# Один дождливый день

Мано

С тех пор, как гармония рухнула в последний раз, прошло пятнадцать лет. Война, между двумя сестрами, пронеслась сокрушительным ураганом по стране, но пони Эквестрии выстояли и смогли вернуться в нормальное течение жизни. Однако память войны до сих пор преследует их во снах, в ночных кошмарах, что несет Найтмэр Мун, и наяву, в виде Детей ночи. Эти сироты одно из немногих напоминаний того, что произошло годы назад. Если во времена войны они были жеребятами, то теперь стали взрослыми и сильными. Теперь они являются не просто жителями Эквестрии, но и теми, кто может вновь ввергнуть гармонию в небытие. Хоть они и живут мирно, но с них не спускают пристальные взгляды. Может, они добры, но в их душах посеяна злоба. Они те искры, которые необходимы для всепожирающего пламени. Эта история об одной из таких искр, которая начала разгораться в один дождливый день в городе, что на севере страны.

История в двух рассказах «Ребенок ночи»

Рассказ первый «От луны к пламени»

Первая четверть «Один дождливый день»

## Один дождливый день

Автор: Андрей Сергеевич Порломов «Специально для сообщества BronyFun (Red Pegasus squady)» Отдельная благодарность: Александру Нелидову за иллюстрацию, Константину Головачеву, Алексею Сметанникову, Егору Романову и Филлипу Растегаеву за то, что позволили мне выложить рассказ в группу (https://vk.com/broniesfun_town), А также Илье и Катерине Лекарским за помощь в работе.

[Изображение: https://pp.userapi.com/c412525/v412525346/7512/65qjxWahGRM.jpg]

Сколько лет прошло с тех пор, как луна воссияла обликом Лунной принцессы? Сколько лет прошло с того самого дня, как началась война, которая расколола всю Эквестрию на две половины? Слишком много, чтобы жить теми днями, но и слишком мало, чтобы забыть. Мы никогда не забудем тех событий, ибо они вечно будут жить в сердцах всех пони, которые живут на зеленых полях этой великолепной страны. Мы будем помнить, как опустилась тьма тогда, когда должно было взойти солнце. Мы помним, как началось великое сражение между Днем и Ночью, и мы все знаем финал той битвы.

Каждая пони в Эквестрии расскажет, как сестра нашей великой матери воспротивилась воли баланса, который должен был находиться во всем живом нашего мира. Эти пони скажут, как были уничтожены элементы гармонии, и как было повержено Зло. Через тысячу лет все пони будут вспоминать эту историю, как сказку, а принцессу Луну даже не вспомнит никто, ибо она правила ночью, а свет, которым владела Селестия, намного ярче и горячее, чем мягкий и холодный свет луны. Все будут помнить только Найтмэр Мун, которая утопила Эквестрию во тьме своей ночи.

Но это будет только через тысячу лет, а сейчас все помнят лишь ужас войны, который пронесся над страной. Все еще стоит страх в глазах у пони при упоминании имени принцессы, которая лишь хотела показать свою прекрасную ночь. Да, для некоторых она осталась принцессой, а для некоторых стала Злом. А для одинокого пегаса, который сидит на таком же одиноком облаке, она стала матерью.

Эту историю я пережил лично и хочу вам ее поведать. А рассказывать я буду вам о нашем городе, о пони, которые в нем жили. Наверное, вы читаете это, когда уже прошли все те переживания, которые испытываем мы. Наверное, вы уже и не думаете об этой войне, как о чем-то ужасном, как о том, что может сломать жизнь. Для вас это уже истории, которые вам рассказывают бабушки на ночь, чтобы вы не гуляли по дому, боясь всех теней, которые сгущаются над миром, когда восходит луна.

Это произошло очень давно, для такого старого пони, как я. Мне тогда только исполнилось двадцать лет и я жил в одном красивом городке у озера, который находился на краю Вечнодикого Леса. Этот город был не большим и не маленьким. Ты мог жить спокойно и общаться со многими, но также многих мог бы и не знать. В этом городе я нашел себе место, где мог бы работать и заниматься тем, что я люблю, как и многие другие пони.

Но не все было в нашей жизни так гладко. Мы уже закончили восстановительные работы, после войны. Но новые стены не могут вырезать из нашей памяти обрывки воспоминаний, которые до сих пор описывают те дома, которые раньше стояли на местах новых. Все зажили, как и раньше, все показывали улыбку на своих лицах, и счастье само проникало в наши сердца. Да, думаю, что многие, почти все, стали жить так же, как жили и до войны в целом.

Эта история началась одной прохладной и прекрасной ночью, которая была окутана мерцающим одеялом звезд. Тихий ветер нашептывал нам сказки на ночь, которые он привел из далеких земель, чтобы они поселились в нашем разуме. Ветер также спокойно тянул за собой облака, которые медленно растворялись, как будто их внешний вид зависел от их сил, которые таят в попытках догнать своего оппонента в этой гонке. А в прочем была ли это гонка? Не мне судить о высших силах, пусть природой управляют пегасы и единороги, а я буду просто писать.

На одном из тех облаков сидел молодой пегас, который смотрел на лик принцессы, что остался на луне. Этот молодой пегас глядел на бледную луну и его глаза наполнялись печалью. Иногда его глаза переводили взгляд с луны на правое крыло, а затем на звезды, но круг всегда замыкался на самом главном, что могла предложить нам ночь. Пегас всегда делал гордое выражение лица, поправлял осанку и говорил в темноту своим голосом, который кого-то звал, но никто не отвечал:

-Я Феликс. Я ребенок ночи. Я жду вас, моя принцесса. Я жду тебя, мама.

Всегда после этих слов пегас вставал на копыта и прыгал вниз с облака, прижимая крылья к бокам. Он ускорялся и в самый последний момент расправлял свои серые крылья, и начинал вновь лететь вверх, чтобы пройти между облаками, пока они еще не растаяли. Один взмах и в облаке прорезана рана, которая пропускала сквозь себя холодный ночной воздух. Второй взмах и пегас поднимается намного выше, чем он находился до этого момента. Он взлетает выше того облака, на котором сидел, или которое было похоже на то облако. Еще один взмах. Было чувство, что он хочет сам улететь на луну к своей матери, но это не под силу никому, многие пытались, но все они падали. И Феликс тоже падал и не один раз.

Молодой пегас поднялся до своей максимальной точки, где в прошлый раз потерял контроль и начал пикировать вниз. В этот раз он смог сделать еще пару взмахов, а потом просто сложил крылья, закрыл глаза и отдался падению, полностью покоряясь всем силам мира, которые могли на него действовать в тот момент. Его грива развивалась на ветру, а на его лице просеяла улыбка. Он вспомнил тот момент, когда сама принцесса его несла вдаль, скача по ночному небу. Он хотел бы остаться в этом воспоминании навечно, но всегда нужно открывать глаза. И он открыл их.

Увидев перед собой кроны многовековых деревьев, он быстро сгруппировался и расправил крылья. Он смог не удариться в листву деревьев Вечнодикого леса. Его копыта касались макушек деревьев, а крылья боролись с порывами ветра, которые внезапно нахлынул в эту спокойную ночь. Когда полный решимости пегас махнул крыльями, чтобы набрать высоту, то кончиком пера он задел одну из веток, которые торчали словно когти, хотевшие ухватить свою добычу. Пегас потерял контроль над своим полетом и в результате отправился в неудержимое падение в крышу близстоящего дома. Так вышло, что этот дом был моим.

Он врезался в соломенное покрытие и проломил его насквозь, создавая шум, как будто бы в мой дом влетел самый настоящий ураган. Пролетев через спальню, которая располагалась на верхнем этаже, он кубарем прокатился по лестнице и врезался в одну из стопок книг, которых у меня было полно в доме, подняв при этом облако пыли.

Я сидел тогда за столом и писал ручкой свою новую работу, которую придумал той самой ночью. Я исписал целый свиток своим неровным, мелким и быстрым подчерком. Положив ручку на письменный стол, я повертел шеей, из-за чего она хрустнула. Приложив к ней копыто, я хотел выдохнуть с обличением, но вместо этого я услышал, как мою крышу что-то проломило и это что-то катиться вниз по лестнице. После того, как завеса пыли была уже поднята, я повернулся к обрушенным башням из книг. Я взял свечу, в свете которой писал, и подошел к опрокинутым книгам. Увидев серый мех и темную гриву, я сразу признал этого без культурного ночного гуляку.

Это была не случайная встреча, которая повлекла за собой большие приключения, финалом которой стало бы огромное влияние на историю нашей страны. Это была обычная неожиданная встреча двух друзей. Один заглянул к другому на чай, но при этом просто забыл воспользоваться дверью.

Из-под завала книг вылез серый пегас. На его боку была метка, отпечаток естества всех пони, она изображала бледный месяц на ночном небе – воистину ребенок ночи. Он отряхнулся от пыли и посмотрел на меня. Он хотел что-то сказать, но потом передумал и чихнул. Потерев нос, он повторил попытку.

-Привет, Скритт! Почему не спишь?

-Тоже могу спросить и у тебя. Какими судьбами ты ко мне залетел? Спасибо, конечно, за новое окно, но у меня нет денег, чтобы оплатить тебе твою помощь в перестройке дома.

Пегас посмотрел на крышу и на дыру, которую он пробил своей головой.

-Мда, прости, Скритт. Я все починю. Как дела?

-У меня? Все хорошо. Ты чаю будешь?

-Давай.

Я отдал ему свечу и пошел на кухню, чтобы поставить чайник. Я хорошо вижу в темноте, и поэтому быстро нашел переключатель света и включил освящение в доме. Найдя чайник, я вышел на улицу через заднюю дверь и прошел через свой маленький сад к колодцу, в который опустил ведро. Пока ворот медленно вращался и опускался в шахту, на дне которой покоилась вода, я посмотрел на ночное небо. На темной глади виднелась пара размытых облаков, которые плыли куда-то на восток. Затем я перевел взгляд на свою крышу и оценил проделанную Феликсом работу. Нужно будет сходить за новой охапкой сена, и уложить новое покрытие, подумал я тогда. Я услышал, как ведро плюхнулось об воду на дне колодца, и стал крутить ворот, чтобы поднять ледяную и темную воду, как и ночное небо. Подняв ведро наверх, я перелил воду в чайник и пошел обратно в дом.

В доме Феликс уже поставил кресла у камина и растопил его. Я поставил чайник на огонь и сел. Дальше мы стали говорить. Извините, но я не помню все слова дословно, но помню то, о чем мы именно говорили. Вначале он взял мой свиток, тот, на котором я писал, когда он ко мне «заглянул». Прочел первый абзац, можно сказать, что это уже подвиг. Потом он окончательно запутался во всех петлях моего быстрого, мелкого и кривого почерка. Он попросил меня прочесть, что я и сделал.

В ту ночь я написал начальные строки произведения, которое тлело у меня в голове, как угли в камине. Оно было о неких крылатых существах, которые странно выглядели. Они разделили мир на свет и тьму, а потом вернулись туда, откуда пришли. Затем описание шло о времени, в которое разделенный народ грустил о потере, и закончилось все тем, что мир соединился вновь и порядка не вышло. Мир погрузился в хаос, а дальше меня просто понесла вольность описаний серости, крови и трагедии, которая возникла на фоне всего, что всплыло в моей голове при написании этого текста.

Конечно, у Феликса возникли вопросы, и он их задавал. Я ему отвечал и разъяснял каждое мое слово, которое изобразил союз пера и чернила. На это ушло не больше получаса. Я бы сказал, что в этот момент диалог перетек в монолог и мое рассуждение о том, что я сам написал. Были моменты, когда мне нравился мой труд. Но иногда подступал чувство, когда я хотел растоптать кусок бумаги своими копытами и бросить его в огонь. Меня всегда что-то удерживало. Рукописи не горят, где-то я это слышал.

Затем мы перешли на более земные и личные темы. Главным образом разговор пошел о том факте, что я в доме один. Я живу со своей особенной пони, но в тот момент мы с ней были в ссоре. Решив, что лучше сделать паузу, она переехала в свой дом, который достался ей от тети. К тому времени, как Феликс залетел ко мне на чай, я уже две недели жил один. Вы можете спросить: «Как мои друзья не узнали об этом раньше?». Ответ прост. Я затворник по сути, даже наши разногласия с моей девушкой в этом заключаются. Слишком много в себе и это не выходит наружу в нужной форме. Только в бесконечных метафорах и подоплеках на бумаге в виде чернил, где каждая эмоция это взмах пера, полет и падение линии, которые образуют буквы, что сложились в столь противные взгляду слова. Грязь и серость. Мысль и бесконечное осознание этой мысли. Философия в липовой форме, без подтверждения народом, ради кого все это делается, а может и это самообман, и все я делаю только ради самого себя.

Мы говорили с Феликсом о многом. Мне пришлось выходить на улицу не один раз, чтобы наполнить чайник. Когда я это сделал в третий раз, то уже становилось светло. Алый диск поднимался над городом из-под горизонта, наполняя серые, дождевые облака кровью. Кто знает, может и дождь в тот день будет багровым. Но факт был фактом. Дождю быть. Пусть и маленькому. Он даже тогда начинался. Покрапывал по различным поверхностям. Но серое небо того утра осталось для меня загадкой, ведь ночь, хоть и была сырой, имело фактически чистое небо. Когда я вернулся в дом, то мой друг уже собирался уходить. Прощание начал он, сказав фразу:

-Я думаю, что пойду. Спасибо за чай.

-Не за что. Удачи тебе.

-И тебе.

Феликс вышел из моего дома и пошел по маленькой дорожке к калитке, которая отделяла мой участок земли от дороги. Преодолев это незамысловатое препятствие, мой друг пошел по дороге к своему дому.

* * *

Наш город был красив по утрам. Прохладный воздух наполняли звук пения, что дарили нам птицы, которые вылетели из леса на востоке. Я любил ночь всей душой, но утро было простым и спокойным. Оно начало и конец, своего рода. С него начинается день, и им заканчивались двадцать четыре часа. Скажете, что все это начинается и кончается ровно в полночь? Вы будете правы. Но все же утро это глоток холодной воды после путешествия через лед. Святая, живительная, живая вода всегда холодная, она должна разбудить. Разбудить от тумана, который закрывает тебе глаза, а на деле просто спустился с неба на землю, подобно ангелам.

Эх, небо. Оно принимало цвет рассвета. Иногда он был ярко розовый, иногда алый, а порой он был желтым, как будто небо украсили золотом. Облака всегда по утрам были перистые. Они были расслаблены, как глаза любого, кто вставал в такую рань, чтобы лицезреть все великолепие краски. Да, наше небо напоминает акварель, которую разлили по чистому листу. Нет черных границ. Нет ясности. Нет порядка. Только жизнь, которая будит город.

