Автор рисунка: Stinkehund
II IV

III

Тихо и уютно потрескивали дрова в камине, даря мягкий свет и тепло. Рабидус и Лира сидели рядом на диване, укрывшись одним пледом. Единорожка пристроилась, положив передние ноги на колени человека, и, прикрыв глаза, позволяла ему перебирать гриву, наслаждаясь осторожными прикосновениями. Маг как-то сказал кобылке, что пальцы и ладони людей очень чувствительны и прикосновения к нежной шёрстке пони или гриве доставляет огромное удовольствие. И это было просто изумительно, потому что прикосновения и поглаживания приносили удовольствие и поняшам.

– Скоро выпадет первый снег, – задумчиво произнесла Лира.

Снег и начало зимы означало приближение Дня Согревающего Очага, самого любимого праздника пони. В этом году для кобылки этот праздник должен стать ещё более весёлым, ведь справлять она его будет не только с подругами, как раньше.

– Снег? – удивился человек. – Но ведь ещё слишком тепло!

Единорожка улыбнулась: ей нравилось обучать мага самым элементарным, с точки зрения пони, вещам. А Рабидус, будто подыгрывая ей, в своих вопросах доходил порой до детской наивности, но так искренне всему удивлялся и радовался, что Лира не могла и подумать о подвохе!..

– По традиции, первый снег должен растаять, – с интонациями Черили пояснила кобылка. – А через неделю, когда температура опустится ещё ниже, выпадет снег, который пролежит до самой весны.

Они вновь замолчали, наслаждаясь теплом огня, и обществом друг друга. Но долго так посидеть им не позволили – в дверь постучали и Рабидус пошёл открывать. Лира зевнула и потянулась, мгновенно заняв всё место на диванчике.

– Кто там? – спросила она.

– Две мокренькие кобылки.

Единорожка дёрнулась и резво побежала смотреть, кто же там на самом деле пришёл. Оказалось, что Рабидус сказал чистую правду: в прихожей стояли мокрые с головы до кончика хвоста Винил и Октавия. Скрэтч закуталась в банный халат человека, которого хватило, чтобы единорожка дважды обернулась им, Октавия мелко дрожала и покорно позволяла магу просушить свою длинную гриву широким полотенцем.

– Лира, ты не могла бы приготовить горячую ванну? – обернулся маг на шаги кобылки. – Иначе в больнице скоро прибавится пациентов.

– Не стоит беспокоиться! – воскликнула Октавия, но тут же громко чихнула.

Лира поспешила в ванную.

– Нет, я ещё понял бы, если Винил решила искупаться в это время года, но ты? – Рабидус покачал головой.

Благодаря Скрэтч, человек и серая земная пони стали хорошими друзьями. Впрочем, не последнюю роль в этом сыграли музыкальные вкусы человека. Попав в Эквестрию и впервые услышав классическую музыку в исполнении виолончелистки, он стал большим любителем камерной музыки пони вообще и поклонником Октавии в частности, что не могло не льстить кобылке.

– Я, собственно, и не собиралась сегодня купаться, – пони скосила глаза на подругу. – Про неё сказать ничего не могу: до сих пор не понимаю, что творится в голове этой кобылки!

Винил довольно улыбнулась, громко шмыгнув носом, и явно приняв высказывание Октавии как комплимент. Вернулась Лира и загнала обеих в ванную, не слушая вялых протестов земной пони. Раздалось радостное «Уи-и-и!» и громкий всплеск – Винил по достоинству оценила новую ванную Лиры. Всё же третья по размеру в Понивиле, больше только в салоне Лотус и Алоэ и у Флаттершай.

Рабидус не стал слушать нравоучений Октавии, адресованных Скрэтч, и пошёл на кухню, вспоминая, что входит в состав тёплого вина со специями, кроме, собственно вина. Болезнь легче задавить в зародыше, чем потом выковыривать все её корни из ослабленного тела.

