прошептала я.

— Естественно, — Дискорд строго посмотрел на меня. — Для пегасов крылья те же конечности. Это как если бы тебе отрезали ногу и сказали, что тебе теперь ходить на трёх.

— Я... Может, я могу что-нибудь для него сделать?

— Вряд ли.

Я опустила голову. Мне было крайне стыдно.

— Ладно, не расстраивайся так, — сказал Дискорд смягчившись. — Походит пару-тройку месяцев, пока ему крыло растят, а потом будет как новенький.

Я вытаращила глаза на Шефа в немом изумлении.

— А что тебя так удивляет?

— Но это же... Недостижимый уровень медицины!

— Мы впереди планеты всей, — улыбнулся Дискорд.

— Я уже даже не буду говорить, что “после этого меня ничего не удивит”.

— Правильно, а то соврала бы сама себе.

— И... как вы это делаете? — во мне снова загорелось жгучее любопытство.

— Ну, фокуса особого нет. Выращивается требуемый орган или конечность, а затем в специальной капсуле с магическим питательным раствором происходит процесс, как его любят называть наши яйцеголовые, “подшивки”.

— А я вначале подумала, что вы прямо на самом пегасе растите крыло.

— Это делают в очень редких случаях, так как процесс до безумия неприятный и болезненный.

— Погодите, — я резко остановилась. — Но если вы можете вырастить орган, то, получается, можете вырастить и целое тело. А значит, вы можете делать... клонов!

Шеф покачал головой.

— Я бы много дал за такую возможность, но нет. Хотя суть ты верно подметила. Идея такой изначально и была.

— Что-то пошло не так?

— Не совсем. Проект “Репликант” задумывался как возможность восстановить население в случае его гибели. Однако столь смелая идея разбилась о технические сложности.

— И много таких сложностей?

— О, вагон и маленькая тележка. Начнем с того, что вырастить тело полностью у нас не получилось, всё время что-то росло быстрее или медленнее, и в результате получались экземпляры, не совместимые с жизнью. Было решено попробовать сшить из отдельных частей.

Меня передернуло. Шеф кивнул.

— Поверь, я и сам от этого был не в восторге, но на тот момент у всех еще теплилась надежда, что проект будет реализован. Однако, вырастить мозг и нервную систему оказалось так сложно и долго, что уже на этой стадии наши исследователи загрустили. А дальше всё стало только хуже. Эти тела показали себя на тестах просто ужасно. У одних отказывал иммунитет, и они погибали от одного чиха. У других периодически просто выключался мозг. В общем, всех их можно было назвать только одним словом — брак. Ну а крест на всём этом поставила невозможность залить в эти тела разум.

— Почему?

— Я предполагаю, все дело было в том, что тела слишком различались с теми, что были изначально. Ментальная модель просто не подходила к физической. По сути, тут ситуация такая же, как если в двигатель пытаться вставить деталь, которая изначально к нему не подходит. Что будет с таким двигателем?

— Его разнесёт.

— Верно. Так же и тут. Испытуемые просто сходили с ума. Так что идея отправилась на полку, а все наработки мы передали медикам, пусть совершенствуют. Вдруг когда-нибудь получится вдохнуть новую жизнь в это дело. Ну а пока работаем с тем, что есть.

С этими словами Шеф слегка подтолкнул меня, и мы молча двинулись дальше. Мои мысли переключились на поиск ответа на вопрос: “Где же я видела лицо того розового робота?”.

“Ну ведь где-то я её видела, и совсем недавно!”, — вертелось в голове, повторяясь и повторяясь. От напряжения мозг чуть ли не взрывался.

— О чем думаешь? — спросил шеф, однако по его тону я поняла, что он прекрасно знает, о чем я думаю.

— А сами как думаете? — слегка раздражённо ответила я.

— Дать подсказку?

— Опять будете говорить загадками?

— А то!

— Вы не устали от этого?

— Говорить отгадками мне стало скучно лет этак восемьсот назад, — добродушно ответил Шеф.

— Ну, давайте, — я уже отчаялась.

— Газета, — только и сказал он.

И тут в моей памяти словно вспыхнули страницы прочитанных утром газет. Осознание было настолько неожиданным, что я остановилась.

— Пинки Пай, — прошептала я.

— Молодец, возьми с полки пирожок, там два, твой посередине, — с усмешкой продекламировал Дискорд.

— Та пони из газеты, — я попыталась припомнить, что там про неё писали. — Это была её... — я осеклась, не зная, как лучше выразить мысль.

— Роботизированная версия, — мягко подсказал Шеф. — Да.

— Так это её почту вы проверяете, я слышала там в ангаре вы говорили?

— Да.

— А зачем ей... такая опасная штуковина?

— Предполагаю, что это атрибут для какой-то вечеринки.

— Хорош атрибут. Это же какая должна быть УБИЙСТВЕННАЯ вечеринка?

— Думаю, она не знала, что получится в результате.

— И много такого вы изымаете?

— Достаточно, — Шеф вздохнул. — Она постоянно что-то заказывает для веселья. Ну и иногда попадаются такие товары от недобросовестных продавцов.

— Типо “Развлечудов Инкорпорейтед”?

— Чаще всего да.

— А кто такой этот Развлечудов?

— Как сказала бы большая часть наших сотрудников: “не кто, а что?”. Развлечудов инк — это что-то вроде компании по производству развлекательных товаров. Одно из самых старых и самых неуловимых сообществ. Они настолько глубоко законспирированы, что мы не смогли поймать ни одного непосредственного члена, только шестерок. Поверь, такое удавалось немногим, — он покачал головой. — Продают разные развлекательные штуки. В основном через почту и подставные фирмы. Правда, чаще всего их товары бывают крайне опасны, в чем ты могла убедиться. Ну и не могу не отметить, что некоторые из таких товаров сделаны с помощью такой изощрённой магии, что даже принцессы с их опытом не повторили бы. Ну а во главе этого “весёлого” балагана стоит некая мифическая личность по прозвищу “доктор Развлечудов”, хотя не исключаю, что это его имя или фамилия. Многие не верят в то, что он существует, так как компания существует уже около полутора тысяч лет, и думают, что это что-то вроде символа.

— А вы верите?

— Я склонен думать, что он есть. Потому что лелею мечту однажды с ним познакомиться. У него просто талант в области специфического юмора, — Шеф улыбнулся. — Ну а если нет, то и суда нет.

Мы подошли к небольшой зеленой двери, на которой висела табличка, украшенная завитушками. На ней гордо красовалась большая надпись “Пониэкспресс”, а чуть ниже приписка “центральное отделение”.

— Подыграешь мне? — спросил Шеф, игриво подмигнув. — Надо ребят немного растрясти, а то что-то они расслабились.

— Хорошо, а как?

— Импровизируй.

Я кивнула и слегка улыбнулась.

— Ну поехали, — Дискорд подошёл к двери и с силой вдарил по ней ногой, отчего та с выстрелоподобным грохотом раскрылась. За ней обнаружилось крупное помещение, отделанное зелёным бархатом.

— И как это, вашу мать, извиняюсь, понимать?! — заорал он, залетая в помещение и бросая на стол к салатовой единорожке бумаги Инженера.

Про себя я отметила, насколько сочно зеленая у неё грива. Такую нечасто встретишь.

— Чт... что не так? — испуганно спросила та, тщетно пытаясь взять себя в копыта и перестать дрожать.

— Что?! — от шефа пар шел в прямом смысле. — У нас объекты класса «Кетер» рассылаются по всей Эквестрии безнадзорно, а она спрашивает: «Что?»!

Он прищёлкнул, и единорожка воспарила перед ним.

— Чем вы тут занимаетесь?! Чай пьете и пироженки жрёте? А у нас в ангаре сейчас уборщики отдирают от пола остатки того, что не должно было быть собрано! И мало того, что собрано, оно вообще не должно было дойти до заказчика, ведь он у нас в особом списке! Так попытайтесь, мисс Вердан Грин, объяснить мне внятно, как хренов робот попал к Пинки Пай мимо вас?!

Мне показалось, что единорожка сейчас упадет в обморок.

— Дискорд, прошу вас, — я подошла и потянула единорожку вниз. К удивлению, она легко поддалась, и с громким “плюх” упала на живот: — Девочке же страшно.

— Мисс Фрай! — закричал он на меня.

[А что, хорошая идея, хороший и злой начальник — мне нравится, — зазвучал в моей голове весёлый голос. — Молодец. Продолжай в том же духе].

— Несмотря на то, что вы начальник, я попрошу вас соблюдать субординацию, не в каменном веке живем, — строгим голосом ответила я и повернулась к единорожке, которая лежала, подняв на меня глаза, полные благодарности, встать она не осмеливалась. — Дорогая, прошу, встаньте, думаю, сейчас вам лучше поговорить со мной, наш шеф сегодня крайне не в духе. Ведь ему пришлось сражаться с безумной машиной, грозившей убить не один десяток рабочих. И потому он все еще немного на взводе.

— Я не немног!.. — начал было шеф, но я оборвала его.

— Дискорд! Пожалуйста, помолчите и позвольте мне вести беседу.

[О богини! Эквестрия потеряла великую актрису! Это я дурак сбил тебя с пути истинного, простишь ли ты меня когда-нибудь?!] — зазвучал в моей голове насмешливый голос.

Единорожка встала и посмотрела на меня.

— Чт-что в-вы хотите у-узнать? — её голос все еще дрожал.

— Ну, начнём пожалуй с этого, — я указала на бумаги. — Там список запчастей, которые успели изъять во время разборки, пусть ваши сотрудники проверят, что и когда могло прийти.

— Х-хорошо, — она на секунду замерла.

“Зовёт помощника, видимо”, — подумала я и оказалась права, к нам подбежала миловидная кремовая пони.

— Пожалуйста, отправьте это на проверку, — голос мисс Вердан наконец стал похож на голос начальника. — Это срочно, пусть Викс тебе поможет.

Та кивнула и убежала.

— Что-то ещё? — В её голосе послышалось раболепие, и мне это не понравилось.

[Спроси её, кто из Понивильских сотрудников обнаружил, что к Пинки доставляют детали непонятного происхождения?]

— Мисс Грин, кто из ваших подчинённых обнаружил машину?

Мисс Грин занервничала.

— Д-дёрпи.

Я одарила её столь гневным взглядом, что она опять стала заикаться.

— А её настоящее имя?— Я постаралась вложить в голос всю возможную сталь.

[Ну. Ты. Даёшь, — я услышала удивление в голосе Шефа. — Похоже, мне тут и концерт-то устраивать не надо было, достаточно впустить тебя, и все будут перед тобой на карачках ползать].

— Я... Я н-не знаю, — прошептала мисс Грин, опустив взгляд.

— Вы не знаете имя сотрудника?! — я была крайне удивлена.

— Просто её все так зовут, и я... Я не хотела... — она замялась, не зная как закончить.

— Не хотели забивать себе голову? — я постаралась смягчить голос. — Что ж, понимаю, у вас действительно много работы, и всё не упомнишь.

[Пусть выпишут ей премию].

— Однако попрошу вас выписать сотруднику премию, ну и поблагодарить лично было бы неплохо, — я улыбнулась, хотя по ощущению это был скорее оскал. — Как будет информация по запчастям, сразу доложите... — я слегка замялась.

— Мне! — перехватил инициативу Дискорд. — И я не буду с вами нянькаться, как мисс Фрай, распустились вконец!

Я наигранно неодобрительно покачала головой. Мисс Грин испуганно отпрянула и кивнула.

— До свидания, было приятно с вами встретиться, — попрощалась я, та слегка нервно улыбнулась.

— До свидания, — ответила она.

Дискорд промолчал.

Мы вышли за дверь, и я выдохнула.

— Кошмар какой-то!

— Да ладно, ты прекрасно справилась, играла как по нотам.

— Это ужасно! Быть начальником — настоящее испытание! Это наигранное, навязанное какими-то дурацкими правилами жёстко-вежливое общение, вкупе с лживым подхалимством подчинённых. Чувство власти, которая тебе претит, ощущение её навязанности, — я помотала головой, пытаясь выгнать из головы неприятные ощущения. — Я люблю быть на равных и без лицемерия.

— Добро пожаловать в мой мир, — Шеф улыбнулся. — Стоит стать руководителем, как начинаешь ценить возможность быть самим собой.

Я глубоко вздохнула.

— Но ты слишком драматизируешь, в шефстве есть и хорошая сторона.

— Какая?

— Сама потом выяснишь. Не буду портить сюрприз.

— Ну спасибо.

Мы вышли в “зал общей работы”.

— Может, по чаю и по пирожку? — лукаво улыбаясь, спросил Шеф.

— Эх, уговорили, — улыбнулась я, и мы направились в сторону “касс”.

Меня очень удивило количество пони, которые находились в зале.

“Муравейник какой-то”, — подумала я.

Оглядев зал быстрым взглядом, я удивилась ещё больше, там были столики. Они представляли собой плиты пола, которые приподнялись и зависли в воздухе, поддерживаемые на большом круглом стержне.

Около касс собрались очереди, пони подходили и уходили с небольшими подносами. Шефа вежливо пропустили вперёд.

[Вот тебе один из плюсов шефства. В столовой можно подходить без очереди. Это дорогого стоит, поверь мне].

Вскоре он вернулся с двумя подносами, на одном два стакана с кувшином, на другом стопка пирожков. Я бросила взгляд в зал в поиске свободных мест.

— А ваш авторитет поможет выбить нам свободное место за столиком?

— Не думаю, — весело отозвался Дискорд. — Надо обладать статусом не меньше чем “создатель вселенной” чтобы тебе уступили, и то не факт. Благо выход есть.

Он отошёл на свободное место, постучал ногой по плите и сказал:

— Столик и два стула, пожалуйста.

Плита беззвучно поднялась. Из воздуха сгустились два деревянных стула. Шеф поставил подносы на новообразованный столик и жестом пригласил меня сесть.

Жевали молча. Дискорд понемногу откусывал от пирожка и попивал чай, погружённый в свои мысли. Я ела как в последний раз, заглатывая пирожки почти целиком. Кувшин моими стараниями пустел, как водоем в засуху.

— Такая голодная? — спросил меня Шеф, вырываясь из своих дум.

— Фсе эти потряфения, — ответила я набитым ртом. — Выхывают шуткий голод.

— Страшно подумать, какой расход еды тогда придется на тебя тратить, ведь у нас потрясения не редкость.

Я покивала, подливая себе чаю.

— Дискорд, я всё хотела спросить, но за этими всеми откровениями как-то забыла, — начала я, выливая в себя остатки чая.

— И что же именно?

— Насчёт того, что писали в газетах, — я грустно взглянула на пустой кувшин. — Это правда?

Шеф проследил мой взгляд и негромко прищёлкнул. Кувшин наполнился красной жидкостью.

— Да, это правда, принцесса вернулась из своего, — он немного помедлил, — отпуска.

Я налила себе чаю и задала следующий вопрос:

— Моя подруга говорит, что если в газетах паника, значит паниковать не стоит, якобы это уловка для увеличения продаж, я ей, конечно, доверяю, но всё-таки хочу знать, повод для беспокойства есть или нет?

Шеф усмехнулся.

— Твоя подруга умна, правильно оценила ситуацию.

— Так беспокоиться не стоит?

— Не стоит, всё идет по плану.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Это как?

— Ну, по плану это значит — так как должно быть, правильно.

Шестым чувством я поняла, что больше расспрашивать про это не нужно, а может мне это подсказало грустно-задумчивое лицо Шефа.

— Дискорд, а можете мне сказать, почему, — я немного помялась, — у меня день из жизни выпал? Я совершенно не помню ни затмения, ни чего-либо подобного. Вы стирали мне память?

— Хах, — с лица Шефа мигом слетели и грусть и задумчивость. — Увы и ах, но нет. Ты его проспала.

— Проспала?! — я вытаращила глаза.

— Ага. Я ждал, что ты начнёшь паниковать, как и все, несмотря на моё предупреждение, побежишь к нам, однако ошибся. Ты блаженно дрыхла, не обращая внимания на то, что солнце скрылось. Я бы даже сказал, что ты была подсознательно рада этому, — он улыбнулся. — Завидую. Такой крепкий сон это подарок небес.

— Я, конечно, соня, но чтобы так...

— Может это реакция организма на небольшое вмешательство с моей стороны, — я поморщилась, вспомнив о чём шла речь. — Или же просто утомилась, бывает.

Я залпом допила то, что оставалось в кувшине.

— Иногда мне кажется, что жизнь прекрасна.

— Никогда не доверяй этому ощущению, оно обычно бывает в преддверии больших неприятностей.

— Ну вот, взяли и напугали, — я скорчила обиженную рожицу.

— Профилактика никогда не помешает, — Шеф улыбнулся и встал. — Пойдем, зайдём в бухгалтерию, а потом покажу твоё рабочее место, — при этом на его лице возникло выражение такого ехидства, что... Я даже не могу подобрать сравнение.

* * *

В бухгалтерии мне выдали часть от аванса. Ту, которую я смогла поднять.

— Я же надорвусь, — прохрипела я, прогибаясь под тяжестью переметных сумок, набитых битами.

— Вот заполнишь банковский бланк, и не придется таскать. Заведешь себе чековую книжку, как все нормальные пони.

— Чековая книжка? Это что-то на богатом, — усмехнулась я, однако понимая правоту шефа.

Чековая книжка — вещь, которую обычно позволяют себе только те, кто имеет достаточно “толстый” счёт в банке. Что мои родители, что я и не мечтали, что когда-нибудь возникнет необходимость её заводить, дабы не таскать биты в мешках. Но теперь... Теперь придется взяться за заполнение макулатуры, дабы не помереть от перелома спины или переутомления, вызванного необходимостью забирать зарплату. Бесславный будет конец, особенно учитывая место работы.

Шеф улыбнулся.

— Так. Хватит читать мои мысли! — я сдавленно усмехнулась.

— Ты слишком громко думаешь, у меня просто нет выбора, — усмехнулся он.

Мы подошли к небольшой серой двери.

— Ну, вот мы и пришли, — сказал Дискорд и, таинственно улыбаясь, открыл дверь.

— О богини, протрите мне глаза! — я попыталась захлопнуть рот, но он упорно отказывался. На помощь пришел громкий чих.

Мы оказались в помещении с невысоким потолком, уставленном длиннющими рядами шкафов. На полках стояли папки разных цветов. Про себя я отметила, что всего есть четыре основных цвета: серый, зелёный, жёлтый, красный. Где-то вдалеке я заметила одинокую черную папку.

— Добро пожаловать в архив, — торжественно провозгласил Шеф. — Здесь собраны почти все документы по всем нашим объектам и прочему, и это твоё место работы на ближайшее время.

— Папки перекладывать? — я удивлённо посмотрела на Дискорда. — Совсем не так я себе представляла опасные приключения.

— Ну, тут тоже может нехило покалечить, некоторые стеллажи стоят здесь больше тысячи лет и готовы сбросить тебе на голову свое содержимое.

Я расстроено посмотрела на папки.

— И что я должна делать?

— Ну, берешь папки по очереди, смотришь, всё ли на месте, если какие-то документы выцвели или попортились, или ещё что-нибудь, то делаешь копию или печатаешь по-новой. Короче говоря, ревизия на тебе. Завтра будет Лемони, она расскажет, как пользоваться электронно-вычислительной машиной для печати. Главное, проверяй, чтобы на документах был знак звёздочки отпечатан. Это значит, что документ есть в медиумном архиве. Если нет, то его надо туда внести. Когда найдешь такую, позови меня, я расскажу и покажу всё.

— Мне тут работы на всю жизнь хватит, — тоскливо произнесла я.

— Я бы сказал, что этой комнаты хватило бы на пять.

— Этой комнаты? — я почувствовала какой-то подвох.

— Неужели ты думаешь, что за тысячелетия существования фонда мы накопили всего лишь комнатку с документами? Это лишь одна из сотен комнат. Тут вокруг, — он обвел лапой комнату, — целый комплекс таких. Этакий большой муравейник. И там тоже трудятся архивариусы. Я приставил тебя к ним, так у тебя уровень допуска выше, поэтому к тебе будут приносить разные секретные документы из близлежащих комнат, а ты будешь с ними работать.

— Я думала, что у меня общий уровень допуска.

— У тебя уровень допуска “Особый”. Он выдан только моим подопечным и может быть как самым высоким, так и минимальным в зависимости от ситуации.

— А как понять, какой?

— Назначаю либо я, либо члены совета. А если назначения нет, то козыряй им как высшим. Ну а для лучшего понимания, — в воздухе передо мной появилась небольшая брошюра, — тут иерархия объектов и агентов. Почитай на досуге.

Я взяла книжечку.

— Поработаешь тут месяц-другой-третий, ну а там уже и на задание назначим, — с лица Дискорда не сходила ехидная улыбка. — Если что, обратись к любому архивариусу, и тебя проводят к мисс Пайрус — главному архивариусу, она тебе поможет. Ей можешь показывать документы любого уровня секретности, у неё есть допуск ко всему.

Я кивнула.

— И сколько длится мой рабочий день?

— Ну-у, — Дискорд подергал бородку. — Если бы ты была архивариусом, то десять часов. Но ты сотрудник другого ранга, поэтому график у тебя будет ненормированный. Короче говоря, работай сколько хочешь. Можешь даже не приходить, но я всё же надеюсь на то, что ты будешь здесь хоть иногда появляться.

— Надеетесь на мою сознательность?

— В каком-то смысле да.

— Эх, хорошо, постараюсь перетерпеть эту скуку.

— Все здесь так говорят, — Шеф улыбнулся, но теперь мягкой, доброй улыбкой, и добавил, — поначалу.

Мы вышли из комнаты, и Дискорд провёл меня до выхода.

— Смотри, не потрать всё сразу, — усмехнулся он и со щелчком исчез. Я вышла на улицу.

— Ну, вперёд.

* * *

Шай Глейз была в прекрасном настроении. Сегодня в школе она получила пятёрку и спешила домой, чтобы сообщить об этом маме.

“Как она обрадуется, когда я скажу ей об этом. Тем более по физкультуре!” — думала она, бряцая небольшими металлическими браслетами, вслушиваясь в отзвуки и определяя направление. Эти браслеты ей не нравились, но без них приходилось цокать языком или вслушиваться в стук копыт, а это быстро утомляло.

По её ощущениям, она двигалась по главной Копытно-ремесленной улице, но вот тишина вокруг говорила об обратном.

“Может, я заблудилась? Свернула не на том повороте?” — подумала она и тяжело вздохнула.

“Как же тяжело быть слепой”, — пришла ей в голову предательская мысль. Шай знала, что за ней может последовать жалость к себе и плохое настроение, поэтому быстро постаралась её отогнать.

Однако в одном она была права. Она действительно заблудилась.

“И надо мне было пойти в новую школу одной. Ещё не успела привыкнуть к дороге, да и мама с папой, как назло, на работе”, — с раздражением подумала она.

Но через несколько минут раздражение сменилось страхом. Вокруг было слишком тихо. Ни цокота копыт, ни голосов. Только издалека доносилось слабое гудение.

— Эй, кто-нибудь здесь есть? — позвала она, но никто не откликнулся.

Тогда она погремела браслетами и определила, что какая-то стена находится справа от неё. Подойдя к ней, она на ощупь двинулась вперёд.

Через десять минут она поняла, что это стена какого-то склада или чего-то подобного, так как двери она так и не нашла.

Страх начал накатывать волнами, которые всё увеличивались. Она села, прижавшись спиной к стене, и тихонько зарыдала.

— Что с тобой, малышка? — раздался около неё мягкий женский голос. Он был исполнен такой доброты, что страх сразу отступил.

— Я заблудилась, — Шай подняла голову к тому месту, где гипотетически должна была быть голова кобылки. — Вы мне не поможете, а то я... — она запнулась. — Я не вижу.

— Конечно, дорогая, скажи мне адрес, и я тебя отведу домой, — по голосу слышалось, что говорившая мягко улыбается.

Шай назвала адрес.

— Хорошо, это не очень далеко, следуй за мной.

Она кивнула и пошла, ориентируясь на звук шуршащего плаща.

— А вы не подскажете, куда я забрела? — нарушила молчание Шай.

— Это доки, сюда прибывают дирижабли, — мягко отозвался голос.

— А почему тут так тихо? — слегка нервно спросила Шай.

— Выходной. Сегодня ни разгрузок, ни погрузок. Только пустующие корабли да склады.

Она успокоилась и продолжила путь. Через некоторое время на неё накатила тревога. Вроде бы ничего её вызывающего не происходило но... “Но” всё равно было, только Шай никак не могла понять, что же это. Она всё прокручивала в голове произошедшее. Они вошли в какое-то помещение. По звуку Шай определила, что это должно быть склад. Звук отражался от очень далеких стен. В нос ударил запах плесени и запустения. Шай замедлила шаг и...

Вдруг она зацепила крупом что-то, напоминающее табуретку. Судя по звуку, там стояли банки, и теперь они с громким стуком свалились на пол. Она остановилась.

Щёлк. До Шай вдруг дошло, что же было не так.

“Копыта! Я не слышала, как незнакомка подошла ко мне, цоканья не было, она словно появилась из ниоткуда. А ведь я слышу лучше, чем другие пони! И даже сейчас я слышу только плащ, но не удары копыт о камни пола!” — с ужасом осознала она.

— Дорогая, что же ты стоишь, пойдем, тебе же хочется домой, — на последних словах голос изменился. Из него исчезла мягкость и явно послышалась издевка.

“Надо бежать!” — подумала Шай.

— Извините, я, кажется, поняла, где я, теперь я сама найду дорогу, спасибо! — затараторила она, отступая назад.

— Пра-а-авда? — теперь голос изменился окончательно, и издевательски растягивал слова. — Н-у-у, и где-е-е же ты по-твоему?

Шай начала бить дрожь.

— Я... Я... — она замолчала, не зная что сказать.

— Вот видишь, — в голосе послышались рычащие нотки. — Ты сама не знаешь, где ты, и мой священный долг проводить тебя в “нужное место”.

— Неееееет! — закричала Шай и бросилась назад, туда, где, по её предположению, должна была находится дверь склада.

— Куда же ты, милая? — Прорычал голос из-за её спины.

Шай споткнулась о какой-то мелкий ящик и перекувырнулась. Рядом раздался странный звук, словно бы по камню чиркнули металлом. Подскочив, она бросилась вперед, не разбирая дороги, и врезалась в стену. Сама не понимая, что делает, она пошарила по ней копытом и наткнулась на дверь, которую инстинктивно дёрнула.

“Слава богиням, открыто”, — подумала она и бросилась бежать по чему-то, напоминавшему коридор. Кровь била в голову, копыта стучали о бетонный пол, браслеты визжали.

“Ненавижу эти штуки”, — подумала она и, выскочив в какое-то помещение, врезалась во что-то напоминающее скопление ящиков. Судя по звуку, второй двери не наблюдалось.

“Надо укрыться”, — подумала она, залезая в узкую щелку между двумя ящиками.

Наступила тишина. Минуты проходили за минутами. Сердце наконец перестало стучать как молот.

“Может она меня потеряла”, — с надеждой подумала Шай.

— Судя по тому, как ты бегаешь, и не скажешь, что ты слепая, — раздалось над ней насмешливое рычание.

Шай почувствовала, что её загривок хватают толстые когти, и вскрикнула от боли. Обладатель голоса вытащил её из проема. В нос ударил резкий запах, похожий на запах топлива для самоходок.

— Не брыкайся, будет хуже, — предупредил её голос, но Шай и не собиралась брыкаться, её парализовало от ужаса.

— Хорошая девочка, а знаешь, что делают хорошие девочки? — Шай отрицательно мотнула головой.

— Хорошие девочки ложатся спать тогда, когда говорят взрослые, — прорычал голос, и она почувствовала, как два когтя сдавливают ей какую-то точку на шее.

Через секунду сознание покинуло её.

* * *

— А-а-а, — простонала я и попыталась открыть глаза.

Спустя несколько попыток эту великую миссию удалось осуществить лишь наполовину. В голове бурлюкал какой-то адский коктейль вместо мозгов, а перед глазами расплывалась психоделическая картина из синих и красных пятен.

Я попыталась припомнить, что произошло.

