# Я знаю тебя!

DogooSlayer

По её возвращении в Кантерлот, Сансет Шиммер сталкивается с пони из её прошлого. Принц Блублад усваивает один важный урок — не искушай свою судьбу.

После долгожданного воссоединения со своей наставницей, Сансет Шиммер встречается с избалованным племянником принцессы. Удивительно не то, что она его не ненавидит, а то, что она всё ещё способна опозорить его даже спустя столько времени.

## Второе воссоединение

В тронном зале Кантерлотского замка царила напряжённая атмосфера.

Встреча с наставницей была лишь вопросом времени. Сансет Шиммер искренне сожалела о содеянном, но путь сюда — пусть даже через залитые солнцем улицы и ухоженные коридоры замка, который она когда-то называла своим домом, — ощущался как дорога на виселицу.

Она излила душу своей наставнице, извиняясь за всё, что натворила, сокрушаясь о своей прежней высокомерности, нетерпеливости и неспособности прислушиваться к советам той, кто столько лет пыталась её направить. Но в ответ она получила лишь молчание.

Это пустое, безмятежное выражение на лице принцессы… раньше оно так раздражало Сансет. Тогда ей казалось, будто ничто не способно пробить эту маску, будто ни один смертный не сможет соответствовать её ожиданиям.

Теперь же Шиммер была с этим полностью согласна.

Она действительно оказалась недостаточно хороша. После всего случившегося у неё не было причин оставаться здесь.

— И-или я могу просто уйти и Вам больше никогда не придётся меня видеть...

— Нет, Сансет Шиммер.

Сансет вздрогнула.

Принцесса Селестия почти не повысила голос — лишь произнесла эти слова чуть твёрже обычного. Но эффект оказался тем же.

Селестия осеклась.

Сансет выглядела так, будто ожидала сурового наказания за свои деяния. Даже до её «предательства» принцесса никогда не видела бывшую ученицу такой. Осознав, что вновь скатывается к старым привычкам, она смягчила тон.

— Нет, Сансет. Так не... — Она поднялась с трона и грациозно спустилась с возвышения. — Так не пойдёт. Я не хочу потерять тебя. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Белоснежная аликорн остановилась перед Сансет, которая застыла в недоумении.

Принцесса поднесла прохладное подкованное копыто к её подбородку и слегка приподняла его.

— Я скучала по тебе, — её голос дрожал, а глаза блестели от слёз. — Очень сильно.

— П-п-про... Прости меня! — не выдержала Сансет и разрыдалась.

Селестия тут же бережно укрыла её огромным крылом.

— Тише, не извиняйся. Мне никогда не следовало заставлять тебя чувствовать, будто ты ничего для меня не значишь. Сансет, ты была одной из самых дорогих мне пони. Ты была для меня больше, чем ученицей. Ты была моим бесценным цветком, моей единственной спутницей в этой долгой и одинокой жизни... моей дорогой, прекрасной дочерью.

Сансет крепче прижалась к ноге своей монархини.

Твайлайт Спаркл и её юный дракон-помощник, выступавшие моральной поддержкой блудной дочери, не успели отойти в сторону, как Спайк невольно услышал последние слова.

— Погоди-ка... — произнёс он в полном шоке. — Она ведь не в буквальном смысле это сказала, да?..

— Ма-а-ам…

— ЧЕГО-О-О? — у Спайка от удивления отвисла челюсть.

Спустя мгновение по залу разнёсся глухой стук — это Твайлайт рухнула в обморок.

* * *

Час спустя четверо друзей — точнее, три пони и один дракончик — сидели в личных покоях Принцессы и смеялись.

Сансет уютно устроилась под крылом более крупного аликорна, а Твайлайт растянулась на диване, прижимая к голове пакет со льдом.

— А-а-а, понятно! Получается, что она не совсем Ваша дочь, — сказал Спайк, закидывая себе в рот горсть самоцветов.

— Верно, Спайк. — Принцесса хихикнула и ласково погладила Сансет по гриве. — И я была бы признательна, если бы ты сохранил наши эмоциональные откровения в тайне. Как бы мне ни хотелось рассказать об этом всему миру, Сансет, боюсь, начнётся небольшой переполох, если я объявлю о признании четвёртой... ну, точнее, пятой принцессы.

