Five Nights at Pinkie's. 10 лет спустя.

Не каждый понец бывает хорошим...

ОС - пони

SHIFT

История про то, как одна находка может изменить всё... изменяя тебя!

Спайк

Последний пони на Земле

До вчерашнего дня моя жизнь была самой обычной. Работа, счета, сон. Сегодня я проснулся в мире без людей. Улицы пусты, электричество отключается, и ни единой живой души вокруг. И это было бы ещё терпимо, если бы я не превратился в пони! Где все? Почему это со мной происходит? Что раньше — безумие или голодная смерть?

ОС - пони

Арктурианцы

История о рыцаре одного ордена и его приключениях в других землях.

Другие пони ОС - пони

Самый секретный пони Эквестрии.

Самый большой неудачник самого ненужного отдела ФБР переносится в мир цветных лошадей. Имея навыки и подготовку, невиданные для этого мира, от принимает должность Пони для Особых поручений. Теперь уже бывший агент Федеральной Службы Расследований распутывает дела, о которых в Эквестрии не должен знать никто из смертных.

Другие пони

Five Nights at Pinkie's 2

Они новые, они безопасные, они милые, они счастливые... Они старые, Они сломанные, Они забытые, Они несчастные... Она добрая, она умная, она пугливая, она красивая... Он древний, Он слабый, Он коварный, Он расчетливый, Он беспощадный... Казалось, что может случится во второй раз ?

Твайлайт Спаркл Пинки Пай ОС - пони Флим

Великая и могучая?

Великая и Могучая Трикси. Так любила называть себя единорожка-фокусница, и ее очень бесило, когда кто-то звал ее просто Трикси. Созданный ею образ был настолько силен, что она сама верила в свою “могучесть” и могла убедить в этом других, в основном жеребят. Но одна история заставила ее изменить свои представления о себе, задуматься, действительно ли она великая и могущественная, и в чем ее истинная судьба?

Трикси, Великая и Могучая ОС - пони

Артефактор Эквестрии. Диксди

История, начавшаяся в "Диксди: Осколок прошлого", продолжается на просторах совсем другой Эквестрии. Здесь, помимо пони, некогда жила древняя раса. Последняя из них, наша героиня, оказавшись в круговороте событий, нашла друзей и уже успела попасть в беду, разгадывая удивительную и ужасающую тайну.

Другие пони ОС - пони

Не больше восьми с половиной минут

Поднебесные пони пригласили нас на вечерний закрытый банкет, на котором обещались присутствовать самые яркие личности их, в прямом смысле этого слова, высокого искусства. Вознесли не только меня и Альбио, но и других талантливых писателей, поэтов, мастеров слова. Не только мы посмели дотронуться до креатива художников-виртуозов, до их таланта. Им обязательно нужно было, чтобы все мы присутствовали. Просто обязательно! Мы стали теми, кто видел мир если не с высоты их полета, то с высоты искусства. Чушь или нет, но мы поехали.

Другие пони

Реликт

Пони живут, радуются жизни и удивляются древним находкам, говорящим о загадочных пегасах, единорогах и аликорнах. Они уверены, что это лишь отголоски мифологии прошлого, символика древности и не более. Но они ничего не могут как доказать, так и опровергнуть. У них для этого нет прошлого. Оно было утрачено, ровно как и магия волшебного мира.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Другие пони

Автор рисунка: Devinian
II — Свидание

I — Время

Минуэтт тонула в небесно-голубых глазах жеребца сидящего напротив нее за столом. Казалось, в них сокрыта неизмеримая глубина, которую освещали, мерцая, только лишь тончайшие блики украшавших ресторанный столик свечей. Никогда еще она не ощущала столь глубокую душевную связь с другим пони, столь первобытную, инстинктивную связь, будто они были не двумя разными личностями, но единой душой, разделенной пополам в незапамятные времена и только сейчас обретшей долгожданную целостность.

Он накрыл ее копыто своим, и по всему ее телу пробежала дрожь, а лицо разгорелось теплом: сигнал, что она покраснела, не от стыда, но от одной лишь ошеломительной сладости момента. Она шевельнула невольно губами, превратив благоговение, написанное на ее лице, в застенчивую улыбку.

Она бы хотела отвести глаза, поглядеть на что-нибудь другое — на его мягкую длинную гриву, на жесткий подбородок — или же прожечь как-нибудь взглядом толщу столешницы, чтобы уловить хотя бы дюйм этих безответственно шикарных бедер, которые, как она была твердо уверена, скрывает собой стол. Но взгляд его глаз приковал ее к себе столь крепко, что она оказалась совершенно беспомощна перед их властью.

Ей пришлось заставлять себя продолжать дышать и сдерживать рвущееся из груди сердце. Вот! Вот он, тот самый момент, которого она ждала миллион жизней: идеальное завершение идеального свидания с идеальным жеребцом. Перед ней замаячил рассвет новой, лучшей эры: эры благоденствия, счастья, а также целой кучи энергичных постельных упражнений, которым еще надо будет подбирать не слишком пошлые эвфемизмы.

Все это она, казалось, видела в его глазах. Она мягко вздохнула, и вздох этот был символом полного спокойствия и удовлетворения. Она протянула второе копыто, чтобы коснуться и другой его ноги на столе. Она в точности знала, что должна сейчас сказать. Она регулярно долгими одинокими ночами практиковалась перед зеркалом в произнесении этих слов, пусть даже иногда эти тренировки подстегивались безмерными объемами выпитого вина и злоупотреблением безвкусными любовными романами. Всего лишь три слова явят ему глубину ее чувств, кристаллизуют в памяти этот момент как идеальную вершину страсти.

Не желая прерывать этот миг, она сделала глубокий вдох и затем, несмотря на всю свою тревожную дрожь, она заговорила:

— Я лю…

Карамель!

Минуэтт обернулась пораженно на суровый голос накативший вдруг эхом со стороны. Очарование момента распалось за считанное мгновенье, и настроение разбилось вдребезги, сдув прочь и воображаемые розы, и звезды, и ангельский хор. Минуэтт, возможно, бы даже оплакала кончину этого идеального мига, если бы не застыла ошеломленно от попытки понять, что же вообще пришло ему на смену.

Рядом с ней, скривив от злости лицо и гневно подрагивая крыльями, встала бирюзовая пегаска. Минуэтт немо перевела взгляд на жеребца по ту сторону стола, у которого внезапно расширились глаза, а рот вдруг скривился в виноватой полуулыбке.

— О, э, привет Сассафлэш, — сказал Карамель. Он подтянул копыта обратно к себе и, слегка нервно дернувшись, пригладил передней ногой гриву. — Эй, я могу объяснить, честно!

Минуэтт оставалось лишь только наблюдать за происходящим, не в силах поделать ничего, кроме как ждать обещанных объяснений. Судя по молчанию и вызывающему взгляду, Сассафлэш посетили схожие мысли. Карамель явно должен был понимать, на какой же тонкий лед он вылез, но он, похоже, зачем-то решил станцевать на нем чечетку.

— Эм… эээ… — Карамель часто-часто застучал зубами, мечась взглядом из стороны в сторону. — Она моя сестра!

Что, — безжизненно произнес голос Минуэтт, еще до того, как ее мозг успел осознать происходящее.