“Так, вначале я пошла в банк. Хи-хи, помню рожу того жеребца, что принимал деньги, наверное, подумал, что я кого-то ограбила. Затем мне сделали чековую книжку”, — перед глазами возник образ маленькой книжицы с бумагой такого высокого качества, что казалось, она светилась белизной.

“Д-а-а, я заказала самую дорогую, и вроде что-то еще купила... А точно, это был чехол! Из кожи дракона и украшенный чешуйками, ох. Я же отдала за него чуть ли не треть внесённых денег, во дура-то а! Хотя он так манил, да и консультант сказал, что вещь стоящая, сделана из сброшенных кожи и чешуек. Милый такой жеребец, от него еще пахло какими-то булочками, вот только не помню какими”, — я снова попыталась раскрыть глаза. Теперь мне это удалось, хотя труда я приложила немало.

Я лежала в кровати. Из окна пробивались лучи утреннего солнца.

“Это не моя кровать!!!” — с ужасом осознала я.

Это была небольшая двуспальная кровать с желтыми наволочками.

“О Богини! Где же я?” — я напрягла голову так, что, наверное, из ушей должен был пройти дым.

Я вспомнила, что очень долго любовалась книжкой, затем бережно уложила её в сумку и вышла из банка. На этом месте память дала сбой.

— Ну же, вспоминай! — прошептала я в отчаянии и потерла виски копытами.

Перед глазами понеслись размытые образы. Магазины, сувенирные лавки, продуктовый, винный!

“О нет, неужели я напилась?” — мне стало страшно.

В голове не к месту всплыло напутствие мамы “никогда не напивайся, по пьяни можно такое натворить!”, а отец ещё ехидно добавлял “такое, как ты, например”. И одновременно мне захотелось не вспоминать, что было, но мозг меня не слушался. Ресторан. Клуб. Ещё ресторан...

“Хватит! Я не хочу”, — запищало сознание, но подсознание только издевательски хихикнуло и начало снова подбрасывать образы. Клуб, ещё клуб. Какой-то пьяный танец. О боже, ощущение чьего-то объятия!

Я снова осмотрелась, и к горлу подкатил комок.

“Неужели я... Неужели я так напилась, что переспала с... с кем-то! О божечки мои, что же делать, что скажет мама!?” — в этот момент подсознание, видимо, выдохлось и уползло обратно в подкорку.

Я промучилась еще минут пять, но больше ничего вспомнить не смогла.

— Так, успокойся, что было то было, подумай, что делать дальше, — напутствовала себя я и ещё раз осмотрелась.

Спаленка была небольшой, с желтыми стенами и фикусами на подоконниках. Судя по виду из окна, это был первый этаж.

“Как интересно обставлено, видимо, этот жеребец любит порядок и рюшечки, — я мысленно усмехнулась. — Совсем как кобылка”

И тут в мозг постучалась мысль. Небольшая такая мысль, от которой я сначала похолодела, потом бросило в жар.

“О Богини, а вдруг я... Я... Мама родная! Пожалуйста, нет... А вдруг, вдруг я переспала с кобылкой!!!?”

Похмелье вылетело из головы как пробка из бутылки. Физически стало полегче, а вот морально...

— Богини, какая я дура, последняя дура, — я почувствовала, что к глазам подступают слезы. Чтобы сдержать их, я закрыла лицо одеялом.

“Позор! Какой позор! Я не хочу, я... Надо бежать, бежать не оглядываясь, и как можно дальше!”

Я посмотрела на окно. Первый этаж, вылезти раз плюнуть. Я уже начала подниматься с кровати, испытывая все удовольствия, которые может подарить тело с похмелья, как подсознание снова выползло из подкорки и постучалось в мозг.

“А может не надо?” — подумала я.

“Бежать, как последняя трусиха, не самый лучший выход”, — последовала другая мысль.

“Если уйду, то могу и не узнать, что было, и буду только мучиться чувством неизвестности и вины”, — поддакнула третья.

“РЕШЕНО. Остаюсь и встречаю ужас лицом к лицу!” — вынесла вердикт четвертая.

Я улеглась обратно.

— Надеюсь, мне не придется долго ждать, — тихо проговорила я. — А то я рехнусь.

Небеса словно услышали меня, и дверь, заскрипев, начала открываться.

“Беру свои слова обратно! Я готова подождать!” — подумала я, с ужасом наблюдая, как дверь раскрывается. В комнату зашла... Вайлет.

— Фух. Пронесло, — выдохнула я тихо.

А затем пришла мысль ужаснее первой. “А вдруг я...?” — меня снова затрясло.

— О, ты проснулась, — певучим голосом возгласила она. — Отлично, а я тебе завтрак в постель принесла.

“Завтрак в постель?! Пощадите! Неужели всё настолько плохо?!”.

— С-с... спасибо, — поблагодарила я её, когда поднос оказался около меня. На нем стояли стакан с, судя по виду, лимонным соком и тарелка с парой бутербродов и пирожных.

Я с жадностью набросилась на стакан. Вайлет легла рядом и с улыбкой меня разглядывала.

— Это я должна говорить тебе спасибо. Ты сделала мой вчерашний вечер просто незабываемым, — произнесла она с эротичным придыханием.

Я поперхнулась соком и закашлялась.

— Я?.. В-вечер? — От ужаса я начала заикаться.

— О да, — проговорила она томно, а затем рассмеялась. — Не каждый день мне выдаётся шанс тащить домой пьяную в хлам кобылу.

Я выдохнула, но осторожно.

— Я надеюсь, что это всё, что вчера было? — слегка нервно спросила я.

— Да, это всё. Для чего-то большего, — она бросила на меня многозначительный взгляд. — Ты была слишком пьяна.

— Прости, — я опустила глаза. — Я, наверное, испортила тебе вечер, просто... Я не знаю, что на меня нашло.

— На тебя нашла тяга к горячительному, а, судя по состоянию, ещё и перешла, — усмехнулась она. — Не волнуйся, я очень весело провела время. Надо же иногда выбиваться из своего жизненного цикла.

Я наконец позволила себе полностью выдохнуть.

— Я так испугалась, — объяснила я Вайлет, отвечая на её вопросительный взгляд. — Проснуться в чужой спальне, совершенно не помня, что было. А у меня недуг, называется “богатое воображение”. Я тут такого напридумывала, страшно вспомнить.

— Зато в следующий раз не будешь столько пить, побоишься, — с улыбкой ответила Вайлет.

Я кивнула и принялась поедать то, что лежало на тарелке.

— Слушай, — я откусила пирожное. — А что вообще случилось? Можешь рассказать?

Вайлет усмехнулась.

— Эта история тянет на целую повесть. Так что советую устроиться поудобнее, — я последовала совету. — Итак. Вчера я закончила работу раньше обычного и решила отправиться в бар. Обычно я по таким местам не хожу, но в тот день в булочную заходили такие милые пары подростков, что мне захотелось покутить. Я пошла в “Гарцующий пони”. И когда мне принесли третий коктейль, после которого я думала подергаться на танцполе, в бар вошла ты. Как и полагается королеве вечера, сногсшибательно, в прямом смысле.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Ты вышибла дверь задними ногами. Она пролетела несколько метров и отправила в нокаут двух охранников, — пояснила она.

Я почувствовала, что краснею.

— Бармен подскочил к тебе, начал что-то кричать, но ты, судя по движению, выписала ему чек, он заткнулся и помог подняться охранникам. Уж не знаю, сколько ты там выписала, но охранники тебя не выкинули вон. Это было настоящее шоу. На тебя глазели все.

Я почувствовала, что мое лицо горит, словно на сковородке.

— Ты выкрикнула “отрывайся или вали” и выбежала на танцпол. Такого зажигательного танца я ещё никогда в жизни не видела. “Сосиска в агонии на сковороде” по-другому не скажешь.

Я, сгорая от стыда, зарылась лицом в одеяло.

— Я была в замешательстве. С одной стороны, ты вроде как просто отдыхаешь, пусть и несколько экстравагантно, но с другой... Так и неприятности можно навлечь. Пока я думала, подойти к тебе или нет, ты отбрыкалась и заползла на стул у стойки бара. В течение получаса ты выдула столько коктейлей, что объема жидкости хватило бы, наверное, на тушение Кантелотского замка, загорись он вдруг. Мои сомнения по поводу того, помешать тебе или нет, развеялись сразу, как только к тебе подсели два жеребца. По их виду было понятно, что они не поцеловать тебя за углом хотят.

— Какой ужас, — тихо произнесла я, подняв голову.

— А то! Я рванула к тебе, когда ты уже весело кивала, видимо соглашаясь на что-то, на что соглашаться не следует. Я подлетела к тебе с видом, словно бы мы пришли вместе. “Милочка, вот ты где, по-моему, ты уже достаточно выпила, пора домой”, — я старалась говорить как можно непринуждённее. Но, как оказалось, напрасно. Ты допилась до такого состояния, что уже ничего не соображала, покивала мне и сказала “да, ты пава, мачики, знакомьтесь, моя подруга Вайлпт”, — те поздоровались со мной, но я почувствовала, как они напряглись. “Извините мальчики, но ей надо на воздух и в кровать, пока-пока”, я попыталась стащить тебя со стула, но один из них попытался меня остановить. “Ну куда же вы, веселье только началось”, — сказал он и перехватил твоё копыто. Я поняла, что так просто они свою “добычу” не отпустят, и применила свое женское обаяние. “Слыш ты, мустанг, если сейчас свои окорочка не уберёшь, я тебе их в два раза укорочу, а обрубки засуну в задницу, уяснил?” — сказала я ему.

Я робко усмехнулась, на что Вайлет одобряюще кивнула.

— Видимо, я была неотразима, так что он тебя отпустил. Мы вышли и всё, что ты выпила и съела, дало о себе знать. Пришлось тебя держать, пока твой желудок не опустел.

Я хлопнула себя копытом по лицу.

— Дальше оставалось самое интересное... Доставить тебя домой. Вначале ты требовала продолжения веселья и всё пыталась зайти в какой-нибудь ресторан или бар. Но я твердила тебе, что мы идём в “лучшее место для веселья” и пресекала попытки сопротивления. Но самой большой проблемой было то, что ты громко комментировала то, что находилось вокруг тебя. “Ой, смотри, как он похож на мопсика!” сказала ты прохожему дедушке, а беременную даму назвала “дирижаблем”. Мой язык устал извиняться.

Я открыла рот, собираясь пролить тысячи извинений, но Вайлет жестом прервала меня.

— Наконец мы пришли сюда, и я почти втащила тебя в дом, с трудом затолкнув на кровать. Ну вот, собственно, и всё.

— Я такая дура, Вайлет, прости меня, пожалуйста, я...

Она закрыла мне копытом рот и улыбнулась.

— Поверь, когда твои будни такие обыденные, как у меня, то такое “приключение” только в радость. Я на тебя не сержусь, я тебе благодарна. Так что не извиняйся. Но впредь старайся не допиваться до состояния, когда из твоих глаз пропадает осмысленное выражение. Меня может рядом не оказаться.

Я кивнула. Вайлет встала с кровати.

— Ладно, солнце встало, рабочий день начался, пора кормить ранних пташек. Ты лежи и отдыхай, тебе явно неполезно будет сейчас идти куда-то в таком состоянии, а в виде тем более. Ванна по коридору, следующая дверь, — она уже почти вышла из комнаты, но вдруг выглянула из-за двери, на её лице играло издевательское выражение. — Позволь личный вопрос?

Я кивнула.

— Ты всё еще спишь с плюшевой игрушкой?

Я выпучила на неё глаза.

— Н-нет, с чего ты взяла?! — я попыталась говорить уверенно, получилось так себе.

— Ну, просто вчера, когда я легла рядом с тобой...

Мои глаза полезли из орбит еще больше.

— У меня места немного, так что я тебя малость потеснила, уж прости, — ответила она на мой взгляд и продолжила. — Так вот, когда я легла, ты обхватила меня во сне и пробормотала “о Мистер Пушистик, один ты меня понимаешь”. Так ты спишь с игрушкой?

— Нет! — горячо запротестовала я, чувствуя, как к лицу приливает краска. — Нет, я же... Я же не ребенок, чтобы спать с игрушкой!!

Вайлет кивнула, хитро улыбнулась, из чего я заключила, что обмануть её у меня не вышло, и ушла. Я повалилась на кровать и закрыла глаза копытами.

— Это самое ужасное и унизительное утро из всех, которые у меня были, — сообщила я потолку. — Можно сделать так, чтобы хоть день был хорошим?

Потолок молчал. Ну, а так как молчание — знак согласия, я расслабилась и позволила себе понежиться в постели ещё часик, после чего я заставила свое тело выползти из кровати и вышла в коридор. Он был небольшой, с двумя дверьми с одной стороны и с одной с другой.

Наскоро умывшись и причесавшись, я вышла в зал. Народу было немного, компания из трех пони сидела почти рядом с дверью, и двое, судя по виду, бизнесменов сидели по углам, попивая кофе.

Стояла умиротворительная тишина. Я поискала глазами Вайлет и обнаружила, что она несла одному из “дельцов” блюдечко с пончиком. Заметив меня, она улыбнулась. Я, не желая нарушать атмосферу, показала копытом вверх. Она кивнула и, поставив клиенту блюдечко, ушла на кухню.

Я пошла домой.

— Ну что, пора накраситься и заняться делом. Вначале в банк, узнать, насколько всё плохо, затем к грузчикам, чтобы перевезли вещи, — рассудила я, поднимаясь по лестнице.

Зайдя в гостиную, я испытала целый спектр чувств, от изумления до ужаса. На столе, полу и креслах лежали кучи вещей. Книги и сувениры контрастировали с пустыми бутылками из-под вина, разного размера коробками, одеждой и предметами, в которых я с ужасом узнала игрушки для совсем не детских игр.

“О богини, если бы Вайлет поднялась сюда и увидела ИХ! Боже, что она про меня подумала бы!” — подумала я, чувствуя, как по спине побежал холодок.

— Если кто-то там за мной приглядывает, то спасибо, — сказала я потолку. — Теперь я поняла, что это утро могло быть ещё хуже.

“Надеюсь, что те, кто мне их продал, меня не запомнили” — подумала я с надеждой и принялась за уборку, ну, а точнее, все складывать в кладовку.

Игрушки особого назначения я положила в отдельную большую коробку. Уже было начала заклеивать скотчем, но в голову вдруг прокралась подлая мыслишка: “Может не надо? Потом можно поглядеть, что это за штуки, как-нибудь вечерком в одиночестве. Опробовать”, — я не позволила своей фантазии разгуляться и убрала коробку на верхнюю полку кладовки. Но не заклеивая...

Всё остальное я свалила как попало в коробки поменьше и тоже убрала.

— Потом разберу, — сказала я, закрыв дверь. И сразу почувствовала укол совести.

“Не слишком ли часто стала ты так говорить? Смотри, накопишь, потом, когда время придёт, разбирать — плакать будешь”, — тихо прокомментировала она и замолчала, но я все еще чувствовала её тяжёлый осуждающий взгляд на своём ментальном затылке.

Стараясь не обращать на это внимание, я пошла в банк.

* * *

В банке оказалось, что я потратила четыре пятых внесённых денег. Но это меня не слишком расстроило, остатка хватало на жизнь с головой. Скорее меня обрадовало то, что не придётся снова заниматься тяжёлой атлетикой, перетаскивая сумки с деньгами. Так что я, недолго думая, пошла в одну из компаний и заказала перевозку.

Всё это оказалось, несмотря на свою простоту, довольно изнуряюще, так что я зашла в небольшую “мороженицу”, чтобы передохнуть.

— Это просто шикарное мороженое, — констатировала я, поедая ярко-синие шарики.

Пожилая пони-продавец улыбалась мне лучезарной улыбкой.

— Приходите ещё. Такое мороженое вообще редкость, ингредиенты для приготовления привозят мне из одной деревушки на окраине вечнозелёного леса где-то раза три-четыре в год. Готовлю я много, но его почти моментально разбирают. Дети и влюбленные парочки, — она усмехнулась. — У парочек даже есть поверье, что моё мороженое скрепляет сердца.

Я покивала, отправляя в рот еще одну ложку.

— Понимаю их, такое вкусное и ещё удивительно дешёвое.

— Не в деньгах счастье, дорогая моя, — она улыбнулась теплой улыбкой. — Счастье — это видеть улыбки на лицах детей, слышать смех и воркование влюбленных, дарить радость всем вокруг, — она грустно покачала головой. — Это такая очевидная истина, что её все забывают.

— Да, — я кивнула. — Но слава небесам, что есть такие пони, как вы, чтобы напомнить нам об этом.

— Спасибо за комплимент.

Она хотела добавить ещё что-то, но к прилавку подошли. И пока парочка подростков заказывала мороженое, поминутно бросая друг на друга жаркие взгляды, я думала о том, что день, несмотря на плохое начало, проходил вполне неплохо, и отправляла в рот ложку за ложкой мороженое.

— Они такие милые, — пони-продавец снова подошла ко мне. — Уже пятый раз приходят. И что-то подсказывает мне, что у них всё действительно серьезно.

— Завидую им немного, — я доела последний оставшийся шарик.

— А у вас кто-нибудь есть? — вежливо поинтересовалась она.

— Увы, нет. Был когда-то. Но тогда про скрепляющее сердца мороженое мы не знали, — я покачала головой, отгоняя непрошеные воспоминания.

— Ну, ничего страшного, всё, как говорится, впереди, — она улыбнулась мне сердечной улыбкой. — Если кто-нибудь появится, то обязательно приходите ко мне, я вас угощу чем-то действительно особенным.

— Чем? — я почувствовала, что во мне просыпается жгучее любопытство.

— Ну, вот придёте и узнаете, — она хитро улыбнулась.

— Замётано. А у вас есть возможность взять мороженое с собой?

— Конечно есть, вот, — она кивнула и достала из-под прилавка вафельный стаканчик. — Какое хотите?

— Лимонное, пожалуйста.

Она положила несколько шариков жёлтого мороженого, а сверху маленький синий цветочек. В стаканчик аккуратно приземлилась вафельная ложечка.

— Только не съедайте ложку раньше, чем мороженое! — шутливо взмолилась она. — Дети часто так делают, а потом все измажутся.

— Хорошо, — пообещала я.

* * *

Попрощавшись, я направилась в сторону “старого” дома, напевая под нос недавно услышанную песню.

Уже подходя, я услышала, что кто-то плачет. Около двери на ступеньках сидела кремового цвета пони с светло-жёлтой гривой и громко рыдала. Я подошла и тронула её копытом за плечо. Она подняла на меня красные от слез глаза.

— Что случилось, почему вы плачете? — спросила я мягко.

— М-моя дочь, она п-пропала, — еле выговорила она и снова зарыдала.

Я открыла рот и снова закрыла. В таком состоянии разговаривать с этой пони было бесполезно. Я подняла глаза, и мой взгляд уперся в парящий в облачке магии стаканчик мороженого. По какой-то неведомой причине я так и не притронулась к нему. Я снова дотронулась до плакальщицы.

— Вот возьмите, съешьте и расскажите мне что случилось, — твердым тоном потребовала я.

Я ожидала, что она откажется, но пони беспрекословно взяла стаканчик и съела несколько ложек. Рыдания стали чуть слабее.

— Как вас зовут? — спросила я.

— А-Абри, — заикаясь, прошептала она.

— Меня зовут Мила.

— Очень ик... Очень приятно, — ответила Абри, отправляя в рот ещё ложку мороженого.

— Абри, что у тебя случилось? — я перешла на “ты”, надеясь, что это немного ободрит бедняжку.

Она вздохнула.

— Мы недавно пер-перевели мою дочку в новую ш-школу, — Абри откусила кусочек от стаканчика. — Вчера мы с му-жем не смогли забрать её домой, мы работали. Я вернулась чуть позже обычного. Думала, что Шай уже вернулась. Она у меня такая... Такая взрослая, хоть и малышка, — она снова разразилась рыданиями и потеряла концентрацию. Стаканчик с мороженым плавно полетел к земле. Я подхватила его и почти насильно отправила в рот Абри ложку с желтым кончиком.

— Спа-спасибо, — икая, выговорила она, проглатывая мороженое.

— Не за что. Так что дальше?

— Моя девочка очень самостоятельная. Я подумала, что она пошла гулять с друзьями и задержалась. Когда вечером пришёл муж, я забеспокоилась. Побежала в школу. А там мне сказали... сказали... — я почувствовала, что сейчас будет новый приступ плача, и быстро дала Абри ещё мороженого. Та проглотила и продолжила нетвердым голосом, — сказали мне, что она ушла домой сразу после занятий. Мы с мужем по-побежали к родителям её друзей, но её нигде не было. Моя девочка исчезла, и... и, я боюсь представить, что...

Она снова зарыдала, уткнувшись головой мне в плечо.

— Вы обратились в полицию?

— Д-да, муж пошёл, я, — её затрясло, — я не смогла бы... вы-выдержать.

На моем плече плакала пони, и я не знала что сказать, что делать. Единственное что я могла, так это прижимать её к себе, стараясь создать ощущение защищённости.

Внезапно перед нами опустился светло-коричневый, коротко стриженый пегас.

— Дорогая, — несколько неуверенно начал он, но закончить не успел, Абри вылетела из моих объятий и, повиснув на шее мужа, зарыдала.

— Ну-ну, дорогая, полиция уже ищет её. Всё будет хорошо, — успокаивающим тоном заговорил он, однако в его голосе уверенности не слышалось. — Пойдём домой, тебе надо успокоиться. А потом пойдем тоже искать.

— Д-да, — согласилась она и пошла в дом.

Проходя мимо меня, она прошептала:

— Спасибо.

Муж придержал ей дверь.

— Спасибо, что поговорили с ней, — сказал он, когда жена скрылась за дверью. — Ей очень тяжело, мы...

Я почувствовала, что голос сейчас ему изменит, и, коротко кивнув, пошла прочь.

Когда они ушли, я вернулась и поднялась в свою квартиру. Хорошее настроение исчезло.

— Так, успокойся, это не твоё дело, — сказала я себе. — Твоё дело собирать вещи и складывать их в коробки.

Прозвучало как-то неуверенно. Я достала несколько коробок, хранившихся у меня под диваном с незапамятных времён на случай переезда в более комфортабельное жилье, и следующие полчаса пыталась собраться. Аккуратно сложила несколько стопок книг в одну коробку, некоторое количество одежды в другую. Однако вскоре я была вынуждена признать, что работа не спорилась. Все валилось из копыт, а настроение было где-то на отметке “отвратительно”.

— И что меня дёрнуло, блин? — спросила я себя и с раздражением бросила в коробку бутылочку шампуня.

На кухне были найдены остатки отвратительного кофе, которые я тут же заварила и выпила одним глотком.

— Ну и дрянь, — констатировала я, закинула в сумку маленькую дубинку, купленную для самозащиты несколько лет назад и пылившуюся под диваном, и вышла из квартиры.

— И ведь я даже не знаю, где они живут, — сказала я вслух лестничному проёму, и начала обзванивать квартиры.

Однако судьба мне благоволила. Первая же квартира, в которую я позвонила, оказалась той, что я искала. Дверь мне открыл тот самый пегас. С его лица ещё не успело исчезнуть выражение надежды.

“Видимо подумал, что это полиция привела его дочь”, — подумала я, и мне стало еще грустнее.

— Извините, я... — я замялась.

— Вы, наверное, ошиблись, какая вам нужна квартира? — говорил он вежливо, но бесчувственно.

“Ты будешь мяться или сделаешь то, что задумала?”— прозвучало в моей голове.

Я собралась с силами и заговорила:

— Нет, я к вам. Ваша жена сказала, что пропала ваша дочь, и я зашла спросить, есть ли у вас её фотография, я пойду и поищу её?

Из глаз Пегаса исчезла пустота. Её место заняло изумление.

— Вы? — кажется, на него такая постановка вопроса произвела тонизирующее впечатление.

— Я-я. Так есть фото? — во мне разгорелось странное ощущение, некая разновидность нетерпения.

— Д-да, конечно. Дорогая! — крикнул он, и из комнаты в конце коридора вышла Абри.

Заметив меня, она очень удивилась.

— Мила, вы? Что случилось?

— Эта пони попросила фото Шай, сказала, что пойдет её искать, — объяснил ей муж.

— Правда?! — Абри изумлённо смотрела на меня.

Я почувствовала, что нетерпение словно бы усиливается.

— Да. И давайте быстрее, время дорого.

— К-конечно, — ответила она и побежала в комнату.

Муж смотрел на меня изумленными, неверящими глазами.

— Почему? — тихо спросил он.

— Потому что я чувствую, что так надо, — отрезала я.

Абри вернулась.

— Вот её последнее фото, — я почувствовала, что её душат слезы, и молча взяла фотографию.

Она оказалась не очень хорошего качества. Сразу видно, что снимали на дешёвую камеру. На фото была маленькая персикового цвета кобылка с светло-розовой гривой. Она, закрыв глаза, улыбалась.

— Как её полное имя?

— Шай Глейз, — ответил муж.

Я кивнула, убрала в сумку фото и, не говоря ни слова, побежала вниз по лестнице. Оказавшись на улице, я посмотрела на свои копыта.

— Давайте, ребята, ведите меня к Шай Глейз, — произнесла я и побежала по улице.

* * *

Я привалилась к стене и глубоко вздохнула.

— Это будет сложнее, чем я думала, — тихо произнесла я.

Жажда душила нещадно, но рядом не было ни одного магазина.

“Вот же дура, не взяла с собой попить. И ведь ещё считаю себя предусмотрительной кобылкой”.

Подняв глаза, я обнаружила надпись “Улица Клевер 1”.

— Ну супер, — я закатила глаза. — И где её здесь искать?

Это был самый бедный район Кантерлота. Грязное пятно на его репутации. Здесь на нескольких улочках ютились, прижавшись друг к другу, множество пяти-шестиэтажных заброшек. В более сохранившихся проживали беднейшие пони. В уже разваливающихся ютились бездомные.

Обычно все обходили этот район стороной, боясь грабежа или чего похуже. Власти несколько раз собирались его снести и перестроить, но так и не смогли собрать денег. Да и сопротивление местных тоже мешало. Потому, словно по какому-то негласному согласию, все забыли про “Клевер”.

И теперь я шла вдоль забросанных грязью и мусором улиц, смотря то в одну, то в другую сторону. В одном из домов я заметила что-то вроде бара.

— Была не была.

Я вошла вовнутрь. Такие помещения чаще всего описывают в романах. Под потолком висели заляпанные грязью и копотью большие круглые лампы, работали лишь несколько. Пол был земляной, промасленный. На нем гордо расположились пять столов из черного, я искренне понадеялась, что не от грязи, дерева. Вместо одной из стен был просто гигантский камин.

Я подошла к небольшой стойке. За ней расположился темно-коричневый пони с большими, чёрными как смоль, густыми усами. Он неспешно перелистывал газету.

— Извините, — попыталась я привлечь его внимание.

— Чего желаете? — ответил он таким тоном, каким принято говорить “вали отсюда”.

Я слегка оторопела, но пару секунд спустя пришла в себя.

— Можно чего-нибудь выпить?

— Нет нельзя, — он наконец поднял на меня глаза и вздохнул. — Вы в баре, милочка, сюда и ходят за тем, чтобы пить, зачем эти глупые вопросы?

Я кивнула, и он снова принялся за чтение.

— Можно стакан воды, — сказала я и сразу поняла, что это было глупо.

Бармен молча посмотрел на меня. Его взгляд был красноречивее любых слов. Я ожидала, что меня отчитают. Однако, посверлив меня взглядом с минуту, он снова принялся за чтение.

— Эээ. А что у вас есть? — спросила я, не особо надеясь на ответ.

Бармен, не поднимая головы, указал на несколько пластиковых квадратиков, стоящих на стойке. Я изучила их. Ассортимент качеством и количеством не радовал. Несколько видов виски, водки и, судя по названию, паленой самогонки.

— А хоть что-нибудь безалкогольное у вас есть?

Глубокий вздох.

— Это бар, — голос бармена был само спокойствие, за которым клокотало раздражение. — Сюда приходят пить алкоголь.

Я вздохнула.