Думаю, что вам нужно описать наш город. Все его тихое великолепие в уютном виде и богатом прошлом, которое было разрушено в одну ночь и сейчас лежит руинами храма, который возвышается над городом на уступе, что висит над лесом. Этот храм напоминает нам о тех временах, которые вершились и шли два десятка лет назад. Сейчас это место наполнено горечью и печалью. Туда ходят редко и только единицы. Камни того храма пропитаны кровью пони, кто погиб там. Щели между глыбами полны жуков, которые словно тени выползают ночью и вновь поднимают страх. Готические своды были обрушены мощным ударом, который был нанесен по бедному зданию. Крыша рухнула, и огромные залы оголены перед небом и судом звезд, единственные кто заглядывает внутрь чаще, чем остальные. Колоны преклонили колено и рухнули под гнетом нового времени и новых правил, а раньше они нерушимо стояли и были опорой крыше, словно стража они стояли в залах. Раньше на балах вокруг них кружили в вальсе пони. Раньше между ними бегали дети. Раньше у их подножий умирали войны. Они умирали от мечей своих братьев, которые выбрали другую сторону. Но потом произошло то, что озарило ночное небо, словно утреннее солнце, что сейчас поднимается над разрушенным зданием. Да, Селестия разрушила великолепное здание! Теперь осталась в целости только колокольня, а колокола все еще в великолепном состоянии и могут продолжать звонить так громко, что будут перекрывать и пение птиц, и марш солдат, и вопль боли, что когда-то пронесся над ней и отразился в медных юбках прекрасных дам, которые теперь стары, как и наш мир.

С самого верхнего яруса этой музыкальной и неприступной башни, ибо создавалась она только для того, чтобы пегасы могли на нее взлететь, а остальные нет, был виден весь город. Маленькие дома увеличили свое количество за двадцать лет. Они все еще дымили своими трубами, но немного, а пони разводили вокруг них огороды. Площади имели ровные очертания, а их в нашем городе было целых три. Негусто по вашему мнению? Но сколько вообще нужно пони площадей для счастья? И так, вокруг Ратуши раскинулась одна. Потом вокруг грандиозного прорыва в науке, который и собрало в этом месте столько жителей. И последняя площадь была выстроенная вокруг фонтана.

Начну с домов, ведь именно они приносят нам тепло зимой, да и вообще радость жизни в целом, ведь как хорошо возвращаться домой после тяжелого дня. Каменные стены и соломенные крыши, а также кирпичная кладка и черепица. Дома были разнообразные, частные и многоквартирные. Эти дома стоят хаотично, но прямым строем. Они создают очертания улиц, которые в свою очередь ползут словно змеи, оставляя за собой мощеный след из камней. Эти улицы ползут через весь наш город, то огибая холмы, а то, взбираясь на них. Вот главная улица, которую мы называем улица Суда. От нее в разные стороны, словно ветви от могучего дуба, отходят четыре улицы, которые называются Пари, Де, Дам и Нотр. Названия происходят из древних языков, слова которых я забыл или не знал вовсе. Улица Суда выходит к Солнечной площади, где возвышается над домами ратуша. Улица Пари выходит на Доктринскую площадь, где стоит нечто грандиозное, о котором я расскажу позже. Нет, я не скрываю от вас что-то, что может заставить вас закрыть этот рассказ и перестать читать строки, которые выходят из-под моего пера, просто того требует правило повествования. Улица Де выходит к Фонтанной площади, я думаю, что вы понимаете, почему она так называется. Улица Нотр шла к концу города и терялась среди могучих деревьев Вечнодикого леса, что к востоку от нашего города, о чем я уже не раз упоминал. Да, вы, наверное, правильно поняли, что эта улица шла к храму. Улица Дам вела к Лунной набережной, которая находилась на нашем кристально чистом озере.

Ратуша возвышалась длинным колосом над Солнечной площадью. Ее башня тянулась, словно цветок, к солнцу, но на деле она была больше похожа на шип, который растет прямо из земли. Знаете, в пещерах растут сталагмиты? Так вот башня ратуши была похожа на этот минеральный нарост, только она росла не из камня, который омывают капли подземных вод, а из маленького здания, которое скорее похоже на сарай. Так или иначе, но именно здесь заседал мэр нашего города. Наш бравый мэр, который раньше был солдатом и участвовал в штурме храма. Его имя Георж Спектр. Он смотрел с балкона своей башни на город и следил за каждым из нас, ибо он думал, что зло все еще дышит. На мой взгляд, зла не было вообще, хоть он и оказался почти прав.

Да, с башни ратуши открывался восхитительный вид, но на что смотреть? А в данный момент мы будем смотреть на то самое чудо, описание которого я вам обещал. Это было немного немало целым заводом, к которому прилегало учебное заведение с лабораториями и учебными хранилищами. Это был обширный промышленный комплекс. Вы спросите: «А как он помещается на площади?». А площадь лежит лишь полумесяцем вокруг главных ворот. Остальная часть здания уходит в гору, что около нашего города. У нас есть гора! Корпус, который стоит на поверхности, является тем самым учебным заведением, которое и привлекал всех пони жить в нашем городе. Множество молодых кобылок и жеребцов каждый год приезжали к нам, чтобы поступить на различные специализации. Там ты мог овладеть знаниями химии, физики, биологии и прочих наук, которые только были открыты в нашем мире. Хотели стать великим магом? Пожалуйста, в этом заведении обучали всем премудростям таинственных свечений. Или вы хотели стать самым великим инженером в Эквестрии? Техническое образование также можно было получить в нашем городе. Но самый главный комплекс находился внутри скалы. Дело в том, что наш город расположен на берегу озера, вы это прекрасно знаете, но само озеро располагалось на дне гигантской чаши, стенками которой является горный хребет, а вернее два хребта. Они окружают кольцом чистую воду озера, имея два каменных берега, которые расположены напротив друг друга. На одном берегу находиться наш город, а вместо другого была выстроена дамба. Но сейчас не о ней, ибо мы описываем в сооружения в недрах горы. И так, большая часть здания находилась внутри скалы и шла по левой стороне хребта прямо до дамбы. В правом хребте есть обширная сеть пещер, которая была создана с помощью магии, но не будем сейчас о ней, а зачем я тогда вам это говорю? Просто, повествование дойдут и до них, и чтобы они вам как снег на голову не свалились, я вас предупреждаю. Там есть пещеры. Ждите и трепещите. Так вот, та часть здания, которая находилась внутри скал, была самой настоящей сетью вырытых туннелей с литейными, токарными, насосными, сборочными и прочими огромными цехами. В этих цехах производилось множество разных вещей, от игрушек до вещей, которые совмещали в себе магию и технологию.

Это здание было не таким красивым, как Фонтанная площадь, в центре которой стоял фонтан, как это странно не звучало. Кривые и извилистые линии. Ох, не знаю, хватит ли у меня мастерства и знания слова, чтобы описать все это великолепие, но я попытаюсь. Вы наверняка представляете себе большое кольцо, которое украшено различной лепниной и стоящую в центре башню, из которой в разные стороны брызжет вода, словно кровь из разрезанного горла, извините меня за такое красноречивое сравнение. Нет, ничего такого не было. Я бы сказал, что фонтан напоминает собой лужу. Большую лужу, в центре которой стоит статуя матери двух разных сестер. Печально опущенная голова с грустными закрытыми глазами, из которых текут слезы, они не лились словно водопад, они мерно стекали с черт красивого каменного лика, словно капли моросящего дождя по черному стеклу, за которым раскинулась холодная ночь. Неподдающаяся ветру грива застыла в растрепанном положении, в которое ее привело дуновение ветра многие года назад. Крылья отдернуты от боков, но покорно опущены кончиками маховых перьев в воду. Левая передняя нога поднята, как это полагается по правилам этикета при поклоне. На лице застыла улыбка счастья – грустного счастья матери, когда она отпускает своих детей в собственное плавание. Да, это мать двух принцесс. Статуя изображала тот момент, когда она передала свои силы своим дочерям и умерла. В тот день было пролито много слез, ибо даже сейчас, хоть от того момента не прошло почти сотня лет, мы все помним, как грустила Эквестрия о своей Королеве. Долгие месяца шли дожди. Это были не весенние ливни с грозами. Тогда лили печальные осенние дожди, капли которого падали вместе с мертвыми листьями на землю и покрывали ее слоем воды, которая омывала копыта всех пони. Вот и сейчас наша Фонтанная площадь полностью покрыта мелким слоем воды, которая счищает грязь с наших копыт и омывает нас самих, как будто наша Королева вновь прощает нам наши грехи.

У нас в городе было две статуи. Одна Королевы, а вторая принцессы. После недавних событий было много споров о том, чтобы снести ее, но одно, словно принцессы Селестии в отрицательном значении решило все споры. Я помню тот момент. Я тогда стоял на берегу озера, который полностью покрыт мелкими камушками, конечно, можно было найти и камни побольше, чем многие дети и занимались, когда хотели побросать что-то в воду, но в тот момент мне было не до этого. Мэр спорил со старым военным прямо перед ними стоящей принцессой. Мэр говорил, что предательство нужно вычеркнуть из истории страны и стереть все, что может иметь к этому отношение. Старый военный говорил, что это память. Память о том, кем были все мы, еще до тех роковых событий. Но мэр был непреклонен. Он сам, используя свою магию, поднял статую с земли и повел ее дальше, к центру озера. Принцесса крикнула «НЕТ!» решительно, громко, испуганно. Статуя упала в воду. Принцесса пошла к ней. Именно пошла, а не полетела. Она шагнула в холодную воду. На ее лице можно было легко прочитать печаль, которую та не скрывала. Зайдя глубоко, ее длинные ноги уже полностью скрылись под водой, она, наконец, дошла до статуи, которая изображала ее сестру. Пьедестал у статуи был высоким, и только кончики копыт каменной принцессы окунулись в воду. И по сей день, статуя стоит в озере. Каменное изваяние изображает принцессу, когда та поднимает луну. Глаза ее широко открыты, поза крепкая и уверенная, а крылья расправлены, словно хотят тебя обнять.

На статую лунной принцессы можно было посмотреть либо с того же каменного берега, либо же с каменной набережной, которая поднималась над водой и далеко уходила от природной границы между калькой и водой. Она состояла из тяжелых каменных блоков, которые были скреплены между собой специальной смесью, шла прямо, не повторяя контур берега, который плавно шел полумесяцем. Ровной поверхностью было вымощено покрытие, по которому все пони могли пройти к краю, что был увенчан забором, словно короной, и полюбоваться на чистоту озера. Да что я все о его чистоте? Постоянно об этом говориться. Чистое озеро, чистая вода. Оно чистое, да. Тогда пусть пони любуются не на его ровную гладь, а дно, которое она старается скрыть, но из-за своей чистоты у нее это не выходит.

Дно! Оно ровное и идет под четким углом вниз, медленно спускаясь все глубже и глубже. В некоторых местах вырываются прямые водоросли, которые тянуться к поверхности, словно желая глотнуть воздуха. Рыбы различных видов плавают по дну. Не хватает только радуги на небе, но нет, мы живем на севере страны, и радуга редко появляется у нас.

* * *

Город на самом деле можно описывать страницами. Многими страницами. Но я не Гюго…Гюго? Кто это? Не важно, ибо я просто не хочу, чтобы вы засыпали во время прочтения этих рассказов. Моя задача передать вам события лишь тем способом, который я могу использовать, сидя в этом сыром и холодном месте, записывая эти строки на пергаменте черными чернилами.

Вернемся в город. В тот день, когда мой друг залетел ко мне на ночную чашечку чая, у нас стояла осень. И мы остановились на том месте, когда Феликс отправился к себе домой, чтобы немного вздремнуть. Поутру небо затянули серые тучи. Они полностью покрыли синеву и начали лить свои слезы, неизвестно зачем. Феликс мерно шагал по улице Де, к своему дому, который располагался прямо на Фонтанной площади. Его копыта постукивали по холодной каменной дороге вместе с теми же каплями, что падали с небес. Для него в тот момент растянулось все время, которое он проживал тогда. Он просто брел, не думая ни о чем, что можно было бы назвать великим.

Вскоре, хоть он того и не заметил, но его копыта шлепнули об мелкую гладь воды, что разлилась на Фонтанной площади. Наверное, звук плеска воды вытащил его из забытья и он смог увидеть свое отражение в воде, что рябилось от кругов, которые создавали капли, что все еще падали с неба. Он увидел спокойное выражение лица. Именно «спокойное» и ровное, без эмоций. Он не грустил и не злился. Он просто смотрел на свое лицо. Наверное, поэтому он вспомнил слова своей матери, которые она пела в ночь их встречи и разлуки.

За мной, дорогие, я вам покажу,

Путь через боль и страданья.

Не плачьте, детишки, такова наша жизнь.

Без красоты и эмоций.

После прочитанной строфы великолепной и нежной лунной песни, Феликс еще с пару минут стоял на площади, смотря в воду. Он переводил взгляд то на свое отражение, то на стайки птиц, которые пролетали на фоне серого неба. Когда он заметил в отражении силуэт пегаса, который слегка разгонял облака, то он взглянул на небо. Он узнал эти темно-серые крылья, которые принадлежали чудной кобылки. Ее звали Каталина. Как я ее любил. Как я мечтал о минутах с ней, и как я мечтаю о них вновь, когда сижу в сырой тьме при свете печи. Ее темная грива, серые глаза, тонкие черты лица. Ее шерсть. Я помню этот запах до сих пор. Нежный, приятный запах, который уносил меня на небеса вместе с ней, хоть у меня и нет крыльев. На ее боку красовалась метка маяка. Она имела изумительный дар указывать всем пони верный путь. Мне повезло, что ее светило было самым ярким в моей жизни.

Так или иначе, рассказ не обо мне, хоть и затрагивает мою историю, как и истории других пони. Этот рассказ о добре и зле. О сражении между двумя силами, которые не равны. Эта история повествует о событиях, которые привели меня к заключению в тюрьме. Да, это темное место, о котором я вам иногда рассказывал, является темницей под замком Кэнтерлота. Даже в таком великолепном и красивом месте есть темница. Хоть я и не главный герой этой истории, но повлиял на ее события, что и заключило меня сюда. Я не сильно повлиял на соотношение добра и зла, но я повлиял на обе стороны настолько сильно, что сейчас никто и не вспомнит, что я когда-то существовал, ибо эти две силы сцепились так сильно, что огонь от их сражения затмил мою скромную фигуру. Но не только мою. Множество сгорело в том пожаре.

