Встречая новых друзей

Кишащая масса эквестрийцев высыпала с борта дирижабля. Пони-пегасы летели, стараясь избежать медленно движущейся толпы. Гвардейцы в сверкающих, отполированных до зеркального блеска доспехах следили за тем, чтобы каждый пони оставался в безопасности. Шартрез знала истории, она знала, что каждый пони с разбитым сердцем или беспокойным умом так или иначе оказывалась в Кристальной Империи. Это место притягивало к себе несчастных и отверженных, и не только пони, но и многих других существ.

Шартрез не знала этого, но в данный момент она была туристом, самым ужасным из ужасных существ. Вместо того чтобы идти в разумном темпе и не останавливаться, кобылка пялилась на все мыслимые предметы, кроме направления, в котором ей предстояло идти. Это был, пожалуй, худший из всех грехов — стать источником неэффективности и бичом хорошо спланированных расписаний. Именно так в один прекрасный день сгорит или, возможно, замерзнет вселенная.

И тогда все начнут тянуть время, чтобы досмотреть до конца, усугубляя проблему.

Если птицы и щебетали, то их не было слышно за шумом и ревом толпы. Старики и молодежь высыпали наружу, и с медленной уверенностью некоторые из толпы начали идти к кристальному шпилю, служившему дворцом императрицы. Рядом с кристальным шпилем возвышались два огромных, внушительных здания: одно — большая больница, которую построила императрица Кейденс, а другое — ее школа.

Архитектура здесь была естественной; здесь не столько строили, сколько выращивали. Высокие дома старинного дизайна выстроились вдоль узких улочек; они плавно перетекали друг в друга, смягчая углы и сглаживая закругленные края. В каждом здании использовался свой камень, создавая буйство геологических красок. По мнению Шартрез, Кристальная Империя была тем, чем мог бы стать Кантерлот, если бы у него было место для разрастания. Императрица Кейденс вырастила город из камней фундамента и создала сад, который радовал глаз.

Великая Динамика Потока Эквинных усердно работала, сортируя единое большое стадо на более мелкие и управляемые. Молодняк начал объединяться, жеребята образовывали группы друг с другом. (Маленькие кобылки образовывали защитные анклавы, в которых не было жеребчиков и вшей. Пони постарше объединялись в группы, свободные от ленивых, ни на что не годных малолеток, отщепенцев, которые были источником всех мировых проблем. Старшие с опаской поглядывали на молодых пони, ведь только глупец мог им довериться). Лишь несколько небольших стад состояли из разнополых и разновозрастных особей, и это были динамичные разрушители, настоящий источник гнева старших пони. Смешанные группы не поддавались классификации, и в структуре Стад Великой Динамики Потока Эквинных эти непокорные особи, группирующиеся вместе, представляли собой аномалию.

Не обращая внимания на притяжение какой-то великой, невидимой силы, Шартрез продолжила путь к дворцу.

Сразу за кристальным шпилем возвышался павильон с навесом, который развевался на ветру, как хорошо натянутый парус. На нем виднелось множество табличек, каждая из которых гласила: “Прием и регистрация”. Будущие студенты уже выстроились в очередь, растянувшуюся до невозможности. Видно было, как разбитые сердцем и несчастные копошатся в ожидании помощи. Некоторые уже получили жетоны и лежали в траве, просто ожидая. Чего? Шартрез не знала, но подозревала, что скоро узнает.

Она достала из седельной сумки картонную емкость, покрытую воском, вытащила соломинку и воткнула ее в маленький фольгированный квадратик. Первый глоток яблочного сока был удивительным по ощущениям: приторно-сладкий, он приятнейшим образом прилипал к языку. Шартрез поняла, что понятия не имеет, куда идти и как вообще зарегистрироваться. Как зарегистрировать, что она здесь, чтобы стать ученицей Шайнинга Армора?

— Ты здесь… ты выглядишь немного иначе, чем остальные… у тебя целеустремленный вид.

Повернув голову, она чуть не выплюнула свой яблочный сок. Пони, говоривший с ней, был оранжевым, очень сильно оранжевым, и на нем была голубовато-зеленая накидка, усыпанная звездами. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать интеллектуальную мощь Кристальной Империи, придворного мага императрицы Кейденс. От такой знаменитости Шартрез онемела и стояла, раскрыв рот, и смотрела на него.

— Я…

— Я знаю, кто ты! — воскликнула Шартрез. — Ты один из моих героев! — Сделав глубокий вдох, кобылка попыталась успокоиться, а когда продолжила говорить, то произнесла знакомые слова, но с большой громкостью. — Ты заставил меня стараться в школе! Ты потрясающий! Твои познания в магии превосходят знания принцессы Твайлайт Спаркл!