Сассафлэш мягко покачала головой с горькой усмешкой:

— Ты жалок, ты ведь знаешь? Поверить не могу, что встречалась с тобой целых три месяца.

— Малышка! Не надо так! Ты… — Карамель резко замолчал и прищурился, внимательно разглядывая сначала Минуэтт, затем Сассафлэш. Он долго мерил взглядом обеих кобыл, постукивая копытом по подбородку, и, в итоге, кивнул своим мыслям. Одним решительным резким движением он обхватил передними ногами копыто Сассафлэш. — Ты, и только ты моя избранница, детка!

У Минуэтт отвисла челюсть. Карамель метнулся взглядом к ней и, заглянув ей на мгновенье в глаза, каким-то образом беззвучно передал очень экспрессивное сообщение: — Просто смирись, пожаааааалуйста.

— Тот же самый ресторан, Карамель, — глаза Сассафлэш пылали праведным гневом. — Ты даже не смог выбрать какое-нибудь другое место. Это оскорбительно. Если бы я не пришла пораньше, чтобы проверить заказ столика…

— Это всего-то на один раз! Она для меня ничего не значит! — от вкрадчивого рокота голоса Карамеля, который звучал еще всего-то несколько минут назад, не осталось и следа. На смену пришли отчаянные мольбы и жалобное нытье на высоких тонах.

ЧТО, — разум Минуэтт наконец-то догнал происходящее. И да, такой ответ все равно вполне подходил.

И как раз в этот момент к столику подошла третья кобыла: земная пони с кудрявой рыжей гривой и тремя морковками на Метке.

— Карамель? Ты все еще здесь? Кажется, на нашем свидании у меня из сумки выпал гребень, и я решила вернуться узнать, не… нашел ли… его… кто… — она широко распахнула глаза, оглядывая сцену, где Карамель все еще держал с суетливым видом за копыто разъяренную Сассафлэш, и где сидела пораженно наблюдающая за всем этим Минуэтт.

Карамель отбросил копыто Сассафлэш, будто оно вдруг стало горящим углем, и буйно замахал передними ногами.

— Голди! Ч-ч-что ты тут делаешь?

Удивление на лице кобылы растаяло, уступив место яростному блеску глаз и крепко стиснутым зубам.

— Т-ты! Я!.. — она замолчала, чтобы привести в порядок мысли, и на ее лице появилась опасно веселая улыбка. — Карамель, миленький, я знаю, что мы говорили насчет перевода наших отношений на новый уровень, и потому я приняла решение.

Едва заслышав эти слова, Карамель просиял, не обратив никакого внимания на скрывающийся в ее глазах лед.

— Я ухожу от тебя, — сказала Голден Харвест.

Кобыла повернулась к соседнему столику, за которым за сценой с большим интересом наблюдало два пони. Она схватила наполовину полный стакан с водой и выплеснула его содержимое прямиком Карамелю в лицо. Пока тот фыркал и отплевывался, она показала язык вместо прощания и вышла широким шагом прочь.

Карамель поднял к лицу салфетку, вытирая воду и приходя в себя. Удовлетворившись результатом, он скомкал ее в шарик и беззаботно бросил на стол, вернув себе уверенность и жуликоватую улыбку.

— Что ж, ну, Сасса…

Пегаска воспользовалась моментом и опрокинула ему на голову еще один стакан холодной воды. Покончив с этим, она пошла прочь, высоко задрав нос.

Минуэтт молча протянула Карамелю собственную салфетку, и он вновь вытер лицо, пригладив заодно влажную гриву. Он сглотнул и поднял взгляд, в котором при виде все еще сидящей на своем месте Минуэтт загорелась надежда.

— Итак, — холодно сказала она. — Три пони. Кое-кто, похоже, был очень занят.

Улыбка Карамеля дрогнула, колеблясь между напускным раскаянием и поразительным образом гордой ухмылкой.

— Ну… Да, я, может быть, немного исказил правду, когда сказал, что ни с кем не встречаюсь. Но, эй, у меня хорошие новости!

— Продолжай, — сказала Минуэтт. Вокруг ее рога засветилась тонкая вуаль магии, и проходящий мимо официант ощутил, как вдруг уменьшился вес подноса у него на спине.

— Ну, детка, теперь я свободен! — широко улыбнулся Карамель, самоуверенно вскинув бровь.

Минуэтт решила, что настал как раз подходящий момент, и опрокинула на него целый кувшин воды, который как раз к тому моменту дотащила левитацией до его головы. Неудивительно, что другие девушки поступили точно так же. Поразительно приятное чувство.

— Да, — сказала она. — Да, ты свободен.

И следом, она перемотала время.




Минуэтт решила отмотать до самого утра: до того блаженного теплого момента между сном и явью. Она обожала это ускользающее чувство, которое держится, пока болезненные разочарования реального мира еще не успели ее в очередной раз настичь.

Но конец его, впрочем, неизбежен. Время, в конце концов, не может слишком долго стоять неподвижно. Уж она-то знает.

Открыв глаза навстречу льющемуся из окна яркому солнечному свету, Минуэтт глубоко вздохнула и потерла лицо копытами. Она подобралась так близко! Она была совершенно точно уверена, что уж на этот раз все было по-настоящему, что она наконец-то нашла любовь.

Она ведь, в конце концов, потратила на свои попытки уже кучу времени, так сказать. Хронология событий стала уже несколько… затуманена. Ее память демонстрировала немногое, но она не могла однозначно понять: то ли это оттого, что ничего в прошлом, в общем-то, и не происходило, то ли потому, что в прошлом произошло уже все. Точка зрения зависит от того, что же вложить в понятие «прошлое», и попытка об этом надолго задуматься обычно только награждала ее головной болью.

Нет, Минуэтт — пони, что живет в настоящем. Ей иначе нельзя и по определению. Но непосредственно в данный момент, ее память о прошедших годах была окрашена в безошибочно узнаваемые цвета желания чего-то большего.

Жизнь физической манифестации метафорического концепта определенно имела свои преимущества, это да, но от одиночества она не спасала никак.

Конечно, если говорить о Карамеле, то уж лучше ей разочароваться в нем сейчас, чем после того, как она успела бы вложить душу и сердце в изначально обреченные отношения. Но, быть может, плохие отношения все равно лучше, чем ничего?

Минуэтт стукнула себя копытом по лбу. Лучше таким мыслям не поддаваться. Она обязательно найдет свой идеал. И на меньшее, чем самое-самое лучшее, она не согласится ни за что.

Перевернувшись на бок, она вывалилась из кровати и потянулась. Пробираясь меж куч мусора, которые покрывали ровным слоем всю спальню, она, ничего и никого не стесняясь, широко зевнула. Из горы грязных одеял и носков торчала ее расческа, но она решила не беспокоиться пока что о гриве. На нее она время еще найдет, когда надо будет.

Пока Минуэтт шла к кухне, у нее забурчал живот, напомнив ей тем самым, что она ничего не ела с… ну, с того самого вечера. Впрочем, едва ли имеет смысл брать в расчет ужин, которого никогда и не было. Запалив на роге огонек магии, она спустила левитацией с полки в шкафчике миску и коробку с кукурузными хлопьями, а затем добавила к ним из холодильника кувшин молока.