Но вернемся к тому утру, когда Феликс заметил в небе знакомую фигуру Каталины, тогда и она заметила его. Она быстро спикировала вниз и мягко приземлилась в лужу, что полностью покрывала площадь. Она встала прямо перед моим другом. Вы только посмотрите на них, а вернее представьте их сейчас. Серый и темно-серый пегасы. Живущий прошлым жеребец и мудрая не по годам кобылка.

-Привет, Феликс! Как дела?- спросила она своим чудным голосом.

-Ты что-то рано сегодня встала.

-Так смена утренняя, а ты сам, наверное, еще не ложился? Опять на облаке всю ночь просидел?

-Почти,- сказал, было, Феликс, но тут Каталина потрепала его гриву и вытащила оттуда маленькую соломинку.

-Это что?- спросила она.

-Соломинка, разве не видно?

-Я вижу, но что она делает у тебя в гриве?

-Когда вернешься к Скритту, то обнаружишь, что на втором этаже появилось окно.

-Но второй этаж прямо под крышей, там нет окон. Ты ему крышу проломил?

-Да, залетел к нему на чай, как он сам сказал.

-Как он?

-Ну, я его не разбудил.

-Значит, он все еще не спит?

-Да, но он скучает по тебе. Ты не думала зайти к нему?

-Нет, он сам должен прийти, когда очнется.

-От чего?

-Иногда на него накатывает, и он не замечает мир вокруг себя. Он просто начинает жить так, как будто ничего в этом мире не важно, но потом просыпается. Но в эти периоды он безразличен ко всему, к еде, к воде, ко мне…

-Но ведь он любит тебя.

-И я его, но не могу так. Я не могу видеть, как он смотрит на меня, как будто меня нет. Знаешь, если встретишь его, то передай, что я сильно скучаю, хорошо?

-Хорошо.

С этими словами к ним присоединился еще один пегас. Он был молод и совсем недавно поступил на службу, в которой управляют погодой. Его звали Валет. Его шкура была бежевого цвета, грива темной, а на крупе красовалось рассветное солнце. На нем были одеты очки, которые обычно используют пегасы при высокоскоростных полетах. Кожаные лямки и медная оправа держала чистое и прочное стекло, которыми скрывались голубые глаза. У пегаса был потрепанный вид. На очках виднелась царапина, а грива была взлохмачена так сильно, что казалась, будто тот влетел в куст.

-Привет, Крис,- весело поздоровался он.- Как твои дела?

-Неплохо, вы сегодня в паре?

-Конечно, разве сегодня не восхитительное утро?- юноша прямо светился счастьем.

-Сыровато, на мой взгляд,- ответил Феликс.

-И именно поэтому мы здесь!

-Кстати, почему вы здесь? Ведь по плану сегодня должен быть дождь.

-Ну, из Клаудсдейла пришла партия дождевых облаков, и мы распределяем их по всему небу над городом.

-Теперь мне ясно, откуда они взялись.

-Ты ведь помнишь, что тебе нужно будет отметиться сегодня?

-Конечно, помню. Такое попробуй, забудь. Ладно, нечего мокнуть, пойду домой.

-Удачи тебе,- напутствовал Валет.

-Пока, Феликс,- попрощалась Каталина.

-До встречи, ребята.

Феликс пошел в сторону одного из больших домов на площади. Они были не частные. Внутри них находилось большое количество квартир, в одной из которых жил и мой друг. И вот он пошел, также медленно, как и до небольшого диалога, но Каталина его остановила.

-Феликс, тебя еще Мано искал.

-А ему что нужно?

-Не знаю, но он хотел поговорить.

-Ясно, он сегодня в аудитории?

-Нет, он сегодня в лаборатории, как и каждую среду, а в аудитории он по пятницам сидит.

-Ах да,- с лукавой досадой произнес Феликс.- Совсем запутался, какой сегодня день. Ладно, я зайду к нему.

После этих слов Феликс пошел дальше. Его дом находился на четвертом этаже, прямо под крышей, длинного серого дома. Я уже говорил, что это был многоквартирный дом, но в каждой квартире было по несколько комнаток, и по ним были разбросаны разные семьи. Все жили тесно, каждая комната была забита вещами и пони под завязку. Четвертый этаж дома находился прямо под шифером крыши, и во время сильного дождя, создавалась изумительная барабанная дробь, которую могли слышать все, кто на нем проживал.

Открыв тяжелую дверь, Феликс вошел в проходной коридор, где располагался диван, будка, в которой сидела старушка и пропускала всех, кто хотел пройти, а еще там была лестница, но это уже само собой разумеющееся. Подойдя к окошку и постучав в него, мой друг разбудил тем самым бабульку. Она вздрогнула, как от грома, хотя звук стука копыта по стеклу был совсем немного схож с этим природным явлением.

-Доброе утро,- сказал старушке Феликс.- Дайте мне ключи.

-Кем изволишь быть?

-Житель я ваш. Феликс, с четвертого этажа.

-Ах, да! Помню я такого. Держи.

Бабушка была единорогом и с помощью магии дала ключи Феликсу, который схватил их зубами и побрел вверх по лестнице. Он поднялся довольно быстро. В связке ключей находилось три стальных хранителя. Один открывал дверь на площадку из нескольких квартир, второй открывал саму квартиру, а последний, третий, был от его комнаты. Вставив первый ключ в замочную скважину первой двери, он повернул его несколько раз и попал на площадку, где потолок был низким, горела одна лампа с нитью накала без плафона, она просто весела на шнуре, а также было круглое окно, которое выходило на переулок между тесно стоящими домами города. У этого окна стояли два старых пони и раскуривали трубки, выдыхая дым в открытое окно. Когда Феликс вошел в дверь, то они уже беседовали о чем-то.

-…И она меня догнала,- сказал бородатый старик.

-Я еще вчера тебе рассказывал, что внуку она недавно приснилась,- ответил своему собеседнику усатый старик.

Эти два старца были соседями моего друга по площадке. Усатого звали Мистер Фимо, а бородатого Мистер Под. Они часто собирались и утром и ближе к ночи у этого окна, чтобы раскурить по трубке и поговорит о чем-то. Утром они обычно говорили о кошмарах, которые им снились ночью, если снились. И тем утром они обсуждали именно их.

-О, Феликс,- заметил моего друга Мистер Фимо.- С добрым утром. Ты сегодня опять работал в ночную смену?

-Доброе утро, нет, я работал вчера вечером. Вы сегодня уж слишком рано проснулись.

-Кошмары, мой дорогой,- сказал Мистер Под.- Никак не дадут поспать нормально.

-Хорошо, что они сняться редко,- добавил Мистер Фимо.

-Да, возможно,- сказал Феликс.- Ладно, не буду вам мешать, а то спать хочу и, боюсь, что не смогу разговор поддержать,- Феликс зевнул.

-Да, конечно, добрых снов. Хотя, какие они в наше время могут быть добрыми?- отпустил его Мистер Под.

Открыв вторую дверь реечным ключом, мой друг оказался в коридоре. В узком коридоре с четырьмя дверями и проходом на кухню. Две двери находились в правой стене, и вели они в комнаты, а другие две в противоположной, одна в ванную, а другая в отхожее место, уборную, туалет, называйте уже как хотите. На левой стене висели крючки и полочка, на которых в свою очередь находились зонты, шляпы и накидки. Под весящими предметами располагалась обувь.

В ближней к выходу двери по правой стороне стояла пони средних лет, это была соседка моего друга. Ее звали Мисс Кровлет. Она была хороша собой, и все время следила за внешним видом. Работая парикмахером, она все время делала себе замечательные прически, каждый день новые. Сегодня она собрала свою светлую гриву в пучок на макушке головы и закрепила заколкой в виде завивочных щипцов, которые носила и в виде метки на светло коричневом боку.

-Привет, Феликс,- сказал она, увидев его на пороге квартиры.- Как поработал? Кушать хочешь? Я оставила в холодильнике немного с вчерашнего ужина, если захочешь, то можешь перекусить,- Мисс Кровелт всегда готовила еду на всех, кот находился в квартире. Бывало, что она готовила на весь дом, это было по праздникам. А еще она обладала удивительной способностью вести два диалога одновременно. В этот раз она вела его еще и с мужем, который стоял в ванной.- Дорогой, давай быстрее! Нам еще нужно к Жиллетту заглянуть.

-Кетцалькоатль тебе в печень, женщина, не видишь, я уже бреюсь,- не грубо сказал Мистер Кровлет.

-Ты можешь себе это представить, Феликс? Лучший в городе цирюльник, а бреется, как подросток.

-Нормально я бреюсь. Все по правилам, в два захода.

-Ты бы мог и один раз побриться бы по-быстрому.

-Не мешай мне, женщина.

Это была удивительная супружеская пара. Можно было бы подумать, что они ругаются, но на самом деле все их слова были произнесены с лаской и уважением. Они любили друг друга, до самого конца своей жизни, насколько мне известно, до сего момента моей жизни. Они были единорогами. Если Мисс Кровлет была светло-коричневой, то Мистер Кровлет был темно коричневым. Если у его жены были длинные светлые волосы, то у него коротко стриженные темные. Если у нее на крупе были щипцы, то у него была клинковая бритва, кстати, именно ей он сейчас и брился.

-Вы ведь на работу уходите?- спросил мой друг.

-Да,- ответил Мистер Кровлет.- А ты что-то хотел?

-Да нет, я так, просто спрашивал. Думал, что вы меня разбудите к двенадцати часам. А что вы так рано? Ведь только шесть часов.

-Мы хотели заглянуть к нашему старому другу, Жиллетту. Ты его помнишь?

-Усатый такой? Он к вам еще в том месяце приходил?

-Да, именно он. У него сегодня день рождение и мы хотели бы сделать ему подарок сутра, так как весь день сегодня проведем в парикмахерской.

-Ясно, я тогда пойду спать. Удачи вам.

Феликс прошел дальше по коридору к своей двери. Он вставил третий ключ в замок и повернул его. Теплая и уютная комната располагалась за деревянной дверью. Маленькая, но зато своя, зато родная и та, которой ее хотел видеть ее владелец. Скудное количество мебели, все, что нужно для хорошего отдых. Кровать, кресло, чугунная печка (буржуйка) с трубой, которая вела на улицу через окно, маленькое круглое окно. Отряхнувшись от мелких капель, которые Феликс приобрел на улице, стоя под мелким дождем и ведя беседу, он плюхнулся на кровать, которая не была заправлена. На самом деле в ней не спали уже дня три и она, словно холодная вдова, встретила его своими мягкими объятиями. Глаза закрылись сами по себе, и он упал в царство снов.

Уже пятнадцать лет в нашей стране хорошие сны это редкость, ибо та, которая должна была их хранить, погибла в огне собственного безумия. Теперь их наводняют страх, а к ночным монстрам еще присоединилась Найтмэур Мун, которая преследует всех, кто заглядывает по ту сторону нашего сознания. Мы вынуждены бежать от нее во снах. Война выгнала ужас из яви и загнала его во сны.

Сновидения всегда были чисты, поскольку приходили в наш мир с чистейшим бледным светом звезд и луны. Ночь это единственное время, когда бледный свет, единственная форма, в которой могут обитать сны, соприкасается с нашим миром и дает проход в другой, прекрасный, но чуждый нам, мир. И именно тогда мы способны попасть в него сами, но эта связь не слишком прочна и поэтому многое мы можем забывать, а что-то храниться в нашей памяти долгие и долгие годы. Сны это вместилища, нечто другое, что отличается от времени и пространства. Они хранилища памяти и фантазий, соединяющие все временные и пространственные линии в одну точку – узел пересечения реальностей. И каждый раз, как мы ложимся и закрываем глаза, мы можем попасть в это место пересечения.

Во сне Феликс летел, летел ребенком по ночному небу. Его крылья были крепкими, и он мог лететь сам в таком юном возрасте. Он парил меж облаков со многими другими детьми, которые были и старше и младше его. Они были то единорогами, то пегасами, то обычными пони. Их шерсть была разных цветов, где монотонна, где в пятно, а где и в черно-белую полосу. И, конечно, всех их объединяло две вещи. Они все поголовно были сиротами. Они были брошены, оставлены без родителей или просто потерялись. Они жили на улицах, в приютах, под мостами, в канавах, в подвалах. Они все летели стаей за своей матерью, ибо все они были Дети Ночи.

Принцесса Луна скакала впереди, как он и помнил. Ее грива развевалась на ветру и блестела в свете луны. Она скакала, а ее крылья были раскинуты в сторону и ветер охватывал их и нес ее по ночной мгле. Она пела песню, сладкую песню своим голосом.

Пойдемте, детишки, я вас заберу,

В мир, где царит волшебство.

Пойдемте, детишки, играть время пришло,

Здесь, в саду моих теней.

За мной, дорогие, я вам покажу,

Путь через боль и страданья.

Не плачьте, детишки, такова наша жизнь.

Без красоты и эмоций.

Тише, детишки, я так сделать должна,

Ведь вы так устали от жизни ужасной.

Отдохните, дети мои, ибо вскоре уйдем

Мы в тишину и покой.

Пойдемте, детишки, я вас заберу,

В мир, где царит волшебство.

Пойдемте, детишки, играть время пришло,

Здесь, в саду моих теней.

Очередной поворот за большое облако. Тени оставались на бархатной поверхности небесного гиганта. Они скользили медленно и переливались, становясь то больше то меньше. Это были безопасные минуты у стен небесного замка, но замок был чужим. Из недр облака вырвались солнечные стражи. Их золотые доспехи отдавали мутным блеском в бледном свете луны. И у них была только одна задача. Вернуть детей в то место, которое другие называют домом.

Даже не знаю, что вам именно сейчас рассказывать. Описывать вам всю воздушную суматоху того мгновения или же начать рассуждение о том, что именно такое дом. Ну, думаю, что многие из вас, а может быть и все, слышали множество рассуждений подобного рода. Может вы прочитали их в книгах, или вы видели, как другие об этом разговаривают, а может сами вели такой диалог или монолог. Что такое дом? Дом это здание или же некая абстрактная структура. Нечто, что живет не в реальном мире, а в моральном. В нас самих. Внутри. Я доживал в доме своих родителей. Мы его брали в аренду очень давно, тогда они умерли, а я остался там. На тот момент у меня хватало денег, чтобы оплачивать аренду. Там был мой дом, который я знал очень долго. Да, точно, это был именно мой дом. Мой и больше ни чей. В нем было все построено мной, моими копытами поставлена каждая деталь. А у этих детей было что-то подобное? Нет. Значит, у них не было дома? Возможно, но ведь у некоторых была крыша над головой. Но не было своего угла. Принцесса Луна несла их тогда в такое место, которое они могли бы назвать домом. Они бы его назвали так? Или они его все же зовут домом сейчас? Не узнаем мы этого. Точнее не узнаете вы, пока я об этом не напишу.

