Чай, Луна и прочая мишура.

Так ли Эквестрия нуждается в поднятии Луны?

Твайлайт Спаркл Принцесса Луна

Конкретно, Кто?

Чип Каттер не самый популярный жеребенок в Понивилле. Он просто слоняется по окрестностям и ищет вдохновение для новой скульптуры. Однако, когда он находит на стене брошенное произведение искусства, оно быстро приводит его на путь дружбы. Ему просто хотелось, чтобы этот путь был не настолько живописным.

Другие пони

Страшная ночь

Страшная ночь настигла трех пони...

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Эплблум Скуталу Свити Белл

Мы с моим пони

Рассказ про нас с моим пони.

Человеки

Пробуждение

Поставить на кон всё что у тебя есть и всё равно проиграть. Что может быть хуже этого? Лишь осознание того, что те, кто доверился тебе давным-давно мертвы, а ты проиграла по всем статьям. И все что остаётся - влачить жалкое существование в надежде на месть. Надежду призрачную, едва уловимую, но такую желанную. Данная история является прямым продолжением «Солнца в рюкзаке», который в свою очередь приходится спин-оффом «Сломанной Игрушке», рекомендую прочесть первоисточники.

Диамонд Тиара Другие пони ОС - пони Человеки

Улица Дружбы 34

Автобиографический сентиментальный порнотриллер.

Биг Макинтош Лира Бон-Бон ОС - пони Доктор Хувз Бэрри Пунш

Копи Дурамбора

Добро и зло, чёрное и белое, насколько очевиден между ними контраст? Может, этих рамок вовсе нет и мы живём по иллюзорным понятиям, пытаясь объяснить непонятный нам окружающий мир собственными терминами, придумывая им бесчисленное множество объяснений. Порой наступают такие моменты, когда простого объяснения становится недостаточно, и если ты не сможешь с ними совладать, то они беспощадно овладеют тобой, неся в свет собственные каноны прописных истин. Мы привыкли всё разделять, раскладывать по полочкам и совсем перестали учитывать общую целостность сущего. Мы считаем, что чёрного нет в белом и наоборот. Это просто невозможно, существуют лишь две крайности, понимание единства которых, оказалось слишком сложным. Контраст иллюзий начинает рушиться, открывая заблудшим пони истинный лик осознания всего и вся. В светлом появляется чёрное, а в чёрном проступает светлое, что порождает необъяснимое, пугающее смешение. Угроза наступает как изнутри, так и снаружи, безжалостно обрубая все пути отступления.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Учитель заклинаний

Гиперопека, ограничение в перемещении и одиночество - все эти вещи знакомы Флёрри не понаслышке. Но хотя бы в чём-то она добивается своего! Внемля её мольбам, принцесса Кейденс нанимает учителя, специализирующегося на школе разрушения. Чем же закончится обучение юной Флёрри и причем здесь древний король, сгинувший во льдах десятилетия назад?

ОС - пони Король Сомбра Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор Флари Харт

Прикладная скутология

Зачем пробовать по одному способу научиться летать за раз, если можно клонировать себя и испробовать все сразу? Скуталу, с небольшой помощью подруг, собирается сделать именно это. Жизнь пони никогда не станет прежней.

Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплблум Скуталу Свити Белл Диамонд Тиара Сильвер Спун Старлайт Глиммер

Самая длинная ночь

У каждого была своя "Самая Длинная Ночь" - когда время идёт, но рассвет не становится ближе. Для Селестии такая ночь началась когда она впервые подняла луну вместо своей сестры. Её сердце было разбито тоской по сестре, которую она могла никогда больше не увидеть, и увидев падающую звезду, Селестия загадала желание - увидеть её ещё хотья бы раз. Тогда она ещё не знала, что звёзды слышат. Короткая история о двух сёстрах и одной Верной Ученице.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

S03E05
Гл. 11 - Взаперти Гл. 13 - Восход Луны

Гл. 12 - Падение Солнца

[ Селестия ]

В этот день решалась судьба моей страны. Да и судьба всего мира.
С той ночи, когда Луна поссорилась со мной, обвинив во всевозможных злоключениях, я очень встревожилась. В том, что сестра вновь под влиянием Духа Кошмаров, я была совершенно уверена. А значит, сбывались худшие мои опасения.
Как я ни пыталась, не удалось мне повидаться и с Лайри. Должно быть, Луна своей магией воздвигла мощный барьер между нами, чтоб я не могла ни предупредить человека, ни попросить помощи.
Тревога звенела в душе тихой нотой натянутой до предела струны. Успокаивающие настои немного приглушали этот звон, преследовавший повсюду, и внешне я была невозмутима. Подданным нельзя даже предполагать, какие штормы могут бушевать в душе той, кто источник благоденствия и мира для них.
С утра, подняв Солнце, я сижу в рабочем кабинете, перечитывая книги и свитки. Освежила память, выучила несколько новых, наиболее эффективных заклинаний атаки и обороны, а также вспомнила и древние, давно забытые, ибо не знала наверняка, какие помогут в бою против Найтмер Мун.
Неожиданно раздался дробный стук в дверь.
— Входите. — Разрешила я, быстро телепортировав книги с боевыми заклинаниями подальше в шкаф.
— Здравствуйте, принцесса Селестия. — Учтиво поклонилась лавандовая единорожка. — Это правда, что вы отправляете меня и других учеников на каникулы?
— Здравствуй, Твайлайт, а что-то заставляет тебя сомневаться? — Улыбнулась я, придавая морде любопытствующее выражение. Уж что-что, а подыгрывать, притворяться и обманывать я умела, как никто иной. И обманы раскрывались крайне редко, ведь все мои собеседники жили намного меньше чем я.
— Нет-нет, — Твайлайт энергично помотала головой. — Но я жажду услышать это именно от Вас!
Я улыбнулась, видя сияющие от возбуждения глаза ученицы.
— Да, Твайлайт, ты и другие одаренные единороги из твоего класса отправляетесь в бухту «Лошадиная подкова», это замечательное место, где вы сможете на неделю забыть об учебе и наслаждаться морем, солнцем и пляжем.
— Целую неделю? — Единорожка задумалась. — Это надолго. Мне надо составить план.
— Не надо, для тебя есть небольшое задание.
Телекинезом достав из шкафа видавший виды том, я подала его Твайлайт. Она быстро пролистала потрепанные временем и непогодой страницы.
— «Лошадиная подкова: флора и фауна». Но книга почти пуста, только несколько записей о цветах и рыбах в начале.
— Верно. Книга принадлежала одной из экспедиций, путь которой пришлось прервать. Ты сможешь заполнить книгу своими наблюдениями и описаниями растений и животных.
— Пришлось прервать? Значит, мы отправляемся в неизведанные места? — В глазах Твайлайт загорелся присущий исследователям огонек.
— Не то чтобы совсем неизведанные. — Задумчиво вздохнула я, расстилая на столе огромную карту Эквестрии. — Но об этой бухте мало что известно. И ты, моя лучшая ученица, будучи наблюдательной и настойчивой, сумеешь восполнить многие пробелы и принести новую ценную информацию.
— Конечно, я займусь этим, принцесса Селестия! — Восторженная Твайлайт подпрыгнула от нетерпения.
— Прекрасно, беги домой, порадуй родителей и няню Кейденс, собирай вещи. Но учебники оставь, там они тебе не понадобятся.
Поклонившись, пони убежала, чуть ли не в обнимку с книгой.
Пролистав список дел, я отметила еще один пункт. «Лошадиная подкова» — непопулярный туристический маршрут. Окруженная со всех сторон непролазными джунглями, она была относительно доступной с воздуха и с моря, и то лишь в хорошую погоду.
Прошлым утром, посетив кантерлотский книжный дом, я приказала в кратчайшие сроки изготовить внушительных размеров том, и придать ему вид крепкой, затасканной книги. К обеду заказ был доставлен. Уже сама я, заклинательно изменив свой почерк, исписала несколько страниц и вклеила десяток сухих листиков из старого детского гербария. Да еще попрыгала по книге, сбросила с балкона и изваляла в дорожной пыли, ибо только что изданная, она все ж местами выглядела новой, и Твайлайт могла учуять подвох. Пытливый ум моей ученицы вообще нельзя было оставлять в покое дольше чем на одну ночь, в чем я уже неоднократно убеждалась.
Итак, пункт «Сберечь Твайлайт» выполнен: под благовидным предлогом единорожка-хранительнца Элемента Магии дружбы выслана в безопасное место и будет максимально поглощена заданием. Пятисот пустых страниц ей должно хватить надолго.
Далее по списку — оружейная. Горько вздохнув, отметила пункт галочкой и, не желая привлекать ничьего внимания, телепортировалась прямиком в нужную комнату.

Огненно-рыжий единорог дремал в ожидании, положив голову на стол, среди разложенных магических свитков и оружия. Заметив меня, он привстал и почтительно кивнул.
— Доброго утра, Файрволл. — Чуть улыбнулась я уголками рта. — Как тут у нас?
Резкий хлопок — единорог исчез из-за стола и возник передо мной. Невысокий, стройный, юркий, он выглядел живым воплощением самой переменчивой и непредсказуемой стихии — огня.
— У нас все готово, Ваше Величество. Доспехи, оружие, свитки — все ждет вас.
Я кивнула:
— Спасибо за те, что уже присылал, я изучила их. Давай осмотрим доспехи.
Мы подошли к стоящему у стены манекену, и я принялась придирчиво изучать доспехи, которым собиралась вверить свою жизнь. Сочетанием пластинчатой и кольчужной технологии достигнут идеальный баланс защиты и свободы движений. Ясно ощущается влитая в пластины защитная магия, призванная гасить и поглощать удары. Примерила шлем — легкий и удобный, не закрывающий обзор.
— Отлично, — похвалила, возвращая шлем на голову манекена.
— Вот поножи. — Файрволл вытянул из-под стола длинный ящик.
Да, уже более тысячи лет Эквестрия жила мирно, благодаря моему мастерству дипломатии пони не знали войн. Тем не менее, я всегда поддерживала воинское искусство на высоком уровне, особое внимание уделяя единорогам, в обязательном порядке практикуя навыки магического боя у всех, чьи способности были выше уровня обывателей. Файрволл, показавший себя прекрасным тактиком, постарался предусмотреть все до мелочей. Осмотрев поножи, я осталась довольна.
— От защиты перейдем к атаке. — Единорог подвел меня к стойке с разнообразным холодным оружием. — Я порекомендовал бы вам глефу и метательные ножи. Конечно, усиленные заклятиями разрушения.
Подхватив телекинезом длинную двухклинковую глефу, я задумчиво рассмотрела и взвесила ее, крутанула в воздухе, прикидывая свои возможности.
— Годится. Но ножи? Я ведь могу сформировать их магически.
Файрволл покачал головой.
— Мне ли учить вас, принцесса? Вы и сами прекрасно знаете, что формирование предмета из магии — процесс на пару порядков сложнее чем телекинез, и требует большей концентрации силы воли. В горячке боя вы можете попросту не успеть направить магию должным образом. А метнуть нож…
Раздался приглушенный удар, и вот стальной нож торчит в мишени на дальней стене.
— …Это значит метнуть нож. — Договорил единорог, не изменив позы, и все так же бесстрастно взирая на меня проницательными черными глазами. — К тому же, следует учесть, что вероятный бой будет ночью, а в темное время суток вы не можете подпитывать вашу магию от Солнца и должны полагаться лишь на личные силы. В таком случае крайне важно точно оценивать ваши возможности, чтобы Найтмер Мун не разнесла вас с первого же удара.
Я вернула глефу на стойку.
— Знаешь, Файрволл, с твоим подходом ты мог бы свергнуть меня с трона на раз-два.
— Возможно, Ваше Величество, — усмехнулся маг, примеряя на мою ногу перевязь с метательными ножами. — Но мне это не нужно.
— Не хочешь большей власти? — Осведомилась я чуть равнодушным тоном, словно речь шла о том, как поделить порцию салата, а вовсе не о владении огромной страной.
Задрав голову, пони уставился на меня, в его глазах я увидела свое отражение.
— Желание силы, могущества, власти, как правило, идет от личной неудовлетворенности в этих аспектах. Я доволен всем, что есть у меня на данный момент: семья, дом, служба, и у меня нет поводов стремиться к большему, и тем более, брать на себя ответственность больше той, что уже имеется. Власть дается, чтоб служить своему народу, а не тешиться силой себе в угоду.
Сняв перевязь, Файрволл повесил ее на стену и уселся за стол. Я продолжала внимательно слушать.
— Моего подразделения единорогов, которых я тренирую, мне хватает по самое… — он выразительно провел копытом поперек горла. — Один Шайнинг Армор чего стоит. А дома у меня двое сыновей, и оба не в отца, оба пегасы, нередко сутками в небе, спасибо прадеду, генералу Клаудсдейла. Спросите, как я с ними справляюсь, а? Да я им крылья магией связываю, чтоб они хоть иногда по земле бегали. И то, они становятся все более изворотливыми, отлавливай их.
Единорог как-то печально усмехнулся.
— И зачем мне, при таком раскладе, трон Эквестрии? Не-е, спасибо, мне б не потерять голову с текущими обязанностями, и ладно. Вот, вернемся к ним. Селестия, я верно помню, вы намерены придти сюда в третьем часу вечера, чтобы облачиться в доспехи?
— Да.
— Вы не могли бы явиться на час раньше? Мне удалось найти свитки древних защитных рун, и я сумел улучшить их. Будучи нанесенными на тело, эти руны также способны уберечь от атак, я хочу предложить вам опробовать их.
Файрволл подал мне один из лежащих на столе свитков, я развернула его, вчиталась. И где маг откопал этакую древность, еще додискордовых времен?
— Хорошо, я приду раньше. — Кивнула, возвращая свиток. — Спасибо за отличную работу.
И телепортировалась в свой кабинет.