По привычке она понюхала молоко, заранее, впрочем, зная правду. Молоко буквально чуть-чуть, но уже начало киснуть. Локализованное поле темпоральной инверсии с легкостью исправило эту проблему. Удовлетворенно улыбнувшись, она налила свежайшее молоко на горку хлопьев и поднесла ко рту полную ложку хрустящего завтрака.

Вкуснотища. Но, конечно, сами по себе кукурузные хлопья не могли помешать ее разуму рассеянно блуждать, перебирая, ясное дело, катастрофические события, произошедшие… собирающиеся произойти… ну, короче, то, что должно было быть случившимся через примерно восемь часов. Так уж оно все непросто, с баловством со временем: с временами глаголов и построением фраз оно творит ужасные вещи.

Но для Минуэтт это все значения не имело. Она не собиралась повторять дважды одну и ту же ошибку. Она пообещала себе, что сегодня — тот самый день, вне зависимости ни от чего. В конце концов, в ее распоряжении находился Святой Грааль любовных тайн, решение всех ее проблем. Маленький Черный Блокнот.

Точнее, Маленький Черный Блокнот Рарити. Модистка была ее старой и дорогой подругой, верным товарищем, готовым поделиться платком в полные слез бессчетные вечера за обсуждением деликатных подробностей в меру страстных литературных произведений, жеребцов, а также грандиозных планов на будущее. В конце концов, иногда ей казалось, будто они — единственные на весь Понивилль незанятые кобылы традиционной ориентации.

И эта ситуация, конечно же, резко изменилась. Рарити одним махом предала свою приверженность одновременно и незанятости, и традиционной ориентации, влюбившись без оглядки в ту фермершу. Новость эта свалилась на Минуэтт настолько неожиданно, что шок и обида от предательства потрясли ее душу до самого основания. Но Рарити все-таки всю свою жизнь была воплощением щедрости и чудесной подругой, так что таковой она осталась даже после столь радикальных изменений в своей жизни. И хоть Рарити, образно выражаясь, оставила Минуэтт позади, она, тем не менее, постаралась, выражаясь буквально, оставить позади свое самое драгоценное сокровище.

Тот самый Маленький Черный Блокнот. Контактная информация каждого доступного понивилльского холостяка. Да, конечно, не все они — успешные пони: Карамель это продемонстрировал нагляднее некуда. Но среди всех этих многих, многих жеребцов в этом городке обязательно найдется тот самый. Минуэтт просто надо не сдаваться, пока она его в итоге не отыщет.

Она поднесла к себе левитацией Маленький Черный Блокнот и открыла на случайной странице. Да, она не оставит попыток. В конце концов, все время, какое есть, — в ее распоряжении. Она сама и есть все время, какое есть. Она будет продолжать свои поиски жеребца, пока не найдет идеальную пару. И когда сегодня зайдет солнце, у Минетт Д’Журне Мильенэр будет свой жеребчик.

Чего тут вообще такого сложного?




Опоздал на восемь минут и сорок четыре секунды. И вошел в ресторан все еще мокрым насквозь от пота и пропахшим землей и яблоками. Но в этом землистом ароматическом букете не нашлось места ни единому свежему фрукту. Неа. Получилась скорее эдакая симфония из земли, грязи и навоза с легчайшим намеком на нечто, что вроооде бы могло сойти за фруктовый аромат. Как одеколон, вылитый на свинью.

И раз уж зашла речь о свиньях… он пах и ими тоже.

Минуэтт подавила дрожь омерзения, заставив себя вместо этого широко улыбнуться. Определенно делу не поможет слишком уж много строгости. Кто знает, что кроется в глубинах души ее нового кавалера? Ей стоит взглянуть на эту встречу с положительной стороны. По крайней мере, Большой Мак был… ну, большим. Определенно, неплохое зрелище. А легкий блеск пота и эти плавные движения мышц под его шерстью, когда он неловко ухватился за стакан воды…

Да, Минуэтт вполне может что-нибудь из этого вытянуть.

Он умудрился успешно донести стакан до лица, как раз когда рядом с ним возник официант.

— Мадам, месье, позвольте узнать, определились ли вы с вашим заказом или же желаете еще немного времени?

Застигнутый вопросом врасплох, Большой Мак дернулся и чуть не выронил на пол напиток. Спустя напряженное мгновение, за которое он нервно жонглировал стаканом, он, наконец, поймал его и крепко сжал в копытах. Настолько крепко, что до Минуэтт донесся весьма характерный треск стекла.

Для официанта этот звук тоже не остался незамеченным, что выдал мелькнувший в его глазах ужас. Но, конечно, только на мгновенье. Минуэтт еще давно облюбовала этот очень хороший ресторан, и персонал в нем работал до мозга костей профессиональный.

Минуэтт поспешила вмешаться в неловкую ситуацию:

— Мне, пожалуйста, шпинат и кресс-салат, — она мило улыбнулась официанту, бросая ему взглядом извинения с легким намеком на мольбу.

Официант, похоже, уловил выражение ее глаз без проблем.

— Хорошо, мадам. А вы, месье?

Большой Мак ткнул своим огромным копытом куда-то в меню. Официант изогнул шею, пытаясь разглядеть, на что же указал большой жеребец.

— Tarte à la pomme? В качестве первого блюда?

Большой Мак медленно кивнул.

— Хорошо. Мы подадим вам ваш заказ уже через мгновенье, — официант помедлил, бросив взгляд на стоящий на столе перед Маком стакан. На его стороне с легкостью можно было разглядеть трещину до самого донышка и растущую лужу на скатерти прямо под ним. — Кхм. Позвольте мне долить вам напиток.

Разбитая посуда поднялась в сиянии магии в воздух и улетела прочь следом за официантом.

Минуэтт застенчиво улыбнулась из солидарности за нечуждую ей самой неловкость, но вскоре заметила, что Большой Мак не так уж и неловко себя ощущал. Он просто безмятежно смотрел куда-то вдаль. Минуэтт раздраженно прокашлялась и многозначительно на него посмотрела.

Большой Мак безжизненно моргнул. Он склонил едва-едва голову набок, посмотрев, наконец, на свою избранницу на этот вечер, но так и не открыл рта. Минуэтт еще раз кашлянула, на этот раз чуть громче.

Большой Мак нежно улыбнулся и пододвинул к ее копыту ее же собственный стакан.

У Минуэтт, кажется, на нижнем веке начался нервный тик.

Нет. Нееа. Не-не-не. Надо сохранять оптимизм. Что там обычно говорят про сильных, молчаливых жеребцов? Что под грубой внешностью кроется чуткая душа поэта? Ей надо только копнуть поглубже, прорыть ход через внешний слой грязи. А потом через еще один слой грязи спрессованной. И там, под всем этим, должен крыться алмаз… где-то. Просто так ничего хорошего не дается.

Минуэтт подняла магией стакан и сделала маленький глоток воды. Поставив его на место, она кокетливо улыбнулась:

— Итак, Большой Макинтош. О, можно мне тебя звать Большим Маком?

Взгляд Большого Мака рассеянно блуждал по ресторану, пока он тщательно обдумывал этот вопрос. Прошло несколько секунд, затем еще немного. Минуэтт собралась уже повторить вопрос, когда он вдруг выдал:

— Ааа-га.