Так или иначе, у них не было дома, и они летели в новое место, которое могли бы назвать этим словом. Они летели вместе с принцессой Луной. Она несла их с помощью своей магии, но один мог похвастаться уже такими сильными крыльями, что летел фактически сам. Я говорю о своем друге. Он старался, как мог, чтобы не отставать от всех остальных. Иногда он уставал и начинал сбавлять темп, в результате чего отдалялся от всех, но тогда один из ночных стражей, который нес замечательное имя Амице, подхватывал его и помогал удержаться в полете. Тихие и спокойные минуты перед сражением.

Перед тем, как вылетели солнечные стражи, Амице помогал моему другу в очередной раз. Тогда Феликс выдохся полностью и сидел на спине ночного стража, который летел по правой стороне колоны детей, как раз самым близким к тому облаку был он. Бледный луч света луны отразился от золотого доспеха и ударил в глаза моему другу и его помощнику. Удар из засады был нанесен стремительно и точно в цель. Первая кровь, которая пролилась тогда в небе, оказалась кровью Феликса. Солнечный страж целился в Амице, но он не ожидал, что на спине того будет сидеть маленький пегас и удар пришелся в сложенное правое крыло жеребенка, сломав его в том месте, куда ударилось копыто стражника.

Феликс падал вниз. Он старался ухватиться копытами за воздух и отчаянно махал левым крылом, а правое его не слушалось. Он падал вниз, оставляя за собой лишь немой крик страха. Он не мог кричать, скорость падения не давала ему это сделать, а если он все же издавал крики, то их никто не могу услышать, ибо спокойная ночь превратилась в битву, которая обернется трагедией.

* * *

Примерно в четыре часа утра того самого дня, как мой друг залетел ко мне на чашку чая и на небольшую беседу, мой другой друг, о котором вы уже могли прочитать в этом рассказе, упал со своей кровати. Этого пони звали Мано. Он был единорогом и отличным ученым, начинающим ученым. Проснувшись сегодня ото сна без сновидений, он некоторое время ворочался в постели. Решив, что пора вставать, он попробовал подняться, но из-за того, что он полностью запутался в своем одеяле, упал на пол, словно камень. Звук был, примерно, такой же.

Ударившись головой, и на мгновения потеряв контроль над миром, ибо его уже ничего не волновало, как эта хоть и легкая, но все же противная боль, он смог выпутаться из белых пут и схватиться за голову. Боль понемногу стихла, и он поднялся на все четыре копыта. Закинув одеяло на кровать, не забыв ее заправить, Мано отправился на кухню, чтобы приготовить себе завтрак.

Дверь из его комнаты скрипнула, и он вышел в небольшой коридор, где была лестница и еще три двери, которые вели в ванную комнату и в две другие спальные. Мано спустился по лестнице и попал в гостиную. Большую и роскошную комнату с камином, множеством книжных полок, большим резным деревянным столом с множеством стульев по бокам, а еще красивый ковер украшал пол этой гостиной. В доме было темно и прохладно. Догорающие угли тлели в камине, а из открытого окна вовнутрь входил ночной воздух. Мано поспешил закрыть окно, так как его не привлекал холод.

Дом моего друга Мано располагался на улице Суда. Он был в разы больше, чем мой, но все же меньше, чем те квартирные дома на Фонтанной площади. Все дело в том, что это был семейный дом, в котором уже долго жила семья Мано. В этом месте заселились его предки, когда город только начинал застраиваться. Его прапрадед был одним из тех, кто начинал строить наш промышленный комплекс. Его прадед был одним из тех, кто это закончил делать. Его дед был именно тем пони, кто запустил работу дамбы. Его отец был тем, кто погиб на войне. И теперь именно Мано остался за главного пони в доме. Он глава семь. Семьи, которая состоит из его младшего брата, маленькой сестры и старой бабушки, которая доживает свои года.

Мано работал учителем в учебном заведении. Одновременно он был еще и одним из членов исследовательского отдела, и не последним лицом в нем. Зарабатывал он достаточно, чтобы прокормить семью и не потерять семейный дом. Да и работал не он один. Его брат был всего на год младше его и работал вместе со мной на дамбе.

Вернемся к Мано. Он закрыл окно в гостиной и отправился на кухню. Там он включил свет и наполнил чайник водой, а затем поставил его на плиту разогреваться. Как я уже сказал, его дом был больше и богаче, чем мой и по этой причине у него дома был водопровод и газ. Думаю, что вам стоит рассказать о семье Мано, пока он готовит завтрак. Начну я с его бабушки, с доброй старушки, что живет в их доме с самого рождения. Ее зовут Алиса, но все ее называют Старой Алисой, по той причине, что сестру Мано тоже зовут Алисой, которую в свою очередь называют Маленькой Алисой. Как я уже сказал, в доме, а значит и в городе, она живет с самого рождения. На данный момент истории семьдесят четыре года. Кстати, родилась она как раз в гостиной. Не буду рассказывать подробности, так как не знаю их полностью, да и дальнейшая жизнь старушки интереснее. Когда он была маленькой и должна была ходить в школу, то промышленный комплекс еще не был закончен, но уже достраивался. Тогда все маленькие пони ходили учиться в храм, что недалеко от нашего города. Да, ведь тогда, он еще не был разрушен войной. Каждое утро в город приезжали кареты, которые отвозили жеребят в храм, где они учились различным наукам, а потом их привозили обратно. Тогда наш город был намного меньше, но уже тогда стал обильно заполняться, как я уже сказал, из-за промышленного комплекса, который был готов открыться в любой момент. В храме Старая Алиса часто встречалась с Принцессой Луной. Если мне не изменяет память, то она вела у них какой-то предмет. Когда прошел детский возраст, и настало время выбирать себе будущее, то Старая Алиса вначале хотела стать одной из ночных страж, честно, так она мне и говорила. Но ее отец отговорил ее, и в результате она ушла в храм, чтобы преподавать науку магии другим маленьким пони. Там она встретила своего будущего мужа, который на первых порах знакомства втянул ее в такой ряд приключения, что они изменили ее взгляд на жизнь и в результате, когда ее дочь отправилась на войну, не была против ее выбора. После этих приключений Старая Алиса ушла из храма и занялась домом, да и повод был, ведь когда проходили все эти ее сюжетные изворотливые события, у нее умерла мать и вся семья легла на нее, как и в случае с Мано. Ее отец сломался после случившегося и изменился. Он стал более замкнутым. Его уже не волновало ничего вокруг. И вот, в одно туманное утро, он просто не проснулся. Его похоронили рядом с могилой его жены на кладбище нашего города. После этого события Старая Алиса все же вышла замуж за своего мужа, а на все уговоры о том, чтобы уехать в другой город и жить в своем доме, она отвечала отказом и в итоге дом снова наполнился жизнью, ибо кроме нее там жил еще и ее брат, который полностью погрузился в работу и не оставил после себя детей, да и сам ушел из жизни очень рано. Но и у Старой Алисы тоже не было детей очень долгое время. Она была беременна несколько раз. В первый раз была двойня, но они родились мертвыми. Затем она забеременела вновь. Все девять месяцев она и ее муж очень сильно переживали по этому поводу. И вот настал тот день, когда жеребенок родился. Это был мальчик. Маленький единорог, которому дали имя Хазард. Он родился больным. В этом мире он прожил всего две недели, после чего просто перестал дышать. Долгое время Старая Алиса жила в печали. Ее жизнь наполнилась исключительной работой без радости жизни. Во время этого периода жизни ее брат запустил работу дамбы, и в городе появилось электричество. Потом произошла первая авария, и он погиб. Тогда весь город был в печали, ибо ее брат был гордостью того времени. Он был выдающимся ученым и гениальным мыслителем, но он умер. Похоронный марш прошел по всему городу через улицу Суда. Даже Принцесса Луна присутствовала и положила мертвый цветок на гроб. Тогда Старая Алиса впала в еще большее отчаянье. Ее муж хотел сделать все, чтобы та стала хоть чуточку счастливее и тогда Алиса забеременела в третий раз. И тогда родилась девочка. Ей дали имя Австралия. Она была здорова и прожила счастливую жизнь. Она училась в храме, а потом пошла в Ночные стражи. Она служила в Кэнтерлоте и встретила там своего будущего мужа, который служил в рядах солнечной стражи. Они завели семью и жили в семейном доме, а потом началась война. Во время дальнейших трех лет Старая Алиса потеряла и дочь и зятя. Она осталась с мужем и двумя детьми. Через два года во время второй аварии на дамбе умер муж Старой Алисы, и ее жизнь перешла в то русло, где находиться сейчас. Мано тогда только пошел в учебное заведение в промышленном комплексе, чтобы получить образование, но уже тогда во всем помогал своей бабушке. Думаю это все, что можно сказать об этой старушке на данный момент повествования.

Брата Мано звали Малит. Он бывший спортсмен, а ныне работник на дамбе. У него очень скверный характер. Не в том смысле, что он хочет спорить со всеми, а в том.… Хотя, что я вам туту говорю? В этих рассказах он будет занимать не последнюю роль, так что сами все увидите. А сейчас вам лучше рассказать о прошлом этого пони, то есть о тех событиях, которые произошли в его жизнях до тех, о которых я сейчас повествую. Все началось, пожалуй, с войны. Нет, не с войны. Ему тогда был всего четыре года и не думаю, что что-то произошло особого в том возрасте. А вот спустя два года действительно произошло нечто такое, что могло бы ввергнуть любого ребенка в уныние. Я говорю о смерти родителей. Сами представьте это событие. Ты играешь с друзьями на улице, ибо солнечная погода не заставляет тебя сидеть дома. Хоть взрослые и обеспокоены войной, но ты еще ребенок, тебе наплевать на это. Тебя не заботит это. Ты занимаешься тем, что тебе нравиться и все. Но тут происходит нечто. После долгой разлуки возвращаются твои родители. Они вернулись домой. Но не на своих ногах. Не в виде оформленных тел пони. Даже не в закрытых гробах. Две урны, в них пепел. Вот они, твои мама и папа. Тогда Малит стал меняться. Наверное, он не смог понят в таком малом возрасте что именно произошло. Он плакал. Мано тоже пролил слезы. Но Малит оплакивал родителей долгое время. Его еле заставляли есть. Он почти не пил. Единственное, где он нашел утешение, так это спорт. Он стал активно им заниматься. После завершения войны, для поднятия духа граждан, были устроены спортивные игры. Забавно, как одно состязание, ставят взамен другого. Малит участвовал в них. Более того он занимал первые места не один раз. На камине в их гостиной, рядом с двумя урнами, стояли его награды. После возвращения домой Малит не бросил заниматься спортом. Он отстранился от мира и стал работать над результатами, может это его и погубило. Не тот факт, что он старался стать лучше, а то, что он стал более замкнут на определенный момент жизни, ибо через десять лет после смерти родителей он открылся. Он увидел другой мир вокруг себя и пони уже были другими. За следующие пять лет Малит получил техническое образование и устроился работать на дамбе.

А теперь на очереди у нас самый маленький член семьи Мано. Это его кузина – Маленькая Алиса. Когда она родилась, то родители привезли ее в наш город, чтобы о ней заботилась Старая Алиса, пока те работали и занимались своими делами. Нет, они не являлись теми родителями, которые просто сняли со своих плеч груз ответственности и спокойно живут, не думая о своем ребенке. Они были одними из тех, кто помогал восстановить Кэнтерлот. Его разрушили так сильно, что даже за пятнадцать лет работы были еще не закончены. Ее родители были полностью преданы солнцу и поэтому не очень были рады той идеи, что отдают ребенка в семью, которая очень долга была приближенна к луне. Но делать было нечего, у Мано родственников слишком мало. Не буду останавливаться на них, так как в этой истории вы их еще увидите. Маленькая Алиса прибыла в город девять лет назад и заканчивала начальные классы. Кстати, учителем в ее классе был именно Мано. Алиса жила вполне спокойной и радостной жизнью. Любящая семья и верные друзья, что еще нужно для молодого сердца? Все ее неприятности начнутся именно во время событий, которые я вам в дальнейшем опишу.

Тем временем Мано уже закончил приготавливать завтрак на всю семью, которая уже проснулась и подтягивалась к кухонному столу, что стоял у окна, дававшего чудесный вид на дворики, что были разбиты между домов. В них росли цветы и прочие растения, во многих были многолетние деревья, детские площадки. В дворике дома Мано были качели и худое дерево с уже пожелтевшими листьями. И любуясь на этот вид, вся семья завтракала по утрам тем, что для них приготовил Мано. Каша, чай, варенье, хлеб, масло и вареная кукуруза. Хороший и крепкий завтрак в начале дня. Все собрались за столом, и начался спокойный семейный разговор.

-Кто сегодня ночью сидел у камина?- спросил Мано.

-Это я,- застенчиво произнесла Маленькая Алиса.

-Ты забыла закрыть окно?

-Да.

-А зачем ты его открывала?

-Летучка стучалась.

Вот тут мне нужно прервать диалог и сказать вам об этой Летучки. Это неизвестное никому существо, ну, кроме Маленькой Алисы, конечно же. Она прилетала к их дому и стучалась в окно к маленькой девочки. Вы не подумайте ничего дурного, они просто разговаривали, иногда играли. Алиса описывала ее как пони, у которой были маленькие клыки, грива заплетена в тоненькие косички, как и хвост, крылья у нее были кожистые, а шерсть черного цвета. Все думали, что это ее воображаемый друг, так как никто другой не видел эту Летучку.

-Дорогая,- сказала Старая Алиса.- Мы же говорили, что Летучки нет.

-Она есть,- упрямо сказала Маленькая Алиса.

Подобные разговоры проходили не один раз и к ним теперь относятся просто. Вот такие две фразы и все, диалог закончен.

-Во сколько вас сегодня ждать?- спросила бабушка у своих родных внуков.

-Сегодня запускают новую установку на дамбе, так что очень поздно,- ответил Малит.

Действительно тот день был большим событием в жизни города. Мы запускали одну из подъемных станций на дамбе для того, чтобы вода поднималась из пещер, которыми пронизана земля под городом. Давайте я объясню более подробно. Обычно дамбы работают на основе того, что вода спускается вниз и вращает турбины. С одной стороны уровень воды высокий, а с другой он ниже. У нас все немного не так. Для получения электроэнергии мы используем подземные источники – большие озера, которые образовались в пустотах под землей. До этих пустот роются туннели, по которым потом прокладывают водопровод, что присоединен к одной из подъемных установок, по способу работы обычный насос, хотя они тоже в конструкции имелись. Все очень просто. Есть лишь одна сложность. Для долговечного использования подобных установок используются редкие кристаллы, которые потом стачивают до состояния идеально гладкого шара. Эти кристаллы используются вместо подшипников и при этом сами создают движущую силу при воздействии на них относительно слабым током. Благодаря этим кристаллам мы получаем экономное производство, чем просто бы качали воду с помощью обычных насосов, которые потребляют слишком много энергии.