День прошел в странном, оцепенелом ожидании. Морда моя хранила непроницаемое выражение, я прекрасно умела скрывать истинные свои чувства. Я отдавала распоряжения по обороне города, просматривала отчеты о выполненных ранее заданиях, выслушивала донесения от прилетающих пегасов.
В круговерти событий внезапно образовался просвет, которым я тут же воспользовалась и заперлась в кабинете. Выпив очередной стакан успокоительного настоя, устало бухнулась на кушетку, чувствуя, как кружится голова, и сердце удар за ударом отсчитывает время до неуклонно приближающейся полуночи.
По стене ползут длинные тени, перемежающиеся с разноцветными отблесками, витражи завораживают игрой света заходящего солнца. Но мои чувства и мысли рассыпаются, не желая складываться сколь-либо упорядоченной мозаикой.
Распахнув окно, я телекинезом передвинула кушетку и снова замерла, положив голову на подоконник.
Что если этот закат, пропахший полуденным зноем — последний в моей жизни? Каковы мои шансы устоять против Найтмера, дотянуться до сердца Луны, вновь захваченного тьмой? Что если я проиграю жестокому, беспощадному врагу? Я погибну?..
Я пытаюсь представить себя убитой. Мертвой. Лежащей холодным безучастным трупом в луже крови. И Луна, стоя надо мной, торжествующе смеется. Но я не слышу смех, не вижу сестру-убийцу. Остекленевшие глаза равнодушно смотрят в бескрайнюю даль ночного неба… Нет, не могу. Это не поддается моему пониманию. И это слишком страшно.
Шевельнувшись, застонала: от напряжения, вызванного неприятными мыслями мышцы свело и ломило. Я попыталась отвлечься и расслабиться медитацией, но краем глаза увидела подлетающего пегаса-доносчика. Как не вовремя...
Стрельнув в пегаса заклинанием стазиса, я телекинезом втянула замершего пони в комнату и аккуратно уложила на пол. Пусть полежит, пока я отдыхаю.
Мысль о скорой вероятной гибели предельно обострила мое восприятие, позволяя увидеть мир глазами смертных. И я смотрю с изумлением, восхищением, страстно и трепетно вбирая душой каждый миг угасающего дня. Подсвеченный багряным заревом, далекий лес казался охвачен пожаром, а огромные кучевые облака, оранжевые снизу и с нежно-розовыми гребешками были потрясающи, как взбитые сливки с апельсиновым соком.
Сглотнув, я вздохнула свободнее, ощутив некоторый душевный подъем, и обернулась к лежащему на полу пони. Похоже, события прожитого дня изрядно помотали и разлохматили пегаса. Вооружившись щеткой, я хорошенько причесала жеребчика, вернув ему некий шарм, и почувствовала себя совсем успокоившейся. Чтоб не пугать пони резкой сменой обстановки, улеглась снова, как лежала при его появлении, вывесила пегаса за окно аккурат в ту же точку пространства, где он находился, и отколдовала стазис.
Не заметивший моих действий гонец подлетел ближе и доложил, что гвардейцы заняли все посты и готовы к обороне столицы.
— Однако, обыватели озадачены происходящим. — Задумчиво почесался пегас.
— Беспокоятся?
— Нет, не особо. Просто за один этот день я словил на себе недоумевающих взглядов больше чем за всю жизнь. Что-то должно произойти?
— Я сделаю все возможное, чтобы ничто плохое не произошло, — улыбнулась я. — Спасибо, лети отдыхать.
Козырнув, пегас скрылся из виду. Я оглянулась на часы — пора к Файрволлу, узнать, что он сделал для меня. А после надеть броню и проинструктировать бойцов, которые пойдут со мной.
Телепортируюсь в оружейную.
Единорог снова спал, теперь растянувшись на скамейке и свесив ноги по обе ее стороны. Тихо приблизившись, я краем копыта постучала по носу мага — вздрогнув, он открыл глаза.
— Вновь привет, Ваше Величество. — Файрволл привстал, разминая плечи и спину. — Как видите, между тренировками и едой я предпочитаю спать.
— Ты уже приготовил, что хотел показать мне?
— Я ничего не готовил. Считаю должным показать вам весь процесс, от начала до результата.
Файрволл протянул мне свиток. Развернув, я вновь рассмотрела бессмысленную, на первый взгляд мешанину древних и современных символов.
— «ОгВо», «ЗемВоз», «МетДер». — Перевела взгляд на сидящего пони. — Ты хочешь использовать противонаправленные стихии? Это небезопасная идея.
— Да. Мы знаем о воде, огне и иных стихиях, их свойствах и возможностях много больше, чем наши предки полторы тыщи лет назад. Я собрал воедино древнюю мощь и наши знания. То, что вы читаете сейчас — рабочие наброски. Но вот итог.
Отложив наброски, я взяла поданный лист с рунами.
— Взгляните, сколь гармоничны взаимопроникающие узоры этих новых рун. Стихии идеально слиты, нигде не накладываясь, не подавляя и не захватывая одна другую.
Я кивнула, рассматривая руны.
— Да, Файрволл, ты сделал большую искусную работу. И как предлагаешь воспользоваться этим?
— Я предлагаю покрыть этими рунами все ваше тело, и они защитят вас, если доспехи будут разбиты.
Хм, а древние пони кое-что смекали в защите. Вот только кто бы душу мою защитил, а?..
Вымученно улыбнувшись, я кивнула снова. Единорог подвинул мне склянку:
— Вложите в эти чернила часть личной силы, сколько считаете достаточным для защиты.
Я влила щедро, так что жидкость стала лучиться золотистым сиянием.
— Чтобы сделать все точно и быстро, я воспользуюсь заклинанием трафарета.
Направив луч из кончика рога на лист, Файрволл тщательно распространил магию по руне, захватывая каждый ее виток, затем повел головой и словно сдернул руну с листа — на конце луча висела точная ее копия. Каплей чернил заполнив извилистые контуры трафарета, единорог пошел вокруг меня, сосредоточенно штампуя рисунки. Я молча следовала его указаниям, сгибая ноги, поднимая крылья.
Тело он покрыл рунами дерева и металла, земля и воздух защищали ноги и шею, а хитросплетения рун огня и воды украсили крылья.
Погасив «трафарет», Файрволл снова взялся за лист с набросками.
— Теперь я должен рассказать вам о некоторых особенностях этих защитных рун.
Нанеся руну «ОгВо» на пустой лист, единорог приколол его к стене, затем мы отошли в другой угол комнаты, как можно дальше от листа, и Файрволл метнул огненный шар. Грохнуло — будь здоров, нас хорошенько тряхнуло, в замкнутом пространстве стало жарко как в печке, массивный стол чуть не опрокинулся, оружие полетело со стойки на пол, издавая оглушительный звон и лязг. Я помахала крыльями, навевая прохладу. Когда погасли искры и рассеялся дым, мы увидели, что лист цел, однако нарисованная руна поблекла и выцвела.
— Меня часто упрекают, что я не соизмеряю цель и силу выстрела, и стреляю по мухам с силой, которой можно разнести гору. — Недобро усмехнулся Файрволл. — Итак, эти руны обладают строго ограниченным и невосполнимым запасом магии. Таким образом, они могут отразить либо один мощный удар, либо множество слабых. Чем бледнее узор, тем меньше осталось магии. А значит, рунная защита эффективна, но не долговечна. Это первая их особенность.
Взяв пару ножей, маг жестом попросил меня раскрыть крыло, затем легонько ударил по одной из рун «ОгВо» ножом с заклятием паралича. Резкая вспышка, треск, и дымящийся нож улетел в потолок.
— Вторая особенность рун — они все защищают от магических атак и зачарованного оружия. Но не все спасут от обычного железа.
Файрволл ткнул в руну простым ножом — лезвие беспрепятственно прошло меж перьев.
— Вывод: руны хороши как дополнительная защита в экстремальных ситуациях, но полностью доверять им жизнь не следует ввиду их узкой специализации.
— В чем она выражается?
Я чутко прислушивалась к своим ощущениям: магия рун начинала действовать сразу после нанесения.
— Каждая руна так или иначе взаимодействует с воплощением ее стихии. Дерево и металл защитят вас от всех видов оружия, как с наложенными заклятиями, так и без них.
Единорог коснулся ножом символов «МетДер» на моей груди — руна металла отреагировала тихим искрящимся звоном, отталкивая лезвие.
— Знаки «земли» на ваших ногах придадут вам устойчивость и повысят сцепление копыт с землей. Благодаря «воздуху» прыжки будут быстры и легки.
Действительно, когда я стояла, копыта будто стремились врасти в пол, при этом не затрудняя шаги. А подпрыгнув для пробы, я чуть не задела рогом высокий потолок.
— И еще… — Подхватив кисть и чернильницу, оружейник начертил руну воздуха у меня на носу, описав ее витки вокруг ноздрей. — Если окажетесь под водой, то сможете дышать какое-то время.
Телекинезом развернув мое крыло, Файрволл тщательно осмотрел его.
— Руны огня и воды я нарисовал с обеих сторон. «Огонь» убережет ваши крылья от вражеского пламени, не позволив ему схватиться за перья. А в комбинации с «водой» вы можете не опасаться, что руны смоет с крыльев.
— Спасибо, ты отлично поработал. Буду надеяться, что эта дополнительная защита мне не потребуется.
Я и правда очень надеялась на то, что вся эта защита не пригодится мне, потому что, если все то что сделано, придется использовать в бою — это будет ужасающий бой.
— Кроме этих рун я нашел еще одну. Она не была столь распространена ввиду своей узконаправленности, и я не совсем уверен в ее действии.
Файрволл взмахом телекинеза собрал разбросанные по комнате бумаги, просмотрел их и вынул рисунок невиданной ранее руны.
— Это оно? — Я кивнула в сторону листка.
— Да, эта руна дает не только защиту от разрядов энергии по носителю, но и возможность концентрации этой самой энергии и дальнейшему выбросу ее в виде боевого заклинания молнии.
— Ты хочешь сказать, нанеся ее на себя, я смогу увеличивать свои силы при помощи молний?
Я нахмурилась, прикидывая целесообразность использования этой новой руны. Удар молнии и вне боя очень опасен, а в схватке эта задержка может стать фатальной.
— Да, ваши доспехи сами по себе хороший молниеотвод, и нанеся руну, вы сможете получать гарантированные пару ударов молнией в минуту по противнику. Наши маги могут создать грозу над местом битвы.
— Но это означает, мне нужно будет намеренно подставиться под удар грозы? И что если руна не сработает?
— Именно поэтому я хотел бы предложить испытать ее здесь, чтобы быть уверенными, что в нужный момент она сработает как надо.
— Что ж, Файрволл, я готова. Покажи, на что способна эта руна.
Снова использовав заклинание трафарета, единорог притянул к себе манекен с броней.
— Итак, руну я нанесу на саму броню, на плечи и бедра. Шлем тоже необходимо изменить, под вашим рогом сделаем еще один из металла, он позволит вам направлять энергию и регулировать силу удара.
Я пристально наблюдала за скрупулезными действиями Файрволла.
— Готово. Теперь наденьте весь комплект брони, а шлем я подготовлю позже.
Ох-х, как же давно я не одевалась в такое. Парадная броня была иной, более свободная, удобная и красивая, она не предназначалась для боя, зато ясно показывала мой социальный статус. Боевая же подгонялась жестко, все ремни стягивались так, чтобы ничего не болталось, не прищемляло и не натирало. Воспользовавшись заклинанием одежды, я без проблем надела накрылья и переднюю часть брони, защищающую шею, плечи, спину и грудь. Поножи наделись так же легко. Но с задней частью вышла осечка. После второй попытки, присмотревшись, я заметила, что латы не сходятся на крупе.
«Эх, мирная жизнь и вкусные тортики не пощадили мою стать». — Чуть печально вздохнула я.
— Эта часть брони стала мала для меня, ее надо увеличить. — Отметила, возвращая доспехи на манекен.
— Я займусь этим, — кивнул Файрволл. — А сейчас обойдемся без нее. Того, что вы надели, вполне достаточно для проверки руны.
Отодвинув манекен, единорог снова осмотрел нанесенные рисунки, сверяя их с набросками.
— Итак, я создам небольшое грозовое облако, разряд не будет столь сильным, чтоб причинить вам ощутимый вред, но и слабым его не назовешь. После удара молнии попытайтесь сконцентрировать энергию в роге и направить ее на дальнюю стену.
Я кивнула, и Файрволл, отойдя в сторону, наколдовал тучу прямо надо мной. В первый момент не происходило ровно ничего, затем грянул гром и я почувствовала как тысячи маленьких иголочек вонзаются в мою шкуру под броней. Это было не больно, даже в какой-то степени приятно, и я попыталась усилием воли согнать все эти иголки к рогу и как бы метнуть их в стену. Прозвучал еще один удар грома, но шел он не от тучи, которая почти рассеялась, а от моего рога. Витиеватая молния скользнула по его виткам, треща и извиваясь. Удар сопровождался ослепительной вспышкой, от нее я на миг зажмурилась. Когда пыль осела, уже второй раз за час в этом помещении, мне открылось просто нечто. Стены не было. Да-да, ее именно не было, дымящиеся осколки кирпича и других стройматериалов разбросаны повсюду, и в комнате витал запах грозы. К счастью, смежная комната пустовала и нипони не пострадал от наших экспериментов.
Выбравшийся из-под гобелена Файрволл отряхнулся и чихнул, скептично оглядывая разруху:
— Похоже, не я один палю по мухам огненными шарами.
Я была поражена: такой удар потребовал бы от меня больших усилий, но я чувствовала себя прекрасно и совсем не истощенной магически.
— Файрволл, это слишком мощно! Я иду сражаться с одним аликорном, а не с армией их! Как ты думаешь, что сделает удар такой силы с Луной?
— Вот для этого вам и понадобится «второй рог» на шлеме, с ним вы сможете более точно направлять разряд и регулировать его силу, так же с помощью рун земли остатки отдавать в землю, не волнуясь о перезаряде. К слову, о заряде, какое вы выбрали оружие?
Мы подошли к сваленным в кучу мечам и алебардам, и Файрволл все тем же привычным взмахом телекинеза упорядочил арсенал на стойках. Выбрав приглянувшуюся ранее глефу, я заметила задумчиво-вопрощающий взгляд единорога — оружейник смотрел на меня между раскрытых веером метательных ножей. Кивнув, я протянула переднюю ногу, позволяя закрепить металлические лепестки выше колена.
— Значит так, глефа.
Придержав ее за древко, Файрволл магическим лучом выгравировал три руны огня на длинном лезвии. На другом лезвии, коротком и массивном, появилась руна земли.
— Удар длинным лезвием будет сопровождаться мощным ударом огня. Удар коротким по земле — расколет землю под ногами врага и дезориентирует его. Но, учитывая, что враг способен летать, землетрясение вам вряд ли пригодится. А вот ваши накрылья предлагаю дополнить этим.
Файрволл поднес мне изящное тонкое лезвие. Я скользнула взглядом вдоль режущей кромки голубоватого металла — идеально острая, она словно растворялась в пространстве. Прикрепленное к крылу, лезвие как бы продолжало ряд маховых перьев, и в воздушном бою оно становилось поистине страшным орудием убийства, позволяющее одним взмахом отсекать крылья, ноги, головы, и разрубать напополам тела.
— Нет-нет, — твердо ответила я. — У меня мало опыта в обращении с крылезвием, я рискую поранить себя или других.
— Как скажете. Еще я посоветовал бы вам отличный щит.
Единорог указал на стоящий в углу большой округлый щит с лезвием по краю и длинным щипом в центре. Стилизованный золотой узор в виде Солнца привносил нотку эпичности в дизайн.
— Этим щитом можно не только закрыться, но при необходимости — рубить им, колоть, и даже метнуть во врага. Весьма практичный щит, но у него есть существенный недостаток: большой вес. В нашем случае использование такого щита означает утяжеление, а значит и ухудшение маневренности, что для вас критично.
— Да, я намерена вести активный бой, а не уходить в оборону. Для меня важнее крылья и скорость.
— Все верно, вас уберегут доспехи и руны, а щит оставим.
Убрав крылезвие, маг принялся за подгонку той части доспехов, что оказалась мала мне. Немногим позже мой круп был надежно защищен, а хвост под влиянием «одежной» магии заплелся в косу, исключая спутывание его в ногах. Про себя я слегка огорчилась, заметив отсутствие «солнца» на месте кьютимарки. Словно это не моя личная броня, а наспех одолженная у кого-то.
— Готово, Ваше Величество, вы можете выдвигаться в бой.
Глефа с резким механическим лязгом сложилась втрое, когда я сдвинула рычажок на древке. Дождавшись, пока стихнет звон пружин, я закрепила компактное оружие на боку.
— Хорошо. Мне нужно будет рассказать моим воинам, что нас ожидает, и что от них требуется.
— А я за это время создам рог на вашем шлеме, и принесу шлем вам.
— Благодарю тебя еще раз, Файрволл, это колоссальная работа, ты получишь щедрое вознаграждение.
Он посмотрел мне в глаза:
— Я делаю то, что считаю нужным, потому что есть вещи, за которые стоит сражаться.