Шиммер слегка зарделась от этих слов, а затем ухмыльнулась.

— Ну, когда-нибудь тебе всё равно придётся объявить о новой принцессе. И, думаю, ею буду не я.

Сансет указала копытом в сторону откинувшейся на диване бывшую единорожку.

— А? Что? Да нет, мне до этого ещё очень далеко! — затараторила Твайлайт. — У меня ушёл целый год на то, чтобы совладать с силой земнопони, а из-за бесконечных дел я едва успеваю закончить диссертацию! До Вознесения мне ещё очень далеко. И вообще, вполне возможно, что это ты меня опередишь, учитывая, сколько свободного времени у тебя есть на Земле!

— Не-а, меня всё устраивает. Кстати, о принцессах... — Сансет бросила косой взгляд на свою бывшую наставницу.

— С Кейденс всё хорошо, — заверила её Селестия. — Теперь у неё есть собственное государство и семья в придачу, так что в наши дни её редко можно встретить в Кантерлоте.

— Рада это слышать. Но вообще-то я спрашивала о принцессе Луне. Когда я смогу с ней познакомиться?

Аликорн медленно и тяжело вздохнула.

— Не пойми меня неправильно, Сансет, но я, признаться, не очень жду этой встречи.

— Почему?

— У твоей тёти Луны… довольно своеобразное чувство юмора, — объяснила Селестия, сложив перед собой копыта. — Когда я познакомила её с Кейденс, она без конца шутила, что мне следовало помнить о важности «профилактических заклинаний» и прочем в том же духе.

Твайлайт поперхнулась своим напитком.

— Кхе! — закашлялась она, поспешно прикрывая рот копытом. — Простите!

— Всё в порядке, Твайлайт. Кейденс отреагировала точно так же. Как вы видите, мне остаётся лишь гадать, какие новые шутки она придумает насчёт пони, которую я действительно считаю своей дочерью.

— Что ж, — с ухмылкой начала Сансет, — если она здесь, то, возможно, не стоит откладывать эту встречу в долгий ящик.

— Возможно.

В этот же момент в дверях появился пожилой единорог с усами и в очках.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. — Он открыл свои карманные часы. — Но ваша аудиенция с послом из Сирриуша начнётся через десять минут.

Глаза принцессы непривычно широко распахнулись.

— Ох, точно! — Она виновато посмотрела на свою подопечную. — Эм, Сансет, я…

— Всё в порядке, мам, — тепло улыбнулась Сансет. — У тебя и без того дел по горло. Занимайся своими принцесскими обязанностями. Наверстать упущенное мы можем и позже. Я, наверное, немного побуду с Твайлайт и Спайком, а потом вздремну. Меня до сих пор не отпустила эта смена часовых поясов через портал. А поскольку тебе всё равно не нужно спать, сегодня ночью мы обе будем бодрствовать и наверстаем всё упущенное.

— Ах да! — Селестия внезапно вспомнила об этом преимуществе физиологии аликорнов, а заодно и о том, что её сестра взяла на себя все ночные обязанности. — Тогда договорились, Сансет.

Селестия поднялась на ноги и, склонив шею, ласково потёрлась носом о щёку дочери.

— Так и поступим. До вечера, дитя моё. И ещё раз спасибо тебе, Твайлайт, — добавила она, нежно поцеловав Сансет в лоб, — за то, что вернула её ко мне.

Селестия направилась к выходу, но, уже почти переступив порог, остановилась и оглянулась на гостей. На её лице промелькнула тень неуверенности, словно она боялась, что Сансет исчезнет в тот самый миг, когда она отведёт взгляд.

Спайк заметил это и решил помочь:

— Не волнуйтесь, принцесса. Мы присмотрим за ней.

Селестии потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. После этого она расслабилась и улыбнулась.

— Хорошо, Спайк. Но ты тоже следи за тем, сколько драгоценных камней съедаешь, юный дракон.

Спайк прищурился и демонстративно запихнул в рот ещё одну горсть самоцветов.

— Ток есл’ Вы бу’те сле’ить за к’честв’м съе’нных торт’в!