Пока я вам объяснял легкие технические детали, семья Мано уже позавтракала и собралась по своим делам. Малит ушел первый, у него была тогда крайне тяжелая смена. Старая Алиса отправилась во внутренний двор, чтобы полит цветы. Мано и Маленькая Алиса отправились к ратуше, где их ждал еще один маленький пони.

Они шли привычной для себя дорогой, обходя мелкие лужи. Говорили о легком и неважном, но очень занятном. О сказках и снах. О том, что возможно будет через минуту. Маленькая Алиса предполагала, что из кустов может выскочить заяц и пробежать через улицу, чтобы спрятаться в другом кусте. Еще она думала, что прилетит какая-то птица и сядет на крышу одного из домов. Но на самом деле произошло совсем другое событие.

В куст, из которого предположительно должен был выпрыгнуть заяц из мечтаний ребенка, со всей скорости влетел пегас из службы управления погоды. Это был, безусловно, Валет. Пытаясь выполнить один из трюков, который он когда-то и где-то увидел, он не справился с управлением и пошел прямым курсом в куст. Он не только в него влетел, но еще и запутался в ветках, когда он попытался выбраться, то поцарапал очки, хорошо, что они были на нем одеты, а то бы глаз лишился. Он ерзал и вертелся, пытаясь вырваться из хватки веток, но у него ничего не получалось. Смеясь, рядом приземлилась Каталина. Она помогла выбраться молодому пегасу из куста, а когда к ним подошел Мано, то просто сказала «Привет!».

-Привет.

-Привет, Каталина,- ответно поприветствовал ее Мано.- Как дела?

-Дела идут неплохо. Как вы поживаете?

-Ко мне опять приходила Летучка,- сказала Маленькая Алиса.

-Зачем на этот раз?- спросил Валет девочку.

-Мы разговаривали.

-О чем?

-Да ладно тебе приставать к ребенку,- ударила его копытом по плечу Каталина.

-А что я сказал? Это ведь важно. Откуда нам знать, что это за Летучка такая?

-Но я же вам всем уже говорила,- сердито произнесла Алиса.

-Так, Алиса, а ну не злиться,- наказал ей старший брат.- Ребята, вы видели Феликса сегодня?

-Еще нет, а что?

-Если увидите, то скажите ему, чтобы он зашел ко мне к двенадцати.

-Хорошо.

На том и разошлись. Мано и Алиса продолжили свой путь, а два пегаса улетели в небо выполнять свою работу.

В классе, в котором преподавал Мано, было пятнадцать жеребят. Одной из них была его двоюродная сестра, а вторым младший сын нашего мэра. Каждое утро, когда детям нужно было отправляться в школу, Мано вместе со своей сестрой проходил через ратушу, чтобы забрать Анти Спектра, именно так звали сына мэра, на занятия. Георж Спектр со своим сыном стояли на Солнечной площади. Они что-то обсуждали. Сын спрашивал отца о чем-то бестолковом, но тот все равно отвечал ему на каждый его вопрос. Наверное, уже на втором десятке вопросов, наконец, появился Мано с Алисой.

-Вы сегодня запоздали, уважаемый Мано,- проговорил мэр статным и великолепным на слух голосом истинного жеребца, который многое пережил в жизни. Он перенес все тягости и являлся хрупкой опоры всем, кому предлагал помощь. Он велик и лучезарен. Многие поэты моего времени посвятили ему стих, и я могу привести одно в пример:

Единорог, могучий маг,

Великой поступью своей

Прошел по пеплу величаво -

Он победитель среди всех.

Это произведение было написано неизвестным автором и оставлено на стене нашей ратуши. Его закрасили, но предварительно записали и отправили в библиотеку. Кому именно посвящено это стихотворение до сих пор остается вопросом, но мнение большинства говорит о том, что оно рассказывает именно о Георже Спектре.

-Да, господин мэр, мы немного задержались по дороге. Я, надеюсь, что вы нас не слишком долго ждали?

-Совсем нет, Мано. Я даже был рад постоять и поболтать с сынов. Хотя погода сегодня оставляет желать лучшего.

-Согласен,- сказал Мано посмотрев на серое небо. Краем глаза он заметил, как Каталина спускается вниз с серых небес.- Анти, ты готов?

-Да,- как всегда радостно произнес Анти Спектр. Это был удивительный жеребенок. Я уверен, что его ждет светлое будущее.

И все разошлись по своим делам. Мэр отправился в ратушу, чтобы править, а Мано повел детей на занятия.

* * *

Феликс проснулся в срок. Двенадцать часов и он уже встал со своей кровати. Он вышел из своей комнаты, квартиры, дома. Их я уже описывал, и они мало чем изменились, так что можно и опустить все это. Он отправился к промышленному комплексу, а именно в учебное заведение, чтобы о чем-то поговорить с Мано, который его позвал через Каталину.

До ворот он добрался довольно быстро, он же пегас, в конце концов. Там стоял пост охраны, который проверял всех входящих на территорию комплекса. Проверка всегда проходит быстро, ибо сложно что-то спрятать, мы не так часто носим что-нибудь, куда можно что-то положить, но в случае Феликса проверка всегда выполнялась дотошно. Он Ребенок ночи, а это значит, что он потенциальный член будущего восстания, если таковое будет иметься в истории. Сколько бы ты не жил на свете, а если тебя клеймили, то ты никогда не свыкнешься с этой меткой. Ее можно спрятать глубже, но все равно она будет частью тебя, ибо это твоя жизнь. Так и Феликс. Это его крайне доставало, но он с этим жил. Его клеймо горестная память ребенка. Все это вы узнаете в будущем.

Для того чтобы пройти проверку ему нужно было показать удостоверение личности, где должен был быть проставлен штамп о том, что он отметился на определенный срок. Его последнему штампу было уже четыре дня, и срок истекал через два часа. Так что он все равно прошел проверку на личность и досмотр через специальную аппаратуру. И вот он был на территории промышленного комплекса и направлялся к учебному заведению. Вокруг него бегали разного цвета и расы пони, которые просто выполняли свою работу. Им нужно было что-то перенести, подключить, убрать, создать, отнести. Они это все делали и не замечали Феликса. Да и он просто шел по своим делам, чтобы поговорить с Мано.

* * *

Мано и Анти Спектр находились одни в химической лаборатории. Сын мэра показывал удивительные способности в учебе и интерес к различным наукам. Где-нибудь его назвали бы вундеркиндом, но у нас его называли просто Анти Спектр. Из него явно выйдет толк в будущем. Будет великим магом или ученым. Может, конечно, он встанет не на тот путь, и мы приобретем еще одного злейшего врага Эквестрии, которая и так уже натерпелась. Сейчас он просто милый жеребенок. В кабинет вошел брат Мано, Малит.

-Мано, тебя можно на секунду?- сказал тот, не отходя далеко от двери.

-Да, сейчас.

Единорог покинул своего ученика и отправился к своему брату. Они вышли из кабинета и прикрыли за собой дверь. В коридорах здания было пусто, все уже покинули заведение и отправились домой. Маленькую Алису забрала Старая Алиса, а всех остальных маленьких пони их родители, кроме Анти Спектра.

-Что случилось?- спросил Мано своего брата.

-По поводу установок.

-Что с ней не так?

-Две проблемы. Арлекски потянул крыло и не сможет поднять ее на платформу.

-Черт! А какая вторая проблема?

-Еще хуже. Кто-то ошибся в расчетах, и кристаллы были сточены неправильно. Скритт рвет и мечет. Нужно. Чтобы ты их исправил, иначе мы не сможем выполнить план по монтажу.

-Хорошо, это я сделаю. Но что с Арлекски? Нам нужен еще один пегас.

-Кому то понадобились лишнее крылья?- спросил Феликс за спиной у Мано.

У Малита и Феликса скверные отношения. Первый ненавидит все, что связано с прошедшей войной, а второй сам, можно сказать, был одной из причин этой войны. Что произошло в следующую минуту? Тоже, что и всегда. Ссора!

-Во имя Солнца, ты, что ты тут делаешь?- спросил Малит Феликса.

-Пришел по просьбе твоего брата, Малит.

-Зачем ты его позвал?

-Чтобы он отвел сына мэра к своему отцу.

-И ты доверишь ребенка этому чудовищу?

-Это не меня пугаются первоклашки, Малит,- съязвил Феликс.

-А зря, ибо они еще не понимают всей злобы, что в тебе храниться,- голоса начинают повышаться. Они раздались эхом по пустым коридорам.

-О какой злобе ты говоришь, идиот?

-О ночи, что в твоем сердце. О тьме, которая является твоей натурой. Ты порожден тьмой.

-Я был рожден обычной пони, как и ты.

-Ты не я!

-Нет, мы похожи. У нас у обоих нет родителей.

-Не смей говорить о моих родителях!

-Оба заткнитесь!- крикнул на них Мано.- Ты,- он показал на своего брата.- Пошел в цех, я скоро буду с исправленными чертежами.

Малит ушел из коридора, с отвращением, призрением и злобой смотря на Феликса.

-А ты чего? Не мог промолчать?- спросил Мано у пегаса.- Зачем было задевать его?

-Я не…

-Заткнись! Я с тобой вообще не хочу говорить. Бери Анти Спектра и веди его к мэру.

-А может, я не хочу?

-Бери жеребенка и веди его к отцу.

-Хорошо, хорошо. Раскричался тут.

Феликс зашел в кабинет. Анти Спектр все слышал и уже сообразил, что пора собираться.

-Пошли, парень. Отведу тебя к твоему отцу.

Жеребенок уже был готов к выходу. Он вышил из кабинета и отправился вместе с Феликсом к выходу, но их окликнул Мано.

-Феликс,- сказал он.- Ты можешь прийти на запуск установки? Один пегас занемог и нам нужна помощь.

-Конечно, я буду.

-Хорошо.

Забавно все же выходили события. Вы не подумайте о Феликсе ничего плохого. Он хороший пегас, был. Все его встречи с Малитом заканчивались ссорой. Да и сам темный пегас не мог просто ходить по городу, поскольку все на него косо смотрели. Хорошо, что у него еще были крылья, и он мог летать по небу, подальше от чужих глаз. Но вот когда он отводил малыша к отцу, то не мог просто так взять и улететь от ненужных ему взглядов.

Дождь все оставался в монотонном положении и просто тихо летел с неба в безумном полете смертников. Под этими каплями, жизнь которых кто-то не понял, по улице Суда ходили жители нашего города. Серые шляпки, зонтики, плащи. Кто-то оделся красиво, а кто-то просто куда-то шел. Все были заняты своими делами, мыслями, что уносили их в пучины раздумий, далекие миры мечтаний, прошедшие некогда годы. Сотни разделенных друг от друга мыслей и у каждого личная дума. Не было соединения в одну единую структуру, которая давала общий и прекрасный результат. Расчеты налогов, воспоминание о дне рождении друга, мысль о смерти, промелькнувшая в голове строчка нового стиха, кровавая расправа, переживание по поводу денег. Все это одинокие деревья на болотах. Они все стоят нерушимо, пока не происходит то, что как будто лезвием сносит все эти деревья. Феликс вышел на их взор.

«Дитя ночи,- хором пронеслось у всех в голове.- Он идет с сыном мэра? Что он может ему наговорить? Какую ложь? Что может рассказать это порочное черное существо маленькому лучу света? Нельзя это так оставлять. Но могу ли я подойти к нему? Он не вцепится мне в горло?».

И так каждый раз. Феликса принимают только малое количество пони в нашем городе. Остальные либо держались в стороне, либо недолюбливали вовсе. Нормально к нему относились те. Кто знал его немного больше, чем Ребенка ночи. Остальные смотрели с подозрением, что и заставляло его иногда говорить раздраженно, как тогда с Малитом.

И вот он и Анти Спектр шли по улице, на которой все пони смотрели именно на них.

-Почему вы ругались?- спросил жеребенок Феликса.

-С кем?- не понял тот.

-С Малитом. Я слышал, как вы кричали в коридоре.

-У нас с ним сложные отношения. Он меня просто не любит и при каждой нашей встречи лезет в бутылку.

-В бутылку?

-Да, это такое выражение.

-И все равно не пойму почему.

-Я Ребенок ночи.

-Я знаю, но ведь я с тобой нормально говорю и Мано с Алисой, а еще мой отец…

-Не говори мне про твоего отца. Нет худшей темы для разговора со мной.

-Ладно,- опустил голову жеребенок. Он вроде как обиделся или просто опечалился, что сказал не то в диалоге.

Феликс очень дорожил дружбой всех, кто с ним общался. Но его память была сильнее, чем он сам. Он не мог простить мэру один поступок, который кардинально изменил мир для маленького пегаса сироты. К Анти Спектру он относился очень хорошо, но на темы, которые затрагивали прошлое отвечал строго. Он не хотел о них говорить ни с кем. И так было очень долгое время. Вплоть до того дня, о котором я вам сейчас рассказываю.

Феликс проходил через эту ненавистную толпу, где каждый верит в то, что он зло. Ох, они глупцы! Не понимают, что на самом деле есть зло. Они готовы наречь этим именем любого, в ком есть хоть немного тьмы, пусть он просто рожден в ночи. Взгляды не давили на Феликса, он к ним привык, но они его раздражали. Ему хотелось просто убить всех, кто на него смотрит подобным взором. Но он всегда держал себя в копытах и просто уходил подальше от толпы. Закрывался от мира, от света. И он просто прошел мимо всех пони как можно быстрее и вошел в ратушу.

Приемный зал был мелок. Круглое помещение с четырьмя колонами, которые наполовину ушли в деревянные стены. Несколько скамеек справой стороны у низкого столика, на котором стоит горшок с зеленым растением, слишком ярким для севера. Слева висел гобелен, он свисал до самого пола и держал на себе изображение флага Эквестрии. Напротив парадной двери, как камень, что стоит на реке и разделяет путь на два потока, стоял приемный стол, за которым сидела чудная кобылка. Милые черты лица, модно уложенная грива, серьги в ушах – все это вырисовывало секретаршу Марлин.

Колокольчик прозвенел, когда парадная дверь открылась, и внутрь вошли пегас и маленький единорог. Несмотря на прибывших гостей, секретарша, которая по совместительству еще и единорогом была, тихо и нежно сказала:

-Садитесь, вас скоро примут.

-Марлин, я привел сына к отцу, да и отметиться мне нужно,- когда Феликс произнес это, секретарша посмотрела на него мимолетным озабоченным взглядом, потом совладала со своими эмоциями и сказала то, что всегда говорила ему.

-Да, Феликс, нужно. Проходите, он вас уже давно ждет.