Который раз за день телепортировавшись в свой кабинет, я первым делом написала распоряжение о вознаграждении Файрволла тысячей битов и отправила гвардейца с наградой к нему домой.
Направляясь к шкафу за документами для инструктажа, я кинула беглый взгляд в зеркало, и застыла в изумлении. Теперь было понятно, почему в глазах гвардейца промелькнул искренний интерес, когда я передавала ему свиток с распоряжением. Даже в обычной жизни я заметно выделялась среди подданных внешностью, ростом и грацией, не говоря уж о магическом превосходстве. А уж сейчас, облаченная в сияющие доспехи, во всеоружии, немногословная, сосредоточенная на предстоящей битве, я и вовсе выглядела как непобедимая воительница из вековых преданий. Да, слухов теперь не оберешься. Выполнит гвардеец задание, вернется в часть и поделится с сослуживцами впечатлениями: мол, я видел Селестию в броне, усиленной магией, что бы это значило? Да еще дежурные наряды охраны по всей столице. И начнут пони строить догадки одну другой причудливее. Эх-х-х, ладно.
Выхватываю из шкафа нужные бумаги, проверяю: на одном листе портрет Найтмер Мун, на втором — Луны. Луна… Вглядываясь в ее черты, я невольно замедляю шаг. Стоило только подумать о Луне, как тут же пришло понимание, что мне придется драться с сестрой. Вновь мой рассудок заполонили образы и воспоминания того неестественно долгого дня, с жутким солнечным затмением, когда все мои промахи не как принцессы, а как сестры вылились в нечто ужасное. Я не понимала тогда, сколь сильно раню Луну своим пренебрежительным отношением к ней, и к чему это приведет. Но потом, много позже после боя, я осознала все свои ошибки. Я знала: Луна рано или поздно вернется, и поклялась тогда, что не позволю нашим общим грехам помешать ей жить нормальной жизнью в будущем. Но теперь, когда моя любимая сестра наконец возвращается, я вновь должна готовиться к битве. Вновь, как и тогда, я знаю, что могу не только погибнуть, но и потерять Луну навсегда. Элементы Гармонии, которые помогли односторонне решить конфликт, с тех пор не подвластны мне. И теперь я вынуждена использовать даже то, чего никогда ранее никто не видывал, доспехи и все эти руны, как для защиты, так и для нападения. Но это мой долг как правительницы, я не могу позволить, чтобы мои маленькие пони вновь ощутили те кошмары.
Броня лязгнула, когда я столкнулась со столом. Очнувшись от мыслей, я заметила, что мой взор затуманен, и моргнула. Тонкая теплая струйка прочертила след от глаза по шерстке до уголка рта, стало трудно дышать, будто воздух выбили из легких сильным ударом. Бросив бумаги на стол, открыла рот, чтобы вдохнуть, и тут же ощутила солоноватый вкус.
«Так, Тия, успокойся, сделай пару глубоких вдохов и соберись».
Мысленно продолжая успокаивать себя, я выполняла эти простые действия. И вскоре сумела восстановить пошатнувшееся душевное равновесие.
Снова подойдя к зеркалу, осматриваю себя. Что ж, не считая бесконечной усталости, наполняющей взгляд, я выгляжу прекрасной, здоровой и сильной. Магией подхватываю с тарелки на столе несколько листиков мяты, сжевываю, проверяя содержимое седельной сумки. Так, бумаги есть, шлем мне принесут. Храня спокойствие, покидаю кабинет и направляюсь во двор, где меня ожидают воины личной гвардии.
— Гва-а-ардия, стройся! — Огласил двор раскатистый бас командира. Каскад магических вспышек, сопровождаемых характерными хлопками — с десяток сильнейших единорогов королевской армии встали ровной шеренгой, чуть погодя к ним примкнули несколько пегасов. Про себя я отметила, что, несмотря на напряженную ситуацию, грозящую смертельной опасностью, мне нравится видеть слаженные действия и мастерство моих воинов.
Замечая восхищенные взгляды, я прошлась вдоль шеренги. На самом деле, кроме портретов сестры и ее темного воплощения, у меня не было ни единой мысли, как подать мысль о грядущем сражении с легендарной Лунной Кобылицей. Впрочем, мне не впервой импровизировать и сочинять речи на бегу.
— Внимайте мне, я поведаю, с кем нам предстоит сражаться. Но сначала вопрос — вы знаете легенду о Найтмер Мун?
— Знаем. — Нестройный хор.
— Ее считают детской сказкой для маленьких жеребят. Но это неверно. Пройдя через века, правда становится легендой. Правда о том, что моя сестра Луна тысячу лет назад была изгнана мной на луну.
Я подала изображение Луны ближайшему воину, он пристально всмотрелся в черты Принцессы Ночи и передал соратнику. Подхватываемый телекинезом и копытами, лист медленно перемещался от меня в конец шеренги.
— В эту ночь Луна намерена вернуться. Но вернется она не одна. Будучи захваченной Найтмером, Духом Кошмаров, Луна может превратиться в Найтмер Мун — могучего, свирепого, безжалостного аликорна-монстра.
Вздохнув, я передала второй лист — его изучили столь же тщательно, как и первый. Последний рассмотревший пони положил бумаги на стол, прижав сверху кружкой.
— Найтмер Мун стремится принести вечную ночь в наш мир. И нам предстоит удержать ее. Да, наша задача — не убить, а именно удержать. Нейтрализовать физическим или магическим способом. Потому что я надеюсь освободить мою сестру от влияния Найтмера. Задача ясна?
— Обезвредить, оставить в живых. Ясно. — Подытожил командир.
— На время этого задания вы все должны обращаться ко мне коротко — «Тия». Иначе, пока произнесете мои титул, имя, и что-там-еще требуется по уставу, вы не успеете сказать действительно важное. Понятно?
— Так точно, Тия!
— Хорошо. Я намерена перенести нас всех к старому замку принцесс. Это отдаленное место, и если придется сражаться, мы не подставим под удар простых пони. Вы принесли что-то оттуда?
Командир подал мне грязный неровный осколок плитки, несомненно, подобранный во дворе замка, и бумагу с подготовленной пентаграммой переноса.
— Отлично.
Направив магию на рисунок, я прожгла лист, выжигая пентаграмму на плитах двора, затем положила осколок в центр создаваемого портала. С тихим шорохом осколок рассыпался мелкими частицами, которые тут же разбежались по линиям пентаграммы, оживляя ее.
— Готово. — Осмотрев мерцающие узоры, я отступила в сторону.
— В разведку. — Мотнул головой командир. Один из пегасов тут же прыгнул на портал и пропал. Чуть погодя, явившись обратно, он доложил:
— Ни души, погода ясная.
— Ваше Величество, прикажете отправляться? — Осведомился командующий гвардеец.
— Да.
Тот же пегас-разведчик кивнул помощникам, они втроем подхватили зеркало и перенеслись к замку. За ними последовали единороги. Последним подался командир. Оставшись одна, я хотела направиться в оружейную, но нужный мне пони возник рядом как нельзя вовремя, с моим шлемом на спине.
— Файрво-о-олл, — я удивленно изогнула шею. — Почему ты дымишься?
От единорога, покрытого пеплом и пылью, вился едкий дым, волосы торчали во все стороны, а в некоторых прядях тлел огонь.
— Я, э, что? — Переспросил Файрволл, словно не проснувшийся, и оглянулся на себя. Затем подал обновленный шлем. — Ваше Величество, это я решил проверить ваш шлем в действии, и немного не рассчитал силу грозового разряда. Зато я абсолютно уверен, что вкупе с рунами молнии шлем сработает отлично.
Слегка поколдовав, я вернула оружейнику его нормальный вид и даже чуть приукрасила, добавив лоск шерстке, гриве и хвосту. Затем, аккуратно продев рог в нужное отверстие шлема, надела его. Подчиняясь импульсу «одежной» магии, часть гривы превратилась в красивый плюмаж, другая часть заплелась в косу подобно хвосту.
— Удачи вам, принцесса Селестия. — Поклонился Файрволл.
— Благодарю. — Улыбнулась я, становясь на портал.
Телепортация сопровождалась привычной, а потому и почти незаметной вспышкой магии. Окинув взглядом мрачный двор, я оглянулась на далекую гору, одну из самых высоких в Эквестрии. Отсюда родная столица казалась крохотной елочной игрушкой, которой украшали деревья в канун Дня Согревающего Очага. Миниатюрный замок в мерцающем золотистом шаре.
Город защищен. Вздохнув, я обернулась к руинам и воинам, молчаливо ожидающим распоряжений. Предстояло создать зеркальный портал.


Одинокая тень выскользнула из-за ствола могучего дерева и, воровато озираясь, подбежала к столу. Зеленое облачко магии переместило кружку в сторону.
— Лунная Кобылица? Значит, она не выдумка? — Задумчиво проворчал пони под нос, разглядывая рисунки. — Но… но я видел ее портреты, хм-м.
…Контраст между прочно засевшими в памяти страхами, навеянными сказкой, и прекрасным обликом Луны на старом портрете бередил душу стоящего на часах кадета, заставляя его вздыхать, переминаться с ноги на ногу и получать нахлобучки от разводящего офицера за «мечтательно-нестроевое» выражение морды лица...
— Я не верю, что Принцесса Ночных Грез могла стать Ночным Кошмаром. Это мой шанс, я хочу увидеть ее во что бы то ни стало! Я должен узнать истину!
Снова придавив бумаги кружкой, пони поспешил к порталу и, прыгнув на тускло переливающиеся руны, телепортировался вслед за отрядом Селестии.


