Автор рисунка: Siansaar

Глава первая и последняя

Кантерлот. На высоких шпилях, пронзающих низкий небосвод, игрались молнии. Блеск света пульсарами ударял в округе и выхватывал очертания древних каменных исполинов. Университет магии выглядел особенно красиво в такие моменты. Слюдяные оконца отражали миллионные разряды чистого света и растворяли их в разноцветных спектрах. Высокие мозаики в готическом стиле блестели на фоне играющихся молний. Гроза бушевала, и ливень лил без предела. Река текла по главным мостовым и сносила всю накопившуюся за день грязь… В двери главного здания университета постучали.

– Кто пришел? – буркнул гнусавый охранник

– Скажите профессору Грому, что это по срочному делу. Он поймет.

Через некоторое время сам профессор спустился, чтобы открыть двери гостю и оградить от немилосердного дождя. Они прошли в приемную гостиную, где под зажженными факелами покоились кресла и большой стол, делящий залу на две части.

– Итак, вы уверены, что не ошиблись? – спросил седогривый жеребец в мантии

– Исключено.

– Я так не могу понять…, почему его?

– Ректор не возражал. И потом, специалиста по вашему факультативу не найдешь за столь короткий срок.

– Но ведь он… — поежился старый единорог

– Вы это можете обсудить с ним лично.

– Э.. Как? Он здесь? – прокрехтел профессор

Единорог-порученец кивнул.

– Пусть войдет.

Дверь глухо скрипнула, и в комнату вошел молодой пони. Его тело было укутано в черный дождевой плащ. Лицо скрывал непропорционально большой капюшон.

– Здравствуйте

Голос его звучал убаюкивающе, задерживаясь на протягивании «а».

– Я…рад, что вы отозвались нам помочь, доктор, но…- начал седой жеребец

– …у вас есть вопросы, касательно анатомии черепа – закончил гость

– Ч-то, простите?

Профессор присел и жестом отозвал порученца за дверь.

– Вы ведь хотите удостовериться, отвечаю ли я вашим высоким требованиям?

– У нас очень древние традиции, доктор. И я бы не хотел их нарушать. М, да. Вот. И одно из правил нашего университета это… М, да.

Гость повесил плащ и присел на диван в самой малоосвещенной части зала.

– Это?

– Я не знаю, как сказать…

– Давайте я избавлю вас от мучений? Как я и говорил, вопрос в наших черепах, профессор. У кого-то есть рог, у кого-то его нет.

– М, да. И я вот…

– Ваши познания крайне велики. Для меня не будет большей радости, чем стоять за кафедрой столь выдающегося интеллектуала. И я не оскверню честь этого заведения – не волнуйтесь. Смело езжайте на свой симпозиум.

– Все поколения наших педагогов потомственные единороги. И это будет некоторым…смятением.

– Я разделяю ваши тревоги, профессор. И поэтому мое присутствие тут будет максимально незначительным. Поверьте.

От голоса гостя веяло спокойствием и силой.

– Ну, чтож – улыбнулся профессор – Я рад, что мы на этом решили. Занимайте кафедру. Вам там все объяснят, а теперь я вынужден вас покинуть – дела зовут.

Профессор поднял чемодан из-под массивного стола и проковылял к выходу. На полпути он обернулся и спросил:

– Но… все-таки, черт возьми! Как вам удается так убеждать?

– Все просто: я делаю ход, когда знаю, что истине никто не поверит… А как вам кажется?

***

Дорогая Принцесса Селестия,

Сегодня я узнал о новых подробностях череды странных похищений Ваших подданных. Похоже, что мы имеем дело с чрезвычайно опасным и выдающимся профессионалом. После каждого похищения неизменно на месте пропажи находили специфический знак-клеймо, приложенный ниже. Ранее наши эксперты обнаружили только один знак, но после третьего похищения мы усилили поиски улик и обнаружили это же клеймо на месте похищения второй пропавшей. Мотивы преступника так и остаются загадкой, хотя аналитический отдел и работает на полном надрыве. Жертвы похитителя не связаны между собой, нет личных или родственных связей. Места похищений ограничиваются Кантерлотом, и мы проводим тщательную проверку всех районов и окрестностей. Со всей очевидностью преступник проживает в столице. Это, скорее всего, взрослый жеребец, хорошо владеющий искусством маскировки и знающий город как свою копытную дугу. Прошло более недели, а дело не сдвинулось с мертвой точки. Регулярность похищений не имеет четкой системы, нет закономерностей в выборе жертв, нет никаких улик кроме клейма. Преступник очень грамотно умеет заметать следы. Свидетелей по делу практически нет. Нет зацепок в биографии похищенных. Ваше высочество, уже неделю я пытаюсь получить хоть какие-то сведения от наших специалистов по символике. Все они разводят копытами. Будучи лишенный всяческих привилегий от начальства за излишнее рвение в работе, я не смог получить доступ в архив королевской каллиграфии. Поэтому я решился нижайше просить Вас о помощи, зная ваши глубокие и древние познания в символах. Нет сомнений, что это дело крайней важности и представляет государственный интерес. Я буду искренне Вам благодарен, если вы ответите на письмо лично, а не поручите это вашей канцелярии.

Кланяюсь Вам и Вашей сестре, Уилл Сноуд, инспектор эквестрийского бюро расследований

Аккуратно перечитав письмо, жеребец цокнул по кабинетному столу и встал. Развернувшись лицом к камину, он закрыл глаза и с содроганием в груди бросил дорогой пергамент в зеленое пламя. Сноп ядовитых искр вдарил фонтаном по краям камина. Вихрь изумрудного огня взлетел вверх. После жеребец долго смотрел на магический камин, который уже давно затих, и теперь только потрескивал поленьями. Наконец, он отошел от огня и вернулся за письменный стол. На нем были разбросаны газетные вырезки и папки с уголовными делами. Часы с аккуратным резным декором пробили два часа. В это время в кабинет постучали.

– Мистер Хаксли, вы у себя? – раздался робкий голос

Молодой жеребец резко пригнулся и спрятался под столом, однако, услышав знакомый голос, быстро подбежал к двери и схватил удивленного визитера.

– Сноуд? Что ты взд….

Инспектор заткнул рот гостю и тихо запер дверь. Потом, развернув к себе несчастного пони, взял копытами за голову и прошептал. В его голосе дрожала тревога:

– Тихо. Слышишь? Я пришел сюда, чтобы отправить письмо.

– Так ты все же сделал это… Ты совсем кретин? Шеф тебя уволит, когда узнает.

– Тише-тише. Пожалуйста, не поднимай шум. Я беру всю ответственность на себя.

– Как же. В тот раз весь отдел был отстранен из-за твоих проделок. Кто тебя тянул без ордера устраивать обыск?

– Ну пожалуйста, в этот раз послушай меня. Я все продумал.

– Рвешься к повышению… А нас в расход, да? – злобно прошипел единорог

Пони демонстративно развернулся и направился к выходу.

– Я больше не буду участвовать в твоих затеях. Сам расхлебывай.

– Тише, Вейс – умоляюще прошептал Сноуд – Только не выдавай меня. Ты ничего не видел. Ладно?

Единорог развернулся и со скрежетом в зубах сквозь силу процедил:

– Ну ладно. Меня здесь не было – Вейс закатил глаза

Внезапно в камине пробудилось пламя. Полетели искры, и из самой сердцевины костра вылетел сверток пергамента. Он прокатился по поньсидскому ковру и остановился прямо у копыт инспектора. Вейс недоуменно косился на него. Сверток дымился изумрудным паром. Сноуд бесцеремонно сорвал зубами королевскую печать, и стоило ему пробежаться глазами по тексту, как в кабинет вошел дородный бурый единорог с посеребренной гривой. Он был удивлен, но затем черты его лица приняли суровый вид. Гримаса злобы застыла на его лице, и он прокричал:

– Что здесь происходит?!

– Сер, извините, я… — начал было Сноуд

– Это опять ваши фокусы, да?! – он обернулся к Вейсу – И вы туда же! Ну, пиняйте на себя, ребята!

– Пожалуйста, сер! Позвольте, я вам все объясню! – не унимался растерянный Сноуд

– Вы, инспектор, перешли грань! Ворваться в мой кабинет, и... отправить пергамент…

– Вот ответ, мистер Хаксли! Я, я написал Принцессе. Вы запрещали, я знаю, но теперь – он потряс свертком перед начальником – Теперь это меняет дело!

Толстый единорог плюхнулся в мягкое кресло.

– Кто придумал это? – он указал на письмо

– Вы ведь не отстраните меня? – неуверенно процедил Сноуд, выгнув бровь

– Нет, инспектор. Я отстраню взломщика кабинета. Мне надоело это терпеть. Итак, чье копыто трогало мою дверь?

Сноуд опустил голову. Он мельком взглянул на Вейса, который продолжал недоуменно пялиться на письмо. Сжав веки, Сноуд мучительно произнес:

– Это Вейс придумал, сер. Его отпечатки на дверной ручке. Я лишь хотел отправить письмо, сер.

Серый единорог вышел из транса и резко взглянул Сноуду в глаза. В них читалась мучительная боль и осуждение. В карих зрачках томилась потаенная злость. На его лбу выступил пот. Он недоуменно раскрыл рот и обернулся к начальнику:

– Это не я… — растерянно произнес Вейс. Слеза прокатилась по его щеке.

– Инспектор Вейс, вы единственный специалист по взлому в нашем отделе. И, если кто и смог бы снять магический замок такого уровня, то только вы. – деловито отметил Хаксли

– Это не я…

– Поймите, инспектор, я не хочу никого осуждать. Мы можем вызвать экспертов прямо сейчас, и они определят виновника. Я хочу, чтобы вы признались сами.

– Но ведь я не делал этого! – с болью обрушился он на Сноуда – Ты ведь знаешь все! Зачем ты врешь, карьерист подуздоватый?!

Вейс без сил уронил передние копыта на пол.

– Инспектор Вейс – серьезно произнес Хаксли – Мы в отделе расследований смотрим на факты и логику. Поэтому мы раскрываем дела. Как мне не жаль, вы отстранены от несения службы. Сдайте жетон и меч.

– Да, это я сделал. – сквозь наступавшие слезы выдавил серый жеребец.

***

Придя домой, инспектор Сноуд сразу бросился за свой рабочий стол. Он тонул в ворохе бумажных отчетов, непроверенной почте, проштрафленных квитанциях, платежах за квартиру и немыслимо высоких гор папок с материалами дел. Неуемные синие глаза метались снова и снова по строчкам сокровенного письма. Когда возникло чувство, будто письмо зачитано до дыр, раздался понифонный звонок. Синий жеребец нехотя отошел от стола, словно вынырнул из водных пучин, и пошел к трезвонящему аппарату.

– Инспектор Сноуд, кто говорит?

– Уилл, это я.

– Ааа, ну и что нового? – услышав знакомый голос, с животным интересом вопрошал инспектор

– В общем, у нас тут дело. Кажется, новое похищение. Пока точно не знаем, но нам очень нужен ты. Сегодня весь день ищу тебя, где пропадал?

– Слушай, Харв… Тут такое дело…, до завтра не подождет? Горю, нужно срочно бежать. Завтра смогу прийти. Может, даже с расшифровкой клейма.

– В самом…

– Да, в самом деле! Не слышишь что-ли? – нетерпеливо перебил его Сноуд

Единорог бросил трубку и ринулся к адресной книжке. Взяв толстенный справочник, он положил его рядом с письмом и перечитал очень внимательно:

Уважаемый инспектор Сноуд!

Ваше профессиональное рвение, не скрою, повергает в изумление. Однако для расшифровки этих печатей я порекомендую вам другого пони, который смыслит в этом гораздо больше. Я без лишней скромности считаю свою юную ученицу идеальным кандидатом в помощники по этому делу. Она сейчас в Кантерлоте и ведет приготовления к празднику Восходящего солнца вместе с подругами. Инспектор, я хочу вас однако предупредить, что ваше поведение относительно…

Быстро пробежав по тексту, он нашел следующий помеченный фрагмент:

…что Твайлайт Спаркл действительно изучала древние руны и знаки, что к величайшему моему… на улице Конная, 5 напротив ресторана «Гарцующий пони»

Быстро проверив по списку адресов, инспектор подчеркнул номер понифона и вернулся к аппарату, трубка которого ранее упала на ковер.

– Иго-го, можно мне управляющего?

В трубке раздался голос с ярким южным акцентом

– Шо? Ах, да…

Послышался шум и топанье копыт.

– Здравствуйте!

– Я бы хотел узнать, как до вас добраться. Дело в том, что ээ… я новый в городе.

– А откуда вы собираетесь ехать? – учтиво проговорил голос

– Подковная, 76.

– На 4 повозке. Прямо до улицы Конной. Остановка сразу выходит на наш дом.

Синий единорог вновь неряшливо бросил трубку и поспешил одеться. Служебные повозки сегодня не полагались. Раньше ему и город знать не надо было. Уроженец маленькой северной деревни, Сноуд никогда не пытался изучить столицу.

Прихожая дома 5 по Конной улице действительно располагалась напротив остановки. Наступал вечер, и огни догоравшего солнца красными брызгами освещали вершины зданий. Сноуд оступился. За все время работы он никогда так не уставал. В его голове гудела раскатистая боль. Время от времени его разум кренился набок вместе с головой, которая становилась невыносимо тяжелой. Взяв себя в узду, инспектор постучал в дверь. Ее тут же открыла оранжевая пони в ковбойской шляпе.

– Да? – выгнула бровь земнопони

Сноуд поднял взгляд, и его голову опять пронзил болезненный спазм. Перед ним стояла рыжая пони с изумрудными глазами. Ее грива была заплетена в крестьянскую косу, на ней была надета клетчатая рубашка, а ее веснушки дразнили жеребца пышущим здоровьем.

– Я пришел к их великой особе Твайлайт Спаркл и надеялся задать пару вопросов. Мне ее рекомендовала в письме сама Принцесса.

– Ох, ну тогда, проходи, сахарный – добродушно пропела она

Оказалось, что все здание отходило под покои ученицы Селестии и ее подруг. Солидный интерьер, не утяжеленный роскошью, производил впечатление и обязывал. Сноуд нервничал. Сейчас он предстанет перед значительной персоной. Она без труда сможет отказать. Что ей – дел по горло, подготовка к празднику. Кобылка с южным акцентом повела Сноуда вверх по лестнице. Когда они остановились напротив большой резной двери, рыжая пони шепнула:

– Счас спрошу, не занята ли она. А ты погоди тут.

Жеребец послушно стал ждать. Надо отметить, что ожидание давило сильнее предстоящей угрозы встречи. Вот так просто подойти к той, о ком слагают легенды? Из-за двери послышался неразборчивый шум и звук падающих книг. Рыжая кобылка отступила назад и виновато улыбнулась в комнату:

– Звини Твай, это случайно. Я не знала, шо ты книги расставляешь.

– Хорошо, Эпплджек, только будь в следующий раз аккуратнее, когда решишь скакать через поле телекинеза.

Дверь закрылась магическим фиолетовым сиянием. Эпплджек обернулась и увидала гостя в копытопреклоненной позе.

– Она сейчас примет тебя, сахарок. Но шо это ты делаешь?

– Извините мне мою неучтивость, я не признал вас. Вы – элемент Честности. Я извиняюсь. Честно, я искуплю свою ошибку, я сделаю все, что вы…

– Э, придержи поней, ковбой. Ты, кажись, забрал лишку. – постаралась улыбнуться пони

– Но разве вас не так должно принимать? – удивился жеребец

– Не делай так больше — тут все свои. Нет, серьезно, это смущает.

– Извините – инспектор склонил голову

– И эт тож не надо – смутилась светлогривая пони

Сноуд стоял достаточно близко, чтобы услышать запах пряного сена и яблок. Букет этих вкусов ударил в голову, и он отошел на почтительное расстояние. Как приятно…

– Вы слишком любезны.

Вдруг из-за угла выскочила и пронеслась розовой молнией курчавая грива. Остановившись в полшаге от изумленного гостя, пони впрерила свой взгляд в Сноуда. На лице ее играла улыбка, а зрачки искрились от счастья. Голубые глаза розовой незнакомки смотрели немигающим взглядом прямо сквозь единорога. Сноуд не помнил, сколько тянулось это действо, когда повисшую паузу разбудила Эпплджек.

– Пинки… эмм шо ты делаешь?

– Играю в гляделки со своим новым лучшим другом, конечно! – задорно воскликнула та

Эта фраза была сказана столь быстро, что даже чуткий слух инспектора уловил только несложные колебания интонации.

– Эт..то великая честь, мисс Пинки Пай. Глядеть в ваши глаза – попытался угадать нужные слова Сноуд

– МЫНИКОГДАНЕВСТРЕЧАЛИСЬАЗНАЧИТНАДОУСТРОИТЬСПЕРПУПЕРКРУТУЮВЕЧЕРИНКУ!!!!

Инспектор отшатнулся и пораженно уставился на розовогривую пони. Будто тяжелый чан с раскаленной водой опрокинулся в его голове сейчас. Чего он только не ждал от встречи со спасителями Эквестрии, но только не такого.

– Наш гость малех волнуется, Пинки. – постаралась разбавить натянутую ситуацию Эпплджек – И он пришел к Твай для выяснения каких-то вопросов.

– Вы любите задавать вопросы? Значит вы следователь или инспектор. Значит вы расследуете преступления. Значит вы имеете странный монокль и блокнот! Вы имеете странный монокль и блокнот?!

Сноуд покосился на свой круп. Вобщем, надо отметить, элемент Смеха очень наблюдателен.

– Что тут происходит? – в коридор вошла фиолетовая единорожка

– У меня…ну и у нас теперь новый друг и мы обязаны устроить ему суперкрутую вечеринку! О, и он пришел к тебе, Твайлайт! – с радостной, неиссякаемой улыбкой, совершенно не моргнув, ответила Пинки

– Здравствуйте, меня зовут… — начала было Твайлайт, как инспектор снова бросился на колени

– Нижайше кланяюсь вам и вашему великому учителю.

