Книга Огня

Зарисовка родилась из желания написать пару рифмованных строк, а потом всё как заверте... Так что теперь перед вами совершенно неожиданное для меня произведение, которое вообще-то должно было стать частью бóльшего фика, но всё как всегда пошло не по плану. Фик расскажет о загадочной книге из далёкого прошлого, о любви, семье и смерти. Читайте медленно и с удовольствием.

ОС - пони

Пыль / Dust

Десять столетий Найтмер Мун скитается по луне в поисках истинного совершенства. Но находит лишь пыль.

Найтмэр Мун

Метель в честь земного пони...

Решил просто написать минифик, пока набираю материал для третьей главы Межпланарных Странников.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл

Кантерлотская высшая школа

После победы над сиренами, всё встало на свои места. Но видимо не для всех. Как отреагируют наши героини на появление другой Твайлайт Спаркл и её ассистентки?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Другие пони Человеки

Пони для тебя

История о том, как человек встретил пони. И как они вместе встретили канун дня согревающего очага.

ОС - пони Человеки

Хищная проблема

В Эквестрии появился неведомый хищник. Понькам придется напрячься умственно, физически и магически, дабы не стать жертвами голодного зверя, невесть как свалившемся в Понивилль.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Дискорд

Кантерлотский детектив.

В Кантерлоте стали пропадать пони, а из далеких стран прибыл известный маг и аристократ, сразу же очаровавший все светское и магическое общество. Связанно ли это? Кто по ночам дергает перья из крыльев пегасов? Почему кошки так любят собираться у Малого Кантерлотского Театра? Новоиспеченному детективу, Бел Ван Сапке, придется разгадать и не такие загадки столицы Эквестрии.

Принцесса Луна Октавия

Но ведь она ничем не примечательна!

Просто ради забавы Спайк и Твайлайт пытаются написать фанфик по Могучим Пони. Казалось бы, простенькое и незатейливое развлечение, так? Вот и нет. Есть в написании фанфиков нечто такое, что Твайлайт обязательно должна узнать, если хочет, чтобы её история понравилась другим пони.

Твайлайт Спаркл Спайк

Иголка с ниткой

Прибежав домой из школы после преследования хулиганами, Всезнайка направилась к себе в комнату, намереваясь хандрить в одиночестве. Малышка попыталась отвлечься от всего, принявшись рисовать плюшевую пони, которую назвала Твайлайт. В попытке ненадолго уйти от реальности, пони решила создать свой собственный мир.

Твайлайт Спаркл Другие пони

Антрополог

Вы — пони, у которой проблемы с людьми? Или, возможно, человек, у которого проблемы из-за пони? Или, возможно, ваша проблема из-за пони, который знает человека, у которого есть кузен, у которого проблема с продавцом пончиков, и это косвенно касается вас? Есть у вас подобные проблемы или нет, пока в них вовлечён человек, Министерство антропологии готово помочь вам! Присоединитесь к ведущему антропологу, Лире Хартстрингс, пока она помогает людям и пони устаканить свои различия, и вбивает пользу в каждого, кто противится. Она знает о людях даже больше, чем люди знают о себе, и она не боится похвастаться этим, ибо её долг — помочь бедным людям, которые на регулярной основе падают через порталы, и построить мосты меж двух культур! Да пощадит нас Селестия.

Лира Человеки

Автор рисунка: Noben
Я подарю тебе всю свою нежную материнскую любовь… Я никогда не думала о том, как сильно я тебя люблю

Из светлых беззаботных дней...

Все же нашел время, что бы написать одну главу.

Спасибо моему другу Dopkens за няшный арт к главе. Он как обычно будет ждать вас ссылкой в тексте.

Время. С незапамятных времен пони подчинили себе все: погоду, магию, природу, но время… время неподвластно никому и никого не щадит, даже бессмертных.