— Если найдёте что-нибудь безалкогольное, я заплачу вдвое больше, чем стоит самая дорогая выпивка.

— Хорошо, — ответил он раздраженным голосом пони, которого оторвали от великих дел ради какой-то пустяковой проблемы, и нехотя пошел на кухню.

Я села на стул около стойки и стала ждать. Спустя пару минут он вышел и поставил на стойку стакан с темной жидкостью, отливающей зеленью.

— Спасибо, а что это? — я с опаской понюхала жидкость.

— Зелёный чай, — буркнул бармен и снова взялся за газету.

Я осторожно отпила. Вкус был терпкий, но приятный. Понемногу-помаленьку я выпила чай и почувствовала необычайную бодрость. В голове появилась такая ясность, словно мозг прополоскали в энергетике, разбавленном средством для мытья. Жажды как не бывало.

— Спасибо, — сказала я бармену. — А что это за сорт такой? От него такая удивительная бодрость.

Бармен снова оторвался от газеты и посмотрел на меня.

— Обычный чай из магазина, — буркнул он.

— Вам стоило бы включить его в меню. Думаю, желающих выпить нашлось бы много.

— Те, кто сюда приходят чаи не пьют, — мне вдруг показалось, что в грубом тоне бармена послышались грустные нотки.

— И все же я думаю, стоило бы попробовать. А вдруг..?

— Нет, — отрезал он. — Я не буду этого делать, — и снова мне показалось, что в его тоне было больше грусти, чем грубости.

Я кивнула и достала чековую книжку. Над строкой с указанием суммы я несколько помешкала, а потом вписала число, в пять раз превышающее стоимость самой дорогой выпивки.

Бармен молча взял чек, даже не посмотрев в сумму. Я слегка расстроилась, так как хотела посмотреть на реакцию. Но время поджимало, и я уже было поднялась со стула, как в голову пришла идея.

— Извините, — окликнула я бармена, выставляющего на полку непрозрачные коричневые бутылки. — Могу я вас кое о чем спросить?

Он в который раз глубоко вздохнул и повернулся ко мне.

— Спрашивайте, — отчеканил он.

Я достала из сумочки фотографию и положила на стойку.

— Вы не видели случайно эту девочку где-нибудь поблизости или, может, кто-нибудь о ней говорил в последнее время?

Он пошарил копытом под стойкой и достал очки. Водрузив их на глаза, он внимательно посмотрел на фото.

— Нет, я такую не видел, — он поднял на меня взгляд, в котором загорелась настороженность. — А зачем это вам?

— Девочка вчера пропала, это дочь моей соседки, и я пообещала, что поищу её.

— А почему вы ищете её здесь? Это не особо “детское” место, чтобы маленькая кобылка ходила сюда гулять.

Я покачала головой.

— Не знаю. Но я всегда доверяла своей интуиции. И она подсказывает мне, что искать надо где-то здесь.

Бармен окинул меня недоверчивым взглядом.

— Боюсь, что не смогу вам помочь. Посетители, конечно, много болтают, но ничего, что бы вам помогло, я не слышал.

— Эх, жаль. Но все равно спасибо вам за то, что потратили на меня свое время.

Я взяла фотографию и вгляделась в неё. Кобылка на фото была такая счастливая.

“Никто никогда не знает, где найдет, где потеряет”, — неожиданно всплыло в голове старое выражение. Я убрала фото в сумочку, встала и повернулась к выходу.

— Вы позволите вопрос? — раздался из-за моей спины грубый голос бармена.

Я обернулась и кивнула.

— Зачем это Ва́м? Ведь это работа полиции.

Я секунду помолчала, а затем твёрдо ответила:

— Потому что помогать другим — это правильно.

Он посмотрел на меня задумчивым взглядом. Затем достал из-под стойки листок бумаги и начертил несколько линий, около них поставил точки, некоторые из которых перечеркнул. Две из них обвел.

— Это весь “Клевер”, — сказал он негромко. — Линии — это улицы, точки — это дома, где живут семьи или постоянное прибежище большого количества бездомных. Там искать кого-либо нет смысла. Перечеркнутые — это пустующие дома, в них иногда селятся, но чаще всего там никого нет, там можешь поискать девочку. Вот это, — он ткнул в обведенный крест, — полуразрушенные дома. Соваться туда не советую, так как там всё на соплях держится, но если твердо решила прошерстить район, то можешь заглянуть и туда, только прошу осторожнее, там каждая ступенька с сюрпризом, — он протянул мне самодельную карту. — Держи.

Я взяла и удивлённо посмотрела на него.

— Спасибо вам, но... Почему?

— Потому что помогать другим — это правильно, — ответил он и улыбнулся.

Я поразилась тому, насколько теплой была эта улыбка, словно из-за грозовой тучи вышло солнце.

— А теперь идите. У меня и так полно работы, — улыбка исчезла, и в голос вернулось обычное бурчание.

Я ещё раз поблагодарила его и, попрощавшись, вышла на улицу.

* * *

Спустя десяток зданий я уже была готова сдаться. Некоторые из них были просто двухэтажными заброшками, грязными и замусоренными. Одно здание оказалось почти особняком. Оно было обнесено высоким железным забором, в котором зияла большая дыра. Прогулявшись по этому монстру, я увидела довольно много интересного. На выцветших обоях висели разбитые зеркала и жуткие гипсовые головы животных. Мебель, видимо, давно вынесли, и комнаты пустовали. От полусгнивших ковров пахло сыростью и гнилью. И хотя время поджимало, уходить отсюда мне почему-то не хотелось.

— Ладно, потом, когда будет время, приду и посмотрю, — сказала я с легким разочарованием, направляясь к двери.

Бросив прощальный взгляд на лестницу на второй этаж, который так и не успела исследовать, я вышла на улицу.

Выйдя за ворота, я достала схему и придирчиво оглядела.

“Богини! Да если я так буду осматривать каждый дом, мне тут будет работы на неделю”, — печально рассудила я, оценивая свой прогресс. Результат не радовал и явно требовал каких-то радикальных действий.

Взгляд упёрся в обведенный крестик.

“Ох, и не нравится мне это”, — подумала я, но выбора не было, иначе гулять мне тут вечность.

“Либо свернуть шею, провалившись под прогнившие доски. Да, небогатый выбор”, — подумала я, вздыхая.

“А может домой?” — всплыла в голове предательская мыслишка. Но перспектива позорного бегства была настолько отвратительна, что меня аж передернуло.

— Ну уж нет, я не сдамся! — я воинственно потрясла копытом и чуть ли не побежала к цели.

Однако, когда я увидела здание, мой пыл несколько поугас. Большое шестиэтажное строение, по виду напоминающее завод, смотрело на меня пустыми глазницами окон. Часть его была обрушена, из разлома висели остатки лестницы.

— Селестия, сохрани меня, — я глубоко вздохнула и прошла по небольшому двору ко входу.

Внутри здание напоминало обычный жилой дом. Стены из кирпича и бетона в некоторых местах были проломаны. Я поднялась на самый верх, медленно переставляя ноги по ступенькам. Заглянув в одну из комнат, я увидела остатки ткацких станков, ржавеющих под провалившейся крышей.

“Видимо, жилое здание в свое время перекроили под завод. Грустное зрелище. А ведь когда-то здесь трудились десятки рабочих. Не исключено, что и жили тут же”, — подумала я и двинулась дальше.

— Эй, — негромко позвала я. — Есть тут кто?

Внезапно до моего слуха донёсся какой-то звук. Он был на грани слышимости. Но я услышала и двинулась в его направлении. В конце коридора была лестница на пятый этаж. Я спустилась и пошла дальше.

Звук доносился из-за единственной в коридоре закрытой двери. Я подошла и приложила к ней ухо. Звук обрёл очертания. Я поняла, что кто-то приглушенно рыдает.

Не раздумывая, я повернулась к двери крупом и с размаху выбила её. Рыдания сразу прервались. Я вошла. Комната была небольшой. Окна были наглухо заколочены. Посередине комнаты стоял большой стол, на котором лежало множество металлических предметов, уж больно напоминавших орудия пыток. Они мутно блестели в свете единственной свечи. Также на столе стояло несколько крупных колб, из которых шел пар. К стене справа был прислонён деревянный щит, на котором за ноги был привязан жеребёнок.

Я подбежала и поняла, что мои поиски увенчались успехом, это была Шай Глейз. Когда я подошла ближе, девочка повернула голову на звук. Глаза её оставались плотно закрытыми.

— Пожалуйста... Не... Не надо, — прошептала она и её затрясло.

— Спокойно, малышка, всё хорошо, — я постаралась говорить уверенно, но получалось не очень. — Сейчас я тебя отвяжу и отведу к маме с папой.

Я подёргала веревки. Они были привязаны очень крепко. Я повернула голову к столу и подняла магией один из странных ножей.

— Нет! Вам надо бежать! Она скоро вернётся, она чудовище! — затараторила малышка шёпотом.

— О чем ты говоришь, — я усердно пилила ножом веревки, которые с трудом, но поддавались. — Я не для того оббегала весь Кантерлот, рискуя своей шеей в этих развалинах, чтобы, найдя тебя, сразу бросить и сбежать!

— Нет, вы не спасёте меня, а только погубите себя! Бегите, прошу вас! — она задохнулась в рыданиях.

— Так! — я взяла её лицо в копыта. — Отставить панику, всё будет хорошо. Кто бы она ни была, я тебя защищу. Ты веришь мне? Посмотри мне в глаза.

— Я... Я не могу, — она приглушённо всхлипнула и подняла веки. Я почувствовала комок в горле. Глаза были покрыты белой поволокой.

“Она слепая!” — с ужасом осознала я.

Только теперь я заметила маленькие железные браслеты, надетые на каждую ногу кобылки. Внезапно внизу что-то хлопнуло, выводя меня из ступора. Я принялась ещё усерднее пилить веревку.

— Она идёт! — прошептала Шай. — Я слышу! Бегите, пока не поздно, оставьте меня!

— Ты совсем морально мне не помогаешь, — попыталась пошутить я. — Я не оставлю тебя, даже если небо упадёт, ты веришь мне?

— В-верю, — всхлипнула кобылка.

Я уже освободила ей две нижние ноги и теперь пилила третью верёвку.

— Она в коридоре, — Шай затрясло.

Пламя свечи слегка колыхнулось, но этого было достаточно, чтобы мои напряженные до предела мышцы сработали. Я резко обернулась, на ходу вытаскивая из сумочки дубинку и еле успевая увернуться от удара когтистой лапы. Когти царапнули по полу, и в этот момент я нанесла удар. Била вслепую, но госпожа Удача была на моей стороне. Дубинка напоролась на что-то твердое, и фигура, резко сместившись влево, ударилась о стену и упала.

От такого мощного удара дубинка раскололась на щепки. Я отбросила уже бесполезное оружие и подхватила первое, что попалось на глаза. По какой-то странной иронии судьбы этим чем-то оказался кухонный топор, точь-в-точь как тот, что чуть было не прикончил меня в свое время.

Фигура поднялась, и мой взгляд встретился со взглядом жутких красных глаз. И самое страшное, что это были глаза пони.

— Неплохо, — раздался из-под капюшона хрипловатый смешок.

Затем голос изменился, стал мягким и приятным:

— По-моему, я стала терять форму, не находишь? А ты ловкая! Крайне прискорбно, что я вынуждена тебя убить, но не волнуйся, твоё тело не пропадёт. — Снова хрипловатый смешок. — Такой качественный материал мне пригодится. — И она начала смещаться влево по кругу, двигаясь на удивление бесшумно. Я заметила, что из-под плаща показываются большие когтистые лапы, похожие на кошачьи.

“Что же делать?” — подумала я.

Все чувства обострились до предела, а мозг работал на сверхзвуковой скорости. Я краем глаза заметила, что та верёвка, которую я пилила, висит на нескольких ниточках и Шай усиленно дёргает её, пытаясь разорвать.

“Если она оборвет её и мне хватит сил разрубить четвертую с одного удара, то у нас будет шанс! Но нужно время, какой-то отвлекающий маневр”, — подумала я, понимая, что, вероятнее всего, сделать задуманное не получится.

Фигура между тем изготовилась для прыжка.

— Стой! — крикнула я в отчаянии. — Я агент фонда, и ты арестована! Если нападешь, я буду вынуждена применить силу!

Фигура помедлила.

— Агент... фонда? — я почувствовала, что за спокойным тоном послышалось недоумение.

— Да, — “Давай же Шай! Иначе мы оба покойники!”. — И если ты нападешь, — я растягивала слова как могла. — То я буду вынуждена принять ответные меры.

— Ну, попробуй, — усмехнулась фигура и бросилась на меня.

“Ну, вот и конец моей во всех смыслах жалкой карьеры агента”, — подумала я и...

БУХ.

Сердце глухо ударило о ребра, вызвав приступ боли, и время начало замедляться. Фигура замедлила полет, и я смогла её рассмотреть получше. У неё было тело пони, или, точнее, оно напоминало пони. По нему сеткой раскинулись швы, а кожа между швами, к моему ужасу, была разных оттенков. От тела шли когтистые лапы. Но всего ужаснее было лицо. Это было лицо пони, однако всё ниже глаз было одной большой пастью, заполненной острыми зубами разных размеров и форм.

Моля небеса, чтобы действие моей болезни не закончилось, я начала с усилием двигать топор в сторону головы чудища, стараясь бить на опережение.

БУХ.

Время снова восстановило свою скорость. Рукоятка топора с силой врезалась в висок нападавшей. Сила удара была такая, что тело сместилось в полете и врезалось в окно справа от меня. Доски с хрустом разлетелись по сторонам. Извернувшись, как змея, тварь снова бросилась в атаку.

БУХ.

Я увидела, как когтистая лапа медленно движется в направлении моего лица. Я потянула топор, и он медленно встал между лапой и мной.

БУХ.

Время снова побежало. Когти с металлическим звуком стукнулись о топор. Тварь замахнулась другой лапой.

БУХ.

Я медленно взмахнула топором, стараясь попасть как можно точнее.

БУХ.

Лезвие вошло в мясо и кости, как нож в масло. Два пальца отлетели в сторону, забрызгав меня вонючей белесой жидкостью. Мне вдруг вспомнились уроки химии в школе, учительница называла такой запах “бензольным”. Уж не помню, что там такое этот бензол, но вонища та ещё.

— А-а-а-р-р-р-а-а-а, — взревела тварь, прижав к себе раненую конечность и отходя назад. Глаза существа смотрели на меня с ужасом и ненавистью. Краем уха я услышала, как разорвались ниточки третьей верёвки.

“Сейчас или никогда”, — я бросилась вперед, направляя удар точно в голову. Однако тварь оказалась проворнее. Она прыгнула вперёд вбок и, пролетев мимо меня, врезалась в стену. Я резко развернулась и увидела, как существо в доли секунды взобралось на потолок.

— Я тебе лицо оторву! — взревела тварь и бросилась вниз. Я даже не успела сообразить, что к чему. Тело действовало автоматически. Я повалилась на спину и в момент, когда существо подлетело, резко ударила вверх копытами, перебрасывая его через себя.

— Угх, — задохнулась тварь и, врезавшись лицом в оконную раму, выпала за окно.

Я мигом подскочила к проёму и выглянула. Она зависла на уровне третьего этажа, зацепившись тремя оставшимися пальцами. Уцепившись второй лапой, она посмотрела на меня. Зрелище было жуткое. Изо рта текли струйки белой жидкости, один глаз слегка косил, зубы по большей части были поломаны.

— Р-р-р-р-а-а-а, — зарычала она и поползла вверх, неуклюже цепляясь за обшивку дома. И хотя скорость была небольшая, сказывался тесный контакт головы с рамой, она продвигалась достаточно быстро.

Я подскочила к Шай, и с размаху вонзила топор в последнюю верёвку, моля небеса, чтобы одного удара хватило. Небеса услышали. Я еле успела поставить спину под падающую девочку.

— Держись за меня, — закричала я и почувствовала, как мою шею обхватили.

Прежде чем бежать, я дернула топор, который с неестественной легкостью выскользнул из щита. Отразившаяся в нём когтистая лапа явно указала на то, что её обладательница уже почти пришла в себя. Разглядывать дальше я не стала, и так было ясно, что оно очухалось.

Я выскочила из комнаты и понеслась по коридору, всеми силами высматривая лестницу. Сзади послышались звуки когтей, царапающих деревянный пол.

“Ну, теперь хоть я её слышу, а то так даже не понять, что сзади. Слава богиням, что я ей пальцы оттяпала!”, — подумала я, как вдруг половица под ногой проломилась.

— Агх! — воскликнула я, пытаясь удержать равновесие, перенося вес тела вбок.

Это нас спасло, так как мимо, буквально в миллиметрах, пролетело что-то вроде жёлтой молнии и разнесло в щепки дверь.

— Я из тебя шашлык сделаю, мразь! — послышался из-за спины громогласный рык.

— С твоей-то меткостью? — закричала я в ответ, пугаясь собственной наглости. — Тебе-то и ленивый мул не по зубам, да и их-то у тебя осталось немного!

Вот и лестница. Я прыгнула в проём. И как раз вовремя, так как мимо пролетела ещё одна молния, разнеся кусок стены. Я побежала вниз и в обратном направлении к следующему проёму.

Как назло, он оказался разрушен. Оставалось либо прыгать, либо бежать дальше в надежде, что там не тупик. Вопрос решила ещё одна молния. Я прыгнула, уворачиваясь, и врезалась в остаток лестницы животом. Стараясь не кричать от боли, я поползла вверх. Сверху посыпалась крошка. Это значило, что тварь рядом.

— Играем в пауков? — насмешливо спросила она своим “милым” голоском.

— Ну, среди нас только одно уродливое создание, так что множественное число тут явно лишнее, — прошипела я, наконец взобравшись на уступ и пускаясь вскачь.

Сзади послышался приглушённый удар. Оно перепрыгнуло разлом.

— Держись, малышка, мы почти дома! — прокричала я, стараясь больше успокоить себя, чем её.

Звук сзади стал стихать.

“Почему она нас не преследует?” — подумала я обеспокоенно и обернулась.

Тварь стояла посередине коридора. На моих глазах она сбросила плащ, обнажая жуткое тело. Первое сравнение, которое пришло в голову, что это ужасно, ужасно уродливая кукла. Прямо монстр Франкенхувза какой-то. Я обернулась и вскрикнула. Проход был завален.

“Тупик!” — с ужасом поняла я.

— Обычно я не смешиваю закуску с основным блюдом, — прорычала тварь сзади. — Но для вас сделаю исключение!

Я повернулась и увидела, что помимо рога на голове у существа торчали рога по всей длине тела вдоль позвоночника.

“Это же рога единорогов”, — с ужасом поняла я. Но этот ужас многократно усилился, когда между этими импровизированными шипами начали проскакивать маленькие красноватые молнии. Рога засияли разными цветами.

БУХ. Время замедлилось, и я успела заметить, как разряд магии превратился в большой, больше коридора в диаметре, синий луч. И этот луч направлялся к нам. Я быстро оценила обстановку и поняла, что единственным шансом на спасение была дверь слева. Я напрягла мышцы, и они начали медленно разгибаться. Когда тело уже отправилось в полет, время вернулось в норму. Я влетела в комнату как раз в тот момент, когда заряд магии уничтожил коридор.

На автомате развернувшись, я со всей силы бросила топор в то, что раньше было коридором. И как еще не выронила, когда прыгала?! Послышался неприятный звук, за ним раздалось бульканье.

Я выглянула из-за остатков стены. Фигура стояла в той части здания, которую не разнесло. Из её горла торчал топор.

— Рлп, — булькнула она, и из её рта полилась белая жидкость.

Топор медленно, с неприятным чавканьем, выпал. Я еле сдержала порыв тошноты.

— Ля! Феля! Юю! — прорычала она, выблевывая с каждым словом потоки жидкости.

Между рогов снова заскакали молнии. Только теперь ярко-белого цвета. Послышался звук, словно бы где-то запускается огромный двигатель. Шерсть встала дыбом.

Я спряталась обратно за стену, понимая, что нам хана.

“Что же делать? Что? Что?” — лихорадочно спрашивала я себя.

— Ты же агент, Дискорд тебя побери, соберись! — я с размаху стукнула себя копытом по лицу и меня озарило. — Точно, агент! Я могу позвать на помощь!

Но как это сделать? Я себя ругала всеми известными мне ругательствами за то, что не тренировала безмолвную речь. Но ничего не оставалось, я напрягла голову, стараясь думать о Шефе.

— Ну же, — проскрежетала я сквозь стиснутые зубы.

Рокот нарастал. И чем громче он становился, тем больше я теряла надежду. Неожиданно я почувствовала, что мою шею больше не стискивают маленькие копытца. Обернувшись, я поняла, что малышка потеряла сознание и упала. Медленно, словно бы вокруг не царил хаос, я опустилась к ней и, усевшись рядом, подняла, прижав к себе. Силы оставили меня.

— Последняя попытка, — сказала я себе апатично и послала свое сообщение.

[Мне нужна помощь].

[И в чем же? Если помочь съесть обед, то я всегда готов], — я чуть не взлетела от голоса Шефа.

[Спасите! Она сейчас нас прикончит!] — заорала я мысленно, надеясь, что не потеряла связь и меня слышат.

[Приготовьтесь, — тон Шефа мгновенно переменился, став серьёзным. — И прыгайте в дверь].

Я недоуменно оглянулась, вокруг ни одной двери. Шум стал почти оглушающим.

Щелк. Рядом возникла и раскрылась зелёная дверь. Из неё вылетела розовая пони с гривой цвета жвачки. Её передние копыта ярко сияли. Она бросила на меня взгляд. Я ошалело посмотрела на неё и не поверила своим глазам.

[Прыгай!] — раздался в голове голос, слегка писклявый, но несерьёзным его назвать было невозможно.

— Я не брошу её, — закричала я, в попытке перекричать гул, и прижала к себе жеребёнка.

[Тогда сгруппируйся].

Я кивнула и, обхватив малышку, свернулась калачиком. Розовая пони подхватила меня, словно пушинку, и с разворота бросила в дверной проём. Я только и успела удивиться её силе, как врезалась во что-то твёрдое. Сзади послышался хлопок закрытой двери. Наступила тишина.

* * *

Она была в бешенстве. Никто ещё не смел безнаказанно потешаться над Ней, а тем более калечить.

“Но сейчас она заплатит!” — подумала Она и улыбнулась, что спровоцировало новый приступ боли. Из шеи потекло сильнее. Спина онемела от количества энергии, что вызвало легкую улыбку. А ведь неплохая была идея установить эти рога, хотя и рискованная.

“Ещё секунду, подожди секунду, и я тебя достану!” — подумала Она злорадно, направляя рог в сторону предполагаемого нахождения обидчицы.

К Её великому изумлению, из-за пролома вышла розовая пони со светящимися копытами и, не торопясь, повернулась к ней. Лицо незнакомки было словно каменное изваяние.

“Кто это?” — подумала Она изумлённо.

Однако медлить нельзя. Нельзя позволить ускользнуть обидчице. И неважно кто стоит на пути.

Розовая пони между тем начала делать передними копытами странные пассы. В воздухе перед ней возникли белые октограммы, заключенные в круги.

— Сдохни! — проорала Она и пустила весь доступный заряд магии в пони, окружённую странными символами.

Яркая вспышка. И свет померк. Осталась только тьма.

“Только не снова!” — подумала Она и беззвучно захныкала.

* * *

Я подняла голову и огляделась. Мы лежали на моём балконе. На небе только начали появляться первые звезды. Я поднялась, аккуратно опустив тело кобылки на пол.

Внезапно где-то вдалеке мелькнула яркая вспышка. За ней последовал приглушённый звук, похожий на гром.

“Та пони, она же была там! Что с ней теперь?!” — подумала я с ужасом.

— С ней всё в порядке, — раздался над моим ухом голос. — А вот здание прекратило свое существование.

Я обернулась и увидела шефа. Он склонился над кобылкой, водя лапой над её телом, кончики когтей слегка светились. Я выдохнула.

— Спасибо вам, даже не знаю что сказать...

— Да так и скажи: “Вы, Шеф, несправедливы, я не хочу бумажки разбирать, а потому найду себе сама смертельно опасное приключение на всю площадь крупа”, — он слегка улыбнулся. — Иначе, я просто не могу объяснить, почему вместо спокойной работы ты полезла в пекло, причем замечу, без всякой поддержки.

— Я не специально, — я покачала головой. — Просто меня все время преследуют неприятности. Моя вечная проблема.

— В нашей работе это бывает как раз очень полезно. Можно сказать, что это — твоё профессиональное качество. Такие сотрудники на вес золота.

— Странные у вас приоритеты.

— Ну, у нас и работа не плитку класть, знаешь ли.

Я устало уселась на пол.

— Что будет с малышкой?

— Не думаю, что ей есть смысл стирать память. Она слепая, поэтому ничего не видела. Родители, вероятнее всего, подумают, что она всё нафантазировала, — он грустно посмотрел на жеребенка. — Детям никогда не верят, а ведь они видят намного больше, чем мы. Ну а с полицией, как и с газетой, мы решим. Увы, на первых строчках утреннего выпуска твоей фотографии не будет. Не расстроишься?

— Плевала я на газеты, главное, что девочка жива и здорова.

— Достойная позиция.

— Дискорд, а та пони, — я немного помедлила. — Это же была Пинки Пай, верно? Вы же говорили, что те шестеро не ваши агенты, тогда как она там оказалась?

Шеф хитро улыбнулся.

— А вот это пусть пока побудет сюрпризом.

— Ну хорошо, убедили.

— Вот и ладушки. Итак, я убедился, что вы обе в порядке, поэтому спешу раскланяться. Мне и так ещё не спать всю ночь, разбираясь с последствиями ваших весёлых приключений, — перед ним возникла зеленая дверь. — А твоя задача хорошо отоспаться, отвести девочку к родителям и получить полагающуюся награду, затем ко мне на ковер. Задача ясна?

— Так точно.

— Тогда приятных снов.

Шеф исчез, а я, кряхтя как бабушка, наклонилась к малышке.

— Эй, — я слегка похлопала её по лицу. — Вечер настал, пора вставать. Как бы смешно это ни звучало.

Шай слегка зашевелилась и попыталась подняться.

— Где я? — спросила она испуганным шёпотом.

— У меня дома, так что можешь расслабиться, — я вдруг поняла, что ужасно хочу в ванную и есть.

— А что случилось? — уже нормальным голосом спросила Шай, поднимаясь на ноги. — Я помню, как мы бежали, прыгнули куда-то, а затем я... Я ничего не помню.

— Рассказывать мне крайне лень. Но если кратко, то мы спаслись, а то, что нас преследовало, закончило свое существование.

— Ты её победила?! — воскликнула малышка радостно.

— Да, — соврала я, понимая, что если скажу, что не знаю, жива ли та тварь, то малышка так и будет бояться.

— Ура! — закричала она и попыталась подпрыгнуть, но у неё не получилось. Сказывалось проведенное без движения время.

— Все верно. Ну что, пойдём-ка помоемся. А то от нас несёт, как от парочки хрюшек.

Она кивнула и улыбнулась. От вида этой улыбки мне вдруг стало очень тепло.

— Ванна, мы слышим твой зов и готовы идти, — насмешливо продекларировала я, направляясь внутрь. Шай тихонько хихикнула.

Внутри я свернула в ванную и позвала малышку. Та робко зашла.

— Так, давай-ка снимем их, — я аккуратно отстегнула браслеты и отбросила в сторону.

Следующие полтора часа мы отмывались. Вначале я хорошо намылила и ополоснула малышку.

— Вот держи, — я протянула ей полотенце. — Вытрись и жди меня в гостиной. Это по прямой и направо. Смотри, не свались в бассейн. Я скоро буду.

Шай кивнула и ушла. Когда за ней закрылась дверь, я взяла несколько бутылочек шампуня и выплеснула всё их содержимое на себя. Затем принялась тщательно растирать это варево.

Отмыть запах оказалось сложнее, чем я думала. Даже после трёх литров шампуня он всё равно чувствовался. Бросив взгляд на пустые бутылочки, я поняла, что битва за аромат проиграна, и взяла полотенце.