– Не надо, пожалуйста. Как вас зовут?

– Уильям Сноуд. Я из бюро расследований. Недавно я отправил Принцессе письмо, и она в нем рекомендовала вас как специалиста по знаковым системам. И я прошу у вас помощи в расшифровке одного символа. Это будет большой честью, если вы…

– Конечно я помогу – как бы само собой сказала единорожка – Пойдемте ко мне. Я извиняюсь за то, что заставила вас ждать. У Принцессы есть задание для меня?

Последние слова были сказаны с явным жеребяческим рвением и энтузиазмом. Внезапно, по-видимому от ужасного переутомления и шока, перед глазами у Сноуда потемнело. Жеребец рухнул на пол.

***

Резкий запах какого-то зелья вывел Сноуда из транса. Он лежал на резной деревянной кровати, заправленной драгоценным фиолетовым одеялом. Он резко вскочил, и расплывающаяся картина мира потихоньку стала прибавлять резкость. Над кроватью стояла Тайлайт.

– Не надо вам было так резко вставать.

Жеребец пропустил замечание единорожки и понуро опустил голову. С тяжелым вздохом он подошел к своей заплечной сумке, оставленной у кровати. Зубами он достал каллиграфический рисунок.

– Вам этот знак о чем–нибудь говорит?

– Откуда он у вас?! – пораженно воскликнула лучшая ученица Селестии

– Их оставляет на месте преступления один особо опасный похититель. Я надеюсь, что вы мне поможете его поймать – с дрожью в голосе сказал Сноуд

Последняя фраза далась ему особенно тяжело. Он чувствовал, что сказал лишнее. Мучительно закрыв глаза, он продолжил:

– Если вы не против?

Ответа не последовало. Со скрытым волнением единорог разомкнул глаза и увидел ученицу Принцессы, которая с увлечением рассматривала под лупой его каллиграфический рисунок. Бумага слевитировала с его копыт телекинезом и сейчас безраздельно приковала внимание юной кобылки. За окном уже поднималось…Солнце!

– Я … — только успел начать Сноуд, но осекся и зарделся – Я зайду попозже…

***

Едва добежав до дома, чтобы захватить на работу папки, Сноуд столкнулся в коридоре со старушкой – квартиродательницей. Она осуждающе посмотрела в его синие глаза и со скрипом начала:

– Когда оплата будет? Вторая неделя идет.

– Мисс Корн, сейчас совсем не могу это слушать. Дела, дела.

– Вы что, молодой нахальник, себе позволяете! Я не благотворительный фонд.

– Меня сег… уже вчера, лишили премии. Через неделю все будет… и с процентами.

– И так каждый день говоришь. Теперь не поведусь, милок. А ну-ка, давай мне гарантии!

– Чего вы хотите? – закатил глаза жеребец

Старая кобыла ловко достала из под халата листок заявления и ткнула им в нос инспектору.

– Подпиши, дорогой.

– Вообще, такие грабительские заявления в компетенции нашего бюро, а не…

– Или сдай ключи.

Единорог понимал, что кроме письменных гарантий о предоставлении необходимой суммы с процентами, старая лиса еще приписала туда много неудобных условий, но разбираться не было времени. Он подписал документ.

– И на обороте. – надрывалась старушка

– Когда закончу это дело, я так и быть, разрешу вам остаться в этом доме – с язвительной ухмылкой подписался на обороте жеребец.

Кипа документов на столе тут же была рассортирована и приведена в порядок. Сноуд включил автоответчик и начал слушать принятые звонки. Попутно он поправил форму и наскоро почистил зубы. На щеках уже выдавалась щетина, а под глазами зияли чернотой уродливые дуги.

«Уилли, привет. Это мама. Я так рада, что ты взялся за серьезное дело. Надеюсь, что ты пришлешь мне с твоим отцом денег. У нас кончаются припасы, так что если это дело связано с пищевыми продуктами, оставь кое-что нам. Также неплохо, если ты будешь чаще писать нам. В тот раз ты отправил нам по ошибке уголовное дело вместо поздравления на день рождения. Звони скорее. Целую.»

«Сноуд! Где тебя черт носит?! Бегом на участок, а то шеф с тебя шкуру сдерет. Вчера он был еще добрый, но сегодня рвет и мечет по новому похищению. Дуй на участок, короче. Свидимся.»

Стиснув в зубах папки, инспектор помчался на работу, догадываясь, что фатальной взбучки от начальства не избежать.

***

На пересечении улиц Новопшенная и Хомутная уже столпились полицейские. Место пропажи очередной жертвы было точно установлено. Движение перекрыли, желтыми полосами было увешано все в радиусе полукилометра. Отчаянные журналисты, однако, не сдавались. Пробивались из джунглей полицейских копытные видеоаппараты и камеры. На сей раз даже нашелся свидетель. Полицейские под руки волочили полусбрендившую подружку похищенной.

– Мистер Хаксли, вот она.

Начальник кивнул и пригласил единорожку присесть на уличную скамейку. Она судорожно тряслась.

– Успокойтесь, вы в безопасности – постарался утихомирить ее Хаксли

– Н-нет. Тепер-рь я нигде не в безопасности… — она вонзила свой взгляд в пустоту и приглушенно заржала

– Харви, опроси ее – повернулся к инспектору Хаксли

Жеребец с участливыми глазами и серебристо-серой гривой наклонился над пострадавшей и нежно спросил:

– Расскажите пожалуйста, что вы видели.

– Я ш-шла по эт-той улице и внезапно Найт поскользнулась. Он-на упала, а я попыталась помочь ей вс-стать, но …

Болезненная гримаса исказила ее лицо. Она зарыдала.

– Успокойтесь, не надо. Мы найдем ее. Только не останавливайтесь.

– ..Х-хорошо. Потом ф-фонари выключились и я услышала, к-к-к а к кто-то приближается. Он прошел м-мимо меня и я свалилась н-на землю.

– Он вас повалил?

– Я н-не – она посмотрела инспектору в глаза – Я не знаю. Все было так быстро. Он даже не коснулся м-меня. Я п-просто упала.

– Вы видели или слышали что-нибудь после этого?

– Д-а с-лыш-ала.

– И что-же?

– Как он тащит ее… тело – кобылка залилась слезами и подергивалась в судорогах

– Дайте воды.

Харви протянул ей стакан воды. Кобылка едва могла пить, но захлебываясь в глотках, пыталась опустошить стакан.

– А почему вы уверены, что это именно «он»?

– М-мне так показалось. Его силуэт был крупным.

Единорог натянуто улыбнулся и понимающе кивнул.

– Мистер Хаксли, похоже, опять сорвалось. Ничего конкретного. Отпечатков не найдено, показания свидетельницы… хм, особой погоды не делают. А символ так и остался загадкой. Глухо, сэр.

– Позвоните, этому… черт его возьми, Сноуду. Только он тут сможет разнюхать.

– Но, почему вы сами не позвоните?

– Он терпеть меня не может. А после сегодняшнего… короче, ты единственный, с кем он хоть как-то общается. И все тут. Позарез Сноуда живо сюда!

– Есть, сэр.

***

Утро. Жара. Сноуд перескочил через опечатанную ограду и направился к месту преступления. Найти его было не сложно. Со вчерашнего дня переулок оцепили, и полицейские толпились вокруг выцарапанного символа на стене. Угловой дом между двумя улицами с торцовой стороны был украшен изобразительным художеством, напоминавшим каллиграфический иероглиф. Едва он вошел за главную ограду, его окликнули:

– Сноуд! Как я рад, дружище. Но ты вообще поздно. Ну? Нашел ключ?

Назойливой мухой жужжал в ушах Тим Харви – типичный коренной обитатель столицы. Сноб и уверенный лицемер, который любил покорчить заботливые рожицы перед начальством. Конченый карьерист. Перебирая все эти лестные характеристики в своей памяти, Сноуд помахал приятелю копытом и прошел сквозь плотную толпу полицейских. С привычным безразличием, он начал рассматривать обрисованные мелом крестики и значки на асфальте.

– Здесь в последний раз видели похищенного?

– Похищенную, да. – шумно ответил Харви

– Свидетели?

– Даркфайт. Подруга похищенной.

– Что говорит?

– Видела какой-то силуэт. Крупный. Видимо, жеребец. Потухли фонари.

– А вот это – очень интересно. Могу я ее опросить?

– Вчера надо было. Я ж тебе говорил – беги сюда. Так что с каллиграфией?

– Ничего. Как и прежде. Ничего.

– Куда ты ходил?

– Н-не важно. Дай ее адрес и номер понифона. Проверьте все кабели и узлы электропитания. Вчера ночью горел свет?

– Да, конечно.

– У похищенной есть какие-то связи с другими пропавшими?

– Нет. Исключительно нет. Как будто специально так делает.

Сноуд нервно мотнул головой и посмотрел на Харви исподлобья. Наивный черт. Думает обставить…

– Кстати – взяв бумаги с понифоном, заговорил Сноуд – Есть такая версия: нужно прочесать все складские помещения у водопадов. Говорю тебе, если и искать – только там. Смотри на царапины – он кивнул на стену – только специальным кайлом так можно пробить. И проверить всех обладателей таких инструментов будет не сложно. А у водопадов, как нам известно, еще не было преступлений. И место такое, что даже я знаю. А следовательно, никто бы не догадался там искать.

– Спасибо, дружище. Ну, тогда за ордерами пойдем?

– Иди без меня Харв, ты это заслужил. Мне еще нужно опросить Даркфайт.

Изумление пробило лицо инспектора.

– Ты это сделаешь...для меня?

– Мы же друзья – улыбнулся Сноуд

***

Сноуда не покидало ощущение преследования. С того момента, как он покинул полицейский кордон, словно неуловимой тенью кто-то постоянно маячил за спиной. Его силуэт мельком отражался в зеркалах на витринах магазинов, за спинами прохожих на другой стороне улицы. В общем, натренированное чутье еще ни разу не подводило Сноуда, и он точно знал, что здесь что-то не так. Даркфайт жила совсем недалеко, но сейчас она находилась на работе в цветочном магазине. Главная улица, на которой он стоял, текла реками прохожих и повозок. Найти цветочный магазин можно было только подпрыгнув над этим сборищем пони. Было не по себе. Только инспектор сориентировался и пошел по тротуару, как оступился об подставленное копыто. Его подхватил джентльпони в сером плаще.

– Будьте осторожней

По интонации голоса, а вскоре и по развернувшемуся лицу, Сноуд понял, что это была кобылка.

– Спасибо.

– Вы куда-то спешите?

– Я ищу магазин «Цветник».

– Так чего мы ждем? Я вас провожу.

– Спасибо мисс…

– Скитер. Лита Скитер.

Она протянула копыто. Сноуд неуверенно пожал его.

– Будем знакомы, а вас как зовут?

Она повела его сквозь беснующийся океан толпы. Чтобы держаться вместе, кобылка взяла инспектора за пальто и тянула сквозь густую серую массу.

– Уилл.

– Очень приятно. Собираетесь на праздник Восходящего солнца?

– Нет, я на самом деле… — вырвалось непроизвольно у жеребца, но он тут же смолк.

– Что на самом деле?

– К одной знакомой собирался заглянуть. Она там работает.

– Ни слова больше! Даркфайт?

– Как…

– Я так потрясена этими событиями. Я ее подруга. Это просто ужасно! Как думаете, скоро похитителя найдут?

– Ну, вроде…

– Да вы же...инспектор Сноуд! Я читала в газетах. Расскажите, что произошло там?

– Мы не можем сказать точно. Фонари погасли, клеймо выцарапано кайлом. Темное дело. Преступник очень хитер. Но не переживайте. Мы найдем его.

– А что говорят о… Тиме Харви?

– Он сотрудник по особым делам. Специализируется на допросах. Мой коллега. Тоже хороший профессионал.

– Но ведь именно вы сейчас идете к Даркфайт? – ее желтые глаза ударили Сноуду в лицо

– Слушайте, это все не требует разглашения. Так что прошу, не распространяйтесь на эту тему.

– Тогда будет только лучше, если я сейчас покину вас. Не говорите ей про меня, ладно? Я и так доставила вам столько неудобств, инспектор.

Они остановились напротив громадной витрины цветочного магазина.

– Ничего страшного – попытался улыбнуться Сноуд

– Ой, инспектор, ваше пальто испачкано!

Сноуд обернулся. Действительно, сзади красовалось большое пятно мела. Кобылка быстро сняла с инспектора пальто и отряхнула его. После этого вернула обратно и помчалась по своим делам. Удивленно пожав плечами, Сноуд зашел в магазин. Прозвенели колокольчики у двери. Цветочный центр оказался огромным. Это был самый главный магазин по продаже бутонов и рассады. Над витринами висели неизменно обрамленные цветами таблички с названиями отделов. Фрост прошел к администраторскому окну. Над ней красовалась табличка «Обед».

– И кто в самом деле придумал такое? – в сердцах вопросил Сноуд

Кассиры работали в полном режиме, хоть в магазине, на удивление было пусто. Оказалось, что кто-то закупал крупную партию цветов. Приехали важные гости. Это было видно по тому тщедушному выражению лиц продавцов и охранников. Сноуд подошел к одному из них и показал жетон.

– Где я могу видеть управляющего?

– Он в отделе роз и очень занят. Даже…

– Все. Понятно.

Инспектор развернулся на месте и бодро, с цоканьем копыт, прошагал к указанному отделу. Ему сейчас казалось, что он поразит этого «занятого» начальника своим прибытием. Он находил редкое удовольствие во встречах с руководством, над которым его отдел был поставлен. Невыразимое чувство, когда начальник благоговейно спотыкается помогать агенту бюро. Пусть, сейчас и не те обстоятельства, но он обяза…

– ПОБЕРЕГИСЬ!

Огромная корзина цветов слевитировала над самой головой единорога. Светло-голубое сияние телекинеза потухло, и она плюхнулась в сантиметре от жеребца.

– Не ушиблись?

К нему подбежала белая единорожка с элегантной сиреневой гривой и завитым хвостом. Из искрящихся сапфировых глаз сквозило беспокойство.

– Мисс Рарити, вы опять забыли про график! Вы сами говорили, что эти цветы надо погрузить через пятнадцать минут.

Из-за угла выбежал представительный пони в дорогом сюртуке. Это был, безошибочно, управляющий.

– Все в порядке. Спасибо – сказал Сноуд и развернулся к начальнику – Я инспектор бюро, Уилл Сноуд, вот мои документы. Мне нужно переговорить с вашей работницей Даркфайт.

– Э-э. Конечно. 6 окно. Там, дальше.

– Спасибо.

– Как там у вас дела, дорогуша? – спросила вдруг единорожка

– А?

– Твайлайт из книг не вылезает. Вся погружена в тот пергамент. Вот и мне стало интересно.

– Не волнуйтесь… — он посмотрел на ее метку: три граненых сапфира – Все решим!

Он сразу вытянулся по струнке. Выпятил грудь.

– Ха-ха. Право, всегда нравится, когда встречают по этикету. Истинно, вы галантны.

Она легонько хикикнула, не нарушая манер приличия, и вернулась к бадье с цветами. Управляющий засеменил за ней. Потом она неожиданно вернулась и вновь заговорила:

– Простите за неучтивость: Твайлайт просила вам оставить ее понифон. Вы забыли в тот раз его забрать. И раз уж так сложились обстоятельства, то вот, прошу. – она протянула листок бумаги инспектору.

– … — поклонился жеребец и сглотнул – А что, если и я вам свой оставлю?

– Будет замечательно, дорогуша.

Жеребец отдал свою визитку. Рарити окинула карточку оценивающим взглядом и сказала, приопустив веки.

– Этот цвет вам не идет. Знаете, предупредив такую ситуацию, я оставила вам и свой понифон – она элегантно подмигнула и удалилась

Даркфайт довольно легко пошла на контакт и пересказала почти все, что слышал и сам Сноуд из уст Харви, и сам Харви при первом допросе. Но Сноуд не унимался. Ему нужно было нечто новое. Он знал, чувствовал, что она и есть главная зацепка. Последняя зацепка…

– …Я понимаю, как вам тяжело это было. Извините, что заставил вспомнить еще раз эти события… Но я так и не спросил вас, не замечали ли вы в своей подруге нечто странное?

– Странное?

– Ну, поведение. Может, она вела себя по-другому. Видите ли, эти данные могли бы оказаться очень полезными.

– Она была довольно замкнутой. Не делилась со мной переживаниями. Но я знаю, что у нее было какое-то расстройство психики.

– И она лечилась?

– Совсем недавно я узнала от нее… Раньше она просто говорила, что у нее «тараканы в голове». Но перед нашей последней встречей она призналась, что давно лечится в одной психологической клинике.

– Она не называла ее?

– Нет, но… — пони скривилась, пытаясь вспомнить — …но погодите. Ее лечил некий доктор Блум…

– Вы уверены, что точно называете его имя?

– …Да. Точно. Это все, что я помню.

– Спасибо. Вы очень помогли. Если еще что-нибудь вспомните – вот моя визитка. Звоните. Другие перенаправляют звонки в справочную, и только у меня прямой. В любое время жду – улыбнулся инспектор

– Рада, что помогла, мистер Сноуд.

***

Над городом заходило солнце. В картотеке эквестрийского бюро шла бурная работа. Сноуд попросил разыскать всех докторов психиатрической медицины с фамилией Блум. На всякий случай также и с именем. Из всех 4 медицинских учреждений, занимающихся проблемой психологических дисфункций в Кантерлоте, было найдено 8 докторов с такой фамилией. Пять из них уже не работали в городе и их разработку поручили специальной комиссии. Трое других проверялись по базам на соотнесение с пациенткой. Инспектор сидел на диване и допивал третью чашку кофе. Постоянно выдергиваемый из сна известиями о новых находках в деле, он вынужден был работать непосредственно в исследовательской картотеке, где ему поставили стол. Горы документов росли и множились. Хотя, вполне вероятно, что это в глазах троилось.

– Мы нашли его.

Со Сноуда сошел налет сна. Он встрепенулся и подошел к экрану.