– Итак, приступим к интервью, – кобылка-репортер поудобнее устроилась в кресле в моем кабинете. Сегодня я должна дать интервью одной газетенке, типичное занятие для меня, все же я тут известная личность, как Фэнси Пэнс в Кантерлоте. Хотя это интервью меня позабавило, обычно газеты присылают своих лучших репортеров, которые брали интервью и у Селестии, и у солдат в горячих точках мира, а тут стажерка, милая, напоминает Коко, когда я ее впервые увидела… Хм, думаю ее ждет хорошее будущее.

– Давайте приступим, эм… Мисс… – я не запомнила ее имя.

– Пинк… зовите просто Пинк, – ответила она мне, кобылка-пегас аквамаринового окраса с пурпурной гривой включила свой здоровенный диктофон и, взяв карандаш, стала задавать мне вопросы. – Итак, расскажите, как вам живется в Мэинхеттане? Насколько я знаю, вы приезжая.

– Да, это так, но за одиннадцать лет моего пребывания в этом городе я уже ничем не отличаюсь от местных коренных жителей.

– Что подтолкнуло вас на переезд сюда, вы же были хранителем одного из элементов гармонии?

– Причиной эм… – я не особо люблю рассказывать об этом репортерам. – У меня были не особо комфортные условия проживания в Понивиле в последнее время, поэтому мой будущий муж Меркьюри, вы его знаете по его песням и выступлениям, предложил мне переехать сюда, я согласилась и сейчас ни о чем не жалею, хотя кто знает, кем бы я была, оставшись там? Да, я была элементом верности, но в виду обстоятельств, мы отказались от них.

– И вы отказались от такой мощи?

– Это было необходимо, чтобы спасти Эквестрию, к тому же мы получили более эффективное средство для решения подобных проблем, как видите, Эквестрии пока ничего не угрожает.

– Надеюсь, больше таких угроз для Эквестрии не будет, – она заточила карандаш и проверила сколько осталось пленки в бобине. – Скажите, как вам удалось добиться подобного успеха: вы стали кумиром в этом городе, вы являетесь лицом дома моды «Помель», также вы снялись в нескольких кинокартинах и выпустили несколько книг своего авторства, вы – автор нескольких спектаклей, которые подарили вам эту славу, что вас вдохновило?

Я поправила свою рубашку. – Когда я приехала сюда, я была в депрессии, мне ничего не хотелось делать, я была, словно тело без души. И вот однажды мой муж сказал, что мне нужно поменяться, стать другой.

– И что вы сделали?

– Ну для начала я пошла в салон красоты…

– Хех… обычное занятие для девушки, – иронично сказала она.

– Да… но до этого я не была особой фанаткой всех этих салонов, марафетов и прочего, я

была эм… менее женственна.

– О как… вы прям, как моя мама.

– Сочту за комплимент, после этого я преобразилась в ту пони, которую вы видите сейчас. Позже я встретила Коко Помель, она тогда была еще молода и малоизвестна, и работала в этом театре мастером по костюмам. Скажу вам, место было еще тем дерьмом, и тогда я решила ей помочь.

– И благодаря вашей помощи, она заведует одним из ведущих дизайнерских домов в Эквестрии?

– Да, и не только она, многие актеры, которые работают тут, были никем, а теперь они ходят по красной ковровой дорожке, снимаются в кино и других представлениях.

– Ну а вы?

– Я? Я всегда мечтала быть знаменитой, моя детская мечта – стать Вондерболтом, но, сами знаете, мечты не всегда сбываются так, как хочется.

Она улыбнулась и кивнула мне в ответ. – Ну а расскажите, как вы решили начать карьеру писателя? За вашим авторством несколько книг, такие как «Крутость – мое второе имя», «Почему мы хотим быть известными?» и две детские книги «Поросенок Петр» и «Паровозик который смог».

– Ну все просто, писать книгу, это как писать сценарий для театра или кино, только масштабнее и можно не ограничиваться размерами сцены, книги содержат мои мысли и размышления за эти года. Я написала первую книгу про Паровозик, когда моей дочери было четыре, она была гиперактивной девочкой, а ее познания в магии поражали большинство пони, мне было трудно уложить ее спать, и я решила написать для нее эту сказку.

– И после этого вы решили отправить их на полки книжных магазинов?

– Именно.