Через полчаса пони и человек сидели за общим столом и лечили двух кобылок народными средствами. Октавия от вина отказалась и отдала предпочтение горячему чаю, Винил не стала разочаровывать повара отказом и быстро осушила порции обоих. Глаза единорожки заблестели, а щёчки разрумянились, так что Рабидус счёл нужным отказать ей в «Ну всего ещё одной!..» порции лекарства.

– Мы собственно чего зашли-то, – вспомнила Винил. – Нам бы снять комнату у тебя над рестораном. Все гостиницы полны, можно даже не соваться.

Рабидус и Лира переглянулись.

– Извини, но у нас тоже все комнаты сняли, даже ту, где не закончен ремонт. Гранд Галопин Гала на носу и проходить будет в Замке Ночи, так что мест в Понивиле нет от слова совсем.

Октавия печально опустила голову, а Винил недовольно скривилась.

– А что случилось с твоим домом? – спросила диджея Лира.

– В нём начался ремонт, – немного стушевалась Винил.

– Ремонт? Сейчас? – удивилась Лира.

– Э-э… Это был внезапный ремонт – идея о нём пришла в голову совершенно внезапно, – призналась Скрэтч. – Я бы даже сказала, обрушилась водопадом.

Октавия тихо прыснула, прикрыв рот копытцем. Человек тоже улыбнулся, вспомнив, в каком виде явились кобылки.

– Рассказывайте, – усмехнулся он, уже примерно догадываясь о произошедшем.

– Всё началось с того, что появилась крохотная протечка, – начала серая пони. – Пустяк, работы на пару минут сантехнику, которого я уже вызвала. Но тут наша «Мисс Всё Умею Сама!» нашла разводной ключ. Ума не приложу, откуда он у неё взялся?!.. В общем, когда потоп достиг оборудования Винил, что-то коротнуло и сноп искр поджёг занавески. Свет вырубило, и тушить пожар нам пришлось при свете огня, который мы, собственно, и тушили, благо вода была рядом, можно сказать прямо под копытом.

Рабидус подумал, что от них и правда пахло дымом, но он списал это на собственное воображение.

– Если коротко, то дом Винил теперь чуток отсыревший, немного обгорелый и полностью обесточенный, – подвела черту Октавия.

– Напомнило тот случай в школе… – мечтательно начала Скрэтч, но под пристальным взглядом подруги быстро замолчала. – Да, как и в тот раз, мне негде жить.

Лира вопросительно посмотрела на Рабидуса, тот пожал плечами и согласно кивнул.

– Может, поживёте у нас? – предложила Лира. – Комнат достаточно, так что вы нам ничуть не помешаете.

– Нам бы не хотелось вас так обременять! – запротестовала было Октавия, но, получив тычок в бок от Винил, замолчала.

– Молчи, а то передумают! – на всю комнату прошептала диджей. – Улыбаемся и машем!

Лира рассмеялась и обняла подругу детства:

– Не глупи, Винил. Ты же знаешь – друзья всегда помогут.

– Спасибо, – едва слышно прошептала белая единорожка. – Для меня это действительно важно.

Сегодня Твайлайт решила лечь спать пораньше, утомлённая долгой работой с бумагой. Она уже давно не появлялась в своём дереве-библиотеке, поглощённая работой: единорожка либо засыпала прямо за столом, на куче документов, либо у неё хватало сил добрести до личных покоев, выделенных во дворце. В этот раз это была не башня – туда бы Твайлайт и не пыталась добраться, валясь от усталости.

Спайк уже сладко посапывал, свернувшись калачиком в корзине. Кобылка много раз предлагала ему перебраться в нормальную постель, но привязавшийся к корзинке дракончик неизменно отвечал, что может нормально выспаться только в ней. Помня прошлый неприятный случай, Спайк старался не обживаться вещами, но к тем, что уже имел, питал искреннюю привязанность.