– Доктор Джордан Блум. Лечебница № 6. За ним закреплена наша пропавшая.

– Хорошо, распечатай адрес и его характеристику.

– Сэр, не пойдете же вы туда сейчас?

Полусонным взглядом Сноуд посмотрел на работника архива. Презрительно сузив глаза, он покачнулся на месте.

– А что?

– Сейчас уже одиннадцать.

– Если я правильно прочитал, то он работает в ночную смену.

– Да, но… Я… в смысле…

Зазвонил мобильный понифон. Сноуд достал его из под пальто, которое так и не удосужился снять.

– Иго-го?

– Сноуд, я тут с ребятами возле складов. Пока ничего не нашли. Ты как, освободился?

– Нет, Харв. Опять в отделе каллиграфии зависаю. Шифруем.

– Эххх – печально протянулось с другого конца – Что нового узнал?

– Да все так же, Харв. Ничего не добился от нее. Будем работать.

– Да… Будем работать.

Сноуд наскоро застегнулся, взял ориентировку и направился к выходу, предусмотрительно напомнив сотрудникам:

– Будет что – сразу сообщайте МНЕ.

***

Служебная повозка остановилась напротив больницы. Холл, Залы, Администрация, показать жетон… Надоело. Зал ожидания. Тоска зеленая. Напротив, в расписных мазюках пациентов была украшена стена. Лампа мигала, и время от времени потухала вместе с остальными коридорными светильниками, обнажая черную дыру в госпитале. Свет. Тьма. Опять свет. Сноуд боролся с дремой. Ходил взад–вперед. Мазюки пациентов, уродующие стену, изображали глаза, гриву, шерсть, копыта в самых перемешанных формах. Подчас изо рта у тех живых понеобразных существ выползали глаза, уши, хребет… Иногда встречались и кровавые, залитые внутренними соками, вывернутые наизнанку тела. Срывающие с себя шкуру копытообразные. Кожа, обнимающая свой скелет и мускулы, отдельно пляшущие на возвышении. Лицо, пожирающее само себя. Все эти ужасы, непонятно кому вывешенные на обозрение, становились еще страшнее при таком неровном свете. Казалось, что эти чертики готовы сами выпрыгнуть с бумаги. Сноуд вновь присел на твердую скамейку. Он поплыл по ней. Она качалась, как на волнах. И сама комната словно плавала, переменяясь от света к тьме. Свет. Тьма. Стук копыт немедленно прекратил этот транс. К нему подошел доктор с бурой гривой в белом халате.

– Инспектор, я к вашим услугам.

– Здравствуйте – встряхнул головой Сноуд – Я по поводу вашей пациентки, ныне похищенной Найтер Найт.

– Ааа. Я слышал. Печальная история.

– Вы можете рассказать, чем она болела?

– Это.. редкий тип сдихиального расстройства желез. В катапсической стадии.

– А можно попроще?

– Расстройство нервных узлов. Вызвано все несогласованной работой внутренней мозговой железы.

– Это подлежит госпитализации?

– Да. Так и есть.

– Но почему тогда вы позволяли ей ходить по городу?

– Она отказалась. Я лично не настаивал. Такой тип заболеваний слабо изучен. И я посчитал, что лучшим лекарством будет погружение в наиболее комфортную среду. В больничном режиме такие пациенты долго не выдерживают.

– Что значит «не выдерживают»?

– Это – доктор кивнул на стенд с мазюками

– Как проявляется это заболевание?

– Судороги, спазмы. Если вовремя принимать лекарство, то видимых проявлений нет.

– У меня с собой список пропавших, доктор. Взгляните, может, кто-нибудь из них лечился у вас?

Сноуд протянул карточки с фотографиями и именами. Доктор напялил очки и пробежался по нему.

– Нет, не припомню. Впрочем, я порекомендую вам другого эксперта. Мы с ним вместе работали в Майнхеттене. Он блестящий специалист по девиациям. Лучший из всех, которых я знаю. Через него мог пройти кто-нибудь.

– Буду вам очень признателен.

– Подождите немного здесь. Я сейчас схожу за его адресом.

Истязающие друг друга тела наплывали на Сноуда. Изорванные внутренности вываливались из агонизирующих существ. Сочащиеся внутренние соки истекали в реку… и все вновь поплыло. Сноуд чувствовал, что сейчас выплюнет собственный позвоночник. Все внутри размякло.

Снова топот копыт вывел из транса.

– А вот и он: Иранох Асмол. Университет магии.

– Спасибо, доктор. А когда Найтер Найт в первый раз к вам пришла?

– Полагаю, месяца два назад. Если надо знать точнее, я проверю.

Сноуд задумчиво покивал головой.

– Нет, не стоит.

Возвратившись домой, Сноуд едва волочил копыта. Надеясь поспать хоть несколько часов до рассвета, он сразу же, не снимая форму и плащ, завалился на диван. Как только позолоченный диск стал плескать на лицо молодого жеребца свои немилосердные лучи, инспектор встал и механическим шагом пошел умываться.

Сонливость спала, круги под глазами растворились. По ту сторону зеркала смотрело живое, бодрое лицо. Он начал чистить зубы и вдруг в памяти вспыхнули страшные картины из больницы. Изорванные тела вновь стали заползать в мозг. Сноуд попытался отогнать дурные мысли и продолжил гигиену полости рта. В раковину стекала кровь. Сноуд не сразу сообразил, что его десны были изранены железной щетиной. Он сплюнул. И словно по мановению копыта почувствовал, как из горла лезет твердая кость. Из крана пошла кровь, она уже вытекала на пол. Сноуд попытался сглотнуть, но не смог. Его дыхание перехватило. Последнее, что он увидел, был его собственный хребет, вылезающий подобно пауку изо рта. Ребра его стали острыми лапами. Клейкая жижа застилала глаза.

Сноуд проснулся в поту. Посмотрел на часы – пять утра. Быстрым шагом направился в ванную. Ничего не произошло. На всякий случай посмотрел в зеркало. Трупный цвет шерсти, бывшей некогда светло-синей, круги под глазами, щетина, белый цвет гривы. Ух, слава Селестии, все в порядке. Из осторожности открыл кран. Обычная прозрачная вода с характерным привкусом титана. Теперь он точно не заснет. И Сноуд, твердо убежденный в этом, решил подготовиться к встрече с доктором Асмолом. Сначала он умылся, побрился, а потом сел за привычный рабочий стол. Этого врача он не знал, а потому решил позвонить в соответствующий отдел. Позвонив куда надо и отдав указания, он обнаружил, что пара часов уже прошло. Ровно семь, а это значит, что по расписанию университета начинаются занятия. Сноуд не поленился подгадать время своего прибытия. Чем раньше, тем лучше. Так и не дождавшись звонка об уточнениях, Сноуд заправил карманы необходимыми материалами и собирался идти, но обнаружил пропажу нескольких фотографий по делу. Он хорошо помнил, что взял их вчера с места похищения. Нигде в ином месте они не могли оказаться. Это насторожило. Однако инспектор решил не зацикливаться на этом и поспешил в университет, обуреваемый нетерпением. За окном сгущались тучи…

– Бабочка… Культовый символ мифологии и эстетики древних цивилизаций. В древнепонипетской гробнице, датированной II тысячелетием до Вечной Стужи, сохранились изображения бабочек, выпархивающих из пони в момент смерти. Такие же изображения можно найти на сосудах, найденных при раскопках в Пранции и Халкаре. Самое древнее литературное описание этого процесса выпархивания из сжатого копыта или тела относятся к VI веку до эквестрийской эры. Древние поньтеки изображали смерть погасшим факелом и венком, на котором сидит бабочка. Коньванцы считали, что в образе бабочек души прилетают из небесного хаоса. По представлениям пранцузов, душа умирающего возносится в виде белой бабочки в рай… или чистилище. У северных народов строжайше запрещено ловить бабочек, особенно зажимать их в копыте, так как есть поверье, что… бабочка может унести душу этого пони… Иными словами, во всех традициях известного мира бабочка – это наша душа. Сен Поньон пишет в коптской рукописи: «Нет в мире ничего, известного одно. Известием закрыты своды края. Идет туман реки и бабочки полет. Убийством он откроет двери рая.» В этих же рукописях позднего периода было описано ритуальное действо, очевидно, языческого характера. В нем тело жертвы закрепляется на вертикальном шесте из железного дерева.

Ровный свет проектора упал на экран. Слайд поменялся. Теперь на нем было изображено что-то вроде ритуала. Прикованный к шесту пони и танцующие вокруг него жрецы в масках-бабочках.

– И, в отличие от сожжения, часто применяемого для изгнания дьявола, в этом ритуале, по заверениям Сен Поньона, изгоняется сама душа. Ржато де ла Виньо утверждал, что это применялось как казнь «дурной крови общества». Сен Поньон же спорил с ним в монографии «Сепмерато» и доказал, что корень изгнания души таился в ритуалах овладения мистической темной магией. После Великого Исхода многие источники были потеряны. До сих пор неизвестно, связан ли культ бабочки с орденом коньплиеров, на чьих знаменах развевались подобные символы. Остается загадкой и то, что после великих катастроф I века до эквестрийской эры упоминания подобных символов сходят на нет. Почему? Ad primos ictus non corruit ardua quercus. Отдыхайте, поговорим после перерыва.

Студенты, одетые в одинаковые черные мантии, поспешили к выходу. В зале остался сидеть лишь инспектор Сноуд. Проходя по огромному лекционному залу, выполненному в стиле пламенеющей готики, Сноуд невольно поразился высотой потолка. Это был настоящий концертный зал, в глубине которого стояла трибуна и преподавательская кафедра. За ней – огромные витражные окна из разноцветной слюды. Доктор Асмол заканчивал отвечать на вопросы студентов и присел за стол. Сноуду пришлось преодолеть длинный коридор между рядами скамей, прежде чем дойти до него.

– Доктор Асмол? Инспектор Уилл Сноуд, бюро расследований. Мне вас порекомендовал доктор Блум. Если вы не против, то у меня к вам пара вопросов.

Доктор слегка улыбнулся и отстранился от бумаг. Он посмотрел прямо в глаза инспектору. Все это время с его лица не сходила приторная улыбка.

– Сейчас так много психиатров, готовых вмазать вам синдром Дауна и не разбираться в мотивах — он слегка наклонил голову — Доктор Блум – приятное исключение. Я к вашим услугам, комендаторэ.

Должно признать, что доктор Асмол выглядел не так, как себе представлял Сноуд. Он был необычайно молод, статен, высок. Даже сидя за столом, он производил впечатление рослого жеребца. Но самое удивительное: он был пегасом! Издали это было незаметно, но выдающиеся складки одежды обрисовывали крылья. Видно было, что он их скрывал. Его зачесанная назад кромешно-черная грива с темно-красной полоской была несколько взлохмоченной. Изумрудные глаза светились каким-то страшным блеском.

– Доктор, скажите, вы узнаете вот этих пони?

Инспектор привычно разложил на столе карточки. Доктор внимательно смотрел на них.

– Пожалуй… Если вы подождете, то я смогу найти их в моей картотеке.

– Это будет очень хорошо, доктор.

Асмол удалился в соседнюю комнату. Сноуд разглядывал картины на стенах. Они из них изображали исторические битвы, другие – экзекуции и катастрофы. Кисти самых разных художников присутствовали здесь. Неровный свет поднимающегося сквозь тучи солнца осветил радужным сиянием зал. Доктор Асмол вернулся.

– Итак, комендаторэ, совершенно очевидно, я знаю Найтер Найт и Буффаса Раппала.

– Скажите, доктор, они страдали одинаковой болезнью?

– Нет. Но что их сближает, так это общая патология. Я помню, как работал с ними – жуткое дело.

– Объясните, доктор.

– Неет – он сладко улыбнулся – Я лучше покажу.

Проектор вновь осветил экран. Сквозь пелену солнечного света ничего не было видно, но когда солнце скрылось за тучами, перед инспектором всплыла та ужасная картина, которую он уже наблюдал в лечебнице.

– Они страдали жуткими видениями. Порой кошмарами, неотличимыми от реальности. Внешне это никак не проявляется. Похоже на маниакально-депрессивный синдром. Скука. Тоска зеленая. Но потом… самое интересное… Видите-ли, этот слайд я включил в тему потому, что у древних пектов так наказывали отступников. Им вырывали хребет. Подобные картины садизма и жестокости всплывали и у этой пары. Интересно, правда?

– Вы сказали больше, чем я ожидал услышать – на лбу у Сноуда выступил пот – Спасибо тогда за содействие… — он развернулся к выходу

– Я читал про вас.

Сноуд медленно повернулся обратно.

– Что?

– На страницах «Дейли». Вы там давали интервью по поводу одного маньяка.

– Ах – он улыбнулся, вспомнив – Да. Его так и не поймали. Мы считаем его самым опасным преступником века.

– Я запамятовал, комендаторэ, как зовут этого самого опасного преступника?

– Галикай Скай.

Иранох явно получил от ответа удовольствие, словно предвкушал его. Он слегка откинулся на спинке кресла и продолжил:

– Вам достается всегда больше, чем вы способны проглотить, инспектор. Знаете, то дело, которое вы сейчас ведете, очень ответственно.

– Откуда вам известно?

– Вы сами так сказали. Газеты пестрят.

– Как?

– Некая Лита Скитер, известный журналист редакции «Рога и копыта» опубликовала ваше интервью с ней. Может солгала. Да и так ли важно, что пишут? Главное – что читают.

– Когда!? – как пораженный молнией встрепенулся Сноуд

– Утренняя газета – выгнул бровь пегас

– Нет, нет, нет… — растерянно промычал инспектор

– Расслабьтесь, инспектор. Уже поздно. Вы не вырвете весь тираж из под станка.

– Нет…

Сноуд взял себя за гриву и вздернул за шкирку. Когда он выйдет из университета, начальство его прикончит. Он с трепетом достал мобильный понифон и включил. Сразу раздался звонок.

– Сноуд! Чего ты себе позволяешь!? ЧЕГО!? Дело серьезное, а ты, ТЫ даже отдал ей фотографии с места расследований! Я долго терпел все. Мне осточертело. Ты отстранен от дела. Харви назначен главным по расследованию.

Внутри сразу все упало.

– Кто этот «Харви»? – вежливо спросил Асмол

– Мой напарник…А теперь и начальник… — единорог бессильно выдохнул, стараясь сдерживаться изо всех сил.

– У вас есть материалы дела?

– Да… Но они для служебного пользования. Я принес с собой на всякий случай.

– Я постараюсь помочь вам, комендаторэ. Полный психологический портрет преступника вас устроит?

– Ох – в нерешительности выдохнул Сноуд, но затем твердо передал папку доктору – Большое спасибо. Вы не обязаны…

– Вы и сами в это не верите, инспектор – с уверенной улыбкой сказал Асмол

– Когда я смогу вернуться к вам?

– Думаю, на следующей неделе.

– А раньше нельзя?

Доктор загадочно улыбнулся

– Летите в свой дом, инспектор. Летите и не беспокойтесь. Я более чем уверен, что мы встретимся гораздо раньше. Гораздо…

Сноуд боязливо кивнул. Было трудно оторвать взгляд от его магнетических глаз.

– Да, и еще. У кого вы расшифровывали клеймо?

– Я… это секрет.

– Нехорошо, комендаторэ. Нехорошо. Ну раз так...

– У ученицы Селестии. Их сиятельства Твайлайт Спаркл.

– Скоро кончится перерыв, инспектор. И если вы не желаете дослушать лекцию, рекомендую вам сейчас идти. До скорой встречи, комендаторэ.

***

Гроздья туч нависали над городом. И хотя дождь лил повсюду, Сноуду казалось, что ливень преследует только его. Он возвращался из бюро, полный нервозности и отчаяния. В памяти вспышками выскакивали моменты истерики начальства. Хаксли был настолько разозлен, что не только отстранил Уилла от дела, но и запретил вообще участвовать в серьезных расследованиях. Тут же подполз Харви и стал радушничать о том, как же хорошо, что он стал его начальником. «Ну конечно, ему ли не радоваться? Потом он, конечно, рассказал о бессмысленной слежке за складским районом у водопада. Не забыл упомянуть, что это была моя идея. Пижон…» Войдя в квартиру, Сноуд бессильно рухнул на диван. Казалось, что все жизненные силы были вытянуты из него. На один миг его даже боднула мысль, а не бросить ли все? Сколько еще терпеть эти унижения со всех направлений? Будучи самым осведомленным, самым информированным следователем в подобных делах, быть выброшенным как ненужная тряпка. Это было первое дело, от которого его отстранили. Ни разу еще его логика не давала сбоев.

За окном лилась вода. По стеклу стекали ручьи, которые журчали мерзким, давящим звуком. Лежать не было сил. Вставать было тошно. Тем не менее, Сноуд поднялся. Он прошел на кухню и открыл холодильник. Пустота. Три морковки. Четыре. Три с половиной. Прибавки нет, жалованье сократили. Придется есть только один раз в день. Сноуд пытался забыть, отстраниться от тяжелого шока. Но всякий раз боль от осознания того, что с ним стало, возвращалась. Это было невыносимо терпеть. Он включил автоответчик:

«Инспектор, мы нашли материалы по доктору Асмолу, как вы просили. Судимости нет, отличник Ипаконьской школы. В общем, характеристика положительная. Не особо много сведений о нем. Недавно приехал.»

«Сноуд, еще раз поздравляю с тем, что мы вместе будем вести новое дело! Меня повысили, ты знаешь. Без дел тебя не оставим. Ну, будем работать. Выше нос! Завтра в 7 у моста Хагак. Я оставил тебе карту в офисе, чтобы ты не заблудился. Там одно дело с кражей в музее. Отлично, думаю. Самое то, чтобы реабилитироваться.»

В этот момент Сноуд занес копыто над аппаратом, чтобы разнести его на куски, но началась новая запись.

«Господин инспектор, это я, Твайлайт Спаркл. Моя подруга оставила мне ваш телефон, и я звоню вам, чтобы сообщить, что закончила изучение. Похоже, что этот символ я расшифровала. Пожалуйста, отзвонитесь, когда сможете.»

