Добро пожаловать в Фонд

Жизнь — интересная штука. Мне всегда нравилось сравнивать её с подброшенной монетой, никогда не знаешь, какая из сторон выпадет. А ведь есть еще и ребро! И, как ни печально признавать, большую часть моей жизни монета падала совсем не в мою пользу.
Так и сегодня. Мне на лицо лил дождь. Это был самый сильный ливень за последнее время, и мне “повезло” встретить его не в уюте дома, а на улице. Я подняла голову к небу и послала несколько таких ругательств, от которых у многих уши в трубочку свернулись бы. Но небеса меня проигнорировали, только дождь усилился. А вдобавок ещё и град пошёл. Увесистый кусок льда огрел меня по голове, заставив пробежаться по улице в поисках укрытия. Таким укрытием стала крыша небольшого подъезда.

“Да, неплохо день начался”, — подумала я. Не то чтобы я сильно дорожила работой официантки в чайном кафе, но всё-таки это был довольно неплохой заработок, пусть даже и пару месяцев.
Я шлепнула копытом по лицу.

В тот день к нам пришла какая-то звезда третьей величины. Я не особо разбиралась в них. Кафе было похоже на дворец. Лампы тёплым жёлтым светом освещали натёртые дочиста залакированные столики.
Тут царил хаос. Все метались, убирались и прихорашивались. Всё прямо блистало чистотой. В назначенный час Звезда подкатила в роскошном самоходном экипаже. Вокруг толпились поклонники, раздражающе щелкали камеры. Уж простите меня, но не люблю я папарацци, ну хоть убейте.
Дверь открылась, и королева вечера вышла под объективы камер. Некоторое время она позировала, прежде чем войти в кафе. Гордой походкой она прошла в зал в сопровождении своих друзей и уселась за лучший столик. Охрана встала у дверей, стараясь сдержать репортёров. Я и ещё две кобылы ждали отмашки от начальницы, чтобы подавать еду.
Вообще-то нас пятеро, но двое помогали на кухне. Наша начальница, пони в возрасте и темно-синем костюме с гривой пучком, сегодня пошла вместо официанта принимать заказ. С замиранием сердца мы следили, как звезда разговаривает с нашим боссом. Я страстно хотела, чтобы обслуживать эту даму пришлось не мне. Товарищи по работе смотрели на это иначе и готовы были перегрызться за возможность прислужить. “Тьфу, малохольные” — подумала я с отвращением.
Наконец дива и начальница всё обсудили. И когда босс уже пошла в нашу сторону, звезда её окликнула. Что-то коротко сказала и указала... о ужас, указала на меня. Босс коротко кивнула и подошла к нам.

— Мила, клиентка требует, чтобы ее обслуживала ты.
Ну за что?! Я понуро кивнула. Босс передала мне блокнот, в котором были записаны блюда и напитки, которые хочет дива и ее друзья, и удовлетворённо хмыкнула. Я вздохнула. На этом обмен междометиями был прекращён, и я пошла обслуживать клиентов.

Список был довольно длинный. Всякие там тарталетки да свежевыжатые соки. Мои напарницы как заведённые бегали, поднося гостям то одно, то другое блюдо. Я же не торопясь обслуживала Диво, параллельно внимательно ее рассматривая.

Она была одета в белоснежное платье, на котором было огромное количество драгоценных камней, складывающихся в узор в виде большой синей розы. Скажу честно, я была в восторге. И хотя я предпочитала практичную одежду, мне всегда хотелось иметь красивое платье. Но такое случилось лишь однажды, когда я была в детском саду и играла в пьесе. Тогда мне выдали немного потёртое, но просто великолепное синее платье. Я была на седьмом небе.
И сейчас, рассматривая это платье, я испытывала что-то отдаленно схожее. “Наверное делалось на заказ в бутике Карусель”, — подумала я с легкой завистью. И хоть звезда и выглядела милой, меня она дико раздражала. Я по жизни терпеть не могу гордецов, а также тех, кто пытается красоваться чем-либо. И сейчас, поднося ей напитки и невольно вслушиваясь в высокомерные и очень наглые разговоры Дива и друзей, я не могла вести себя как обычно. Каждый стакан или бокал ставился на стол чуть более резко и с громким стуком. А когда она смеялась, мне безумно хотелось дать ей хороший подзатыльник, чтобы хоть немного сбить спесь.
Много раз мама с отцом говорили, что под маской терпеливой и вежливой пони во мне живет чудовище. Я всегда смеялась на такие заверения, считая их шуткой, но сейчас я чувствовала этого монстра как никогда хорошо.

Стук. Я умудрилась ещё более резко поставить тарелку на стол, отчего она чуть не раскололась. Дива обернулась и посмотрела на меня.
— Что-то не так, дорогая? — спросила она вежливо.
Я немного успокоилась, так как она смотрела на меня взглядом, в котором почти не было надменности.
— Всё в порядке, — выдавила я, надеясь, что она не увидит в моих глазах всю глубину презрения, которое я чувствовала к ней и ее друзьям.
— Хорошо, — ответила она с приятной улыбкой и вернулась к разговору.
Я отошла и заглянула в блокнот. Там оставалось последнее наименование. В моей душе поднялась волна ужаса. “Неваляшка” — значилось в конце списка.
Это был самый дорогой напиток в кафе. Он представлял собою напиток из кофе с необычными вкусами, при помощи волшебства добавляемыми поваром. Подавали его исключительно в высоком бокале на тонкой ножке. У нас его обычно носила только Персик, старшая официантка. Только ей было по силам пронести по залу поднос, не уронив бокал. Я обернулась, Персик как раз отнесла гостям последнее блюдо.
— Слушай, отнеси пожалуйста его диве, а? Ты же знаешь, что я не смогу, — умоляющим тоном попросила я её.

— Дива просила тебя, вот и неси, ты ж у нас лучшая официантка, — огрызнулась Персик и ушла в кухню.
Я мысленно обругала диву, которая своим требованием поселила в сердце моих товарищей по работе такую сильную зависть. Другая официантка вынесла с кухни бокал. Я подошла и осмотрела его. Высокий, с невероятно широкой и неглубокой чашечкой, всё равно что нести блюдце на иголке. Я обхватила его телекинезом и аккуратно поставила на поднос у себя на копыте.
Маленькое отступление: в нашем кафе запрещено носить подносы магией, вот такая вот фишка, ну или эксклюзив, за который приходится расплачиваться.
Я никогда не занималась акробатикой, но сейчас чувствовала себя словно на соревнованиях. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Я была уже почти около столика дивы, оставалось всего полтора метра. В душе я уже праздновала победу...
БАААХ. Я зацепилась за плохо забитый гвоздь и упала.
Громкий удар сердца, сопровождающийся болью в груди. Время замедлилось. “Неужели опять?” — подумала я. Иногда у меня случались такие приступы, когда время для меня вдруг замедлялось. Я продолжала всё воспринимать нормально, но мир вокруг был очень медленным. Так и сейчас, я наблюдала, как поднос взмыл в воздух. Завис там, по моим ощущениям, на несколько секунд. А затем медленно начал падать. Черно-красная жидкость рассекла воздух, двигаясь по направлению к диве.

Щелк. Словно переключили скорости. Время вернулось в нормальное русло, и напиток с громким всплеском облил звезду. Она завизжала. Её друзья хором что-то закричали. Мимо меня со скоростью звука пробежала начальница, не слабо задев меня плечом, но я не заметила. Я была в ступоре. Я стояла и смотрела, словно со стороны, на происходящее передо мной. Дива плакала. Начальница извинялась. Друзья звезды кричали на начальницу, кто-то кричал на меня. Одни требовали уволить, другие выкрикивали всякие ругательства в мой адрес.
Но меня это не волновало. Я смотрела на диву. Она плакала. Она не кричала и не жаловалась. Ее просто сотрясали рыдания. Я сделала попытку подойти к ней, но передо мной встала одна из подруг.
— Пошла прочь от нее, ты и так достаточно сделала! — закричала она на меня.
Я не стала спорить и отстранилась.
Наконец плачущую диву обняла одна из подруг и увела в экипаж. Охрана прикрывала звезду собой, чтобы фотографы не запечатлели ее в неблагоприятном виде. Экипаж рванул с места и исчез за поворотом. На улице были слышны громкие разговоры репортеров. Самым частым вопросом слышалось “что произошло?”.
Начальница громко выкрикнула на улицу “Без комментариев!” и, закрыв дверь, обернулась ко мне. Её губы были сжаты настолько плотно, что казалось, что вместо рта на лице просто полоска. Глаза горели холодной яростью. Так она смотрела на меня минуту или две, прежде чем ее нервы сдали.
— Ты уволена!!! — закричала она надрывающимся голосом.
Я вздохнула, развернулась и пошла к черному ходу. Почти подойдя к двери, я развернулась и посмотрела на остальных сотрудников. Большая часть смотрела с презрением, но я искала Персик. Наконец я увидела ее. Она смотрела на меня странным взглядом, в котором причудливым образом сочетались растерянность и чувство вины.
Я подхватила магией с пола бокал, это долбанное блюдце на иголке, и со все силы бросила его в неё. Снаряд вышел что надо. В последнюю секунду Персик успела увернуться. На меня снова закричали, теперь уже бывшие товарищи по работе, но я не обратила на это внимание, подошла к двери и вышла на улицу.
— Да пошли вы все! — громко выкрикнула я, и пошла гулять.

Во время этой прогулки меня и застал дождь. И теперь, стоя под козырьком и всматриваясь в темное небо, я всё думала о превратностях жизни, которая отнимает то немногое, что у нас есть.
Шлёп. Мне в лицо прилетела листовка. Я резким движением оторвала ее от лица и прочитала. Не подумайте, что я всегда так делаю, просто сегодня хотелось чуда.
Листовка чудес не принесла. Это было всего лишь извещение о предстоящем празднике солнцестояния с приглашением. Я выбросила листовку в проносящийся поток воды, мысленно обругав себя за свинство, и снова посмотрела на небо.

Эхх, праздник уже через несколько дней. А я так хотела поехать в Понивиль и посмотреть. Увидеть праздник на фоне солнца и луны вместе. Вот это было бы зрелище. Но увы, не получится.
“Может, хотя бы порадовать себя и купить платье?” — подумала я и достала кошелёк. Монет там почти не было, а учитывая то, что мне в ближайшие дни могут прислать счёт за испорченное платье дивы, то я могу и без крыши над головой остаться. Я вздохнула.
“Была не была!” — пискнул в голове голос той рисковой Милы, которой я когда-то была. Я обдумала его предложение и решила, что мне действительно нечего терять. Завтра же пойду и куплю себе на оставшиеся деньги платье, и пусть весь мир подождёт.

Дождь наконец закончился, и я отправилась домой. Через час я ввалилась в прихожую своей маленькой квартирки на окраине Кантерлота.
Ничего выдающегося в ней не было. Кухня и малюсенькая комната с кроватью и одиноко стоящим столиком. Единственное, что радовало глаз — это большой книжный шкаф, заполненный самой разнообразной литературой. С каждой зарплаты я покупала себе в подарок книгу, а то и не одну.
Я сняла мокрую одежду и бросила ее на стул. Заварив себе кофе, вытащила из шкафа свою любимую книгу про Деринг Ду и уселась в старое подранное кресло. Мне очень нравилось читать и воображать, что это не главный герой совершает подвиги, а я. То я была путешественницей во времени, то я была отважным воином, а иногда я была Деринг Ду, авантюристкой спасающей мир. Я читала очень долго, наконец глаза стали слипаться так сильно, что сопротивляться не осталось сил. Мое тело безвольно поднялось с кресла и рухнуло на кровать. Уснула я сразу.

Утро. Та самая часть суток, которую многие ненавидят всеми фибрами души. И нельзя сказать, что незаслуженно. Вечер хорош тем, что твои страдания, если такие имеются, в конце концов исчезают в объятьях сна. А во сне иногда видятся очень приятные вещи. Утро же наоборот. Поначалу оно, как и любой садист, делает тебе хорошо. Тот момент, когда ты ещё не проснулся и находишься в блаженной дрёме, прекрасен. Я люблю его называть “счастье дурачка”, так как тебе не надо думать. Но потом солнечные лучи, размахнувшись посильнее, дают тебе пощёчину. И на тебя, изнеженного дрёмой, обрушивается вся правда жизни.
Так же началось и мое утро. Я еле разлепила глаза под сольный концерт дрели моего соседа.

— Уаа, — промычала я, опуская вначале передние, потом задние ноги на пол.
С трудом я добралась до ванной, умудрившись по дороге врезаться в дверь.
— О святая Селестия... — пробормотала я в ужасе.
На меня смотрело красноглазое, с гривой комком чудовище. Я не поклонница косметики, так как считаю, что “живая” красота лучше, но иногда подвожу брови. Вот они-то от дождя и потекли, образовав у меня над и под глазами черные пятна. А я даже не заметила! Мама бы ужаснулась, а папа рассмеялся, если бы они увидели меня в таком виде.
Мне срочно пришлось приводить себя в порядок. Через полчаса мучений, среди которых отмывание некачественной косметики не самое страшное, я выглядела сносно для выхода на улицу.
На выходе из дома моя разумная часть намекнула, что тратить последние деньги неразумно, но Мила-бунтарка быстро её заткнула, и я гордой походкой вышла на улицу.
Стояла отличная погода, ярко светило солнце. Я шла, греясь в его лучах, и моё настроение с каждым шагом становилось все лучше и лучше. Я решила, что в магазин надо пройти самым длинным и живописным путем, потому пошла по улице Фиалок, где громоздились большие дома богатых обитателей. Я проходила мимо домов в виде замков, пирамид и других причудливых форм. Наконец я подошла к Звездному перекрестку, носившему такое название из-за того, что тут сходились три улицы, названные в честь эстрадных звезд нашей страны. Эх, как же хорошо и красиво...