Но в этот раз не только Спайк составлял Твайлайт компанию, Селестия согласилась переночевать вместе с бывшей ученицей. Единорожка не могла удержаться от улыбки, глядя на наставницу. Став жеребёнком, Селестия оказалась невероятно милой, и только осознание, что перед ней многотысячелетний аликорн, удерживало от того, чтобы не заключить её в объятия. Однако уже не раз осознание этого факта подводило, и Твайлайт тискала аликорн как обычного жеребёнка. Поначалу принцесса злилась и дулась, из-за чего зачастую оказывалась в новых объятиях, но позже смирилась и покорно терпела обнимашки как от сестры, так и от ученицы.

– Скажи, Твайлайт, почему ты не хочешь быть одной из нас, аликорнов? – тихо спросила Селестия. – Ты чего-то боишься?

– Да, – призналась единорожка. – Боюсь, что, став аликорн, я окажусь ещё и принцессой.

Тия пожала плечами, не понимая, что в этом особенного.

– Это само собой, но чем плохо стать принцессой? Балы, изысканная светская жизнь, любой каприз исполняется…

– …Головная боль с казной и бюджетом, законопроектами, тяжбами, внешней и внутренней политикой, – продолжила за наставницу кобылка. – Рэрити вы ещё могли бы соблазнить светской жизнью, но я в достаточной мере хлебнула работы принцессы, чтобы опрометчиво согласиться.

– Ты верно сказала, что уже исполняешь работу принцессы… – чуть прищурившись, отметила Тия. – Но при этом не получаешь бонусов, положенных венценосным пони. Не задумывалась об этом?

Волшебница затихла, прикидывая в голове, что так оно и есть, но пока не видела особых плюсов от становления принцессой – жизнь на публике никогда не привлекала её.

– Став аликорн, ты получишь огромную силу. Такую, что, будучи единорогом, ты никогда не сможешь вообразить! – продолжала Селестия. – Так как твоя специализация – магия, то нетрудно угадать, что за силой ты будешь обладать…

– Так уж и невообразимая? – усомнилась Твайлайт, вспомнив свою няньку. – Кэйденс может только влюблять пони друг в друга. Это, конечно, замечательно, но не поражает.

– Милая Кейденс ещё не освоилась со своими силами, – принцесса тихо засмеялась. – Именно поэтому у неё иногда возникают… некоторые казусы.

Единорожка хихикнула – казусов с силой Кадензы было более чем достаточно. Юная аликорн была натурой увлекающейся и порой не могла вовремя остановиться, так что любовь в Кристальной Империи поджидала пони буквально за каждым углом.

– Ты же не думаешь, что её сила лишь в том, чтобы создавать любовные неприятности? – отсмеявшись, спросила принцесса, но тут ей вспомнились пара стражей, околдованных Кэйденс, и она вновь захохотала.

Стражи так боялись вылететь со службы, что скрывали любовную магию как от начальства, так и друг от друга. Тихо страдали от любви, но, скрипя зубами, выдерживали совместные смены, ничем не выдавая себя. Он был единорогом из дневной стражи Селестии, она – фестралом из подчинённых Луны. Выяснилось всё совершенно неожиданно: как-то во время отдыха стражи играли в кости, единорог проиграл желание и его приятель не нашёл ничего остроумнее, чем велеть пойти и обнять ту самую пони-фестрала… В общем, гвардия лишилась двух бойцов, а Эквестрия получила крепкую ячейку общества, воспитывающую пару очаровательных фестральчиков.

– А что, Кэйденс может что-то ещё? – искренне удивилась волшебница. – Она мне никогда ничего не рассказывала.

– Она может управлять всеми чувствами и эмоциями практически неограниченного количества пони.

Наставница посмотрела на ученицу, проверяя, поняла ли та на самом деле, что значат эти слова.

– Вот как… – медленно произнесла Твайлайт.