— Я польщен…

— Ты — Санбёрст!

— Так и есть, — ответил жеребец, склонив голову. — Нечасто я получаю признание. Это неловкий момент для меня. — Он стоял, шаркая копытами, и его сверкающие очки были безупречны на ярком солнце. — Если позволишь, ты не похожа ни на влюбленную кобылку, ни на кобылку с разбитым сердцем, ни на кобылку, переживающую из-за того, что она кобылка, так что же привело тебя сюда?

— Меня зовут Шартрез Ле Фэ!

— Ах, да… это… — Санбёрст поправил свои очки, отчего Шартрез приподняла свои. — Ладно, я вижу, что ты очень взволнована, а это говорит о том, что твой дух и твое сердце не растоптаны, так почему же ты здесь?

— ЯХОЧУСТАТЬУЧЕНИЦЕЙАЙНИНГАРМАРА!

Санбёрст моргнул раз, пока его уши перестраивались в более безопасное положение, чтобы справиться с возбужденным тоном голоса, затем моргнул второй раз. Он стоял так, тянулись секунды, а потом, без всякого предупреждения, тихий, достойный, сдержанный единорог, известный как Санбёрст, взорвался смехом.

Шартрез одним мощным глотком опустошила свою коробку с соком, а затем засунула ее остатки в седельную сумку:

— Прости… очень жаль… Я иногда волнуюсь, и мне трудно себя контролировать, но я обещаю, что постараюсь быть лучше, поэтому, пожалуйста, не говори об этом Шайнингу Армору.

— А, думаю, он обязательно узнает, — задыхаясь, сказал Санбёрст. Он сделал несколько глубоких вдохов, облизал губы и, сверкнув яркими глазами, спросил: — Не хочешь ли ты пойти со мной? Шайнинг Армор сейчас очень занят, но я могу отвезти тебя в такое место, где он сможет встретиться с тобой позже, когда у него появится время. К тому же я хотел бы поговорить с тобой и узнать тебя получше.

— Ты поговоришь со мной? — спросила Шартрез, и от волнения ее слова чуть не слились в единое целое. — Ты поговоришь со мной? Ты же один из величайших единорогов нашего времени. Пони говорят, что ты — следующий Стар Свирл… ты произвел революцию в новой магической теории под названием — Гипотеза Сумака!

— Ты знаешь об этом? — спросил Санбёрст.

— Я хочу стать волшебницей, когда вырасту, конечно, я знаю об этом! — Шартрез выкрикнула это с достаточной громкостью, чтобы Санбёрст снова прижал уши. Я читала книги… твою книгу, “Великая паника”, я читала книгу Твайлайт, но она показалась мне скучноватой, по крайней мере, твоя книга была захватывающей, и я сама проанализировала все данные, полученные Сумаком, чтобы воссоздать результаты!

— Забавно, — он моргнул за зеркально отполированными линзами, — … я не нашел книгу Твайлайт такой уж скучной, то есть, она немного суховата, признаю… но, думаю, она была не такой захватывающей, как ее книга о коммерческой налоговой реформе… вот это была завлекалочка.

— Ты очень странный, ты знаешь об этом? — Шартрез говорила с удобной фамильярностью, присущей молодости, и не стеснялась в выражениях. Ее очки в форме треугольника тоже блестели на солнце, а потом она неожиданно сказала: — Перед тем как уехать, я пыталась найти подходящую шляпу волшебника. Все они выглядели старомодными и причудливыми. Я волнуюсь, потому что хочу, чтобы Шайнинг Армор знал, насколько серьезно я к этому отношусь.

— Это разумное беспокойство. — Санбёрст кивнул, улыбнулся и сделал копытом жест — иди за мной. — Позвольте, мисс Ле Фэ, я провожу вас в вашу комнату.

Она находилась в Кристальном Дворце и была на пороге осуществления мечты всей своей жизни, что было самым удивительным событием на свете. Санбёрст шёл впереди, двигаясь медленной походкой и слегка прихрамывая. Любопытство сжигало ее, грызло, но она не спрашивала, почему, ведь это было бы невежливо. Здесь царила больничная тишина, и она проходила мимо множества исстрадавшихся душ, укрывшихся в крошечных альковах. Слышались всхлипывания и рыдания, звуки горя, и от этих звуков у нее замирало сердце.

Выросшая в Кантерлоте, она понимала печаль. Выросшая в Кантерлоте, пережившая Бесконечную Осаду, Шартрез многое повидала за свою короткую жизнь. По странному стечению обстоятельств, научиться справляться с грустью ей помогли не родители, а ее начальница Рэрити. Именно Рэрити научила ее давать отпор, выбирать битвы и вымещать свою ярость, чувство потери и горе на Бесконечном Враге. Шартрез слишком хорошо понимала печаль для кобылки ее возраста, но она также понимала решимость, смелость и решительность.

