Шаги девчат, спускающихся по деревянной лестнице, постепенно затихли. На площадке перед дверью чердака воцарилась абсолютная тишина. Пинки Пай, содрогаясь от безмолвных рыданий, снова уткнулась носом в колени, уверенная, что теперь она осталась наедине со своим позором.
Но за дверью раздался едва слышный, мягкий шорох. Кто-то аккуратно опустился на пол прямо с той стороны.
— Я знаю, что ты просила уйти, Пинки... — раздался очень тихий, робкий голос Флаттершай. — И я уйду, если ты правда этого хочешь. Я просто... посижу тут немножко с тобой, ладно?
Пинки судорожно шмыгнула носом. Она не ответила, но и не стала кричать «уходи». Слишком много сил ушло на прошлый крик.
— Знаешь... — продолжала Флаттершай, и в её голосе послышалась грустная, тёплая улыбка. — Когда девчата говорили, что они не злятся, они не врали. Но... они думают, что тебе грустно из-за испорченного праздника. А тебе ведь... тебе просто очень стыдно, да?
Пинки резко вскинула голову. Из её глаз снова покатились слёзы, но на этот раз это были другие слёзы — от щемящего чувства того, что её наконец-то поняли. Она медленно, бесшумно подползла к двери и прислонилась к ней спиной, прямо напротив Флаттершай.
— Откуда... откуда ты знаешь? — шёпотом, срываясь, спросила Пинки.
— О, Пинки... Я живу с этим чувством почти каждый день, — тихо вздохнула жёлтая пегаска. — Просто... я знаю, каково это — совершить глупость, а потом мысленно наказывать себя за неё так сильно, будто ты совершила самое страшное преступление на свете. Ты сидишь там и думаешь, что ты плохая. Но на деле, это твой собственный голос в голове.
Пинки судорожно прижала копыта к груди. Каждое слово подруги попадало точно в цель.
— Да... Да! Именно так! — Пинки зарыдала с новой силой, прижимаясь лбом к прохладному дереву двери. — Флаттершай, я ведь правда ужасна! Я устроила чаепитие с камнями и ведром! Я обиделась на вас из-за того, что вы просто хотели...
— Тише, Пинки, тише, — мягко, но уверенно перебила её Флаттершай. — Быть хорошим другом — не значит быть идеальным, кто никогда не ошибается, не пугается и не путается в своих мыслях. Мы все живые пони. Твой страх остаться одной просто оказался сильнее тебя... в тот момент. Это делает тебя... просто пони. Обычной пони, которая испугалась потерять тех, кого любит больше всего на свете.
Пинки затихла, ловя каждое слово. Тяжёлый, удушающий узел вины внутри неё впервые за этот день начал немного ослабевать.
— Ты тратишь столько сил, чтобы дарить улыбки всему Понивиллю, — продолжала Флаттершай. — Ты прощаешь Рэйнбоу Дэш её хвастовство, прощаешь Эпплджек её упрямство, ты всегда готова обнять каждого, кто оступился... Так почему ты отказываешь в этом прощении самой себе? Нам не нужен идеальный друг, который никогда не грустит, Пинки. Нам нужна ты. Со всеми твоими кудряшками, смехом... и даже со всеми твоими страхами.
В тишине дома послышался тихий щелчок замка.
Дверь чердака медленно приоткрылась. Флаттершай сидела на пороге. Она ничего не говорила и не делала никаких резких движений. Она просто смотрела своими добрыми бирюзовыми глазами и мягко раскрыла копыта навстречу.
Пинки сделала один неуверенный шаг, шлёпнулась на пол и буквально зарылась носом в пушистую жёлтую гриву Флаттершай. Это были слёзы долгожданного облегчения.
— Мне... Мне так жаль... — всхлипывала она.
— Всё хорошо, моя хорошая. Всё уже хорошо, — Флаттершай нежно гладила её по спине крылом. — Мы вшестером — одна команда. И мы справимся с любой глупостью. Вместе.
И в этот момент, пока они сидели на полу полутёмного чердака, прямые сероватые пряди волос Пинки Пай начали едва заметно подрагивать. С тихим, мягким звуком «ПФФУХ!» её грива снова закрутилась в привычные, безумные розовые кудряшки, возвращая свой яркий, праздничный цвет.
Пинки Пай отстранилась, вытерла глаза копытцем и впервые за этот долгий день искренне, пусть ещё немного устало, улыбнулась. Она снова была Пинки.
— Ну что... — Пинки заговорщически подмигнула Флаттершай, хотя в её голосе ещё проскальзывали хриплые нотки после долгого плача. — Девчата там небось уже весь торт без меня съели? Пошли спасать положение!
Флаттершай тихо, облегчённо рассмеялась и поднялась на ноги, помогая подруге встать.
Когда они вдвоём спустились на первый этаж, остальная четвёрка уныло сидела за кухонным столом. Искорка виновато подпирала голову копытами, Рэйнбоу Дэш мрачно разглядывала свои копыта, а Рарити молча протягивала Эпплджек носовой платок. Но стоило им услышать шаги и увидеть весело покачивающиеся розовые кудряшки, как вся комната словно озарилась светом.
— Пинки! — хором ахнули они.
Не успела Пинки раскрыть рот, как её буквально снесло лавиной из объятий. Рэйнбоу Дэш прилетела сверху, Эпплджек и Рарити зажали её с боков, а Искорка уткнулась носом прямо в плечо. Флаттершай лишь тепло улыбалась, наблюдая за ними со стороны.
— Прости нас, Пинки! — наперебой заговорили девчата. — Мы правда не хотели... Мы просто хотели сделать как лучше...
— Ну всё-всё, я знаю! — рассмеялась Пинки, изо всех сил обнимая их в ответ. — Флаттершай мне всё-всё объяснила. Это вы меня простите. Я устроила такую глупую слежку... Ну ладно! Раз уж это мой день рождения, то моё первое праздничное желание — вернуться в сарай и наконец-то съесть этот торт!
Комната тут же наполнилась привычным, родным смехом. Напряжение, державшее их весь день, окончательно растаяло. Оставив позади тёмные тени чердака, шестёрка друзей весело направилась к выходу, готовая отпраздновать самый лучший, пусть и немного сумасшедший, день рождения.