– Ну хорошо, а вот вопрос от юного читателя: «Боитесь ли вы умереть?»

– Хм… конечно, а кто нет? Таков цикл жизни, мы рождаемся и умираем, поэтому и двигаемся вперед, что-то меняем в жизни и стараемся оставить свой след в истории.

– Спасибо, что ответили на все вопросы, думаю этого хватит для статьи, спасибо вам огромное, – она стала собирать вещи. – Ой, погодите, я должна еще вас сфотографировать.

– О, как неожиданно, подождите, я должна привести себя в порядок, – я полезла в сумочку за косметичкой.


– Вау, Дэш, классное интервью получилось, – восхищенно говорила Коко.

Мы сидели с ней в салоне красоты и ждали нашей очереди.

– Ага, там была стажерка, поэтому я старалась не сбить ее с толку, а то знаешь, пошучу, что я была парнем, и все, считай, ее карьера загублена.

– Хех… да, помню ты одного репортера так разыграла, а он был без ума от тебя, и от тех слов его стошнило в ведро со льдом, – сказала Коко.

– Да, Торес потом со мной не разговаривала, говорила, что я загубила ее вечеринку. Теперь она меня никуда не приглашает, только распускает обо мне старые школьные слухи.

– Она мне никогда не нравилась, понимаю, почему и ты ее недолюбливала, – Коко продолжила читать газету. – С каких это пор читатели задаются подобными вопросами?

– Ты о чем? – мне стало интересно.

– Ну вот: «Боитесь ли вы умереть?», кто это задает?

– Дети, ты никогда не задумывалась, что там за горизонтом жизни?

Она задумалась, пытаясь вспомнить похожий момент из своей жизни, а затем кивнула в

ответ.

– Ну вот, мы частенько задаемся этим вопросом, но я пережила это в детстве, и теперь меня этим не напугать.

– Ты – сильная женщина, Дэш, и, думаю, тебя таким не сломить, – подбодрила меня Коко.

– Дэш и Помель на четыре часа, – объявила кобылка за столиком администратора.

– О, наше время, – сказала я. И мы вошли, я села за кресло, и ко мне подошел Пьер.

– Ну что, дорогуша, как тебя постричь?

– Ты знаешь как, – ответила я.

– Ой опять это старье, Дэши, ты так уже одиннадцать лет стрижешься, не хочешь чего-нибудь поменять? – возмутился он.

– Хм… нет.

Пьер лишь фыркнул и, взяв ножницы, принялся за работу.

Хм… одиннадцать лет – это большая дата, особенно для меня, подумать только, одиннадцать лет назад в это время я только приехала в Мэинхеттан вся такая депрессивная, подавленная. Я редко что-либо меняла, может действительно пора, ведь мне уже не двадцать пять.

– Знаешь, Пьер. Давай действительно кое-что поменяем.


Я переступила порог дома. – Дети, я дома!

Ко мне спустился небесного цвета жеребенок-пегас с черничной гривой и красной прядью в ней.

– Мама, мама, а Пресли снова делает это.

– Что «это»?

– Плохую магию.

– Пресли! Что я говорила по поводу использования темной магии дома?! – строго сказала я.

– Он врет! Это была обычная магия! – послышался голос сверху.

– Смотри мне, не дай Селестия, я увижу очередной гибрид хомяка и золотой рыбки,

полученный в результате неудачной телепортации, будешь под домашним арестом две недели!

– Заметано, мам!

– Хенк, а где папа?

– Он в своем кабинете, – ответил мне Хенк. – Мам, я хочу кушать.

– Давай, дуй на кухню, я приготовлю что-нибудь, поможешь мне?

– Да, мама, – жеребчик поскакал вслед за мной на кухню.


Я зашла в комнату Пресли, дочка как обычно сидела над книгами, она очень… удивительная, в ней моя гиперактивность, несдержанность, азарт, но в тоже время она может стать очень спокойной, сидеть в одной позе по несколько часов, уставившись в книгу, любить научную литературу, эксперименты и поворчать. Она очень одаренная, и это, бывает, пугает. Ее магической силы хватает, чтобы создавать заклинания, которые не каждый взрослый единорог осилит.