Закончив с водными процедурами, я вышла в гостиную. Шай сидела в кресле. Когда я вошла, она подняла голову. Хоть и понимая, что она слышит лучше, я всё же не могла противостоять чувству удивления.

— Так, подожди здесь, я пойду и попробую нам что-нибудь приготовить, — Шай кивнула.

На кухне я возилась недолго.

— Вот, — я поставила перед ней тарелку с жареной картошкой, салатом и несколькими бутербродами. — Приятного аппетита. Извини, если не совсем вкусно, просто я умею готовить, только чтобы было сытно. Из меня повар так себе.

— Это неправда! — Шай уже вовсю хрустела картошкой. — Это очень вкусно!

Я с улыбкой посмотрела на неё.

“Должно быть, какое счастье иметь детей, смотреть, как они кушают, любить их”, — я вдруг почувствовала себя до странности одинокой.

Шай между тем прикончила всё, что было на тарелке.

— Ещё? — со странной надеждой спросила я.

— Спасибо, я уже наелась, — Шай блаженно улыбнулась.

— Может, тогда пирожное с чаем? — с хитринкой спросила я.

— А есть пирожные?! — малышка явно забыла, что она наелась.

— Ну, ты, наверное, наелась и не хочешь, тогда я...

— Я хочу пирооожное, — она придала своему лицу просящее выражение.

— Ладно, жди, сейчас будет.

Через пять минут я вернулась с чашками и пирожными.

— Вот, держи, — я протянула ей чашку. Она аккуратно взяла её.

Сидели молча. Я пила чай, погрузившись в мысли. Шай же иногда поднимала голову, как бы собираясь заговорить, но в последний момент передумывала.

— Ты хочешь что-то спросить? — спросила я после пятой попытки. — Не бойся, спрашивай.

— А как... — Шай замялась. — Как вас зовут?

Я усмехнулась.

— И ты так долго боялась спросить моё имя?

— Я боялась быть невежливой.

— Скорее стеснялась, — я слегка улыбнулась. Шай застенчиво кивнула.

— Меня зовут Мила.

Мы ещё немного помолчали. Я думала, Шай ела пирожные.

— У вас очень вкусный чай, — нарушила она молчание.

— Что есть, то есть. Эксклюзив от далёкого друга, — я отпила. — Я вот что подумала. Сейчас ночь, и я безумно хочу спать. Давай поспим, а уже утром пойдем к твоим родителям? Ты не против?

— Я тоже хочу спать, — ответила Шай и зевнула.

— Вот и ладушки, а то я сейчас прямо в кресле засну.

Мы прошли в спальню.

— Кровать большая, так что, думаю, поместимся. Давай я тебе помогу забраться.

Я помогла Шай залезть на кровать.

— Приятных снов, — сказала я, обходя кровать.

Мои слова не были услышаны. Шай уже вовсю дрыхла, слегка посапывая. Я аккуратно укрыла её одеялом и легла сама. Сон настиг меня в ту же секунду.

* * *

Бам. Что-то ткнуло меня в мордочку. Я еле-еле разлепила глаза. Чем-то оказалось копыто Шай. Она сама лежала поперек кровати и громко сопела. За окном разгорался рассвет.

— Ну что за жизнь? — спросила я потолок и поднялась.

Особенность моего организма в том, что я сплю крепко, но, если проснусь, то заснуть бывает трудновато. Потому я решила за лучшее пойти помыться, а затем на кухню и приготовить поесть.

Спустя минут сорок я услышала, как в комнате что-то разбилось. Я положила тарелки на поднос и, оставив его в гостиной, пошла в спальню.

— Доброго утра, — сказала я, оценивая происходящее.

Шай стояла напротив большой лужи воды, в которой лежали остатки вазы.

— Извините, — она прижала ушки к голове. — Я думала, что сориентируюсь, но наткнулась на комод.

— Ничего страшного, — я с удивлением посмотрела на осколки. — Признаюсь честно, я даже не знаю, откуда взялась эта ваза, не помню, чтобы покупала её. Так что можешь не извиняться.

Шай кивнула.

— Так, пойдём поедим, а потом я уже уберу, — сказала я, направляясь обратно в гостиную.

Поев, я попросила Шай подождать, пока я схожу вниз и вернусь. Спустившись, я направилась в булочную. Вайлет я обнаружила скучающей за столиком рядом со стойкой.

— Мила! — Вайлет аж засветилась от радости.— Что-то ты рано, неужто кто-то прекрасный не давал тебе спать всю-всю ночь?

Я закатила глаза.

— Ты не устала от этих издевательств?

— Ни в коем разе, — её лицо так и светилось ехидством.

— Ладно, притерплюсь. Я хочу у тебя пирожных купить.

— Оооууу, — она хитро состроила глазки и улыбнулась. — Решила подсластить удовольствие? Могу добавить побольше крема.

Я хлопнула себя копытом по лицу.

— Неужто у тебя такое скучное утро?

— Да. Клиентов сегодня много, а вот поговорить не с кем, — Вайлет зашла за прилавок. — Что тебе дать?

Я подошла и ткнула в земляничные корзиночки.

— Эти.

Вайлет кивнула.

— Ну а если серьезно, то ты очень рано, — сказала она, укладывая пироженки в коробочку. — Неужто мои тебя разбудили?

Она бросила взгляд в сторону, где, по моим предположениям, должна была располагаться кухня.

— Да нет, Шай случайно ткнула копытом в лицо, — сказала я, рассматривая прилавок.

— Шай? — услышала я очень удивленный голос Вайлет.

Подняв взгляд, я увидела, что она смотрит на меня круглыми от удивления глазами, и с ужасом поняла, что она могла подумать, услышав, что у меня в постели кобылка.

— Я это... — я не знала, как сформулировать мысль.

— Оу, не волнуйся, милая, — на лицо Вайлет вернулось выражение ехидства. — Я не противник таких вещей. Так ты ей пирожные берешь? Вполне себе проявление нежности.

— Слушай, это не то, что ты подумала, она не моя.

— Не уж то любовница? — в глазах Вайлет загорелись озорные огоньки.

— Да нет! — чуть не закричала я. — Это ребенок!

— А-а-а, то есть у тебя есть ребенок, и потому ты так секретничаешь? Не хочешь чтобы твой принц узнал? — глаза Вайлет уже не горели, они пылали.

“Этот пожар срочно нужно остановить!” — запаниковала я.

— Послушай меня и помолчи, — сказала я строгим голосом. — Это дочь моей соседки со старой квартиры. Она пропала позавчера. Я вчера отправилась на её поиски и нашла. Но так вымоталась, что не успела отвести малышку домой. Пирожные я беру ей и её родителям, к которым мы сегодня отправимся.

Я выговорила это всё на одном дыхании, боясь, что Вайлет вставит свои комментарии. Но она молчала и смотрела на меня пронизывающим взглядом.

— Слушай, хватит меня облучать, а то не по себе становится.

— Просто ты мне открылась с новой стороны, — она улыбнулась.

— Это какой-такой?

— Ну, только, пожалуйста, не обижайся, — Вайлет слегка смутилась. — Когда мы первый раз встретились, я подумала, что ты — самовлюблённая лицемерка. Ты вела себя странно, словно бы играла роль, и я тебя опасалась. А когда ты сказала о... — её взгляд метнулся к потолку. — Я подумала, что ты ещё и беспринципная сердцеедка. Но сейчас я поняла, что ошибалась, — она опустила взгляд.— Прости меня за то, что я о тебе так подумала.

— Я не прощу, потому что не обижалась, — я ободряюще улыбнулась. — И всё-таки, какая часть меня тебе открылась?

— Доброта, — тихо ответила она.

Я не знала, что сказать, потому промолчала. Вайлет собрала пирожные и протянула мне.

— Спасибо, сколько я должна? — я достала чековую книжку.

— Нисколько, за мой счёт, — она лучезарно улыбнулась. — Порадуй малышку и её родителей.

— Мне как-то неудобно.

— Спорить бесполезно, — по виду Вайлет было понятно, что она не шутит.

— Спасибо тебе большое, — я взяла коробку и пошла к выходу.

У дверей я остановилась.

— Вайлет, — позвала я, она подняла голову. — Беру свои слова обратно. Тебе нельзя быть журналистом, с твоим воображением и рвением это опасно для окружающих.

— Поцелуй меня в пачку, дорогуша, — она послала мне воздушный поцелуй и ушла на кухню.

* * *

Когда я поднялась и зашла в спальню, то увидела необычную картину. Шай, видимо, попыталась убрать причинённые ею разрушения. Она стояла со шваброй, и где только её нашла, около лужи, и тщательно тёрла пол. Правда, эффекта это не возымело. Она банально не видела, где вода, и пыталась убрать совсем в другом месте.

“Интересно, как так получилось, что она не нашла лужу?” — мелькнуло у меня в голове.

Всё это выглядело забавно, но желания смеяться у меня не возникло. Даже наоборот, стало как-то очень грустно.

— Тетя Мила, это вы? — спросила Шай.

— Я-я, — я подошла и забрала у неё швабру.

— Я тут попыталась убраться, но снаружи такой шум, что не могу сориентироваться, — стала оправдываться она.

“Вот и разгадка”, — мелькнуло в голове.

— Так тебя шум с толку сбил?

— Да, — Шай покачала головой. — Обычно я пользуюсь браслетами, но я их не нашла. Поэтому старалась щёлкать языком. Громко цокать копытами не стала, зачем портить паркет, — меня тронула такая забота. — Швабру с ведром смогла найти, но потом снизу начали шуметь, и я... — она замялась. — Потерялась.

— Ничего, давай я сейчас сама уберу и пойдем, — Шай кивнула. — Жди меня в гостиной, я мигом.

Когда она вышла, я подняла осколки вазы и внимательно осмотрела.

— Что за бред? — спросила я себя в удивлении.

И ведь было чему удивиться. Это были, судя по виду, осколки древней вазы. На тонком белом фарфоре ещё угадывались рисунки цветов и животных. Безумно дорогая и старинная вещь! И откуда она у меня?

Но больше всего меня поразила вода. Она пахла так, словно стояла в вазе не один месяц и успела неплохо так протухнуть. Однако это меня не остановило.

Я протёрла пол. Убрала осколки в небольшой пакет и отправила их в кладовку. Затем тщательно вымыла копыта и позвала Шай.

Мы вышли в коридор.

— Давай как я тебе помогу, а то тут крутая лестница... — начала было я.

— Нет, я должна сама. Я не настолько беспомощная, чтобы не спуститься по лестнице, — ответила Шай гордо и начала ощупывать копытами пространство перед собой.

“А девчушка-то с характером”, — подметила я.

На улице мы тормознули такси и понеслись в сторону моего старого дома. Ведущие бежали на удивление быстро, я даже заскучать не успела, как мы уже затормозили.

— Так, давай-ка аккуратнее, не хватало еще тебе покалечиться за два шага до дома, — сказала я тоном, нетерпящим возражений, и магией спустила Шай из повозки.

Мы поднялись.

— Советую поглубже вдохнуть, — с усмешкой посоветовала я и постучала в дверь.

— Кто там? — послышался из-за двери слегка заплетающийся голос.

— Курьер, — я решила, что так сюрприз будет более неожиданным.

— Но я... — непродолжительное молчание. — А ладно... Секунду подождите.

Послышался звук открываемых замков, и Абри открыла дверь. Я ахнула. В ней было не узнать ту опрятную кобылку, с которой я говорила у подъезда. Её грива была растрёпанна, а глаза расчертила сетка вспухших капилляров. Но хуже всего было то, что от неё очень сильно пахло алкоголем. Она посмотрела на меня.

— Ми... ик... ила? — Кажется, она не могла сфокусировать взгляд. — А курьер?

— Сегодня я твой курьер. Вот, доставила в лучшем виде, — я взглядом указала на Шай.

— Мама... — начала было Шай, но закончить не смогла.

Абри рванулась к ней и, подхватив, сжала в объятиях. По её щекам потекли ручейки слёз.

— Ма-Малышка моя... — она разразилась рыданиями. — Девочка моя... Сокровище...

Она продолжала лепетать, целуя Шай и прижимая к себе.

— Не задуши, — с улыбкой сказала я.

Абри подняла на меня заплаканные, полные радости и благодарности глаза.

— Я... Вы...

— Простого спасибо будет достаточно, — с улыбкой воспроизвела я фразу, услышанную от Шефа.

Абри улыбнулась, слегка разжав объятия. Шай глубоко вздохнула.

— Мама, ты меня чуть не задушила, — со смехом сказала она.

Я подметила, что её глаза блестели.

— Что-то мне подсказывает, что вставать вы не собираетесь, — заметила я.

Абри кивнула и снова прижала к себе Шай.

— Ладно, тогда не обессудьте, — я охватила их магией и подняла. Абри вскрикнула, Шай же засмеялась. Я зашла в квартиру, держа “ценный груз” в нескольких сантиметрах над полом.

— Вроде такие миниатюрные, а весите, словно пара слоников, — сказала я, аккуратно закрывая за собой дверь.

Я не лукавила, я не лучший телекинетик, а вес взрослой кобылы в сумме с жеребенком был очень приличный.

Обливаясь потом, я притащила их в спальню, судя по обоям, Шай, и аккуратно положила на кровать.

Оставив их, я пошла исследовать квартиру. Она оказалась трёхкомнатная. Длинный коридор, от которого отходил маленький на кухню. В конце коридора располагалась гостиная, из которой дверь вправо вела в спальню Шай, а дверь впереди, вероятно, в комнату родителей.

— Ладно. Придётся тут похозяйничать, — сказала я себе, отправляясь на кухню.

Через пятнадцать минут, как раз, когда я жарила лук, на кухню вошла Шай.

— Мама уснула, — сообщила она мне и уселась за стол. — Чем помочь?

— Ну... — я задумалась. — Сможешь нарезать морковку?

— Конечно, — Шай подтянула к себе доску с морковью.

Я с интересом наблюдала, как она ощупывает морковь, нож и доску.

— Что ты сказала маме? — осторожно спросила я, помешивая лук.

— Моя мама очень ранимая, — Шай аккуратно разрезала первую морковку. — Я бы даже сказала, хрупкая. Вы видели, что с ней стало от страха за меня. Поэтому я решила сказать ей, что меня похитили какие-то пони, а вы меня спасли, вырвав из лап похитителей. А вот о подробностях не стала распространяться, а то мало ли что... Да и не поверила бы она мне, — Шай глубоко вздохнула. — Ребенку никто не верит. Скажут, нафантазировала или того хуже “свихнулась”.

Я удивилась. Это были совсем недетские умозаключения.

— Ты полна сюрпризов.

— Как так?

— Ну, я думала, как мне придется пояснять твоим родителям, что да как произошло, думала, что ты расскажешь как есть, а тут...

— Да, но мне что-то подсказывает, что это должно остаться между нами, — сказала Шай серьезно.

— Ты права, и я рада, что мне не пришлось проводить с тобой беседу на эту тему, — со вздохом облегчения сказала я.

Дальше мы готовили молча. Я закидывала в кипяток овощи, параллельно думая о Шай: “Какая удивительная девочка. Кажется, её мать не кривила душой, когда говорила, что она взрослая. Такая сильная, поразительно!”.

— Знаешь, твоей маме очень повезло, что у неё такая дочь, — с улыбкой нарушила молчание я. — Ты сильная.

Шай смутилась.

— Да нет, просто я... Я очень её люблю, её и папу. Поэтому и приходится быть сильной. Ради них, — она вздохнула. — А иногда это так тяжело.

— Ты справишься. Я уверена.

— Ну не знаю. Мама сказала, что теперь от себя ни на шаг не отпустит. Моих сил может и не хватить, — рассмеялась Шай.

— Ооо, это действительно страшно, — усмехнулась я. — Если станет совсем тяжело, зови меня.

— Ловлю на слове.

В коридоре послышались шаги. На кухню зашла Абри.

— Шай мне всё рассказала, — начала она. — Я даже не знаю, как...

— Никак. Для начала приведи себя в порядок. Думаю, скоро твой муж придёт и будет не совсем хорошо, если он застанет тебя в таком виде, — сказала я строго. — Так что марш в ванную прихорашиваться. Команда принята?

— Эээ, хорошо, — удивленно согласилась Абри и вышла из кухни.

— Какая вы строгая, — усмехнулась Шай.

— Честно говоря, я просто не хочу, чтобы твой папа увидел её в таком виде. А ведь чтоб навести красоту, нужно много времени. А интуиция подсказывает, что твоя мама могла бы потратить его на разного рода хвалебные речи, — я достала соевый соус. — Смею предполагать, что “алкогольных инцидентов” у вас не было.

— Не было, вы правы, — Шай отложила нарезанную морковь и потянулась за яблоками. — И вы правы, мама долго наводит красоту. Правда... — голос малышки слегка надломился. — Я не могу её оценить.

У меня ком подкатил к горлу, так что пришлось отвернуться и сосредоточиться на готовке, чтобы отвлечься. Спустя пару минут из-за моей спины раздался голос:

— Тётя Мила, вы любите музыку?

Я усмехнулась.

— Кто её не любит.

— Вы не против, если я включу?

— Конечно нет, включай.

Шай ушла и через пару минут вернулась с небольшим граммофоном и парой пластинок, одну из которых поставила на подложку и покрутила ручку. Из раструба заиграла веселенькая песня.

— Готовка под музыку, и как я сама не догадалась, — сказала я довольно, параллельно занося в свой воображаемый список покупок хороший граммофон.

Дальше мы готовили молча, слушая музыку. Шай периодически меняла пластинки.

Спустя два часа стол был накрыт. Еда особой изысканностью не блистала, но думаю это никого из тех, кто будет присутствовать за столом, не смутит.

— Ух ты! — в кухню вошла Абри. — Вы целый пир приготовили!

— Мы умнички, и ты, я вижу, тоже. — Я оценивающе взглянула на Абри, отметив про себя, что единственное, что она не смогла убрать, были чуть красные глаза.

— Я старалась.

— А когда твой муж придёт?

— Думаю, минут через пять.

Как только она это сказала, раздался звонок в дверь.

— А я думаю, что лучше вам вдвоем пойти и встретить его, — сказала я, усаживаясь на стул около окна. — Расскажете ему, что да как.

— Вам лень? — спросила Шай с легкой усмешкой.

Абри посмотрела на неё изумлённым взглядом, словно её дочь только что смачно выругалась в присутствии “приличного общества”.

— Всё верно, мне крайне лень, — ответила я, не давая Абри возможности пожурить дочку за не совсем вежливое, но вполне правдивое замечание. — Я и так несколько часов распиналась у плиты, и теперь мой язык готов только к одному — употребить еду. Так что идите, не заставляйте папу нервничать.

Они ушли. Я, понимая, что это надолго, начала просматривать полки с приправами. За одной такой полкой я обнаружила старую газету.

— Слава небесам, хоть со скуки не помру, — заверила я потолок и принялась читать.

В газете ничего особо выдающегося не нашлось, разве что большая статья о скорой выставке-аукционе, которую устраивает банк “Возрождение”.

“Может сходить? Там должно быть интересно, куплю чего-нибудь”, — подумала я, углубляясь в чтение. Надо отдать должное пиарщикам, статья читалась по-настоящему захватывающе. Я даже не заметила, как в кухню вошли.

— Здравствуйте, — поздоровался со мной пегас. Он сдержанно улыбался, но я поняла, что он просто привык держать себя в копытах и не поддаваться эмоциям. Я взглянула на часы.

— Двадцать минут. Быстро вы однако, я даже заскучать не успела, — выдала я немного язвительно, так как меня отвлекли от интересного чтива.

Пегас растерянно глянул на жену. Та, в свою очередь, улыбнулась и подтолкнула его к столу.

— Папа, мисс Мила шутит, — усмехнулась Шай, усаживаясь. — Неужели нашли газету с описанием выставки?

Я в изумлении уставилась на неё. Нет, конечно, я знаю, что она хорошо слышит, но чтобы настолько.

— Как ты поняла? — мне было очень интересно.

— Ну, когда папа притащил газету домой, у него была такая же реакция, когда его отвлекали от чтения, только, думаю, он об этом забыл уже, — усмехнулась она, подтягивая к себе тарелку с супом. — Вот я и сложила два и два.

— Да, я и забыл про газету, — с улыбкой отозвался пегас, затем его улыбка немного померкла. — Было не до неё.

Я кивнула и приступила к еде, забрасывая в желудок ложку за ложкой. Когда мы перешли ко второму, пегас снова заговорил.

— Знаете, по-моему, самое время мне рассыпаться в благодарностях, не находите?

— Ну, для начала хорошо бы мне узнать, как вас зовут, — парировала я.

— Вы правы, меня зовут Бриз, и я ваш вечный должник.

— Как-то высокопарно, не находишь?

— Увы, как умею, — он развел крыльями в стороны.

— Но я вроде как ясно выразилась, что вы ничего мне не должны.

— Вы спасли мою дочь, — лицо пегаса стало серьезным. — И оказали моей семье неоценимую услугу. Если вам что-нибудь когда-нибудь понадобится, я готов сделать всё, что потребуется.

На слове “всё” он сделал недвусмысленное ударение.

— Что, даже переспишь со мною? — усмехнулась я.

А затем до меня дошло, что я сказала. Бриз оторопело глядел на меня, Абри прижала копыта ко рту.

— Да, — выдавил пегас. — Даю слово, что сделаю всё, что вы попросите.

— Слушайте, не надо мне ничего! — воскликнула я. — Я просто пошла и сделала то, что считаю правильным. И простите за бестактную шутку, я бываю до идиотизма болтлива и иногда понимаю, что я сказала, только когда уже сказала! — я расстроено уставилась на тарелку. — Язык мой враг мой.

— Я понимаю, — мягко сказал Бриз. — Ничего страшного.

— Ну, для тебя, может и да, а вот Абри может воспринять мои идиотские инсинуации очень и очень остро.

— Да нет, ничего страшного, — быстро ответила Абри с немного натянутой улыбкой. — Просто это было... неожиданно.

— Дурость ко мне всегда приходит неожиданно, видать, в душе она налоговый инспектор, — попыталась я разрядить атмосферу, и ведь получилось! Все засмеялись.

Прикончив второе, мы перешли к чаю.

— Ух ты, какие красивые! — восхитилась Абри, доставая из коробки пирожные.

— О да! Это подарок нам всем от моей подруги Вайлет, — сказала я, с вожделением пожирая их глазами.

[Извини, что отрываю тебя от чая, но тебе нужно вернуться домой], — раздался голос в моей голове.

Я приложила все усилия, чтобы отреагировать спокойно, однако Бриз заметил.

— Мила, с вами всё в порядке?

— Да, — я слегка помотала головой.

[Слушай, я понимаю, что желудок твой царь и бог, но, пожалуйста, вернись домой сейчас же. И это не просьба, это приказ. Давай-ка молнией], — голос Шефа звучал неумолимо.

— Простите, пожалуйста, мою бестактность, но мне срочно нужно уйти, — сказала я, выходя из-за стола. — У меня есть очень важное дело, про которое я забыла.

— Мисс Мила, а вы еще придёте? — подала голос Шай. В нём послышалось недвусмысленное волнение.

— Да, — твердо ответила я. — Я обязательно вернусь.

Вся семья проводила меня до порога.

— Заходите к нам ещё, мы будем рады вам в любое время, — синхронно сказали Абри и Бриз.

— Конечно, — кивнула я и побежала по лестнице.

* * *

Семья вернулась за стол.

— Мама, можно я пойду поиграю? — спросила Шай.

Абри кивнула. Но затем, сообразив, что Шай её не видит, слегка дрогнувшим голосом ответила:

— Конечно.

Шай убежала. Абри взглянула на мужа. У того на лице блуждало задумчивое выражение.

— О чем думаешь? — спросила она, нежно его обнимая.

— О ней, — немного пространно ответил Бриз.

Абри нахмурилась и уже собиралась что-то сказать, но пегас её перебил.

— Странная пони, не находишь?

— Ну, есть немного. Да, иногда она говорит немного обидные вещи, но в целом она очень приятная. К тому же она вернула нам Шай! — жарко ответила Абри.

— Я не о том, — поморщился Бриз. — Знаешь, что напомнило мне её поведение?

Абри отрицательно покачала головой.

— У нас есть охранники, которые ходят со скрытым наушником в ухе. Так вот, когда такой охранник еще неопытен, то он дёргает глазами, когда наушник начинает неожиданно работать. Этакий условный рефлекс. Поэтому они и носят чёрные очки. Вот она так же.

Абри удивлённо уставилась на мужа.

— Ну, а может она действительно что-то забыла?

— Может. Но вот что меня еще больше удивляет. Почему она пошла на поиски Шай? Да и сейчас, когда она уходила, ты слышала, как Шай говорила с ней? Она не просто беспокоилась за неё. Это был страх, — он взглянул на жену. — Странно всё это. И что-то мне подсказывает, что Шай рассказала нам не всё.

* * *

Я вылезла из такси и поднялась домой.

— Ты не торопилась, — Шеф наградил меня осуждающим взглядом.

Он пристроился на одном из кресел и попивал чай из изящной синей кружки.

— Пробки, — попыталась оправдаться я.

— В ушах что ли? — он указал на второе кресло. — Присядь.

Я повиновалась. Дискорд протянул мне лапу, сжатую в кулак.

— Дай копыто.

Я протянула ему ногу. Из кулака шефа ко мне перекочевал очень маленький коричневый кирпичик.

— Эээ, что это? — недоуменно спросила я.

Однако ответа не удостоилась, Дискорд сверлил меня взглядом. Прошла минута.

— Вот и ладушки, — вдруг усмехнулся шеф, и расслабленно откинулся в кресло.

— Эээ, — я снова взглянула на кубик. — И что это?

— Это твоя подружка с завода.

Я ошарашено уставилась на кирпичик, борясь с желанием отбросить от себя как можно дальше.

— Зачем вы мне дали эту гадость? — выдавила я, протягивая шефу обратно его презент.

— Предосторожность, не более того.

— От чего?

— Ну, я перестраховался на случай, если это нечто каким-то образом захватило твоё тело.

— Ч-что? — я содрогнулась.

— Скажем так, вот эта штука — что-то вроде хранилища или мозга. Нашли её благодаря команде зачистки. Один из них взял это и почувствовал себя странно. Мне было доложено, и мы изучили объект. Как оказалось, при взаимодействии с биологическими объектами эта штука пытается взять их под свой контроль. Видимо, так оно взаимодействует с окружающим миром.

— И вы дали это мне?!!! — закричала я.

— Ну. Плотность контакта слишком мала для того, чтобы причинить тебе вред или как-то повлиять. Хотя какие-то ощущения ты должна была испытать.

Я задумалась. Чего-то особого я не чувствовала. Разве что...

— Ага. Это была она, — усмехнулся шеф.

— Вы опять лезете в мою голову, — я бросила на шефа уничижительный взгляд. — Зачем тогда было давать мне это, если просто могли покопаться у меня в подкорке и понять, что я это я.

— Тут, видишь ли, есть некоторые специфические тонкости, — Шеф сложил пальцы домиком. — Когда ты сосредоточенно думаешь о чём-то, то прочитать это несложно, всё на поверхности. Выражение “громко думаешь” появилось не спроста, знаешь ли. Но когда в голове сумбур, то процесс чтения мыслей становится крайне затруднительным, так как становится сложно отслеживать, что с чем стыкуется. Поэтому, создавая инфошум или нарушая логику мыслительного процесса, ты скрываешь свои мысли. Делать такое по желанию достаточно сложно, но не невозможно, а вот инстинктивно — запросто.

Шеф посмотрел на кирпичик.

— Когда ты вернулась с завода, то была в смятении чувств, и прочитать тебя я не мог. Да и незачем было. Но вот когда мы нашли ЭТО — я забеспокоился. Гарантий, что оно не загрузило себя в тебя и не мимикрирует, у меня не было. А для такого существа создать маскировочный мыслительный каркас и пошуметь — не особая проблема.

Я сглотнула.

— Вот теперь мне страшно, — я сделала попытку расслабиться, но не вышло. — Теперь я боюсь, что я это не я.

— Не бойся, всё в порядке.

— Откуда вы знаете? — вспылила я. — А вдруг и это ловкий обман?