Его слова прозвучали крайне невнятно, но все прекрасно его поняли.

— Спайк!.. — в ужасе одёрнула его Твайлайт.

Сансет же лишь посмотрела на него, совершенно поражённая дерзостью маленького дракона.

Принцесса Селестия только прокашлялась и с безупречным достоинством выскользнула за дверь.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Стоило лишь скрыться за углом изысканному, словно сотканному из света хвосту Селестии, как Сансет больше не смогла сдерживать смех.

— Ба-ха-ха-ха-ха! — согнулась она пополам, пытаясь отдышаться. — Ох, Спайк! Да я бы никогда... — попыталась выдавить она между приступами смеха. — Друг мой, да ты куда храбрее меня!

— Пф, да она безобидная, — фыркнул Спайк. — Просто мне не нравится, что такие замечания всегда достаются именно мне. Да вы и понятия не имеете, какой у меня рацион! Вы вообще не драконы!

В этот момент все трое заметили, что мажордом принцессы никуда не ушёл. Он по-прежнему стоял у входа, а теперь направлялся к ним через комнату.

Спайк тут же прикрыл лапами миску с самоцветами.

— Даже не думай об этом, Дживс!

Единорог проигнорировал его и вежливо обратился к Сансет:

— Я лишь хотел сказать, мисс Шиммер, что рад вашему возвращению. Не думаю, что когда-либо видел Её Величество настолько искренне счастливой.

Сансет слегка улыбнулась.

— Мне тоже приятно вас видеть, Кибитц. Должна признать, для своих лет вы отлично сохранились.

— Благодарю вас, мисс.

— Ага, выглядите очень даже неплохо для старого хрыча.

Будь на старом жеребце монокль, тот непременно разлетелся бы вдребезги.

Твайлайт густо покраснела, а лицо Кибитца сморщилось от столь глубокого и искреннего возмущения, что это мгновенно опровергло недавние слова Сансет о том, как хорошо он сохранился.

— Хмпф. Вижу, вы по-прежнему столь же дерзкая юная особа, как и прежде. Доброго дня, юные господа.

С этими словами Кибитц удалился.

Твайлайт осторожно выглянула из-за копыт и уставилась на совершенно растерянную Сансет.

— Я... Кажется, это прозвучало слишком грубо...

— Думаешь?

— Ну... да. — Твайлайт болезненно поморщилась, когда до неё в полной мере дошёл смысл сказанного.

* * *

Избавившись от гнетущего чувства стыда от своей старой грубости, Сансет провела большую часть дня заново открывая для себя виды своего некогда родного дома.

— Знаешь, если не считать исчезнувшей статуи и полной реставрации бального зала... — Сансет и Твайлайт обменялись ухмылками, — это место почти не изменилось за последние двадцать лет.

— Ну, Историческое общество Кантерлота старается сохранить замок в том виде, который он приобрёл после реконструкции в шестом веке, — объяснила Твайлайт. — Кроме того, новых пристроек так мало ещё и потому, что Селестия решила, что бюджет лучше направить на общественные проекты.

— Ага, она всегда была такой. — Сансет мягко улыбнулась. — Слушай, ты что-нибудь знаешь про старые хранилища в Старом Кантерлоте?

— Да?

Пока они разговаривали, мимо по коридору прошёл высокий белый жеребец. Как уже не раз случалось за этот день, он и Твайлайт вежливо кивнули друг другу, не останавливаясь.

— Ну, я помню, как однажды Селестия взяла деньги, выделенные на западную пристройку, и превратила её в творческое пространство для художников и музыкантов, — продолжила Сансет. — Такая культура лучше процветает на улицах, чем за дворцовыми стенами.

— Прошу прощения, но вы говорите о квартале художников?

Обе кобылы моргнули и обернулись.

Жеребец остановился посреди коридора, чтобы обратиться к ним:

— О том, что расположен возле университета?

— Эм... — Сансет слегка удивилась его внезапному вмешательству. — Прошло уже много времени с тех пор, как я там бывала, но, кажется, да. Именно о нём.

— Что ж, не думаю, что мне прежде выпадала честь встретиться с вами, мисс?..