Сноуд ринулся к аппарату. Его грива спала на лоб, он машинально искал карточку с телефоном ученицы Селестии. Сердце дико колотилось. Наконец, он набрал номер понифона. На другом конце провода послышался гул телекинетического поля.

– Да?

– Иго-го… ваше сиятельство. Вы оставили мне сообщение и…

– Инспектор Сноуд! Как я рада вас слышать. Вы сможете прийти сейчас на ярмарочную площадь?

– Я… Вполне.

– Мы сейчас туда отправляемся. Я захвачу бумаги и передам вам.

– Да, буду.

Выронив трубку из рук и снова бросив ее на извечный пол, Сноуд стал быстро собираться. За окном стихал дождь.

***

Солнце во всю возобладало над недавним дождем. О прошедшем ливне напоминали разве что большие лужи, которые как по мановению копыта появлялись напротив Сноуда, когда он шел по ярмарочной площади. Все готовились к празднику. Купцы со всех городов соревновались по сбиванию цен. Палатки из самых пестрых цветов и самых причудливых узоров устремлялись к центру площади. Там, за высокими шатрами возвышалась статуя Селестии в полный рост. Гусляры трендели свои песни на все лады, пока сквозь эту разношерстную толпу протискивался инспектор. Когда он вышел из давящей массы, к нему подбежала единорожка в форме и показала жетон:

– Инспектор Сноуд, мистер Харви попросил меня узнать у вас, где вы были сегодня утром?

Промелькнувшие строчки жетона закрылись с такой же стремительностью, с какой кобылка прицокнула копытами.

– Я ему сам доложу. Это теперь бывшее дело.

– Но мистер Харви попросил узнать именно сейчас.

Сноуд покосил взгляд.

– Вы стажер? Я, я раньше вас не видел.

– Риза Лайтер. Да. – ее желтые глаза ударили блеском

– Ничего не могу сказать вам, это секретно. Только лично мистеру Харви.

Сноуд бесцеремонно продолжил продвигаться к главной статуе.

– Это не просьба, мистер Сноуд. Это приказ.

Единорог обернулся.

– Если вы немедленно не назовете мне причину своего отсутствия, вас распорядятся уволить.

Палящее солнце заставило выступить пот на лбу. Синяя грива подернулась, а кожа на шее тронулась мурашками. Сноуду сейчас было трудно принять решение. Былая уверенность растаяла словно дым.

– Скажите Хаксли, что я был в Университете магии.

– Что за дело там у вас?

– Я говорил с одним каллиграфологом.

– Его имя?

Жеребец развернулся и продолжил путь. С каждым шагом он чувствовал острую боль в груди, жар от которой разливался по всему телу. Пройдя всего несколько шагов он обернулся и посмотрел исподлобья назад. Единорожка стояла на том же месте и ее глаза выдавали нетерпение.

– Я и так оказала вам почтение, инспектор. Вы не захотели принять позицию нашего бюро. Так что, увы…

– Его зовут доктор Иранох Асмол.

– Асмол… — удовлетворенно протянула она.

– А теперь… отстаньте от меня. Возвращайтесь в академию, недоучка.

Чуть ли не с чувством страха Сноуд поскакал к статуе Селестии. Но, несмотря на отдаление, чувствовал за спиной присутствие той единорожки. В порыве восходящего жара, он облокотился о перила фонтанчика. Легкие брызги воды вывели его из транса. Он отходил от встречи, как от шока. На дне фонтана в преломлениях воды плыли монетки. Вода была прохладной и чистой. Пенящаяся струя с журчанием рассеивала живительную влагу. Его дыхание постепенно выровнялось.

– Мистер Сноуд! – окликнул его кто-то

– Да? – мотая головой вопрошал инспектор

– Это же я! Повернитесь!

Перед ним стояла фиолетовая единорожка с энтузиазмом на лице. Ее лицо светилось от счастья.

– Вот, я принесла вам.

Из седельной сумки с шумом левитации вылетело несколько свитков с описанием, рисунками и таблицами.

– Спасибо, ваше сиятельство. Простите мое непочтение – Сноуд склонил размокшую гриву.

– Не стоит, инспектор. Я выяснила, что этот знак использовался цивилизацией имаскаев. Это древний народ, проживающий далеко на Севере. Их историю мне так и не удалось узнать, но я точно смогла найти один археологический музей, который вам поможет. Все трансцентные и нелиарные расшифровки я вам записала. Но боюсь, этого будет недостаточно.

– Большое спасибо, ваше сиятельство.

– Мне очень жаль, что я не могу помочь большим.

– Ваше сиятельство, не корите себя.

– Просто Твайлайт, пожалуйста – она взглянула своими искрящимися фиолетовыми глазами

– Т-твайлайт.

– Эй, Твай, шо ты тут делаш? У нас скоро будет сортировка… Эге! – она обернулась к Сноуду – Звини, ковбой, шо не сразу увидела. Да ты могешь! В газетах о тебе только и говорят!

Внутри у Сноуда что-то хрустнуло. Вместе с тем было чувство, будто острая царапина пронзила грудь и теперь наполняет все внутри теплом. Пряный, острый запах свежего сена и яблок сводил с ума.

– Я, пожа…луй пойду – тяжело выдыхая процедил Сноуд.

С трудом оторвав взгляд от Эпплджек, инспектор поспешил удалиться. Ему вслед неслись слова благожелательного прощания и удачи.

Дома единорог вновь погрузился в бумаги. Завтрашний день обещал быть долгим, мучительным. Завтрашний день, это день позора. Поэтому с удвоенной энергией Сноуд завалил стол бумагами Твайлайт и начал усиленно вникать в суть. Между тем его воображение противилось подобным рамкам и дурманило свежими чувствами. Внутри просыпались эмоции от недавней встречи. По мере своих сил, Сноуд старался отвлечься от них. Удушающий жар сковал тело, и теперь он был прикован к письменному столу. На некоторый момент показалось, что он подхватил оспу, но этот жар был иного рода. Пот стекал градом на свежий пергамент. Солнце Селестии закатывалось. Единорог включил лампу. Мерное стучание дешевых часов будильника отдавалось как громовые раскаты в голове. Виски пульсировали с двойным напряжением. Он пытался разглядеть текст, но зрение его подводило. Сильно щурясь, он приник к бумагам и буквально лег на стол. Отсчеты об истории символа позволили заключать несомненно одно – преступник разбирался в древних знаках, скорее всего он имел представление о детальных подробностях малоизученного народа. А значит, круг поиска сужался. Правда, все было размыто. Таких пони не много. Следует значит, что будет проще найти… Внутри опять пробудились желания. Глаза налились кровью от перевозбуждения. Раздался понифонный звонок. Это несказанно обрадовало инспектора.

– Иго-го. Кто это?

– Инспектор, это Лита Скитер.

Лицо единорога теперь покраснело уже из-за гнева.

– Я обещаю, что как только у меня появится возможность, я засажу тебя за лживые газетенки!

– У меня предложение. Не вздумай кидать трубку.

– Что?

– Вы даете мне эксклюзивное интервью.

– С какой стати?!

– Во первых, наш разговор записывается мной на пленку, и я могу вставить эти ругательства как оскорбление СМИ в следующую статью. Во-вторых, если вы не дадите мне интервью, то думаю, что от доктора Асмола я кое-что да узнаю. И не забуду рассказать о ваших расследованиях на стороне.

– Как!?

– Будьте внимательны с незнакомыми пони на улице, инспектор. Ну так как, по копытам?

– Нет – Сноуд почувствовал, как сердце екнуло

– Ну тогда… поделитесь материалами дел..

– НЕТ!

– Чтож, инспектор, я как раз направлялась к доктору Асмолу. Думаю, он будет более разговорчив.

Единорог бросил немедленно трубку и побежал на улицу. Сноуд бросился к остановке транспортных телег.

В большом аудиторном кабинете было пусто. Лишь в дальнем конце, где под разноцветной слюдой был поставлен резной стол, сидел пегас. Его черная грива с красной полоской была уверенно зачесана назад. Настольная лампа с резьбой освещала письменный стол. Несмотря на теплый свет, от высоких слюдяных окон уже начинали отходить ночные тени, меж которых сияла белая луна. В дверь постучали. Из нее вошла единорожка с желтыми глазами и серой гривой. Подойдя к кафедре, она уверенно кхекнула.

– Вы что-то хотели? – вежливо спросил пегас, не отрываясь от бумаг

– Да. Видите ли, инспектор Сноуд мой старый друг. И я волнуюсь за него. Вот уже 10 дней он как в тумане. Не говорит, только и думает о работе. Сегодня он пришел к вам, а после…

– Извините за невежливость, как вас зовут? – пегас посмотрел прямо ей в глаза

– Долорес.

– У вас красивое имя, Долорес – сказал он нежным тоном – Продолжайте.

– А после он совсем голову потерял. Что вы ему сказали?

Все ее манеры и тон говорили о коллосальном раздражении. Платье в горошек, которое откровенно не сидело на единорожке, подчеркивало нарочито простоватый вид. Доктор слегка улыбнулся.

– Можно вашу сумочку?

– Что простите?

– Вы слышали – ласково продолжил пегас

– Это моя сумочка.

– Не заставляйте меня отказывать вам. Дайте вашу сумочку.

Единорожка с пронзительными желтыми глазами протянула крохотную сумочку и положила ее на стол.

– Достаньте оттуда микрофон.

Единорожка неуверенно расстегнула молнию. Долорес достала из сумочки маленький черный аппарат для записи. В ее копытах он дрожал.

– Зачем вы записывали наш разговор, Долорес?

– Я, я хотела… Ну ладно, сдаюсь. Я хотела, чтобы он услышал ваш голос на пленке и понял… То есть, чтобы знать, ваш совет. Он мой друг и я не хотела беспокоиться.

– Ваш тип поведения уродлив, что нам с этим делать? – учаственно спросил серый пегас

Повисла небольшая пауза. Темная аудитория из бесконечных рядов скамей нагнетала напряженность. В укрытом полумраке все стихло. Посетительница нажала на кнопку «удалить».

– Прекрасно – протянул доктор Асмол

Долорес уже повернулась к выходу, когда ее окликнул пегас.

– Подождите… — взглянул исподлобья пегас

Единорожка удивилась.

– Присядьте. Вы пришли одни?

– Да.

– Я сейчас отлучусь на некоторое время. Не уходите.

Доктор вышел из аудитории, оставив посетительницу полностью растерянной. Долорес уже осмотрела помещение и собиралась сфотографировать его, как вдруг ее внимание привлекла газетная вырезка на столе. Рядом с ней лежала отложенная лупа. Заголовок гласил «Кантерлотский похититель». Возвратив себе уверенность, репортерша приступила записывать в блокнот по памяти начало беседы. Закончив с этим, она окинула взглядом помещение и нахмурилась. Скрестив копыта на груди, она стала ждать. Тотчас же дверь открылась, и в нее вошел доктор Асмол.

– Надеюсь, вы не скучали? – вежливо спросил он

– Расскажите мне.

– Конечно.

Пегас подошел поближе и уселся за стол напротив нее. С собой он принес футляр.

– Вашему другу сегодня не повезло. Кто-то написал о нем статью. Ничего особенного. Но начальство взьелось.

– Кто же это сделал?

Доктор коротко улыбнулся. Он встал из-за стола и обошел Долорес сзади.

– Поразительно, что некоторых совсем не мучает совесть, не находите? Сегодня я рассказывал студентам о Джангалеаццо Понийском.

Долорес не обернулась.

– Он предал своего герцога ради чина капитана армии.

– И.. Что же с ним стало?

Доктор оперся на спинку стула. Его губы подернула сдержанная улыбка, и он с придыханием продолжил:

– Перед битвой у Фарации, к нему ночью явился его лучший друг и задушил его спящим.

Тихий звук кожуха от футляра раздался за спиной.

– Я рассказывал тебе о бабочках?

***

Топот копыт глушил древний поньсидский ковер в прихожей Университета. С улицы прямо к регистраторской подбежал взъерошенный синий единорог с безумными глазами. Он так тяжело дышал, что не смог сразу начать разговор. Изумленная вахтерша с ужасом смотрела на мокрое от пота лицо изможденного пони.

– Док….. Доктора Асмола!

– Извините, но он ушел.

– К-куда!?... – едва выдавил через силу единорог

– Он отправился домой.

Шаря по своим складкам одежды, едва нащупывая жетон, Сноуд буквально вырвал с карманом золоченое удостоверение.

– Адрес!?

Роскошный дом на Уздечной… Красивая, четырехскатная крыша, сам дом выходил на водопады, рядом стояли подобные жилые строения, но именно этот дом стоял особняком в некотором тихом уединении. Древний кирпич не чувствовал тяжести времени. Раньше в этом квартале размещались королевские гвардейцы, но теперь обустроились преподаватели университета. Впрочем, у Сноуда так болела голова, что он просто щурился на каждый номер дома, не примечая за ним никакой эстетики. Короткий звонок. Послышался чей-то топот. Дверь приоткрылась и оттуда наполовину выступила голова Ираноха.

– Добрый вечер, инспектор. Чем могу помочь?

– Нам надо кое-что обсудить…

На лице Асмола вновь заиграла привычная сладкая улыбка. Спокойным голосом он произнес:

– Заходите Уилл.

Дом делился на два этажа. Первый представлял собой приемную для гостей с большим камином и столовой. Там же находилась и кухня. Доктор Асмол оставил Сноуда в столовой, тогда как сам удалился на кухню. Оттуда донесся вопрос:

– Я как раз собирался ужинать, не составите мне компанию?

Голодный живот Сноуда уже патологически отказывался питаться черствой морковью. И потом, сейчас он был настолько уставшим, что спорить не было никакого желания.

– Спасибо, доктор.

– Не за что – пегас вышел с подносом

Иранох разложил столовые приборы и открыл крышку подноса. Там была лапша. Рядом стояла соусница. Асмол сел напротив гостя и стал накладывать ему в тарелку еду.

– Я забочусь о своем питании. Поэтому готовлю сам.

– Я хотел поговорить… С вами… Вас не посещала некая особа сегодня вечером? Видите, это ничего, но если вдруг к вам начнут приставать с расспросами обо мне…

– Ни о чем не беспокойтесь, Уилл – улыбнулся пегас

Пары свежей пищи ударили в нос. Сноуд чуть не повалился от недоедания и головокружения. В некоем первобытном порыве забыв все законы приличия, он окунулся в полную миску и стал с аппетитом уплетать за обе щеки.

– Вам полить соуса? – учтиво поинтересовался доктор

– Ах… — вынырнул из миски единорог – Я… не знаю что на меня…

– …Нашло? О, не извиняйтесь – соусница наполнила миску Сноуда красной жидкостью – Я сам неумерен в своих аппетитах.

Из приличия инспектор неуклюже взял ложку, постарался вытереть салфеткой стекающее по подбородку масло, убрать копыта со стола. Он попробовал соус. Пожалуй, лучшей еды он в жизни не ел. Подумав про себя, что кулинарный талант доктора не уступает его профессиональным познаниям, он произнес:

– Очень вкусно, что это?

– Если скажу, вы не станете есть – нежно улыбнулся Иранох

Соус отдавал особый солоноватый привкус. Смакуя его во рту, Сноуд чувствовал оттенки изысканных пряностей и трав, добавленных туда. Загадка состава дразнила воображение. Вкус просто будоражил рецепторы. Всеми фибрами души… Это лучший соус из всех! Слегка тянучий, теплый и невероятно приятный.

– Вижу, вам нравится. Хотите еще?

Сноуд и сам не понял, как кивнул.

– Так о чем вы пришли поговорить?

– Я был бы вам очень признателен, если наше общее расследование осталось в тайне. После того, как меня понизили, я не могу больше вести дело.

– Но это вас не останавливает, не так ли? – уверенно ухмыльнулся доктор

– Вы правы… — Сноуд неуверенно улыбнулся – Я твердо намерен найти похитителя.

– Скажите, Уилл, а тот инспектор, о котором вы обмолвились… Томас Харви. Это ведь он теперь ведет дело?

– Да. Теперь он старший следователь. И мой начальник…

– Хм…

– Гнусный пижон… – выдавил шепотом единорог

– Знаете, я дам вам совет, инспектор.

– Да?

– Находите правильных друзей. Они вас точно не предадут.

Доев еще порцию соуса, Сноуд спросил:

– И как мне понять, кто правильный друг?

– А это, Уилл, очень хороший вопрос. Лично я не могу узнать пони, пока не попробую… — с этими словами доктор хищно улыбнулся

На следующее утро Сноуд прибыл в Национальный музей. Он уже стоял в прихожей. Оповестив начальство о своем приходе, единорог ожидал, когда к нему выйдет директор музея. Прохаживаясь по коридору, он оглядывался на картины. Высокие резные потолки с цветными панно украшали не менее экзотические стены из декоративного нефрита. Пол был уложен толстыми гранитными плитками, которые чередовались в шахматном порядке черно-белыми цветами. К стене примыкал пост охраны. Одинокий письменный стол и старый стул с зеленой подложкой. Сноуд подошел поближе. Под столом спал пони в форме. Там же был приклеен маленький ночной светильник с котятами, который разливал мерный фиолетовый свет. Инспектор попытался разбудить охранника, однако стук по столу ни к чему не привел. Тогда он обошел стол и затормошил земнопони по плечу.

– Вставайте! Чего спите на посту?

– Ой! Извините сер, я просто… это. Тут такая штука была. Ну и в общем… Вот так.

Кривой, потупившийся взгляд этого пони явно не искрился интеллектом. Однако держался на копытах он уверенно и видно не пил на посту. Светло-желтая разрыхленная грива свисала прямыми копнами на лоб, синяя шерсть выбивалась из-под расстегнутого воротничка, галстук обмотан вокруг шеи и завязан на простой узел. Он деловито надел фуражку, но когда отдавал честь, она слетела с головы снова. Опережая его голову на три или даже четыре размера, эта фуражка постоянно спадала на его желтые глаза.