После приемного стола шел длинный коридор, который заканчивался единственным в нашем городе красивым лифтом. Он был украшен черным деревом и золотыми полосами в виде сплетенных друг с другом ветвей, на которых растут все такие же золотые листья, тонкие и острые. Феликс нажал на кнопку и двери лифта открылись. Внутри были все те же золотые ветви с листьями и гобелен, такой же, как и в приемном зале с левой стороны от входной двери. На панели внутри лифта было все шесть кнопок. Первый, второй, третий этажи и служебные кнопки. Пегас с жеребенком отправились на самый верх, на третий этаж, где находился кабинет мэра.

Лифт мерно тронулся и плавно поднимал вверх пассажиров. Чуть слышно раздавался звук волшебного двигателя, что поднимал кабинку, а противовес опускал вниз. Волшебные наши технологии, основанные на магии единорогов. Надеюсь, что в будущем мы придумаем то, что будет работать не только на силе магической расы, но и на других источниках энергии. Эта мысль похожа на небольшой всплеск расизма, которая говорит о том, что другие расы хотят быть более независимы от магии. Но так оно и есть. Некоторые представители пегасов или земных пони хотят, чтобы наш мир дышал свободнее от магии, которой наполнили его единороги.

Лифт остановился, и двери раздвинулись в стороны. Не было никакого коридора или подобной вещи, который создавал прихожую к кабинету мэра. Лифт сам был дверью в кабинет, который был больше, чем приемный зал. Сферическое помещение, которое обставлено в классическом исполнении для уважающего себя умного пони. Стены превращены в книжные полки, повторяющие правильные изгибы шара. Камин справа, над которым висел огромный портрет древнего воина. Рядом роскошные кресла и чайный столик. Напротив дверей лифта стоит стол с множеством бумаг на нем, а после стола стекло с дверью, которое ведет на балкон, там стояли мэр и его брат, начальник местной службы погоды.

Описание мэр вы уже знаете, а вот его брат был несколько ниже его ростом, серым, невзрачным. Пегас, который пробыл в тени своего брата единорога всю жизнь, до одного момента. Его звали Флюг Спектр. Он сражался на войне, после стал помогать своему брату, чтобы восстановить порядок в городе в лице главы погодной службы. Пока один разгребал завалы разрушенных домов на земле, другой отчищал небо. Один таскал серые камни, а другой гонял серые облака. Они с самого детства были вместе, что несколько раз вызвало разногласия в их жизни. Первый раз произошел, когда им было по десять лет, и перед ними встал выбор о том, что сделать с наследством их бабушки, которое досталось именно им. Мэр был за то, чтобы отдать деньги на помощь в усилении городской стражи, они тогда жили в Кэнтерлоте. Его брат хотел оставить деньги в семье. Конечно, странно, когда дети решают такие вопросы, но все равно победил сильнейший из них. На следующий день деньги были переданы солнечным стражникам. Второй случай был уже в несколько старшем возрасте. Гормоны, желания и чувства едва уловимой свободы бьют в голову, заставляя совершать поступки, за которые потом может быть стыдно или они поменяют твою жизнь. У них вышла целая ссора из-за одной кобылки, которая умудрилась понравиться сразу двум братьям. К несчастью эта ссора чуть не выросла в дуэль. Кровопролитие предотвратила сама виновница событий. Она сказала, что не выбрала не одно и не другого, а третьего. На самом деле тогда ситуация была намного сложнее, чем я ее описал, но мы к ней еще вернемся.

-Папа!- воскликнул Анти и побежал к отцу, цокая по темным мраморным плитам, что устилали пол кабинета. Я бы сравнил их с жирным черноземом, который покрывает могилу, но белые ветвистые линии, похожие на молнии, мне не дают это сделать, да и обстановку не хочется нагнетать такими словами.

Немного опережая события, объясню радость, которой в тот момент страдал Анти. Для этого отправимся в начало дня, до начало занятий и до того момента, когда Мано забирал юного единорога в учебное заведение.

* * *

-Анти, давай быстрее, пора выходить,- звал своего сына мэр, стоя на крыльце своего дома на краю города.

Накрапывал дождь и небо сырело. Думаю, что Георж Спектр был немного раздражен погодой и также немного зол на брата из-за этого, кому захочется мокнуть утром перед работой и всем тяжелым днем? Тем временем Анти Спектр спустился вниз и вышел на крыльцо.

-Ты готов?- спросил того отец.

-Да.

-Отлично, тогда пойдем.

Они недалеко отошли от дома по мостовой и Георж начал разговор.

-Ты помнишь своего дядю Анолисана, сынок?

-Конечно, как я могу забыть самого Анолисана Спасителя?- Анти скакнул вперед, становясь перед отцом в гордую стойку солдата, который как будто принимал парад.- Знаменитого солдата солнечной стражи, который в одиночку спас детей из ночного плена в Клаудсдэйле. Ведь именно он повел пегасов на освобождения их родного города во время войны.

-Да, ты прав,- с легкой улыбкой похвалил своего сына за знания мэр.- Помнишь, как мы говорили о том, чтобы отправить тебя в Кэнтерлот в кадетскую школу?

-И дядя Аналисан дал согласие?

-Ну как он мог отказать такому храбрецу, как ты?

В то время в кадетские корпуса брали детей разных возрастов. Во сколько отдадут во столько и возьмут. Думаю, что в будущем это правило изменят, но, на мой взгляд, нашему обществу это изменение не сильно нужно. Какая разница, в какой момент человек попадет туда, где все будут его считать правым?

* * *

Но вернемся к нашим баранам. Мэр сообщил своему сыну, что в конце дня тот отправиться на юг в столицу нашей страны, чтобы поступить в кадетский корпус. Поверьте, так будет только лучше для него. Если бы он остался бы в городе, то умер бы в пожаре, а Эквестрия потеряла бы одного из своих героев. Там он будет в безопасности и сможет получить нужные знания для прохода по линии своей судьбы. Умереть он еще успеет.

Естественно Анти Спектр ждал момента отъезда. Даже были собраны вещи. Они лежали в сумках, что удобно примостились на одном из кресел в кабинете. Все было готово к отправке юного защитника родины в его новый дом. Пока Анти был в школе и учился химии у Мано, его мать собрала ему вещи и отнесла их мужу, который уже во всю работал над бумагами, выстраивая фальшивые горы будущего из чернил и целлюлозы. Было также договорено, что отец отведет сына к дому, где их будет ждать экипаж. Там же мать проститься с сыном и не увидит его больше никогда. А пока что малыш был просто рад, что вскоре уедет. Анти отправился к своим вещам, чтобы проверить все ли на месте, а Феликс отправился к Георжу, чтобы поскорее закончить с делом, ведь его ждали на заводе.

-Здравствуйте, господин мэр,- с натянутым напряжением проговорил пегас, он не очень любил мэра, а тот напротив, относился к Феликсу дружелюбно.

-Феликс, мальчик мой! Как я рад, что ты пришел. Как твои дела?

-Неплохо, господин мэр. Мы можем закончить все побыстрее? Меня ждут другие дела.

-Вот это рвение. Конечно, конечно. Журнал на столе. Что за дела тебя тянут подальше от моей скромной компании?

-Меня попросили оказать помощь сегодня на дамбе, не думаю, что это будет что-то такое, что я смогу испортить, с моей-то родословной,- Феликс прошел по кабинету к столу.

-Ой, мой мальчик, выбрось это из головы. Ты отличный парень и твое прошлое не влияет не на что в нашей современной жизни.

-Хотелось бы верить,- прошептал Феликс, перед тем как взял зубами ручку и поставил свою подпись на нужной линии в журнале.

Каждая запись в журнале имела вид небольшой писанины от мэра, в котором давалась характеристика Феликса и описание его внешнего вида на данный момент, а внизу три линии для двух подписей и даты. В характеристике и описании мэр описывал характер, состояние здоровье и внешний вид Ребенка ночи. Это делалось с целью того, чтобы проследить изменения в зоологии Феликса и контролировать его возможное превращение в чудище, чем часто страдали Дети ночи. Но уже много лет Георж Спектр писал одно и то же каждый раз на новой странице. Так он поступил и в тот раз. Длинным черным пером, используя магию, мэр поставил свою подпись в документе, затем штамп на личной карточке Феликса и сказал:

-Готово, ты свободен Феликс. Рад был тебя видеть.

-До свидания, господин мэр. Пока, Анти, до завтра.

-Боюсь, что мой сын уже завтра будет на полпути в Кэнтерлот,- сказал мэр.

-Почему?- спросил Феликс.

-Дело в том, что его берут в кадетский корпус и через несколько часов он отправиться в путешествие на юг.

-Меня берет дядя Анолисан, ты ведь его помнишь?- вскочил Анти и заговорил, весь светясь надеждой и радостью.

-Да как же такого забыть?- проговорил Феликс.- Ну, мне все же пора. Береги себя, малыш.

-Пока, Феликс!

Не было времени спускаться на лифте, поэтому пегас вышел на балкон, где все еще стоял брат мэра.

-Завтра утром у тебя смена, парень, так что выспись.

-Хорошо,- сказал Феликс и спрыгнул вниз, а потом распахнул крылья и полетел в сторону завода.

* * *

Я и Мано стояли в цеху сборки, среди рабочих и оборудования, и спорили.

-Ты точно не напутал в расчетах?- спросил я у Мано, когда мы стояли перед установкой и смотрели, то на процесс ее сборки, то на чертежи.

-Да, в этот раз все точно, я несколько раз проверял.

-Мне все равно кажется, что они не полностью ровные. Это может вызвать вибрации.

-Может, но только если они неровные, а их идеально отточили.

-Идеала нет, Мано. Ты хороший ученый, чтобы это понимать. Все же они неровные.

-Успокойся, друг. Все пройдет нормально.

Кристаллы поместили на свои места и соединили две части конструкции. Установка была готов к транспортировке и подготовке к эксплуатации. Она была похожа на трубу с небольшим расширением посередине. Метра три в длину и метр в диаметре. Она была окрашена в красный цвет. Ее положили на транспортную платформу и закрепили ремнями, чтобы она не упала при транспортировке.

Мы вывезли установку из цеха на улицу и направились к туннелю, который вел через горы вовнутрь дамбы, наш пункт назначения. Дождь был явно лишним и мог бы навредить дорогому и чувствительному оборудованию, поэтому мы накрыли транспортную платформу брезентом и были спокойны насчет влаги. Тряска во время перехода тоже была бы лишней. Мы чательно проверили платформу на надежность, а асфальт, да там был именно асфальт, на территории комплекса был полностью избавлен от ям и выбоин. Все было рассчитано, как и должно быть. К тому моменту, как мы уже готовы были войти в туннель, прилетел Феликс. Чему я был удивлен.

-Феликс, что ты тут делаешь?- задал я вопрос своему другу, который приземлился рядом со мной.

-Меня Мано позвал.

-Он заменяет одного из пегасов,- сказал белый единорог.

-Хорошо,- сказал я.- Пошли быстрее, мы можем опоздать по графику.

Да, я волновался. Но не только в тот раз, при каждом монтаже установки я был на взводе. Я отвечал за безопасность на дамбе. Занимал я самое низкое положение в отделе, но он состоял только из двух пони. Вторым был мой начальник, и он был очень ленив. Поэтому всю работу делал я, и я подходил к ней серьезно. Любая оплошность могла стоить кому-то жизни, а мне работы. Я был как сапер, ошибка лишь однажды. Эх, опять незнакомые мысли. И так, мы зашли в туннель.

Обычный и невзрачный туннель. Его даже описывать не стоит. Проходил под горой и вел в западный вход в дамбу. Там был ровный бетонный пол, по которому было двигаться совершенно легко и мы быстро прошли этот участок пути. Оставалось самое главное.

Большие герметичные двери преграждали нам путь. Справа было небольшое отверстие – скважина, как в дверном замке, но этот был под рог единорога. Мано подошел к ней и сунул в нее свой рог, а потом, используя магию, открыл двери. Он отворилась, поднялась вверх, и перед нами открылись все прелести дамбы, а именно нижний уровень, а нам нужно было наверх.

Дамба разделялась на две части: нижний уровень и верхний или генераторная и насосная. Внизу находились гидрогенераторы с турбинами под ними, которые и питали весь город и часть Эквестрии электричеством. От генераторов сразу шли линии на трансформаторы, которые усиливают напряжение и пускают по линиям электропередач, что ведут на подстанции и распределяют энергию в нужные места нашей страны. Для нашего города силовые линии идут на подстанцию, которая расположена под горами, и распределяют по домам города. Генераторы находились на больших помостах, я бы назвал их огромными. Каждый генератор, думаю все, понимают, как они выглядят, имели диаметр в двадцать метров. К каждому помосту велись по две трубы, что выходили с верхнего уровня. В этих трубах текла вода, которая падала на лопасти турбины и вращали его, тем самым позволяя совершать работу ротору гидрогенератора и выделять электричество. Таких генераторов было шесть, а, следовательно, труб было двенадцать. За трубами, у задней стены, стаяли трансформаторы. Они жутко громко гудели, как и должны были гудеть. Их огромные катушки были хорошо видны, а витки обмотки составляли толстые кабели. Слева от западного выхода был грузовой лифт, на который мы встали и отправились наверх.

В эскорте установки были не только я, Мано и Феликс, но и еще несколько пони. Старший инженер и два его помощника, еще два пегаса для закрепления установки у насоса, и небольшая свита Мано из двух единорогов, которые должны совместить теорию с практикой, а именно снять показания с приборов в специальной комнате и проверить соответствуют они норме или нет. И наш план был таков. Мы выходим из лифта и подвозим установку к нужной трубе. Затем распаковываем ее и проверяем на наличие дефектов, которые могли возникнуть при транспортировке. Затем инженер и его помощники готовят установку к закреплению, делая подключения и нужные повороты инструментами. Потом пегасы поднимают установку и ставят ее на трубу, которая имеет больший диаметр и удержать ее в нужном положении, пока инженеры закрепляют эту установку. После все уходят, кроме меня. Мано со своей свитой отправляется в комнату запуска, и начинают подготовку. Они проводят сначала пробный запуск, а потом проверяют на перегрузку. Если проверка пройдена, то установка продолжает работу в нужном режиме. Вот и все.

Мы поднялись наверх. Верхний уровень был более светлым, ведь его освещал живой свет из больших окон, что висели на северной стене, которая не вела на город, а давала обзор на прекрасные дали, которые жителям нашей страны еще только светит посетить. Он был более тихим, так как помещение было изолированным от звуков и вибраций, чтобы не создавать возможные помехи в работе чувствительных установок.