— Её зовут мисс «Я Пришла Сюда Повеселиться», — перебил его Спайк, вставая между ними и скрещивая лапы на груди, словно королевский гвардеец. — А не мисс «Мне Нравится Тусоваться с Избалованными Засранцами, Которые Даже Не Могут Сами Открыть Себе Дверь».

Джентелькольт принял это с поистине королевским достоинством, одарив всех очаровательной, пусть и слегка снисходительной улыбкой.

— Мистер Спайк, за всю свою жизнь я ни разу не испытывал трудностей с открыванием дверей, особенно когда дело касалось дам. Если вам когда-либо показалось обратное, — жеребец слегка наклонился вперёд, глядя дракону прямо в глаза, — то, возможно, кобыла, о которой вы говорите, попросту не была настоящей леди.

Из ноздрей Спайка яростно вырвались две струйки дыма.

Твайлайт быстро подхватила дракона телекинезом за хвост и оттащила назад прежде, чем дело дошло до драки.

Сансет тем временем приложила копыто к подбородку, внимательно разглядывая таинственного жеребца.

— У меня такое чувство, будто я где-то тебя видела.

— Сансет, это принц Блублад, — поспешно представила жеребца Твайлайт, всё ещё пытаясь удержать разъярённого Спайка, который размахивал кулаками в воздухе. — Принц Блублад, Сансет Шиммер.

— Блублад? — Глаза Сансет расширились от удивления. — То есть Леон Блублад?

— Да, конечно. — Принц слегка выпятил грудь, а его глаза загорелись от удовольствия: его наконец-то узнали. — Это моё полное имя. Признаюсь, даже мне нечасто доводится встречать кого-то, кто...

Сансет внезапно рванулась вперёд и крепко обняла его за шею.

— Божечки, это и правда ты!

— Агх! — воскликнул он, пытаясь высвободиться из неожиданной хватки. — Прошу вас, мисс! Держите себя в копытах!

— Ох, малыш Леон, не могу поверить, как ты вырос! — Сансет полностью проигнорировала его возмущение и отстранилась лишь для того, чтобы сравнить их рост, приложив копыто к его боку.

Блублад потерял дар речи.

— Леон, это же я — Санни! — Сансет буквально сияла, полностью оправдывая своё прозвище. — Я раньше присматривала за тобой!

— Ты… что?!

— Агась! Постоянно!

Пытаясь подобрать слова, Принц Блублад посмотрел мимо неё на Твайлайт, ища хоть какую-то проверку на адекватность.

Понимая всю комичность ситуации, Спайк перестал пытаться убить принца и самодовольно скрестил лапы на груди.

— Она старше, чем выглядит, — пожала плечами Твайлайт.

Принц Блублад с недоверием уставился на Сансет.

— У тебя уже есть кьютимарка! Это что, роза ветров? — Сансет едва не ткнулась мордочкой ему в бок, пытаясь рассмотреть её получше. — Ох, сколько же я пропустила!

На мгновение замолчав, она отстранилась и решительно посмотрела ему прямо в глаза.

— Нам нужно наверстать упущенное.

Блублад лихорадочно принялся искать способ как можно быстрее выбраться из этой ситуации.

Блублад отчаянно пытался придумать, как бы повежливее отделаться от неё.

— Ну, рассказывать особо нечего, — непринуждённо ответил он, потирая ухо и отводя взгляд. — Кьютимарку я получил в шесть лет благодаря увлечению картографией. Позже дважды служил на Королевском флоте, а после вернулся в Кантерлот, где обнаружил у себя талант ориентироваться в щекотливых светских ситуациях.

Он одарил Сансет безупречно обаятельной улыбкой. Судя по всему, нынешнюю ситуацию он как раз относил к числу таких.

— И… в общем-то, это всё.

Сансет такой ответ совершенно не устроил.

— Ну… это…

Но Спайк с хитрой ухмылкой не дал ей договорить.

— Слушайте, а может, у принцессы Селестии где-нибудь завалялся фотоальбом или что-то такое? Наверняка он поможет тебе заполнить пробелы!

— О-о-о! Отличная идея, Спайк!