– Эй… птенчик, как дела? – игриво спросила я, подойдя поближе.

– Мам… я же просила не называть меня так, я единорог, а не пегас, зови так Хенка, – заворчала она.

– Да ладно тебе, для меня не имеет значение какого вы вида, хоть алмазные псы, вы все мои птенчики, – я обняла ее.

– Мам, не сейчас, – печально сказала она.

Не нравятся мне эти грустные нотки в ее голосе, обычно она такая, когда ее посещают плохие мысли или что-то произошло.

– В чем дело, Пресли? – заботливо спросила я. – Что гложет мою талантливую единорожку?

– Ничего, – сухо ответила она.

– Пресли…

– … Ты думала, что происходит с нами после смерти?

Вот это вопрос, хотя он был бы вполне нормальным, будь ей тринадцать… – Ну а что ты хотела узнать?

– Что там? Что нас ждет, в чем смысл нашей жизни?

– Я не знаю, милая, никто не знает, даже принцессы, – хотя насчет принцесс не уверена.

На ее глазах появились слезы, и она прыгнула в мои объятья. – Мне страшно, мама.

– Ну… ну, не надо так пугаться, тебе всего десять лет, об этом еще рано думать, у тебя вся жизнь впереди.

– А что будет с тобой?

– Об этом не думай…

– Кстати, классная прическа, мам.


Приятная погода сегодня, я находилась на балконе нашей с Мерком спальни, на мне не было ничего, за исключением нижнего белья. Сегодня мне не спалось, поэтому я взяла бутылку вина, и вышла подышать воздухом. Отсюда открывается прекрасный вид на город, он так изменился за эти годы. Огни неоновых ламп превращают его в сияющий лабиринт, если прислушаться, можно услышать, как Луис из дома напротив играет джаз на саксофоне, это добавляет некую изюминку происходящему.

У меня не выходил из головы этот вопрос, действительно, в чем смысл нашей жизни?

– Эй, Рэинбоу, ты тут? – на балкон вышел Меркьюри. – Дэш… ух ты.

Ссылка на арт

– Что, нравится? Я решила преобразиться и попросила Пьера сделать мне эту прическу, как

тебе? Я думала сделать себе каре, но все не могла набраться уверенности.

– Ты потрясно выглядишь.

– Хм… спасибо.

– Но я не чувствую в твоем голосе энтузиазма, что такое милая? – он подошел ко мне и обнял.

– Сегодня дочь задала мне вопрос: «в чем смысл жизни?»

– И что ты ответила?

– По сути ничего, я сама в своем возрасте еще не разобралась в чем он, смысл.

– Ну он приходит к нам со временем, иногда пораньше, а иногда попозже. Я думаю, смысл в семье, в цели, у каждого живого существа своя великая цель, даже когда маленький червь ковыряет землю, он следует своей цели.

– Хм… интересная идея.

– Я люблю тебя, милая.

– И я тебя. Кстати, о червячках, не шевелись.

– Куда ты полезла…?

– Тихо, сделаем это тут, на балконе, знаешь, какой экстрим, а теперь не двигайся, первая я, а потом ты мне…


Сегодня знаменательный день для меня, мне исполнилось тридцать семь лет. Блин, а ведь кажется, только вчера мне было шестнадцать, и я играла в хуфбол с мальчишками.

И этот день начался замечательно.


– С днем рождения, мама! – я открыла глаза и увидела моих любимых пони: Меркьюри,

Пресли и Хенк приготовили для меня завтрак и принесли его в постель.

– О, как неожиданно, спасибо вам, мои любимые, – я поцеловала их всех, Мерку достался самый сладкий поцелуй.

– Вот, мама, это для тебя, – Хенки протянул мне открытку с поздравлением, на ней была нарисована моя кьютимарка.

– Спасибо, сынок, я это очень ценю.

– А это от меня, мама, – Пресли поднесла в своем телекинезе цветы.

– Ммм… сирень, моя любимая.

– А вот подарок от меня, – Мерк протянул мне маленькую коробочку, в которой оказалась

серебряная брошка с изображением птицы… хотя когда я показывала ее ему в магазине, она была с клеткой.