Капли дождя стекали легкими струйками по стеклам, их удары об окна не было слышно. Но серое небо все же нагнетало мрак в помещении, но все вокруг освещали лампы. На самом деле наш город был экспериментальным. Мы были первопроходцами в покорении электричества. Мы были единственные, кто снабжает хоть кого-то электричеством. Мы поставляли энергию в свой город, по большей части именно мы были потребителями нашей энергии, немного шло в Кэнтерлот и Мейнхэттен. На этом список оканчивался.

Становление шло долго и в тот день мы были готовы к еще одному шагу, чтобы в дальнейшем обеспечить всю страну энергией. Было бы неплохое будущее, чтобы в каждом доме горел свет, и было тепло. Но это была не моя мечта, скорее одна из фантазий и только.

И так, мы шли четко по плану. Мы вышли из лифта. Мы проверили установку и подготовили ее. Пегасы подняли ее, а инженеры закрепили и подключили. Все отправились к лифту. Комната запуска находилась на западной стене, и чтобы в нее попасть, нужно было выйти через ту дверь, в которую мы зашли, чтобы сюда попасть, и подняться по лестнице наверх. В помещении остались только я и Феликс.

-Зачем ты здесь?- спросил я его.

-Меня Мано позвал, он же говорил.

-Нет, я про то, зачем ты здесь, сейчас?

-Ну, я просто хочу посмотреть на это чудо техники. А еще сказать, что я виделся сегодня с Каталиной. Разговор с глазу на глаз. По-моему, самое лучшее время.

-Мда, действительно. И что же?

-Она просила передать, что скучает. Но при этом просит тебя что-то сделать со своей хандрой, говорит, что ей больно, когда ты ее не замечаешь.

-А будто мне легко? Хандра доводит меня, а я ничего не могу с ней поделать. Меня как будто разрывает пополам. Вот я тут, настоящий, а потом вдруг все это забываю и все становиться не важным. Хочется просто сидеть ничего не замечать. На все наплевать.

-Могу сказать одно, тебе с ней сильно повезло, а ей с тобой. Она не такая как все кобылки. Я к тому, что она пряма в своих желаниях и говорить все четко. Все причины и просьбы, не лукавя и не намекая. А ты терпелив, чтобы прощать ее в случае чего. Вы подходите друг другу.

-Феликс, Каталина для меня не просто пара, она маяк, который меня направляет. Ты говоришь о хандре? А что со мной было до того, как я ее встретил? Она это удивительно существо. Она мне помогла, подарила смысл жизни. Я люблю ее и хотел бы, чтобы это длилось всю жизнь.

-Тогда поговори с ней, скажи, тоже, что и мне. Для тебя это довольно скудные выражения.

-Чем проще, тем лучше.

-Побольше бы такого от тебя.

В этот момент Мано заговорил с нами через мегафон, видимо, он уже добрался до комнаты. Спортивным же он был. В то время я бы запыхался после такого подъема, а он держится.

-Так, ребята, я запуская проверку на холостом ходу, готовы?

Я кивнул в ответ, он это, конечно, увидел. Установка завертелась, а насос не качал воду. Холостой ход – все шло неплохо. Вибраций я не заметил, и лишних звуков не было. Я махнул Мано копытом в знак того, что все хорошо и можно проверять дальше.

-Хорошо,- вырвалось из мегафона.- Я вырубаю.

Установка прекратила вращение вокруг своей оси.

-Я запускаю работу с насосом, сначала норма, а потом на перегрузки.

Установка закружилась вновь, а насос на этот раз стал качать воду. Сначала он издавал сухие звуки, но потом все же поднял воду наверх и закашлял более густо. Вибраций я также не увидел, но помимо звука насоса и мерного тихого гудения установки я услышал что-то еще. И в надежде опровергнуть свои опасения я посмотрел на Мано.

-На приборах все в норме,- проговорил он.- Есть небольшая вибрация, но она в допустимых значениях.

Мано увеличил нагрузку, и тогда случилось то, что случилось. Мано меня все уверял в том, что кристаллы выдержат, что все расчеты верны. Они отточены идеально. Все хорошо. И он был прав. Установка работала превосходно, но вот насос нас подвел. Гидравлический поршень слетел с крепежей и, падая, ударил установку, оставив в ней вмятину. Это привело к созданию вибрации. Есть одна замечательная книга «Исследования Волшебных Кристаллов. Их использование в промышленности». Эту книгу написал прадед Мано, когда строилась Дамба. Он был главой отдела, которая разрабатывала установки. Думаю, что цитата из этой книги будет кстати.

Там было написано:

«Хоть кристаллы и имеют твердую молекулярную структуру, на самом деле они жутко нестабильны. По обычным физическим свойствам они схожи с алмазами. Они также прочны и безопасны. Но при воздействии на них магией они проявляют агрессивные свойства своего бытия. Они могут самостоятельно стереть себя в порошок, вырабатывая колоссальную энергию. Они могут отправиться в самостоятельный полет, используя эту энергию. Или остаться на месте. Не знаю, что за безумный разум создал наш мир и эти кристаллы, но он был гением. Этот кристалл является единственной известной нам батареей магического заряда. Если воздействовать на нее малыми частицами энергии, то она может оставаться стабильной при неконтролируемых условиях в шестидесяти восьми процентах случаев. При контролируемых условиях в девяноста двух процентах. Также мы провели опыты с электричеством – единственным известным нам эквивалентом магии в нашем мире. Опыты показали, что кристалл могут хранить энергию электричества точно так же, как и энергию магии. К сожалению, этот материал крайне редок и мы не можем провести достаточное количество опытов, для нахождения оптимальных решений его использования. Но наши опыты смогли показать, что кристаллы могут не только хранить энергию, но и использовать ее. При наличии заряда внутри себя они могут превращать электричество в движение, которое можно контролировать. Было доказано, что под разными величинами напряжения происходят разные явления. Если подавать постоянно тридцать восемь вольт, то материал переводит его в движение по прямой или круговой траектории. Если на его пути выступает хоть одно, даже самое незначительное препятствие, то материал теряет стабильность и дает выход энергии самым быстрым и логичным способом – взрывом. Отношения явлений к напряжению приведены ниже в таблице 27.5-2»

Если переводить это в нынешнюю ситуацию, то вмятина, которую оставил поршень, стала именно тем препятствием, которое считается недопустимым на пути кристалла. А раз увеличивали нагрузку, то и энергии в материале было больше, а чем больше энергии заперто внутри, тем быстрее она освободиться, а, следовательно, из этого, тем мощнее будет взрыв. И это физическо-магическое явление не заставило себя долго ждать. Оно была названо явлением Бэнота, в честь того, кто его открыл. К сожалению, он не выжил при проведении опыта.

-ВЫРУБАЙ!- заорал я во всю глотку, но было поздно…

* * *

Пустая столовая внутри горы. В комплексе и на дамбе работало много пони, и поэтому там была оборудована большая столовая, где всегда вкусно кормили. После аварии на дамбе прошло уже пять часов. Инцидент уничтожил все установки, и работа на дамбе приостановлена. Также был полностью разрушен верхний уровень, а нижний частично затоплен из-за прорыва труб. Весь город остался без электричества, а в Кэнтрлот и Мейнхеттен были отправлены письма с оповещением, которые несли самые быстрые пегасы в нашем почтовом отделении. Хорошо, что к электричеству привыкли, не так сильно, чтобы обесточивание привело к серьезным проблемам. Именно из-за того, что не было энергии, весь комплекс был погружен во мрак, как и столовая. Мы сидели при свете нескольких свечей за столом возле выхода из помещения, а кругом была темнота, которую можно встретить лишь в подземелье.

Непостоянный свет пламени от фитилей украдкой вырывали из мрака соседние столы с поставленными на них стульями. Мы сидели в полной тишине. Лишь слега доносилось эхо, которое шло от дамбы. Восстановительные работы начались незамедлительно. Самым большим потребителем энергии был комплекс, и нужно было вернуть его в рабочее состояние, иначе весь график летит к чертям. Мой старый знакомый сказал, что любой план висит на тонкой нити над пропастью с лавой. Сейчас он был прав. Печи в литейных цехах застыли. Мы использовали дуговые плавильные печи, а для них нужно много энергии, которой теперь нет. Мы не только поставляем электричество, но еще и создаем изделия из металла. Самыми большими являются заказы на снаряжение солнечной стражи, горно-добычное дело и переплавка железа в слитки и их отправка в Кэнтерлот, какой-то ученый придумал некую машину, для которой необходимо много металла. В тот день я бы с радостью посетил бы мастерскую того ученого, а не сидел бы в темноте в ожидании того, что я и так уже понимал.

Тем временем в коридоре раздалось цоканье копыт. Приближался тот, кого мы все ждали. В столовую, держа фонарь со светлячками с помощью магии, вошел Мано. На его спине были сумки, которые заполняли журналы и чертежи, а также показания рабочих дамбы. После аварии были опрошены все, кроме меня, так как я был в лазарете и лежал на кровати без сознания. Мано подошел к столу и поставил светильник со светлячками. Затем он вытащил из сумок бумаги и разложил их на столе перед всеми собравшимися. Нас было восемь. Я, Феликс, прибывший Мано, Мэр и его брат, главный инженер, что был с нами во время ввода в эксплуатацию установки, директор комплекса и мой начальник, второй пони в отделе безопасности. Мано положил перед собой небольшую стопку чистых листов, чернильницу с пером и проговорил:

-Вся смена рабочих на дамбе была опрошена, а их показания записаны дословно. Также я предоставил вам планы и чертежи от начала до завершения проекта над установками и насосами. Несколько книг с копиями документаций от начала строительства дамбы также лежат перед вами. День сегодня вышел долгим, так что давайте сделаем последнее дело. Все готовы?

Под последним делом он имел в виду мои показания, которые я не смог дать. От этих показаний зависело будущее многих пони, работавших на дамбе в ту смену. Я должен был правильно выбирать слова, но говорить правду.

-Мы готовы, можем начинать,- сказал мэр.

-Вы Скритторе? Заместитель отдела безопасности?- спросил меня директор комплекса. Начались формальности. Сначала моя личность и данные, а потом мой рассказ о том, что я видел.

-Да,- ответил я, а Мано записал это пером по бумаге.

-Вы одобрили ввод установки этим утром?- спросил главный инженер.

-Да,- ответил я.

-Хорошо, тогда приступим. Перед вводом установки у вас возникли некоторые проблемы. Расскажите нам о них.

-Волшебные кристаллы были отточены неправильно. Они были неровные и могли бы вызвать вибрацию и привести реакции, которую называют явлением Бэнота. По этой причине я отправил чертежи и расчеты на пересмотр и исправления в научный отдел проекта. Также у нас возникла проблема с одним из пегасов. Он получил травму и не смог бы выполнить свою работу. Феликс вызвался добровольцем и прекрасно выполнил поставленную перед ним задачу.

-Да, выполнил, но о нем позже,- сказал директор.- Конечные расчеты были верны?

-Да, они были выполнены безупречно. Я сомневался насчет ровности, но мои сомнения были беспочвенны и не оправдали себя.

-И вы дали добро на ввод и монтаж?

-Да, дал. Не было причин сомневаться в правильности конструкции, и ее точном исполнении по всем чертежам. Все шло по плану.

-А как насчет транспортировочной платформы? Она была в порядке?

-Да, лично я и главный инженер проверили ее и не обнаружили признаков физических дефектов, которые могли бы повлиять на транспортировку. Также, чтобы защитить установку от влаги, мы накрыли ее брезентом. Траса была также проверена и прошла пригодность к транспортировке.

-Хорошо, опиши то, что случилось после монтажа установки и во время проверки.

-Ну,- вздохнул я и подождал последнего чирка по бумаге, они пришло незамедлительно.- Я и Феликс стояли и разговаривали, ожидая…

-Какова была тема вашего разговора?- спросил меня Флюг Спектр.

-Личная.

-И что же за такая «личная» тема разговора? Поездка за город? Выход на пикник? Диверсия?

-Брат, хватит, в самом деле,- прервал его мэр.- Я уверен, что у молодых жеребцов есть более привлекательные темы для разговора, нежели диверсии. Пожалуйста, продолжайте.

-Как я уже сказал, мы с ним беседовали и ждали, когда Мано начнет проверку установки. После Мано связался с нами из пусковой комнаты, и началась проверка. Холостой ход прошел успешно. Все мои сомнения насчет расчетов ушли, как небывало. Потом началась проверка на нагрузки. На малых оборотах все шло хорошо. Вибрация была в пределе нормы. Но при увеличении мощности произошло отсоединение одного из поршней на насосе и он, упав на установку, сделал на ее корпусе вмятину, что привело к явлению Бэнота. Что случилось потом, я уже не помню.

Как выяснилось через некоторое время, меня отбросило взрывом, кристаллы взрывались достаточно сильно, тем более, когда в них полно энергии. Я приложился затылком об бетонный пол и потерял сознание. В лазарете мне наложили швы и забинтовали голову. Сотрясения не было, но в повязке я потом ходил еще целый месяц, да и на допросе в ней сидел.

-Вы позволите мне зачитать показания Феликса и Мано по этому поводу, чтобы восполнить пробелы в вашей памяти?

-Конечно,- согласился я.

-И так, Мано нам рассказал: «…Произошел первый взрыв. Скритта и Феликса отбросило от установки к южной стене. Феликс пегас и он привык справляться с порывами ветра, поэтому он приземлился на копыта, а Скритт обычный земной пони, может он иногда и парит в облаках, но от земли отрывается редко. Я видел, как они оба отлетели к стене. Феликс встал на копыта, а Скритт ударился головой об пол. После этого я не следил за происходящим внутри верхнего уровня. Я просто крикнул, чтобы они уходили оттуда и все. Дальше я следил за показаниями и обесточивал установки, но взрывная волна уже пошла. Они взрывались, как по принципу домино»…

-Мы это поняли,- сказал мэр.- Давайте дальше. Я должен был сегодня проводить сына в академию, а вместо этого застрял под скалой. День сегодня был действительно долгим, и мне бы хотелось закончить его, проведя оставшееся время с супругой.

-Слушаюсь, сэр,- сказал директор и взял другую бумагу.- Феликс описал события таким образом: «Я не знаю, что произошло, но эта машина вдруг взорвалась, и нас отшвырнуло в сторону. Они стали взрываться одна за другой. Некоторые проваливались в трубы, на которых стояли. Мано крикнул в мегафон: «Уходите оттуда!» и я поволок Скритта к лифту. Когда мы спускались на нижний уровень, то он уже был немного затоплен. Все пони ломились в дверь, пытаясь выбраться, но некоторые перекрывали воду, что текла из сломавшихся труб. Самая ближняя из труб соскользнула со своего места и ударилась в лифт, после чего он начал падать…». Ничего не припоминаете?

-Нет, ничего.