Блублад лишь самодовольно улыбнулся, сдерживая смешок.

Не было ни единого шанса в Тартаре, что принцесса Селестия хранила хоть какие-то его фотографии. Да, она не раз откровенно признавалась ему в своём пренебрежении к показной роскоши знати и даже делилась некоторыми из своих удивительно простонародных вкусов. Но существо, для которого целая жизнь пони — лишь краткий миг, едва ли станет цепляться за подобные сентиментальные мелочи.

* * *

— Сестра... ради Звёзд, зачем вообще было это увековечивать? — спросила принцесса Луна, указывая тёмным копытом на фотографию, где совсем ещё юный принц Блублад сидел на детском горшке, сжимая в копытцах книжку с картинками.

— Это был первый раз, когда он воспользовался им самостоятельно! Мы так им гордились, — с умилением произнесла принцесса Селестия.

Твайлайт прищурилась, разглядывая фотографию.

— А почему на нём костюм для Ночи Кошмаров?

— А, это... — Селестия тепло улыбнулась. — Тогда он был без ума от пиратов. Он носил этот костюм буквально везде.

Принц Блублад сидел прямо позади них, пребывая в состоянии глубочайшего шока после внезапного появления королевского фотоальбома.

Принцесса Селестия вела поразительно подробную летопись всей его жизни едва ли не с самого рождения, включая даже годы, когда он ещё не находился под её опекой.

Он вздрогнул, осознав, что после усыновления Селестия, должно быть, просто изъяла все эти фотографии из семейного архива.

Блублад и представить не мог, что можно навлечь на себя столько неприятностей одной-единственной мыслью. Масштаб почти маниакальной скрупулёзности, с которой Селестия документировала жизнь своих близких, по-настоящему поражал.

Однако ему было сложно проникнуться всей этой трогательностью, когда одной фотографии с горшком оказалось достаточно, чтобы маленький дракон начал отчаянно сдерживать смех, содрогаясь всем телом.

«Хуже уже быть не может», — подумал Блублад.

В конце концов, самый постыдный период его жизни закончился где-то годам к восьми.

Если он правильно помнил.

— А здесь он впервые встретил Кейденс, — сказала Селестия, сияя улыбкой и переворачивая страницу.

На фотографии Блублад стоял перед Кейденс на одном колене. Передней ногой он прижимал к груди огромный букет роз, а другой протягивал раскрытую бархатную коробочку с кольцом.

— Надо было видеть его лицо, когда мне пришлось объяснить, что она его двоюродная сестра, — со смешком произнесла Селестия. — Приёмная, конечно, но всё же.

— Леон, ну ты и ловелас! — рассмеялась Сансет, игриво толкнув его плечом.

Её широченная улыбка резко контрастировала с кислой миной, запечатлённой на фотографии.

Блублад решил, что отныне лучше вообще ни о чём не думать.

Наконец они добрались до снимка, который он уже помнил и которого стыдился не так сильно.

На фотографии был запечатлён день, когда он получил свою кьютимарку. Они с Селестией изучали настоящие карты сокровищ: принцесса сидела рядом и объясняла, что означают навигационные символы и как пользоваться секстантом.

Правда, пиратская шляпа всё ещё была на нём.

— Он даже не заметил, как она появилась! Настолько увлёкся картами! — с улыбкой сказала Селестия, переворачивая страницу. — А вот здесь он волнуется перед своим первым балетным выступлением.

Не важно.

— А вот и само выступление.

Тоже не важно.

Вскоре они добрались до его подростковых лет, однако этот раздел Селестия пролистала заметно быстрее остальных.

Собравшиеся лишь мельком успели заметить фотографии его достижений в клубе фехтования и газетные вырезки, посвящённые его почётной службе в Бураке.

Селестия остановилась на снимке, где они с Блубладом сидели друг напротив друга за шахматной доской.

— Ох, точно! Вот оно. Очень милое фото, — сказала она.

Блублад моргнул.

За всю свою жизнь он ни разу не слышал, чтобы принцесса Солнца называла что-либо милым.

— И чем же оно «милое», сестра? — Луна вопросительно приподняла бровь. — Это игра королей. Мы с тобой регулярно в неё играем.