Сегодня день у мистера Сайфа не задался. Этот старый обитатель богатого района сегодня рассорился со всеми, с кем мог. Вначале с доставщиком газет, потом с садовником и напоследок с рабочим, пришедшим починить газовую трубу.

— Тунеядцы и идиоты, — ворчал старый пони, обходя свой трехэтажный особняк. — Я сам всё сделаю, будет лучше чем было.

Он поднялся на чердак, что уже было своеобразным достижением с его-то спиной, и сбросил вниз ящик с инструментами, которые от безделья покрылись таким слоем ржавчины, что понять где что, было почти невозможно. Кряхтя и охая, мистер Сайф сполз по лестнице с чердака и отправился на кухню. Очистив разводной ключ от ржавчины, он принялся откручивать газовую трубу. Вскоре труба таки отсоединилась от плиты и повисла.
— Ну вот, осталось заменить прокладку, и всё, — пробормотал мистер Сайф, не замечая запах газа, обильно источаемого трубой.
Он быстро вышел из кухни. Порывшись в старом шкафу, мистер Сайф извлек на свет кучку старых прокладок. “Вот и отлично”, — подумал он, уже собираясь вернуться в кухню. Но его отвлек шум на улице. Выглянув в окно, он увидел своего садовника, прилежно опиливающего кусты. “Идиот, ну что ты делаешь?” — подумал мистер Сайф и открыл окно.
— Что ты творишь, надо другие кусты пилить! Те, что на улице, а не в саду.
Садовник кивнул, и старик раздражённо захлопнул окно. “Одни идиоты вокруг, надо расслабиться, а то нервы меня доконают”, — подумал он, совершенно забыв об кухне и прокладках. Из шкафа были извлечены яблочные сигареты, и мистер Сайф блаженно затянулся.
"Вот, это уже лучше", — подумал он с улыбкой, заходя на кухню.
Это была его последняя мысль. Газ, заполнивший кухню, от сигареты воспламенился. И грянул взрыв. Старика разорвало на части в доли секунды.

Мое сердце дрогнуло. “Не может быть, два дня подряд — это уже перебор!” — с испугом подумала я. Такого раньше не случалось, приступы были раз в два, а то и три месяца, но сейчас...

Я посмотрела по сторонам, всё начало замедляться, словно кто-то включил режим замедления. Я с усилием повернула голову в сторону, и мне стало ещё страшнее.
Дом, около которого я находилась, начал покрываться трещинами. Медленно, словно круги на воде, они начали расходиться от первого этажа ко второму, а затем и к третьему. Со стеклами происходило то же самое. Они вначале покрылись сеточкой трещин, а затем один за другим они начали вылетать. Сквозь разломы начали просачиваться языки пламени. Дом надулся, словно шарик... А затем лопнул.
Куски камня и железные прутья медленно поплыли во все стороны. Я заметила среди всего этого хлама остатки чьего-то обгорелого тела. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. “Кто-то погиб! Ужас!” — подумала я, осознавая, что могу во всех подробностях рассмотреть останки. А также то, что прутья арматуры медленно плывут к молодой пони, которая шла чуть впереди меня с коляской.
Сердце моё оборвалось, когда они медленно прошили её и коляску насквозь.
И тут я заметила, что из места, предположительно бывшего раньше кухней, вылетает кухонный топор. Он медленно, я бы даже сказала театрально, крутился в воздухе, направляясь в мою сторону. Через несколько долгих секунд я поняла, если ничего не прервет его полет, то он воткнется мне точно в лоб.
“Нет, я не хочу так!” — подумала я и тут же почувствовала сильную обиду. А за ней пришла злоба. Я злилась на всё. И на Диву, и на Персика, и на себя, и на этот долбаный топор! А так же на жизнь, которая садистски заставляла лицезреть последние секунды перед неминуемой смертью.

“НЕЕЕЕТ, Я НЕ УМРУ, Я БУДУ БОРОТЬСЯ!!!” — Взревело мое сознание. А затем пришел холод. Нет. Скорее появилось ощущение, что меня резко облили ледяной водой.
Топор остановился. Всё вокруг замерло. Мое восприятие изменилось. Я словно вышла из своего тела. Ощущение было подобно тому, когда ты сидишь в театре на последнем ряду и видишь только часть сцены, и тут тебя сажают на первый ряд. И ты видишь всю картину в целом.
Я видела себя со стороны. Мой рог светился ослепительным белым с синим оттенком светом. Мои глаза тоже светились, правда меньше. На радужке глаза появился светящийся рисунок. Я с удивлением поняла, что у меня на радужке вокруг зрачка в каждом глазу нарисованы большие шестерни. Грива слегка люминесцировала синим.
Дальше я осмотрела другие элементы сцены. На заднем дворе дома садовник безуспешно пытался увернуться от большого куска бетона. “Не получится”, — с прискорбием констатировала я.
“Что же делать?” — задала я себе вопрос. И чудом поняла, что мне надо развернуть время. Осознание было таким простым, что я даже удивилась.
“НАЗААААД!” — зарычало мое сознание чудовищным голосом.
И сцена послушалась. Топор медленно начал вращаться в обратную сторону и полетел назад. Арматура полетела в сторону остова дома. Прошла обратно через молодую пони и ее коляску и приросла к торчащим из фундамента дома кускам металла. Разбрызганная кровь всосалась обратно в пони, и все раны зажили. Куски дома слеплялись вместе. А трещины между ними срастались. Тело хозяина дома полетело назад. Стекла полностью восстановились.
Я наблюдала за этим с удовлетворением. И тут мое внимание привлекло что-то за сценой. Я с ужасом поняла, что всё происходит внутри своеобразной сферы, ну или скорее области. А за ее пределами с ужасом и удивлением несколько пони наблюдают за процессом.

Щелк. Я пришла в себя. Я стояла около дома. Мне было тепло. Я осмотрелась. Вокруг всё было хорошо. Пони впереди неторопливо тащила коляску. За домом хрустела пила. Я поняла, что времени в обрез. Я знала, что произошло и почему, но не понимала, как я это узнала. Но надо было торопиться, так как я выиграла минуту-две, не больше.

Со скоростью молнии я перепрыгнула через забор и ударила задними ногами дверь, которая от такого усилия разлетелась в щепки. “Да уж, знаменитый ремонт по Кантерлотски, даже стену с плевка пробить можно”. И влетела в коридор. Старый пони уже собирался закурить сигарету.
— Стой, придурок!!! — заорала я, выбивая из его рук зажигалку.

— Кто вы и что вы здесь делаете?! — испуганно промямлил он, но я не слушала.
Закрыв копытом нос, я влетела в кухню и открыла все окна. Потом магией подцепила шланг, и прикрутила его к плите.

Фуух. Наконец я расслабилась.
— И всё-таки, кто вы? — старый пони стоял в дверях.
— Я твоя судьба, неверный, пришла тебя спасти и дать ценный совет: “Никогда не закуривай, когда у тебя в помещении утечка газа, а не то будет шашлык”, — невесело пошутила я.
Глаза старика расширились. Я усмехнулась.
— Ну, что умник, вспомнил о своем самонадеянном ремонте? — спросила я недовольным тоном.
— Да, — в голосе старика звучал страх, видимо он понял, что могло случиться. — Н... Но как?
— Будем считать, что это везение, — я вздохнула.
Мне и самой интересно, как? Но понять это мне было не дано. Я даже не знаю, как это получилось. То, что тогда казалось само собой, сейчас казалось белибердой.
“Ладно, позже разберусь, а сейчас надо валить”, — разумно рассудила я и пошла в сторону выхода из дома. Но старый пони перекрыл мне дорогу.
— Мисс, я не знаю кто вы, но я ваш вечный должник. Если что-нибудь будет нужно, только дайте знать, — сказал он с выражением благодарности на лице.
Я улыбнулась.
— Если хотите вернуть мне должок, то, пожалуйста, перестаньте ссориться со своими рабочими, бросьте мысль о ремонте собственными копытами и, прошу, купите лекарство для памяти, — я усмехнулась. — Ну и вдовесок подарите мне эту зажигалку, очень уж она красивая.
Старый пони расплылся в улыбке, протянул мне зажигалку и клятвенно пообещал исполнить все поручения.

Я вышла на улицу, и мое воспрянувшее настроение кануло в лету. Напротив дома стояло где-то с десяток пони, оживлённо обсуждающих что-то. Завидев меня, они начали говорить громче. Кто-то указал на меня копытом. С ужасом я увидела пони с коляской. Она слушала светло-синего пегаса с выражением ужаса на лице. Я рванула с места в сторону дома.

— Она убегает! — крикнул кто-то сзади.
Но я не слушала. Я неслась как угорелая по улицам, сворачивая то направо, то налево, не разбирая дороги.

— А? — удивлённо спросила я сама себя.
Ноги принесли меня точно к моему дому. Но удивляться долго я не стала. Взлетев по лестнице быстрее любого пегаса, я вбежала в квартиру. Захлопнув за собой дверь, достала из холодильника банку самого дорогого из купленных мной кофе. Засыпала в кофейник несколько больших ложек и залила водой.
Когда напиток приготовился, я влила его в себя прямо из кофейника. Спокойствию это не поспособствовало. Сердце стучало в грудь с усердием отбойного молотка.
“Спо-спокойно, всё хорошо”, — попыталась соврать я сама себе. Вышло не особенно хорошо.
Наконец паника стала отступать. Я собрала силы в кулак и пошла в ванную. Хорошенько вымывшись, я укуталась в красный халат и уселась в кресло.
Откуда-то издалека всплыла мысль о покупке платья, но я так сердито прикрикнула на неё, что малышке пришлось забиться в самый угол моего сознания.

Я посмотрела на шкаф с книгами. Читать не тянуло. Я налила себе ещё кофе. “Да-а, день предстоит веселый”, — подумала я уныло.

Мои предсказания сбылись. День тянулся медленно. А вот мое воображение работало со скоростью печатной машинки, выдавая мысли одна лучше другой.
“Что же будет?” — думала я со страхом, и нельзя сказать, что необоснованным.
И ладно бы один свидетель. Даже если такой и пойдет к газетчикам, то в большую редакцию или в полицию его даже не пустят. Просто сочтут сумасшедшим. Максимальной проблемой было бы встретить этого несчастного на улице, а также слухи или заметка в каком-нибудь “Дневнике Кантерлота”, самой дешевой и паршивой газетёнке города. Я часто её читаю и поэтому уверена, что такую историю они бы напечатали. Но меня видели как минимум с десяток пони. И показания такого количества свидетелей примут и в газете, и в полиции, и Лунная пони знает где ещё.
Моё воображение сразу нарисовало живописную картину. Издание “Будни Эквестрии”, в здание вваливается толпа посетителей и рассказывает о необычном случае на звёздном перекрёстке. Газетчики живо пишут свои статейки и размещают на первой странице утреннего выпуска. Параллельно с этим кучка свидетелей вваливается в полицию. Их заявление принимают, и начинается расследование. По показаниям составляют мой портрет. Потом они идут к старому пони, и тот, преисполненный благодарностью, рассказывает о моем великом подвиге по спасению его жизни. И они найдут меня. Но раньше этого новость просочится в народ. Различные группировки или бандиты захотят воспользоваться моими “услугами”, и что же будет? Или какая-нибудь секретная служба при принцессе меня завербует, и стану я заложницей. Если конечно меня не убьют, когда узнают, что я собственно не знаю, как воспроизвести “Это”.
Меня колотила дрожь. Рядом с креслом росла куча кружек из-под разных напитков, в том числе и алкогольных, которые я поглощала в таком количестве, что если бы лопнула, то соседей точно затопило бы. Я взглянула в окно.
“Уже закат?!” — моему удивлению не было предела. Оказывается, день прошёл. Я встала с кресла и пошатнулась.
“И всё-таки алкоголь нужно пить в меру”, — мелькнула в голове тяжелая мысль. О том, как я буду чувствовать себя утром, я старалась не думать.
Наконец я упала в мягкие объятия одеяла. Днём я думала, что ночь будет бессонной. Однако глаза слиплись моментально. Сон захватил меня в плен, а я и не сопротивлялась. Правда, сны были ужасны. Сначала за мной гнались какие-то тени. Потом они обратились кучей репортеров, которые что-то спрашивали у меня, кричали. Вспышки почти ослепили меня, я тонула в камерах.
Сон переменился, передо мной предстала принцесса Селестия, которая повторяла как заведённая: “Это чудесно, ты нам подходишь, мы закуём тебя, и всё будет прекрасно”.
Наконец, сон снова сменился. Я была в месте, похожем на пустыню. Вокруг были снега. Мне было жутко холодно. “Ну, это же нереально?”— спросила я себя. Но подсознание почему-то говорило о том, что вокруг всё реально. И холод доказывал это. Невдалеке мелькнул огонь. Я двинулась в его сторону. Через несколько минут подул ветер. Я развернулась и увидела, как на меня идёт огромная стена снега. Я зажмурилась, и вьюга похоронила меня под собой. Не чувствуя копыт, я усилием воли заставила себя идти в сторону колыхающегося пятнышка.
Каждый шаг давался с трудом. Каждая секунда казалась вечностью. Холодный ветер промораживал до костей. И вот огонь уже близко, всего в нескольких метрах от меня. Последний рывок... но силы оставляют меня, и ноги подкашиваются. Я падаю в снег. В глазах пелена, я с трудом могу держать их приоткрытыми. Всё что я могу разглядеть это тень. Вот она подходит ко мне.
— Хм-м, а это крайне занимательно, — звучит холодный мужской голос.
Глаза закрываются полностью.