-По-моему, этот парень что-то скрывает,- прохрипел инженер.- Я знаю его уже не один год, и он зарекомендовал себя как хороший сотрудник, вон Дин мне соврать не даст,- он махнул в сторону моего прямого начальника, отдавая эстафету в речи, которая приводила только к одному итогу.

-Это действительно так, господин мэр,- сказал тот.- Скритт хорошо выполнял свою работу на протяжении всего срока своей службы в отделе безопасности. И я очень сомневаюсь, что он мог упустить хоть какую-то деталь, какой-то изъян в конструкции установки или насоса, которые могли бы привести к таким трагичным последствиям.

-Я считаю,- сказал инженер,- что эти двоя, что-то скрывают,- он указал на меня и Мано копытом.- Они оба дружат с этим полуночником и хотят его выгородить, потому что на самом деле это его вина. Он дитя ночи и стремиться к хаосу. Он хочет уничтожить порядок в нашем обществе и возродить огонь, который когда-то…

-Спасибо, за ваш комментарий, мистер Корлифо,- остановил его мэр. Старик мог бы еще многое сказать, не останови его вовремя, но маховик уже был запущен, и обвинение в виновности нависло над Феликсом.

-Но брат, это не лишено смысла,- сказал Флюг Спектр.- Никто не видел, что происходило на верхнем уровне, когда эти двое остались наедине.

-Да, и возможно Феликс мог что-то сделать с насосами,- сказал директор комплекса.- Чтобы не подставлять друга, он испортил не установку, а насос, что привело к полученному эффекту. Это была продуманная операция. Какую травму получил пегас, которого заменял Феликс?

Да, вина при таких обстоятельствах могла пасть на него. Даже мэр мог легко склониться на противоположную чащу весов. Доказательств нет, но теории правдивы. Феликс является Ребенком ночи, который был рожден в огне войны и рос в полном одиночестве. Он всю жизнь ждал мать, и готов был за нее бороться. Все не просто так считали, что дети ночи могут поднять бунт. Бунт это огонь, чем выше столб дыма, тем больше шансов, что тебя заметят и придут за тобой. Но ежели тебя поймают, то бросят в тюрьму, где ты сможешь сгнить себе в радость и окружающим в милость. Феликс был невиновен и я не хотел, чтобы его имя оскверняли деянием роковой случайности, и от части моей халатности. Да, виноват был я, и я взял вину на себя.

-Стойте, я хочу изменить показания,- сказал я.

-Что?- впал в недоумение директор.

-Ты понимаешь, что ты делаешь?- спросил меня мэр.

-Да, сэр. Они были правы, я выгораживаю, но не Феликса, а себя.

-В каком смысле?

-Я заметил неисправность насоса, но не придал этому значения, меня в тот момент больше волновало проблема с расчетами установки. Я совершил недопустимую ошибку, не проверив всю конструкцию полностью. И это только моя ошибка, а значит и моя вина.

В столовую вновь вернулась тишина. Светлячки в светильнике глухо бились об прозрачные стенки, пытаясь выбраться. Свечи уж совсем погасли, две догорали, а одна уже потухла, умерла, оставив слезы воска, стекавшие по металлическому подсвечнику на стол. В то мгновение мне показалось, что и восстановительные работы замолкли сами собой и застыли в кромешной тьме подземелья. Однажды, один мой старый знакомый сказал, что мы призраки внутри кусков мяса. Мы созданы из неведомой и непостижимой для нашего созерцания материи, которая является основой для всего. Следовательно, из этого мы не должны испытывать чувства страха перед неизвестным, ибо мы сами являемся одной из тайн этого мира. Я уверен, что даже самые могучие маги и властители не в силах понять всю суть мироздания, тайны которого скрываются во тьме, откуда мы все вышли. И тогда в столовой, посреди тьмы, я не чувствовал страха, скорее легкость от совершенного мной поступка. Но результат не заставил себя долго ждал. Он был ожидаемым снежком в лицо, а не снежной лавиной на весь город. После паузы мэр поднялся с места, за ним все остальные. Он посмотрел сначала на меня, потом на Феликса, и, не отводя от него взгляда, проговорил:

-Скритторе, за проявленную халатность, которая повлекла за собой столь серьезные последствия, вас следовало бы приговорить к заключению. Но с учетом того, что ваша прошлая служба была безупречна, и за вами не было замечено неповиновения к закону, то приговор будет более мягким. Вы будете сняты с текущей должности, а также вас оштрафуют, чтобы возместить причиненный вами ущерб. Суд состоится завтра утром в Ратуше. Вы должны прибыть туда ровно к девяти часам утра. Вы меня поняли?- он перевел взгляд на меня.

-Да,- кивнул я.

-Тогда на этом и кончим, господа. А сейчас, я предпочту покинуть вас.

Мэр поднял магией одну из догорающих свечек, когда она поднялась над столом, то пламя стало светить ярче. Маги, они могут делать и не такое. Его брат последовал за ним, бросив неопределенный взгляд на Феликса. Мой начальник ушел, не посмотрев на меня, а главный инженер лишь склонил голову и неодобрительно помотал ей. Директор ушел следующим. И в столовой остались только мы втроем. Феликс, я и Мано. В свете светильника и одной догорающей свечи. Молчание прервал Феликс.

-Ты обезумил?

-А у меня был выбор?

-Да, не брать вину на себя.

-Нет, выбора не было. Комиссия все равно бы провела бы расследование и воссоздала бы картину аварии. Они бы узнали, что насос был не исправен, а значит, я все равно бы стал виновным, но в более поздний срок. Но к тому времени ты бы все равно уже был бы за решеткой. Ты же видел, как они начинали строить догадки, в которых обвиняли тебя. Этого бы хватило, чтобы пустить по городу слух и настроить всех против тебя. Тебя и так не жалуют, но ты бы лишился бы поддержки мэра, он не може…

-Мне не нужна, его поддержка,- злобно, сквозь зубы проговорил Феликс.

Мы стояли и смотрели друг на друга, я отстраненно, а он злобно. Мано смотрел на нас, ему явно не нравились не мои действия, не слова Феликса.

-Вы два идиота. Феликс, ты понимаешь, что Скрит только что спас твою и без того ограниченную свободу? А ты что наворотил?- он обратился ко мне.- Ты хоть понимаешь, что будет после суда с тобой? У тебя не хватит денег, чтобы выплатить штраф за ущерб. Они заберут твой дом, и ты будешь вынужден еще дорабатывать на общественных работах.

-Да, я понимаю то, что я сделал. Я сказал правду, тем самым сократив жертвы своей халатности и наказав того, кто и вправду виноват.

* * *

Над городом тихо плыла ночь. Поскольку электричество было отключено, то из труб валил дым. Все старались прогреть свои жилища, чтобы не замерзнуть ночью. Все окунулось в старину. В то время еще до войны, до безумия, когда все могли видеть нормальные сны и улыбаться восходящему солнцу без огненных бликов в памяти. Все было почти как прежде, но пони до сих пор снились кошмары, луна является символом страха, а война все же произошла в нашей истории.

Но ночь это время спокойствия и тишины. Все уже уснули и не важно, какие сны им приснятся, ведь мы всегда можем быть уверенными, что взойдет солнце и принесет нам свет. Ведь ради этого шла война. Ночь подарила спокойствие, временное спокойствие нашему городу и передышку для воспоминаний.

-Меня зовут Феликс,- сказал серый пегас, сидя под крышей колокольни на самом верху.- Я ребенок ночи. Я жду вас, моя принцесса. Я жду тебя, мама.

Слова снова улетели в тишину. На удивление не было ветра. Вокруг было тихо, казалась, что и природа не издает звуков. Слова, сказанные ждущим ответа, утонули во мраке, и их никто не должен был бы услышать, но они дошли до чьих-то ушей. Из-за колокола вышла тень. Феликс ее не видел. Легкие и неслышные шаги приближались к серому пегасу. Это было странное существо. В лунном свете блеснули клыки, темные кожистые крылья мутно отразили его, а вертикальные зрачки расширились на темно-красной радужке.

-Мы долго ждали, брат мой,- сказало таинственное существо, стоя за спиной Феликса.

Феликс вздрогнул от неожиданности. Он сделал резкий поворот кругом и встал в боевую стойку, готовый парировать или нанести удар. Но перед собой он увидел пегаса, его шерсть была черного цвета, а грива с прядями багровых волос. Его зрачки были вертикальными, а крылья, как у летучих мышей. Этот пегас был ночным стражем, но без доспехов. На своем боку он нес метку окровавленной луны.

-Кто ты?- спросил Феликс.

-Меня зовут Ревендж. Успокойся, я не причиню тебе вреда, если ты сам не захочешь. У нас с тобой одна цель.

-В каком смысле?

-Я тоже Ребенок ночи, как и моя сестра, мы должны вернуть свою мать, которую у нас отняли…

* * *

Конец первой четверти.

Дополнения:

После темноты ночной,

Которая забрала свет огня,

Что сжег наши старые дома,

Единорог, могучий маг,

Великой поступью своей

Прошел по пеплу величаво -

Он победитель среди всех.

Последний, кто остался с нами,

Держа фонарь со светом слабым.

Разогнал он тьму во благо.

Он стал главой.

Указанья были строги,

А наказанья справедливы.

Из праха он поднял гармонь,

Что льется над седой волной

У берега сырых ветров.

Сырые камни омывает

Озеро, что чище неба.

Оно, согласно всем приданьям,

Будет жить до самого конца веков,

А город, что воздвигнут рядом,

Падет в сраженье двух миров.

Послесловие от автора:

«Для начала скажу, что это послесловие была написано еще в прошлом году между первым и вторым развалом группы. Несколько раз я планировал его переписывать, но на данный момент меня все же все устраивает. И пусть так и остается. Также я хотел бы его удалить, но пусть будет. Зато узнаете, о чем я думал в то время»

Вот положено начало серии рассказов, которые написаны в очень интересном стиле. Нет, я говорю не о том, что написано о пони и мире МЛП. Я говорю о том, что сама подача сюжета выглядит вполне интересно. Повествование совмещает в себя одновременно и первое лицо и третье, что не может не затрагивать такой интересный вопрос как «А как рассказчик узнал о тех событиях, при которых его не было?». Думаю, что этот вопрос лучше оставить без ответа и сохранить некую сказку и несерьезность произведения. Ведь главным образом я старался сохранить легкость письма и не нагружать его продуманностью со всех сторон. Да, это легкое чтиво, которое можно вполне осилить за вечер, но прежде всего это выдуманная мной сказка, пусть и немного серьезная в некоторых вопросах. Эта сказка, которую мне приятно писать и которую я продолжу писать. Пока планируется, что произведения из этой серии будут выходить раз в месяц, но все же не факт, что получиться соблюсти эти сроки. В конечном счете, нас будет ждать рассказ о жизни нескольких личностей. Нас будет ждать рассказ о борьбе добра со злом. Но будут и другие темы. Например, любовь, верность, месть. Будут смерти, которые неминуемы в сражении, что грядет. Конец будет четким, как разрез топора на шее. Он закончит линию полностью и в итоге останется лишь один вопрос: «Продолжить или нет?».

Но давайте поговорим именно о первом рассказе. Это вводная часть и она нагружена разной информацией. Например, описание города. В дальнейших частях повествования обрисовка сцен будет все менее обширной. Будет тратиться меньше слов и предложений, может, в конечном итоге, описание дойдет лишь до названия места. В данной части перед вами были представлены персонажи в их начальных отношениях, на момент повествования. По всем правилам все отношения будут развиваться и видоизменяться. Враги могут стать союзниками, а разлученные любовниками. Я надеюсь, что у меня получиться сотворить тот сюжет, ту его линию, в конце которой вы посмотрите на весь пути и поймете, как сильно поменялись герои. Вы поймете, что их поменяло, как именно они стали такими. Если так выйдет, то финальная сцена для вас будет не секретом, но от этого вы не потеряете интерес к чтению.

Данный рассказ написан на основе видео под названием Дети Ночи (Children of the Night) и придуманных персонажей некоторых членов администрации группы. Скажу сразу, здесь и сейчас, что персонажи не вышли полностью по образу и подобию. Они отличаются от своих прообразов и являются исключительным плодом моей фантазии и все их поступки зависят исключительно от меня. Каждое описанное мною действия идет исключительно от моего ума, так что не ждите подобного и от прообразов в группе. Также исключительно мной был описан сам город. Это описание может не совпадать с представлениями других администраторов и его главных основателей Егора Романова и Филиппа Растегаева. Рассказ наполнен дополнениями из других жанров, а именно из стимпанка и теслопанка. Я хотел описать город, максимально приближая его к теме Туманного Альбиона. Поэтому в его основу вошли красивые площади, мощеные дороги, узкие улицы и плотно стоящие дома. Чтобы город можно было представить большим в рассказе, я выбрал промышленный комплекс и дамбу. Это два объекта, которые позволяют описать город большим и при этом делать описание более правдоподобным. Город, у которого есть цель, не останется без жителей. В описаниях площадей я проявлял фантазию, ибо площади должны выделяться из общих черт многочисленных зданий. Ратуше я придал вид здания с башней, но при этом башня неровная. Это было сделано как для придания художественной нитки в повествовании, так и с явной целью. Думаю, что многие из вас, поняли контекст этого сравнения, что я приводил в рассказе, поэтому не нужно мне его объяснять. Моя любимая Фонтанная площадь. Вы поняли смысл тех абзацев и общее строение самой местности? За основу я взял идею фэндома, в которой говориться, что Лорен Фауст это мать Луны и Селестии. Я ее изобразил в момент передачи ее силы своим дочерям. Извините, но я дал вольность чувствам и фантазии, придумывая обряд коронации. Набережная. Она вам понравилась? В моем городе набережная очень красивая и я люблю по ней гулять. В городе есть маленькое озеро, по стандартному описанию, но я решил сделать его больше и украсить декорациями. Например, статую Принцессы Луны. С ней связана хорошая история, не правда ли? Может, она будет достойна некого продолжения? Увидим. Мы подобрались к храму. За основу я взял готический стиль, ведь я его так люблю. А еще я люблю колокольни, поэтому не разрушил башню, тем самым давая смачный пинок сюжетной линии, которая связана именно с ней и ее колоколами.

Это только начало. Это первые строки. Именно в этой части все более или менее спокойно. Дальше сюжетные линии начнут закручиваться в спирали, по которым вниз будут катиться персонажи. Может, одна нить оборвется. Может, что-то начнется. Впереди много интересного. Надейтесь, что я не буду, выкинут с позором из группы, а эта работа, а она пишется именно для этой группы, не отправиться в чужие руки, ибо никто ее не напишет так, как это могу сделать я.

Доброго вам времени суток, мои читатели! – Андрей Порломов.