[ Селестия \ Окрестности Старого замка ]

В поисках подходящего для установки зеркала места мы ушли довольно далеко от портала. Требовалось найти ровный, хорошо освещенный участок двора, где зеркало, руны и свет луны могли бы взаимодействовать.
Под копытами тихо скрипят куски плит, разрушенных временем и непогодой. Уши невольно вздрагивают, улавливая свист ветра, проносящегося в разбитых витражах, и чуть слышный перезвон осколков стекла. Тени кустов и деревьев сплетаются причудливыми узорами, будоража воображение и пробуждая дремлющие в подсознании страхи. Тысячелетние стены местами обрушились, и мрачные дыры, окаймленные плющом, манят в темные переходы древнего замка, где даже днем легко можно заблудиться.
У западных стен, озаренных ясным светом луны, деревьев почти не росло, нам удалось быстро найти площадку, пригодную для создания зеркального портала. Пока воины крепят зеркало, я осматриваюсь по сторонам, чутко вслушиваясь в звуки ночи.
Прошла тысяча лет, история стала легендой, но я помню все, как будто это случилось сегодня.

…О грядущем несчастье мне следовало догадаться сразу, стоило лишь взглянуть на мрачную морду Луны и ощутить исходящее от аликорна чудовищное, едва сдерживаемое напряжение. Но я, привыкшая к вечно угрюмой по утрам сестре, демонстративно проигнорировала ее — давным-давно прошли те времена, когда я могла без раздумий и по первому зову оставлять насущные дела и посвящать всю себя Луне. Милая моя, ведь ты уже не маленькая и сама должна научиться разбираться со своими проблемами.
Сосредоточенная на движении солнца, я не замечаю, как постепенно рвется последняя связующая нить.
Луна подходит вплотную, что-то тихо говорит мне — я слушаю вполуха, задумавшись о предстоящем банкете, о том, как извлечь из мероприятия максимум выгоды для себя и своей страны. Сестра считает, что я слишком рано поднимаю солнце, этим делая ее ночи очень короткими и не позволяя спящим пони насладиться дивными грезами. Тем не менее, данный порядок заведен испокон веков, и нипони не жаловался летом на длинные дни и короткие ночи.
Настойчивое недовольное ворчание мрачного аликорна медленно, но верно изводит мой рассудок. Луна словно испытывает меня на прочность. Однако природа наградила меня поистине титаническим терпением — я спокойным, мягким голосом, стараясь не давить, объясняю, как всегда объясняла младшей сестренке, что эти несколько часов разницы в летний сезон необходимы для продуктивной работы в садах и на полях, и что я не могу уступить ей ни минуты от этого времени. Каждое мгновение дня невероятно важно для будущего урожая, а для отдыха и сновидений… и так отведено достаточно.
Солнце, послушное моей воле, уже поднялось довольно высоко. Луна наконец умолкает и понуро отдаляется прочь. Надеюсь, что очередное недопонимание устранено. А сейчас мне нужно срочно вернуться к делам, предусмотренным моим плотным расписанием.
И все же, мне жаль видеть сестру такой подавленной и, желая хоть немного утешить ее, я говорю вослед ободряющее:
— Спасибо, Луна. Я не сомневалась, что ты проявишь благоразумие и уступишь.
Краем глаза замечаю, как Луна резко дернулась, будто ее внезапно огрели кнутом. Дернулась и застыла. В утреннем свете отчетливо видно, как вздулись напряженные до предела мускулы, словно сведенные судорогой. Тревога кольнула где-то под сердцем, но я не придала ей должного значения. Мной было принято решение предотвратить назревающий конфликт самым простым путем — просто уйдя от него, таким образом, лишив его возможности разгореться.
Один мой неверный поступок... стал роковой ошибкой. И я до сих пор ненавижу себя за эту слабость.
— Ни шагу дальше!
Неожиданный окрик прокатился под сводами тронного зала, заставив витражи откликнуться в унисон жалобным хором. Я замерла, пораженная. Неужели это голос Луны? Не веря своим ушам, медленно оглядываюсь на сестру. Она угрожающе рокочет, словно грозовая туча, готовая метать молнии и испепелить все вокруг. Ее взгляд страшен в своей пламенной ярости, кажется, что еще мгновение — и аликорн вспыхнет, объятая пожаром необузданного гнева. Признаться, еще никогда я не видела сестру такой… до этого момента.
…Ошарашенная, пытаюсь сориентироваться в бушующем словесном потоке суровых обвинений. «Неподобающее отношение»? «Драгоценного Величества»? «Только одна принцесса»?..
Пол дрогнул, треща под могучим ударом копыт. Звон разлетевшегося витража вывел меня из ступора, и в следующий миг я увидела в ощерившемся осколками разинутом оконном проеме, как луна воинственно наползает на солнце, агрессивно набросив на небо покрывало мрака. В груди похолодело от устрашающей красоты солнечного затмения. Вечно сиявшие лучи моей звезды вдруг поблекли, дрожащими нитями отчаянно выбиваясь из-за ночного светила, которое стремилось в своем захватническом порыве задавить, жадно поглотить их.
Внезапно я почувствовала постороннее присутствие. Черная магия стремительным потоком вливается в тронный зал через разбитый витраж. Явственно ощущаю чужеродное сознание, нечто кошмарное и безудержное. Я не знаю, что это за сила и что ею движет, но кем бы ни был пришелец, намерения его явно враждебны. Я не успеваю рвануться к Луне — ее обволакивает вихрь темной энергии, и в считанные мгновения багровая пламенная сфера затянула сестру в свое чрево...
Взъяренный вороной аликорн в грозной голубой броне, окутанный бесформенными фиолетовыми звездными облаками, предстает перед моим изумленным взором. Перевоплощение преобразившейся до неузнаваемости Луны вгоняет в дрожь. От чудовища, стоящего передо мной, веет свирепостью, превосходством и мощью существа столь древнего, что рядом с ним я чувствую себя воистину жалкой соринкой.
Ударом магии страшной силы Луна разрушает потолок над нами. Мне приходится взлететь, чтоб не быть раздавленной падающими камнями, но я едва успеваю увернуться от обломков.
Отчаянно надеясь стабилизировать положение, опускаюсь на пол и складываю крылья, всеми силами пытаясь не допустить хотя бы прямой конфронтации и выиграть немного времени, чтобы понять, что же именно произошло с сестрой. Сущность, захватившая Луну, ужасающе мощна и разрушительна. Меня обдает раскаленными волнами ярости и ненависти, исходящими от нее, сквозь которые я уже с трудом чувствую саму Луну.
Привычка выглядеть сдержанной изменила мне — осознаю, что растерянность, непонимание, и даже страх написаны на моей морде, безжалостно срывая привычный покров невозмутимости. Осознание того, что я не знаю, как действовать дальше, как вытащить сестру из смертоносных объятий этой неведомой твари, поднимает панику в моей мятущейся душе. Не зная, чего ожидать от противника, отвожу взгляд, опасаясь гипноза или иного магического воздействия, а также не желая лишний раз провоцировать Луну.
— Не смеешь смотреть в глаза Владычице Ночи?
— Луна, опусти луну. Я не буду сражаться с тобой.
Воительница всхрапнула, обнажив ряд пугающе острых зубов. Каждое слово, вырывающееся из ее уст, словно выжигает уродливое клеймо на наших отношениях и прошлом.
— Нет больше никакой Луны. Отныне имя истинной правительницы Эквестрии — НАЙТМЕР МУН!
Мне словно отвесили тяжелый удар. Движимая слабой надеждой на то, что рассудок еще не полностью покинул сестру, я отчаянно взываю к ней:
— Прошу, остановись. Ты должна опустить луну! Это твой королевский долг!
— Мой долг — уничтожить тебя!
Неистовый рев, звон разбитого стекла и последовавшая вслед за этим яростная атака свидетельствовали о провале попыток разрешить конфликт мирным путем. И вот, избежав очередного удара и увернувшись из-под обломков окончательно рухнувшего потолка, я ударяюсь в позорное бегство, спешно спасаясь от взбунтовавшейся сестры. Неужели она вправду намерена убить меня?! Или — не она, а ее таинственный компаньон?..
Безумная смертельная гонка дается мне крайне тяжело. Я очень давно не летала по-настоящему, с полной отдачей. Крылья ломит, хриплое дыхание рвется из пересохшего горла, а грудь болит так, будто меж ребер мне воткнули ножи, и даже используя полетную магию, я с трудом держу дистанцию. Каждый головокружительный вираж грозит стать финальным — лишь резкий рывок в последнее мгновение спасает меня от снесенных бешеными атаками падающих башен и моста…
Балансируя на грани жизни и смерти, я лихорадочно пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации. Возможные варианты испаряются один за другим, и мне практически нечего противопоставить врагу. Кроме одного… Все чаще и чаще разум обращается к Элементам Гармонии. Лишь только их древняя мощь сможет сдержать кровожадного монстра, но мысль о возможных последствиях удерживает меня от того, чтобы пойти на крайние меры. Использовав Элементы, я рискую погибнуть и потерять сестру навеки.
…Однако ставки слишком высоки. Страх и отчаяние сжимают мое сердце в ледяных тисках. Отчетливо понимаю, что у меня нет другого выхода: если сейчас не остановить Луну, я однозначно обреку себя на неминуемую гибель, а своих подданных — на мрачное будущее. Ужасающий в своей жестокости выбор между тысячами жизней и любимой сестрой — ни одни из мук, уготованных Тартаром, не смогут сравниться с той ношей, что была уготована мне…
Преисполненный ненависти удар неукротимой энергии все же настиг меня и отшвырнул в сторону, оборвав последнюю связь с сестрой. Мой искаженный болью пронзительный крик разорвал небеса. На огромной скорости несусь вниз, не в силах выровнять полет.
Страшный треск, что-то ломается — крыша? Или моя спина? Приземления я уже не почувствовала…
Прости меня, сестра. У меня не было иного выбора. Я не могла пос…