—А-а-ах, — я резко вскочила в постели.
Меня прошиб холодный пот. За окном уже светало. С кряхтеньем пришлось вставать с кровати. Голова превратилась в комок боли. Всё-таки пить всё подряд в доме — плохая идея.
Я умылась, а затем с жадностью высосала весь рассол из банки с огурцами, присланной мамой. “И что же делать?”— снова возник в голове вчерашний вопрос. Отогнать его не было возможности, так как он засел в голове, словно червяк в яблоке.
Бззззззззззззз!
Я подпрыгнула от испуга, едва не задев макушкой потолок. Никогда не думала, что дверной звонок может вызвать такую панику.
Бззззззззззззз!
Я была в замешательстве. С одной стороны, страх перед неизвестностью, притаившейся за дверью. С другой стороны, я понимала, что если кому-то действительно будет что-то от меня нужно, то звонить он вероятнее всего не будет.
Крадущимся шагом я подошла к двери. Воображение сразу нарисовало пони в черном и с наручниками. Я трясущимися копытами повернула ключ. Замок тихо скрипнул и открылся. Я медленно приоткрыла щелку двери.

— Фууух, — вырвался у меня вздох облегчения.
На пороге стоял почтальон.
— Здравствуйте, вы мисс Фрай? — любезно поинтересовался жеребец в светло-синем костюме.
— Да. Это я, — ответила я чуть более резким тоном, чем обычно.
— Прекрасно, вам письма, вот тут распишитесь, пожалуйста, — он протянул мне небольшой бланк.
Я поставила подпись, и посыльный, вручив мне конверты и вежливо попрощавшись, ушёл. Я же пошла в комнату. Усевшись в кресло, я вскрыла первое письмо, светло-жёлтый конверт. Оно было от мамы:
“Доченька, как ты там? У нас всё в порядке, за исключением твоего отца”.
Я встревожилась. С чем, с чем, а со здоровьем у моего папы всегда было всё хорошо.
“Он, как обычно, потратил все наши деньги на свое бесполезное изобретение”.
Я облегченно выдохнула и улыбнулась. Значит, он всё бьётся со своим чудо-помощником. Да, вот такой мой папа горе-изобретатель. Всё пытается создать робота, который: “Поможет всем жителям Эквестрии с их домашними делами, а также нам выбраться из нищеты”. Я продолжила чтение.
“И из-за этого мы не сможем приехать к тебе в этом месяце”
Тут мама нарисовала грустный смайлик. Не знаю, почему она так тяготеет к этим мелким рожицам, но в каждом ее письме они присутствуют.
“Я очень огорчена, твой отец тоже. Но думаю, через несколько месяцев мы обязательно встретимся”
Радостная рожица.
“У нас тут соседские жеребята опять шалят, облили краской наш чудный забор”.
Я нахмурилась. “Хвосты понадираю сорванцам”, — подумала я, вспоминая, как перекрашивала забор в прошлый раз.
“В остальном всё по-старому. Жду с нетерпением возможности свидеться. Может быть, я даже увижу около тебя красавца жеребца”
Смайлик с хитрым выражением лица.
“А то время идет, внуков хочется. Целуем и обнимаем, твои родители”.
Большое розовое сердечко.
Я закатила глаза. Ну опять мама за своё. Ну какие сейчас отношения, я великовозрастный подросток. Но сколько бы я ни говорила ей об этом, она оставалась верной себе и твердила, что мне надо найти парня, а дальше как пойдет.

Мой взгляд упал на второй конверт. Он был больше маминого. Из плотной темно-фиолетовой бумаги. Я взяла его в копыта и осмотрела. Из надписей только адрес отправления и адрес доставки с именем получателя. Я удивилась, такие конверты стоят недешево, и даже понюхала его. Он слегка пах сиренью. Сверху стояла большая квадратная сургучная, тоже фиолетовая, печать. На ней был странный символ — большой круг, с тремя стрелками, направленными к центру.
Я сглотнула. “Ну началось!”. Кто бы мной ни заинтересовался, он явно в средствах не нуждался. Аккуратно взломав печать, я вытащила письмо.

ОГО! Кто бы там ни писал, он явно знал, как произвести впечатление. Письмо было написано бело-золотыми чернилами на темно-фиолетовой бумаге невероятно красивым каллиграфическим почерком. Я про себя обругала того, кто сложил письмо пополам, такую красоту только в рамку ставить. Я минуту разглядывала письмо, восхищаясь, у меня-то буквы больше похожи на детские каракули. Мама много раз шутила, что только я могу его прочитать, поэтому мне надо идти в шифровальщики. Насладившись, я начала читать.
Письмо гласило:
“Мисс Фрай, нашей компании стало известно, что вы ищете работу. Мы изучили ваше резюме и рекомендации. Также мы получили весьма объемные отзывы о ваших профессиональных качествах и навыках. Суммируя всё вышеперечисленное, мы готовы предложить вам должность. Однако только после предварительного собеседования. Более подробную информацию вы узнаете у приемной комиссии. Если вы согласны, то после получения этого извещения вам необходимо в течение двух дней явиться вместе с письмом (обязательно, иначе вас не пропустят) по адресу отправления. В случае неявки предложение аннулируется.
P.S. Письмо запрещено передавать любым третьим лицам во избежание психологических и физических травм. В случае аннулирования предложения оно исчезнет”.
Под текстом стояла подпись, две больших буквы “Д” обведённых завитушками. Письмо меня немало озадачило. Я ждала чего угодно, но не вежливого приглашения на работу.
“Началось, вот и первый знак, что скоро меня закуют, а в прямом или переносном смысле — неважно. Что же это за компания? Что за рекомендации они получили и от кого? Ну не от дивы же. И что за должность? При моих скромных навыках единственная выдающаяся должность это «проливатель дорогущих коктейлей на ещё более дорогущие платья», да уж”, — меня эта мысль немного развеселила. В воображении возникла картинка. Я, в платье и чепчике, ношу между столов поднос с коктейлями и около столиков, картинно запинаясь, выливаю на костюмы и платья гостей содержимое бокалов. И они такие: “Спасибо мисс”.
Я, нервно хихикая, продолжила размышления. “Судя по всему отзывы — это показания тех пони, что видели меня на перекрёстке. Но всё-таки, зачем такая конспирация? Почему прямо не написать, что они от меня хотят. Ведь точно знают, кто я. Раз раздобыли моё резюме и даже адрес, то наверняка и личное дело читали. И что будет, если я откажусь или окажется, что я ни на что не годна. Меня, наверное, и убить могут, или что похуже”, — я перечитала письмо ещё раз.
“Профессиональные качества? У меня только одно такое качество — попадать в неприятности. Что же это за цирк?”.
Я некоторое время сидела в задумчивости. С одной стороны, это как-то непохоже на обман. Ради чего отправлять такое письмо, предусматривающее возможность отказа, если проще прийти и взять меня в оборот? А с другой... И тут меня осенило. “Да они боятся меня! Вот и решили меня схватить там, где я не буду представлять угрозы!”.
— И что же делать? — спросила я у маленькой фотки себя на стене.
Фото молчало.

— Эх-х, — грустно вздохнула я.

Утро прошло в размышлениях. К завтраку я была уже уверена, что пойду. “Если я и испорчу себе жизнь, то только собственными копытами. Не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды”, — подумала я воинственно и пошла одеваться.
На всякий случай я решила, что мне надо выглядеть официально. Первое что я сделала, это состригла со своей гривы синюю прядь. Слишком молодёжно она выглядела. Затем завязала гриву в тугой пучок на затылке.
Из шкафа был извлечен плотный темно-синий, почти чёрный, пиджак, белая рубашка и черный галстук. Нацепив всё это, я достала свой “Неприкосновенный запас”. Маленькую коробочку, в которой лежал подаренный мне моей учительницей в колледже набор косметики. Я держала его на всякий случай, так как купить себе такой не смогла бы при всем желании. Вдруг будет важная встреча, собеседование на работу или свидание, а я, не дай Селестия такому случиться, не накрашена.

Подведя глаза, подчеркнув ресницы и чуть припудрив щёки перед маленьким зеркальцем, я пошла в ванну, оценить результаты, так сказать, “суммарно”.
Результат меня поразил. Я была похожа на профессоршу. Этакий молодой преподаватель, со строгим выражением лица, только портфеля с документами не хватало для полного счастья. Мое лицо расплылось в улыбке. И это сразу испортило образ, превратив строгую профессоршу в глупого разодетого подростка с тонной косметики на лице. Я постаралась согнать улыбку, чтобы вернуть образ обратно. Получилось так себе.
— И так сойдет, — утешила я отражение и, положив письмо в маленькую сумочку на боку, вышла из квартиры.

На улице я достала конверт и посмотрела адрес. “Чеканная улица, дом 23”. Я достала карту.
— А ещё дальше нельзя было? — я чуть было не начала ругаться.
Эта улица находилась в другом конце города. Мне даже за полдня не дойти. Скрепя сердцем, я тормознула такси, ярко-оранжевую в черный квадратик повозку с двумя жеребцами в упряжке.
— Сколько до Чеканной улицы? — спросила я извозчиков.
— Десять, — резко ответил мне более молодой.
— А за три куда довезете? Только чтобы можно было до Чеканной дойти, — спросила я упавшим голосом.
Три бита было перебором.
— Ну, до начала улицы Старых Монеток довезем, — вежливым тоном ответил более старый пони.
Молодой возмущенно взглянул на него, но старик явно был готов.
— Ты же не будешь отказывать девушке в небольшой помощи, учитывая то, что тебе ещё и платят. Какой ты после этого джентльпони, — сказал старик наставническим тоном.
Молодой что-то буркнул себе под нос, но уступил. Я залезла в повозку, и жеребцы рванули с места. Я всегда поражалась выносливости некоторых пони. Пробеги я такую дистанцию, то пришлось бы собирать деньги на похороны.
Когда мы приехали, я расплатилась со старым пони, не забыв высказать несколько комплиментов. Мы попрощались, и я двинулась по улице Старых Монеток в сторону Чеканной улицы.

Как же тут красиво!
Я была поражена. Улица представляла собой жилой квартал из невысоких двухэтажных зданий. По всей длине она была засажена деревьями и цветочными кустарниками. На первых этажах домов расположились магазинчики и различные конторы. Там были “Цветочный магазин Розы”, “Детективное агентство «По следу»”, булочная, маленький магазин книг, а также штаб-квартира “Дневника Кантрелота”.
Несмотря на то, что я переехала в Кантерлот давно, гулять особо не получалось. Я хотела поступить в знаменитый Кантерлотский университет. Родители наскребли денег, и я поехала, но всё пошло не по плану. В приемной комиссии мне сказали, что я полная бездарность, если, конечно, “тупая как дуб” можно так назвать. И мне пришлось искать работу, чтобы оплатить аренду квартиры и покупать еду. Так что я могла себе позволить осматривать только близлежащие районы.
Поэтому сейчас я наслаждалась вовсю, останавливаясь около каждого дома и рассматривая находящиеся там конторы. Около детективного агентства я задержалась чуть подольше. Меня очень позабавило название. “Не ну оригинальность так и плещет, могли бы ещё назвать «детективное агентство Детектив»”,— я хохотнула. Мое настроение, почему то взлетело до небес от созерцания этой улицы. Вот бы здесь поселиться, но мой карман не потянет. А ведь здесь есть всё, что мне надо. И булочная. Не судите строго, я стараюсь соблюдать диету и выгляжу довольно неплохо. Ещё бы мама каждый раз не говорила, что я потолстела, было бы прекрасно. И книжный магазин, я бы скупила его за пару дней, только дайте монет. И даже газета, пусть и нишевая. Эхх...
Наконец я подошла к нужному повороту. Это была небольшая улочка, тянувшаяся среди жилых домов. Я пошла вдоль однотипных строений, всматриваясь в номера домов. Я уже подходила к небольшому мосту, когда мой взгляд поймал табличку с номером 23. Я остановилась и...
— Это что, какая-то издевка? — громко спросила я.

Передо мной стоял очень старый двухэтажный дом. Окна были явно выбиты, а затем уже заколочены. Стены покрывала облупившаяся краска. В некоторых местах кирпичи вывалились из стены, и казалось, что дом весь в боевых ранах. На двери висело уведомление. Написано оно было явно на свежей бумаге, и потому резко выделялось на фоне дома:
“Внимание, опасное строение, не приближаться! Наша компания произведет снос в ближайшее время”.
— Всё-то у них в ближайшее время, — послышался у меня из-за спины сварливый голос. — Сколько себя помню, эта драная бумажка висит. Нет чтоб снести эту халупу. Стоит, только вид портит.
Я обернулась и увидела старую пони. Она шла мимо и смотрела на меня. Я кивнула в знак согласия. Старушка улыбнулась и пошла дальше, оставив меня в растерянности озираться по сторонам. Ни в одном из домов не было намека на приемную какой-либо конторы. А дальше только маленький мостик, после которого, судя по карте, начало другой улицы.
“Ну, была не была”, — решилась я и подошла к двери старого дома. Я уже протянула копыто, чтобы открыть ее…
— Слыш, эт плохая идея, — раздался за моей спиной наглый голосок.
Я резко развернулась. На середине улицы стояли три подростка на самокатах. И конечно на стиле, с рисунками на шерсти, крашеными коротко стрижеными гривами, вычурной одеждой и надменными выражениями лиц. В общем полный комплект. Терпеть таких не могу, думают, что они пуп земли.
— Почему это? — спросила я самую малость более вежливым тоном, чем он.
— Дверь не откроется, — ответил мне самый высокий, ядовито-зеленый пони с рисунком дракона и пирсингом в брови, явно лидер. — Мы тут пытались сталкерить, но вовнутрь не войти. А когда позже мы снова пришли и стали дергать дверь, внутри что-то обрушилось. С дома начали вываливаться кирпичи, и мы свалили. Там слишком опасно.
— Ясно. Спасибо, — коротко поблагодарила я.
Зеленый кивнул, и троица укатила через мост. Когда они скрылись из виду, я снова перевела взгляд на дом. Тот явно не внушал доверия.
“Может быть, если это солидная контора, то вход охраняется какими-то чарами, и пройти может только приглашенный?” — мелькнуло у меня в голове. И тут меня осенило.
“Явиться вместе с письмом! Наверное, письмо это ключ, чтобы пройти”.
Я проверила наличие письма в сумочке и, набрав воздуха в грудь, толкнула дверь. Та нехотя, со скрипом открылась. Я зашла внутрь. В помещении царил полумрак. По полу был разбросан мусор. На стенах висели портреты, покрытые таким слоем плесени, что разобрать, кто там нарисован, не представлялось возможным. Недалеко от входа стоял полусгнивший столик и такой же стул.
— Эй, если это розыгрыш, то мне совсем не смешно! — растерянно крикнула я в темноту.
Но никто не отозвался. Я перевела взгляд на лестницу на второй этаж. Желания исследовать его у меня не было.