– О, Мерк, это то, что я хотела, – я потянулась поцеловать его еще раз.

– Ну а теперь дайте маме позавтракать, и я пойду на работу, – сказала я и подняла крышку подноса, вместо блинчиков с сиропом и молоком, меня встретил пакет муки, коробка яиц и бутылка молока.

– Тебе осталось только приготовить его, – сказал муж, ехидно улыбаясь.

Я посмотрела на него так, что он побледнел.

– Шучу-шучу, вот настоящий поднос, – он нервно поднес его мне.


Утро началось как я и ожидала, поздравления от мужа и детей, письма от фанов и знакомых. Даже в газете это написали, мне вроде не сорок, зачем так официально, тридцать семь всего.

– С днем рождения, миссис Дэш, – поздравил меня продавец из продуктовой лавки.

– Спасибо, мистер Тонсбери, – я приветливо кивнула ему.

– Ну как ощущаешь себя, став на год старше.

– Также как и на всех остальных тридцати семи днях рождения, на год приблизилась к

старости.

– Тридцать семь всего, я вот в свои семьдесят только жить начал, правда седой весь, а раньше, не поверишь, какая шевелюра была.

– Поверю на слово, – сказала я ему.

– Ой… погодь, вот, за счет заведения, – он кинул мне яблоко.

– Спасибо, – я ощутила себя семилетней кобылкой.

Мм… вкусное яблоко. Я расправила крылья и полетела на работу, пять лет назад тут построили трамвайчик, да и новую линию метро провели, но я предпочитаю свои крылья этим вагончикам. Хоть я и стала более приземленной, я не забываю о своих прошлых привычках.

Сейчас прилечу в театр, а там меня от души поздравят все кому не лень, не удивлюсь, если устроят мне концерт, как какому-нибудь пятидесятилетнему юбиляру.

У театра меня встретила Коко.

– Поздравляю тебя, – пони обняла меня.

– Спасибо, милая.

– Я приготовила тебе подарок, но он в твоем кабинете, и скажу по секрету, тебя ждет сюрприз на сцене.

– Звучит заманчиво, там будет концерт? – Коко лишь кивнула в ответ. – Надеюсь, вы не пригласили ту бородатую кобылу?

– Не волнуйся, она не придет, кто-то разлил масло на мостовой, она упала на трамвайные рельсы, и ей отрезало голову.

– Вау… и когда это было?

– Да дня три назад, особо никто в городе и не расстроился.

– Ну и ладно.


Шикарно, мне приготовили целый прием, столько звезд, знаменитостей. Хех… Меркьюри все это устроил, он держал все в секрете, завтрак в постель был лишь началом.

Целый концерт в мою честь, это великолепно, Джони Нэидж, Нозбак, Лили, все песни были посвящены мне, а Меркьюри даже назвал одну моим именем. Это лучше, чем мой предпоследний день рождения в Понивиле с Пинки и Чизом… Пинки… нет, этот не лучший. Я сижу тут в концертном зале, смотрю, как много всяких пони поют и танцуют, мой муж… дети и Коко рядом, но без Твайлайт и девочек я чувствую пустоту. Интересно, что они делают сейчас… проснулись этим утром, Твай как обычно обошла свой дворец и принялась за королевские обязанности. Пинки возможно возится с детьми Кейков, хотя за эти одиннадцать лет они вымахали и за ними уже не надо приглядывать. Рэрити…Коко говорила ее бутик – один из конкурирующих, но они с Рэрити иногда делают совместные проекты, Коко обычно не говорит ей обо мне, но как-то обмолвилась, что я жду второго ребенка, Рэрити вроде была удивлена и даже попросила передать пожелания здоровья.

Может стоит съездить в Понивиль… думаю, мы все это уже забыли, как страшный сон…

Интересно, Пинки вспомнила про мой день рождения?

– Простите, – ко мне подошла та пони репортер, которая брала у меня интервью несколько дней назад… эм… Пинк – вот ее имя, с ней было двое пожилых пони: жеребец и кобыла. – Сдрасте, миссис Дэш.