— Нет.

— Тогда объясните, как вы это поняли.

— Хех, ловкость ума и никакого мошенничества. Я до данного момента всё ещё не был уверен и рылся в твоей голове.

Я шокировано уставилась на Шефа.

— Но, вы же сказали...

— Что все в порядке? Это был ещё один способ запутать гипотетического врага. Видишь ли, если хочешь обыграть противника, то будь готов мухлевать. Война — искусство обмана, знаешь ли. Надо было найти брешь в защите, если такая имелась.

Я обдумала его слова.

— То есть вы крутили моими эмоциями, чтобы обнаружить брешь в защите?

— Да.

— Но... — я помедлила. — Теперь вы уверены, что я это я?

— На все сто процентов.

Я с облегчением выдохнула. Шеф поднялся с кресла и щелкнул пальцами.

— Это в качестве извинения за то, что выдернул тебя из гостей, — на столике возникла тарелка с большой ягодной корзиночкой. От одного взгляда на неё у меня потекли слюни.

— Твоя подруга хороший повар, — сказал Дискорд, открывая зелёную дверь, возникшую около его кресла.

— Понимаю, — ответила я, погружаясь в мечты о чае с пирожным.

— Нет, не понимаешь, — сказал Шеф, уходя за дверь.

— Время для чая, — провозгласила я и пошла в сторону кухни.

Через несколько минут я уже сидела в кресле, завернувшись в плед, и попивала чаёк с большущим куском пирожного.

[Вот теперь я уверен на все сто процентов], — раздался у меня в голове насмешливый голос шефа. Я чуть не подавилась.

* * *

Утро было восхитительным до неправдоподобия. Я даже не помню, когда последний раз мне было так хорошо.

Во-первых, я умудрилась проспать именно столько, сколько нужно для того чтобы встать с ощущением, что ты готов перевернуть мир, что само по себе может считаться чудом. Во-вторых, за окном стояло солнце, но было не жарко. В такие дни погода обычно нашёптывает что-то вроде: “Сегодня самое время для того чтобы отдохнуть, попить чаю и подумать о вечном”.

Я вытащила кресло на балкон и, попивая чай, восхищалась садом.

[Прекрасное утро, не правда ли?] — прозвучал в голове знакомый голос.

Я закатила глаза.

— Дискорд, вы серьезно?

[Потрудись ответить телепатически. Смею напомнить, тебе это недавно жизнь спасло], — голос шефа был строг и справедлив, так что пришлось напрячься.

[Что случилось?]— выдавила я, чувствуя, что голова начинает болеть.

[Такое прекрасное утро. Ну, я и подумал: “а почему бы тебе его не испортить?”. А тут как раз и повод появился].

Я вздохнула и отпила чаю.

[Я как чувствовала. Утро начиналось слишком хорошо. И что же за повод такой?].

[Твоя подружка хочет с тобой побеседовать].

[Подружка?], — я нахмурила брови.

[С завода. Она прямо жаждет высказать тебе всё хорошее, что о тебе думает].

Меня прошиб холодный пот.

[Вы не шутите?] — я от всей души надеялась, что это будет просто ещё одно издевательство.

[Хотел бы пошутить, придумал бы что-нибудь более оригинальное. Так что давай, заливай в себя остатки чая и бегом сюда. Конец связи].

Я ещё раз вздохнула, сожалея об испорченном утре.

“Эх, а ведь всё это могло бы быть слуховой галлюцинацией, вызванной перенапряжением. И не пришлось бы идти на встречу с неизведанным и недружелюбно настроенным”, — подумала я.

[Не дождешься], — раздался смешок в моей голове.

* * *

— Как-то тут мрачно, — заметила я, напрягая глаза.

Шеф, ожидающий меня в конце коридора, поднял голову.

— Обещали сегодня включить полное освещение, — пояснил он. — Плановая проверка, все дела. Только что-то затянулась. Готов спорить опять проделки их начальника, больно осторожный дядя.

— Понимаю его, — я покачала головой. — Работая в таком месте, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

— Красиво излагаешь, — Дискорд устало вздохнул. — Давай я тебе кратенько изложу, что к чему.

— Я вся внимание.

Шеф потёр виски пальцами.

— Итак. Как я уже говорил, эта штука что-то вроде центра управления или мозга. Мы подключили её к телу нашей погибшей сотрудницы. Оно, как ты понимаешь, ожило и тут же попыталось поубивать исследователей. Изощрённая, кстати, тварь, даже скованная умудрилась одному из пегасов откусить крыло. Мы её... — Шеф немного помялся, — обезвредили, и я попытался с ней поговорить. Однако она поставила условие, что говорить будет только в твоём присутствии. Поэтому ты здесь.

Мне стало немного не по себе.

— А вы уверены, что она мне что-нибудь не откусит? — спросила я обеспокоенно.

— Уверен. Тебе просто нужно посидеть рядом и помолчать. Я задам пару вопросов и отпущу тебя на все четыре стороны.

— Ну хорошо, — выдохнула я и зашла в комнату вслед за шефом.

Комната тоже была плохо освещена. Посередине стоял стол, с одной стороны которого стояли два стула. С другой стороны стояла металлическая конструкция, в которой было заковано...

— Богини... — я вдруг почувствовала, как завтрак настоятельно затребовал выйти на свежий воздух.

В конструкции было зажато тело с оторванными конечностями. В нескольких местах оно было проткнуто штырями, фиксирующими положение. На одном боку “этого” красовалась длинная рана, сквозь которую проглядывали внутренние органы.

Тело повернуло голову. Мой взгляд встретился со взглядом мёртвых красных глаз. В них светилась ненависть.

— Присаживайся, — Шеф галантно отодвинул мой стул. Я села.

Дискорд театральным движением достал из воздуха блокнот и карандаш.

— Ну что, я привел её, готова поболтать?

Существо молчало и сверлило меня взглядом. С её губ на стол упало несколько темных капель. Прошла минута.

— Ну, так что? — я почувствовала в голосе шефа нотку нетерпения.

Существо перевело взгляд на него.

— Спрашивай, — голос трупа был на удивление приятным, хотя и с лёгкой хрипотцой.

“А ведь она была очень красива”, — со странной горечью вдруг подумала я.

— Начнем с простого. У тебя есть имя?

Существо вновь посмотрело на меня.

— Аггел.

Глаза шефа удивлённо округлились.

— Кто тебя так назвал? — голос Дискорда засквозил неприкрытым любопытством.

— Услышала где-то. Мне понравилось, — отрезала тварь.

— Ну хорошо. Давай посложнее. Ты знаешь, что ты такое?

Этот вопрос, как мне показалось, слегка её смутил. По крайней мере, на долю секунды, с лица Аггел слетело выражение ненависти, его заменило другое, в котором я с удивлением узнала горечь.

— Нет.

Шеф кивнул, словно другого и не ожидал.

— Ну, если не помнишь, то тогда какое твоё первое воспоминание?

— Зачем тебе это? Думаешь, что по обрывкам моих влажных фантазий поймёшь, что я такое? — в голосе трупа послышалась злая усмешка.

— Я уже немного представляю, что ты такое, и главное, откуда ты к нам свалилась. Но хотелось бы подтверждения.

Тварь оторопела. Она вытаращилась на шефа как жеребёнок на диковинную игрушку.

— ТЫ ВРЁШЬ!!! — вдруг взорвалась она. — Если даже я не знаю, то никто не может знать!!!

Я перевела взгляд на шефа и растерялась. На его лице плавало выражение безмятежности.

— Ну предположим, я могу знать, — промурлыкал он. — И я даже могу тебе это сказать, но есть ли смысл? Ты вроде как не хочешь сотрудничать?

— Рррр. Ладно. Я скажу, — выдавила из себя Аггел, явно поняв намек. — Мое первое воспоминание... — она на секунду остановилась, раздумывая. — Темнота. Это была абсолютная темнота. Затем яркая вспышка и снова темнота. Потом уже я очнулась, оказавшись в желудке кролика. Доволен? — тварь сплюнула темную жидкость на стол.

— Вполне.

— Что-нибудь ещё? — ядовито вопросила Аггел, бросая на меня недвусмысленный взгляд.

— Конечно ещё! Не могу же я лишить тебя удовольствия как можно дольше созерцать объект твоей ненависти без возможности навредить, — Дискорд мило усмехнулся. — Я же не монстр в самом-то деле.

Я услышала, как Аггел проворчала какое-то ругательство.

— Я бы хотел услышать о твоей жизни. Сколько пони, да и не только их, ты отправила на тот свет и зачем? Откуда пришла идея сделать столь интересный образчик твоего бывшего тела, который, увы, мы уже созерцать не сможем? Ну, а если проще, какова твоя история?

— Может вам ещё и чаю принести? — сварливо отозвалась Аггел.

— Сомневаюсь, что у тебя это получится, — усмехнулся Шеф.

Аггел зарычала.

— Я убила многих, — она улыбнулась страшной кровавой улыбкой. — Уже и сама со счета сбилась. Однако, — Аггел выдержала паузу. — Это были сопутствующие потери. Они шли на запчасти и как топливо для моего “костюма”. Живые организмы, как я выяснила, не любят модификации. Первый костюм я сшила из животных давным-давно. Забавная была штука, к телу большой дикой кошки я пришила голову оленя и хвост скорпиона. Получилось крайне функционально и...

— Так это была ты! — Шеф хлопнул себя по лбу.

Аггел недоуменно уставилась на него.

— Нам лет этак пятьдесят назад сообщили о существе, которое крало овец и собак в верхней горной линии, и дали именно такое описание. Мы его искали очень долго, да так и не нашли, — Дискорд весело хлопнул в ладоши. — Надо сообщить местному шерифу о том, что он может расслабиться, а то уже тридцать лет паренёк ищет следы мутанта и охраняет местных.

Он на минуту замолчал. Я поняла, что он ведёт телепатический разговор.

— Ну, вот и ладушки. Выражаю вам обеим благодарность, — Шеф отсалютовал нам. — Теперь на одну тайну стало меньше. Ну, продолжай, я тебя перебил, выражаю свои искренние извинения, — он сел и уставился на Аггел с выражением вежливого интереса.

Она сплюнула на стол и бросила на меня такой злобный взгляд, что моя шерсть встала дыбом.

— Мертвечина. Она ужасна. То, в чем я нахожусь, сравнимо с пыткой. Она не слушается, она... — Аггел помедлила. — Противна до ужаса. Я потратила не один год, создавая подобие живого тела. А вы его уничтожили!

— Поверь, нам так же жаль, как и тебе. Это был образец высокого медицинского искусства, — сказал Дискорд скорбно.

Я бросила на него возмущенный взгляд.

[Не вздумай что-нибудь ляпнуть. Она только начала нам душу изливать, и я очень расстроюсь, если она снова замолчит. А мои реплики давай обсудим позже], — раздалось у меня в голове.

Я вздохнула и запихнула обратно слова, готовые сорваться с моих уст.

— Да, невероятно функциональное, красивое и главное ЖИВОЕ ТЕЛО! — Аггел вздохнула, и мне показалось, что этот вздох был полон боли. — Но и у него был недостаток.

— И какой же? — мягко спросил Шеф.

— Для его функционирования нужно было топливо. Ваши тела полны крови, которая крайне хороша для их работы, но для моего костюма она не годилась. Тело просто прожирало её в огромных масштабах. Мне бы пришлось убивать очень много, чтобы обеспечить себя. А это привлекло бы внимание, тем более что кровь животных плохо подходила, пришлось бы убивать пони. Спустя несколько лет я смогла разработать жидкость, которая вполне могла поддерживать тело очень длительный срок. Но на это ушло три года. Три гребаных года я прорежала население Лас-Пегаса. Слышали о Джеке Потрошителе?

— О богини! — я прикрыла копытом рот. Сердце от ужаса застучало в два раза быстрее.

— Это была ты? — тихо спросил Дискорд.

— Да. Это была я, — так же тихо ответила Аггел. Я удивилась, так как ожидала какого-то торжества в её голосе, но его не было. Это была просто констатация факта.

Перед моими глазами словно слайд-шоу побежали заголовки газет, где описывались жуткие убийства. Маньяк расчленял тела, забирая кровь, рога и некоторые внутренние органы.

— И что было дальше?

Я снова удивлённо посмотрела на шефа, так как различила в его голосе... сострадание.

— Я перебралась в Кантерлот и осела в Клевере. На топливо надо было всего одно-два тела в год, и этот район вполне меня обеспечивал. И я там сидела до тех пор, пока она, — Аггел посмотрела на меня, — не припёрлась. Поганая тварь!

— Грустная история, — Шеф закрыл блокнот. — Думаю, на сегодня я услышал достаточно. Но не прощаюсь, мы ещё встретимся.

Шеф встал и пошел к выходу, я последовала за ним.

— Эй! — раздался сзади окрик.

Мы обернулись.

— Ты, — обратилась Аггел ко мне с такой злобой в голосе, что у меня по спине побежали мурашки. — Однажды я отсюда выберусь! Сколько бы это ни заняло времени и сил, я тебя достану! И когда это случится, ты будешь жалеть, что не сдохла тогда! Я тебя превращу в живой кусок мяса, ты будешь молить о смерти, а я буду тебе шептать “нет” и пытать, пытать, пытать! — она залилась булькающим смехом, разбрызгивая вокруг красно-черную жидкость.

— Ну всё, пошли, — Дискорд легонько подтолкнул меня к выходу.

Я медленно, словно в трансе, развернулась и вышла за дверь.

— Ну что ж, поздравляю тебя с появлением первого поклонника, — сказал Дискорд с улыбкой, когда дверь закрылась. — Заполучить такого в первые дни службы, это надо сильно постараться. Считай, что у тебя теперь есть особое достижение, — он похлопал меня по плечу. — Это повод отметить. Пойдем выпьем?

— Мне бы лучше чаю, — прохрипела я.

— Ой, да что ты так поникла-то, неужели ты думала, что вот таких вот не будет? Вон, у твоих коллег с десяток на каждого, а они и в ус не дуют.

— Я думала, что они появятся как-то попозже.

Дискорд понимающе кивнул:

— Расслабься. Всё будет хорошо.

Я улыбнулась, вспоминая тот старый анекдот про “всё будет хорошо”.

— В конце концов всё будет хорошо, да? — продекламировала я, надеясь, что Шеф его знает.

— А то! — Дискорд улыбнулся и кивнул.

— А вы действительно знаете, что она такое? — спросила я, чувствуя, как страх начинает слабеть под давлением любопытства.

— Нет, я без понятия, что она такое и откуда.

— Как так? — я ошарашенно уставилась на него.

— Да вот так, меньше верь мне — здоровее будешь.

— Вы её обманули, чтобы разговорить?

— А то, — Шеф галантно поклонился. — Как я мог не воспользоваться таким козырем? И надеюсь, что потом тоже смогу.

— Да уж, с вами за карточный стол садиться опасно. А почему вы так заинтересовались её именем?

— Я скорее заинтересовался не именем, а тем, кто его мог произнести. Если она не врёт, и кто-то его сказал, то у меня есть подозрение, что у нас незваный гость из другого мира.

Я встала как вкопанная.

— Из другого мира!? — вскрикнула я.

— Слушай, чему ты удивляешься? — Дискорд глубоко вздохнул и почесал переносицу. — У тебя дома куча книг про другие миры и планеты, неужели ты думала, что всё это выдумки?

— Ну, — я нервно хихикнула. — Вообще-то да.

— Могу тебя обрадовать. Другие миры не выдумка, а вполне себе реальная реальность. Привыкай.

— А расскажете мне о них? — я жадно уставилась на шефа.

— Не сегодня, это точно, тема щекотливая и очень объемная. Вот подрастешь, тогда может быть... — он по-отечески улыбнулся.

Я наигранно надулась.

— Ну, может хоть скажете, чем её имя так примечательно?

— Отчего бы нет, — Шеф снова повеселел. — В культурах некоторых народов других миров слово “Аггел” означает злого духа, нечто нечистое. Вот ты же знаешь значение слова ангел.

Я кивнула.

— Вот тут то же, только противоположно. Кстати, слово ангел тоже притопало к нам из другого мира. Забавно, не правда ли? Ты используешь слова, а их корни находятся в древних временах иных миров.

— Это удивительно! — я была поражена.

— Забавно — да, удивительно... Я бы так не сказал, — Шеф покачал головой. — Слова кочуют из мира в мир через воображение. То, что ты выдумываешь, может быть просто мимолетным гостем в твоём мозгу. Стоит ли этому удивляться? Думаю, нет. А, возможно, я просто немного отвык удивляться. Сказывается довольно обширный и вполне бесполезный опыт.

Я хихикнула.

— Но если у нас много таких слов, то... — начала я.

— Не так уж и много. Укореняется, к счастью, не всё, — вставил Шеф.

— Почему вы думаете, что это именно гость? Может, у кого-то разыгралось воображение, и он сказал что-то, даже не осознавая это?

— Резонно. Однако ты преувеличиваешь возможности лингвистического трансфера. Слова часто приходят и уходят на грани восприятия. Так что, как я и сказал, их у нас немного. Да и к тому же есть слова, которым в мире уже придумали обозначение, и создавать другое, того же значения просто бессмысленно, потому они и не укореняются в сознании. И даже если бы слово “пошло в народ”, то я бы об этом узнал. Однако, я это слово ни разу в этом мире не слышал. Потому я и сомневаюсь в том, что кто-то что-то случайно сказал и ей повезло это услышать, — Дискорд вздохнул. — Лучше сразу приготовиться к худшему. Я, видишь ли, привык перестраховываться.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть? — улыбнулась я.

— Народное творчество бьёт в корень, — Шеф кивнул. — Да, полностью подписываюсь под этими мудрыми словами.

Мы вышли в “круглый зал”, как я красиво обозвала зал общей работы и отдыха.

— Эх, — Шеф поморщился. — Мне придётся тебя оставить, дела, знаешь ли, неотложные появились.

— Спасибо за эту познавательную лекцию, — Я попыталась ободряюще улыбнуться, так как Шеф выглядел совсем расстроенным.

— Пожалуйста, обращайся, — он щелкнул пальцами, и рядом с нами возникла зелёная дверь. — И я надеюсь, что ты таки посетишь архив, а не отправишься в очередное сумасбродное приключение. Хорошо?

— Конечно, — улыбнулась я.

— Ага, так я и поверил, — усмехнулся Шеф и с лёгким хлопком захлопнул дверь.

## Банк "Возрождение"

— И всё-то они не уймутся, — вздохнула я, переворачивая страницу газеты.

— Что там? — с интересом спросила Вайлет, нанося лак на копытца.

— Опять мусолят тему взрыва в Клевере, уже и политики подключились. Вовсю орут о том, что район надо перестроить.

— Правда? Дай-ка, — Вайлет почти вырвала из моих копыт газету и жадно впилась взглядом в статью, не обращая внимания на испорченный копытокюр.

— Если ты будешь с такой страстью поглощать новости, то скоро начнёшь есть газеты, — констатировала я, наблюдая, как Вайлет чуть ли не носом уткнулась в бумагу.

— Не страшно, — пробубнила она, не отрываясь. — У желудка я крепкая.

— Ага. Только мозг — это не желудок, его не стошнит. А там чистая дезинформация. Вещь для мозга крайне неполезная.

— Ты про то, что рванул газ?

— Конечно! Откуда в заброшенном здании рабочий газопровод? — Я развела копытами.

— Ну, я пытаюсь среди мусора отыскать золотишко, так что приходится рыться.

— Лучше бы следила за лаком, вон, попортила, — я указала на размазавшийся по копытам лак.

Вайлет грустно взглянула на испорченную красоту.

— Эх, давай сюда. Будем реанимировать, — я взяла флакончик и принялась за исправления. Спустя час я добилась вполне приличного результата.

— Слушай, а ты не думала стать копытокюрщицей? У тебя здорово выходит, — восхитилась Вайлет, рассматривая покрытие с разных сторон.

— Нет уж, спасибо. Мои уши не готовы к потоку историй клиентов.

— Неужели столько болтают?

— Ты никогда не была в салоне?

— Ну... — Вайлет немного замялась. — Нет.

— А я один раз была. И могу ответственно заявить, что если бы у тех дамочек было вместо языка помело, то пол салона сверкал бы как полированный.

Мы ещё немного попили и поболтали.

— Так, я готова поражать красотой клиентов. Спасибо за чай, он просто изумительный.

Я слегка усмехнулась, посмотрев на чашку с Рагрё.

— Всегда к вашим услугам, — я картинно отсалютовала. — Мне тоже пора, работа не ждёт.

— А где ты работаешь? — с любопытством спросила Вайлет.

— Архив. Дышу пылью, кушаю бутеры, таскаю макулатуру.

Вайлет слегка наклонила голову.

— И тебе там нравится?

— Да, там очень интересно. Всякие договоры, счета и документы старых Кантерлотских компаний, — весело и без запинки ответила я.

— Смотри, а то совсем посереешь в своем архиве, что скажет твой благоверный?

— Он помолчит в тряпочку.

— Ух, какая ты жесткая. И как он тебя терпит, такую занозу?

— С переменным успехом. Всё, мне пора бежать, а то начальство будет недовольно.

[Не будет, а уже недовольно], — раздалось у меня в голове ворчание Шефа.

Я стойко подавила желание подпрыгнуть.

— Увидимся вечером, — Вайлет махнула мне копытом и скрылась за дверью.

Я закрыла глаза.

[Я вроде ещё не опоздала, отчего недовольство?] — спросила я, старательно напрягаясь.

[Ну, предположим, что у меня с утра плохое настроение, а поругать некого, все разошлись по делам. Да и совет тут учудил трёхчасовое собрание. Я чуть не помер от скуки].

Я улыбнулась.

[Может, вас спасет хорошая доза чая и, для закрепления эффекта, еще печенья?]

[Великолепная мысль!] — я прямо физически ощутила, как поднялось настроение у Шефа.

[Тогда я сейчас прибегу], — сказала я, направляясь к двери.

[Не, меня такой расклад не устраивает, лучше прямо сейчас].

Не успела я возразить, как вдруг. Ууууугггххх. Меня словно протащило по узкой мягкой трубе.

— Ой, — только и успела вскрикнуть я, падая на пол кабинета Дискорда.

— Извини, слегка не рассчитал, — Шеф бесцеремонно поднял меня за заднюю ногу и стряхнул пыль.

— Что вы опять учудили!? — спросила я раздражённо, когда меня опустили на пол. Мой желудок тоже протестовал, пытаясь выпихнуть содержимое наружу.

— Телепортация, — отмахнулся Шеф, занятый выставлением сервиза для чаепития. — А ты знала, что любой единорог может провернуть такой трюк?

— Знала, но для этого надо учиться, учиться и учиться.

— Тебе кстати надо бы выучиться. Полезный прием. Ну что, чай готов, печенье тоже.

Я взглянула на стол.

— Три чашки?

— К нам кое-кто ещё зайдет, ненадолго.

— Кто? — осторожно спросила я.

— Тебе-то все сразу вынь да положь. Оставь в своей жизни место для сюрпризов.

— И все-то у вас таинственно, — я закатила глаза.

— Репутацией таинственного начальника надо дорожить. Она — это то немногое, что у меня есть.

— Ну вы, конечно, загнули, немногое, — фыркнула я.

— В масштабах вселенной мои пожитки крайне малы. Я бы даже сказал “ничтожны”.

Я не нашлась, что возразить, и уселась в приковылявшее ко мне кресло.

— Наша гостья уже на подходе. По моим расчетам, она должна постучать в дверь через... — Шеф щелкнул пальцами, и в лапе у него возникли небольшие часы на цепочке. — Три...

Тук-тук... Тук-тук-тук... Тук-тук...

— Войдите, — крикнул шеф немного расстроено.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла та самая пони, что спасла меня на заводе. Она быстрым взглядом пробежалась по мне и Шефу.

— Как ты это делаешь, а? — с любопытством спросил Дискорд, подглядывая на часы.

— Я всего лишь прихожу вовремя, — сухо заметила пони, проследовав к своему креслу.

— Пунктуальность — это хорошо. Но... — Дискорд потряс часы. Раздался звук, как от погремушки с металлическими шариками: — Как ты умудряешься обманывать даже мои сверхточные часы?

— Значит, ваши часы не так точны, — отчеканила пони без намека на шутку.

— Ладно. Пусть у фокусника останутся его секреты.

Пока они разговаривали, я с интересом рассматривала гостью. У нее была длинная, ровная, цвета жвачки грива без завитушек и небольшой хвост, связанный в некое подобие косы. Знаком отличия у нее выступали три серых шарика.

На передних копытах, что вызвало у меня некоторое недоумение, были надеты светло-коричневые, расписанные черными символами накопытники.

Вообще, она производила впечатление необычайно ухаживающей за собой пони. Ни один волосок на ее гриве не выбивался из прядок, а шерсть буквально сияла от чистоты. А её голос... он просто поразил меня! Если телепатически он был слегка писклявым, то вживую пони говорила невероятно красивым, кажется, в музыке это называется меццо-сопрано, с совсем лёгкой хрипотцой голосом. Но удивительнее всего было лицо, которое словно бы совсем не выражало эмоций и скорее походило на маску.

Я даже слегка удивилась тому, что приняла её за Пинки Пай, при внимательном осмотре они казались, по крайней мере, если судить по фото, что я видела в газете, совершенно непохожими.

Пока я делала все эти умозаключения, разговор прекратился. Гостья обратила внимание на меня.

— Дискорд, я надеюсь, вы нас представите друг другу? — обратилась она все тем же ровным голосом к Шефу.

— Обязательно. Видишь ли, — обратился ко мне Шеф, — Роза у нас очень любит, когда соблюдаются приличия, так что, — он совсем не галантно ткнул в меня пальцем. — Роза, я рад тебе представить нового члена нашей маленькой семейки, Мила. Мила, знакомься, это Роза. Член моей личной армии и главный пресекатель всего ненужного или опасного. Начиная от разговоров и заканчивая жизнями.

— Очень рада знакомству, — кивнула Роза.

— Я тоже необычайно рада знакомству, — улыбнулась я. — И сразу хочу выразить благодарность за спасение меня и Шай от той твари на заводе.

— Это моя работа, — серьезным тоном констатировала Роза. — Хорошо, что вы не пострадали.

— В любом случае спасибо, без вас бы я... — начала было я, но Шеф меня перебил:

— Ну-ну, хватит уже рассыпаться в благодарностях. Думаю, что Роза поняла всю степень твоей признательности. А сейчас время для чая! — возгласил он, разливая по кружкам душистый напиток.

Я взяла свою и посмотрела на новую знакомую.

— А вы знаете, забавно, когда я впервые вас увидела, то подумала, что вы Пинки Пай, — выпалила я, чувствуя, что сгорю от любопытства, если не узнаю, почему она так похожа.

Копыто Розы замерло в сантиметре от кружки, а на её лице промелькнуло странное выражение. Однако в следующую секунду маска невозмутимости снова вернулась на место.

— Вы недалеки от истины. Я, действительно, Пинки Пай, — сказала она ровным голосом.

Наверное, на моем лице отразилось выражение такого мощного недопонимания, что Роза соблаговолила пояснить.

— Я дефектный клон.

— Дефектный клон, — повторила я, не веря своим ушам.

— Почти, — ответил Дискорд за Розу. — Я бы не назвал Розу клоном в привычном понимании. И поэтому, и ещё по некоторым обстоятельствам, она работает на нас.

Я уже хотела спросить, что за обстоятельства, но Шеф меня опередил:

[Пока это всё, что тебе нужно знать], — мягко осадил он меня.

Я невольно кивнула в знак согласия и только потом поняла это. Бросив быстрый взгляд на Розу, я поняла, что она этого не заметила.

— Как я поняла из того, что сказал Шеф, вы... — я замялась, пытаясь подобрать слово, чтобы не обидеть коллегу.

— Она наш штатный убийца, — весело и крайне бестактно вставил Дискорд, подливая себе чаю.

— Мне не нравится, когда меня так называют, — без тени обиды или раздражения сказала Роза, беря кружку в свои копыта.

Я с интересом наблюдала это действо и удивилась проворству, с которым она это сделала.