Бах! Дверь позади меня захлопнулась. Дом загрохотал. Судя по звуку, обрушались верхние этажи.
“Это ловушка!!!” — мелькнуло у меня в голове.

А грохот всё приближался. Я интуитивно понимала, что дверь не откроется, потому упала на пол, прикрыла голову копытами и закрыла глаза. Когда загремело прямо надо мной, я громко закричала.
И вдруг звук прекратился. Наступила тишина, нарушаемая лишь негромким клацаньем откуда-то издалека и эхом моего крика.
— Добро пожаловать в “Фонд”, — прозвучал где-то надо мной холодный женский голос.

Я почти минуту лежала, переводя дыхание и боясь открыть глаза. Наконец, собравшись с силами, я отняла копыта от головы.
— Ай, — вскрикнула я, чуть не ослепнув от яркого белого света.
Моргать пришлось почти две минуты, прежде чем глаза сумели привыкнуть к освещению.
Я осмотрелась, и мой рот непроизвольно открылся от восхищения. В направлении моего взгляда метров на сорок вперёд уходил квадратный, невероятно широкий коридор. В конце он разделялся на два таких же, а на развилке находился небольшой ресепшен.
Стены, пол и потолок коридора были отделаны белым, натёртым до блеска мрамором. Удивительно то, что в нем были голубые фосфоресцирующие прожилки. Создавалось впечатление, что по ним, как по трубам, течет неведомая энергия. В потолок рядами по шесть штук были вмонтированы лампы, отражающиеся в мраморе, как в зеркале.
Невероятная красота. Я через силу захлопнула рот. Мне казалось, что одним своим присутствием мое тело оскверняет чистоту и идеальность этого места. Я развернулась, за моей спиной была большая дверь из красного дерева.
“И что будем делать, пойдем вперёд, или назад за дверь?” — спросила я сама себя. Трусливая часть меня страстно желала развернуться, выйти за дверь, и бежать без оглядки, но другая часть твердила, что это неразумно. Я с ней согласилась и пошла по коридору.
За стойкой расположилась миловидная пони-единорог жёлтого цвета с зелёной гривой. Когда я подошла то заметила, что она тыкала копытами в прямоугольник перед собой, с множеством кнопок с буквами и числами. Перед ней светился какой-то квадрат. Я поняла, что все буквы и числа, которые нажимала пони, появлялись на этом квадрате.
“Видимо, она так работает с документами”, — догадалась я.

— Извините, — робко позвала я её.
Пони отвлеклась от квадрата и посмотрела на меня. На ее лице появилась улыбка.
— Да-да. Чем вам помочь? — слегка смешливым голосом спросила она.
— У меня назначено собеседование или как-то так. Мне вот это прислали, — я достала письмо и протянула его ей.
Пони взяла его и прочитала.
— Подождите минутку, — сказала она и закрыла глаза.
Я с недоумением смотрела на нее. Прошло две минуты. Несколько раз она открывала глаза и осматривала меня. Потом снова закрывала глаза.

— Э-э-э, — потеряв терпение, нарушила я молчание. — Вы не забыли обо мне?
— Пожалуйста, подождите ещё минуту, — вежливо, но с ноткой раздражения в голосе, ответила она.
Мне стало стыдно, и я замолчала. Спустя минуту она открыла глаза.
— Вас готовы принять.
— Спасибо, — я уже собралась идти, но тут поняла, что не знаю куда. — А вы не могли бы мне подсказать, куда мне идти?
— Ох, точно, — Пони стукнула себя по лбу и полезла под стойку. — Я и забыла, что вы новенькая. Обычно сотрудники знают, куда идти, — из-под стойки прозвучал приглушённый смешок.
Наконец она вылезла.
БУМ.
На стол с громким шлепком опустился свернутый кусок какой-то ткани. Он был размером с нехилый рулон обоев. Пони частично его развернула, и моим глазам предстала карта-схема. Мой рот попытался снова раскрыться. Усилием воли я заставила его остаться в прежнем положении. Заметив моё изумление, пони хохотнула.
— Да, я тоже была в шоке, когда в первый раз увидела эту схему, — с улыбкой во всё лицо пояснила она. — Вы просто пришли не в самое подходящее время. Обычно-то тут толпа, а сегодня выходной. Так бы я попросила кого-нибудь проводить вас, но раз такой возможности нет…
Я с ужасом спросила себя, как я буду ориентироваться по такой объемной карте, и уже собиралась спросить пони, что мне делать, но не успела. Ее рог засветился. По карте пробежала золотистая полоска. Пони слегка дёрнула за краешек, и метровый кусок карты отделился от рулона. Она убрала свернутый кусокматовые и протянула мне остаток. Я взяла его. Мне все ещё было непонятно, как ориентироваться по нему.

— Вот, — единорог протянула мне маленький зеленый бейдж. — Это ваш гостевой пропуск. — Я приняла маленькую карточку. — На карте вы, ну, или точнее, ваш бейдж, отмечены зеленой точкой. Так что вы сможете легко понять, где вы находитесь. Также, — она коснулась рогом карты, на карте появилась красная линия. — Вот по ней идите и не заблудитесь.
Я, слегка ошалело, поблагодарила ее и уже двинулась по направлению к коридору, поднимающемуся вверх, когда единорог окликнула меня.
— Мисс, вы не очень хорошо выглядите, может быть выпьете кофе?
— Да, с удовольствием, — Я улыбнулась. — Как вас зовут?
— Лэмони. А вас?
— Мила.
— Хах, какое МИЛОе имя, — Лэмони почему-то развеселило мое имя.
Она достала две чашки, кофейник, и мисочку с печеньем. Аккуратно расставив их на небольшом столике, она пригласила меня войти за стойку. Последующие полчаса мы провели за приятной беседой и неторопливым поеданием печенья с кофе. Фонд мы не обсуждали, Лэмони сама меня попросила. Наконец, покончив с печеньками и кофе, мы распрощались.
— Спасибо, — Лэмони была явно довольна. — Тут так скучно в выходные, прямо тоска смертная, поговорить не с кем.
— Да не за что. Я боюсь представить, что бы я делала без вашей помощи.
— Ой, да ладно, это такое мелочи. Только не говорите начальству о том, что я сделала. Мне не положено рассоединять карту, а тем более отдавать ее не сотрудникам. Но я не могла оставить вас на произвол судьбы.
Я была польщена и клятвенно обещала хранить секрет. Лэмони ещё раз улыбнулась и снова принялась за свой волшебный прибор. Я же пошла вверх по коридору. Идти пришлось довольно долго. Коридор всё тянулся и тянулся. Изредка попадались развилки, но я, следуя карте, шла по верному пути.
Неожиданно свет впереди переменился. Вместо чисто белого он стал голубым. Когда я вышла в эту часть коридора, моему восхищению не было предела. Стены, пол и потолок здесь были сделаны из толстого прозрачного стекла. А вокруг была вода. Словно огромный аквариум со всех сторон. И там плавало множество рыбок. От маленьких до невероятно огромных. Я прильнула к стеклу силясь рассмотреть стенки аквариума, но он был слишком велик, и вдалеке была только темнота. Свет лился с поверхности, которая была метрах этак в тридцати над коридором, вода же выполняла роль светофильтра, отчего свет и казался синим. Снизу, из недосягаемой взгляду глубины, произрастали большие растения, в которых прятались маленькие рыбки. Несколько минут я просто стояла и наслаждалась невиданным зрелищем.

Но пришло время идти дальше. Усилием воли я оторвала взгляд от рыбок и двинулась вперед. Через две минуты я снова оказалась в белом коридоре, который, к слову, после огромного аквариума вызывал меньше восхищения. На всякий случай я сверилась с картой. До “зала общей работы и отдыха” оставалось совсем чуть-чуть.
Вот уже впереди замаячили матовые стеклянные двери. “Даже если всё будет совсем плохо, то я хотя бы насмотрелась на красоту настолько, что меня уже будет сложно чем-то удивить”, — подумала я с лёгким весельем, которое как-то не состыковывалось с серьёзностью моего положения, и толкнула одну из дверей.
Мое суждение оказалось преждевременным. Оказалось, что удивить меня можно, и даже очень. Я оказалась в зале циклопических размеров. Как я подметила на карте, зал был похож по форме на плоское яйцо.
Пол зала был выложен в шахматном порядке белыми матовыми и натёртыми до состояния зеркала плитами площадью где-то квадратный метр. В каждой зеркальной плите отражалась лампочка, вмонтированная в потолок над ней. Сам же потолок находился на огромной высоте. По моим прикидкам, тут было где-то сорок этажей высоты, хотя кто знает? Мне казалось, что я оказалась на огромном поле. “Как муха на подносе”, — подумала я и рассмеялась. По стенам зала тянулись балкончики. К моему удивлению, их было немного, всего семь. Они опоясывали зал со всех сторон и тянулись к “острию яйца”, противоположной от того места, где я вошла, стороне зала.
Там находился большущий коридор, находящийся на высоте где-то третьего этажа. К нему полукругом поднимались две лестницы из темно-синего камня. Других лестниц я не заметила. Это меня немного смутило, однако, достав карту, я убедилась, что мне как раз туда и нужно. Поэтому, недолго думая, двинулась туда.
Года три назад мне кто-то из знакомых сказал: “Ты живёшь в Кантерлоте, и не была в Кантерлотском замке?! Ты просто обязана там побывать”. И тогда во мне поселилась мысль об экскурсии. Но стоила она недёшево, так что пришлось долго копить. Родители тоже немного добавили. А точнее — очень много. Так что в конце концов я и ещё кучка туристов пошли в замок. Как же мне тогда понравилось! Я почти не слушала, что говорила экскурсовод. Я поедала глазами интерьер. От тронного зала я была в полном восторге! Потом я почти месяц ходила в хорошем настроении.
Но сейчас, медленно идя по залу, я могла с уверенностью констатировать, тронный зал по сравнению с этим был всё равно что коморка для швабр в сравнении с дворцом. Я наслаждалась его идеальностью. “Спокойно, дорогуша, ты ведёшь себя как жеребёнок, дорвавшийся до конфет, у тебя ситуация не та, чтобы радоваться”, — пыталась я урезонить себя, но перестать с восторгом глазеть по сторонам не могла.
Наконец я подошла к лестнице и с удивлением обнаружила, что под ней расположился большой бар. Я не могла себе отказать, и пошла поглядеть.
Как оказалось, это был не бар, а своеобразный вариант ресторана быстрого питания. На длинной стойке стояли квадратики касс. В них не было отделения под деньги, а был только стеклянный квадратик на месте, где должны быть кнопочки и черный корпус. В стенке напротив каждой кассы были вмонтированы маленькие столовые лифты. Я пошла вдоль, рассматривая таблички с названиями блюд, прикрепленные к стене за стойкой. Меня очень удивило отсутствие ценников. Все кассы пустовали. Около каждой стояли небольшие таблички с одним словом “Выходной”. Лишь в конце сидел одинокий пони в белой шапочке и читал газету. Подойдя, я с удивлением узнала “Дневник Кантелота”. Это меня почему-то удивило больше, чем всё, что я раньше видела.
Я достала кошелек и просмотрела содержимое. Мелочи было немного, но на бутерброд должно же хватить. “Если только здесь цены не такие же монументальные как интерьер”, — подумала я сокрушённо.
— Извините, — негромко позвала я продавца. — Подскажите пожалуйста, где я могу посмотреть цены?
Продавец, голубой пони в очках, с синей гривой, кьютимаркой в виде стакана с кофе и козлиной бородкой, “ну прям синяя борода, как в старой сказке”, опустил газету и изучающе на меня посмотрел.
— Вы новенькая? — спросил он негромко.
— Да.
— Ясно, — он слегка улыбнулся. — Сотрудников фонда кормят бесплатно. Выбирайте блюдо, благо таблички вон висят, ну или меню почитайте, правда оно больше похоже на адресную книгу, и скажите мне. Заказ будет готов в течение пары минут.