– Привет, Пинк, ты за еще одним интервью?

– Нет… я хотела вас познакомить с ними, – она отошла, позволив двум пожилым пони

подойти ко мне поближе и рассмотреть. Это были жеребец пурпурного цвета с аквамариновой гривой и кобыла с шоколадной шкуркой и темными волосами, оба были пегасами, и где-то я их определенно видела.

– Вау, надо же, как ты выросла, – сказал мне жеребец. – Как будто только вчера видел тебя таким шкетом.

– Извините, мы раньше нигде не встречались?… – что-то в нем было знакомо.

– Ой прости, ты наверное нас не помнишь, я – Болт Харекен, а это моя супруга Вилт Фаер.

– Привет, – сказала она мне.

– О, Селестия! – время, ты сволочь, что ты с ними сделало? Герои моего детства,

мировые рекордсмены, легенды академии Вондерболтов Болт Харекен и Вилт Фаер стоят передо мной во всей “красе” старости. – Я вас не узнала, вы так изменились.

– Хех… я смотрю, и ты тоже… где тот пацан в теле кобылки, что победил на конкурсе
“Будущий юный Вондерболт”?

– Хех… она подумала, что пора взрослеть и прекратить этот детский сад… ну в общем это долгая история, как я до этого дожила, – я стала нервно поправлять платье, подаренное

Коко.

– Я читала в газете, кстати, как вам моя дочурка? – похвасталась Вилт Фаер.

– Пинк ваша дочь?

– Ну еще бы, мы с Болтом очень поздно подумали о детях, и Пинк, можно сказать, наш

кусочек чуда, который мы просили.

– Вы долго не могли завести жеребят?

– За свою карьеру Вондерболта я очень сильно подсела на одну хрень и подорвала этим

свое здоровье, затронув репродукцию. Пинк, можно сказать, родилась под счастливой звездой.

Муж обнял супругу. – Она умная девочка, старательная, всем помогает, мы гордимся нашей крошкой.

– Ой, пап, перестань, – Пинк немного смутилась.

– Гордись, что у тебя такие родители, – сказала я ей.

– А как твоя мама поживает? Тогда на стадионе у нее был не совсем здоровый вид, – спросил Харекен.

– Эм… дело в том… она умерла спустя несколько месяцев после нашего похода на стадион.

Вилт приложила копыто к лицу от ужаса. – Мне так жаль, мы не знали.

– Не, все нормально, я давно привыкла к этому, к тому же, – я показал на дочь и сына, которые сидели рядом. – У меня есть ради чего жить.

– Это хорошо, ведь жить одному, хуже чем в тюрьме, – жеребец обнял жену и дочь.

– Ну… может вы присядете? Посмотрим шоу, а затем сходим в ресторан «Рататуй» и поговорим за ужином, – предложила я им, мне всегда хотелось поговорить с ними побольше.

– Я не против, а что скажешь ты, Вилт?

– Я тоже за.

Мы сели и стали смотреть, как мой муж и пара других актеров играют комедийную сцену.

– Мама, а кто это? – спросила меня Пресли, показывая на Харекена и Вилт.

– Это герои моего детства, я жутко от них фанатела, когда была такой, как ты.

– Но они же старые, – удивилась Пресли.

– Перестань, Пресли, – ответил ей Хенк. – Ты же знаешь этих взрослых, вечно им нравятся всякие старики.

– Хех… глупенькие… они были молодыми, когда я была такой, как вы, и, скажу вам, они были теми еще перцами.

Может вот оно? Смысл жизни – оставлять след, я думала об этом и, может, говорила, но сейчас я это поняла, мы живем, чтобы творить, создавать и оставлять свой след в истории, чтобы об этом помнили. Мы идем вперед по дороге, протоптанной нашими предками, и сами топчем ее для потомков – вот в этом и заключается смысл. И когда ты понимаешь, что оставил за собой след, будь то величайшее творение или просто твоя семья: дети, внуки и правнуки, тогда смерть не так уж и страшна, ведь ты знаешь, что прожил свою жизнь не зря.