– Откуда же ты такой вылез… — сказал про себя Сноуд

Земнопони только почесал затылок, искренне удивляясь, с кем пытается говорить посетитель. От этих сложных копытодвижений его фуражка снова упала под стол. Когда он наклонился к ней, в коридор вошел солидный единорог в дорогом коричневом пиджаке и красном платочке. Он неодобрительно посмотрел в сторону Сноуда и крикнул:

– Джейкобс! Ты опять спишь на дежурстве!

– П-професор, я не… — при попытке подняться, пони стукнулся головой об косяк стола

Единорог подбежал к инспектору.

– Извините за задержку, но я долго выбирал… как рассказать это дело. И, откровенно говоря, для сенсации нам нужен… вот такой герой как вы, дорогой мой! Мистер Сноуд, о вас пишут такие издания как…

– Это кто? – Сноуд кивнул в сторону охранника

Профессор скривил кислую презрительную мину и украдкой взглянул на пони.

– Да никто. Джейкобс у нас работает. Я взял его из жалости. И не забудьте так и написать в отсчете руководств…

– Думаю, что мы не поняли друг друга, мистер Дентер. Я не журналист. Я – следователь.

– Ну конечно – тот ласково улыбнулся – лучший следователь, поправлю. Лучший. И именно это дело прославит этот Селестией забытый уголок. О, как я жду – единорог задрожал от нахлынувших чувств – Идемте скорее!

– Ко мне должен присоединиться еще один следователь… Он скоро придет.

– Джейкобс о нем позаботится, а пока не будем терять времени – он обхватил Сноуда за шею и повел в глубину коридора предварительно кинув грозный взгляд на охранника, тот в свою очередь упал в обморок.

Вместе с профессором Сноуд вошел в большой зал древностей. Там были представлены витрины с костями первобытных существ, рептилий и ящериц. На главной платформе, удерживаемый толстыми тросами, был поставлен полный скелет древнего чудища. По бокам от него стояли полки с ракушками и рапанами. Профессор простер над всей картиной копытом и начал:

– Вчера ночью здесь была украдена вон та кость – пони указал на просвет между ребрами грудной клетки большого скелета — Как произошло похищение – никто не знает. Сигнала тревоги не прозвучало. Джейкобс был в охране, и он маловероятно хоть что-нибудь слышал. До вас уже приходили пони из ФСФ. Ничего. Говорят, что уж если и вы не справитесь, то это будет глухим делом.

– Кому понадобилось похищать кость? Она имеет ценность?

– Возможно, но не такую, как скелет целиком. Может, для продажи на черном рынке сгодится. Это же воры, что от них ждать!

– У вас лучшая охранная система. Самые надежные блоки хранения. Наврятли оправдан такой риск для вора. Если это единственная вещь, что он украл, то она имеет особую ценность.

– М-может и есть кое-что. В моем кабинете было открыто окно. Но я не помню, закрывал его на ночь или нет… И еще, на стеклянной крыше над нами не было найдено ничего вещественного. Почему вы не записываете?

Сноуд депрессивно достал ручку и блокнот и равнодушно начеркал: «Окно открыто?, наверху — нет» Ему уже наскучило заниматься этим делом. Сейчас он думал только о том, как бы поскорее скинуть эту работу на отдел по криминалистке. Пока они будут проверять все детали и анализировать, он сумеет вывернуться и заслужить повышение. Это дело явно не дотягивало до легендарных масштабов, которые пророчил профессор Дентер. Да и раскрыть его невозможно. Разве что ждать, пока необъяснимое чудо свалится с небес. Подумав еще, он написал: «Телепортация? Кто способен?». На случай, если потребуют версии, он без труда сможет сослаться на то, что возможный преступник – могущественный маг-единорог. Этими вопросами будут заниматься уже другие. Попрощавшись с директором и повторно осмотрев место преступления, Сноуд пошел на выход. Пока единорог шел по коридору, он думал, почему Харви так и не пришел сегодня. Остановившись у поста охраны, он проверил сообщения на понифоне. Одно пропущенное от Харви. Сноуд включил громкую связь.

"Привет. Извини, что не смогу сегодня прийти, ладно? Меня сейчас вызывают по важному делу. Кажется, что мы разгадали шифр! Это клеймо на стене на самом деле метка темной магии. И мы теперь знаем, где можно найти пони, который нам поможет. Наш осведомитель рассказал, что кто-то промышляет чародейством у заброшенной дамбы. Возможно, это тот, кого мы ищем. Я отправляюсь туда с отрядом агентов."

Черт! Ну почему именно у него все выходит! Сноуд метался из стороны в сторону, но понимал, что ничего не может поделать. От осознания того, что ему в разгар облавы придется вернуться в свою квартиру и писать отчет о любителе костей, его мутило.

***

– Оцепить здание.

Харви вместе со спецотрядом был на заброшенной дамбе с раннего утра. Здание представляло собой вросшее в каменную стену трехэтажное строение. Полуразвалившееся, с обваленной двускатной крышей, от которой слетала красная черепица. Несмотря на шаткость строения, массивная дверь с замком стояла в первозданном виде. Окружить здание так и не удалось по причине того, что оно слишком глубоко уходило в стену, а разрушенный просвет кирпичной кладки выходил сразу на деревянные брусья бывшей плотины.

– Позвоните – приказал Харви по рации

Один пони из команды потеребил звонок на двери. Колокольчик глухо прозвенел. На звук никто не вышел, так что пришлось повторить. После двух попыток Харви, наблюдая с безопасного расстояния, дал приказ на штурм. Дверь легко поддалась и слетела с петель. Харви зашел вслед за отрядом.

– Обыскать помещение. Здесь должна быть наша цель.

Обшарпанные стены, полуразрушенные столы и стулья, приспособленный для сна лежак – вот и все, что было примечательного в главной комнате. С потолка упала подгнившая доска и с грохотом рухнула перед инспектором. На стенах красовались перекошенные картины, а в соседней комнате была обнаружена шляпа с широкими полями и разрисованным остроконечным верхом. Она была усыпана звездами и полумесяцами. Харви отдал улику на экспертизу, а сам поднялся на второй этаж. Ничем примечательным он не запомнился. Третий этаж был почти полностью уничтожен, так что обыск был проведен без участия инспектора. Возвратившись в прихожую, Харви был глубоко озадачен. Он приказал спецгруппе установить наблюдение по периметру на случай возвращения колдуна. Ожидая этого события, Харви пересматривал донесения о хозяине этого здания. Открыв большую папку, он стал энергично просматривать одну страницу за другой. Увлекшись поиском планов здания, он нечаянно смахнул копытом часть бумаг. Разлетевшиеся листочки пришлось ловить на лету. Один из них залетел за шкаф. Доставая его, Харви заметил замаскированную дверь. Она была сделана из какого-то металла. Харви достал рацию:

– Один-Один, как слышите?

– Слышу вас хорошо, Центр. Что случилось?

Харви бросил измученный взгляд на дверь. Единорог быстро проморгался.

– Ничего, проверка связи.

Усилием телекинеза, Харви сдвинул массивный шкаф. Подойдя поближе к двери, он рассчитывал обнаружить замок. Ничего не было. Не было даже ручки. Харви толкнул копытом правую створку, и она открылась вовнутрь. За дверью начиналась лестница. Она шла вниз, кромешная темень застилала конец ступенек. Встряхнув гривой, инспектор начал спускаться вниз. Пройдя достаточно далеко, он дошел до конца лестницы. Включив фонарь, он осмотрел новое помещение. Это была просторная комната, наподобие гостиной первого этажа. Облупившаяся краска, измазанные стены. Но в этом помещении не было ничего. Проводя фонариком, стиснутым в зубах, Харви несколько отступил в сторону. Неровный свет выхватил из густого мрака горсть костей. Они лежали в углу, сгребленые в кучу. Тут же Харви увидел и поднимающийся к потолку длинный хребет. Он окантовывал помещение и заканчивался наверху большими костями, отходящими из главного межхребетного шарнира. От увиденного инспектора чуть не вырвало на чистую рубашку. Он стал осторожно подниматься спиной вперед. Достав рацию, он решил оповестить о находке, но она перестала ловить сигнал. Видно стены этого лестничного коридора были обложены металлом. Проверить свою догадку инспектор не решился. Он осторожно поднимался, пока не уперся спиной в кого-то. Харви резко повернулся и отбежал вниз, чуть не упав с лестницы. Свет фонаря вырвал из тьмы знакомое лицо.

– Уилл, это ты? Т-ты?

– Да, Тим. Я беспокоился за д..тебя. Вот и пришел.

– Ууууух! – с облегчением вздохнул Тим – Я чуть от страха не умер. Как ты тут оказался?

– Телепортация, дорогой Тим.

– Но… Ты же не умеешь.

– Мне помогли друзья – Сноуд слегка улыбнулся

– Чтож, раз так, то можешь посмотреть, как мы обрабатываем улики. Сегодня было много находок – непринужденно сказал Харви – И давай выйдем на свежий воздух, С..Уилл.

– А что там? – Сноуд кивнул в конец лестничного коридора

– Я как раз оттуда. Там… В общем

– Давай, показывай.

Харви проморгался, как бы отгоняя сон, и вновь спустился со Сноудом в костяное помещение. Теперь уже два фонаря высвечивали скелетное безумие.

– Селестия милосердная… — проронил Сноуд

– Я не знаю, кто мог это сделать, но это просто… чудовищно.

– Вы нашли мага?

– Только его шляпу. И, возможно, даже не его. Наш информатор пони честный, не станет лгать. Этот колдун здесь живет.

– А как зовут этого колдуна?

– Трикси.

– Впервые слышу. Что онААА…

Пол расступился под копытами Сноуда и он упал в расщелину. Харви метался вокруг дырки в полу.

– Уилл! Ты меня слышишь? Уилл!? Отзовись!!

Ответа не последовало. Напрягшись всем телом, Харви прыгнул в расщелину…

Темнота. Слипшиеся веки никак не хотели расходиться. Встряхнув головой, Сноуд попытался вглядеться в темень. Ничего не вышло. Фонарик, который он пытался нащупать, очевидно разбился при падении. Под копытами была рыхлая земля, а в воздухе стоял терпкий запах перегнивших корней. Подняв голову, он пытался найти дыру, из которой свалился, но безуспешно… Издалека послышалось притихшее ржание. Идя на звук, Сноуд обнаружил кого-то лежащего на земле. Дотронувшись до него копытом, он понял, что это был пони.

– Харв, это ты?

– Да… Это ты, Уилл? Хорошо… Я ничего не вижу, я ослеп.

– Нет, это в пещере темно. Нам нужно срочно искать выход, Тим, иначе мы покойники.

С характерным писком, под ногами пробежали шерстистые маленькие создания. Харви вскрикнул.

– Это крысы! Давай за ними, они выведут нас на поверхность!

Писк раздавался все слабже, и два единорога помчались в кромешной тьме за стихающими звуками крысиных существ. Они оступались, падали, цеплялись за выступающие корни деревьев. Иногда по голове шлепали мягкие хлопья свежей земли. Тоннель сужался. Пригнувшись, они продолжали идти на писк. Прокапывая себе дорогу на поверхность, они чуть не захлебывались землей, которая забивалась куда попало. Вдруг писк стих. Темнота немного отступила, и вдали можно было разглядеть сужающийся проход. Рядом с ним было ответвление прокопа, которое светилось природным зеленым светом.

– Куда пойдем? – спросил Сноуд

Харви не ответил. Он только рассеяно покачал головой. Они пошли за зеленоватым свечением. Проход расширялся и вывел их к подземной реке. Она протекала вялым потоком по широким берегам. Берега реки были усажены гигантскими магическими грибами, которые и создавали освещение. От них исходил болотный зеленый свет. Проходя вдоль реки по ее течению, Харви отвлекся на наскальные изображения.

– Посмотри, Уилл! А это не…

– Не отставай, пошли дальше.

Отчаянно опустив голову, Харви отошел от рисунка углем, на котором летающая подкова нависала над рептилиями древности, а пони в странных круглых штуках на головах спускались на землю.

Послышался бодрящий шелест ветра. Подул легкий бриз. Харви опередил Сноуда и побежал навстречу ветру. Сноуд постарался догнать его. Ему очень не нравилось быть позади. Он нагонял Харви как мог. Его соперник бежал рысью и быстро перепрыгивал через корни и камни. Сноуд не мог догнать его, а Харви смеялся этому. Вскоре, когда они снова поравнялись, Харви дружески толкнул его плечом:

– Спорим, кто первый добежит до выхода?

– Не надо, Харв, ты же знаешь, что это буду я.

Вдали уже виднелась поверхность. Лучи солнца пробивались сквозь каменное отверстие. Река выходила туда. Харви стал разгорячен как никогда, он твердо решил обогнать Сноуда и весело искренне смеялся. Резко обогнув сталагмит, чтобы демонстративно попозировать, он рванул к выходу. На встречный ветер он галопом несся с неуловимой скоростью. Брызги воды разбивались о копыта и дарили свежую прохладу. Вдруг, как подкошенный, Харви упал в мелкую реку. Рядом со свистом пролетел увесистый камень. Со сталактитов стали осыпаться валуны и земля под копытами задрожала. Большая каменная стена замуровала единорога в узком пространстве. Груда камней засыпала речушку. Сноуд подбежал и услышал доносившийся оттуда крик о помощи.

– Уилл! Помоги мне! Завалило, не могу выбраться…

Небольшое содрогание вновь волнами пробежало по пещере. Сверху посыпался сталактит. Сноуд осторожно взглянул в проем между камнями. Насколько он мог видеть, Харви пытался протянуть ему копыто. Сноуд протянул ему копыто навстречу, но потом спохватился и резко одернул его.

– Нет! Не оставляй меня!

Сноуд зажмурился. Он медленно открывал глаза и после того, как распахнул их полностью, в его взгляде торжествовало холодное безразличие. Его льдистые глаза проводили взглядом начальника, и он ушел.

Пещера быстро закончилась. В нос ударил пряный запах зелени. Сноуд никогда не уходил от Кантерлота так далеко. С момента его прибытия в столицу, ему казался немыслимым такой поступок. И тем не менее, он тут. Речка, выходящая из пещеры, разрасталась к горизонту. Вдалеке виднелась разрушенная дамба. Сноуд поспешил убраться от этого места поскорее. Его не должно быть здесь… да и Харви скорее всего уже хватились…

***

Сноуд приплелся в свою квартиру уже к вечеру. На двери была заботливо приклеена табличка с предупреждением о будущих выплатах. Миссис Корн всегда так делала с неплатежеспособными съемщиками. Уилл грубо сорвал бумажку и погрузился в работу. Он зашел в свою спальню, где была развешана галерея самых опасных преступников, с которыми он имел дело. Они висели на стене, а те же, которые не уместились, были свалены грудой в углу, который примыкал к окну. Оттуда открывался замечательный вид на кирпичную кладку и безысходный плакат, закрывающий огромную дыру в соседнем здании «Жизнь коротка, не беги вперед телеги Саймон Спиддис». Пони с глупым лицом скакал там впереди телеги, которая ехала сама по себе. Из его рта вываливался язык, а глаза развернулись в разные стороны. Сноуд достал из прикроватного ящичка толстую папку и пробежался по алфавитному указателю до литеры «Т». Неудовлетворенно он откинул папку от себя. Отчаянно присев на колючий ковер, Сноуд уставился на портреты преступников. Почти все они были в тюремной форме и лишь немногие красовались на черно-белых снимках в гражданской одежде. Инспектор вернулся в гостиную и позвонил по понифону:

– Иго-го, ваше сия… Твайлайт, спасибо, ты мне очень помогла сегодня и я очень благодарен в-тебе за все. Еще раз спасибо!

– Эээ, ващет это я.

– Ооо… Привет – очень растерянно проронил единорог

– Я передам Твай, не бойсь.

– Да, спасибо…

Связь прервалась. Сноуд и не заметил, как положил копыто на кнопку прекращения связи и простоял в этой позе некоторое время. Время изучать бумаги от Твайлайт. Хоть они и пестрили непонятками и сложными терминами, разобраться непрофессионалу было возможно. Это клеймо связано с ритуалами северных народов. По почти утерянным данным, это племена имаскаев – гордых жителей снежных долин северной Эквестрии. Ныне местность эта не входит в современное королевство и принадлежит Кристальной Империи. Однако точнее сказать нельзя. Знак использовался перед началом ритуала принесения жертвы. Он не наделялся магической силой и служил ретранслятором, посланием ко всем участникам ритуала и всем свидетелям, что здесь произошло священное действо. Значит, вариант с магом исключается. Но как объяснить отсутствие улик и всяких следов? Преступник словно улетел с места преступления.

– Дискорд побери…

Сноуд рванулся к галерее и усердно искал на ней кого-то. Он осторожно снял со стены одну фотографию. На ней был изображен пони с зачесанной назад гривой и безумными глазами. Его губы подергивала легкая улыбка. В копытах он держал табличку с номером и именем: Галикай Скай. Сноуд в ужасе бросил фотографию.

Инспектор помчался немедленно в бюро. Там уже кипела работа. Очевидно, утренняя облава разочаровала Хаксли. С порога его встретил один знакомый из отдела и громко проговорил:

– Мистер Хаксли тебя ждет. Это срочно.

В кабинете уже давно нагнеталась давящая атмосфера. Хаксли сидел в жирном кресле и неудовлетворенно сопел, склоняясь над бумагами. Жестом показав Сноуду садиться он сразу начал речь:

– Сегодня произошло ужасное.

– Что такое?

– Твой друг Харви, как ты знаешь, был вместо тебя назначен вести дело о похищениях. Сегодня ему приказали обследовать подозрительный дом, где возможно скрывается похититель. Он провалился в какую-то пещеру под зданием. Разведгруппа искала его три часа. Его останки нашли прибитыми к стене.

– Как?

– Мы опознали его форму. От него остались только кости. Я знаю как вам должно быть тяжело, инспектор. Я также понимаю, что вы злитесь на меня из-за отстранения от дела. Но сейчас на кону жизни многих пони. После этого случая газеты нас разорвут. Весь Кантерлот на ушах. Я возвращаю вас к делу и пристраиваю к вам нашего лучшего психоаналитика. Агент Милтон будет вас направлять.