— Правда? — видимо сегодня мне придется постоянно удивляться. — Тогда можно мне пирожок с капустой и яйцом.
— Здесь или с собой?
— С собой, пожалуйста.
— Хорошо, — пони ткнул копытом в стекляшку перед собой, и она загорелась синим светом. Я поняла, что на этой штуке изображены блюда и подписи: — Прикладывайте карточку.
— Эээ, — я взяла в копыто зелёную карточку и вопросительно взглянула на продавца, — эту?
— Ясно, — пони мгновенно оценил ситуацию, — вы только устраиваться?
Я кивнула.
— Карточка гостя не подходит. Но ничего страшного, подождите секунду, — продавец вытащил из-под стойки маленький кусочек пластика, я успела заметить на ней его фотографию и имя “Эксперс”, после чего приложил её к маленькому черному квадратику около кассы. Мигнула зелёная лампочка.
— Готово, теперь ждём.
Ждать пришлось недолго. Раздалось негромкое пиканье, и двери столового лифта за спиной Эксперса открылись. Там стояла тарелочка, на которой покоился завёрнутый в бумажку квадратный пирожок. Пони взял его и протянул мне.
— Приятного аппетита.
— Спасибо, эээ… Эксперс, верно? — в зоркости своих глаз у меня никогда уверенности не было.
— Да, — лицо Эксперса озарила улыбка. — Родители обожают кофе, но мать была резко против того чтобы назвать меня “Экспрессо”, так я стал Эксперсом, однако она меня до сих пор зовёт “кофеёк”, вот так вот, с чем боролись на то и напоролись.
— И всё равно красивое имя, — сказала я, забирая пирожок.
— Спасибо, — улыбка на лице Эксперса стала ещё шире.
На этой приятной ноте мы расстались. Эксперс продолжил пристальное изучение газеты. Я же двинулась по лестнице к большому коридору.
Коридор представлял собой лучшее подражание старине из всего, что я видела. Пол был выложен темно-коричневой плиткой. Стены и потолок были выкрашены светло-коричневой краской. А через каждые десять метров из стен выступали деревянные полуколонны. Люстры тоже были сделаны “под старину” из бронзы с лампочками в форме свечей. Я задумчиво осматривала коридор и жевала пирожок, который, к слову, был действительно вкусным и с большим количеством начинки. Рядом с моим домом подавали исключительно кусок теста , найти в котором что-нибудь было той еще задачей.
Вскоре стали попадаться коридоры поменьше, отходившие от большего в самых разных направлениях. Также появлялись двери и стеклянные столики. Оформлены столики были как в музее, с фото и какими-то артефактами древности.
Я не удержалась и подошла к одному из них. Внутри было две фотографии и какая-то железная штука, похожая на ключ. Табличка гласила:
“МОГ-3 “Железный кулак” успешно ликвидировала портал в колодце теней. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ!!!”
На первом фото были изображены пять пони в тяжёлой броне с непонятными мне приспособлениями, похожими на крючья. На втором, судя по всему, эти же пони, только без формы. Они улыбались. Я подумала, что они выглядят как обычные жизнерадостные обитатели Эквестрии. Больше в столике ничего не было.
Я пошла дальше. Карта показывала, что мне осталось идти совсем немного. И мое настроение, почти идеальное после всех впечатлений и пирожка, начало давать слабину. Тревога накатывала с каждым шагом.

Наконец я пришла. Как ни странно, моей целью оказалась маленькая красная дверь с надписью “Комиссия”. Сердце у меня стучало в грудную клетку с настырностью молотка. “Глубокий вдох, строгий взгляд, уверенная походка”— перечислила я условия положительного влияния при приёме на работу, вычитанные в какой-то листовке. Вперёд!
Я вошла в зал с гордо поднятой головой и серьезным видом и... поняла, что в помещении никого нет. Я осмотрелась. Комната была небольшого размера. Стены были закрыты офисными шкафами с выдвижными ящиками. Посередине стол, за ним пять пустующих стульев.
За мной раздался звук поворачиваемой ручки. Я обернулась. В комнату вошел уборщик в наушниках и стал мыть пол.
— Извините, — я слегка толкнула уборщика копытом. В ответ тот снял наушники и уставился на меня вопрошающим взглядом: — Скажите, а где члены комиссии?
— Так сегодня выходной. Почти никого нет, кроме патрульных, да только они возле зон бродят в основном.
— А я пришла на работу устраиваться, — я была разочарована.
Видимо, это ярко отразилось на моем лице, так как уборщик понимающе кивнул.
— Мисс, сходите к самому главному и спросите, что делать, — посоветовал он.
— А куда?

— Тут недалеко. Выйдите за дверь. Сразу поверните направо. Идете прямо до большой винтовой лестницы. Поднимитесь на три этажа и по коридору до конца, там будет большая деревянная дверь.
— Спасибо, — я была крайне рада известию, что не зря столько протащилась. — Хорошо, что я вас встретила.
— Да не за что, только аккуратнее на втором этаже. Там недавно какую-то дрянь разлили, она давит на мозги не хуже гимна Эквестрии после тяжёлой алкогольной ночи. Я конечно отчистил, но чем, как говорится небеса не шутят.
Я кивнула, поблагодарила ещё раз за помощь и пошла по указанному пути. Пока я шла, ничего удивительного не случилось. Разве что у меня действительно возникло странное ощущение на втором этаже, словно мою макушку тщательно щекочут.

Дверь, к которой меня направили, была впечатляющей. Огромная, чуть ли не в два этажа. На ней были вырезаны разные сюжеты. Особенно мне в глаза бросился один, особенно нелепый. Принцесса Селестия в костюме банана размахивала большим бананом перед строем мелких бананов, которые низко кланялись ей.
В другое время я бы посмеялась фантазии резчика. Но сейчас я слишком волновалась. Предстоящая встреча пугала меня. “Спокойно дорогуша, всё будет хорошо”, — подбодрила я себя и потянула огромную дверь на себя. Удивительно, но она легко поддалась, словно была сделана из пенопласта. Я прошла внутрь и остолбенела.
Комната начальника была совсем небольшой, с мою квартирку размером где-то. Стены закрывали частично большие шкафы с книгами, частично портреты. В некоторых шкафах стояли странные приспособления, они тихо стрекотали, некоторые светились тусклым светом. Посередине стоял черный стол, за которым и восседала причина моего ступора.
Это было странное существо. Оно было словно собрано из частей тела разных животных. На нем был строгий коричневый костюм в клеточку и очки. И что самое удивительное, мне казалось, что я его где-то видела, вот только где? Я стояла и усиленно пыталась вспомнить, а это чудо сидело и со скучающим видом листало какой-то журнал.

Прошла минута. Я так и не смогла вспомнить, как вдруг оно подняло голову и посмотрело на меня. Я почувствовала себя как микроб под микроскопом.
— Позволь мне немного помочь в твоих умственных изысканиях?
И оно подняло свою лапу и приняло позу певца. Меня проняло, я четко вспомнила, где я его видела. “Дети, смотрите, это существо называется Драконикус. У него голова пони, правый рог оленя, левый рог козла, правое крыло летучей мыши, левое крыло пегаса, правая лапа льва, левая лапа орла, правая нога ящерицы, левое копыто. Как вы думаете, что оно символизирует?”. Четвертый класс, экскурсия в Кантерлотский сад. Тогда местные власти расщедрились на школьную поездку. Я тут же вспомнила и легенду о той статуе. Я поняла, кто передо мной. Дискорд — дух хаоса и раздора.
— Эээ... Вы... Я... А..? — промямлила я растерянно.
— Ну, наконец-то, и года не прошло, — Дискорд улыбнулся широкой улыбкой. — Подумать только, прошло-то всего сколько? Лет девятьсот? А меня уже забыли. Может напомнить о себе? — Лицо драконикуса приняло мечтательное выражение.
Мне показалось, что разговор зашел в опасное русло.
— Не думаю, что стоит, вас прекрасно помнят, просто у меня память как решето, — постаралась я как-то оправдаться и сменить опасную тему.
— Не прибедняйся, — усмехнулся Дискорд. — Память у тебя что надо, можешь мне поверить. Я знаю. Получше моей будет.
Я не знала, что ответить.
— Ну, присаживайся, — Дискорд щелкнул пальцами, и стул, стоящий у стены, важно прошествовал к его столу. — Прошу. Думаю, у нас будет довольно интересный разговор.
Я подошла и села на стул.

— Итак. Начнем с интересной лично мне темы. Расскажи, как ты провернула тот фокус на звёздном перекрестке?
— Я... Я не знаю, — прошептала я.

— С талантливыми пони вечно так, сначала сделаете, а потом будете думать, как это вас угораздило? Мы, бездари, всё-таки надежнее, — с лёгким смешком констатировал Дискорд.
Но я не слышала. Моя судьба решалась прямо сейчас, и мне было страшно. Безумно страшно. Я почти не понимала, что говорит сидящее передо мной существо. Мое сердце видимо решило, что моя грудь это тюрьма, и теперь пыталось пробить дырку наружу. Я была готова заплакать.
— Не, ну это уже перебор, — этот возглас вывел меня из состояния транса, я подняла глаза. Дискорд смотрел на меня с легким осуждением: — Я тут распинаюсь, а она даже не слушает. Может, ты мне дашь договорить, а потом уже решишь, бояться тебе или радоваться?
Я что-то промямлила в ответ. Дискорд потер глаза львиной лапой.
— Ладно, придется тебе немного помочь, — с этими словами он поднялся с кресла, подошёл и орлиным когтем ткнул мне в затылок, потом резко дернул за ухо.
Проделав эту нехитрую операцию, он вернулся в кресло. По моей голове растеклось приятное тепло.
— Так ведь лучше? — спросил он мягко.
Я прислушалась к ощущениям и с удивлением поняла, что беспокойство как копытом сняло. Даже сердце решило, что моя грудь — не самое плохое место, и успокоилось. Я посмотрела на Дискорда и улыбнулась. И получила улыбку в ответ.
— А что это было? — спросила я блаженно.
— Заклинание-транквилизатор. Помогает расслабиться и снять напряжение. Штука довольно вредная для здоровья, однако, если не усердствовать, то абсолютно безобидная. Просто ты слишком разнервничалась, а мне нужно полное внимание, благо не кости твоим соседям перемываем.
— Научите? — спросила я, всё ещё ошалело улыбаясь.
— Может быть, — покачал головой Дискорд. — Но не думаю, что это хорошая идея. Ты должна справляться со своими переживаниями сама. И, как я ранее сказал, это заклинание вредно для здоровья, а на его использование можно подсесть, как на наркотик.
— А мне так хорошо, — я откинулась на спинку кресла.
— Угу, — на лице Дискорда появилось ехидное выражение. — У тебя сейчас и видок, как у наркоманки.

— Что? — я наконец начала приходить в себя.
— Нууу, — Дискорд щелкнул пальцами, и передо мной возникло зеркало. — Посмотри сама.
Я обомлела. Из зеркала на меня смотрела пони со слабоумной улыбочкой на лице. Меня это не устроило, и я попыталась стряхнуть это состояние. К удивлению, мне это удалось сделать почти сразу. Дебильная улыбочка исчезла.
— Вот видишь, — зеркало с лёгким щелчком испарилось. — Какой эффект оказывает транквилизатор.
— Вижу, и мне не нравится, — буркнула я слегка раздражённо.
Сознание наконец-то обрело ясность.
— Это хорошо, меньше будет соблазн, — констатировал Дискорд с довольным видом. — А вообще-то ты молодец, далеко не каждый может вот так взять и сбросить наркотический эффект, на это требуется время. Обычно минут двадцать, двадцать пять. Но ты справилась за двадцать секунд. Снимаю шляпу, — он картинно снял появившуюся на его голове шляпу.
Я улыбнулась, теперь уже нормальной улыбкой.

— А теперь вернёмся к нашей приятной беседе?
— Да, — ответила я решительно. — Но можно сначала вопрос?
— Спрашивай.
— Почему вот тут, — я выложила на стол конверт с письмом, — написано, что я должна явиться в течение двух дней, а когда я пришла, оказалось, что сегодня выходной и комиссии нет?
— Скажем так, твоя комиссия — это я. Просто Лэмони по привычке отметила на карте путь в комиссионный зал вместо моего кабинета.
— Ясно, — ответила я.
— Итак. Постараюсь изложить всё по порядку, — Дискорд почесал затылок. — Начнем, пожалуй, со случая на перекрестке. Когда ты провернула тот трюк, наши ребята из отдела контроля временных аномалий чуть с ума не сошли. Сразу доложили в совет. А потом лично мне, — заметив мой вопросительный взгляд, Дискорд пояснил. — Совет — что-то вроде начальства под моим контролем. А я тут как бы самый главнюк, — он усмехнулся. — Ты собрала довольно много очевидцев. В следующий раз выбери местом действия театр или цирк, зрителям явно будет что вспомнить. Мои группы зачистки замучились бегать и искать этих несчастных. В конце концов, мы их всех допросили и ввели им амнезиаки.
— Амнезиак — это от слова амнезия? — спросила я с интересом.