Неожиданный лязг. Вздрогнув, я очнулась. Лязгнул накопытник гвардейца, прикоснувшегося к броне на моем плече.
— Ваше Величество, зеркало готово. — Произнес пони.
Осмотрев привинченную к стене конструкцию, я взглянула в небо, прикидывая углы падения и отражения лунного света, и достав из седельной сумки лист бумаги, вновь выжигаю пентаграмму портала на камне перед зеркалом. Процесс завершен, свет луны, падая на руны, освещает их и в зеркале, но портал не активирован. Теперь осталось лишь ждать, когда на далекой планете Земля, следуя моим советам, Луна и Лайри настроят портал у себя. И если в эту ночь удача не будет сопутствовать им, то мне нужно будет вернуться сюда следующей ночью.
— Вольно, ждем открытия портала. — Кивнула я командиру. Он озвучил приказ остальным гвардейцам и бойцы тотчас расслабились: одни сели на замшелый кусок стены, выпавший из кладки, другие просто легли в траву, кто-то из магов вытащил из-под брони головоломку «продень кольца». Я стою у зеркала, задумчиво рассматривая руны.
«Луна. Луна. Луна...» — Стучало в мыслях в такт ударам сердца. Смогу ли я удержать тебя, Луна? Смогу ли спасти и спастись самой?
Склонив голову, я взглянула на пристегнутую к боку глефу. Неужели придется прибегнуть к оружию и грубой силе? Вспоминаю выученные утром заклинания, представляю наиболее вероятные действия противницы и мои контрмеры. Как бы там ни было, я хочу захватить Найтмер Мун живой, и изгнать паразита из сестры. Магическое заточение на десять веков — нет, тогда я не желала Луне такой судьбы, но все происходило очень быстро, и о поспешности моей я горько жалела.
Краем глаза я увидела, как по отражающимся в зеркале рунам проносятся яркие искры.
«Сейчас!» — эта мысль тревожным звоночком тренькнула в сознании, и все инстинкты вмиг обострились.
— Приготовьтесь! — Скомандовала я, отступая от стекла, где могучий искрящийся смерч поглощал отражение, все сильнее искажая заключенное в раму пространство, скручивая зазеркалье и вытягивая его бесконечной спиралью.
Воины рассредоточились попарно, окружив портал полумесяцем. Над головой я слышу шелест пегасьих крыльев, и замечаю, как по единорожьим рогам скользят сполохи магии. Зазеркальный смерч постепенно утих, и серебристая клякса, всплывшая в середине зеркала, быстро растеклась, заполнив его целиком.
Мы все вздрогнули, когда из портала выпал какой-то предмет — это оказалась простая чайная ложка. К счастью, некоторые нюансы и условности Лайри оговорил со мной заранее, когда мы еще могли свободно встречаться во снах, и я знала, чего ожидать. Вынув из сумки мешочек с сотней эквестрийских битов, я привязала к нему ложку и кинула обратно в портал.
Последовало неестественно долгое напряженное ожидание. Я успокаивала себя мыслью, что Лайри прощается с любимой. Но с каждым мгновением тревога разрасталась в сердце, и вот, когда я готова была, рискуя жизнью, самой ринуться навстречу опасностям враждебного мира, по магической глади портала пронеслись круговые волны, и навстречу мне вышла Луна. Не тратя слов, аликорн шагнула в сторону, и вслед за ней на каменную площадку ступил Лайри.
Командир глухо поперхнулся, пара алебард угрожающе качнулась, готовясь преградить путь незваному гостю.
— Луна, — удивленно выдохнула я. — Зачем ты привела сюда человека?
— Принцесса Селестия, — Лайри сложил ладони на уровне груди и учтиво поклонился мне. — Как наемник я должен быть уверен, что задание полностью выполнено, потому я здесь, чтоб убедиться, что принцесса Луна доставлена к вам лично.
Сказав так, человек расслабленно выпрямился, осматриваясь. И сейчас я заметила, что ростом он выше обычных пони.
— Спасибо, друг, я высоко ценю твою помощь. — Кивнула я, улыбнувшись.
— Это что, такой парад в честь моего возвращения? — Оживленно полюбопытствовала Луна, глядя на стражников.
— Не совсем парад, но можешь считать его таковым. Здравствуй, Луна, я очень рада тебе. Добро пожаловать домой, сестра.
«Ты мне не сестра!» — Отдаленным эхом прозвучал этот яростный крик в глубинах моего подсознания. Закусив губу, я порывисто подошла к Луне и обняла, прижимая к груди.
— Луна, прости меня, прости, если сможешь. Я люблю тебя, и всегда любила. — Горячо прошептала я, склонясь над сестрой.
Если бы встреча происходила в мирной обстановке, я вряд ли что-то заметила. Но, будучи в ожидании войны, удара откуда угодно, сразу ощутила слабый резкий всплеск магии, исходящей от гостя. И ощутила не только я, но и ближайший к Лайри единорог уставился на человека, скорчив подозрительную морду. Можно было предположить, Лайри ревнует, услышав, что я люблю Луну, чем и вызвана вспышка негативных эмоций, но у меня нет сомнений: точно такая же магия исходила от Луны «тем» утром… Слишком мощная и слишком древняя, чтобы принадлежать смертному.
Интуиция опережает рассудок, я действую почти неосознанно: сконцентрировав светлую магию, как бы невзначай роняю каплю праны с рога на спину Луны. Если… я даже не успела сформулировать хотя бы одно условие, как тело сестры опутала паутина ярких трещин, и Луна, ахнув, рассыпалась искрами, быстро угасающими под копытами. Подняв взгляд, я вижу спокойное лицо Лайри. …Что это еще за тирековщина?!
— Захват! — Скомандовала я, отстегивая глефу. Единороги моментально захватили человека магическими лучами, вынуждая пасть на колени.
— Что ты такое? — С оружием наготове, я шагаю к пленному, смотря прямо ему в глаза, мучительно пытаясь понять происходящее.
— Я ждал встречи с тобой тысячу лет. И я вернулся.
Глаза человека сверкнули зловещим фиолетовым огнем, лицо исказила торжествующая улыбка. Все произошло в считанные мгновения. Разжав кулак, Лайри поднял на ладони зеленый кристалл и внес ладонь в окружающие его потоки магии — вмиг цветные лучи стали ядовито-зелеными, и мои маги закричали от боли. Немногие сумели вовремя оборвать волшебные нити, связавшие их жизни с кристаллом. Вопли отчаяния и взрывы сотрясали пространство — не выдерживая мощного перепада магии, рога разлетались на куски, единороги валились замертво, с дымящимися кровоточащими обломками на лбу.
— Я обрел истинную мощь. Если ты еще не узнала меня, Селестия, то скоро узнаешь. Как и прежде, мой королевский долг — уничтожить тебя.
Хризолит, у него хризолит! Мои воины… он коварно обратил вашу силу против вас!..
— Встать за мной! — Оцепенение спало, и я отступаю, укрывая за силовым барьером себя и оставшихся магов, которые тотчас укрепили защиту своими заклятиями. Тем временем освободившийся человек медленно поднялся с колен, прикладывая к груди ярко сияющий камень.
Я не могу поверить своим глазам… Нутро холодеет, а страх опухолью разрастается в груди, скручиваясь в тугой узел.
— Ты… ты не Найтмер Мун… — Шепчу, чувствуя, как предательски дрогнул голос.
— Мун давно в прошлом. Как и Луна. Я переродился. Будем знакомы, я — Найтмер. Очень рад лицезреть Ваше Солнцекрупое Сиятельство. — Человек вновь учтиво поклонился.
— Луна?! Что ты сделал с Луной?!.. — Адским пламенем в моей груди запылал гнев. — Найтмер, что ты сделал с ЛУНОЙ?!
— Луной? — Слегка растерянно переспросил тот. — Не волнуйся, Луняша нам не помешает. Перед смертью она просила передать, что по-прежнему, несмотря на твое предательство, очень любит тебя.
На миг мое сердце остановилось, рухнув куда-то вниз, в разверзшуюся холодную пустоту. В глазах потемнело. Тяжесть неимоверной утраты словно придавила меня к земле, сдавливая легкие, сжимая горло.
Луна… моя милая сестра… прости меня. Прости за все, в чем я никогда не прощу себя сама…
Раскаленные слезы выжигают полосы на моих щеках. Ты поплатишься за все. За жизни моих подданных. За мою боль. За мою сестру. Я покончу с тобой, раз и навсегда — и это МОЙ королевский долг!
Мощный луч концентрированной энергии ударил Найтмера в грудь. Но он и не попытался уклониться от моего выстрела. Нет, выставив руки, человек сложил пальцы треугольником, направляя испепеляющий луч, и без остатка вобрал его в зеленый кристалл на груди.
«У него хризолит и он абсорбирует магию, как делал Лайри!» — Ужаснулась я, ведь самый мощный удар Найтмер теперь способен обратить себе на пользу, а значит, бить врага магией не только бесполезно, но и опасно.
— Пони, отступайте в город!
— Ваше Величество, вы приказываете оставить вас одну? — Недоверчиво спросил командир, не принимавший участия в захвате Найтмера, и потому оставшийся в живых.
— ДА! — Категорично рявкнула я, одарив единорога яростным взглядом. — Уводи всех прочь!
Стремительно засверкали вспышки телепортаций, ночное небо расчертили затухающие сполохи полетной магии пегасов.
Теперь мы были один на один. Властители дня и ночи.
Ты больше не отнимешь ни единой жизни. Пока я жива, ни один волосок не упадет с головы ни одного живого существа на этой земле.
Взлетев и оказавшись вне пределов досягаемости Найтмера, внимательно рассматриваю противника. По всему телу человека вьются причудливые зеленые нити магии — исходящие от хризолита, вспыхивая и мерцая, они извиваются, разветвляются, формируя доспехи. Голос преображающегося существа рокочет в тишине, подобно раскатам грома:

Горяч был Солнцекрупой свет.
Достойным будет мой ответ.
И мощь мою не превзойти:
Вечная ночь не даст взойти
Живому Солнцу, ведь оно
На мрак и смерть обречено.

На моих глазах Найтмер изменяет облик, и я не могу оторвать взгляда от этого завораживающего зрелища. Фиолетовые огни скользят по его телу при каждом движении, и неисчислимые витиеватые магические узоры переливаются, мерцают, изменяются, сплетаясь и разветвляясь. Изящная легкая броня выглядит иллюзорно-хрупкой. Множество черных щитков, подобно десяткам насекомых, смещаются, двигаются, сцепляясь гранями, охватывая ноги и тело. Могучие руки медленно шевелят когтистыми пальцами, выжидая момент впиться в жертву и растерзать ее. Шлем же, скрывший голову, сам являлся подобием звериной головы, оскалившейся в жуткой кровожадной усмешке, обнажая острые зубы. Напитанный моей энергией, хризолит сияет на груди. С плеч Найтмера ниспадает огромный плащ — будто жидкий огонь, смешанный с кровью, растекается по земле, и жаркие языки огня трепещут в жадном нетерпении.
Замечаю, что зеленые магические нити сплетаются не только лишь на броне врага, но и в воздухе перед ним, выстраивая неведомую мне сложную конструкцию: из массивной коробки росли шесть длинных труб, соединенные меж собой вдоль подобием одной большой трубы. Что бы это ни было, ясно, что сейчас я в полной мере испытаю на себе мощь этого оружия.
— Ваше Сиятельство, советую спуститься, а то падать с высоты больно. — Ласково предупредил Найтмер, взявшись за рукоятки. Трубы завертелись с безумной скоростью вокруг общей оси, издавая ужасающий вой, и в мою сторону устремился поток магии, сформированной неизвестным мне образом. Едва успеваю выставить магический барьер, но он, к моему ужасу, не выдерживает столь яростного напора. Мириады крохотных частиц мгновенно изорвали щит в клочья. Усиленные магией доспехи продержались чуть дольше, их защита разлетелась вдребезги. Я извиваюсь и кричу от боли, пронзаемая насквозь бесчисленными острейшими иглами, что вышивают в горячей плоти узоры из разорванных нитей нервов.
Теряю высоту и падаю наземь. Сильный удар… Тяжело дыша, пытаюсь уразуметь, что со мной произошло. Броня местами оплавилась, на физическом теле — множество ожогов от сгоревших рун, «тонкое тело» превратилось в решето, и неконтролируемые потоки магии били, хлестали, струились из всех ран.
Никогда, никогда прежде еще мне не доводилось ощущать себя столь жалкой, беспомощной и разбитой: взор затуманен, голова кружится, тело словно ватное, не слушающееся, копыта трясутся. А ведь бой лишь начался…
Взгляд прояснился, я вижу несущуюся прямо на меня чудовищную тварь. Собравшись с силами, направляю удар магией по ногам неумолимо приближавшегося противника. Даже не надеясь нанести какой-либо урон, а хотя бы выиграть время.
Враг споткнулся, замедлился и этого промедления мне хватило, чтобы встать, подобрать глефу и принять оборонительную стойку.
Найтмер в прекрасных доспехах. Броня сверкает так, словно состоит не из призванного металла, а из тысяч языков ослепительного пламени. В руках — массивная секира, пышущая жаром, готовая вонзиться в плоть и испить королевской крови.
Ну же, покажи, на что ты еще способен?!
Отбив мою атаку, Найтмер внезапно расщепился и обрушил на меня единовременный удар трех огненных секир. Я лишилась бы головы и крыльев, если б в последний момент не успела прикрыться магическими щитами.
— Я вижу, понятие честности тебе неведомо! — Телепортируюсь подальше, избегая нового удара.
Монстры синхронно взмахнули оружием.
— Селестюша, тут тебе не партия в шахмары. Тут война. — Съязвил один из Найтмеров, поигрывая секирой.
— «Честность» — это когда все участники соблюдают определенные правила. А правила устанавливаю я, так что для меня все честно. — Развел руками второй.
— А если ты не согласна с правилами — ты либо выбываешь из игры, либо жульничаешь. Но где ж это видано, чтоб светлейшая правительница всея Эквестрии стала мухлевать, Солнышко ты мое закатное? — Сочувственно поинтересовался третий.
Пытаюсь отдышаться, шумно выдыхая воздух. Предстоит жаркий неравный бой с тремя врагами, каждый из которых хоть и является лишь частью исходного и слабее — вместе они столь же смертельно опасны, как когда составляли единое целое... Их голоса звучат синхронно, сливаясь в один, пропитанный язвительностью, насмешкой и чувством собственного превосходства.
Монстры медленно приближаются, обходя меня, окружая, выбирая момент для скорой кровавой расправы.
— Поиграем еще, красавица? Танцевала ли ты с кошмаром в бледном свете луны?
Я не желаю танцевать. Но кроме меня защитить королевство и весь этот мир некому. Я продолжу сражаться. И заставлю агрессора принять мои правила.
Очертив глефой вокруг себя, поднимаю гигантскую огненную стену. Используя магическое зрение, вижу своих врагов. Я не знаю, кто из них истинный, но намерена уничтожить всех троих. Найтмеры понеслись в смертоносном хороводе, перемещаясь с головокружительной скоростью, не позволяя мне сосредоточиться и ударить наверняка. Что ж, буду бить вслепую. Закрыв глаза и расслабившись, мгновенным движением перестраиваю магические потоки — из окружающей меня стены вытягиваются могучие огненные щупальца. Миг, и один из Найтмеров растворился фиолетовым облачком в жарких объятиях. Оставшиеся двое с криками ярости ударили секирами по стене, заставив меня содрогнуться от боли, а стена стала заметно ниже, и полыхала уже не столь жарко.
Крутанув глефу, я вонзила короткое ее лезвие в землю — послышался нарастающий гул, переходящий в ужасающий грохот, будто пробудился вулкан, и тряхнуло так, что я едва устояла. Стена огня резким импульсом отшвырнула монстров прочь и со зловещим воем рассыпалась на части. В падении каждая часть обретала крылья, когтистые лапы, хищный клюв, и вот надо мной кружит огромная стая птиц. Послушная моей воле, стая разделилась, десятки пламенных фениксов бросились на обоих Найтмеров, вцепляясь когтями и клювами в их броню, разрывая в клочья тела и руки. Стая слева вдруг с шумом взмыла в воздух — поверженный противник рассеялся облачком. Обернувшись к истинному врагу, я обомлела: фениксы, плотно облепившие его, один за другим становятся зелеными, стремительно тускнея и рассыпаясь, а питающий их пламень затягивает в смерч на груди Найтмера.
Я совсем забыла, что его нельзя бить магией. И он восполнил энергию, сожрав атакующих птиц. Что ж, зато двойники разрушены, наши силы сравнялись.
Подняв глефу над головой, я воззвала к стихии огня, и оставшиеся фениксы устремились к лезвию мощным потоком, сливаясь со стихией металла. Выгравированные руны мерцали на раскаленном докрасна лезвии.
— Тиюшка, вопрос, интереса ради: как ты представляешь свои похороны?
— Сперва я спляшу на твоих! — Воздух пропороло плазменное ядро.
Держа глефу перед собой, я бросилась к монстру. Он метнул в меня огненный шар. Обманным маневром избежав удара, я перехватила шар крылом, краем глаза замечая, как искрятся руны «ОгВо» на перьях, и послала снаряд обратно во врага. Найтмер скользнул в сторону, и шар взорвался, разнеся вдребезги возникшую из ниоткуда ледяную человеческую статую. Я вновь ринулась в атаку. Монстр взмахнул рукой, будто поднимая нечто тяжелое — земля передо мной разверзлась и из трещины полетели пылающие понячьи черепа. Один я раздробила на лету ударом глефы, второй отбросила копытом, но все же пропустила третий и оглушительный удар в живот сотряс мое тело. Броня однако выдержала, череп рассыпался прахом, я обернулась к врагу, намеренная атаковать и, заорав от боли, грохнулась наземь.
«Попал в солнечное сплетение». — Я отрешенно диагностировала ранение, силясь вдохнуть. Обломок рога, угодив меж пластин брони, пронзил живот и я ощущала внутри себя стремительно закручивающийся магический смерч.
Найтмер прыгает на меня, рассчитывая пришпилить к земле огромным мечом.
Я приготовилась рвануться из-под меча, но надо мной внезапно засиял силовой синий щит с пурпурной звездой. Неведомый защитник отклонил удар и меч вонзился глубоко в землю рядом с моей головой. Найтмер удивленно охнул, когда в грудь его саданул разряд магии.
Позабыв о ранении, я выгнула шею и увидела бегущего ко мне кадета королевской гвардии. Броня была явно великовата для него и громко бряцала.
— Я не позволю тебе убить принцессу! — Крикнул кадет.
— Зато позволишь убить себя.
Грозно рыкнув, Найтмер вытянул руку и пущенный с ладони сгусток огня полетел в кадета. Пони использовал щит, но его магия была очень слаба и отброшенный взрывом, кадет врезался в стену. От удара старый камень пошел трещинами, на голову строптивого единорога посыпались пыль и мелкие осколки. Я услышала вскрик и затихающий стон.
Обернувшись ко мне, монстр оскалился, берясь за рукоять меча:
— Прогнило что-то в конском королевстве, если пожирательницу тортиков охраняют такие вот молокососы.
Скорее всего, самоотверженный юный герой был мертв, но он отвлек врага и дал мне возможность сражаться. Сконцентрировавшись, стреляю в упор, с неимоверно близкого расстояния, выпуская часть обуревающей меня безумной силы. От колоссального напряжения рог чудом не раскололся, я на миг потеряла сознание, а очнувшись, увидела, что взрыв отшвырнул Найтмера достаточно далеко и его потемневшие доспехи дымятся. Впрочем, что такое «далеко» для существа, способного телепортироваться?
Стало нестерпимо жарко, в теле словно бушует солнечная буря. Надо исцелиться, пока взбесившаяся магия не зажарила меня.
Не рискуя использовать телекинез, изогнулась, зубами схватила тлеющий обломок и рванула, надеясь, что не вырву с кишками. Тут же хлынул обжигающе горячий поток огненно-алой, пресыщенной магией крови. Отвернувшись, я с жалобным стоном сплюнула рог и вздохнула свободнее, восстанавливая движение магии в теле, заживляя рану. Еще немного и я встану на ноги.
Послышался лязг доспехов, Найтмер взревел как разъяренный минотавр. Пытаясь подняться, он качнулся и тяжело пал на правое колено. Похоже, мой выстрел серьезно ранил монстра. Чувствуя его яростный взгляд, я телекинезом притягиваю к себе оброненную глефу, но не спешу вставать — боль еще слишком сильна.
Плащ Найтмера обретает форму крыльев летучей мыши — переливающиеся фиолетовыми огнями, они легко поднимают в воздух Воплощение Кошмаров. С правой его ноги, безжизненно болтающейся, отваливаются куски обугленной брони, огромная рана на бедре быстро срастается, видны мерцающие изумрудным светом сосуды и исцеляющиеся мышцы. Их скоро скрывает новый доспех.
Взмахнув крыльями, Найтмер исчезает. Я пытаюсь отследить телепортацию, но не успеваю — закованное в броню чудовище рухнуло на меня, хватая за рог. Второй, металлический рог смялся в пальцах словно жестянка.
— Отличный был удар, Тиюшка, — усмехнулся монстр. — Ты даже умудрилась задеть меня. Однако речь не об этом.
К моей морде прижали ладонь, источающую удушливый смрад, от которого закружилась голова. «Конец!» — эта мысль промелькнула угасающей искрой отчаяния. Извиваясь в объятиях врага, я проваливаюсь в холодный мрак…