– Так я не руковожу миссией?

– Агент Милтон будет вашим начальником. Теперь идите к нему. Он введет вас в курс дела. Поторопитесь, это очень важно.

Сноуду не пришлось долго искать его кабинет. Белый единорог перехватил инспектора по дороге. Его ухоженная грива испускала запах душистых лосьенов разного аромата так, что было тяжело дышать. В белом халате с белоснежной рубашкой и коричневым дорогим пиджаком, этот единорог пожал копыто Сноуду и представился.

– Доктор Милтон. Это дело нас прославит.

– Введите в курс дела.

Изложив все последние новости, которые Сноуд и так знал, доктор начал о последнем:

– …И сейчас полно полицейских в городе. Все на ушах! Даже Принцесса знает об этом. На нас большая ответственность. Как я выгляжу?

– Ничего.

Поправляя красный галстук, Милтон вышел из офиса навстречу кинооператорам и журналистам. Они как взведенные бросились с вопросами на доктора как изголодавшиеся древесные волки. Полиция еле сдерживала поток пони, отовсюду крюками свисали микрофоны, усилители звука, камеры, мерцали вспыши фотоаппаратов. Милтон с явным удовольствием смело вошел в самую гущу толпы.

– Как вы прокомментируете исчезновение редактора Литы Скитер?

– У вас уже есть отпечатки копыта похитителя?

– Что знает следствие по поводу новых похищений?

– Когда нам ожидать свежих подробностей смерти Тима Харви?

– Доктор! Пару слов для СенНьюс!

– Доктор! Халатность сотрудников повлекла смерть лучшего из следователей бюро, как вы думаете?

Громко отвечая на вопросы и запрокидывая голову в удачном ракурсе для камер, доктор терпеливо отвечал на все вопросы. На последний он ответил так:

– Лучшего?! Нет! Это мнение руководства и я назначен главным по делу. Восходит новая звезда. Звезды!

Он взял Сноуда за рукав и дал операторам выхватить общий кадр. Сноуд замешался, пока Милтон гордо демонстрировал его как трофей на охоте.

– Это инспектор Уилл Сноуд и он лучший в своем деле. Пара выдающихся профессионалов в своем деле. Пара сверхсыщиков и преступник будет найден!

Уведя Сноуда от вспышек фотоаппаратов, он ловко потряс того за плечо и дружески сказал:

– Черт возьми, а я получился неплохо!

С этими словами Милтон ушел в неизвестном направлении. Скорее всего, он ускакал по делам и вернется. Так думал Сноуд. На самом деле Милтон купался во всеобщем внимании прессы. Замученный таким тяжким днем, единорог чувствовал, что забыл что-то важное. Это не могло быть простым совпадением, но что-то не давало ему покоя. Сноуд вернулся домой. Пропустив мимо ушей гневные окрики о квартплате, инспектор захлопнул дверь. Тут же в дверь постучали.

– Я занят! Подойдите со своей квартплатой позже!

– Уилл, это я.

Почему-то Сноуд узнал этот голос. Посмотрев в глазок, он опешил от удивления. В комнату вошел доктор Асмол.

– Я шел за вами, Уилл. Хотел отнести вам психологический портрет.

Его чарующая улыбка и сейчас не сходила с лица, а глаза словно буравили голову, зудя и проникая в самую душу.

– Спасибо, доктор. Не стоило.

Сноуд попятился к двери спальни и закрыл ее. Нервный смешок пронзил тишину.

– Какой у вас тут беспорядок, Уилл.

– Ничего страшного. Просто рабочее пространство.

– Ну да. Вот, пожалуйста.

Сноуд осторожно взял папку с делом и пометками доктора.

– Вы пришли не в самое подходящее время, доктор.

– Такая судьба. Ваш начальник был наивным. Порой бывает, что ты думаешь как все хорошо. А кто-то уже роет тебе могилу…

***

– Отвечайте только «да» или «нет». Ваше имя Трикси?

– Великая и Могущественная Трикси! – недовольно огрызнулась синяя единорожка

– Попрошу вас выполнять предписания сотрудников эквестрийского бюро. Итак, ваше имя Трикси?

– Да!

– Хорошо. Вы лицо без определенного места жительства?

– Что за…? Это абсурд!

– Говорите прямо – вы прописаны в жилплощади или нет?

– Великая и Могущественная Трикси отказывается на это отвечать! Это слишком личное.

– Фух, давайте откровенно – Сноуд наклонился в кресле – Я могу упрятать вас в казематы на ближайшие 5 лет без всякого разъяснения деталей. И к этим годам навесить пятерых пропавших без вести и возможно убитых, и уже точно убитого Тима Харви. Этого хватит, чтобы вперед на 90 лет засадить вас в самую грязную тюрьму строгого режима. Это понятно?

Единорожка мучительно кивнула.

– Ладно, начнем сначала. Вы это узнаете?

Единорог положил на стол широкополую остроконечную шляпу, усыпанную звездами.

– Да.

– А теперь изменим наши правила игры. Я задам вам конкретный вопрос, вы – конкретный ответ. Эта шляпа принадлежит вам? И если да, то объясните, какого сена она делала в здании №42 у заброшенной дамбы?!

Напряженно зажмурившись, Трикси почесала свою серебряную гриву. Она долго так сидела и тихонько ныла, пытаясь что-то сказать.

– Нуу, у Великой и Могучей Трикси были финансовые проблемы из-за того, что она давала мало представлений. Жители Кантерлота не были извещены о приезде Трикси, и зрителей было немного. Великой и Могучей Трикси пришлось искать более дешевое жилье, продать фургон, потом Трикси нашла это здание и жила в нем до некоторого времени. Две недели назад Трикси перебралась в отель «Тлень». Оттуда вы Трикси сюда и притащили!

– А что со шляпой?

– Трикси обокрали!

– Когда это случилось? Время, дата, давай! – нетерпеливо нажимал Сноуд

– Это произошло с неделю назад. Трикси позвонила в полицию, но они сказали Трикси, что дело закрывают из-за отсутствия достаточных улик.

Сноуд жестом пригласил сидящего в углу врача подойти поближе. Пони в белом халате нагнулся над письменным столом, Сноуд выключил настольную лампу.

– Это так?

– Мда, до нас дело не дошло.

– И еще вопрос…

– Да?

– Чем ее при задержании так торкнули, что она говорит о себе в третьем лице?

Сноуд вышел из кабинета допроса с испариной на лбу. Доктор Милтон уже сторожил у входа.

– Инспектор, объясните свои действия!

Сноуд с полным безразличием отмахнулся от доктора как от назойливой мухи.

– Слушай сюда, красавчик! Если ты будешь мне мешать делать мою работу то я гарантирую – пресса тебя сожрет.

– Но я…

– И точка, мистер Милтон. То-чка. Я слишком долго ждал этого момента. Ни слова ни о Трикси, ни о задержании.

– Она раскололась?

– По нулям. Даже не знаю, каким яблоком ее шляпа оказалась там. Но узнаю. Точнее – ты узнаешь. Злого копа она уже видела. – Сноуд обернулся к двери – Теперь увидит и доброго. Все как всегда. Жми и потом скажешь, что узнал.

Сноуд с силой вдавил в грудь пони протоколы допроса и ушел, ускоряя шаг. Инспектор направился к своему кабинету. Он в точности копировал его квартиру: разбросанные по столу документы, временами исправленые ровными порядковыми шеренгами. Настольная лампа с потускневшим плафоном, засаленный стул и комод, который был начищен до блеска постоянными прикосновениями. Сноуду не терпелось прочитать документ от Асмола. Психологический портрет был маленькой запиской подклеен к делу. Уилл внимательно пригляделся – печать. Про себя он подумал, что доктор не так глуп. На разворотах страниц были сделаны карандашные пометки. Выполнены типичным гражданским шрифтом. Никаких следов почерка. «Убийца, а я не сомневаюсь, что это убийца, имеющий особый синдром психосоматических отклонений, что в вашей профессиональной среде назвали бы «положительная девиация». Он не психопат, не маньяк. Избирает жертв по особому принципу и собирает вместе для каких-то целей. Не убивает поодиночке. Имеет понятный лишь ему мотив. Не тратьте бесполезно на это время. Исключительно хитер. НЕ единорог. Это не раздвоение личности, он свято убежден в том, что делает. Может, фанатик. Заметьте – знаки очень культовые. Считаю, что он постоянно находится в контакте с предметами искусства.» Искусства! Сноуд достал из кармана записной блокнот в котором было записано «Окно открыто?, наверху — нет». Директор музея, мистер Дентер… Он сразу показался Сноуду странным. Кичлив, самовлюблен, этот пони явно метит в высшую лигу. А еще в блокноте была записана догадка о таинственном исчезновении кости «Телепортация? Кто способен?». Пыл Сноуда сразу угас. Дентер был единорогом. В Кантерлоте, где почти все жители являлись представителями магической расы, вычислить земнопони или пегаса было не так трудно. Перед Сноудом пронеслись вспышками: страшные мазюки в больнице, тревожный кошмар недавней ночи и портрет Галикая Ская. Последнее заставило его вздрогнуть на стуле. Из бардачка он достал пистолет и крепко сжал его в копытах.

Лакированные резные двери распахнулись.

– Комендаторэ? Что-то вы зачастили. Некоторые студенты ко мне и то реже заходят.

Доктор Асмол сидел за своим привычным столом в аудитории. На нем стояла аккуратная чашечка чая и тарелочка с лимонными дольками. Разрезая сладости чайной ложкой, доктор проглатывал кусочки и смаковал их с чаем.

– Доктор, я пришел за советом.

– Я и так дал вам карты в руки – смотрите.

– Да я смотрел, доктор – виновато опустил голову Сноуд

– Ты смотришь, но не видишь.

– Помогите мне. Я запутался.

Копыта Сноуда вспотели. Он постоянно подергивал свой правый карман, нащупывая пояс. Эти нервные движения привлекли Асмола.

– Нет. Ты должен понять сам.

– Вы понимаете, что пони могут погибнуть? Вот прямо сейчас!

Доктор отодвинул тарелочку со сладостями и нагнулся к инспектору. Его немигающий взгляд пронзил Сноуда, так что тот чуть не подпрыгнул.

– Вы можете погибнуть прямо сейчас, Уилл.

Сноуд сглотнул тяжелый ком в горле, размером с остров. Асмол улыбнулся:

– Никто от этого не застрахован. Кирпич из кладки может упасть вам на голову где угодно и бац! – доктор тихо стукнул по столу

Сноуд невольно дернулся от этого звука. Ему казалось, что железная стена обрушилась на пол.

– Уилл, то дело, которое вы распутываете, требует концентрации. Ваша задача – найти похитителя. Цена жизни пятерых пони по сравнению со многими другими, которых он еще может убить – не имеет значения.

Сноуд облизнул пересохшиеся губы. За слюдяным витражом виднелись гигантские готические шпили и огромное спортивное поле университета. Рядом со стопкой бумаг были заботливо разровнены большие листы с карандашными рисунками. На одном из них можно было видеть очертания пегаски с взьерошенной гривой и красными глазами, которые были раскрашены в первую очередь.

– Доктор Асмол, я предлагаю сыграть в открытую!

Сноуд привстал и уже держал копыто на кобуре. Это было не видно Асмолу, и Сноуд пытался уловить его замешательный взгляд, но вместо этого получил сладковатую улыбку.

– Я пришел, чтобы…

Комок вновь застрял в его горле, по телу разлилась мелкая дрожь. Горячая кровь прилила к щекам, отчего все лицо покраснело.

– Вы аре…

Огромной силы взрыв прогремел за окном. Слюда едва не разлетелась вдребезги. Мощная ударная волна прокатилась по кирпичной кладке и заставила задрожать капитальную люстру. С потолка посыпалась легкая пыль, а форточки в окнах распахнулись на всю ширь, сломав железные крепления. Все это длилось не более секунды, после которой за окном показался широкий концентрический белый круг, расходящийся в разные стороны и ослепительная радуга, которая стрелой летела за горизонт. От потрясения Сноуд осел на пол. Его оглушило и он едва различал звуки. Немного выйдя из ступора он нашел взглядом Асмола, который смотрел вслед умчавшейся радуге. Слегка покачиваясь, инспектор подошел к пегасу. Тот резко отвернулся с силой закрыв глаза. Оперевшись на стол, доктор сказал:

– Попросите Твайлайт зайти ко мне.

– Как?

– Я так хочу. Это не обычные преступления, надеюсь, что вы уже поняли. Очевидно, что вы иначе его не поймаете. Приходите.

Инспектор осторожно поставил на предохранитель пистолет и отпустил копыто от кобуры. Нервная дрожь пробежала по его губам и он промычал что-то невнятное, чего и сам не понял.

Копыта не слушались Сноуда, пока тот брел по мостовой. Все пони вскинули свои головы вверх и любовались длинным радужным следом в небесах. Элегантные пижоны щурили глаз под моноклем, те, кто попроще, просто тянулись вверх. Оживленный шепот прошел по улице. Рано наступающий вечер зажигал огни большого города. Сноуд специально закутался в плащ. Теперь он не мог и шагу ступить без прессы или видеорепортеров. Везде, на каждой площади, на каждой афишной тумбе пестрели его портреты вместе с Милтоном. После смерти Харви это дело приобрело поистине исполинский размах. Наперебой все центральные радиостанции подхватили эту новость, газеты, журналы, словом все то, к чему еще только можно приложить копыто, трубило об этом. Начинало моросить. Единорог вернулся в свой дом на улице Подковной, 76. Пробегая галопом мимо администраторской, он опять услышал за спиной скрипящий голос мисс Корн. Старушка медленно проковыляла из своей регистраторской будки.

– Насколько вы еще намерены задержаться в моем доме, мистер Сноуд?

Отчаянно вытянувшись всем телом, чтобы за раз преодолеть расстояние до своей комнаты, Сноуд опустил копыта.

– Вообще-то я тут до смерти – с черной иронией ответил инспектор

– Сегодня моешь полы. И без разговоров! Все по контракту.

– Мисс Корн, вам когда-нибудь говорили, что пускать посторонних в жилплощадь – административное преступление?!

– Не понимаю, о чем это ты?

– О чем?! Вчера вечером ко мне приходил посторонний!

Сноуд едва не удержался, чтобы произнести имя.

– Никаких посетителей не было. Весь вчерашний вечер были только постояльцы.

Единорог тряхнул головой. От сильного переутомления глаза слипались.

– Как-к не было?

***

– Доктор Асмол, один ваш студент – Пенни Колтерью, хотел бы сдать вам зачет.

– Не помню, чтобы такой студент у меня был.

– Теперь будет, доктор. За него замолвили слово высокие пони.

Иранох обернулся, чтобы посмотреть в окно на уходящее солнце. Когда пылающий диск утонул в горизонте, он спокойно произнес:

– Мистер Уилт, я не понимаю только одного: откуда берется столько наглости, чтобы идти против правил университета?

– Вы сами исключение из правил, доктор. Не забывайте это. Если вы закроете глаза на одно упущение, то и мы закроем глаза на одно исключение.

– Вы слишком много на себя берете.

– Не торопитесь, доктор. Я же вас знаю как облупленного. Вам интересно. Изучая пегасов 20 лет, я научился вас отлично понимать.

Доктор вновь посмотрел в слюдяной витраж, и не отрываясь от него, стал говорить:

– Если вы не видели нашей грозы, вы никогда не поймете нас. Способностей наших безумных душ к падению на самое дно Бездны, где все законы мироздания теряют смысл. И стремительному взлету в запредельные высоты, где из рубиновых хвостов сгорающих комет кто-то непостижимо великий сплетает полотно реальности. Поначалу припекает ласковое игривое Солнце… Время от времени его свет начинают прикрывать рыхлые перьевые облака. Потом их становится больше, они сбиваются в кучи, пока очередной порыв ветра окончательно не формирует их в огромные пегие массивы… И они словно выманивают из-за горизонта отливающий сталью по краям грозовой фронт. Вскоре мерцающую сталь прикрывают косые шторы проливных дождей. По мере своего приближения гроза начинает засасывать в себя звуки. Первыми исчезают все звуки присутствия пони: топот копыт, шум тележных повозок. Вслед за ними смолкает лес и замирает поле. Над головой беззвучно гудит жуткий пепельно-желтый водоворот, постепенно сворачиваясь спиралью вокруг еще невидимого центра… Испуганно вскрикнет птица неподалеку. Пронзительно скрипнет дверной петлей ржавый флюгер, словно приоткрывая дверь для редких, но огромных капель теплого дождя. И этот дождь принесет с собой запах свежерасколотого камня. А потом наступит невыносимо долгая пауза…

Луна за окном накрылась черными тучами.

– Ощущение времени появляется только когда чего-то ждешь. Чего-то самого главного. Способного изменить всю жизнь раз и навсегда. И в данный момент это главное, возникшее на мгновение, в центре царящего наверху хаоса – округлый прорыв! Сквозь который видно черное, бездонное небо. И бесконечно далекие, пульсирующие разными цветами звезды… Единственное, чего тебе хочется в этот момент по настоящему – это разорвать себе грудь копытами, вырвать еще агонирующее сердце... И с диким, восторженным воплем протянуть его навстречу первому удару молнии! Ты не думаешь о смерти. Тебе не ведом страх, сомнения. Ты яростно хочешь стать сопричастным окружающему тебя величию. Стать частью этой неописуемой силы. Созидающей и уничтожающей миры. Силы, стирающей грань между очевидным и воображаемым. Силы, проявляющейся в сладковатом привкусе березового сока и мерцании сапфира, сотворенного из капли жирной венозной крови. На долю секунды, на время ее падения… Силы, сочетающей ответственность личного выбора с импульсивным порывом разъяренной толпы самому стать этой силой. Пожертвовав своей уникальностью во славу ее безумия… Все остальное так неважно. Так незначимо. Так оскорбительно логично. Нет, если вы не видели нашей грозы, вы никогда не загляните в наши души.