Уже прогресс. Хоть какой-то. Начало даже! Скоро они будут болтать как родственные души — ей всего-то надо разбить эту неприступную скорлупу.

— Я слышала, ты работаешь на Ферме Сладкое Яблоко? Очень милое местечко! — голос Минуэтт звучал мягко и отзывчиво. Немного лести о его доме и работе — и все пойдет как по маслу.

Большой Мак глядел прямиком в глаза Минуэтт. Она слегка покраснела и отвела глаза, но, как показал быстрый взгляд тайком, он по-прежнему не сводил с нее глаз. Однозначно многообещающий знак, насколько она разбиралась в языке жестов. Определенно, сейчас он…

— Аа-га.

На этот раз ее веко дернулось совершенно точно.

Так, ладно… он удвоил свой вклад в разговор! В разочаровывающе буквальном смысле, спору нет, но… может, виновата Минуэтт. Может, эти вопросы вообще изначально были тупиковыми. Ей надо закинуть что-нибудь получше, что-нибудь подходящее. Да!

— О, у тебя, наверное, полно интересных историй о работе на ферме!

Идеально.

Мак поднял копыто. С медлительностью ледника в океане, он задумчиво почесал подбородок. Его глаза постепенно покрывались мечтательной дымкой, явно демонстрируя глубокую работу мысли. Его лицо не оставляло пищи для воображения, постепенно переходя от хмурого выражения к мягкой улыбке, а затем к мрачно поджатым губам, пока он скрупулезно перебирал каталог драгоценных воспоминаний. Внезапно в его глазах вновь разгорелся огонек, а уголки губ поползли в широкой улыбке вверх. Большой Мак медленно опустил копыто, положив его в итоге обратно на стол.

Минуэтт наклонилась вперед, выражая внимание и поддержку, но стараясь не показать навязчивости или отчаяния. Его губы медленно приоткрылись, и она нетерпеливо заглянула глубоко ему в глаза.

— Эээ-ннеа.

Из глубин глотки Минуэтт вырвался приглушенный звук, чем-то одновременно напоминающий недовольную кошку и тонущую утку.

Она успела начать перемотку времени еще до того, как до нее дошла боль от отчаянного удара лбом по столу.




Опоздал на четыре минуты и пятьдесят три секунды. Этот, по крайней мере, хоть чуть-чуть приложил копыто к своей внешности, если галстук-бабочка считается, конечно. И сам выглядит вроде неплохо. Серая шкура, желтая грива — несколько скучноватый внешний вид, но вошел он с впечатляющей развязностью, а ей, надо сказать, нравятся уверенные в себе жеребцы.

— Прошу прощения за опоздание. Надеюсь, вы не прождали меня слишком долго?

И он разговаривает. Слава Селестии.

— О, что вы, вовсе нет, мистер…

— Прошу вас, — ловко перебил он. — Просто Хью.

Он сел за столик и, аккуратно развернув у себя на задних ногах салфетку, поднял в обыденном жесте копыто, чтобы привлечь официанта.

— Garçon, — позвал он. — Леди будет Arlequin du Potager en Aigre-Doux, а я, конечно же, обычный заказ. И еще, принесите, пожалуйста, бутылочку вашего лучшего Alicante Bouschet.

Минуэтт вскинула бровь.

— О, надеюсь, я не показался вам чересчур навязчивым? — спросил он с лукавой улыбкой. — Я нередко уже посещал это заведение в прошлом, и мне кажется, что здешние блюда вы найдете подлинным наслаждением. И подаваемое здесь красное вино просто превосходно. Вам оно понравится, уж поверьте мне, как знатоку виноградных дел.

— О, вы так культурны! — сказала с улыбкой Минуэтт. И действительно — совершенно неожиданный контраст, можно сказать — день и ночь, по сравнению с ее предыдущим кавалером. Даже если это та же самая ночь того же самого дня.

— Oui! Я провел несколько летних деньков в Пранции, пока учился в Университете. Прекрасная страна! — Хью вздохнул мечтательно: — Ах, вот бы вновь стать молодым… Но рассказы о каникулах — чудовищно скучная вещь. Мне куда интереснее узнать что-нибудь об этой прелестной кобыле, что удостоила меня своим присутствием.

Минуэтт кокетливо хихикнула, поправив застенчиво гриву.

— О, бросте, вы, право, льстец, — краткий взгляд украдкой показал, что жеребец по-прежнему уверенно улыбался и только лишь благодаря врожденному шарму буквально на волосок избегал надменности.

— Лесть предполагает ложь, а я же, пожалуй, даже преуменьшил красоту перед моим взором. Расскажите мне, дорогая, чем вы занимаетесь? Помимо того, что озаряете собой всякую комнату, в какую войдете? — демонстрируя сосредоточенное внимание, он подпер подбородок копытами и облокотился о стол.

— Я? О, я… — как там, еще раз? Минуэтт на мгновенье застыла, столь поглощенная вниманием учтивого жеребца, что ей пришлось приложить немало усилий, чтобы хорошенько порыться в глубинах памяти и извлечь наружу старую пыльную легенду. — Я стоматолог.

— А, леди, поистине способная дарить сияющие улыбки каждому пони. У вас, я понимаю, самостоятельная практика?

Минуэтт закусила губу, но решив, что особого значения это не имеет, она кивнула:

— О, боюсь, она не слишком-то впечатляющая по размаху, но что есть, то есть.

Хью откинулся назад и вскинул брови, искренне впечатлившись. Ну или очень хорошо притворившись.

— Итак, значит, вы не только бесспорно красивы, но и прекрасно образованны, как требует непростая профессия дантиста, и к тому же успешно распоряжаетесь собственным делом? Моя дорогая, я поверить не могу, что вас еще не увел какой-нибудь сногсшибательный жеребец!

Едва прозвучали эти слова, искренняя улыбка Минуэтт тут же застыла, превратившись в натужную.

— Ехех. Да. Действительно, — она легко покачала головой. — Пожалуй, то же самое можно сказать и о вас. Если, конечно… вы, э, не состоите сейчас в отношениях на стороне с еще несколькими пони?

Хью шокировано разинул рот.

— О, что вы, ну конечно же нет! Это просто немыслимо! Какой же уважающий себя пони осмелится на подобную низость?

— Одного я назвать могу, — пробормотала про себя Минуэтт, слишком тихо для слуха Хью.

— Честно говоря, моя дорогая… — Хью быстро переглянулся из стороны в сторону, оценивая их уединенность. — Если строго между нами: я, к несчастью, не пользуюсь особым успехом у прекрасного пола. Боюсь, это оттого, что я ухаживаю чересчур напористо.

— Вы? Нет! — возразила, подняв копыто, Минуэтт. — В уверенности в себе нечего стыдиться, и вы показали себя как идеальный джентельпони.

Она посмотрела на жеребца особенно знойным взглядом.

— На самом деле, я вас уверяю — многие кобылы находят подобную уверенность в себе поистине привлекательной чертой.

Хью изящно вскинул одну бровь, и на его лице внезапно возникла игривая улыбка:

— Правда? Что ж, в таком случае знайте, что…

Внезапно вернулся официант и прервал разговор, подкатив к столику тележку-поднос. Он продемонстрировал Хью бутылку и, как только жеребец одобрительно кивнул, откупорил ее и наполнил оба бокала темно-красным напитком. Минуэтт счастливо хлопнула копытами, уже оценив восхитительно утонченный аромат вина.