— Да. Проще говоря, мы стёрли им память. Так что можешь не волноваться по поводу того, что к тебе будут ломиться репортёры или агенты спецслужб принцессы, — Дискорд игриво подмигнул.
Я от удивления проглотила язык. Откуда он узнал о моих страшных фантазиях?
— Когда мы провели зачистку, то встал вопрос по поводу тебя, — Дискорд адресовал мне многозначительный взгляд. — Мнения совета разделились. Одни предлагали запереть тебя в камере, где-нибудь в глубине фонда. Другие предлагали стереть тебе память и организовать постоянную слежку на случай рецидива. Мне как-то не особо понравились их предложения, потому я внёс своё. Оно сводилось к тому, чтобы предложить тебе работу. Большая часть согласилась. Так что я отправил тебе письмо. А пока оно шло, я изучал тебя.
— Изучали меня? — спросила я с ужасом.
— А что тебя так шокирует? Я приглядывал за тобой с момента, когда ты убежала с перекрёстка. Ну и, конечно, сначала я изучил твоё дело. Уже на этапе просмотра твоих счетов за квартиру и рекомендаций приёмной комиссии института я понял, что ты просто обычная провинциалка и тот фокус был скорее случайностью, нежели специально вызванной аномалией.
— Ну вот, — я скорчила расстроенную рожицу. — А я только начала тешить себя мыслями о собственной исключительности.
— Хах, — Дискорд рассмеялся. — Ещё пара-тройка таких трюков, и тебя от этих мыслей будет тошнить. Так что не расстраивайся, всё впереди.
— Ну, раз вы так говорите, — я снова улыбалась. — А что там было в рекомендациях от института? Я так и не удосужилась прочитать.
— Скорее уж не захотела, — Дискорд лукаво улыбнулся. — Там было много интересного о разных видах деревьев и несоразмерно больших углах.
Я вздохнула. Нет, конечно, я ожидала такого, но всё-таки в душе надеялась, что там что-то более приятное напишут.
— Я могу продолжить? — вежливо оторвал меня от этих мыслей Дискорд.
— Да, простите, со мной такое бывает.
— Не страшно. Итак, проанализировав все свои наблюдения, я пришел к выводу, что ты хорошо бы вписалась в мою личную маленькую армию. В конце концов, это лучший выход из положения. Я получаю сотрудника с хорошим потенциалом. Ты получаешь высокооплачиваемую работу. И не придётся сажать тебя под замок или организовывать пожизненную слежку. Три виверны одним выстрелом. Ну как тебе моя идея?
Я задумалась. Перспективы были, конечно, хороши, но для меня ли они? Как бы ни был мне приятен комплимент про потенциал, я ничего из себя не представляла. Обычная пони из провинции, без гроша за душой. Тот фокус был единичным случаем, и вряд ли я повторю его ещё раз. И что я, собственно, буду делать здесь? Может быть лучше на это место посадить того кто действительно принесет пользу?
— Ну зачем же так самокритично? — насмешливым тоном прервал поток моих мыслей Дискорд.
Я уставилась на него удивлёнными глазами.
— Вы читаете мои мысли?!
— Делать мне нечего твои мысли читать, — рассмеялся он в ответ. — Мне бы со своими разобраться.
Но ехидная улыбочка во всё лицо выдавала его с головой.
— Я… — Я запнулась и глубоко вздохнула. — Я думаю, я вам не подойду.
— Ну, то, что ты думаешь, я вижу. А вот в том, что ты не подойдёшь всё-таки сомневаюсь, — Дискорд нагнулся под стол и вытащил вазочку с печеньем. — Давай-ка ты ещё подумаешь, а пока попьём чаю с печеньем. Любое решение лучше всего принимать на сытый желудок. Ты, конечно, уже ела печенье у Лэмони, и я понимаю, что готовит она отменно, но мои ничуть не хуже. Да и пирожок ты, наверное, уже переварила.
Он хитро подмигнул мне и щёлкнул пальцами. В воздухе возник красивый красный кувшин. Ещё щелчок, и две чашки из соседнего серванта обрели крылья и прилетели на стол.
— Пробуй, — сказал Дискорд, налив мне чашку ароматной красной жидкости. — Я не одно столетие потратил на то, чтобы вывести этот вид чая. Мои сотрудники его галлонами потребляют, так что, если я останусь без работы, то бедность мне не грозит, буду чайным магнатом.
Я подняла магией чашку и чуть-чуть отпила.
— Ммм… — только и смогла промычать я, снова присасываясь к чашке, вкус напитка был слишком хорош, чтобы тратить время на слова.
Дискорд смотрел на меня, как бабушка на тощую внучку, тщательно поглощающую запасы её продуктов.
— Я так понимаю, тебе понравилось, — констатировал он с улыбкой.
— Это божественно! — наконец допив, ответила я. — Как он называется?
— Вообще я назвал этот сорт “Райские грёзы”, но все называют его просто “Рагрё”. Ох уж мне эти сокращения, — покачал головой Дискорд, наливая мне ещё чашку.

Я взяла из мисочки печенье и попробовала. Оно действительно было очень вкусным.
— Не стесняйся, подливай себе чаек, ешь печеньки и, главное, думай, — с улыбкой сказал Дискорд. — Не торопись, времени у нас вагон и маленькая тележка.
Я кивнула. Дискорд снова взялся за журнал. Я принялась думать.

На самом деле в душе я уже была готова сказать “да”, ведь мне впервые выпал шанс стать чем-то большим, чем официантка.
“Да и судя по всему, я буду частью какой-то специальной команды под руководством Главы фонда. А они, наверное, постоянно сталкиваются с чем-то необычным. Прямо как Деринг Ду или Детектив Шер”, — думала я, вспоминая о вечерах, проведенных с книжками.
Ох, как же мне хотелось хоть на минуту побыть на месте главных героев. Чтобы поучаствовать в различных приключениях, увидеть необычные, прекрасные места, спасти кого-нибудь. И сейчас жизнь дала мне возможность осуществить мою мечту, надо только сказать “да”.
Однако мои комплексы и страхи не давали этого сделать. Я боялась, что не готова, что всё вокруг не для меня, что это ошибка. “А что будет, когда ты попадешь в такие приключения? Ты ведь струсишь, убежишь, сверкая копытами. Ведь ты ничего не умеешь, ты ничтожество, которое нашло жемчужину в навозе”— Твердил мой комплекс неполноценности.
Я не знала, что делать. Я безумно хотела быть героем, и одновременно боялась, что я не смогу им быть.

“Хватит! Я попробую! Всё равно ничего не теряю, а если не получится, то я даже не вспомню об этом, сотрут память и дело с концом”, — подумала я, выбрасывая все сомнения и страхи в воображаемую мусорную корзину.
Я набрала воздуха в лёгкие, чтобы на одном дыхании сказать “Да” и...
— Вот это я понимаю настрой, — с улыбкой, громко, сказал Дискорд. — Какая уверенность, мне аж страшно стало.
Я подавилась воздухом и громко закашлялась. Дискорд похлопал меня по спине и, щёлкнув пальцами, дал стакан воды.
Прокашлявшись, я сердито на него взглянула.
— Вы всё-таки читаете мои мысли!!!
— Не удержался, прости, — с улыбкой признался мой будущий шеф.
— Такой момент испортили. Я принимаю решение, от которого зависит моя судьба. С серьезной миной собираюсь сказать главные слова, а вы тут со своими шуточками. Весь пафос и торжественность коту под хвост, — я говорила сердитым тоном, но мой рот уже расплылся в большущей улыбке.
— Привыкай, в жизни такое сплошь и рядом, — Дискорд утешительно похлопал меня по плечу. — Планируешь, воображаешь, а потом всё идёт не по плану. Поверь, рядом с тобой стоит яркий пример этого явления.
— Обрадовали, нечего сказать, — покачала головой я.
— Дискорд, к вашим услугам, — Шеф картинно поклонился. — Ну что, пошли?
Я залпом допила остатки чая и стащила из вазочки последнее печенье. Дискорд вышел из-за стола и открыл дверь, галантным жестом пропуская меня вперед.
Мы долго ходили по коридорам, заходя то в один, то в другой кабинет. Я прошла полосу препятствий, прошла тест личности, тест на максимальный вес, который могу поднять магией, и ещё много-много тестов. У меня взяли образцы слюны и крови.
— Благо не надо давать анализы других жидкостей, — невесело пошутила я, после того как пони в белом халате взяла у меня кровь.
— Будете много болтать, — заявила она сухо. — Возьмём на анализ и их.
Я заткнулась и покраснела. Дискорд, сидящий рядом, со смеха свалился со стула. Видимо, высказывание медсестры пришлось ему по вкусу.
— Ну что, много там ещё тестов? — спросила я устало.
— Осталось ещё две вещи, и ты свободна, как птица, — эхом отозвался тоже порядком уставший Дискорд.
— Слава Селестии! Я думала, что помру, но так и не сдам всё.
— Пришли. Заходи, — Дискорд толкнул небольшую металлическую дверь.

Внутри оказалось маленькое помещение, с большим зеркалом вместо одной из стен. Посередине стоял столик и два стула, напротив друг друга. Мне почему-то сразу вспомнились допросные из кино.
— А это и есть допросная, — подтвердил мои мысли Дискорд. — Просто тут удобно работать, ничто не отвлекает, — он жестом пригласил меня сесть на один из стульев.
Я послушно села.
— Так, слушай, я сейчас буду проводить магические манипуляции. Тебя будет сильно клонить в сон. Твоя задача не заснуть, иначе ты проснешься с головной болью, по сравнению с которой похмелье это счастье, а вся работа будет насмарку. Поняла?
Я кивнула. Дискорд размял пальцы и начал гладить мой затылок. Меня охватило странное чувство, словно бы мне и тепло, и холодно одновременно.
Поначалу я сонливости не ощущала, но потом поняла, что глаза все сильнее слипаются. По прошествии пяти минут меня так тянуло в сон, что сопротивляться почти не было сил. Мысли пришли в беспорядок. Меня неустанно преследовало видение кровати и подушки. Но, помня предупреждение, я держалась. Наконец я почувствовала, что больше не выдержу. Даже головная боль меня уже не пугала, мозг смирился.
Резкая боль в затылке вернула меня к реальности. Сонливость как копытом сняло.
— Ну как тебе? — с вымученной улыбкой спросил Дискорд.
Он выглядел изрядно умученным, но довольным.
— Что это было? — только и смогла ответить я.
— Маленький сюрприз. Потом узнаешь, какой, — Шеф игриво подмигнул мне. — А теперь к последнему и главному тесту. Но сначала перекусить.
Я слегка встревожилась, услышав о последнем тесте, но Дискорд выглядел безмятежно. Он открыл дверь и бодрым шагом пошел по коридору. Мне оставалось только идти за ним.
Следующие полчаса мы провели в его кабинете, поглощая бутерброды и чай.
— Ну что, готова? — спросил Дискорд, доедая последний бутерброд.
Я уверенно кивнула. Еда придала мне сил, и я готова была горы свернуть.
— Что ж, посмотрим, — с хитрым выражением лица констатировал Шеф.
Мы снова пошли по извилистым коридорам. Действие транквилизатора, видимо, начало ослабевать, и с каждым шагом мое беспокойство усиливалось. Сердце билось все сильнее и сильнее. Мое воображение снова начало подсовывать мне страшные сцены. В основном они были связаны с провалом на последнем испытании.
Погруженная в эти мысли, я не заметила, что Дискорд остановился, и врезалась в него.
— Ну вот, пришли, — мы стояли около небольшой железной, до блеска отполированной, двери. — Тут тебя ждёт тест на верность фонду.
Меня встревожили эти слова.

— А что там будет? — спросила я дрожащим голосом.
— Увидишь, — необычайно серьёзно ответил Дискорд и открыл дверь. Мы вошли в небольшую комнату, отполированные стены которой почти полностью покрывали неизвестные мне чёрные символы. В помещении было пусто. Только посередине стоял стул, на котором сидел связанный пони.

— И что же я должна сделать? — недоумённо спросила я, переводя взгляд то на стены, то на пони.

— Сейчас объясню, — тихо ответил Дискорд и похлопал связанного по плечу.
Тот поднял голову, и я наконец смогла его полностью рассмотреть. Это был коричнево-рыжий пегас с гривой ячменного цвета. Он смотрел на меня пронзительным взглядом кристально-синих глаз. Мне даже стало не по себе от такого пристального внимания.
— Итак, чтобы доказать свою верность, — Дискорд выдержал небольшую паузу. — Тебе нужно его убить.
— Ч... Что? — от ужаса я начала заикаться.
— Тебе нужно его убить, — повторил Дискорд.
— Н... Но как я могу?.. — растерянно залепетала я.
Дискорд щёлкнул пальцами, и в воздухе возник нож. Осмотрев его и проверив качество заточки, он протянул его мне.
— Вот этим, — так же тихо проговорил он.
Я стояла и тупо пялилась на нож.
— Бери, — Дискорд слегка подбросил его на ладони.
— Но я не... — попыталась запротестовать я.
— Бери, — перебил меня Дискорд.
В его голосе послышались угрожающие нотки. Я повиновалась и подхватила нож магией. Мне почему-то показалось, что он весит целую тонну. Дискорд аккуратно пододвинул нож к горлу жеребца.
— Ничего сложного, — тихо проговорил он. — Просто проведи ему ножом по горлу, и всё. Ну а я подожду тебя снаружи. На то чтобы решиться нужно время. И я предоставляю тебе его в неограниченном количестве, — с этими словами он покинул комнату, оставив меня наедине с пегасом.

Я почти минуту смотрела на захлопнувшуюся дверь, набираясь смелости, чтобы обернуться. Меня снова накрыла волна ужаса. Сердце било в грудь с силой отбойного молотка. Всё это время я затылком чувствовала пронзительный взгляд жеребца. Наконец я с усилием обернулась. Пони всё еще смотрел на меня. У его горла продолжал парить нож. Я поспешно опустила его на пол.
“Что же мне делать?” — подумала я и опустила взгляд на лезвие, сил смотреть в глаза жеребца у меня не осталось. Нож был идеально отполирован. В нем отражалась лампочка и мое лицо. Я смотрела на отражение и вдруг почувствовала что-то новое. В душе словно всколыхнулась волна. Голова слегка зашумела.
“Я должна быть сильной”, — неожиданно для себя самой подумала я и подняла взгляд на пони. Он всё ещё смотрел на меня. Я попыталась понять, что же означает этот взгляд. В нем не было ни злости, ни страха, ни разочарования. В нем было... Смирение! Я поняла это внезапно и сразу почувствовала злобу.
“Слабак! Даже не пытается бороться! Он недостоин жизни. Такие совершенно бесполезны и не должны существовать”, — заревел монстр в моей голове.
Я резко подхватила нож с пола и прижала его к горлу жеребца. Тот никак не отреагировал. Меня это взбесило ещё больше. Теперь я хотела его убить, я хотела доказать, что достойна, что я буду бороться, что я не такая, как этот пегас.
“Правильно! Убей его. Перережь ему глотку! Ты же хочешь. Докажи свою правоту. Борись!” — тихо нашёптывал мне голосок сознания.
Я глубоко вздохнула и еще сильнее прижала лезвие к его шее. Пегас закрыл глаза. Перед моими вдруг отчетливо встала картина: я перерезаю ему горло, пегас хрипит и из раны, больше похожей на улыбку, и рта у него хлещет кровь. Тело содрогается в предсмертных конвульсиях. Я стою над его телом с окровавленным ножом. Моя шкура и лицо заляпаны кровью, обильно растекающейся по полу. Я смеюсь. Смеюсь так громко, что стены дрожат.