Настойчивые частые удары откуда-то снаружи, словно кто-то пытается достучаться до меня. Глубоко вдохнув, ощутила прохладный воздух. Пахнет древним замшелым камнем, влагой, растениями. Горло цело, сердце бьется. Живот? Вроде как тоже цел. Где я? Встрепенувшись, широко раскрываю глаза. Смутно знакомые стены, прогнившие гобелены, обвитые плющом колонны. Тот самый тронный зал? И тускло мерцающие витые узоры на доспехах Найтмера. Совсем близко.
— Я спросил: эй, кто-нибудь дома? — Очень громко повторил он и, склонившись надо мной, с грохотом постучал железными пальцами по моему шлему. Удары отозвались в голове эхом тупой боли. Я не могу ответить — рот стянут кольцом хризолитной магии, от воздействия которой онемели язык и губы.
— О, очухалась. — Довольно рыкнул монстр, опускаясь на колено. — Давай, Солнцежопка, малость разгрузим тебя от этого металлолома.
Грубо схватив меня за морду, Найтмер задрал мою голову и сунул когтистые пальцы под броню, разрывая удерживающие ремешки и в кровь раздирая шкуру на шее. Ослепшая от боли и унижения, я рванулась, силясь освободиться, но ноги мои оказались крепко связаны, а крылья скручены за спиной. Попытавшись использовать телепортацию, я получила чудовищной силы удар молнии в голову: наложенное на рог заклятие не блокировало магию, но отбивало желание применять ее сознательно.
— Прекрати трепыхаться. — Заворчал Найтмер. — Иначе я твою душу могу случайно выцарапать. А она пока еще нужна мне.
Я оказалась в полной власти Духа Кошмаров. И могла лишь гадать об уготованной мне участи. Одно я знала точно: быстрая смерть мне не грозит. Убивать меня будут тщательно, неторопливо и с наслаждением.
Шлем и загривная броня со звоном упали на пол. Грива, ранее уложенная в плюмаже, рассыпалась беспорядочными прядями — силы магического потока не хватало, чтоб поддерживать ее. Кровь обильно сочилась из саднящих порезов: я надеялась, что все они поверхностные и когти Найтмера не задели артерии. Конечности, скованные мерцающими «цепями», онемели, но дышать я пока еще могла, и все, что мне оставалось — внимательно смотреть и выжидать, когда враг допустит какую-либо ошибку. Попыталась осторожно изучить блокирующее рог заклинание — оно ответило ударом, от которого у меня помутилось сознание. Могла ли я предположить, что буду валяться подобием готовой к разделке туши на холодном полу старого замка?..
— Итак, Селестия, добро пожаловать в отправную точку! — Торжественно провозгласил монстр, возвышаясь надо мной. — Ту, откуда все началось, и где все закончилось тысячу лет назад. Как же здесь прекрасно! Сколько тоскливых тайн и невысказанных гневных слов помнят эти стены. Даже воздух не изменился, пресыщенный тяжелой энергетикой, до сих пор чувствуются витающие ароматы презрения и ненависти. Уникальное место, потрясающе мрачное и красивое, у нас тут своя неповторимая атмосфера. Ах, да, мы не одни с тобой, с нами почетная гостья. Или, вернее сказать, хозяйка.
Наклонившись, Найтмер тронул когтем пол — от когтя разбежалось множество ярких искорок, рисующих пентаграмму со сложными узорами в ней. Когда последние искорки, столкнувшись, погасли — в резкой вспышке света материализовалась статная темная пони. Найтмер галантно преклонил колено:
— Ваше Величество, Принцесса Луна, приглашаю вас отметить победу над сестренкой. Милости прошу, вот она, повержена к вашим ногам.
Луна?! Я не верю своим ушам. Найтмер ведь намекнул, что убил ее. Или?..
— Хм-хм, чего-то не хватает. — Придирчиво осмотрела себя Принцесса Ночи. — Лайри, как ты полагаешь?
Подняв руку, он повел пальцами, будто рисуя в воздухе — на Луне изящными магическими сполохами нарисовались серебристые мерцающие накопытники, нагрудник, тиара и ажурная шаль.
— О, великопытно, благодарствую, милый. — Кивнула Луна.
Приподняв голову, я смотрю, как сестра величаво обходит меня. Она тронула мои ноги, пнула круп, зашла со спины, потеребила крылья, и наконец, наступив передними ногами мне на шею и голову, склонилась к уху:
— «В Эквестрии может быть только одна принцесса» — помнишь это, Тия? Вот Мы и пришли, чтоб стать единственной и неповторимой.
Значит, они заодно. И я, поверив словам Найтмера о смерти Луны, потеряла рассудок и контроль над ситуацией, попала в их ловушку.
Человек поднимается во весь рост:
— Принцесса Луна, желаете ли вы слышать ответы Селестии?
Луна резко выпрямилась: под ее весом моя шея опасно захрустела и я выпучила глаза от боли.
— Ответы? Она будет лгать, лгать и лгать, лишь бы спасти свой солнценосный круп. Зачем Нам ложь? Пусть молчит.
— А вы хотели бы правду?
— Для начала Мы сами поведаем ей немного правды.
Луна перешагнула через меня и уселась в полосе лунного света, льющегося через пустое окно. Тиара на голове аликорна заиграла серебристыми переливами, мерцая бесчисленными искрами при каждом движении.
— Что ж, На-полу-тия, — иронично засмеялась Луна. — Как видишь, за тысячу лет Мы не расстались с мечтой о прекрасной Вечной Ночи. И тщательно подготовились, попросив Лайри помочь Нам в этом нелегком деле. Наш верный рыцарь преуспел, за что Мы очень признательны ему. Эквестрийский трон Наш. Но тебя, Тия, оставлять живой нельзя, ты все испортишь. Впрочем, Лайри позаботится о тебе, он очень заботливый, ты знаешь это не понаслышке.
С каждым услышанным словом стремительно разрушаются последние крупицы надежды в моей душе. Дух Кошмаров захватил не только сестру, но и ее друга, превратив его в совершенное орудие войны. Ярость, замешанная на любви и стремлении защищать — такой коктейль поднес мне давний враг. И я подавилась насмерть.
Тем временем Луна оборачивается к Найтмеру:
— Милый, Мы кое-что вспомнили. Из-за чего Мы потерпели неудачу прошлый раз, знаешь?
— Элементы Гармонии. — Вздрагивает он, будто хищник, заслышавший опасность.
— Да, — лучезарно улыбается Луна. Приблизившись к человеку, аликорн слегка привстает на задних ногах и опирается передними на его грудь. От прикосновения к броне из-под копыт идут легкие волны магии.
— Выведай у Селестии, где они спрятаны. Нам надо уничтожить Элементы, чтоб никто не использовал их против Нас.
— Здесь?
Развернувшись, Найтмер одним движением руки-телекинеза выворотил из пола массивные каменные плиты вместе с удерживающим их механизмом. Глянув в потайную нишу, завоеватели увидели лишь пустые стойки без кристаллов.
— Их тут нет. — Бесцветным голосом констатировал человек очевидный факт.
— Тия, где Элементы? — Подняв меня телекинезом, Луна медленно подходит ближе, пытливо всматриваясь в глаза. — Скажи Нам, где они. Ведь ты не могла просто раздать их случайным пони из толпы.
В сияющих глазах сестры я вижу огонь непримиримой ненависти и готовность к жестоким решительным действиям. Да, Луна, ты имеешь право ненавидеть меня за твою когда-то изломанную жизнь, за то, что я практически отвергла тебя, оттолкнув своим равнодушием и отдав тем самым в лапы Духа Кошмаров и, наконец, за тысячелетнюю ссылку, которая случилась пусть не по моей воле, но по моей вине.
Найтмер мельком глянул на меня, и стягивающее челюсти кольцо хризолитной магии исчезло.
— М-мес...тонахождение Элемн-рф-ф... Знаю лишь я. — Ответила, с трудом шевеля непослушным языком. — Вы можете пытать меня, можете убить, но вам не узнать, где они спрятаны. Я не отдам мой народ вам на съедение.
— Пытать тебя? — Прищурилась Луна, чуть наклонив голову. — Сестрица, а не много ли ты о себе возомнила, испытывая мое терпение? Я тебя могу так испытать, что небо в алмазах покажется, а кровь твоя по капле будет превращаться в рубины.
— Принцесса, позвольте?
Подойдя к Луне, Найтмер сжал двумя пальцами кончик ее рога — магия Луны угасла, и я грохнулась на пол, как обшитая железом тренировочная кукла. Упала неудачно, разбив нос и губы о камень. Кровь моя оказалась странно горькой на вкус.
— Зачем вам марать в грязной работе ваши копыта? — Ласково полюбопытствовал Найтмер. — Для подобных дел у вас есть я.
— Да, любимый, ты прав. — Проворковала Луна. Снова привстав, она с улыбкой положила передние ноги на плечи Найтмера. Его клыкастая маска распалась на части, украсив грудь и плечи жуткой мозаикой, и я вижу, что человек искренне счастливо улыбается в ответ.
Во имя Эквестрии! Как мне разбить этот тандем? Я не могу убить сестру, а она не позволит мне убить Лайри, и пока живы они оба — о победе нечего и мечтать. Но сейчас у меня свободен рот, и быть может, мне удастся в чем-то убедить Луну.
Красавица и чудовище. Принцесса и монстр. Самое грандиозное, завораживающее, ужасное сочетание, какое я не могла и представить.
Они стоят в нескольких шагах от меня. Он обнимает ее, прижимает к себе ласково и нежно, как дракон прижимает свое сокровище. Его смертоносные когти не задели ни единого волоска в ее пышной гриве. Их губы соприкасаются в неуверенном вопрошающем поцелуе. Глаза Луны прикрыты в сладострастном томлении, она не просто ждет, она умоляет об ответе.
На глаза мои наворачиваются слезы. А рот снова стянут. Что? Почему?! Мечусь в ужасе, теряясь в догадках.
Луна стоит левым боком ко мне. В правой руке Найтмера магически формируется нож. Развернув крылья, монстр накрывает ими себя и жертву, как-бы скрывая происходящее от меня. Это жестокая издевка, ведь я вижу все сквозь полупрозрачную структуру крыльев.
«Нет! Луна, услышь, заметь меня!»
Рвусь из своих оков, желая предупредить ослепленную любовью сестру, но все, что я могу — гремя доспехами, бессильно биться о каменный пол.
Краткий замах, удар. Луна, дернувшись, напряженно замирает, в ее широко раскрытых глазах отражается изумленное: «Как?». Губы медленно кривятся в горькой усмешке.
Чувствуя боль сестры как свою, я цепенею в безысходной ярости, желая сжечь все дотла, разнести, не оставив камня на камне от этого проклятого замка. И сдерживаюсь, зная, что если ударю наотмашь — магия, блокирующая рог, равноценно возвратит удар, и я сама сожгу себе мозг.
Крылья Луны, сложенные на боках, вдруг обвисают. Пони падает к ногам человека, ее голова скользит по руке Найтмера, он придерживает и бережно укладывает на пол, не позволяя удариться о камень. Затем, оставив нож торчать в груди, когтем отрезает прядь гривы.
Встав и сложив крылья, чудовище пинком сбрасывает труп аликорна в нишу, где прежде хранились Элементы Гармонии. Слышны звуки падения. Найтмер неторопливо простер руку над нишей, и с его ладони вслед за Луной падает крохотный фиолетовый огонек. Пламя занялось мгновенно, взвилось высоким столбом огня. Зал наполнился смрадом от горящей плоти.
Мое сердце обливается кровью. Глядя на беснующийся огонь, швыряющий ввысь догорающие клочки волос и скорченные перья, я мысленно прощаюсь с сестрой.
Все те добрые, нежные, наполненные теплом и лаской, слова проносятся в голове, словно жеребята, празднующие «День Сердец и копыт». Все, что я бережно хранила в своем сердце столько столетий, вмиг стало бессмысленно. Той, для кого я их берегла — нет в живых. Я. Не смогла. Спасти.
Я молча гляжу на огонь. Слезы медленно стекают по щекам...
Найтмер, снова скрывший лицо за звероподобной маской, подошел и бросил мне на морду прядь синих мерцающих волос. Они пахнут живой, настоящей, родной Луной, которую я снова не уберегла. Слезы хлынули из глаз моих, рыдания сотрясают тело будто в предсмертной агонии.
Присев рядом, монстр сжигает на ладони последнее, что еще оставалось от моей сестры.
— Ты думала, я убил ее где-то там, в чуждом мире Земли? Но ведь это ужасающе скучно. Иное дело — лишить ее жизни на родине, энергичную, полную сил, любви, амбиций, жаждущую власти. Дать ей насладиться победой, счастьем, предвкушением будущих свершений — и все отобрать. Одним точным, красивым ударом. Да еще и у тебя на глазах. Это был потрясающий накал страстей: страх за жизнь сестры, паника, ярость, гнев, отрицание, сожаление, смирение. Великолепное ассорти чувств. Я восхищен и сыт по горло твоим столь щедрым всплеском эмоций. Настоящий фонтан, м-м-м.
Найтмер облизал клыки и подушечки пальцев, затем пихнул меня в плечо:
— У тебя там стадия отупения еще не настала?
Пожалуй, впервые в жизни я пожалела, что не могу убивать взглядом. Эта техника темной магии, смертельно опасная и потому запрещенная, пригодилась бы мне как никогда. Но подарить убийце преисполненный лютой ненависти взгляд я все же сумела.
Монстр довольно рыкнул:
— Да, по глазам вижу, тоскуешь о сестре. Кстати, сестры ли вы вообще, при такой-то разнице в возрасте в тысячу лет? Может, ты мать Луны?
Я промолчала, не желая признавать, что вопрос, не требующий ответа, затронул одну из самых темных страниц моей истории.
Найтмер прижал руку к груди — щитки его доспехов раздвинулись, и хризолит упал на ладонь. Схватив меня за волосы, душегуб поднес искрящийся зеленый кристалл к моим глазам:
— Ваше Величество, пора принимать лекарство от тоски!
«Нет, нет, нет!» — мысленно умоляю я, ощущая, как глаза расширяются от ужаса. И мотаю головой.
— Луна хотя бы умерла любящей и счастливой, с мечтой о Вечной Ночи и троне Эквестрии. А тебе, Тия, не светит даже это. Твой свет обращен будет против тебя.
Резко оттянув нагрудную броню, Найтмер всунул артефакт меж пластин, прижав к моей груди, так, что я не могла вытряхнуть его или вытащить копытами. И небрежно бросил меня на пол.
Пара мгновений — и холодный прежде кристалл начал разогреваться и вытягивать магию по каплям, постепенно сливая их в один сплошной поток, все быстрее покидающий меня и оставляющий противное тянущее чувство пустоты внутри. Однако я недолго чувствовала себя опустошенной: в какой-то момент камень приступил к обратной отдаче энергии, щедро возвращая ее усиливающимися приливными волнами в ужасающей и извращенной форме. Моя родная магия обратилась страшным ядом и теперь против воли втекает в тело, проникая в каждую его частичку, отравляя самую мою суть. Два энергетических потока слились в круговорот, и чем больше магии уходит из меня, тем все больше и в более отвратительном виде я получаю ее обратно.
Кристалл словно прожигает мою грудь. Я чувствую, как, медленно разгораясь, жестокое пламя сжирает нутро, причиняя невообразимые муки. Моя неотъемлемая составляющая — магия, подпитываемая Солнцем, теперь же оскверненная хризолитом, обратилась против меня. Закованная в плавящиеся доспехи, сжигаемая заживо своей же собственной энергией, я как будто заперта в ядре родного светила. Скалящемуся в мерзком злорадстве палачу не нужно прилагать никаких усилий — его жертва прекрасно справляется со своей казнью сама. Какая невыносимо злая ирония... судьба солнечной принцессы — сгореть в собственном огне.
Тщетно стараюсь ограничить отток магии, в бессильных попытках перекрыть магический канал. Разогреваясь все сильнее, хризолит, словно черная дыра, с упорной жестокостью высасывает из меня все до последней капли, и тут же, не оставаясь в долгу, возвращает, мучительно убивая. И вот я больше не могу терпеть: волны энергии неконтролируемыми импульсами проносятся по телу и срываются с рога. Золотистые завихрения магии окрасились в ядовито-изумрудный цвет, ярким пожаром охватив всю меня. Боль вырывает из уст крик за криком, магический огонь истязает плоть, обугливая до самых костей, обжигает душу, испепеляя ее. Сквозь конвульсивный бред я молю лишь об одном — чтобы это наконец закончилось…
Неожиданный взрыв. И боль яркой солнечной вспышкой сконцентрировалась в одном месте… Чувства подвели меня, оставив во мраке ужаса, в шумящем и давящем коконе боли… По мере их возвращения я осознаю свою катастрофу.
Сердце, измученное недолгой жестокой борьбой, едва бьется, готовое вот-вот остановиться. Судороги терзают еще живые мышцы. Ощущаю в груди пустоту в виде огромной зияющей раны с осколками камня, впившимися в плоть. Нагрудная броня распустилась жутким цветком, вывернулась наизнанку раскаленными добела покореженными лепестками.
Внезапно обжигающий холод обвился вокруг шеи, сдавив горло, лишая воздуха. Резкий рывок — меня словно разделывают, отрывая с мясом вплавившийся в шкуру металл. Чувствую ледяное дыхание на своих ресницах. Зловеще-утробный шепот смерти коснулся уха:
— Где Элементы? Скажи мне.
Презренный… ты до сих пор думаешь, что заставишь меня ответить?..
Я с трудом шевельнула обескровленными губами:
«Нет».
— Хорошо.
Голос пугающе-спокоен. Дыхание смерти отдаляется, словно монстр разом утратил интерес к артефактам, пыткам и ко мне. Это спокойствие ледяной бездны ужасает куда сильнее, чем если бы Найтмер яростно грозился разорвать меня на части. Какие еще страдания уготованы телу и душе?
Я повисла в темном облаке телекинеза. Хризолита нет, сдерживающие меня цепи исчезли, рассеяно блокирующее рог заклятие. Я могу использовать магию, но абсолютно лишена сил. Легкие разрываются от боли при каждом вдохе, колотит озноб, кружится голова, я с трудом осознаю происходящее. Еще утром — могущественная богиня, а нынче опаленная огнем войны, безвольная, сломанная игрушка в когтях чудовища.
— Я не буду спорить с тупой упрямой скотиной. — Спокойно изрек Найтмер, аккуратно, даже нежно поддерживая мою голову за подбородок. Его слова вонзаются в разум, словно гвозди, вгоняемые размеренными ударами тяжелого кузнечного молота. Одно за другим.
— Об Элементах знаешь лишь ты. В таком случае, я убью тебя, и тайна Гармонии умрет вместе с тобой. Даже если кристаллы кто-то случайно отыщет, он не раскроет их предназначения.
Отступив на шаг, Найтмер с торжествующей улыбкой широко разводит руки, его ладони охвачены агрессивно мерцающей магической аурой. Я понимаю, что должна сделать хоть что-то, пока не поздно, хотя бы исчезнуть отсюда, но мысли мои бессвязны, я не могу сотворить даже простенькое заклинание.
— Танец окончен, принцесса Крахлестия.
Монстр хлопнул в ладоши, словно поймав назойливую муху, и вмиг две огромные каменные плиты, вырванные из стен замка, стиснули меня с боков. Какое-то мгновение доспехи сдерживали их напор, но смялись, словно бумажные, кромсая мое тело оплавленными краями. Чувствуя, как с оглушительным хрустом ломаются ребра, плечи, таз, ноги, спина и шея, я разинула рот в немом крике и тут же захлебнулась кровью, хлынувшей из горла мощным потоком. Потерять сознание и тихо умереть от захлестнувшей разум лавины боли — это было бы прекраснейшим, желанным избавлением для меня. Но, увы…
Попав на доспех Найтмера, моя кровь зашипела, дымясь и испаряясь. Монстр бросился ко мне и, схватив за голову, жадно впился в горячие полопавшиеся губы, разбавляя боль отвращением, смешанным с ненавистью и бессильем. От ужаса я не могла хотя бы закрыть глаза, вынужденная видеть все, содеянное с моим телом. По нелепой случайности голова уцелела в этой демонической сокодавилке. Хотя, случайно ли? Нет, Найтмер намеренно оставил голову целой, чтоб я умирала немного дольше, осознавая свою кончину.
Он пьет из меня, будто из диковинного сосуда, пьет мою жизнь, не спеша, смакуя каждый глоток алой, горячей жидкости, словно тщательно выдержанное дорогое вино. Но вот источник иссякает. Пламень Солнца, пылающий в сердце, почти угас. Наклонившись чуть в сторону, Найтмер вытирает губы моим ухом, как салфеткой, и встает.
— Кровь аликорна — божественный вкус. Спасибо за столь по-королевски щедрое угощение. Но Луна немного ошибалась в своих суждениях: в Эквестрии не должно быть ни единой принцессы. Прощай, теперь ты сама погаснешь и станешь частью тьмы.
Взмахнув руками, чудовище с силой опускает их, будто разбивая что-то. Стиснувшие меня плиты поднялись и, ударившись об пол, раскололись, похоронив истерзанную, раздавленную всмятку плоть в огромной горе осколков. Найтмер хватает меня за рог — рывок, хруст, и сломанный пополам рог повисает на тонких жилках.
Отзвуки тяжелых шагов победителя затихают вдали.
Я медленно умираю в одиночестве.