— Правда? — Сансет повернулась к младшей принцессе. — И как это? Ну, то есть... каково играть против... — она кивнула в сторону Селестии.

— Побед на моём счету хватает, — с достоинством ответила Луна. — Но, несмотря на тысячу лет, Тия успела развить весьма похвальное стратегическое мышление по сравнению с теми временами, когда я командовала армией. А что скажешь ты, племянник?

Блублад слушал разговор вполслуха.

— А?

Нос Луны едва заметно сморщился от такой невоспитанности.

— Я спросила, как тебе играется против твоей тёти Селестии в шахматы?

— А, ну... она, безусловно... весьма достойный противник.

К этому моменту Блублад лишь однажды слышал, как принцесса произнесла слово «милый», зато ни разу даже близко не подобрался к победе над ней в шахматах.

На следующей фотографии — весьма подходяще — были запечатлены Блублад и принцесса Луна.

Последняя бесцеремонно вторглась в его личное пространство, удерживая перед собой кружку с исходящим паром, окутанную светло-голубой магической аурой.

— Ах да, мы помним сей день, — с улыбкой сказала Луна. — И ещё раз приносим свои извинения, племянник. Мы понимали, что тогда наше чрезмерное воодушевление могло показаться... несколько пугающим при первой встрече.

— М-м. — Блублад поспешно замотал головой. — Не стоит извиняться, тётушка Луна.

Сансет тихо рассмеялась.

— А что вообще происходит на этом фото? Когда мы встретились, Вы мне в лицо так не лезли.

— Луна, — вмешалась принцесса Селестия неожиданно ровным, почти опасно спокойным голосом, — всего лишь хотела поделиться своим недавно открытым пристрастием к кофе.

— Нет, сестра! Всё было совсем не так! — громко возразила Луна. — Мы лишь пытались помочь тебе сохранить достоинство после твоего внезапного...

Она замолчала и неопределённо покрутила копытом в воздухе, пытаясь подобрать нужные слова.

— …временного отказа телесного самоконтроля.

Сансет и Твайлайт переглянулись, надеясь, что хотя бы одна из них поняла, о чём идёт речь.

Но Спайк, не особо утруждая себя условностями, спросил напрямую:

— Это ещё что значит?

Лицо Селестии тут же стало напряжённым, а её величественный взгляд заметался по комнате в отчаянных поисках пути к отступлению.

— Принцесса? — спросил Спайк.

Недоумение в его голосе уже сменилось искренним беспокойством.

Луна решила положить конец неопределённости.

— Моя сестра пустила ветры. Мы лишь отвлекали внимание нашего племянника самым обычным способом — громко предлагая ему угощения. Мы не хотели, чтобы он утратил к тебе уважение, Тия! — с теплотой добавила принцесса Ночи.

На лице Селестии по-прежнему сохранялось безупречно спокойное и царственное выражение...

За исключением пылающего румянца, стремительно заливавшего её щёки.

…

Твайлайт мгновенно перевернула страницу альбома, пытаясь спасти свою наставницу.

— О! Смотрите, Гранд Галлопинг Гала

Сансет тут же придвинулась ближе.

— Погоди-ка, это что — Рарити?

— Хех, ага! — хихикнула Твайлайт. — У всех тогда немножко крыша поехала. Особенно у Рарити... и особенно-особенно у Флаттершай. Блублад и Рарити позже помирились, конечно, но, думаю, кое-кто усвоил очень важный урок о том, что не стоит играть с чувствами других пони.

Твайлайт постучала копытом по самой большой фотографии на странице.

На ней был запечатлён крайне подавленный и расстроенный Блублад, с головы до копыт покрытый зелёной и розовой глазурью от торта.

Прижатые уши и несчастное выражение морды на снимке почти идеально совпадали с лицом настоящего Блублада, сидевшего сейчас рядом с Сансет.

Похоже, даже полностью отказавшись от мыслей, он не смог избежать того, чтобы этот вечер не превратился в бесконечную череду унижений.

И словно этого было мало, маленький дракон находил его страдания неимоверно забавными.

— Я передумал. Всё-таки хорошо, чтобы мы на тебя наткнулись.