— Не-е-е-ет! — закричала я и отбросила нож, который от удара о стену раскололся надвое.
Шатаясь, я подошла к двери и вышла в коридор. Дискорд был там, я видела его ноги, но взгляда не подняла. Я прошла мимо ожидая, что он попытается меня остановить. Но этого не произошло. Я пошла по извилистым коридорам. В голове был туман.
“Выход, мне нужен выход”, — билась в сознании одна мысль. Ноги сами вели меня в неизвестном направлении. Я не думала о том, что могу заблудиться. Я просто шла, не поднимая взгляда от пола. Мерный стук копыт о плитку успокаивал. Тук, тук, тук.
БАМ. Я врезалась лбом во что-то твердое. Подняв взгляд, я обнаружила, что это...
— Чего? — только и смогла спросить я, пялясь на дверь из красного дерева.
Сама того не понимая, я пришла к выходу. Развернувшись, я увидела белый коридор. Каждый второй ряд ламп был выключен, и коридор лишь слегка освещался. На ресепшене было пусто.
“Сколько же прошло времени?” — спросила я себя, толкнула дверь и вышла на улицу.
Холодный ночной воздух Кантерлота наполнил мои лёгкие. Каждый вздох был словно подарок судьбы. Туман, наполнявший мою голову, начал потихоньку исчезать.
Наконец я полностью пришла в себя и осмотрелась. Я была на той же чеканной улице. За моей спиной возвышался обветшалый дом с забитыми окнами. В темноте он выглядел еще страшнее.
— И что же теперь делать? — спросила я дом, горестно покачав головой. На секунду у меня вдруг возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я почувствовала лёгкий запах булочек с корицей. Однако вокруг не было ни души.
“Нервы, наверное, расшалились”, — подумала я и пошла по чеканной улице прочь от старого дома.

Пройдя по пустой улице, я вдруг осознала, что совсем не знаю, как идти домой. Моя карта осталась в седельной сумке в кабинете.
“А стоит ли идти домой? Ведь меня там, наверное, уже ждут “, — спросила я себя.
Конечно, можно было бы попытаться скрыться. Уехать или уйти куда-нибудь. Но я понимала, что не смогу. Фонд, судя по тому, что я видела, обладал огромными ресурсами. И найти меня для них задача раз плюнуть.
— Остаться только пойти домой, а там будь что будет, — прошептала я, думая, что слишком часто за последнее время использую принцип “будь что будет”.
Как дойти до дома я не знала, но у меня была идея. “Раз я в фонде, желая найти выход, просто пришла к нему, может, и тут этот принцип сработает”, — Подумала я и пошла гулять, претворяя эксперимент в жизнь.
Бродила я довольно долго. Я никогда не была в этой части Кантерлота и потому с огромным интересом глазела по сторонам. И хотя все заведения были закрыты, сами постройки впечатляли. Пару раз я забредала в красивейшие сады. В одном я просидела на скамейке смотровой площадки почти полтора часа.

И самое приятное в этой прогулке было, почти полное отсутствие кого бы то ни было вокруг. Город в ночи — это нечто особенное. Тишина и пустота позволяют прочувствовать всю монументальность и величие окружающих тебя построек. И что не могло не радовать — это отсутствие ночных клубов и питейных заведений. В той части города, где я живу, эти притоны были на каждом шагу, и шуму от них было мама не горюй. А здесь, судя по всему, жили довольно зажиточные горожане, и поэтому тревожить их покой владельцы клубов не решались.
“Сколько же я уже брожу?”— подумала я устало. Копыта молили о пощаде. А дома всё не было. Я уже было решила, что мой эксперимент провалился, как вдруг вышла на знакомую мне улицу. Отсюда до дома было крылом подать.
Миновав пару кварталов, я оказалась перед шестиэтажным зданием. В отсутствие солнца жёлтая краска, покрывающая его стены, казалась блекло-грязноватой, и навивала неприятные мысли. Я осмотрела все этажи. Во всех окнах свет был погашен.
“Спят счастливцы”, — подумала я с завистью. Сама я уже чуть не падала от усталости.
Поднявшись по лестнице, я с трудом попала ключом в замочную скважину. Дверь с лёгким скрипом отворилась, и я ввалилась в квартиру. Всё было так, как я оставила до ухода.
“Странно, я думала меня ждут”, — подумала я с удивлением и поплелась на кухню. Там я извлекла из холодильника свой “неприкосновенный запас”, баночку дорогущего и необычайно крепкого кофе.
“Надеюсь, что от такого количества я не помру”, — подумала я невесело, насыпая в кофейник пятую ложку. Пока напиток заваривался, я обшарила кухню в поисках съестного, но тщетно. Во всех шкафчиках и холодильнике было пусто. На стуле я нашла плед и накинула его на себя, попутно распустив гриву.
Когда напиток заварился, я перелила его в чашку и подошла к окну. Небо уже начинало светлеть. Краешек горы, к которой “прилип” Кантерлот, очертила светящаяся полоска солнечного света.
Я понюхала кружку и закашлялась, у напитка был исключительно “бодрящий” аромат. На вкус жидкость была еще хуже, словно бы ты пьёшь смолу. Проглотив пару глотков, я почувствовала, что не смогу выпить это, и вылила остатки в раковину.
“Пора баюшки”, — рассудила я, смыла с лица косметику и пошла в комнату.
После света кухни я почти ничего не могла разобрать в темноте. Ощупывая стену, я нашла выключатель и нажала на кнопку. Зажёгся свет и...
— Пришли-таки за мной, — процедила я сквозь зубы.
Около окна, вполоборота, сидел в красивом красном кресле Дискорд.

— Присаживайся, — с лёгкой улыбкой ответил он, указывая когтем на второе красное кресло, стоящее рядом с ним.
Я не шелохнулась и продолжала смотреть на него злобным взглядом. Вся сонливость сразу пропала. Признаться честно, я испугалась. А как известно, на страх три реакции: ступор, агрессия, желание убежать. В моем случае реакцией выступала агрессия.
— И что же будете делать? — я чувствовала, что мой голос буквально дрожит от еле сдерживаемого гнева. — В тюрьму или, может, у вас там шприц за спинкой с чудным средством от памяти? Или что похуже придумали? Что скажете, мистер “набор запчастей”?
Дискорд слегка усмехнулся. Тут я с ужасом поняла, что, во-первых, почти кричу, а во-вторых, я только что оскорбила одно из самых могущественных существ Эквестрии. Это заставило меня резко заткнуться.
— Давненько я не слышал оригинальных оскорблений, — он поправил очки-половинки. — Может, всё-таки присядешь?
Я медленно прошла по комнате и приземлилась в кресло.
— Нравится, да? — спросил Дискорд. — Если хочешь, можешь оставить это кресло себе.
Мне действительно понравилось кресло, и я бы очень хотела оставить его себе. Старое, которое я купила на какой-то барахолке, уже истрепалось в хлам, но я не хотела его выбрасывать, слишком много воспоминаний было с ним связано.
“Опять мои мысли читает”, — подумала я и открыла рот, чтобы снова упрекнуть его, но вырвалось совсем другое.
— Зачем вы здесь?
— Затем, чтоб передать тебе это, — Дискорд щёлкнул пальцами, и в его лапе появился золотой листок бумаги. Он протянул его мне. Я взяла его и прочитала большую надпись “Договор”.
— Что это? — спросила я, подняв голову от бумаги.
— Твой трудовой договор. Поздравляю, ты принята в фонд. Нужно только подписать.
— Принята? — я была в замешательстве. — Но, я же провалила испытание.
— Нет, — Лицо Дискорда расплылось в улыбке. — Ты как раз блестяще его прошла.
В моей голове начала замешиваться каша из мыслей.
— Эээ... Я... Что? — в замешательстве начала заикаться я.
— Ох, сколько раз я видел этот взгляд, — Шеф явно забавлялся. — Хотя я и не удивлен реакции, ты не первая повелась на этот цирк.
— Цирк? — Мои мысли перешли от состояния каши к состоянию солянки.
— Сейчас объясню, но, может, сначала ты хочешь что-нибудь перекусить?
Я осознала, что действительно безумно хочу есть.
— С удовольствием.
— Вот и ладушки, — Дискорд щёлкнул пальцами, и между креслами возник маленький столик с тарелкой бутербродов, красным кувшином и двумя изящными чашечками. Шеф налил мне и себе чаю. После первого же бутерброда мне стало лучше. Желудок воспел благодарственные дифирамбы.
— Итак, — начал Дискорд, наливая себе ещё чашку. — Все, тесты которые ты проходила ранее, были скорее формальностью, нежели чем-то серьезным. Последний не является таковым. Его проходят все, кто устраивается на работу в фонд, и именно он является решающим при распределении должностей. — Он отпил немного чая. — Суть его состоит в выяснении пределов сопротивляемости психики.
— Пределов сопротивляемости? — по моей спине побежал холодок. — То есть я должна была...
— Верно, — Дискорд слегка кивнул.
Я изумленно раскрыла глаза. Дискорд улыбнулся широкой улыбкой.
— Да, именно, — Он отпил ещё чаю. — Заводим в комнату “подопытного” и даём задание “сделать что-нибудь страшное” с тем, кто там находится. Это, так сказать, стандартный вариант. Изредка приходится менять некоторые переменные из-за особенностей “подопытного”, но все сводится к тому, что он должен сделать что-то, противоречащее его “светлой половине”.
— И они делают?! — в ужасе воскликнула я.
— У них нет выбора, — я вопросительно вздернула бровь, Дискорд покачал головой. — Если “подопытный” сомневается, то мне приходится давать ему психического пинка. — Теперь вопросительно поползла вверх моя вторая бровь.
— Всё-то нужно объяснять, — проворчал Дискорд, хотя было ясно, что он доволен. — Я произвожу ментальную атаку, пытаясь пробудить самые дикие части личности. То, что обычно держат в самом темном уголке сознания, предпочитая думать, что их вообще нет.
— И “подопытные”?.. — с замиранием сердца спросила я.
— А что подопытные? — Дискорд подёргал свою бородку. — Они делают то, о чем их попросили. Знала бы ты, что они иногда вытворяют, — он поёжился, словно вспоминая что-то неприятное. — От расчленения с последующим поеданием до изнасилования трупа. Порой мне кажется, что меня окружают чудовища. Ну что ты опять так испугалась?
Это было ещё слабо сказано. Меня трясло так, что я могла бы заменить отбойный молоток. Бутерброды, съеденные ранее, вежливо попросились наружу.
— Я... я никогда не страдала недостатком во... воображения, — заикаясь, ответила я. — А вы только что... Я же была там... А что, если бы... КАК ВЫ МОГЛИ?!!!
— Успокойся, — сказал Дискорд мягко, но было в этом голосе что-то, отчего ослушаться его было невозможно. — Даже если бы ты что-то такое и отколола, то не вспомнила бы ничего. После испытания мы таких обрабатываем амнезиаками. Плюс, та комната, в которой ты была, это один из наших объектов. В ней НЕВОЗМОЖНО умереть.

— Невозможно? — я была в замешательстве.
— Да. Через пару минут после смерти находящегося внутри процесс поворачивается вспять. Регенерация почти мгновенная. Разве что психологическая травма... — Дискорд покачал головой. — Но от нее спасает чистка мозгов. Так что почти никто не помнит, что происходило внутри, — он слегка поморщился. — А вот я помню. У меня целая картотека таких вот подвигов будущих фондовиков. Но она доступна для чтения лишь избранного круга, состоящего из одного меня. И не скажу, что чтиво это приятное. На некоторые фотографии вообще смотреть нельзя, если не хочешь проваляться неделю с приступами рвоты.
— Но почему тогда я помню?
— О. Твой случай уникальный, — Шеф обезоруживающе улыбнулся. — Можешь начинать тешить себя мыслями о собственной исключительности.
— Уникальный?
— Да, ты первая смогла устоять против меня.
Моя челюсть чуть не отправилась под стол.
— Я... Я что?!
— Ты то, — немного раздражённо ответил Дискорд. — Ты смогла… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Противостоять. “Отразить” если угодно, мою ментальную атаку. На весь фонд, за последние несколько веков его существования, найдется всего пара-тройка сотрудников, которые смогли проделать это.
Он замолчал. Я же была в шоке и ступоре одновременно.
— Может пожуёшь что-нибудь? — Дискорд обвел лапой стол, на котором неожиданно для меня прибавилось продуктов и кувшинов. — Тут есть яблочный сок, сок из голубики, бутерброды с лютиками, и пирожки с капустой.
— А как вы это сделали? — задала я, пожалуй, самый тупой из возможных вопросов. Однако, я была бы не я, если бы в ответственный момент не делала глупости.
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
— Я возьму?
Дискорд наградил меня взглядом оскорбленной бабушки, которой внук заявил, что он сыт.
— А для кого я, собственно, это всё выставил?
Я смущённо улыбнулась и стащила со стола тарелку с бутербродами.
— Да, тебе копыто в рот не клади, — констатировал он радостно.
— А то, — я попыталась улыбнуться с набитым ртом.
— Итак. Давай всё-таки перейдем к сути, мне бы очень хотелось узнать, хочешь ли ты работать у нас?
— Хочу, — твердо ответила я после поистине героического сглатывания.
— Сразу предупреждаю, я не могу тебе гарантировать твою безопасность. Работа у нас опасная.
— Знаете... Хотя что это я, вы ведь мои мысли читаете, а значит, знаете, — я попыталась сделать сердитое лицо, получилось не очень. — Так вот, я всегда мечтала о приключениях и готова рискнуть.
— Вот это другое дело! — Дискорд хлопнул лапой по столу. — Тогда тебе надо подписать контракт, и всё.
Он протянул мне золотой листок и чернильницу. Я взяла бумажку и начала читать. Многие не читают бумаги, но моя мама всегда твердила мне “договор надо читать, мало ли что там мелким шрифтом написано”, а маму надо слушать.
— Мама плохого не скажет, верно?
— ВЫ ОПЯТЬ?!!! — взорвалась я.