Доктор остановился перед изумленным единорогом, а потом задумчиво сказал:

– Надеюсь, эти «высокие пони» раздобыли ему подходящие справки. Когда я буду принимать экзамен, не хочу чтоб возникли накладки с допуском.

***

Измученный бытовой рутиной, Сноуд хотел только спать. Однако он отлично понимал, что заснуть ему не удастся. Он решил осмотреть еще раз дела на всех пятерых похищенных и свести вместе головоломку. Разгадка казалась такой близкой. Отложив щетку для пола, он направился в свой номер. За дверью была темнота. Инспектор не помнил точно, выключал он свет или нет, но этот мрак казался очень необычным. Шторы были задернуты. Сноуд сделал шаг к окну и тут же включился свет. Из за дивана гостиной выпрыгнуло невероятное розовое чудо и с визгом протараторило:

– ДАЗДРАВСТВУЕТСУПЕРКРУТАЯВЕЧЕРИНКАДЛЯНОВОГОЛУЧШЕГОДРУГА!

Следом за ней из укрытия вышли и остальные пони. Фиолетовая единорожка, оранжевая земнопони, светло-желтая пегаска и белоснежная пони с лавандовой гривой. На всех лицах играли улыбки. Сноуд был поражен. На него надели картонный колпак и завязали тугой резинкой.

– Мы все так рады что смогли отвлечься от дел и устроить суперкрутую вечеринку в твою честь!

– В моей квартире? – Сноуд перестал понимать происходящего, глаза закатывались за лоб

– Ну конечно, глупыш! Сначала мы думали, что лучше это отметить в ресторане, но поскольку тебя так трудно найти, решили встретить здесь!

– Спасибо, конечно, но я вообще-то…

– Не сдавай, сахарный, ты справишься с этим делом. Мы в тя верим!

Подошедшая Эпллджек запихнула ему в рот огромное яблоко. Это было бы настолько невежливо, насколько даже понравилось единорогу.

– Знай, мы всегда готовы тебе помочь и не откажем, если попросишь.

– Ваше Высочество, не стоило.

Его слегка подхватила желтая пегаска с бабочками на крупе и усадила на диван.

– Мы его напугали, кажется. Так будет лучше – спросила она умоляюще – Если ты не против?

– Нет, нет, спасибо. Просто это так… внезапно и…

– Ну я же тебе обещала, что мы устроим ВЕЧЕРИНКУ!

– Я вообще-то хотел…

– Шо хотел? – бесцеремонно плюхнулась на диван Эпллджек.

– Я з-забыл кажется – расплылся в улыбке Сноуд

– Твайлайт, а куда делась Рейнбоу?

Маленький фиолетовый дракончик поставил лапы в боки и напустил важный вид.

– Она скоро прилетит. Сегодня у нее была тренировка Сверхзвуковой радуги.

– В моей квартире дракон… — безучастно констатировал единорог

– Ой, привет. Я – Спайк. С остальными ты я думаю знаком?

Единорог неуверенно кивнул. Пропустить первых героев государства мимо лица было нереально. И все они сейчас у него…

– Как идет подготовка к празднику, Твайлайт? – со страхом спросил Сноуд

– О! Все отлично. Мы уже почти закончили. Надеемся, у вас будет время посетить его. Мы составили такую большую программу.

– Поверь, очень большую – буркнул дракончик, разминая свою лапу

– Я так рад за вас всех. Вот.

– Знаешь, я ведь тоже стесняюсь. Вечеринки всегда очень волнительны – прошептал напевный голосок пегаски

– Кхем… Твайлайт – с тяжестью произнося имя сказал Сноуд – Один мой знакомый почтет за честь видеть вас у себя и передать вам информацию. Его зовут доктор Асмол. Он из университета магии и … мне нужна ваша помошь.

– Ну конечно мы поможем!

***

Гнетущее черное небо лоскутами покрывало звезды. Искрящиеся гиганты тонули и появлялись в просветах темного марева. Рейнбоу Деш летела над городом, ловя на себе удивленные взгляды простых зевак. Еще недавно сраженные сверхзвуковым трюком, эти пони не собирались спать, напротив, захватили фотоаппараты и снимали летчицу на камеры. Слегка подыгрывая настроениям масс, пегаска выбирала подходящие позы для снимков. Когда это ей наскучило, она вспомнила что опаздывает и поспешила лететь дальше. Притормозив на повороте, она села на крыше.

– Привет, Деш.

Пегаска повернулась на звук.

– Гали?

– Еще бы! Какими судьбами в Кантерлоте?

– Мы помогаем Принцессе с приготовлениями к празднику Восходящего Солнца.

Пегас вышел из тени и сложил крылья.

– Твой радужный удар был крут.

– Серьезно?

– Да, на самом деле.

– Хех. – она опустила голову, разноцветная грива закрыла лицо

– Я буду рад ошибиться, но похоже ты спешишь.

– Это верно. Пинки устраивает вечеринку у самого шикарного сыщика! Уилла Сноуда.

– С чего бы?

– Ну, понимаешь, Твай сегодня получила письмо от Принцессы. И там она сказала, как важно показать внимание к новому другу. Похоже, ее очень озаботило это дело с похищениями.

– В самом деле? Как интересно…

Галикай стоял перед ней, немного закинув подбородок, и словно втягивал запахи.

– Деш?

Пегаска обернулась к нему. Искрящаяся кровь глаз ударила Галикаю в голову.

– Ночь сегодня прекрасна как разрыв вены… Не находишь?

Рейнбоу только улыбнулась, нахмурив брови. При свежем лунном свете ее шерстка блестела от пота.

– Нет ничего лучше, чем попробовать… такой маршрут: сверни за пятый угол Хомут-улицы и лети до проспекта четырех подков, затем поверни направо и прямо до Подковной. Дом 76. Квартира 51. Удачи… – пегас слегка подмигнул, его зеленые глаза немигающим взглядом остановились на Деш.

***

Со свистом и резким гулом в маленькую комнату влетела радужногривая пегаска.

– Мы тебя ждали, дорогая, ты как? – подбежала к ней Рарити

– Все норм! Нет, вы видели этот удар? Сегодня весь город на уша… О, привет, Уилл!

Сноуд о чем-то пытался заговорить с Эпплджек и даже отвел ее в укромный угол, но для Рейнбоу это было особо не важно. Единорог встряхнул головой, отгоняя плохие мысли, и спросил:

– Так это вы сделали ту радугу днем?

– Еще спрашиваешь! – пегаска подлетела к самому потолку – Это было потрясно!

***

– Это Паньгалион. Его обнаружили близ островов Конскационе у места кораблекрушения экспедиции Фернандо ла Сена.

– А теперь, мистер Колтерью, расскажите: какому изобразительному стилю принадлежат росписи на нем?

– Ничего не известно. После гибели экспедиции все журналы были утеряны. Со всей очевидностью это не пларентийская манера. Согласно одной из версий, это древнее письмо имаскаев. Ла Сена скорее всего захватил его как трофей после одной из вылазок. Что стало после, и как она оказалась совершенно нетронутой временем – неизвестно.

В кабинете доктора Асмола шел зачет. Отчаянный школяр с огромными блюдцами на лице робко и застенчиво жался в своем кресле. Говорил он тихо, но уверенно. Пот обильными каплями предательски стекал за загривок. Перед ним за столом сидел доктор Асмол, который держал в копыте фотографию древней чаши с рунами.

– Редкость во всех смыслах. Умно сделана. Но что еще важнее – удачно пристроилась.

– Да – робко вставил слово жеребец

Иранох склонил голову набок и внимательно посмотрел студенту в глаза.

– А что можете сказать о понипетских гробницах Ахенопона?

– О, это моя любимая тема. Прежде всего надо сказать, что…

В класс вошла фиолетовая единорожка, а вслед за ней и голубая пегаска.

– Зачет, свободен – сказал доктор, не сводя глаз с посетительниц, точнее с посетительницы

Изумленный очкарик с диким облегчением взял зачетную книжку и что-то попытался сказать Асмолу, но это было бесполезно.

– Гали? – неуверенно спросила Твайлайт

– Да, понярищ Спаркл. Но вы не ошиблись кабинетом, уверяю. В научной среде у нас все носят псевдонимы. Это нормально, вам ли не знать?

Прежде чем единорожка успела задать вопрос, Галикай сладковатым голосом протянул:

– Увы, я не принес из дома ту книгу, которую брал у вас в библиотеке. Обязательно верну.

– Это будет хорошо. Ведь она просрочена.

– Так собственно, что хотел передать – пройдемте.

Боковая дверь вела в просторный лекторий со слюдяными окнами в витражах и гигантским потолком.

– Инспектор Уилл мой частый гость в последнее время. Я ему помогаю в расследовании этих похищений. Но теперь полагаю, что только вы можете ему помочь.

– Что случилось? – озабоченно спросила Твайлайт

– Принцесса Селестия в опасности.

***

Сноуд проснулся на своем диване в гостиной. Ночь выдалась бурной. Повсюду еще валялись разорванные хлопушки, петарды. Под потолком летали шарики, на полу искрилась мишура. Слабый утренний свет вывел единорога из состояния дремы. А после к горлу стало подкатывать ощущение дискомфорта. Он забыл о чем то. Инспектор поднялся с дивана, но не успел он встать, как в его нос уперся пистолет:

– Аккуратней, Уилл.

Подняв глаза, он увидел перед собой доктора Милтона.

– Что ты д… — дуло прижалось вплотную

– Здесь говорю я, Уилл. Дело в том, что я тоже был сюда приглашен. Нашел друзей, да? Конечно, это все очень трогает. Итак, все просто: я иду его арестовывать, а ты теперь будешь сидеть здесь. Я все понял, когда ты мне не позвонил. Трикси вскрыла нам кое-какие факты. И теперь тебе их не заполучить.

– Чего ты хочешь?

– Да, Уилл. Я чего-то хочу. Хочу узнать у тебя, почему после того, как тебе стали видны все очевидные улики ты не пошел арестовывать его?

– Откуда ты знаешь? Да и вообще, о том ли пони мы говорим?

– Не играй со мной в игры! Галикай Скай – вот кто виновен во всех преступлениях! И ты его прикрываешь. Но ничего. Я сказал их высочеству, что ты не пойдешь с ними. У тебя сегодня много дел, Уилл. На столе стоит стакан. Выпей его – жеребец кивнул на диванный столик.

– Что это?

– Снотворное. Сносит копыта на раз. Проваляешься весь день, а завтра прочитаешь в газетах о том, как было распутано это невероятное дело. «Доктор Милтон – восхождение сыска». Интригует, не правда ли?

Сноуд покачал головой, не отводя глаз от пистолета.

– Пей, говорю!

Сноуд потянулся к стакану. Осушив его до дна, он повалился на диван. Доктор Милтон удивленно выгнул бровь. Прождав некоторое время, он вышел из комнаты. Как только дверь захлопнулась, Сноуд выплюнул раствор, согнувшись пополам. Зубы уже начинали неметь. Послевкусие он постарался немедленно смыть в ванной. Сонливость изредка набегала на него. Глаза то и дело закатывались, окуная на мгновения в сонливое забытье. Постукав себя по щекам, Сноуд порвался было бежать, но дверь была предусмотрительно закрыта изнутри, а ключи пропали. Также он обнаружил, что Милтон украл у него табельное оружие. Побывав в своей комнате еще раз, он попытался спрыгнуть на балкон нижнего этажа, но понял, что не сможет. Если бы у него были крылья… Или магия телепортации. В мозгу Сноуда проносились имена: Найтер Найт, Буффас Раппал, Джано Рекис, Ржани Олтон, Коньтан Плюго. Все пропавшие. Нет ничего общего… Ни у кого. Ни с кем. Вдруг Сноуд бросил попытки перелезть через окно и достал материалы дела. Сравнив одну характеристику с другой, он в исступлении помчался к понифону.

– Невил, мне нужна помощь! Это я, Сноуд. Да, понимаю. Но это не ждет. Да. Знаю. Это правда ОЧЕНЬ важно. У Найтер Найт и Буффаса Раппала была одна патология. Но противоположные направленности. Раппал страдал от маниакального психоза, Найт – от деменции. Остальные были здоровы?

– Придется тебе подождать. Счас.

Сноуда стал вновь одолевать сон. После некоторой паузы и шершания бумаг, в трубке послышался четкий голос.

– Нет, Уилл. Рекис страдал… вроде как ожирением.

– Так вроде или как?!

– Да, точно. Ожирение. Олтон – не уверен точно, но это определенно сифилис. Есть заключения врачей. Плюго нет данных. Однако у него был инцидент, когда на таможенном контроле его поймали с драгоценностями. Два года сидел, потом дело было закрыто. Но находился в лечебнице.

– Селестия милосердная… — трубка повалилась на извечный пол

Первым был Джано Рекис, второй – Ржани Олтон, третий — Коньтан Плюго, затем Буффас Раппал, потом Найтер Найт… Сноуд решился спуститься по водосточной трубе.

***

– Я не мог этого сообщить раньше. Но теперь совершенно очевидно, что преступник имеет связь с очень могущественной магией. Я даже боюсь представить, что он натворит с Кантерлотом, если похитит Принцессу. Но она – самая перспективная жертва.

– Я, конечно, извиняюсь – со снисходительной улыбкой произнесла единорожка – Но разве Принцесса Селестия не тысячелетний аликорн, обладающий безграничной силой?

Лицо Галикая приобрело такую же снисходительную улыбку.

– Любая сила не безгранична. Так что предупредите Уилла, я за него волнуюсь. Он слишком много берет на себя. И оповестите Принцессу. Негоже портить праздник.

– Обязательно это сделаю! – единорожка осеклась в порыве вдохновения – Ой, то есть, сделаю, чтобы не испортить праздник. Пойдем, Деш.

– Деш, можно тебя попросить немного задержаться и помочь мне? Мне нужно поднять тяжелый сундук к верхним стеллажам, а один я не справлюсь. Ты в деле?

– Да – несколько неожиданно выпалила она

– Но вообще-то я бы и сама могл…

– Принцесса ждет, Твайлайт – нежно напомнил пегас

Вспомнив о сверхважной миссии, единорожка помчалась из лектория со всех ног, сокращая расстояние до Спайка.

– Я сюда пришла это… кхем – силясь что-то сказать, проронила пегаска

Галикай подошел поближе к Рейнбоу. На исходе шага он довольно тихо фыркнул.

– Эх, у тебя тут классно, правда! Эй, а что это за картина?

Рейнбоу Деш указала копытом на старый холст. На нем была изображена царская зала. Она очень отличалась от тех, что были нарисованы в средневековых сказках. На полу сидел пони в черной мантии. Он обнимал молодого жеребца в белой сорочке. Из раны на его голове сочилась кровь.

– «Пониван Грозный убивает своего сына». На память о доме.

– Ясно – кивнула Рейнбоу – Ну, может, пойдем… Поднимем сундук?

Они вернулись в кабинет, где из-за заставленных книг виднелась огромная литая ручка сундука.

– Хех, и правда. Не маленький!

Галикай придвинулся к Рейнбоу поближе. С игривым азартом он шепнул ей на ушко:

– Ты готова побить несколько рекордов сразу?

– Еще спрашиваешь! – бойко отозвалась Деш

– Тогда начнем! Клянусь чертом, если эту махину сдвинем, то переплюнем лучшего штангиста Эквестрии!

***

По оживленным улицам Кантерлота грандиозно шел процессиальный хорал. Молодые жеребцы и кобылки в расшитых тогах возносили хвалу Селестии. Позади них шла процессия высшего духовенства. Это были старые пони, опиравшиеся весь путь на церемониальные шесты с навершиями в виде золоченого солнца. Переливные молодые голоса завораживали слух случайных прохожих и зевак. Процессия шла к главным воротам дворца. По традиции, за день до праздника Восходящего солнца, главный капеллан ордена Селестии должен вознести со всей паствой молитву о счастливом дне. Этот огромный хорал был созван именно для этих целей. Огромное море белых одежд, выходящее из своих берегов, ополаскивало улицы утренней столицы. По всем уголкам можно было слышать благодарения и молитвы. Молодые жеребята несли в вязаных корзинках бутоны роз в дар Принцессе. В торговых рядах негоцианты из далеких стран отдавали даром свои бесценные товары в знак почтения. Над небом, усеяном хрупкими перинами воздушных облаков, проносились воздушные циклонные команды. В такой атмосфере Сноуду было легко скрыться от лишнего внимания. Он обернулся в выставленную для просушки белую ткань. Транспорт не работал, так что путь к Университету предстояло покрывать галопом. Нигде его не покидали хвалебные песни, несущиеся из-за каждого угла.

Буде же славный

Буде великий

Как Солнце дарит озаряющий свет

Пришел в нас огниво

И иже не диво

Что дарит нам столько задолегих лет

Наконец, Сноуд выбежал на главную университетскую площадь. Она уже была украшена к празднику – повсюду висела геральдика королевства, на шпилях сверкали солнечные диски. Они блестели так ярко, что Сноуд внезапно ослеп. Ощущение продолжалось не более секунды, как зрение вновь вернулось, но окантовка всего мира стала расплывчатой, словно в тумане. Сноуд поборол очередной приступ сна и побежал прямо в обступившую Милтона толпу.

Но знате, что надо

Как грехи за стадо

Мы паства в руках у сверкающих днест

Должны искупити

Быть грехом не бити

Просити спасенья у наших Принцесс

– И этот преступник изобличен полностью и бесповоротно! – несся победный клич в возбужденную толпу журналистов.

– Скажите, инспектор Милтон, как вы его нашли?

– Наш информатор, маг-единорог, который владел тайными помещениями возле заброшенной дамбы, чью личность я не могу разглашать, провел нас по лабиринтам творческой мысли и вывел на свет правды!

– Наши читатели хотели бы подробностей!

– О, подробностей? – с жаром спросил Милтон – Я их вам предоставлю! Итак, в ходе расследования, наш информатор опознал предмет личного вещественного характера, который в ходе обыска был обнаружен в заброшенный руинах. Так вот, внутри него была обнаружена улика – вот она!