Низко поклонившись и воспользовавшись магией, официант опустил на стол две укрытые крышками тарелки. Минуэтт поблагодарила его без слов, когда тот снял крышку и явил ей пеструю смесь художественно разложенных под светло-желтым соусом овощей.

— Выглядит восхитительно, Хью, — сказала она с улыбкой. — Не могу дождаться, что… э.

Ее глазам открылся его собственный заказ. Крышка скрывала под собой глубокую миску, заполненную ярко-красным желе. В по-прежнему слегка колышущейся студенистой массе виднелись маленькие семечки.

— Клубничные здесь просто божественны, — счастливо заявил Хью. — Фактура, аромат — все выше всяких похвал.

Он поднял копыто к шее и развязал галстук-бабочку.

— Дорогая, могу ли я доверить вам подержать его ненадолго?

Минуэтт молча кивнула, приняв его бабочку. Она растерянно посмотрела на миску, затем снова на Хью.

Он ответил на ее взгляд теплой дружелюбной улыбкой и подмигнул с легчайшим намеком на эротичность. Ради учтивого и уверенного в себе жеребца, Минуэтт заставила свою ускользающую улыбку вернуться на место.

И затем он врезался лицом в миску с желе, отчего по всему ресторану разнесся оглушительный хлюпающий звук.

Во все стороны полетели крохотные ошметки, попав, в том числе, и на шкурку Минуэтт. Красные кусочки желе совершенно ужасным образом контрастировали с ее голубизной. Ее рот застыл в гримасе ужаса, с которым она наблюдала за происходящим, не в силах отвести взгляд. Хью высунул язык, катаясь головой по блюду и размазывая красное желе по всему лицу и немалой части гривы.

— О моя милая Селестия, как же хорошоооооо, — простонал Хью, демонстрируя страстно задыхающимся голосом, сколь же положительно непристойные чувства он испытывал в этот момент. Кобыла за соседним столиком закрыла копытом глаза своему жеребенку и быстро вывела его из зала, бросая на ходу сердитые взгляды на них обоих.

У Минуэтт в яростном тике задергался глаз.

Она, конечно, могла перемотать время, но ее душу щемила мысль, что она все равно никогда, вообще никогда-никогда не сможет позабыть такое.




Опоздал на двадцать три минуты и пятнадцать секунд. Минуэтт уже собиралась махнуть копытом и начать перемотку пораньше, вычеркнув этого кандидата как провального, но решила, что дать от ворот поворот грубому жеребцу — это слишком уж большой соблазн, чтобы сдаваться раньше времени. Скука в ожидании была смертная, и единственными любопытным событием можно было бы назвать только прибытие в ресторан аликорна. Остальные посетители тут же принялись восторженно перешептываться, но Минуэтт ненастоящие принцессы не впечатляли. Селестию она бы узнала сразу, а какая-то щуплая фиолетовая кобыла ее совершенно не интересовала.

А потому она сосредоточилась на планировании возмущенного ответа опаздывающему на свидание грубияну, лениво поглядывая время от времени на вход в ресторан. Когда в него ввалился странно одетый пони, оттолкнув по ходу дела встревоженного метрдотеля, она сразу же поняла, что это именно он. Конечно же.

Он заявился сюда в громоздком пальто, скрывающем большую часть его тела. Неуклюжего, странной и неровной формы тела. Несмотря на весьма тусклое освещение в ресторане, на носу у него сидели непроглядно-черные солнечные очки, отчасти объясняющие, почему, пока он пробирался к ней по залу, он умудрялся врезаться по пути то в один столик, то в другой. А еще у него на лице торчали щетинистые и кустистые темные волосы, которые только с некоторой долей милосердия можно было бы назвать усами.

Минуэтт содрогнулась. Фуууу. Усы.

Каким-то чудесным образом он таки умудрился добраться до цели и рухнул на стул напротив нее. Весь праведный гнев, что кипел и бурлил в душе Минуэтт уже в течение двадцати четырех минут и тридцати трех секунд незаметно испарился, пока она пыталась понять, что же за существо перед ней возникло.

Она крепко зажмурилась, страстно надеясь, что просто начала уже галлюцинировать со скуки, но когда она открыла глаза, ничего не изменилось.

— Мистер Нип Нейл? — спросила, наконец, она.

— Чо? Ктотакой?

Минуэтт нахмурилась.

— Так зовут пони, с которым я должна была встретиться.

Пухлые щеки пони немедленно покраснели.

— О! Ага! Эт я, ну!

Примерно в этот момент Минуэтт обратила внимание, что хоть у лица Нип Нейла был неоспоримо бирюзовый оттенок, тощая длинная нога, торчащая из рукава пальто, была окрашена янтарно-золотым. А еще он, похоже, обладал весьма заметным горбом где-то в районе воротника пальто.

— Ыы! А ты красивая! — сказал в несдержанном благоговении Нип.

— Ээээй, я тож посмотреть хочуу! — протянула его шея совершенно другим голосом.

Взгляд Минуэтт скользнул с лица пони на его «шею». Перед ее глазами внезапно встали образы полицейских и пони из комиссии по защите детей.

Нетушки! — сказала она и перемотала время.




Минуэтт весьма удивилась, когда, придя ровно в семь, застала уже ждавшего ее внутри жеребца. Она прищурилась, оценивающе разглядывая серого жеребчика, бесцельно рисующего круги копытами у нужного столика, и обратилась к метрдотелю у входа:

— Э. Сколько он уже там сидит?

Метрдотель пригладил усы:

— Джентльпони пребывает здесь уже полчаса. Мы предложили ему занять столик десять минут назад, поскольку мы не приветствуем присутствие в вестибюле праздношатающихся посетителей.

Минуэтт слегка поморщилась.

— О, хорошо. Эм. Спасибо? — конечно, он тратил впустую свое время, а не ее, но ее это все равно беспокоило. Неужели ни у одного жеребца в этом городе не хватает ума прийти на свидание, назначенное на семь часов, в, ну, знаете, семь часов?

Метрдотель молча склонил голову, и Минуэтт направилась к столику, подготавливая у себя на лице жеманную улыбку. Лаки Кловер тут же вскочил с места и отодвинул для нее стул. Энергии в нем явно было завались, но ему хотя бы не была чужда вежливость.

— О, благодарю вас, — сказала она с придыханием, тут же натянув свое самое лучшее выражение лица с томно прикрытыми глазами, которое отлично подходило к мягкому свету свечей на столе. Может, если просто начать все как положено…

— Без проблем! — ответ Лаки прозвучал весело и звонко, а Минуэтт подавила вздох. — Должен сказать, я обожаю это ожерелье. Оно так чудесно сочетается с твоей гривой! Где ты его отыскала?

Минуэтт удивленно моргнула, а следом, сквозь ее кокетство пробилась улыбка гордости. Она подняла копыто к груди и коснулась серебряной цепочки.

— В Кантерлоте есть один маленький ювелирный магазинчик, куда я частенько заглядываю. И у них иногда встречаются действительно уникальные произведения.