— Прости, но у тебя было такое умное лицо, я просто не смог сдержаться.
— Ладно уж, — сменила я гнев на милость. — Но впредь прошу не лезть ко мне в голову.

— Боишься, что я буду интересоваться твоими влажными фантазиями? — Шеф хитрюще улыбнулся.
Я не знала, что сказать, а потому решила, что лучше продолжить чтение, и снова уткнулась в договор. В принципе, там всё было стандартно: “подписка о неразглашении”, “страховка на случай смерти”, “обязанности прописаны в документе таком-то” и тому подобное.
Когда я дошла до пункта “заработная плата” мои глаза вначале полезли из орбит, а потом предприняли попытку залезть на лоб.
— Сколько-сколько? — прохрипела я.
Голова начала немного подкруживаться.
— У нас работёнка опасная, и зарплата, соответственно, высокая, — улыбнулся Дискорд, явно смакуя мое удивление.
— Я понимаю, но чтобы столько...
— Скажу по секрету, у нас работает огромное количество пони, так что я могу даже сказать, что эквестрийская экономика отчасти держится на нас, — Шеф явно был доволен произведённым эффектом.
— И зачем вы тратили время на разговоры, могли бы просто сумму показать и всё, — рассмеялась я. — За такую многие готовы съесть собственный хвост.
— Да как-то не сообразил. Я же старый, глупый, мне бы только почесать языком, — покачал головой Дискорд, после чего присоединился к моему веселью. — А вообще, зря ты мне это сказала, теперь обязательно предприму попытку заставить кого-нибудь съесть собственный хвост.
Я аккуратно обмакнула кончик пера в чернильницу и поставила подпись. Бумажка вспыхнула ярким светом и исчезла.
— Ну что теперь мне делать? — я была готова ко всему, сон как копытом сняло.
— Ну для начала тебе поспать надо. А то выглядишь ты как-то помято, — сказал шеф, попивая чаёк. — От себя скажу, что старый твой стиль мне нравился больше.
Я вспомнила, как я выгляжу. Мордочку расчертила невольная улыбка.
— Да, самой не особо нравится. Просто думала произвести хорошее впечатление на приемную комиссию.
— Убийственное впечатление. Я даже слегка испугался, когда ты вошла в мой кабинет. Я почувствовал себя как ученик перед директором.
— Постараюсь исправить как можно быстрее.
— Позволь, помогу, — с этими словами он щёлкнул пальцами. — Так ведь лучше.
Мне на плечо упала окрашенная в синий прядь. Я почувствовала, что с мордочки исчезли остатки косметики.
— Я всегда был поклонником натуральной красоты, — заявил Шеф, подливая мне чаек.
— Спасибо большое, — я почему-то была безумно рада своей крашеной прядке. Словно бы ко мне вернулось что-то очень и очень дорогое сердцу.
— Ой, да брось, это такая мелочь, — Шеф посмотрел в окно на разгорающийся рассвет. — Теперь обсудим вопрос квартиры...
— А с ней что-то не так? — я удивлённо обвела взглядом комнату.
— Я не о том, — отмахнулся шеф. — С твоей квартирой всё в порядке. Проблема в том, что она слишком далеко от конторы, а я хочу, чтобы в случае ЧП все силы фонда быстро были мобилизованы в штабе, так что...
— Эээ, — я покачала головой. — Я, честно, не знаю, что делать. Могу поискать комнату поближе. В принципе, зарплата позволит... — я подняла глаза и увидела, что Шеф смотрит на меня осуждающим взглядом, и сразу поняла свою ошибку.
— Извините, я вас перебила, — мне было очень стыдно, я всегда считала себя очень воспитанной.
— Да ладно, не страшно, — примирительно улыбнулся Шеф. — Я понимаю, столько впечатлений, и всё за какие-то два дня. Но постарайся больше не перебивать, — я кивнула. — Так вот. Я купил тебе небольшую на улице Старых Монеток. Она расположена над булочной. Все документы я оформил, тебе осталось только переехать туда. Постарайся сделать это в ближайшее время. Вот ключи, — он протянул мне в орлиной лапе небольшой железный ключик.
Я тупо посмотрела на него, потом на шефа.
— Вы... А... Я... — снова замямлила я.
— Простого “спасибо” будет достаточно, — Дискорд положил ключи на краешек кресла. Я всё смотрела на них и не верила: — Будем считать это маленьким подарком к началу твоей работы, документы потом заберёшь в бухгалтерии.
— Спасибо, — прошептала я, все ещё не веря в свалившееся на меня счастье.
— Так, ну что ещё, — Шеф снова подергал свою бородку. — Завтра тебе на новую квартиру доставят документы и прочие инструкции, полистай их, возможно, они спасут тебя когда-нибудь, да и должен же их хоть кто-то прочитать, зря, что ли, столько бумаги извели. Ну, вроде бы всё, — Дискорд шумно выдохнул. — У тебя остались вопросы?
Вопросов у меня было огромное количество. Я открыла было рот, но Дискорд быстрым движением лапы остановил меня.
— Не всё сразу. Я понимаю, что у тебя их очень много. Но для некоторых время ещё не пришло, а на некоторые я и вовсе не смогу ответить. Так что давай сойдёмся на трёх, — он сложил пальцы лап домиком и выжидающе уставился на меня. — Задавай.
— Что такое “Фонд”?
Дискорд вздохнул и закатил глаза к потолку.
— А чего попроще спросить не могла? — Шеф покачал головой и улыбнулся. — Почему небо синее, например?
— Если это сложно, то не... — начала было я, но Дискорд поднял лапу, призывая к молчанию.
— Сложно, но возможно. Рассказать всё я не смогу по простой причине — это будет слишком долго. Поэтому обрисую кратко и в общих чертах. Итак, — он снова поправил очки. — “Фонд” — это организация, занимающаяся поиском и обезвреживанием различных опасных объектов, артефактов, да и вообще всего, попадающего под гриф “хрен пойми, что это такое и как оно работает”. Ну, а в случае, когда объект опасен, а уничтожить его нет возможности, — он пожал плечами. — То приходится их охранять, чтобы они приносили минимум вреда. Как-то так. Всё остальное уже производные от этого.
Я надкусила бутерброд и начала переваривать информацию.
— А принцесса Селестия знает о вас?
— Хах, — мой вопрос явно развеселил шефа. — Увы и ах, но нет. Ну или почти нет. Особая тайная служба принцессы знает, что существует некий Фонд и что он ищет какие-то артефакты. Но они думают, что мы кучка тупых фанатиков, не представляющих угрозу. Этакий маленький клуб по интересам, — он злобно усмехнулся. — Никаких реальных данных. Они даже не знают численности сотрудников. Поэтому имею наглость сказать, что принцесса Селестия в полном неведении.
— Не очень-то умно со стороны мудрой принцессы.
Больше ничего добавить я не смогла. Дискорд подхватил меня за подмышки, приподнял над собой и закружил в некой скоростной пародии на танец. На лице его сияла улыбка.
— НУ, НАКОНЕЦ-ТО! — почти прокричал он. — ХОТЬ КТО-ТО ЭТО СКАЗАЛ!!! ХОТЬ КТО-ТО СОГЛАСЕН!!!

— А... А... Аттттт... Пууу...стите! — заикаясь, прокричала я. — Се...се... Сейчас мен...ня... Стошниииииит!
Видимо кричала я достаточно громко. Дискорд остановился и аккуратно посадил меня обратно в кресло, а сам уселся в свое. Он прямо сиял.
— Что на вас нашло?! — спросила я, старательно отгоняя позыв тошноты и головокружение. Перед глазами всё еще плясали пятна света.
— Извини, — весёлым голосом ответил он. — Просто за последние четыреста лет я не встретил никого, кто сказал бы, что принцесса Силестия глупа.
— Я не говорила такого.
— Да-да, конечно, — Дискорд наигранно покивал головой. — Но ты намекнула. И могу сказать, что ты сегодня сделала меня счастливым. А то так тяжело, — он сделал скорбное лицо. — Слушать каждый раз: “Мудрая прицесса”, “Вам просто везёт”, “Она не глупа, это просто совпадение”. Тьфу.
— Но я не говорила такого.
— Но думала.
— Нет.
— Уверена? — На лице Дискорда появилось странное выражение. Он немного выпучил глаза и приподнял краешек губ. Получилось этакое наигранное удивление.
Я... — начала было я, но запнулась. “А вдруг он прав?” — подумала я с удивлением. Ведь я действительно иногда, когда никто не слышал, ругала принцессу. Я понимала, что это глупо, но... но ведь она действительно не идеал. Многие ее решения мне не казались, и до сих пор не кажутся, правильными.
— Возможно, — прошептала я. Всё-таки уверенность в божественности принцесс впитывается с молоком матери, и так просто противостоять этому невозможно.
— Хвалю, — Дискорд выглядел довольным. — Правильное слово подобрала, эдакое полуДА. Но я всё равно доволен. Словно лет на шестьсот помолодел.
— Да вы и так неплохо сохранились, — ляпнула я. Через несколько секунд я осознала, ЧТО сказала, и ужаснулась. Но Дискорд не выглядел обиженным, скорее довольным.
— А ты, я вижу, мастерица острить, — усмехнулся он. — Но всё-таки перед тем, как что-то сказать, лучше подумай. Поверь моему опыту, остроты иногда приводят к печальным последствиям.
Я кивнула, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.
— Ну, вижу наше время вышло, пора и честь знать, — Шеф встал.
— Стойте! — воскликнула я. — А как же третий вопрос?
— А ты уже все использовала, — невозмутимо ответил Шеф.
— Как? — я была в замешательстве.
— Тебе кратко их повторить?
— Нууу, первые два я помню, а какой был третий?
— Кхм, — Шеф глубоко вдохнул и запищал, дико вращая глазами. — “Меню суйчас сташнить!!! Чтё ня вась нашлё?!!!”
— Так нечестно, — надулась я.
— Честно, все по нашему уговору. Три вопроса и точка.
— А можно еще один? — я попыталась сотворить на своем лице милое просящее выражение. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Конечно можно, и ты только что его задала, — Дискорд злорадно улыбнулся.
— Да вы издеваетесь? — я закатила глаза.
— А то, — он погрозил мне пальцем. — Будешь знать, как смеяться над стариками.
А затем мы оба, как по команде, расхохотались.
— Ну ладно. Посмеялись и хватит. Тебе пора спать, а мне идти по делам, — Шеф прищёлкнул пальцами, и перед ним возникла дверь.
Я расстроено покачала головой. Видимо, от орлиного взгляда шефа это не укрылось.
— Эх. Ладно, задавай свой вопрос. Будем считать это бонусом за утро.
— Какое утро? — удивилась я.
— Скоро узнаешь, — Шеф вернулся в кресло.
— Хорошо. Почему вся Эквестрия знает вас как повелителя раздора? Как-то всё, что вы тут говорили, не соответствует историческому образу деспотичного правителя.
Лицо Дискорда тронула улыбка.
— Я до сих пор считаю то время верхом своего актерского мастерства. Видишь ли, тогда слишком многие знали о существовании фонда, который, к слову, слишком разросся. И принцессы, несмотря на свою молодость и неопытность, очень скоро прознали бы про нас. Поэтому встал вопрос о глобальной зачистке. Пришлось попотеть. Я отыгрывал роль духа раздора, сея хаос то тут, то там. А пока принцессы и их коллеги пытались от меня избавиться, группы зачистки шаг за шагом стирали память почти всем, кто знал о фонде. Так мы провернули одну из самых сложных наших операций. Даже название у нее красивое, «Операция Сознание» или же, как выражаются ветераны «О. Сознание». Так мы убили двух виверн одним выстрелом. Во-первых, скрыли фонд от жителей Эквестрии и прилегающих государств. И, во-вторых, исчез я. Наивные принцессы полагали, что я стою в их саду в виде статуи, — в голосе Шефа звучала гордость. — И им было спокойно, и у меня развязались руки.
— То есть всё, что тогда было, это был... — я замолчала, подбирая нужное слово. Неожиданно оно само всплыло само собой из воспоминаний: — Цирк?
— В какой-то степени. Я дурачился перед принцессами, чтобы они думали, что я просто опасный дух. Хотя... — он на секунду замолчал. — Я ведь действительно был опасен. Просто не хотел быть правителем. Это слишком утомительно и скучно. Да и фонд создавался как организация помогающая, а не управляющая.

— Ясно.
— Ну и отлично, — Дискорд улыбнулся. — А теперь спокойной ночи. — Он встал с кресла и открыл дверь. За ней была темнота.
Но, уже почти скрывшись за ней, он вдруг выглянул обратно.
— И да, последнее. Завтра солнце вовремя не встанет. Не беспокойся, всё под контролем.
И прежде, чем я успела что-то сказать, Шеф скрылся в темноте, громко захлопнув дверь, которая затем моментально исчезла.
Я встала и поплотнее закуталась в плед. Спать не хотелось. В крови зашкаливал адреналин. “Лодка жизни поплыла по другой реке”, — весело подумала я.
И действительно, с этого момента моя жизнь должна пойти по-другому. Четко обрисованная картина моего серого будущего только что разбилась на тысячи осколков. Впереди была неизвестность. И это было прекрасно!