— Приходит с опытом и небольшим количеством магии, — ответила она на мой удивленный взгляд.

— А что это? — спросила я, указав на накопытники.

— Это защита, — ответила Роза и отпила чаю.

— От чего защита?

— Ну же Роза, не будь букой, покажи Миле свои МИЛЕнькие копытца.

— Я считаю свое поведение вполне нормальным, а по поводу копыт, вы уверены?

Дискорд яростно закивал. Она вздохнула и стянула накопытники.

— Вау, вот это копытокюр! — восхитилась я светящимся копытам.

Роза аккуратно коснулась чашки. Та вспыхнула ярким белым светом и исчезла.

— Вот от чего защита, — констатировала Роза, натягивая перчатки обратно.

— И обязательно было показывать свои фокусы на моем любимом сервизе? — ворчливо заметил Дискорд. — Я мог бы предложить вещички и получше, чтобы испарить.

— Например? — с интересом спросила я.

— Да хоть новую пластинку “Крутых грив”.

— Вы хотите город ядовитыми парами отравить? — усмехнулась я.

— Это маловероятно. После моих копыт не остаётся ничего. И вряд ли что-то может быть выброшено в воздух, — сказало Роза негромко.

Я ошарашенно уставилась на неё. Однако она продолжала сидеть с невозмутимым видом и пить чай из новой кружки, неведомо откуда появившейся на столе.

— Ну что, раз со знакомством, чаем и шоу покончено, перейдём к делу. Во-первых, Роза. Ты принесла то, что я просил?

— Да, — она достала из сумочки зелёную папку и протянула Шефу.

— Вот спасибо хорошо, положите на комод, — весело процитировал Дискорд старый фильм.

— Тут нет комода, — сухо констатировала Роза.

— Эх, просто дай сюда, — раздражённо выпалил Шеф и быстрым взмахом лапы почти что вырвал бумаги у Розы. — Сотрудник без чувства юмора — горе начальнику. О! — воскликнул он, просмотрев документ. — Прекрасно, его как раз нет в медиумном архиве. Есть повод провести Миле экскурсию и развеяться.

— Вы так радуетесь, что есть возможность пренебречь своими обязанностями? — спросила Роза. — Довольно неприемлемая позиция для начальства, вам не кажется?

— Когда кажется, надо вспоминать, что ел на завтрак. А мне не кажется, так и есть. Но как Шеф, который выписывает по полторы-три сотни бланков на отпуска, я имею полное моральное право пойти и пересдохнуть.

— Вы не настолько стары, чтобы умереть, — прокомментировала Роза.

Я почти услышала, как у Шефа заскрипели зубы.

— Так, и второе и крайне важное, — Дискорд посмотрел на меня. — Мила, ты идёшь на профподготовку к Розе в ученики.

Я сглотнула. Шеф, заметив это, рассмеялся. Роза посмотрела на нас как на идиотов.

— Хорошо, — только и смогла выговорить я.

— Это всё что вы хотели? — спросила Роза, отставляя чашку на поднос.

— Вполне. Можешь идти и отдыхать.

Роза попрощалась с нами и ушла. Когда дверь за ней закрылась, я с интересом спросила:

— Вы же говорили, что вам некого поругать? Чем не вариант?

Шеф взглянул на меня с ужасом.

— Если я её поругаю, то она предоставит мне пять томов отчётностей по своим действиям и попросит выделить, что конкретно она сделала не так. Думаешь, я смогу это пережить?!

Я хихикнула.

— Сурово.

— А то, Роза кобыла серьёзная. Думаешь, я просто так тебя к ней прикрепил?

Я обречённо вздохнула.

— Всё для твоего блага. Чтобы в следующий раз, когда встретишь жуткую тварь, ты могла бы свернуть ее в бараний рог.

— Я понимаю, и всё-таки мне безумно себя жаль.

— Ох, какая ты себялюбивая, — Шеф издал лающий смешок. — Как по мне, ты выбрала не самый лучший объект для жалости.

— Что поделать, жалеть себя я могу позволить только себе, остальные делают это без усилий, это раздражает.

— Понимаю. А теперь пойдем, покажу тебе небольшое чудо магического прогресса.

— Что же вы тянули?

— Жалел твое неугомонное шило. Оно и так в последнее время не даёт тебе покоя.

Я скорчила извиняющуюся рожицу.

— Неужели вы ещё не простили мне завод?

— Не дождешься, — усмехнулся Дискорд. — Я тебе его долго вспоминать буду.

Рядом с Шефом возникла зелёная дверь. Я встала. Дискорд галантно открыл дверь, словно пропуская меня вперёд, а затем вошёл в неё и захлопнул у меня перед носом.

[Для тебя на столе лежит карта, путь помечен. Думаю, пока я обедаю, ты дойдешь].

[Вы серьезно?] — я глубоко вздохнула.

[Ага. Надо же мне как-то возместить мои моральные страдания. И главная проблема в том, что память у меня короткая, отомщу — забуду, отомщу — забуду. Так что давай, чеши].

Я взяла карту и пошла по отмеченному пути. На поведение Шефа я не обижалась. Он уже несколько раз за этот месяц проворачивал подобное. В первый раз меня злило, но сейчас это даже казалось забавным. Не местью, а чем-то вроде дружеской шутки.

Спустя почти полчаса ходьбы я оказалась около красивой фиолетовой двери.

[Пообедали? Я пришла и жду].

[Лечу как ветер, катюсь колбаской, метаюсь кабанчиком. Если обобщить, то я в пути].

— Главное, чтобы недолго, — проворчала я.

Рядом раздался щелчок, и около меня возникла большая зелёная колбаса.

— Как оригинально, оборжаться можно, — констатировала я.

— Ты начинаешь превращаться в Розу! Мне это не нравится, двоих я не выдержу, — ответила сосиска и преобразилась в Дискорда.

— Ну, значит я нашла способ отомстить вам, — я весело улыбнулась.

— Ну вот, а я тебе приз за терпение принес, но теперь не дам, — Шеф картинно отвернулся.

— Ну, ваше право, — отозвалась я.

— Нет, ну ты точно превращаешься в Розу. Кажется, она распространяет какую-то заразу, надо ее оградить от общения с другими пони, — Шеф усмехнулся и протянул мне сверток. — Но, раз ты заражена и тебя не спасти, держи огуречную шаверму.

Я приняла сверток.

— Фпасибо, — ответила я, смачно и с хрустом откусив кусок.

— Ну, двинули, — Шеф толкнул дверь.

Мы оказались в небольшом круглом помещении. Вокруг царила мягкая и уютная полутьма. Единственным источником освещения были небольшие синие светильники, висящие по стенам.

В центре комнаты была большая темная колонна, вокруг которой находились кресла, в которых сидели пони. К их головам тянулись провода. Я принялась считать.

— Двенадцать. Можешь не считать, — прервал меня Шеф и двинулся к одному из кресел. В нем сидел и читал газету, подсвечивая страницы магией, пони с ярко-красной шерстью и черной короткой гривой.

— Ну здравствуй, Крендель, как живёшь? — поинтересовался Дискорд.

— Я бы сказал, да слова такие в приличном обществе не говорят, — раздражённо ответил Крендель, отвлекаясь от газеты. — Ну, что там ещё притащили?

— Вот, — Дискорд помахал папкой. — И вот, — Шеф указала на меня.

— Ну предположим первое я понял, а вот второе не очень? — пони посмотрел на меня.

— Я привел её показать архив.

— Новенькая?

— Да, — ответила я.

— И ты решил похвастаться перед ней, — обратился Крендель к Дискорду.

— Конечно. Я был бы не я без толики самолюбия.

— С толикой ты, конечно, хватанул. Там явно больше.

Крендель неодобрительно покачал головой.

— Ну, и какого хрена ты ее сначала сюда притащил? Дверь в серверную дальше. Вначале базовые знания, затем уже шоу.

— Тебя показать, должна же она обвыкаться.

— Я не кишечные газы, чтобы ко мне привыкать. И так работы выше крыши, вы ещё тут будете ошиваться, — Крендель раздражённо посмотрел на меня. — Мисс, валите вместе со своим Шефом отсюда, если у вас нету никаких важных дел ко мне, и да, — он посмотрел на Дискорда, — папку оставь, я занесу ее в каталог.

— Да не, я покажу Миле наш архив, а потом мы уже вернёмся, и ты покажешь ей, как и что делается.

— Иди-ка ты в жопу, — Крендель сплюнул и снова принялся за газету.

— Поспешим по заданному направлению! — воскликнул Шеф и двинулся в сторону двери. Я молча последовала за ним.

Когда мы вышли в коридор, я выдохнула:

— Что это сейчас было?!

— Не суди строго, мне приходится его раздражать, ему это полезно для работы, помогает не потерять себя.

— А кто он и почему позволяет себе посылать вас в разные причудливые места?

— О, он медиум! Нам очень повезло найти его и остальных, они невероятно редки. Их мозг подключен к архиву и позволяет производить манипуляции с ним.

Шеф открыл небольшую черную дверь. Я отметила про себя, что косяк слегка зашипел, видимо, на ней были защитные заклинания.

— Смотри! Вот оно, достижение научно-магического прогресса!

— О святая Селестия! — ахнула я.

Мы находились на балконе огроменного помещения. Его стены, подсвеченные маленькими зеленоватыми светильниками, уходили во все стороны на сотни метров, теряясь в бесконечности. И по всему его объему летали небольшие чёрные шары. Их были миллионы! Изредка цепочки из таких шаров начинали сиять, а между ними появлялось что-то вроде сияющей нити. Создавалось ощущение, что пространство прорезает заряд молнии.

— Чт... что это? — спросила я, с восхищением наблюдая за силуэтами, которые выписывались разрядами.

— Это шары памяти. Много, да? — Дискорд усмехнулся. — А вообще, это сверсложная система из антигравитационных установок и шаров памяти, подключенных к магически заряженному полю, которое, в свою очередь, считывается передающим конвертационным оборудованием. И всё это подключено к головам наших медиумов.

— Я так понимаю, вы используете шары памяти для хранения информации? — я, кажется, начала понимать, как работает эта машина.

— Ага. Это, считай, огромный мозг, в нём хранится вся информация о фонде. Это позволяет почти моментально получать доступ к любым данным, не тратя время на поиск среди тысяч папок.

— Но архив вы не ликвидируете, — слегка расстроено отметила я.

Моя работа по сортировке папок обесценивалась на глазах.

— Ничто не может работать идеально, в том числе и медиумный архив. Поэтому я не ликвидирую бумажный, на всякий пожарный, так сказать, случай, — Шеф усмехнулся. — Так что твоя работа не настолько бесполезна, как тебе кажется.

— Обнадежили, — я проследила взглядом за одной из нитей.

— Тебе там хоть не скучно? — поинтересовался Шеф, развернувшись к двери. Я последовала за ним.

— Ничуть. Хоть работа и монотонная, но мне нравится, и читать интересно, хотя некоторые вещи меня пугают, — ответила я бодро.

— Когда Роза тебя научит самообороне, мы тебя отправим на задание какое-нибудь, — сказал Дискорд и открыл передо мной дверь в зал.

— Хорошо нагулялись? — ворчливо приветствовал нас Крендель.

— Как нельзя лучше, — Шеф был сама безмятежность. — А теперь давай, жги.

С этими словами он положил на стол папку. Крендель, не торопясь, переложил ее на небольшую подставку и начал перелистывать.

Спустя несколько минут он закрыл глаза и отодвинул папку.

— Готово, — констатировал он через секунду.

— И все? — я была разочарована.

— А чего ты ожидала, фейерверков и кишечных газов? — съязвил Крендель, беря в копыта газету.

Я промолчала.

— Да, процесс заноса не сильно круто выглядит, — сказал шеф. — Но что ты скажешь, если я скажу, что сюда загружают воспоминания наших сотрудников, а также то, что запись со всех следящих устройств в фонде идёт к головам наших умников и в архив? Большой глаз следит за тобой!

— Сдаюсь! — я подняла копыто вверх. — Это просто великолепно.

— Так то, — Дискорд выглядел довольным. — А теперь покажи настоящее шоу, Крендель.

— Да пожалуйста, мне жалко что ли. Хотя если подумать... жалко.

— Ха-ха, как смешно, давай уже крути кино!

Крендель наклонил голову, и из его рога вырвался свет. Перед нами возник большой экран, и на нем было изображение нас, только сверху.

Я подняла взгляд и увидела черную сферу, висящую под потолком.

— Так это штука для наблюдения? — спросила я.

— Ага.

— Мисс, я, конечно, всё понимаю, тут много удивительного и всё такое, однако здесь не столовая. Может уберете? — прервал нас Крендель.

Я с удивлением взглянула на парящую около меня шаверму. Оказывается, я совсем забыла про неё и инстинктивно таскала за собой. Со стороны послышался тихий смешок.

— А... а куда? — я посмотрела по сторонам в поисках места, куда можно было её деть.

— Ну, в себя, например? Не в мусорку же, — язвительно заметил Крендель, выжидающе наблюдая за мной.

Я в несколько укусов проглотила шаверму и через силу подавила отрыжку.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо констатировал он. — Я всё думал, когда вы сами заметите. Но, видимо, вы с Дискордом одного поля ягода, ни капли уважения к другим и хотя бы намека на самодисциплину.

Я сочла за лучшее промолчать. Шеф одобрительно подмигнул мне.

— Покажи ей то, что загрузил, — попросил Дискорд.

Крендель кивнул. Перед ним возникли в лёгком магическом сиянии проекции листов бумаги.

— Давай теперь что-нибудь повеселее, — Шеф картинно зевнул. — Крутани нам чьи-нибудь воспоминания.

На лице кренделя заиграла улыбка, и я нутром почувствовала подвох, скрытый в ней.

— Как прикажете, Шеееф, — издевательски протянул медиум, и его рог засветился.

Перед ним возник большой экран, на нем было движущееся изображение свиньи, которая со всей свинячьей элегантностью уминала свой обед.

— Ну, Мила, вам нравится? — обратился ко мне Крендель, сияя от ехидного торжества. — У меня ещё много подобного, многие из наших сотрудников жили на ферме. Вы смотрите-смотрите, наслаждайтесь. Вдруг какие ассоциации возникнут.

Я открыла рот, но гневные слова не успели оттуда вырваться.

— Прекрасно, спасибо! — Шеф раскинул лапы и как бы случайно хлопнул меня одной по лицу. — Ой, извини. Нам пора, спасибо за представление!

— В добрый путь, — Крендель выглядел крайне довольным. — Попутный ветер в жопу дует!

Мы с Дискордом вышли в коридор и двинулись в архив.

— Ну знаете! — Я была в праведном гневе. — Мне давно так не хамили.

— Ты молодец, подняла ему настроение, — Шеф похлопал меня по голове. — Думаю, теперь проблем с остальными медиумами у тебя не будет. Сегодня он уже сорвался на ком-то и будет в добром расположении духа. Заработала несколько очков уважения от коллег. Видела бы ты, как они на тебя глазели, — Шеф рассмеялся.

— Зачем вы вообще повели меня к этому хаму?!

— Как бы грустно ни было для тебя, этот хам член совета, причём один из самых важных, так как имеет доступ почти ко всей информации фонда, а также отвечающий за безопасность. И поэтому в случае переноса в архив самых засекреченных данных тебе придется обращаться к нему. Так что привыкай, и не корчь недовольные гримасы, — Шеф похлопал меня по плечу и замолчал.

Спустя пару минут я нарушила молчание.

— А почему остальные медиумы не имеют доступа ко всем данным этого вашего архива?

— Это опасно для их ментального и физического здоровья. Сам Крендель выставлял защитные ограничения, и, поверь на слово, специалист он высшей пробы, несмотря на отвратительный характер.

— Я верю, но от этого легче не становится.

Мы пришли в архив.

— Что ж, иди работай, а я пойду займусь важными шефскими делами.

— Чай и пирожные, да? — усмехнулась я.

— А как же! — Дискорд щёлкнул пальцами и исчез за зелёной дверью.

Я вошла в архив.

* * *

Директор Шейдрей придирчиво осмотрел стенд и поправил один из кусков золота. За этими действиями с замиранием сердца следили две молодые кобылки.

— В принципе, всё в порядке, — бросил он и снова поправил один из экспонатов. — Я думаю, лучше и оставшиеся золотые изделия перенести на этот стенд.

Одна из кобылок испустила тихий стон.

— Так будет гармонично, всё золото в одном месте, — не обратив внимания на вздох, закончил Шейдрей.

Кобылки кивнули и принялись за работу. Через полчаса всё золото было перенесено.

— Ну вот, так гораздо лучше, — удовлетворённо заметил директор, придирчиво оглядывая экспозицию. — Думаю, мы заслужили выпить по бокалу шампанского с пирожным.

— Ура! — воскликнула одна из кобылок и побежала в подсобку.

Шейдрей улыбнулся.

“Молодёжь, всегда одна и та же история, подавай им хлеба и зрелищ... А ведь я тоже таким был когда-то, может, пора расслабиться и вспомнить”, — подумал он, смотря, как кобылки откупоривают бутылку и наливают бокалы.

— За выставку, — начал он торжественно, — а также за тех, кто ее подготавливал!

Они чокнулись бокалами. И никто из них не заметил маленькой искорки, похожей на молнию, проскочившей между двумя небольшими кусками золота.

* * *

— Что-то ты сегодня раздражённая, — заметила Вайлет, наливая себе в коктейль сок.

Я опустошила свой стакан и резко поставила его на стол.

— Меня сегодня обхамили с ног до головы. Вот я и прихожу в себя.

— А может, тебе надо, чтобы в тебя пришёл кто-то другой? — с лёгким смешком бросила Вайлет.

— Ну знаешь ли! — я была возмущена. — Мне сегодня хватило шуток. Воздержись, пожалуйста!

— Конечно, если ты так просишь, — Вайлет взмахнула копытами, как бы сдаваясь.

Я принялась снова смешивать себе коктейль.

— Главное, чтобы ты не воздерживалась, — тихо прошептала она.

— Что ты там сказала?! — громко спросила я.

Но Вайлет сделала вид, что читает состав упаковки из-под ромашкового чая. Я помотала головой и посмотрела в окно. Солнце уже почти закатилось, и облака окрасились в красивый розовый оттенок.

— А может, тебе сходить на выставку, развеяться? — вдруг нарушила молчание Вайлет.

— Это которую банк проводит? — уточнила я.

— Да. Ты так вдохновенно про нее рассказывала. А сейчас тебя явно необходимо немного развеяться.

— Нуу... — протянула я. — Сейчас-то уже поздно идти. Но завтра я, наверное, схожу, мне действительно необходимо немного отвлечься. Главное, чтобы меня с работы отпустили.

— Думаю, от того, что ты не перетащишь пару коробок, твой архив не пострадает.

Мы выпили еще по паре коктейлей, и Вайлет ушла. Я напряглась.

[Шеф, вы меня слышите?] — вопросила я мысленно.

[Слышу, слышу. Не глухой], — раздалось у меня в голове.

[Скажите, я могу попросить дать мне на завтра выходной?] — почему-то, когда я это сказала, то сразу подумала, что просить это было большой глупостью, и шеф сейчас мне откажет.

[Нет, не откажу. Но вот зачем тебе это понадобилось, поинтересуюсь], — насмешливо ответил Шеф.

[Я хочу на выставку сходить], — я почувствовала себя глупо.

[Дело хорошее, ознакомиться с культурой древности и попробовать бесплатные закуски. Но только при одном условии].

Я слегка напряглась.

[И каком?].

[Ты пойдешь с одним из коллег. Во-первых, он проследит, чтобы ты не влезла в неприятности, а во-вторых, развеется. А то он что-то в последнее время в депрессии, и ходит с таким лицом, что у меня аппетит пропадает. А я такого не люблю. Ну и познакомишься заодно].

— Фууух, — выдохнула я шумно.

[Конечно, я с удовольствием познакомлюсь с коллегой и прогуляюсь с ним по выставке. Очень надеюсь, что он не зануда], — ответила я мысленно.

[По занудству тебя точно никто не переплюнет], — с усмешкой ответил Дискорд.

Я пропустила колкость мимо ментальных ушей.

[А как я его узнаю?] — поинтересовалась я, удобно устраиваясь на кровати.

[Вы друг друга узнаете, не волнуйся. Завтра утром он придёт к твоему дому].

[А как его зовут?].

[Он сам представится. Спи уже, не засоряй эфир], — устало ответил Дискорд. — [Приятных снов].

— И вам, — ответила я, погружаясь в объятия сна.

* * *

Директор Шейдрей спустился на первый этаж и выпил бокал шампанского. Несмотря на грандиозный успех выставки, что-то было не так. И он никак не мог понять, что именно. Он уже раз двадцать обошёл все залы, но с виду всё было нормально.

— И полиция, — прошептал он, снова наполняя бокал.

Их появление в самый разгар выставки было словно гром среди ясного неба.

Шейдрей припомнил, что они спрашивали про каких-то пропавших пони, которые, судя по свидетельствам, ушли на выставку и не вернулись.

Он, конечно, ответил, что ничего не знает о них, так как гостей очень много и за всеми не уследишь. Но после их ухода он снова обошёл все залы, выискивая непонятно что. В конце концов, он вернулся к себе в кабинет и аккуратно убрал все бумаги по аукциону в сейф.

Часы, стоящие в углу, пробили десять. Шейдрей поднялся, вышел из кабинета и направился вниз, к выходу. Проходя мимо зала с золотом, он вдруг увидел, что дверь открыта.

— Опять, — покачал головой он. — Я же просил Роун закрыть залы после закрытия. И ключ, наверное, она забрала с собой.

Он вздохнул и пошел в подвал, где в сейфе хранились запасные ключи.

В коридоре вниз было темно и сыро. А ступеньки громко скрипели под копытами. Шейдрей не любил сюда спускаться. Пройдя мимо закопчённых котлов отопления и нагромождения складной мебели, он подошёл к маленькой двери.

Защёлка от редкого использования совсем заржавела, и Директору пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть её.

Щёлк. Защёлка отскочила, и дверь от веса Шейдрея резко распахнулась, уволакивая Директора с собой.

— Да твою-то... — выругался было он, но слова застряли в горле.

Подвал был полон пони. Они стояли и слегка покачивались, словно стебли на лёгком ветре.

Страх сковал Шейдрея. С этими пони явно что-то было не так. От них исходило: “Зло!” — вдруг подумал он.

Вдруг один из пони повернул голову. На Шейдрея уставились подернутые поволокой глаза.

— Боже, Роун, — прошептал директор.

От взгляда этого существа по его спине побежали мурашки. Чувство какого-то древнего Зла снова вернулось. И оно знало, что он тут.

В его сторону повернулось ещё несколько голов. Шейдрей вдруг осознал, что ему надо бежать. Но этот ужасающий взгляд приковал его. Однако не это заставило Директора почувствовать страх, а то, что взгляд предлагал познать нечто большее, чем ужас.

— Иди с наааами! — протянуло тело Роун.

Шейдрей с трудом сделал шаг назад. Он вдруг вспомнил, как она с радостью побежала открывать шампанское несколько дней назад.

— Иииидии с наааамии! — в унисон сказали ещё несколько голов. В одной из них он узнал одного из охранников.

— Неет! — закричал директор и рванулся назад за дверь.

Он попытался захлопнуть её, но магическое поле нескольких единорогов задержало его. На него напрыгнули сразу два пегаса и придавили к полу.

— Нет! Нет! — закричал он.

Его схватили за ноги и потащили вверх. Директор вырывался и пытался кричать. Но кто-то сжал его челюсти так сильно, что он не мог даже мычать.

Наконец его затащили в зал с золотом и, перевернув на спину, прижали все копыта к полу.

— Ты пойдёшь с нами, — услышал он над собой голос.

Подняв глаза, он увидел, что говорила Роун. Она стояла над ним, и её лицо растянулось в противоестественно огромной улыбке, а с глаз спала пелена. Теперь они горели безумием.

Она наклонилась к нему. Ее лицо оказалось почти вплотную. Он попытался зажмуриться, но магическое поле больно сжало веки и не дало глазам закрыться. Шейдрей почувствовал, что в его голову словно впустили скользкие щупальца.

— Ты хочешь идти с нами? — прошептала Роун, роняя слюни на его лицо.

— Я... Я... — Взгляд пронизывал и звал, в голове вдруг стало спокойно. Он еще раз попытался закрыть глаза, понимая, что это последняя попытка.

— Ты пойдешь с нами? — словно сквозь вату услышал он хор голосов. Ему они показались необычайно красивыми. И как он мог подумать, что эти прекрасные создания Зло! Он должен быть с ними! Узнать нечто большее!

— Д-да... Я п-пойду с ва-ами, — прошептал он. И в голове вспыхнул яркий свет.

* * *

Мы с Вайлет сидели за столиком и пили холодный лимонад.

— Что-то сегодня солнце разошлось, небось, принцесса в хорошем настроении, — сказала она, обмахиваясь небольшим веером.

— Да, жарковато. Ты не выключила духовку? — усмехнулась я.

— Ты же вроде собиралась пойти на выставку, чего ждешь?

— Не чего, а кого, — сказала я, заливая в себя еще один стакан.

— И кого же? — в глазах Вайлет снова заскакали не предвещающие ничего доброго искорки.

— Я думаю, что меня, — раздался за мной приятный голос жеребца.

Я резко обернулась, и мой взгляд буквально столкнулся с взглядом льдистых голубых глаз. Несмотря на жару на улице, меня словно окунули в ледяную воду. Дискорд был прав, я узнала его. Это был тот самый пегас. Правда, сейчас на нём вместо веревок была ковбойская шляпа белого цвета и сумка. А на лице лёгкая улыбка. Но глаза остались теми же, пронзительными, словно рентген. Я что-то прохрипела, во рту пересохло. Взгляд пегаса парализовал меня, а сердце застучало так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

— Так это вас ждёт наша незабвенная? — раздался из-за меня голос Вайлет.

[Мила, здравствуйте, меня зовут Чейзер Ханд. Я хочу вас попросить, давайте притворимся, что мы давно знакомы, чтобы не объясняться перед вашей подругой, хорошо?] — раздался у меня в голове его голос.

[Х-хорошо] — ответила я, удивляясь тому, что умудряюсь мысленно заикаться.

Он перевёл взгляд на Вайлет.

— Да, а вы подруга Милы?

— Да, — ответила Вайлет, как мне показалось, немного смущённо. — Меня зовут Вайлет.

— Очень приятно познакомиться, мисс Вайлет, меня зовут Чейзер Ханд, — он слегка поклонился.

— Мне тоже очень приятно, — ответила Вайлет с каким-то эротичным придыханием.

— Извините меня, дамы, я ненадолго вас оставлю, зайду купить воды, — обратился он к нам и пошел внутрь булочной.

Я проводила его взглядом, отметив про себя, что его меткой был отпечаток собачьей лапы. Как только пегас зашёл в кафе, Вайлет, тоже провожавшая его взглядом, повернулась и посмотрела на меня. В её глазах читалось восхищение.

— Вот. Это. Да. Как ты сумела урвать такого красавца?!

— Ну, а что тут особенного? — ответила я, понимая, что лучше не говорить, что я вижу его второй раз в жизни.

— Особенного?! Особенного! — Вайлет перегнулась ко мне через столик. — Да ты хоть понимаешь, какое сокровище урвала?! Да за такого многие кобылки перегрызли бы друг другу глотки! Я от одного его взгляда чуть сквозь стул не протекла! Да ты просто джекпот сорвала!

Я смутилась.

— Ну, бывает, — пожала плечами я.

— Теперь я понимаю, — Вайлет хитро прищурилась, — почему ты его так тщательно скрывала. Боялась, что я попытаюсь отбить его у тебя, да?!

Я аж поперхнулась.

— Что?! — я удивлённо воззрилась на неё. — Нет конечно! Зачем мне его скрывать от кого-то?

— А затем, что, как я сказала, любая кобыла будет рада подлечь под такого. Да предложи он мне, я бы без раздумий прыгнула к нему в койку! Так что, думаю, ты не хотела рисковать и потому скрывала его. Нет, дай договорить! — перебила она меня, когда я возмущённо открыла рот. — Вообще, я тебя не осуждаю, ты не подумай. Я бы на твоём месте вообще посадила бы его дома на цепь. Чтобы ни одна кобыла не посмела даже взгляд на него кинуть. Так что ты хотела сказать? — она лучезарно улыбнулась.