Перед её глазами уже проносились картины, как в приступе фанатизма пони воздвигают дворцы, не ведая страха и сомнений идут в бой или… или по тому же желанию массово кончают жизнь самоубийством, разочаровавшись во всём. Единорожка тряхнула головой, выгоняя непрошеные мысли – такого никогда не произойдёт, Кэйденс так не поступит! Но всё равно, такая сила и в самом деле пугала.

Аликорн посмотрела на замершую волшебницу и довольно кивнула – она поняла.

– Давно мы не спали вместе, – заметила принцесса, взбивая копытцами подушки. – А когда-то одна маленькая кобылка боялась засыпать одна, помнишь?

На щёчках Твайлайт проступил румянец.

– Я была совсем жеребёнком.

Аликорн мягко рассмеялась.

– А теперь жеребёнок я. Правда, я не боюсь темноты, – она магией подхватила гребешок и начала расчёсывать единорожку. – Но мне приятно вспомнить те времена, когда ты хвостиком ходила за мной и все слова воспринимала за чистую монету.

Принцесса тихо хихикнула и удостоилась укоризненного взгляда от бывшей ученицы.

– И вы частенько этим пользовались, чтобы подшутить надо мной, – покачала головой кобылка, но тут же улыбнулась. – Чего только стоят ваши слова, будто, чтобы желание исполнилось, нужно пощекотать стражника на посту пёрышком в носу… Я ведь вам тогда поверила, и почти месяц изводила несчастных стражей!

– На самом деле это была проверка новобранцев, – ответила Тия. – В боевой обстановке их уже проверили, а вот подходящий тест на терпение никто придумать не смог.

Твайлайт покачала головой и задула свечи. Она забралась под одеяло и прижалась к Селестии; та сразу её обняла, положив голову на шею, отчего единорожка мгновенно растаяла.

– А я никогда не замечала, что вы пахнете ванилью, – заметила волшебница, зарываясь носиком в невесомую гриву аликорн.

– Правда? Не обращай внимания, дорогая, лучше обними меня.

Твайлайт не заставила себя долго уговаривать и послушно обняла принцессу.

Сладковатый запах ванили усилился, но единорожка не обратила на это внимания.

Луна уже подняла ночное светило и теперь отдыхала. Её ложе мерно поднималось и опускалось, убаюкивая принцессу, но та не могла позволить себе такой роскоши. Твайлайт разобрала все срочные бумаги, но это не значило, что для Луны не нашлось работы!

Заполняя очередной документ, Луна невольно подумала, что ей нужно улучшить почерк. Это было очевидно, если сравнить бумаги, заполненные ей, Твайлайт и Спайком. По сравнению с обычными канцелярскими пони почерк Луны был вполне хорош и даже изящен, со своей лаконичностью линей, но…

Твайлайт писала роскошными округлыми формами с множеством вензелей и украшений, как всегда было модно писать среди поэтов. Спайк же, напротив, писал мелкими и убористыми значками: Рабидус как-то назвал этот почерк «готическим»; что бы не значило это слово, но выглядело такое письмо очень здорово. Каждая буковка в его исполнении казалась отпечатанной специальной литерой, а не написанной от руки, настолько они были правильны! Луна только вздыхала, глядя на идеально ровные строчки…

Никогда бы аликорн не подумала, что будет комплексовать из-за почерка. Она припомнила, как пишет сестра – та писала довольно размашисто, стилем напоминая Твайлайт, но в более лаконичном виде, без завитушек и вензелей.

Луна поняла, что этот стиль ей не подойдёт и решила скопировать манеру Спайка, но вместо аккуратного заборчика букв у неё вышла изгородь в лучших традициях меткоискателей. Принцесса печально вздохнула и вернулась было к своему обычному стилю письма, но теперь ей стало казаться, что она пишет ещё хуже, чем до этого!

– Хоть иди и переучивайся наново, – она бессильно уронила голову на пушистую лежанку: Пушок заурчал и дёрнул крыльями. – Интересно, как Черили отнесётся к скромной принцессе-аликорну, начавшей посещать её уроки? Если тихонько посижу на задней парте, я же никому не помешаю?..