— О, прошу тебя, расскажи мне подробнее! — Лаки восторженно потер копыта. — Должен признать, я крепко потратился на один костюм в Бутике Карусель, едва только завидел, как он на витрине буквально кричит мое имя. Но я никак не могу подобрать к нему подходящую булавку для галстука. Ну, знаешь, чего-нибудь яркое, но при этом и не кричащее?

— Я впечатлена твоим вниманием к своей внешности, — сказала с полуулыбкой Минуэтт.

Лаки поднял копыто к груди в показном театральном возмущении:

— Какой же пони не интересуется модой? Нет, с таким я бы дела иметь не хотел, это точно.

Он открыл рот, будто собравшись продолжить, но тут подошел официант и оглянул пару выжидающим взглядом.

— Я возьму, э, Arlequin du… — Минуэтт на мгновенье позеленела лицом. Нетушки. Она думала, что сможет забыть тот эпизод, но нет, одна известная картина отныне навечно выжжена на обратной стороне ее век. — Пожалуй, давайте будем придерживаться шпината и кресс-салата.

Лаки, похоже, и не заметил происходящего с ней, так как сидел уткнувшись носом в меню.

— Я возьму… хотя нет, пожалуй, лучше то же самое, — он подмигнул Минуэтт. — Мне надо следить за фигурой.

Официант склонил голову и двинулся дальше по залу.

Минуэтт застенчиво улыбнулась Лаки, который, похоже, теперь смотрел в ее сторону чуть горячее, чем раньше. Его глаза определенно зацепились за…

Погодите-ка. За что-то за ее левым бедром. В ее глазах разгорелся ревнивый огонь, от которого ее улыбка тут же растаяла без следа. Он разглядывал какую-то потаскуху за соседним столом? И это после того, как она пустила в ход свои самые лучшие приемы соблазнения? Ох эти жеребцы, и пяти минут не могут продержаться, чтоб не уставиться на…

Она обернулась через плечо и тут же увидела заслоняющий собой все круп уходящего прочь официанта. Она поймала себя на том, что тоже уставилась на его раскачивающийся из стороны в сторону хвост и на то, как плавно двигаются его крепкие мышцы, пока он шел по залу в сторону кухни. Она явно не уделяла должного внимания здешнему персоналу, потому что ой-ей, ребятки

Она помотала слегка головой, приходя в себя, и повернулась обратно к своему жеребцу, который по-прежнему мечтательно разглядывал створчатую кухонную дверь.

О.

О нет.

Минуэтт с трудом сдержалась, чтобы не треснуть себя по лбу копытом, и постаралась логически обдумать положение. Она явно переборщила с выводами. И воображает себе глупости.

Но ей все-таки лучше на всякий случай удостовериться.

— Лаки, дорогой. Скажи мне, у тебя было много отношений с другими кобылами?

Вопрос Минуэтт застал его врасплох. Лаки наморщил лоб.

— Ну… Да, конечно. Но долго ни одно не продержалось. Я, наверное, просто не сталкивался с кобылой с той самой искоркой, ну, знаешь?

Минуэтт медленно кивнула.

— Но я по-прежнему прекрасно дружу со всеми бывшими. Буквально на прошлой неделе я отлично провел вечер с Чирили: мы смотрели кино в пижамах, а потом болтали целую ночь и пили какао, — он моргнул. — О, но насчет нас. Мне кажется, у нас с тобой уже возникла кое-какая настоящая связь.

— Да. Конечно, — Минуэтт замахала неистово копытом, подзывая еще одного официанта. — Да, вы, принесите, пожалуйста, бутылку вина. Нет, давайте сразу две.

— Я обычно столько не пью, — нахмурился Лаки.

— Кто сказал, что они для тебя? — ответила Минуэтт.




Обе бутылки вина осушены до последней капли. Минуэтт вздохнула и уткнулась крепко носом в скатерть. Слегка обеспокоившись, Лаки остановил поток своей тихой речи, но Минуэтт подняла копыто и нетерпеливо покрутила им в воздухе.

— Ну, как я говорил, конечно же, после хуфбольной тренировки мы, жеребцы, все мылись в одном душе. По-другому и не бывает.

— Ммф. Скажи-ка, Лаки. Что ты думаешь о… мьюзиклах?

В глазах жеребца засияли звезды.

— О, они просто чудесны! Откуда ты знаешь? Когда я заезжал в прошлом году в Мейнхеттен, мне как раз повезло застать там постановку «Джозефа и Удивительного Технейколора Дримкоута»…

Минуэтт перекатила голову и подняла на Лаки зловещий взгляд покрасневших глаз:

— Ты что, специально надо мной издеваешься, а?

Лаки растерянно нахмурил лоб.

— С тобой точно все хорошо? Мне кажется, ты немного перепила.

— Я в порядке, — буркнула Минуэтт. — И я сейчас явно еще недостаточно пьяна. Но вернемся к тебе. Пожалуйста, окажи мне услугу, хорошо?

— Ладно?.. — нерешительно сказал Лаки.

— Представь себе самую привлекательную, самую идеальную для тебя кобылу. Скажи, когда будешь готов.

Лаки закрыл глаза, мягко хмыкая себе под нос.

— Ну ладно, наверное.

Минуэтт подняла одну винную бутылку и потрясла ею в пустой надежде найти там хотя бы парочку упущенных капель.

— А теперь опиши ее.

Лаки нахмурил лоб, хорошенько сосредоточившись.

— Так. Она. Хм. У нее есть грива. И она, типа… длинно…ватая?

Минуэтт отмахнулась.

— Пофигу, ладно. А теперь представь, какой жеребец, как тебе кажется, лучше всего привлекает кобыл.

На лице Лаки тут же засияла улыбка.

— Легко. Итак, он высок, крепко сложен. Мощная челюсть и отлично выделенные мышцы, но не чтоб страшно было или чего. Нет, просто хорошо заметны. Шерсть у копыт, пожалуй, должна быть немного лохматой, а грива — короткой, но обтекаемой, будто взъерошенная ветром. Ну, знаешь, будто проводит много времени на улице. И, конечно, у него должен быть очень большой…

— Все, хватит! — перебила Минуэтт.

— Я всего-то хотел сказать «рог», — Лаки открыл глаза и пожал плечами. — Есть что-то такое в единорогах, знаешь?

— Так, а теперь сравни эти два образа и подумай. Тебе это ничего не... подсказывает?

Лаки склонил голову на бок и закусил губу. Минуэтт терпеливо за ним наблюдала.

— Неа!

Минуэтт со звучным стуком врезалась лицом в стол.

— Лаки. Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Ты когда-нибудь задумывался, что кобылы тебе просто не подходят?

— Я думаю все пони заслуживают шанса в любви, — голос Лаки прозвучал неодобрительно и немного печально.

— Я не это имела в виду, — сказала с глубоким вздохом Минуэтт. — Разве ты никогда вместо этого не думал о жеребцах?

— Что? — моргнул Лаки. — Я всегда думал о жеребцах. У меня ведь, в конце концов, есть друзья.

Минуэтт подавила жажду хорошенько приложиться головой по столу.

— Нет. В романтическом смысле. О жеребцах. Ты когда-нибудь хотел встречаться с жеребцом, Лаки?

— Т-ты хочешь сказать… что я — г-голубой?

Минуэтт подняла на него прищуренный взгляд.

— Да. Да, именно это я и хотела сказать.