— Лишь то, что я не думала, что ты такая похотливая и жадная кобылка.

— Ох, не надо столько комплиментов, ты меня смущаешь! — Вайлет рассмеялась.

Я закатила глаза. Между тем Чейзер вышел из булочной и подошёл к столику.

— Ну что, идём?

— Да, — ответила я, поднимаясь из-за столика. — Пока, Вайлет, вечером расскажу, как там было.

— Обязательно, — ответила она.

— До свидания, мисс Вайлет, — пегас приподнял шляпу крылом.

— Ой, можешь называть меня просто Вайлет, красавчик, — она подмигнула ему и ушла в помещение.

* * *

Мы шли по улице молча. Я не знала, что сказать, и была в смятении.

— И что же вы молчите? — прервал молчание пегас.

— Я просто не знаю, что сказать, столько всего в голове крутиться, — ответила я честно.

Я много чего успела обдумать. Вначале я пыталась понять, почему именно он. Потом — как мне к этому относиться. Ну и, в конце концов, что мне теперь говорить Вайлет. Что странно, последний вопрос мучил меня больше всего.

— Может, я попробую угадать? — спросил Чейзер, посмотрев на меня.

— Я надеюсь, вы то не будете у меня в голове рыться? — я строго сдвинула брови и посмотрела на него, стойко выдержав пронзающий взгляд.

— Слушай, а может на “ты”? — вдруг спросил он.

— Давай, но вы... то есть ты не ответил на вопрос.

— Нет, не волнуйся. Рыться в головах своих подчинённых это прерогатива нашего па-а-ачтейнейшего начальника. Я лишь могу предположить.

— Ну попробуй.

— Ну предположим, — начал он. — Возможно, тебя интересует вопрос, что я делал на твоем “посвящении”? — он сделал крыльями знак, обозначающий кавычки.

— Я... Я думала об этом. Так что ты там делал?

— Хмм. Честно говоря, четкого ответа я дать не могу. Возможно, хотел острых ощущений, — ответил он уклончиво.

Мне вдруг показалось, что он что-то недоговаривает.

— Смешно услышать это от тебя. Я вон недавно достаточно испытала, мне до сих пор хватает. А уж у оперативника должно быть всё намного “веселее”, — я покачала головой.

— Да, я наслышан о твоих приключениях, — улыбнулся Чейзер. — И могу ответственно заявить, такое случается не так часто. И мне даже в какой-то степени хотелось бы, чтобы что-то случилось, а то я уже закис от скуки.

— Сплюнь, ещё не хватало новых приключений на мой круп.

— А я, увидев тебя, подумал, что ты закоренелая авантюристка, — усмехнулся он.

— Видимо ты ошибался, — теперь и я начала улыбаться. — Ничего, со всеми такое случается.

— Ну, обычно я довольно точен в своих суждениях.

— Исключение лишь подтверждает правило, — заявила я, сделав шуточно-серьезное лицо.

— Исключения, это те ещё приключения, — ответил Чейзер, глубокомысленно подняв вверх крыло.

Затем мы рассмеялись. Обстановка как-то сразу разрядилась.

— А вообще, знаешь, меня сейчас больше всего беспокоит то, что моя подруга подумала, что мы с тобой парочка, — сказала я.

На секунду на лице Чейзера промелькнуло странное выражение.

— Правда? Интересно, почему? — спросил он, совладав с собой.

— У нее просто неуёмное воображение. Она нафантазировала с моих слов уже невесть что. Я просто не смогла ей возразить, — покачала я головой.

Чейзер слегка настороженно посмотрел на меня.

— И что же она нафантазировала? — спросил он аккуратно.

Я рассказала. Правда, опустив некоторые подробности, вроде прыжков в койку. Под конец рассказа напряжение Чейзера полностью ушло, сменившись весельем.

— Да уж, ну и воображение, — усмехнулся он. — Твоя подруга опасна во всех смыслах этого слова.

— Как ты думаешь, что мне теперь делать? — спросила я с беспокойством.

— Да ничего. Давай попробуем себя в шкуре актеров и сыграем для Вайлет представление. В случае если она рядом, мы будем делать вид, что мы пара и всё, — спокойно ответил он.

— А если всё вскроется? — я всё ещё не могла принять решение.

— Попросим шефа стереть ей память, — отмахнулся он, оглядывая улицу. — Слушай, давай зайдем перекусить, а то я что-то проголодался.

Я кивнула, и мы направились к ближайшей кафешке.

* * *

Маслинка судорожно сглотнула. Ей впервые пришлось взять всё на свои плечи. Директор и Роун куда-то подевались, а до открытия оставалось всего полчаса.

— О Богини, что же мне делать?! — сказала она, обхватив голову копытами.

Наконец она поняла, что единственным возможным выходом было открыть банк и надеяться, что директор вернётся.

— И главное, всех в отпуск отравил, — бурчала она, обходя залы, — а я тут присматривай одна за официантами и экспонаты раскладывай. Еще и Роун куда-то подевалась. Что же такое творится? А ведь вечером будет аукцион! И кто будет сделки оформлять? Я что ли?!

Подойдя к залу с золотом, она с удивлением посмотрела на приоткрытую дверь.

— Что за бред? — она заглянула внутрь.

Зал был таким же, как и несколько дней назад. За исключением того, что в центре стояла странная золотая конструкция, судя по всему собранная из золотых экспонатов.

— Наверное, опять директор всё расставил по новой, — предположила Маслинка, оглядывая конструкцию. — Всё-то ему не нравится.

В остальных залах всё было как обычно. Поэтому, когда большие часы в холле гулко пробили десять раз, Маслинка спустилась вниз, дала инструкции официантам и паре охранников, а затем открыла двери.

Выставка началась!

* * *

— Ух ты, как красиво, — восхитилась я, оглядывая холл.

Большой двухэтажный зал был весь отделан разными видами дерева. Пол был устлан светлыми и темными квадратами наподобие плитки, а панели на потолке темно-коричневыми и почти черными досками. Поручни на большой лестнице с красным ковром и на втором этаже были орехового цвета.

Под потолком висела огромная хрустальная люстра, и ее свет, причудливо отражаясь от подвесок, играл на лакированном дереве.

— Подчёркивают свой статус, — ответил Чейзер, изучая интерьер. — Всё-таки эти ребята работают в основном с вип-персонами. Обычные пони сюда не ходят.

— Да. Сюда дорога мне закрыта, — усмехнулась я, окидывая взглядом плакаты с фото экспонатов, стоящие около лестницы.

— Ну не скажи. Ты в нашей команде, и заработная плата у тебя будет побольше, чем у многих политиков. Так что, приди ты сюда со своими деньгами, тебе бы и сигаретку подали, и виски налили.

— Увы, я не курю. А с недавнего времени стараюсь ещё и не пить, — сказала я с ноткой гордости.

Чейзер встал как вкопанный и посмотрел на меня с удивлением.

— Серьезно?

— Ага.

— Ну, про курение я понять могу. Всё-таки вредность серьезная, да и дыхалке вредит, что бывает критически важно, когда надо куда-то быстро бежать. А вот с алкоголем непонятка.

— Ну... — протянула я. — Ты когда-нибудь просыпался непонятно где, после того как вусмерть упился?

— Было дело. Но такое скорее исключение, чем правило.

— Исключения, это те ещё приключения.

Чейзер улыбнулся.

— Это верно, — он покачал головой. — Хотя, в любом случае, потом ты снова будешь с алкоголем на “ты”.

— Это почему это? — воинственно спросила я, собираясь защищать свою честь и право на трезвость.

Он покачал головой и угрюмо ответил:

— Наша работа способствует близкому знакомству с горячительным.

Я не нашлась, что ответить. Тем более, что понимала, Чейзер говорит не просто так. А ещё я понимала, что надо что-то сделать, чтобы он снова не погрузился в глубины депрессии. Не придумав ничего лучше, я толкнула его плечом и наигранно радостным тоном воскликнула:

— Эй, хорош хандрить! Пора приобщиться к прекрасному, и даже то, что это прекрасное — не еда, не должно испортить наше настроение!

На удивление подействовало. Чейзер словно очнулся от транса.

— Вперёд к впечатлениям! — воскликнул он, и рванулся вверх по лестнице. Я не отставала.

Мы обошли несколько залов, где восхитились несколькими картинами, одной скульптурой и, в особенности, тарелкой с закусками.

— А это выглядит вполне неплохо! — послышался голос у меня из-за спины.

Я обернулась и увидела, как Чейзер рассматривает большую непонятную конструкцию из золота. Воспользовавшись тем, что официант смотрел в сторону нескольких весьма представительных пони, я стащила с подноса несколько корзиночек и отправилась к нему.

— Грандиозно, это навевает мысли о величии и гармонии форм, вкупе с изысканностью золотого литья. Только через такие своеобразные формы мы можем увидеть и свой внутренний мир, который откликается на вызов со стороны внешнего мира, — сказала я, запихивая одну из корзиночек в рот.

— Оу, — на лице Чейзера было выражение неподдельного удивления. — Ты разбираешься в искусстве?

— Совершенно нет, — усмехнулась я, поедая вторую корзиночку. — Эту белиберду городят экскурсоводы и рекламные объявления, чтобы мы купили билет за бешеные деньги и не почувствовали, что нас ограбили.

— А я вижу, ты решила отбить расходы? — усмехнулся он, глядя на летающие около меня угощения.

— Хочешь? — я протянула ему закуску.

— Не откажусь, — он принял угощение.

— Знаешь, что меня удивляет?

— Что?

— У этой горы золота нету таблички.

Я посмотрела по сторонам. Таблички действительно не было. Даже более того, у кучи золота не было ограждения.

— Это действительно странно, может, забыли поставить?

— Сомневаюсь. Везде оградили, поставили таблички и написали высокопарные надписи. А у такого монумента забыли. Хотя, возможно, у меня просто паранойя.

— Давай найдем кого-нибудь из персонала и поговорим, — предложила я. — И поможем банку сохранить статус, и успокоим твои нервы.

Чейзер согласился, и мы отправились на поиски персонала. Официанты помочь нам не смогли, они были наемными. Мы обошли почти все залы, но так никого из сотрудников и не нашли.

Наконец я заметила в коридоре чёрного цвета кобылу, которая беседовала с довольно представительной парой, состоящей из единорога и земной кобылы. Мы направились к ней.

— ...И мы были просто восхищены этой картиной, какой вызов всё-таки бросает искусство внутреннему миру, — услышали мы окончание монолога единорога.

За моей спиной раздался лёгкий смешок Чейзера.

[Он почти в точности повторил твои слова, невероятно!] — зазвучал весёлый голос у меня в голове. Я ничего не ответила, в ожидании, когда пара перед нами закончит разговор.

— И мы хотим приобрести ее любой ценой! Когда же начнется аукцион? — закончила за своего партнёра земная пони.

— Простите, у нас сегодня некоторые проблемы с персоналом, так что аукцион будет позже, чем запланировано, — ответила кобыла, на бейджике которой я прочитала имя “Маслинка”.

— Хорошо, надеюсь, это не будет слишком поздно, мы собирались в ресторан, — ответила та елейным голоском, и пара двинулась по коридору в сторону зала с тканями.

Как только они зашли в зал, лицо кобылы резко помрачнело.

— Извините, можно вас отвлечь? — вежливо осведомилась я.

— Нет, нельзя, — хмуро ответила она, всё ещё буравя взглядом дверь, за которую зашла пара.

Прошло, наверное, секунды три, пока она осознала, что сказала и с тихим вскриком приложила копыто ко рту.

— О богини, простите пожалуйста, я не хотела, — она со страхом и опасением посмотрела на меня.

— Ничего страшного, — я ободряюще улыбнулась. — С каждым бывает.

— Просто я вся на нервах, — я подметила, что её бьёт дрожь.

— Расскажите, что случилось, вдруг я смогу помочь? — мягко произнесла я.

Она с сомнением посмотрела на меня. Я поняла, что, если что-то серьезное и случилось, то ей говорить что-то себе дороже, уволят как миленькую.

— Давайте так, я обещаю, что никому ничего не скажу, — по метающимся глазам я поняла, что недостаточно убедительна. — Хотите, дам письменную расписку о неразглашении, тогда, если что-то пойдет не так, подадите на меня в суд?

— Не надо расписок, — ответила она. — Как вас зовут?

— Мила Фрай, а это мой друг Чейзер Ханд.

Чейзер галантно приподнял шляпу.

— Меня зовут Маслинка, — начала она, и я с трудом подавила желание сказать ей, что её имя написано на бейдже. — Я стажёр, работаю в отделе по переводам средств. Меня и мою подругу Роун определили в смотрители выставки, так как мы только полгода стажируемся в компании, а на эту должность обычно ставят новичков, чтобы опыта набирались. Остальным сотрудникам этого филиала дали отпуск на время проведения мероприятия. Каждый вечер после закрытия выставки мы убираем залы от мусора, — она немного поморщилась.

— Много мусорят, да? — спросила я сочувственно.

— Ужас! Такая приличная публика, а мусора словно от... — она осеклась и снова настороженно посмотрела на меня. — Простите, я не должна так говорить.

— Я работала официанткой. Я знаю, что это такое — убирать после посетителей. Так что всё в порядке.

Настороженность исчезла, сменившись любопытством.

— Правда?

— Да-да. Но сейчас речь о вас.

— Да, вы правы. Так вот, вчера мы должны были убирать залы, но Роун пропала. Я подумала, что она ушла. Даже немного обиделась, так как мне пришлось всё убирать самой. И, естественно, после работы я зашла к ней, чтобы спросить о причине ухода, но консьержка сказала мне, что она не приходила. Я подумала, что это странно, но, возможно, она пошла в бар или что-то подобное. А сегодня утром я пришла на работу и обнаружила, — она перешла почти на шёпот, — что директор Шейдрей так и не пришёл.

Я расслабилась. Всё пока что выглядело безобидно.

— Может, он заболел или опоздал и решил не приходить, — предположила я.

— Нет, — твердо заявила она. — Директор никогда не опаздывает, а если и задерживается, то предупреждает.

— Ну, в теории у него могло не быть возможности предупредить. Такие ситуации бывают, — подал голос Чейзер.

— Возможно. Но ни он, ни Роун до сих пор не пришли, а ведь уже середина дня. Я не знаю, что говорить гостям. Аукцион должен был начаться два часа назад, его обычно ведёт директор. Он же занимается всеми бумагами после покупки. Как вы, наверное, видели, некоторые уже волнуются. А я одна и не знаю, что делать! — чуть не плача закончила она.

— Не волнуйтесь, мы...— но договорить я не успела.

Из дальнего зала выглянула пони и крикнула в нашу сторону:

— Мисс Маслинка, вы не могли бы подойти? Мне хотелось бы расспросить вас о... — дальше она сказала название картины, которое я не смогла бы повторить даже после стакана.

— Уже иду, — со вздохом сказала Маслинка и пошла в её сторону.

Когда она скрылась за дверью, я обратилась к Чейзеру:

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Странно все это, — ответил он, все еще глядя на дверь зала, за которой скрылась Маслинка. — Чутье подсказывает, что тут что-то не так.

— Что будем делать? — я вдруг поняла, что чувствую какой-то непонятный азарт. Словно охотник, который вдруг почувствовал дичь. Это было необычно.

— Поищем директора или его помощницу. Других вариантов я не вижу.

— И как же мы это сделаем? — я была в недоумении.

— Можешь не беспокоиться. Это уже моя забота, — Чейзер хищно улыбнулся. — Ведь я профессиональный следопыт.

— Я верю, но не понимаю, как именно?

— Запах, интуиция, наблюдательность, а также остаточное магическое поле. Есть много вариантов.

— Обалдеть! — я была поражена. — Тогда приступай.

— Думаю, нужно вначале найти кабинет директора. Думаю, что перед уходом такой педант обязательно проверит, всё ли на месте. Оттуда и будем начинать поиски.

— Думаю, с поиском кабинета проблем не возникнет, — сказала я, кивком головы указывая в сторону зала, из которого только что вышла Маслинка.

Увидев нас, она быстрым шагом пошла к нам.

— Надо что-то делать, — голос ее дрожал, а глаза были на мокром месте. — Посетительница требует начать аукцион, я сказала, что директора нет, но она требует, чтобы я нашла его, ведь она торопится! Я пропала! Если она пожалуется, то меня выгонят с работы!

— Успокойся и слушай меня, — перебил ее Чейзер. — Отведи нас к кабинету директора. Начнем поиски оттуда.

— Вы... Я... Спасибо! — Маслинка просияла.

Мы пошли к лестнице в конце коридора и поднялись на третий этаж.

— Вот он, — она подвела нас к одной из дверей, скрытой за поворотом коридора. Около нее висела золотая табличка с надписью “Директор”.

Она уже начала открывать дверь, но Чейзер её остановил.

— Не надо. В кабинете делать нам нечего. Отойдите и не мешайте, — Маслинка удивлённо посмотрела на него, но просьбу выполнила.

Он подошёл и осмотрел низ двери. Затем глубоко вздохнул и резко развернулся. Мне вдруг показалось, что его глаза из ярко-голубых стали тёмно-синими, а мышцы напряглись, словно у гончей во время бега.

— За мной, — сказал он и двинулся по коридору.

Маслинка хотела что-то сказать, но я предостерегающе покачала головой. Не знаю почему, но я чувствовала, что сейчас его отвлекать не стоит. Она поняла меня и закрыла рот. Мы двинулись следом.

Вначале Чейзер шёл медленно, но с каждым шагом он ускорялся. По лестнице мы уже почти бежали.

На втором этаже около зала с золотом он остановился.

— Что-то не так, — сказал он с озадаченным видом.

— Что? — спросила я.

— След. Самый свежий он здесь, на входе в зал. Но он не выходит обратно. Словно бы директор зашёл в зал, а затем просто пропал.

— Ты уверен? — спросила я.

— Абсолютно.

— А он из кабинета сюда шёл?

Чейзер внимательно осмотрел пол около двери. Маслинка с непониманием смотрела на наш диалог.

— Нет, видимо, директор потом сюда вернулся, от кабинета след идёт дальше по коридору. Но тот, который сюда... он какой-то странный.

— Может он сопротивлялся?

— Точно, — Чейзер хлопнул себя крылом по лбу. — Наверное, его тащили.

— Пойдем по этому следу, — сказала я. — Возможно, сможем понять, что произошло.

Чейзер кивнул, и мы двинулись дальше. Теперь он двигался медленно и осторожно. Я тоже последовала примеру и чуть ли не кралась. Одна только Маслинка шла обычным шагом около нас с озадаченным лицом. Думаю, мы представляли собою забавное зрелище. Благо посетители были в залах.

[Как там дела?] — осведомилась я.

[След свежий и довольно четкий. Его явно тащили, а он сопротивлялся. На полу четко видны царапинки], — ответил Чейзер. — [Но меня другое беспокоит. Тут другие следы. Их очень много, и они очень странные].

[Это как?]

[Очень слабое магическое поле, и при этом следы очень свежие. Это не нормально. Тут словно трупы проходили].

Меня прошиб холодный пот.

[Очень надеюсь, что мы трупов не встретим].

[Я тоже].

Пока мы спускались на первый этаж, у меня оставалась небольшая надежда, что мы выйдем из здания, которое после упоминания о покойниках вдруг стало пугающим. Однако Чейзер, выйдя на центр зала, резко повернул в сторону и зашёл за большую лестницу.

Мы снова оказались на пролёте маленькой лестницы.

— Что внизу? — спросил Чейзер Маслинку.

— Котел отопления и подсобное помещение.

— Идём тихо и ни звука, поняли?

Мы с Маслинкой синхронно кивнули. Чейзер двинулся вниз, мы за ним. На следующем пролёте лестница превратилась в подобие коридора, а пол с каменного сменился на деревянный. Светильники на стенах отсутствовали.

Пройдя до конца, мы оказались в средних размеров помещении, часть которого занимал большой котел, около которого громоздилась мебель.

“Может, ей тут и топили зимой?” — вдруг подумала я.

[Следы ведут за дверь. Приготовься бежать в случае чего. И тихо], — услышала я в голове голос Чейзера.

Я толкнула Маслинку и прижала копыто ко рту, призывая к молчанию, а затем взглядом указала на дверь, покачав головой. Маслинка кивнула. Пока я объяснялась, Чейзер подошёл к двери и обследовал защёлку. Затем развернулся и подошёл к котлу.

Набрав немного смазки с вентиля, он вернулся к двери и аккуратно смазал защёлку и петли чёрной жижей.

[Приготовься].

Я напряглась.

“Насколько мы сейчас, наверное, глупо выглядим. Стоим перед дверью, словно за ней дракон спит. Если там ничего не окажется, то это будет фиаско”, — подумала я вдруг.

Чейзер бесшумно сдвинул металлический цилиндр и толкнул дверь. Я молила принцессу, чтобы внутри было пусто. Но мои мольбы не были услышаны.

Я еле подавила вскрик. В помещении было полно пони. Они стояли затылками к нам и слегка пошатывались. По моей спине пробежала дрожь. Атмосфера в комнате была очень неприятной. Воздух был затхлым, словно в склепе, и пах гнилью. И почему-то мне казалось, что запах идет не от вещей и стен, а от пони.

[Нужно уходить и предупредить Шефа. Мы не знаем, что это и как с ним бороться], — раздался у меня в голове голос Чейзера.

Я посмотрела на него.

[Как думаешь, они живые?] — не знаю почему, но мне надо было это знать.

[Не знаю. Но они явно опасные. У меня грива дыбом встаёт от одного взгляда на них].

[Хорошо, валим отсюда].

Я повернулась к Маслинке, приложила к губам копыто и махнула головой в сторону лестницы. Она кивнула, и мы, не оборачиваясь, двинулись обратно с максимальной осторожностью.

Мы уже подошли к лестнице, когда Маслинка зацепила металлический прут.

Бабах!

Несколько вёдер и столов упали на пол. В глухой тишине помещения эта какофония прозвучала как выстрел из пушки.

Несколько голов медленно повернулись в нашу сторону, и я почувствовала, как моя шерсть поднимается дыбом под взглядом нескольких пар жутких, покрытых белой поволокой глаз.

— Идииииите с нааамиии, — проскрежетала одна из них.

— Бежим! — заорал Чейзер и рванул вверх по лестнице. Мы последовали его примеру.

За нашими спинами послышался топот. Я обернулась, чтобы посмотреть.

БУХ.

Сердце больно ударилось о грудную клетку, и время замедлилось. Я очень четко смогла различить, как из-за поворота лестницы вылетает единорог. С его глаз пропала белесая поволока. Теперь они горели безумием, а рот растянулся в неестественно огромной улыбке.

Но меня испугало не это, а то, что его рог светился.

[Чейзер, осторожней! Они могут колдовать!] — заорала я мысленно, надеясь, что из-за замедленного времени восприятие безмолвной речи не страдает.

БУХ.

Ко времени вернулся нормальный ритм. Мимо меня пролетела фиолетовая молния, направляясь прямо в спину Чейзера. Но в последнюю секунду он сумел увернуться.

БУХ.

Время снова замедлилось. “Думай!” — мысленно заорала я на себя.

Я с усилием развернула голову. Из-за поворота выбегал второй единорог. Я сосредоточилась и постаралась оторвать от стены светильник, чтобы он врезался в лицо первого единорога.

БУХ.

Светильник с негромким хрустом вырвался из креплений.

Я верно подгадала. Он со всей силы врезался сбоку в голову первого, отчего тот сдвинулся вбок, точно попав под молнию второго. Потеряв сознание, пони упал на лестницу, и об его тушу споткнулся другой единорог, неуклюже растянувшись.

Мы выбежали на пролет лестницы, ведущий в холл.

— На выход! Быстро! — скомандовал Чейзер, и мы побежали к главному входу.

К моему ужасу, дверь оказалась закрытой. Чейзер подскочил и дёрнул за ручку.

— Заперто, — констатировал он, а затем резко ударил копытом по темному стеклу в двери.

Мой ужас многократно усилился, когда я увидела, как сетка трещин, только появившись, почти моментально затянулась.

— Нас отрезали. Быстро наверх, может, ещё сможем выпрыгнуть в окно, — сказал Чейзер.

Мы побежали наверх по большой лестнице и, выскочив на второй этаж, забежали в первый из залов. На удивление, он оказался пустой. Чейзер схватил большой деревянный посох и, отдёрнув занавеску, ударил по стеклу.

— Дело плохо, — констатировал он, наблюдая, как затягиваются трещины.

— Что это такое? — спросила я.

— Мышеловка, и мы в нее попались, — он покачал головой.

— Что это вообще было? — подала голос Маслинка. Она выглядела ужасно испуганной. Ответом на ее вопрос стал крик снизу, из холла.

— Предлагаю взобраться повыше, — сказал Чейзер. — Маслинка, ты тут давно. Какой из кабинетов имеет самую прочную дверь?

— Эээ, нуу, — вопрос застал её врасплох. — Наверное, в зале для совещаний.

— Веди.

Чейзер выглянул в коридор.

— Чисто.

Мы побежали в сторону лестницы, находящейся с противоположной стороны от лестницы, ведущей в подвал.

Мы уже почти подбежали к ней, когда последняя дверь этажа раскрылась и из неё выбежал пони.

— Бегите! Они там! — закричал он и побежал в другую сторону.

Из зала не торопясь вышли два “улыбчивых” пегаса и повернулись к нам.

Я, не думая, прыгнула на одного из них и ударила в лицо. Последовав моему примеру, Чейзер ударил второго.

Оба пегаса рухнули на пол, но затем стали быстро подниматься.

Не дожидаясь, пока противник встанет, мы выскочили на лестничную площадку и побежали вверх. Впереди нас бежала Маслинка.

“Только бы она не начала паниковать и не повела нас не в ту сторону”,— подумала я, отлично понимая, что сама в панике.

Но, как оказалось, я беспокоилась зря. Маслинка привела нас к массивным дверям из черного дерева.

— С-секунду, — сказала она, пытаясь выбрать из связки нужный ключ.

— Думаю, у нас столько времени нет, — сказал Чейзер.

Из-за поворота вышли два единорога и пегасы, которых мы избили. Я ожидала, что в нас полетят магические заряды. Но этого не произошло.

[Постарайся сразу не убивать, вдруг их можно спасти], — раздался у меня в голове голос Чейзера.

[Каким образом, по-твоему, я смогу их убить?!] — съязвила я, готовясь к потасовке.

[Тебя же должны были чему-то научить?]

[Я всего месяц на службе, и то в архиве].

Чейзер покачал головой.

[Ну, тогда просто бей их].

Мы вышли вперёд, чтобы дать возможность Маслинке открыть дверь. Улыбашки сделали несколько шагов, а затем бросились на нас. Впереди всех оказался один из единорогов.

Он-то и бросился первым на Чейзера. Тот, в свою очередь, резко взлетел, и его заднее копыто врезалось точно в подбородок единорога, которого такая атака моментально вывела из строя.

Оказавшись в воздухе, Чейзер сделал несколько непонятных пассов передними копытами. Один из пегасов дёрнул головой так, словно по ней ударили наковальней, а затем упал. Другой пегас взлетел и рванулся к нему.

На этом мои наблюдения закончились, так как меня сбили с ног и прижали к полу. Перед моим лицом оказалась жуткая улыбка.

— Ты-ы пойдешь с на-ами? — вопросило лицо.

Я почувствовала, как в мою голову поползли чужие мысли и ощущения. Склизкие и холодные. Затем они сменились экстазом, я вдруг почувствовала, что они не хотят сделать мне плохо. Всё совсем наоборот.

— Я... Я пойду... — открыла я рот, а затем вдруг среди мешанины мыслей возникла одна, яркая и, как мне показалось, не моя: “Какой же урод однако!”. Чужеродные щупальца моментально исчезли, словно обжегшись. Я пришла в себя и обнаружила, что смотрю в глаза, горящие страхом.

— Ну и урод же ты! — вскрикнула я и ударила лбом в нос Улыбашку, а затем задними ногами по животу.