[ Найтмер Лайри ]

Он стоит на холме, перед ним расстилаются до горизонта вдаль владения королевства. Теперь уже ЕГО королевства. Он в этом и не сомневается. О да, он так долго к этому шел. К своей мечте о Вечной Ночи, о том, как ему приходилось долгие тысячелетия прятаться в тени и пустоте. Быть слабым, выживать. Но мрак — это сущность, мгла — его стихия. Сама ночь — это ОН. Он — ее воплощение. Эти глупые дневные существа не могут поистине даже приблизительно понять истинный ход вещей, суть настоящего порядка. К которому он стремится столь долгие века. И как эти глупые создания не понимают сути и судят поверхностно? Он вспоминает, сколь многое ему пришлось преодолеть. Как вырваться из пустоты и обрести могущество, и как подло он проиграл тысячелетие назад. Но теперь все по-другому. ТЕПЕРЬ все изменится. Каждая жалкая тварь упадет ему в ноги. Все страны склонятся перед ним, и будут славить Вечную Ночь во веки веков. Он принес новый порядок, каков и должен быть. Мечта, к которой он стремился, являющаяся смыслом его жизни. Которую он не предаст, которой всегда верен.
Силуэт на фоне полной луны. Она словно ласкает его своими лучами, печально, сочувственно и безмолвно смотря на него с небес. Он закрывает глаза, наслаждаясь ночью. И тихо напевает:

Наступает Ночь,
Зовет и манит,
Чувства новые тая.
Только лишь поверь,
Что Ночь сильнее Дня.
Наступает Ночь
И обещает
Все исполнить для меня.
Знаю я теперь
Что Ночь сильнее Дня.