Лаки разинул рот, шокировано уставившись на нее. В его глазах мелькнул гнев, но он развеялся так же быстро, как вспыхнул. Минуэтт ожидала такой реакции. Но вот чего она точно не ожидала так это того, что он вдруг зальется слезами.

— О, Селестия, это правда! Я так долго пытался это отрицать, но это пр-а-а-а-а-вд-а-а! — он за одно мгновенье оказался вдруг по другую сторону стола, и Минуэтт получила себе на голову рыдающего жеребца, отчаянно за нее цепляющегося в крепких объятиях.

— Э. Ну, ну, — Минуэтт неловко похлопала Лаки по спине. — Все будет хорошо.

Он ее отпустил и потер копытом мокрое лицо.

— Я должен был это признать еще давным-давно. Все знаки были у меня на виду! — Минуэтт закатила глаза, пока он жалобно шмыгал носом. — Спасибо тебе большое, Минуэтт.

Она протянула ему салфетку, параллельно стараясь тайком оттереть его слезы со своей шкурки.

— Ага. Не проблема.

Он заглянул ей в глаза с искреннейшей благодарностью.

— Вот теперь мне подумалось: может, потому мне и показалось, что у нас с тобой может все получиться.

Минуэтт нахмурила лоб:

— Что?

Он пожал плечами:

— Ты, вроде, сама на вид немного… жеребцоватая.

Минуэтт крепко вдавила копыта в стол.

Что.

Лаки хотя бы сумел сообразить, что атмосфера в разговоре внезапно изменилось. К сожалению, сообразить заткнуться он уже не сумел.

— О, я имел в виду, это комплимент! Просто твой рог он такой… по-особенному выступающий. Не по-кобыльи. Я знаю кучу жеребцов, которые бы убили за такой рог.

ЧТО!

Видимо, во всем виноваты две бутылки вина. Но так или иначе, что-то побудило в этот момент Минуэтт перевернуть столик и со звоном бьющегося стекла засыпать весь пол ресторана осколками тарелок и бокалов.

Лаки сможет вполне неплохо получить просветление и без чужой помощи.

Минуэтт оглядела разрушения подрагивающим в нервном тике глазом. Обслуживающий персонал и посетители застыли на своих местах и тупо смотрели на развернувшуюся сцену. Все, за исключением одного фиолетового единорога, который вдруг сломя голову выскочил из-за края поля зрения.

Ну, по крайней мере, разрушения получились вполне эффектными для концовки. Начав перемотку времени, Минуэтт отметила про себя, что на следующем подобном неизбежно удручающем свидании надо будет это обязательно повторить.




Едва оказавшись снова в постели, Минуэтт болезненно застонала. Да, она не была больше пьяна, но алкоголь склонен творить странные вещи с головой пони, когда в деле оказываются замешаны путешествия во времени. Внезапный переход от опьянения к трезвости особенно приятным назвать было нельзя. Преимущества от возможности обойти стороной самое худшее в похмелье были, конечно, очевидны, но вот на остановку вращающейся перед глазами комнаты нужно было некоторое время.

Она потянулась в постели, стараясь собраться с силами. Она снова обратится к Маленькому Черному Блокноту. Она найдет себе нового жеребца. И он снова все испортит. Ааггхх. Очень трудно сохранять оптимизм, когда список имен стремительно сокращается, а свидания с каждым разом становятся только хуже и хуже. Каким-то образом.

Она застонала еще раз.

И в тот же миг в зловещем клубке молний и облаке вони темпоральной магии над ее кроватью возникла фиолетовая пони и, вскрикнув от неожиданности, рухнула с этой небольшой высоты прямиком на Минуэтт.

— Аааа! — закричала Минуэтт.

— Ааааааа! — закричала в ответ Твайлайт Спаркл. — Стой! Ты! — она поняла, что говорит с хвостом Минуэтт и, покраснев, развернулась: — Ты!

Минуэтт заерзала, пытаясь выбраться. Хоть все ее поле зрения больше не загораживал зад Твайлайт, другая пони растянулась поверх нее на кровати: их тела находились слишком некомфортно близко друг к другу, равно как и носы, между которыми было всего ничего.

— Я! Что? Ты кто?!

Твайлайт Спаркл сделала глубокий вдох, и выдала:

— Я — Принцесса Твайлайт Спаркл, и я здесь потому, что…

Вторгшаяся в жилище Минуэтт пони внезапно пропала, растворившись в озарившей всю комнату вспышке света и клубке безвредно танцующих по шкурке Минуэтт молний.

Минуэтт недоуменно моргнула. Медленно покрутив головой из стороны в сторону, она убедилась, что комната совершенно пуста. Единственными признаками, что это внезапное вторжение не было галлюцинацией, служили только все еще висящий в воздухе запах и даже больше обычного измятое постельное белье.

Минуэтт закусила губу.

— Мда. Ну и де…

Вновь с треском вспыхнул яркий свет, и над кроватью опять материализовалась пони, но на этот раз она успела развернуть крылья и аккуратно приземлиться на постель нос к носу с Минуэтт.

— Так, на чем я остановилась? — сказала она. — Точно. Я — Принцесса Твайлайт Спаркл и я здесь потому, что обнаружила сегодня неестественное темпоральное возмущение, и, как мне кажется, источник — это вы. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Минуэтт сердито уставилась ей в лицо.

— Я скажу: убирайтесь с моей кровати, сейчас же!

Твайлайт подняла удивленно взгляд, впервые обратив внимание на окружение. Нисколько не смутившись, она снова нахмурилась и сердито уставилась на Минуэтт сверху вниз.

— Извините, но это особые обстоятельства. Вы представить себе не можете, насколько капризными могут быть путешествия во времени. Малейшее изменение, и вы можете создать целую цепь событий, которая… А, чтоб тебя!

Сфера зловеще клубящейся энергии вновь унесла ее прочь, дав наконец Минуэтт выдохнуть с облегчением. Чтобы не попасть врасплох в третий раз, она быстро скатилась с кровати и перешла в другую часть комнаты, где и встала, терпеливо ожидая продолжения.

Долго ждать не пришлось: сверкающие молнии временного заклинания вернули Твайлайт назад. Приземлившись на внезапно опустевшую кровать, Твайлайт, похоже, очень удивилась этому. И еще сильнее она удивилась пушистому розовому домашнему тапочку, который вдруг отскочил от ее головы.

— Уходи! — крикнула Минуэтт, шаря в куче грязного белья в поисках еще одного подходящего метательного снаряда.

— Что?! — Твайлайт поднялась на ноги и распахнула крылья. — Я Принцесса. Я пытаюсь защитить Понивилль! Нет, даже весь пространственно-временной континуум в целом!

Пустая бутылка из-под воды: вот она точно поможет. К сожалению, на этот раз Твайлайт заметила угрозу и успела вовремя увернуться.

— Мне не нужна твоя помощь, — сказала Минуэтт. — И мне не нужна помощь ни от каких принцесс. По крайней мере, уж точно не от ненормальной принцессы Вторжений в Личное Пространство!

Твайлайт ахнула:

— Как ты смеешь! Я — Принцесса Науки!

Минуэтт застыла, уже занеся копыто для очередного броска.

— Чего? Это вообще ненастоящая штука.