Такое здрасьте произвело впечатление. Единорог, потеряв равновесие, упал на бок, дав мне возможность вскочить на ноги. Я отскочила в сторону, набрав себе пространства для манёвра. Улыбашка поднялся и посмотрел на меня. Улыбка на его лице сменилась оскалом. Я внезапно поняла, что теперь оно не будет пытаться меня “обратить”. Теперь Улыбашка будет стараться меня убить.

Но, я еще могла бороться. Несмотря на то, что я сказала Чейзеру, у меня еще была парочка тузов. Я напряглась, и из моего рога вылетел маленький шарик света — заклинание ослепления. Когда кто-то сталкивается с этим шариком, он вспыхивает ярким светом и ослепляет.

Улыбашка сжался, как собака, а затем прыгнул на меня, явно стараясь попасть зубами мне в горло. В середине полета он налетел на “снежинку”. И тут произошло то, чего никто не ожидал.

БАБАХ.

Прогремел такой взрыв, словно в зале взорвался вагон с динамитом. Меня отбросило в сторону, сильно приложив грудью о стену, отчего я потеряла сознание.

Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я с трудом открыла глаза. Кем-то оказался Чейзер.

— Этому ты тоже в архиве научилась? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— А-ага, разбираю за-завалы, знаешь ли, — с трудом ответила я.

— Поднимайся, времени мало, Маслинка открыла дверь.

Я встала с большим трудом, грудь болела нещадно при каждом вздохе. Коридор соответствовал произошедшему. Полуколонны разбиты, осколками посекло стены, и казалось, что их исполосовали когтями. Единственное что уцелело, были стекла окон.

Мы зашли в зал. Я посмотрела на Маслинку, которая придерживала нам дверь. Выглядела она неважно. Грива была спутана и покрыта бетонной крошкой, нос кровоточил.

— Тебя тоже задело? — спросила я, стараясь дышать как можно медленнее.

— Мне повезло, я открыла дверь в тот момент, когда произошёл взрыв. Меня толкнуло в зал и приложило дверью по носу, — она приложила копыто к носу, пытаясь унять кровотечение.

Чейзер достал из сумки на боку платок и, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, галантно дал его Маслинке. Она приняла его и приложила к носу.

— Надо связаться с шефом, — сказала я, аккуратно опускаясь в кресло. Чейзер придерживал меня.

— Я ещё когда мы бежали из подвала связался с ним, — ответил он.

— И когда прибудет помощь? — мне очень были нужны хорошие новости.

— Спасатели с черными мешками на молниях уже выдвинулись, — угрюмо пошутил пегас, но затем, увидев выражение моего лица, пояснил. — Боюсь, помощи не будет.

Щелчок дверного замка после такого ответа показался мне звуком, с которым захлопывается крышка гроба.

— Как?

— Закрой глаза и прислушайся к ощущениям, — просто ответил он.

Я послушно закрыла глаза. И неожиданно поняла, что мою кожу как будто что-то покалывает.

— Почувствовала, — констатировал Чейзер угрюмо. — А теперь проведи копытом по шерстке.

Я снова послушалась. Ощущения от прикосновения были такие, словно шерсть зарядили статическим электричеством.

— Что это? — спросила я.

— Магическое поле, — ответил Чейзер и опустился в кресло. — Перегруженное магическое поле.

Бах-бах-бах. Я оглянулась на дверь.

— Похоже, наши дружки оклемались, — сказал Чейзер, тоже переведя взгляд на дверь. — Тебя не удивило, что единороги не стали использовать магию, а попытались напасть на нас в копытопашную?

— Да, меня это удивило, — я вдруг почувствовала привкус крови во рту.

— Ты ведь не использовала мощных заклинаний, верно? — он улыбнулся.

— Да, это был простенький фокус с ослеплением, — я сплюнула на великолепный паркет кровавый сгусток.

— Я так и думал, — он вытащил из сумки небольшую склянку с зелёной жидкостью. — Вот, возьми. Вещь не сильно действенная, но боль ненадолго снимет.

Я приняла склянку и мигом ее опустошила. Боль в груди сразу стала отступать.

— Так вот, — снова заговорил он, когда понял, что я вернулась в строй. — Как ты думаешь, из-за кого рвануло в коридоре?

— Ты шутишь? — я не могла поверить.

Он покачал головой.

— В здании есть что-то, что генерирует очень мощное магическое поле. И если меня не подводят ощущения, то его сила только растёт. Именно поэтому мы не можем выйти на улицу, слишком мощное заклятие сдерживания, — в дверь забарабанили ещё сильнее. — Смотрю, в нашем полку прибыло, — сказал он со странным весельем, а затем продолжил: — Проблема в том, что само поле очень мощное, а из-за этого нестабильное. Даже самая простая магия способна его дестабилизировать и вызвать цепную реакцию. Ты имела возможность убедиться, — Чейзер вздохнул. — Магия земного порядка, правда, более стабильная, но даже она может спровоцировать взрыв. Слава богиням, что я не использовал почти ничего из своего боевого арсенала, а то бы нас от стен оттирали. Поэтому единороги и не колдовали.

Он замолчал. Я обдумала его слова.

— И поэтому помощи не будет?

— Телепортация — это мощная магия. Рванет, как сто тонн тротила. Даже для похорон кусочков не останется.

— И мы переместиться тоже не можем, — печально изрекла я.

— Можно попробовать, но я боюсь, что взрывная волна потянется за нами и поджарит нас на выходе.

— Боюсь, что я не умею телепортироваться. Так что даже это мы проверить не можем.

— Зато я умею, — просто ответил Чейзер.

У меня отвалилась челюсть.

— Этого не может быть! — воскликнула Маслинка. — Колдовать могут только единороги!

— Будь у меня возможность, я бы продемонстрировал несколько фокусов. Но в данной ситуации вам придется поверить мне на слово. Магия без рога, конечно, более долгий и сложный процесс, но не что-то невозможное.

Маслинка явно собиралась что-то сказать, однако треск, раздавшийся от двери, прервал её.

Оказалось, что здание было только сделано под старинное, и двери, на вид сделанные из мощных досок, на поверку оказались из толстой фанеры. И сейчас в одной из них появилась небольшая дыра, из которой торчала нога. Она двигалась туда-сюда, пытаясь нанести как можно больше повреждений препятствию.

— Ещё немного, и они разломают дверь, — словно процитировав мои мысли, сказал Чейзер.

Голос его звучал безразлично. Маслинка негромко вскрикнула и закрыла лицо копытами. Я закрыла глаза и начала напряжённо думать.

“Так, у нас есть магическое поле, и любое заклинание чуть сильнее телекинеза подорвет его. Что же можно сделать?” — я вздохнула и закашлялась.

— Да уж. Меня скорее воздух угробит, чем они, — хрипло усмехнулась я и вдруг... я даже перестала кашлять. Меня осенила идея!

— Эй, корабль воздушного флота, — позвала я Чейзера.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— У меня есть идея, но это сумасшествие и самоубийство.

Мне показалось, что Чейзера подменили. Его лицо озарила улыбка.

— Самоубийство и сумасшествие. Вот теперь ты говоришь на моем языке! Что делать? — воскликнул он с энтузиазмом.

Я поморщилась и встала с кресла.

— Я сейчас кое-что попробую. Если получится, то ты откроешь им, — я махнула головой в сторону выхода, — дверь. Если не получится, то мы этого уже не узнаем. А дальше по обстоятельствам.

Чейзер кивнул, подскочил к двери и взялся за ключ.

— Готов.

Я сосредоточилась и представила себе пузырь с очень тонкими стенками.

Вдох-выдох. В воздухе передо мной возник большой пузырь телекинетического поля. Я почувствовала, что ощущение покалывания на коже усилилось. Медленно, со скоростью хирурга, оперирующего сердце, я начала сжимать его.

Вначале внутри шарика начали скакать искорки. Чем сильнее я сжимала, тем сильнее мелькали искры. Когда я сжала его почти в два раза, появилось постоянное свечение. Наконец сфера стала размером с бильярдный шар.

— Давай! — крикнула я.

Чейзер повернул ключ в замке и мгновенно взлетел под потолок. Двери распахнулись, и в зал ввалилось полтора десятка Улыбашек.

— Стоять! А не то мы все взлетим на воздух! — заорала я в надежде, что мои предположения окажутся хоть чуть-чуть близки к реальности, и подняла сферу вверх.

Улыбашки остановились.

— Я хочу, чтобы вы отвели нас к главному, — потребовала я.

Они молча смотрели на меня. Я почувствовала дуновение — Чейзер приземлился за мной.

— Так вы, Улыбашки хреновы, смотрите. Это! — я помахала шариком в воздухе. — Это сжатое магическое поле. Стоит мне отпустить его, как начнется цепная реакция, и всё здание взлетит на воздух! Так что в ваших же интересах, чтобы я была живой и в сознании. Поэтому я требую отвести меня к главному.

Вперёд вышел представительный пони. Краем уха я услышала, как Маслинка выдохнула “директор!”.

— Ты говоришь с ним! — протянул он.

— Нет! — вскрикнула я. — Я тебе не верю. Вы всего лишь пешки! Я требую поговорить с главным, или укокошу всех в этом здании.

Я чуть сжала шарик, и он засиял ярче. Улыбашка по-птичьи склонил голову.

— Хорошо, мы отведём вас к хозяину! — он развернулся, а остальные разошлись в стороны, освобождая проход.

— И помните, — крикнула я ему в спину, — если со мной или моими друзьями что-нибудь случится, я подорву тут всё.

— Хорошо! — проговорил Директор, не поворачивая головы.

Мы медленно прошли через ряды Улыбашек и вышли в коридор. Там мы дошли до лестницы и спустились на второй этаж. Выглядел он неважно. Несколько дверей были выбиты, а сквозь проёмы было видно, что некоторые экспонаты валяются на полу.

Улыбашка-Директор подошёл к двери в зал с золотом. Его улыбка, казалось, растянулась ещё сильнее.

— Входите, — в его голосе явно послышалась ядовитая усмешка.

Мы вошли.

— О богини! — только и смогла выговорить я.

Золотая конструкция в середине зала больше не напоминала хаотичный набор деталей. Теперь она выглядела как большой золотой стол, покрытый непонятными символами, стоящий под небольшим углом к спинке. По краям были тонкие механические манипуляторы, состоящие из золотых шарниров и трубок, на концах которых были различные инструменты, напоминающие медицинские, а также маленькие золотые пальцы. Спинка же представляла собой большой золотой столб с большой клешнёй, оборудованной пятью пальцами, на концах которых были держатели.

В четырех из них были закреплены ноги молодой кобылы. Пятый сжал голову.

— Роун! — Закричала Маслинка и рванулась вперёд, но Чейзер успел перехватить её и прижать к себе. Я услышала сдавленные рыдания.

Сама я стояла, скованная ужасом. У кобылы в клешне был распорот живот, из которого свисали кишки. Внутри рылся один из манипуляторов. Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.

Между тем манипулятор втащил что-то бьющееся из тела Роун и приладил к...

— Хозяин скоро прибудет. Нужно лишь немного подождать, — услышала я насмешливый голос сзади.

На столе лежало тело. Это был скелет. Внутри него в анатомических зонах располагались органы. Я с ужасом поняла, что органом, который приладил манипулятор, было сердце. Из освежеванного черепа смотрел оранжевый глаз.

Манипулятор повернулся и разжал держатели. Тело Роун безвольно упало в кучу других тел. У каждого что-то отсутствовало. У одного из тел не было головы.

— Нееет! — услышала я сзади крик Маслинки.

[У нас проблемы], — раздался в моей голове голос Чейзера.

[Это да. У меня снова начинает болеть грудь, и, возможно, я потеряю сознание через несколько минут. А еще перед нами стоит древний хирургический стол, на котором из частей тел собирают неизвестно что. Так что да, у нас проблемы], — немного язвительно ответила я.

Грудь действительно начинала болеть, а в голове появился неприятный туман.

[Я не к тому. Похоже, Маслинка сходит с ума. Она вырывается, и мне сложно её удержать, а обездвижить я не успею].

Я тихо ругнулась. Надо было что-то делать, и делать немедленно. Я осмотрелась.

[Шеф? Вы меня слышите?] — спросила я мысленно.

[Слышу], — ответил Дискорд. Мне показалось, что у него очень усталый голос.

[Какая скорость распада магического поля?] — спросила я, борясь с болью. Чудо-средство Чейзера стало ослабевать.

[Ничего себе вопросы. Чтобы рассчитать такую скорость, нужен минимум месяц].

[У меня нет месяца, — прорычала я. — У меня осталось в лучшем случае полторы минуты. Так сколько?].

[Полсекунды. Может, секунда], — ответил Шеф.

Я посмотрела на конструкцию. Манипуляторы потрошили очередную жертву. В правое глазное отверстие скелета встал синий глаз.

[У меня есть абсолютно безумная идея. Но велика вероятность, что мы погибнем], — сказала я Чейзеру.

[Мы в любом случае погибнем, если эту штуку соберут или ты потеряешь сознание. Так что давай. Лучше доля шанса, чем ничего], — ответил он.

[Возможно ли как-то сделать, чтобы меня слышали несколько собеседников?] — спросила я Шефа.

[Можно. Просто постарайся представить тех, кому ты хочешь сказать. Но не факт, что получится с первого раза], — ответил Дискорд. Я решила не пытаться, и всё сказать Шефу.

[Я думаю, если я подорвут трон этой твари, то начнется процесс распада поля и взрыв будет меньшей мощности, и на воздух взлетит только часть здания, так как поле успеет угаснуть. В таком случае, если вокруг нас будет какая-нибудь защита, то мы сможем выжить], — высказала я ему свой план.

[План, рассчитанный только на удачу. Там счёт будет идти на доли секунды, и если поле не угаснет, если что-то пойдёт не так...]

[Плевала я на это, — я почувствовала, что у меня изо рта льётся кровь. — Подготовьте что-нибудь, и телепортируйте сюда по моей команде. Как будете готовы, скажите. Конец связи].

Я глубоко вздохнула и задержала дыхание. Сейчас мне нужно было сконцентрироваться и неожиданные боли в груди должны были быть исключены.

[Чейзер. Встань около меня и нашу сумасшедшую крепче держи. Сейчас рванёт, будь здоров].

Прошло секунд двадцать, которые показались мне вечностью, когда в моей голове зазвучал голос Дискорда:

[Готовы].

Я напряглась и со всей возможной скоростью направила шарик к трону. Улыбашки, как по команде, бросились на нас.

— ТРАХ-ТИБИДОХ, УРОДЫ! — крикнула я вслух, а также мысленно Шефу. А затем отпустила рвущуюся энергию шарика на свободу.

Ощущение было такое, словно взрыв произошел у меня в голове. Боль в ушах была такая, что даже перекрыла боль в остальном теле. Кажется, у меня лопнули барабанные перепонки. Последнее, что я увидела, была большая стена, появившаяся перед нами и обитая чем-то синим. Затем сознание погасло.

* * *

Жара. Жуткая жара. Я чувствую, как меня обдувает сухой ветер.

— И долго ты собираешься тут валяться? — звучит холодный голос.

“Надо открыть глаза”, — думаю я. И у меня это получается! Жар мгновенно исчезает, заменяясь приятной прохладой и запахом антисептика.

— А-а-а, — прохрипела я и попыталась повернуть голову.

На удивление, это получилось, и даже без особых усилий. Когда взгляд сфокусировался, я поняла, что лежу в больничной палате и в глаза мне бьёт солнечный свет из большого окна с белыми в цветочек шторами.

У стены на стуле сидит единорог светло-серого цвета с черной гривой и козлиной бородкой и читает журнал. Его ярко-красные глаза бегают по странице очень быстро. Но больше всего в его внешности мое внимание привлекла метка. Красный круг, из центра которого расходятся во все стороны восемь разноцветных стрелок.

Я попыталась спросить, кто он, но получилось только ещё раз захрипеть.

— О, ты очнулась! — сказал он, откладывая журнал. — Вот и умничка. Хватит уже валяться.

Я сразу поняла, кто это.

— Ше-ееф? — протянула я, чувствуя, что язык начинает повиноваться.

— Единственный и неповторимый.

— Хоро-ошо выглядите, — я попыталась улыбнуться. — Но-овая стрижка?

— Это, скажем так, мой официальный костюм для прогулок по Эквестрии.

— Что случилось?

— Случилось не меньше, чем чудо.

— Чудо?

— Твой план удался. Не знаю, какой запас удачи ты израсходовала, но повезло тебе капитально. — Шеф вздохнул. — Да. Тебя явно кто-то там любит, — он посмотрел на потолок.

— Что с остальными?

— Остальные в полном порядке. Их потрепало незначительно. Спасибо Чейзеру, он правильно сгруппировался. Тебе повезло несколько меньше.

— Насколько меньше?

— Скажем так, ты из себя представляла что-то вроде кубика-рубика из костей и мяса, когда мы тебя вытащили. Почти все кости переломаны. Кожа, барабанные перепонки, половые органы, всё было порвано в клочья.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и посмотрела на свои конечности. Всё было цело, даже без шрамов. Я вопросительно посмотрела на шефа.

— А чему ты удивляешься? Мы и не такое лечили. Теперь перед коллегами будешь хвастаться новой печенью и почками.

— Что?!

— То. Из старых можно было только рагу готовить. Так что сейчас ты в полной боевой готовности. Разве что фантомные боли будут некоторое время мучить.

— А Улыбашки?

— Нам удалось спасти несколько, как ты их обозвала, “Улыбашек”. Они оказались потрёпаны, но живы. Сейчас они в реанимации этажом ниже.

Я закрыла глаза, и вдруг перед мысленным взором появился голый череп с разноцветными глазами. Я резко раскрыла глаза и повернулась к шефу.

— А трон?

— Уничтожен. Тот фейерверк, который ты устроила, разнёс его в клочья. Обломки мы собрали и расплавили. Больше эта штука никому не навредит.

— А что это было такое?

— Эту штуку называют “Собиратель”. Крайне отвратительная вещь, если честно. Это машина создана из деталей, которые пропитаны разнообразными чёрными заклинаниями. Когда эту погань кто-то находит, то на него воздействует магическое поле. И если у нашедшего слабая ментальная защита, то он становится пациентом номер ноль, Охотником. Затем нулёвщик обращает других, выискивая подходящие “компоненты”, из которых стол уже производит сборку тела.

— А зачем вообще такую дрянь создавать?

— В древности их создавали в надежде в будущем возродиться. Не знаю, работает ли это, так как все найденные нами столы были уничтожены до финальной стадии. Хотя я сомневаюсь, что способ рабочий, помнишь наш диалог про тела и загрузку в них?

Я кивнула.

— Но целого стола, насколько я понимаю, на выставке быть не могло?

— Нет. Однако “целый” в магии — понятие весьма относительное. В данном случае, для первого этапа быть физически целым ему было не нужно. Главное, что заклинания уже были сопряжены друг с другом. Думаю, буду не сильно далек от истины, если предположу, что пациентом номер ноль стала помощница Директора Роун. Затем она обратила часть пони, посещавших выставку, и вместе они собрали стол.

— Но меня пытался обратить жеребец... — сказала я в недоумении.

— Любая магия требует энергии. А вы были в зоне действия мощного магического поля, которое питало обращенных. Потому они и могли провернуть такой энергозатратный фокус. Однако вне подпитки в их распоряжении остаются только их личные способности. А вот Охотник другой, он абсолютно автономен по отношению к столу и крайне силен. Поэтому из него обычно и вынимается самая важная часть. Символ жизни — сердце.

— А почему, если она охотник, стол уже её потрошил, когда мы пришли? Она же, насколько я понимаю, очень важна.

— Думаю, потому, что процесс уже начался, и все компоненты уже были в наличии, а заклятие сдерживания надежно защищало стол от гостей извне. И при таком раскладе вас просто не сочли проблемой.

Я посмотрела на потолок и глубоко вздохнула. Тело отозвалось глухой болью.

— Не уверена, что меня там кто-то любит, иначе я в такую ситуацию не попала бы, — я перевела взгляд на Шефа.

— Не факт, — улыбнулся он. — Просто порой бывает такая любовь, которую проще заменить расстрелом, причем сразу.

Я почувствовала, как мой рот непроизвольно растягивается в улыбку.

— А вообще да, — продолжил Дискорд. — Ситуация получилась действительно из ряда вон. Чтоб вот так совпало, что коллекционеры принесли кучу своего барахла и среди всего этого хлама оказались все необходимые для активации части. Вероятность такого события один на миллион.

— Как показывает практика, один на миллион случается в девяти случаях из десяти, — процитировала я одну из любимых своих книг.

В глазах Шефа мелькнула озорная искорка.

— Я бы предпочел обратный вариант.

— А что это было за существо, которое он собирал?

— Не знаю, — ответил Шеф, отведя взгляд. Меня вдруг пронзило странное чувство, похожее на горечь.

— Вы ведь знаете, так? — больше утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Шеф посмотрел на меня, теперь он не улыбался.

— Знаю.

— И кто же?

— Извини, — он покачал головой. — Но я не могу тебе сказать.

Я вздохнула.

— Ну что поделать, не можете значит не можете. По крайней мере, теперь эту штуку нечему собирать, а значит, и её появление нам больше не грозит.

— Не зарекайся.

Меня поразило то, каким холодом повеяло от этих слов.

— А что пресса? — спросила я, желая сменить тему.

— Ну, тут просто, — Шеф явно был доволен сменой темы. — Всё списали на взрыв газа, а выжившим исправили память.

Я фыркнула.

— Что, думаешь, не поверят? Огорчу, но всем будет наплевать. Посочувствуют и пойдут делать дела.

Я кивнула, понимая, что Шеф прав.

— Ну, а то, что пострадали все, кто был в здании, объяснили тем, что аукцион проводился в зале, где произошла катастрофа.

— А что мне говорить? — спросила я обеспокоенно. — Я ведь в больнице?

— А ничего. По легенде ты просто прохожая, которую по голове стукнул обломок здания, и тебя увезли сразу после взрыва. Врачей мы обработали. Они уже ответили на вопросы репортёров, так что внимания папарацци не жди. В официальном пресс-релизе тебе максимум уделят полслова, если вообще упомянут. Так что смею заверить, ты неинтересна ни прессе, ни сочувствующим. У них сейчас есть рыбки покрупнее.

— А Чейзер?

— Он просто сопровождал тебя и всё. Про него вообще никто, кроме обработанных нами водителей кареты скорой, не знает.

Я вздохнула с некоторым облегчением.

— Кстати. Твоя подруга уже прознала, что ты в больнице. И скоро будет здесь, — Дискорд хитро изогнул бровь. — Исключительно расторопная особа. Аккуратнее с ней, хорошо?

— Хорошо.

— И последнее, не думаю, что тебе это интересно, но в больницу мы тебя поместили, потому что у нас банально в лазарете не хватило места. Я всё думаю его расширить, но в голову всё лезет суеверная мыслишка, что если расширю, то посещаемость его может увеличиться.

— Понимаю, — сказала я, чувствуя, как голова начинает разболеваться.

— Ладно, мне пора. Думаю, сегодня или завтра тебя выпишут. Мой тебе совет, отдохни. С момента выписки ты в заслуженном отпуске. Всё-таки мир спасла.

— Так точно, мой генераль, — пошутила я, хотя мне было совсем невесело. Шеф кивнул и, что меня несколько удивило, ушёл обычным путём.

“Не чувствую я себя спасительницей мира. Скорее судьей и палачом в одном лице”, — подумала я, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

Через несколько часов меня разбудила Вайлет. Она притащила столько сладостей, что я испугалась сахарной комы.

— Ты решила доделать то, что не смог тот булыжник? — сказала я, с ужасом глядя на огромную гору булочек и конфет.

— Ох, дорогуша, я думаю, что твоей удачи хватит пережить мои угощения, — Вайлет была сама безмятежность, но её глаза говорили о беспокойстве.

“Зеркало души”, — вдруг пришло мне на ум.

— Но вот моя фигура боюсь не переживёт их, — сказала я, отправляя карамельку за щеку. — С дфугой стофоны, эта фертва не бубет напласной.

— Ничего, она тоже переживет. Ей ещё сверкать перед твоим благоверным.

Я закатила глаза.

Мы ещё немного поболтали. Чему я была несказанно рада, так как общение отвлекало от тяжёлых мыслей. А потом она ушла.

Её визит несколько поднял мне настроение. Но когда солнце зашло и я попыталась уснуть, у меня перед глазами, как в плохом фильме, замелькали картины произошедшего.

И глаза, синий и оранжевый.

* * *

Дискорд был прав. Ни в пресс-релизе, ни в газетах меня не упомянули. Только одно из издательств в своём журнале сделало маленькую приписку, что при взрыве ранило прохожего. И, конечно, без имён. Думаю, Шеф проследил.

Выписали меня через два дня, сославшись на то, что травмы головы вещь серьезная и надо сделать полную проверку. Пройдя которую, я узнала, что у меня великолепные печень и почки.

Через неделю после этого было объявлено о похоронах погибших, на которые можно прийти, чтобы выразить соболезнования. Я не хотела идти. Но в назначенный день вдруг обнаружила, что иду в сторону кладбища.

Там всё было очень торжественно. Пришли многие. Я не смогла протолкаться через толпу к зоне, где стояли закрытые гробы. Для произнесения речи прибыла сама принцесса, и её голос волнами разносился над толпой.

Неожиданно я почувствовала, как мне на спину легло чьё-то крыло. Это был Чейзер.

— Как ты? — спросил он, буравя меня взглядом.

— Не очень хорошо, — ответила я, опуская глаза.

— Вайлет сказала, что ты не выходила из дома, — в его глазах стоял немой вопрос.

Я вздохнула. Лёгкие отдались фантомной болью.

— Ты тогда сказал, что наша работа способствует близкому знакомству с горячительным, — я посмотрела на трибуну. — Ты был прав.

— И что, стало легче?

Его вопрос как нож полоснул мне по сердцу. Я почувствовала, что к глазам подходят слёзы.

— Нет, — прошептала я.

— Пошли, — он повернулся в сторону выхода. — Надо поговорить.

Я послушно двинулась за ним к воротам. За ними мы свернули направо и пошли вниз по улице.

— Давай я тебе скажу, что тебя тревожит. Но пообещай не перебивать, хорошо?

— Думаешь, что знаешь, что я чувствую?! — я вдруг поняла, что перехожу на крик. — Ты не понимаешь, я их убила! Я могла спасти, если бы была более подготовлена, если бы не тратила время зря. Все мои забавы, развлечения на халявные деньги, всё это я оплатила их жизнями!

Слезы покатились из моих глаз, и я не могла их остановить.

— Ты позволишь мне сказать? — спросил Чейзер таким грозным голосом, что я сразу замолчала.

Я кивнула, вытирая глаза, сил говорить не осталось.

— Так вот, — вкрадчивым голосом начал он. — Ты думаешь, что это твоя вина, что ты не спасла тех пони? Это не так. Нельзя подготовиться и быть на шаг впереди судьбы. Всегда будут погибшие, и нам остаётся только смиряться. Мы не можем спасти всех и вся. Не можем обеспечить победу добра. Зачастую мы лишь способствуем торжеству меньшего зла. И ты можешь хоть сколько терзать себя, но этого не изменить. Чем раньше ты это поймёшь, тем легче тебе будет. Главное — делать всё возможное, а остальное неважно. Ты меня поняла?

С каждым его словом у меня словно яд из души высасывали. Я посмотрела на него.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он кивнул, и до моего дома мы дошли молча.

— Не налегай на горячительное, — предупредил он, придерживая мне дверь.

— Не буду, — пообещала я, а затем улыбнулась. Он уже собрался улетать, когда я окликнула его:

— Чейзер!

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Спасибо, что был рядом. Без тебя я бы, наверное, уже погибла!

Чейзер улыбнулся.

— Это тебе спасибо, ты всех спасла. И ещё. Зови меня Чес, все друзья так зовут.

Я кивнула, и он, резко взмахнув крыльями, исчез в облаках. Я проследила взглядом за ним, а затем поднялась в квартиру, твердо уверенная в двух вещах. Первая — я завтра выйду на работу. Вторая — я буду делать всё возможное, а остальное неважно!