Милтон вытянул перед собой смятое удостоверение. Не успел инспектор развернуть бумагу, как его задел за плечо очкастый студент в мантии и попросил подойти к понифону. Очевидно, Милтон не хотел никуда идти. Тогда единорог шепнул ему что-то на ухо, и он молниеносно переменил настроение.

– Извините, важный понифонный звонок – он сделал паузу, а потом расплылся в широкой улыбке – с Принцессой!

По аудитории пронеслись возбужденные охи.

– Скажите еще раз, как ваше имя?

– Милтон. М.и.л.т.о.н. Извините, господа.

С видом высочайшего достоинства он развернулся и важно прошагал к закрытой лестнице. Сноуд кинулся за ним, но как только он пробежал половину пути, его окликнули:

– Ей, чего прешь! Это моя собственность, да!

Сноуд обернулся: на мраморной лавочке под кипарисами, которые слегка колыхались на ветру, лежал серый единорог. Затуманенные хмелем карие зрачки смотрели на него то осуждающе, то с мольбой. Его оборванная одежда и жуткая грязь, вьевшаяся в шерсть и кожу изменила его до неузнаваемости, и все же Уиллу показалось, что он знал этого пони.

– Не помнишь меня, да! – с явным усилием выкхеркнул пони

– Мы знакомы?

Единорог раскашлялся на скамейке и выгнулся дугой от сильного недомогания. Повернувшись на бок, он посмотрел сквозь Сноуда своими сверлящими зрачками.

– Вейс?

– Ты знаешь мое имя? – удивленно спросил бродяга

– Вейс! Вейс, мне очень жаль, что так все получилось, правда! – подбежал к бывшему другу инспектор

– Твой дом – он указал на мостовую – Я хотел поиграть. Поиграть…

– Я не знал, что ты…

– Он не пришел.

– Вейс, послушай!

– Не пришел…

Не подобай блюду

Не потокай блуду

Не дай сокрыть себе злат

Не дай гневу силью

Не падай в унынье

И каждый пусть будет тебе рад

Не дачи как зависть…

– Доктор Милтон свалился с лестницы! С лестницы!

Из толпы послышалось ужасающее ржанье, когда из крытой лестничной галереи выпало тело. Толпа журналистов оцепила место.

***

– Эхх, это было нелегко!

– Да уж… А что было в том сундуке, Гали?

– Мои вещи. Я собираюсь в путь.

Рейнбоу слегка опустила голову. Ее крылья сложились в нервном напряжении, а гибкое тело изогнулось струной. Под короткой шерстью перекатывались могучие мышцы, по сильному телу струился пот, радужная молния гуляла по мощному крупу, шикарный хвост обмахивал подтянутые ягодицы…

– Деш, ты не устала? – поинтересовался пегас

– Пожалуй – Рейнбоу закатила алые глаза

От пегаски источался запах грозового циклона. Такой же свежий и острый, как озон нарастающего шторма. В нем рвалось неодолимое сердце урагана.

– Ты копытосшибательно пахнешь!

– Что имеешь в виду? – с пацанской улыбкой спросила Деш

Галикай подошел к Рейнбоу настолько близко, насколько это позволительно для жеребца. Пегас вытянулся и лизнул шею спортспони от плеча до самого ушка. Затем с невозмутимым спокойствием посмотрел в ту же сторону, что и Рейнбоу, и прошептал.

– Имею в виду ОХРЕНЕННО!

– …Н-не знаю, стоит ли тебе так делать.

– А тебе?

– Ч...чего?

– Не хотела бы сделать то же самое? Нет ничего плохого в том, чтобы признаться, что ты этого хотела, Деш.

Рейнбоу встряхнула своей гривой. Ее глаза скользнули молнией, бессознательно отмечая каждый мелкий изгиб тела жеребца, пока не достигли бёдер.

– Я… нет, т-т… то есть…

– Хех. Нет ничего лучше, чем чистые, здоровые инстинкты.

– Тебе со мной не справиться! – с вызовом сказала пегаска

– Знаешь, это еще больше интригует – с охотой отозвался Галикай

Рейнбоу развернулась к нему. Глаза пегаса, постоянно распахнутые в странном немигающем выражении, сочились безумным зеленым цветом. По его морде невозможно было угадать эмоции, за исключением легкой наигранной улыбки, которая дразнила постоянным подергиванием губы.

– Эй, я предупреждаю – хитро улыбнулась пегаска, обходя жеребца кругом – Со мной связываться опасно.

– Если это было иначе, я бы никогда не решился.

Галикай встал на отдалении от Рейнбоу и также стал кружить рядом с ней, сокращая расстояние. На мордочке спортспони играла дразнящая улыбка. Она плавно двигалась боком, не отрывая взгляд от Галикая. Ее мощные мышцы двигались с изяществом охотящегося хищника. Иногда они оба останавливались и замирали в состоянии готовящегося прыжка. Это действо продолжалось до тех пор, пока пегаска не уперлась в стенной шкаф. Этого хватило, чтобы Галикай покрыл расстояние до нее. Сейчас они стояли друг напротив друга на задних копытах. Рейнбоу прижалась к шкафу, тогда как пегас уперся об него передними копытами. Они стояли так близко, что говорили друг другу в рот.

– Неплохо, Гали.

– Да ты тоже ничего, Деш.

Пегас обнял ее своими огромными крыльями. За окном пробежал легкий гром. Косые шторы проливного дождя сменились резким выбросом пара из университетской котельной. Пар был таким горячим, что гасил надвигавшийся дождь. Сноуд продвигался через густую горячую пелену, пока поднимался на верхнюю площадь. Пот обильно стекал влажными каплями за загривком. Выпаренная грива приклеилась к шапке и очень тяжело от нее отдиралась. В атмосфере стало трудно дышать, поэтому приходилось делать жадные и частые глотки воздуха. Жар неодолимо накрывал готические шпили своим туманом. На небе, словно истопленном под напором огня, плавились облака. Они извивались, принимая самые разные формы и размеры, перетекали из одного ветрового тоннеля в другой. Светлые перьевые облака накрывались мощными грозовыми тучами. Они обволакивали черное небо и раздвигали расплавленные перьевые громады. Кучевые облака кружились в одном танце с грозовыми. Тяжелые движения, плавно уходящие вниз к дымному горизонту, вылизывали распятые белые подтеки, изливавшие влагу. Узкая ложбинка между крыльями облаков проредилась волной искажений.

– Да что же за черт!

Сноуд обернулся, щурясь изо всех сил. Белое марево застилало глаза, подниматься по ступенькам становилось все тяжелее. Небо содрогнулось, предвкушая очередной разящий удар ветра. На земле все вскипало. Булькающий звук из канализационного люка входил в ритм с криками рвущихся горячих потоков. Вздымающиеся клубнями массивы туч всасывались в узкие просветы. Резкие царапины на небе источали свежую влагу, которая уже не могла быть растоплена духотой земли. Влажный, тягучий воздух резко повышал слюноотделение. Образовавшуюся вязкую жижу из воздушной смеси можно было пить. Черные тучи обволакивали текучее марево. Взбивая маслянистые, упругие массивы, они плавно сжимали хлопчатые облака и вдавливались в них, перемешиваясь в один грозовой циклон. Порывистый ветер выгибался, по мере того, как облака сливались с собой все глубже и глубже. Дойдя до исполненного апофеоза, небо пресытилось ослепительной молнией. За ней последовали целые цепи из пучков свирепых разрядов. Они залили все своим первобытным светом. В этой дикой яростной вспышке Сноуд раскрыл тяжелые двери университета.

– Спасибо за твои дары, Богиня…

Пустующие коридоры вывели его в знакомый лекторий.

– С-стой, кто идет? – спросил голос, испугавшись сам себя

Из-за мраморной колонны высунулся земной пони с взлохмаченной синей шерсткой. Его желтые глаза, казалось, светились в темноте. Освещение, наверное, было вырублено недавним ударом молнии. Земнопони держал в зубах дежурный фонарик и, отведя взгляд, направлял его во все стороны.

– Я вас не мог видеть в национальном музее?

– Оу, мистер Сноуд – облегченно прохрипел от радости пони – Прошу прощения, сэр, но вам придется сдать оружие.

Рядом с головой Сноуда левитировал пистолет, который он успел подобрать у Милтона.

– Конечно.

– Отдайте его м-мне. Та-ак.

Земнопони неловко взял упавший в копыта пистолет за дуло. Потом все-же он обхватил его правильно и навел на Уилла. Тот слегка попятился:

– Эй, поосторожней.

– Достаньте его из кармана – раздался холодный голос

Сноуд мог поклясться Селестией, что голос этот исходил не из уст нелепого охранника. Однако пронзительный взгляд желтогривого пони не оставлял сомнений. Теперь его вид нельзя было уже назвать смешным. Еще недавно растерянные глаза теперь источали садистскую злобу. Желтые глаза светились в темноте.

– О чем вы?

– То, что вы забрали у Милтона.

Сразу как только начался дождь, все репортеры в ужасе разбежались. Похоже, это ненадолго их отпугнуло, но Сноуду было достаточно, чтобы проверить карманы доктора.

– Кто такой Архион?

Улыбка тронула морду жеребца. Дикое свечение глаз на мгновение затухло.

– Это выше вашего понимания. Отдайте пергамент и я дам вам уйти.

– Так это ты… убил их всех?

– Не убил, мистер Сноуд. Ваш друг просто слишком много знал. Отдайте пергамент и я смогу его остановить.

Жеребец протянул копыто. Сноуд колебался.

– Отдайте, у нас мало времени. Не вынуждайте меня применять силу. Я этого не хочу.

Внезапно на морде у земнопони проскользнуло выражение искренних чувств. Его глаза умоляюще посмотрели на Сноуда. Джейкобс снял пистолет с предохранителя.

– Агх!

Земнопони схватился за горло, отчаянно хватая ртом воздух. Тонкая красная нить прошлась по основанию шеи. Он рухнул на пол, и по залу прокатилось глухое ржанье. Из-за той же колонны медленно вышел темный силуэт и склонился над телом.

– Тише-тише – послышалось за спиной

Из тени вышел Галиай Скай.

– Кто это? – недоуменно спросил Сноуд

– Это тот самый Архион. Маньяк-убийца. А про того, кто склонился над ним тебе не стоит знать.

Внезапно два силуэта слились с мрачной тенью колонны и исчезли. Сноуд не растерялся и мигом схватил пистолет с пола.

– И что ты будешь с ним делать, Уилл?

– Извини, Галикай, но это слишком круто для меня. Следствие требует улики. Вот ты и будешь главным доказательством.

– И чего ты хочешь доказать? Все, что нужно ты знаешь сам. Хотя, пожалуй, один момент от тебя ускользнул. Да, Уилл, не я все это время охотился за великими грешниками. Это неблагодарная работа. Но, коль скоро убийца сам явился сюда, помочь тебе было приятно. Так что давай, Уилл, разойдемся.

– Ну нет уж! Ты расскажешь мне все. Я напал на твой след слишком давно, чтобы упускать!

Галикай пригладил свою взъерошенную мокрую челку и люто улыбнулся.

– На стенах нашего университета написано: Il sole non si move. «Солнце недвижимо». Эти строки были вырезаны одним ученым-отступником. Он провозгласил своей целью распутать коварный план наших правительниц по затуманиванию истины. И он думал, что если собрать всех главных грешников и провести над ними ритуал, то какие-то высшие силы в этом ему помогут.

– Почему он оставлял знаки?

– Это виднее тебе, Уилл. Кажется, Твайлайт дала тебе расшифровку.

– О чем вы с ней говорили?

– Я лишь сказал, что следующей его целью может быть сама Прицесса Селестия.

– Зачем ему ее убивать?

– Насколько я думаю, речь идет не об убийстве. Это похоже на магический обряд.

– Что за обряд?

– Это очевидно. Архион – прозвище дьявола.

– То… что?

– Слишком много вопросов. Понилиция уже на пути сюда. Мне пора, комендаторэ.

– Ты не уйдешь – Сноуд нацелил пистолет прямо между глаз Галикая

Сохраняя невозмутимый вид, пегас все в той же манере стал говорить. Ничего не дрогнуло в тоне голоса, наоборот, он стал еще увереннее резать холодными интонациями.

– Знаете, на кого вы похожи со своей продажной жаждой общего признания? На деревенщину. Вы ведь деревенщина, Уилл. И всю жизнь не отходили от родного забора дальше чем на шаг. Но да, вы выбились в пони – попали в Бюро! Однако привычки остались вам верны. Вы не задавались вопросом, почему все, с кем вы пытались работать, то таинственно пропадали, то были убиты, то сами отказывались работать с вами, А?! А может быть потому, что у вас слишком длинный язык, Уилл? Вы не можете остановиться, когда из вас прет эта южная открытость. Не из потомков ли вы белой голыдьбы? Может, вы и сами об этом догадываетесь, пока скрываетесь под капюшоном от вожделенной вами известности. Вы желаете обладать тем, чего боитесь заполучить. Или чуть иначе, вам просто хочется блеснуть в конце так ярко, как вообще возможно. Поэтому вы берегли меня на десерт, признайтесь. Поэтому вы откладывали дело, чтобы оно раскрутилось. Но теперь такое жирное блюдо вам уже не по зубам.

По телу Сноуда пробежала легкая дрожь. Немного сбившийся прицел колыхался в такт с постукиванием зубов.

– Свобода воли, значит? – усмехнулся Сноуд

В ответ Галикай лишь пожал копытами. Единорог поправил свою форму и отряхнул свободным копытом грязный развод на пиджаке. Поправив галстук, он мучительно посмотрел сквозь пегаса. Из горла вышел тяжелый вздох. Сноуд отвел взгляд и выстрелил себе в голову.

***

В кабинет вошел дородный бурый единорог с посеребренной гривой. Он был удивлен, но затем черты его лица приняли суровый вид. Гримаса злобы застыла на его лице, и он прокричал:

– Что здесь происходит?!

– Сер, извините, я… — начал было Сноуд

Произнеся эти слова машинально, Сноуд совсем не почувствовал, что сжимает в зубах королевский пергамент с печаткой.

– Это опять ваши фокусы, да?! – он обернулся к Вейсу – И вы туда же! Ну, пиняйте на себя, ребята!

Внезапно к единорогу вернулось осознание происходящего в кабинете.

– Пожалуйста, сер! Позвольте, я вам все объясню!

– Вы, инспектор, перешли грань! Ворваться в мой кабинет, и... отправить пергамент…

Толстый единорог плюхнулся в мягкое кресло. За ним висел перекидной календарь…

– Кто придумал это? – он указал на письмо

Быстро протрезвев от этого вопроса, Сноуд уверенно спросил, выгнув бровь.

– Вы ведь не отстраните меня?

– Нет, инспектор. Я отстраню взломщика кабинета. Мне надоело это терпеть. Итак, чье копыто трогало мою дверь?

Сноуд опустил голову. Он мельком взглянул на Вейса, который продолжал недоуменно пялиться на письмо. Сжав веки, Сноуд мучительно произнес:

– Это я.

Уважаемый инспектор Сноуд!

Ваше профессиональное рвение, не скрою, повергает в изумление. Однако для расшифровки этих печатей я порекомендую вам другого пони, который смыслит в этом гораздо больше. Я без лишней скромности считаю свою юную ученицу идеальным кандидатом в помощники по этому делу. Она сейчас в Кантерлоте и ведет приготовления к празднику Восходящего солнца вместе с подругами. Инспектор, я хочу вас однако предупредить, что ваше поведение относительно недавнего дела с поисками опасного преступника, известного как «Серебряное крыло» носили ярко эмоциональный характер. Вы подвели своего лучшего друга и напарника. Не мне судить, правильно ли Тим по прежнему скрывает свою обиду на Вас. Однако ваша дружба с ним переживает кризис. Я абсолютно уверена – на наших общих занятиях и в свободное время, что Твайлайт Спаркл действительно изучала древние руны и знаки, что к величайшему моему удивлению вышло за рамки простых прикладных дисциплин. Моя первая ученица с особым тщанием изучает влияние подобных редких символов на магическое поле и конечно будет рада принять Вас на улице Конная, 5 напротив ресторана «Гарцующий пони». Постарайтесь найти друзей, инспектор. И не отпускайте близких вам пони от себя.

Если Вы это прочитали, значит, никто не может пасть без второго шанса.

Комментарии (7)

0

Я думаю автору понравится похвала, ты молодец автор !!!! Сообщение слишком короткое!

Лео #1
0

Урашеньки, ура! Новый фик от Дария! Очень годный, как по мне.

Color Splash #2
0

Слишком много отсылок к человечеству. Не надо так.

Pifon #3
0

Косяк вроде нашел.

Не зная от чего, но, по-видимому от ужасного переутомления и шока, перед глазами у Сноуда потемнело.

Корявое предложение. Если оставить только основную часть получится "не зная отчего, но перед глазами потемнело", как-то эти часть плохо согласуются между собой.

whitewing #4
0

Спасибо, поправил. И спасибо за отзыв. Да, и всем, кто оставляет комметно — спасибо. Мне это важно)

Дарий #5
0

"Полицейские под руки волочили", "Выронив трубку из рук", "вам карты в руки" — перед публикацией можно прямо просмотреть такую терминологию простым поиском... а то Лира придёт и заняшит.

Текст читается в некоторых местах, особенно в конце, довольно сложно. Финал... кажется, его все поняли, кроме меня. Что произошло? При чём тут Селестия? Никакой закономерности в заболеваниях обнаружить мне не удалось, первые буквы ни имён, ни фамилий, ни заболеваний не складываются в осмысленное слово... может, напишете, что же вы имели в виду?

GHackwrench #6
0

Фик класс, мне понравился.

Правда, я так и не понял, откуда ГГ узнал об Архионе. Вернее, о самом слове. В википедии нашёл это: Архион — голдстоуновский бозон , соединяющий свойства аксион а, фамилон а и майорон а. Мда. Ну, в остальном — классный фик. Копыто вверх.

Пчёланчик #7
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...