— А вот и нет! Наука закладывает основу фундамента всякого порядка и структуры во всей вселенной!

Минуэтт ехидно улыбнулась:

— Угу. Ты еще небось ее поднимаешь по утрам, эту свою науку, а? Ставлю десять битов, что Селестия тебе так сказала, потому что просто не смогла придумать для тебя никакого подходящего занятия.

Глаза Твайлайт зловеще засияли.

— Да будет тебе известно, что… Ох, конские яблоки! Должен же быть спо…

Она исчезла в клубке молний в третий раз.

Минуэтт подождала. Потом подождала еще чуть-чуть.

Не дождавшись в течение уже нескольких минут подряд ни одного разозленного фиолетового аликорна, желающего вломиться в святую святых ее спальни, она пожала плечами и пошла завтракать.




Кукурузные хлопья: есть. Миска: есть. Ложка: есть. Молоко: есть.

Нетерпеливый стук в дверь: есть?

Минуэтт пережила это утро уже так много раз, что заучила каждое действие наизусть, превратив все в безупречную рутину. И она в точности знала, что в нее никак не входит присутствие пони за дверью. Впрочем, по чести говоря, никаких аликорнов в ее спальне тоже раньше не встречалось.

Она подошла с подозрением к двери и открыла ее, подтвердив свои страхи. За дверью стояла Твайлайт Спаркл.

— Эм. Привет, — сказала она. — Короче, я из будущего только что появилась в библиотеке и сказала мне…

— Извини, не интересно, — прервала Минуэтт, захлопнув дверь и заперев ее заодно. Не успела она пройти полпути по комнате, как услышала характерный хлопок телепортационной магии. Она вздохнула, но не остановилась.

— Мне очень неудобно вас беспокоить, но это как-то связано с бесконтрольной временной магией, а еще это ужасно важно. И будущая я сказала еще много не слишком приличных слов, но, похоже, у меня просто был очень долгий день, так что это все от волнения.

Минуэтт понюхала по привычке молоко и поморщила от кислого запаха нос. Немного покрутить время, чтобы его освежить, и…

— Ого! Вы что, только что… — Минуэтт обернулась на Твайлайт, которая глядела на нее огромными, как тарелки, глазами.

— Послушайте, Принцесса, я знаю, что я делаю, и я никому этим не мешаю, хорошо? — воспользовавшись магией, она наполнила миску хлопьями и молоком.

— К-как… — Твайлайт помотала головой, стараясь не выглядеть как пораженный жеребенок и хоть как-то сохранять профессионализм. — Так, ладно, но такой хронологической метаморфозы явно недостаточно, чтобы оставить такое серьезное возмущение. Происходили… будут происходить куда большие изменения, ну, по крайней мере, согласно будущей мне.

Минуэтт пожала плечами, хрустя хлопьями.

— У меня все под контролем. Мне нужно кое с чем сегодня разобраться, но на это потребовалось несколько больше попыток, чем я рассчитывала.

Больше попыток? — пораженно повторила Твайлайт. — У пространственно-временного континуума неспроста нет кнопки «ой!» в комплекте! Что вообще может быть настолько важным, ради чего можно рисковать полной аннигиляцией всего что есть и будет?

Твайлайт изо всех сил пыталась изобразить строгость, но в ее тоне явно звучала немалая доля любопытства.

— Совершенно не ваше дело, — резко ответила Минуэтт. К сожалению, ее выдали собственные глаза, которые воспользовались моментом, чтобы глянуть на Маленький Черный Блокнот на кухонном столе.

Твайлайт подняла ко рту копыто.

— Это?.. Но ведь Рарити… — она вперилась в Минуэтт острым взглядом, заставив ту напряженно поерзать. — Нет. Вы на это пошли, чтобы…

Минуэтт стукнула копытом по столу.

— Эй! Меня уже тошнит от одиночества. Я ведь тоже заслуживаю немного счастья, разве нет?

Твайлайт вскинула бровь.

— И сколько же на самом деле вы уже вычеркнули из него?

— Ч-ч-что? — выплюнула Минуэтт. — Это все город виноват! Во всем городе нет ни одного свободного жеребца, который при этом не сумасшедший, или не чудовищный, или не чудовищно-сумасшедший! Ну или не интересующийся другими жеребцами, наверное.

Твайлайт закатила глаза.

— В Понивилле десятки прекрасных холостяков. Может, у вас просто слишком взыскательные вкусы.

— О, а вам-то откуда известно? — огрызнулась Минуэтт.

Судя по тому, как покраснела Твайлайт, словесный укол попал прямо в цель.

— Я побывала на куче свиданий, так-то! И это даже если не считать случайные беседы на публичных мероприятиях со смешенными полами…

— О, я точно их не считаю, — сказала Минуэтт.

— …и даже при этом, я по-прежнему побывала на… — Твайлайт застыла, подняв копыто в воздух. Она сглотнула. — На многих свиданиях. Я просто решила, что из-за моих обязанностей как Принцессы, мне куда лучше живется одной!

Минуэтт широко улыбнулась.

— Вот и прекрасно, значит, вы не будете против меня с кем-нибудь познакомить.

Твайлайт наклонила голову набок.

— Чего?

— Познакомить. С кем-нибудь. Раз вы знаете столько замечательных подходящих жеребцов, на которых у вас нет времени, вам не составит труда представить кого-нибудь мне, не так ли?

Твайлайт нервно переступила с ноги на ногу.

— Т-точно.

— Если сможете найти мне идеальную пару… — Минуэтт помедлила, вспомнив вдруг несколько последних сегодняшних вечеров. — Да что там, если сможете найти мне пару, которая хотя бы вполовину будет приличной, то мне не придется больше лезть копытами во временной поток. И обе наши проблемы будут решены.

— Прекрасно! Не проблема, легко! — надменно заявила Твайлайт и прищурилась. — Можете даже не надевать носки, потому что их с вас сдует.

Ее рог с треском вспыхнул розовым светом, и она исчезла с хлопком во вспышке чистого фиолетового электричества.

На лицо Минуэтт прокралась ехидная улыбка. Или Твайлайт в самом деле приведет приличного жеребца, или это будет просто чудесный провал, которым можно будет потом шантажировать привередливого аликорна. Да. Да, сегодня наконец-то начало что-то складываться.




Твайлайт материализовалась за дверью дома Минуэтт и торопливо двинулась назад к библиотеке.

Так, ладно, она, кажется, немного преувеличила свой любовный опыт. Но ведь нельзя сказать, что она вообще ничего не знает: она очень тщательно изучала этот предмет! Такой прямой вызов, конечно, застал Твайлайт Спаркл врасплох, но она не собиралась отступаться из-за какого-то сумасшедшего единорога!

До сегодняшнего вечера еще полно времени на подготовку, и она располагает знаниями и возможностями, которых с лихвой хватит на организацию чудесного вечера. Конечно, все ее заметки были аккуратно составлены и организованы так, чтобы дать кавалеру правильные инструкции, как провести идеальный вечер с ней, но они прекрасно подойдут и для любой другой кобылы. Ей всего-то надо найти правильного жеребца. Но это не проблема, потому что она знает много…

О, погодите. Нет, не знает. Она не знает ни одного жеребца.

Твайлайт остановилась на полпути.

Ой-ей.