Рэрити пыталась научить ее самообладанию, умению быть леди и, что еще важнее, умению отказаться от женского поведения в пользу дикого варварства. Эти уроки, а их было немало, Шартрез любила называть — Варварством Рэрити. Подняв голову, она посмотрела на кобылу, сидевшую на скамейке, когда она проходила мимо; кобыла прижимала к груди маленькую куклу.

Шартрез могла только догадываться…

— О, я вижу, вы привели ко мне бездомного, чтобы поэкспериментировать над ним… как мило с вашей стороны, мой коллега, — затем, после долгой паузы, — Мои глаза! Die Farbe! Der Schmerz in den Augen! Der Schmerz im Gehirn!^[1]

— Да, она немного яркая, не так ли? — сказал Санбёрст пони, прикрывающему лицо серым плащом. Остановившись, ярко-оранжевый пони повернулся и посмотрел на желто-зеленую пони, остановившуюся рядом с ним, а затем снова обратил внимание на шипящего, плюющегося и ругающегося пони, который спрятал морду под плащом. — Ты знаешь этого пони? Можете ли ты угадать, кто он?

— Он… — Шартрез сделала шаг ближе, прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь клубящуюся серую массу. Высокая конусообразная серая шляпа с широким околышем, серый плащ, и что-то в этом пони вызывало у нее дрожь, как если бы она вдруг узнала, что ее мать только что превратилась в зло, молоко в сухих завтраках испортилось или хомячок умер.

— Можно ли её как-то отключить? Это свечение оскорбительно! Оскорбительно!

Повернув голову, она посмотрела на Санбёрста:

— Это Дим Дарк?

— Вы знаете своих волшебников, мисс. — Санбёрст начал хихикать, пока Дим продолжал свои театральные представления. — Эй, Дим, займись этой… малышкой Шартрез, она хочет стать ученицей Шайнинга Армора.

— Ее нужно держать в плену на вершине маяка! — огрызнулся Дим в ответ. — Так можно спасти миллионы пони!

— Эй, я не настолько яркая! — возмущенно пискнула Шартрез, раздраженно отмахнувшись от крикливых намеков.

— Я все еще вижу свечение, выжженное на моей сетчатке! — ответил Дим. И тут же пони в серой одежде исчез, оставив Санбёрста и Шартрез наедине друг с другом.

— Кажется, ты ему нравишься, — заметил Санбёрст, покачав головой. — Если ты останешься здесь надолго, тебе придется иметь с ним дело. Будь терпелива с ним, добра к нему и относись к нему с уважением. Он… мой друг. Дружить с ним может быть нелегко, но и весьма полезно. — Жеребец полузадушенно усмехнулся, а затем добавил: — По какой-то причине мне удается подружиться с трудными пони… Интересно, почему?

Шартрез наблюдала, как Санбёрст оставил ее и вошел в комнату. Он двигался с той беззаботной легкостью, которая бывает при знании места, и, судя по всему, это место должно было быть таким же, как дом. А может, это и был дом. Посреди комнаты стоял богато украшенный стол, стены были уставлены книжными полками, а в углу стояли массивные водяные часы. К потолку была прикреплена карта Эквестрии, на которой было множество отметок.

— Это кабинет придворных волшебников, как Дима, так и мой. Здесь есть небольшая кухонька, ванная, где можно освежиться, и крошечный чуланчик, превращенный в спальню. Мило, конечно, но не слишком удобно. Кейденс пыталась продумать наши потребности, но мы с Димом не из тех волшебников, которые дремлют целыми днями. Мы — работающие волшебники, почти всегда в кабинете, за исключением кризисных моментов…

— И тогда Дим делает то, что он, как известно, делает? — спросила Шартрез.

— Да. И тогда Дим делает то, что он, как известно, делает. — Санбёрст кивнул, а затем поправил очки, которые сползли с морды. — Думаю, тебе здесь будет комфортно. Постарайся не отлучаться. Я поговорю с Шайнингом Армором, но не буду портить сюрприз. Проходи, садись, а я подам чай. Думаю, будет неплохо, если мы узнаем друг друга получше.

Склонив голову, Шартрез кивнула:

— Я бы хотела этого… Я так много читала о вас, о том, чем вы занимаетесь… и о жизни при дворе Кристальной Императрицы. Я долго-долго изучала здешнюю жизнь, надеясь, что смогу произвести впечатление на Шайнинга Армора.

— Проходи, садись, снимай сумки. — На лице Санбёрста расплылась терпеливая улыбка от уха до уха. — Чувствуй себя как дома и будь моим гостем…