Та-а-ак сладко представлять свой новый трон, стоя замаранным по локти в королевской крови аликорнов, а ведь еще нужно интерьер замку сменить, снять все знамена с мерзким солнцем, а это все тоже требует сил и времени, хоть и приятные хлопоты...
Теплый летний ветер овеял пряными запахами ночи, они будоражат, пробуждая неясное томление, желание двигаться навстречу новому и непознанному. Счастливо вздохнув, он задумчиво всмотрелся в полотно звездного неба: что-то, определенно, было лишним. Ах, да, созвездие Аликорна, чей рог всегда указывает на север. Улыбнувшись, Властелин Тьмы поднял руку, чтобы стереть Аликорна с небосклона, и вдруг раздалось угрожающее рычание. Вздрогнув, Найтмер медленно обернулся, готовясь к атаке, и рассмеялся, завидев приближающегося к нему огромного медведя, чья усыпанная звездной пылью темно-фиолетовая шерсть мерцала в ночи, а глаза горели ненавистью ко всему живому и мешающему спокойно спать.
— Ого, Звездная Медведица, где же ты скрывалась?
С натужным сопением одолев склон, Медведица оглушительно рявкнула на стоящего перед ней монстра.
— Ух ты ж, какой чудный голос, какая жаркая пасть, какие дивные зубки. — Негромко восхищался Найтмер, магической рукой почесывая лоб Медведицы с мерцающей зеленой звездой. — Мишка звездолобая, ты голодная, тебя покормить?
«Мишка» притихла, недовольно ворча, раздраженная волшебной мощью невзрачного, на первый взгляд, встреченного соперника — ведь она способна была зашибить его одним махом когтистой лапы. Но звездой на лбу Медведица ощущала, что магия Найтмера во много крат превосходит ее, и нехотя подчинилась.
— Что ж, Урса, пора завтракать.
Магией захватив Медведицу, Найтмер вернул ее в родную небесную стихию. Созвездие Аликорна перепуганно заржало, завидев возле себя жуткого соседа, но давно миновали времена, когда созвездиям позволялось беспрепятственно носиться по небу, высекая кометы и проливая звездные дожди. Торжествующе сграбастав злосчастного Аликорна могучими лапами, Урса смяла его, сокрушая хрустально звенящие линии созвездия, и с радостным урчанием запихала в пасть.
Найтмер, наблюдающий трагическую погибель звездной скотинки, улыбнулся. Так-то лучше, без докучливых крылорогих.
Однако аппетит Урсы нешуточно возрос, и полуночный завтрак только лишь начинался. Под горячую лапу угодило маленькое созвездие Кролика, которому повезло чуть больше чем Аликорну: Кролик отправился в пасть Медведицы живьем. Наконец, медленно и упорно шествующая по небосклону Урса добралась до Пегаса, который отчаянно брыкался, не желая разделять судьбу почившего собрата. Каждую звездочку строптивого пони Урса просмаковала с особым наслаждением, как изысканный деликатес. Тонкие линии хрустко ломались на ее зубах.
— Мишка, кис-кис, к ноге. — Позвали снизу. Прекратив грызть созвездие Подковы, насытившаяся Медведица с ленивым интересом наклонила лобастую голову, и тут же была опущена с небес на землю.
— Вот так, хорошая мишка, отдыхай. Возможно, мне еще понадобятся твои медвежьи услуги.
Охватив себя крыльями, Найтмер уселся на загривке дрыхнущей Урсы и замер, погружаясь в транс. Его не взволновал одинокий феникс, пролетающий высоко в небе.


[ Харди Роуз ]

Издалека могло почудиться, что в покоях Селестии бушует пожар. На самом же деле по комнате принцессы метался феникс. Птица, подобная живому пламени, с яростными криками кидалась от стены к стене, сшибая, ломая и разрывая когтями все, что попадалось. Потерянные золотистые перышки кружили в воздухе, словно искры костра.
Заглянувшая на шум горничная замерла на пороге, изумленно оглядывая разгромленную спальню.
— Филя, что ты натворила? — ахнула Харди Роуз.
Врезавшись грудью в закрытое окно, Филомина тяжело бухнулась на подоконник, распластав крылья, и с требовательным клекотом ударила клювом по защелке, удерживающей двойные створки.
— Филя, ты хочешь вылететь? — С сомнением вопросила Харди, нерешительно подходя ближе. Взъерошенная Филомина, проорав нечто явно нелестное в адрес непонятливой служанки, долбанула защелку снова.
«Свободу фениксам!» — Послышалось Роуз в преисполненной негодования трели.
Не рискуя приближаться к буйнопомешанной птице, единорожка попыталась раскрыть окно на расстоянии.
— Ох… Заело, наверное, — выдохнула Харди. — Но, раз ты требуешь…
Стрельнув магией в феникса, пони телепортировала его за окно. Филя, не ожидавшая столь внезапного смещения в пространстве, ухнула в «штопор», подарив погожему ветру еще несколько перьев. Но через миг, сориентировавшись, огненной стрелой пронзила магическую защитную сферу, укрывающую Кантерлот от атак извне и устремилась в сторону Вечносвободного Леса.
— Ну что ж, надеюсь, все сделано правильно.
Рабочая смена Роуз была давно окончена, но единорожка любила почитать перед сном, и засыпала далеко не по расписанию. Именно поэтому ее привлек шум в опочивальне Солнечной принцессы. Зевнув так, что чуть не заложило уши, Харди подобрала на память полдюжины перышек Филомины, вызвала ночную прислугу и, объяснив ситуацию, поплелась спать.
Не желая разбудить давно спящих соседок, горничная тихонько прокралась до кровати и, убрав раскрытую на середине книгу о приключениях Дэринг Ду, скользнула под одеяло.
«И почему мне которую ночь видится одно и то же?» — С угрюмой тоской думала беспокойно ворочающаяся Харди. Сильная усталость и нервное истощение измучили единорожку, но несмотря на это, она боялась засыпать — уже с неделю ей снился один и тот же сон, насильно заставляющий вновь и вновь переживать один из самых страшных кошмаров: ценой своей жизни напарник спасает Роуз из когтей раненой разъяренной мантикоры, и в жестокой неравной борьбе погибает сам. Снова и снова…

…Громогласный рев сотрясает скалы. Волоча за собой окровавленное копье, торчащее из левого крыла, чудовище непреклонно преследует жертву, и кажется, что никакая сила не способна остановить эту чистейшую первородную необузданную ярость. Невзирая на острую боль, пронзающую голову, хромая на одну ногу, из последних сил единорожка продирается сквозь чащу практически наугад — взор застилает кровавая пелена, сочащаяся из разорванного уха.
Некуда бежать. Впереди лишь черная пасть обрыва. Устрашающий треск ломающихся со стоном деревьев раздается прямо за спиной — монстр практически настиг добычу.
Смерть неумолимо приближается к тебе, Роуз. Ты чувствуешь, что она близка как никогда прежде.
Осознание скорой гибели лишает последних сил. Из этой передряги не суждено вернуться. Дрожащее, сжавшееся в комок тело прижалось боком к скале. Жертва не отрывает взгляда от приближающейся хищницы. Кажется, желтые глаза сияют совсем близко, и носом пони ощущает жаркое зловонное дыхание мантикоры. Утробно, с удовлетворением зарычав, зверь поднял лапу, выпустив острые как ножи когти…
Над головой просвистел резкий удар. Уши разорвал яростный рев. Яркая молния врезалась в бок чудища, и Харди в последний момент успевает заметить, как мантикора, вцепившаяся в пегаса, падает вместе с ним в пропасть. Над краем лишь мелькнуло, подобно прощальному огню рыжее оперение.
Волоча подвернутую ногу, не обращая внимания на боль, Роуз подползает к обрыву и долго всматривается в чернеющую расщелину. Вечерние сумерки пронзает истошный крик. Но ему нет ответа — пегас не сумел вывернуться из когтистых объятий смерти…
«Сайлент Шилд, почему все так случилось? Почему я была слаба, когда должна была помочь? Будь у меня хоть немного магии, я б спасла тебя. В этом я виновата, какой из меня воин?» — Шепчет Харди, уткнувшись мордой в подушку и не замечая стекающих по щекам слез. Спустя несколько лет единорожка до сих пор считала себя виновной в гибели напарника.
Глубоко запрятанный страх зверем рвется из подсознания, вновь и вновь в клочья раздирая сердце маленькой отважной единорожки. Именно тогда она поклялась самой себе всегда, несмотря ни на что, быть сильнее любого удара судьбы. Но сейчас она чувствовала, как страх, ядом проникая все глубже и глубже, разъедает ее душу, превращая Роуз… в кого-то другого.
Постепенно усталость берет свое и пони затихла, смирившаяся с очередным грядущим кошмаром, засыпает, изредка вздрагивая всем телом.
Но каменистое плато, где разыгралась трагедия, исчезло. Харди стоит на цветущей лужайке, согреваемой ясным летним солнцем. Мимо пролетают бабочки, ароматы цветов приятно кружат голову, кажется, единорожка парит над землей.
Ощутив стороннее присутствие, Роуз обернулась и изумленно распахнула глаза, увидев рядом с собой Селестию.
— Здравствуй, Роуз, — мягко улыбнулась принцесса. — Приятно видеть тебя в приятном сне. Как твои ушки?
— Они прекрасны! — Воскликнула пони, помахав ушками. — Хотя муж по сей день не может привыкнуть видеть меня двуухой, хи-хи. Я очень благодарна вам, Ваше Величество. Но, эм, почему я тут? — Харди оглянулась на идиллию вокруг.
— Отрадно слышать, что я смогла тогда помочь тебе. Думаю, ты сумеешь теперь помочь и мне.
— Я готова, принцесса Селестия. — Роуз замерла в ожидании.
— Тебе потребуется сила значительно большая чем обычно есть у единорогов-обывателей. — Задумалась аликорн. — И это может быть неприятно.
— Ваше Величество, осмелюсь напомнить, я работаю горничной, но не обыватель. Я числюсь в резервных стражах и прошла соответствующую подготовку.
— Она пригодится тебе, Харди, — кивнула Селестия, отступая на шаг: там, где стояло копыто царственной пони, вырос аленький цветочек. Его бутон, пульсирующий, словно сердце, раскрылся на глазах у Харди — лепестки, искрящиеся магией, завораживали, и чуть приторный аромат дразнил обоняние.
— Съешь его. — Подсказала правительница, и Роуз без тени сомнения сжевала цветок под корень.
— Скоро ты все почувствуешь.
Склонив голову, единорожка прислушивалась к тревожащему ощущению разрастающейся в душе пустоты. Будто нечто чужеродное проникло в тело и неуклонно захватывало каждую его частицу. Харди уже начало трясти, ей казалось, что оледенели все кости, внутренности сковало смертельным холодом, и кристаллизовавшийся разум вот-вот разлетится на осколки. Но, помня предупреждение Селестии, Роуз держалась из последних сил.
Аликорн коснулась рогом ее рога — с треском проскочившая яркая фиолетовая искра осветила почти угасшее сознание пони, и она встрепенулась, услышав властный голос:
— Шедоу Роуз, проснись и служи!

В глазах проснувшейся Роуз на мгновение полыхнул фиолетовый огонь. Бесшумно покинув спальню, пони вышла в коридор. Ночная и дневная прислуга практически не пересекались: когда одни работали, другие отсыпались. И пони из дневной прислуги, бродящая по замку ночью, могла вызвать лишний интерес у стражи. Нужно было замаскироваться. Пробежавшись по освещенным луной пустующим коридорам, Шедоу Роуз без проблем пришла к самой оживленной части замка — кухне. Жизнь здесь кипела круглосуточно. Терпеливо выждав, пони вскоре приметила единорожку, похожую на себя телосложением и явно не занятую срочными заданиями, за невыполнением которых ее могли бы хватиться. Оглушив жертву заклятием паралича и затащив в кладовку, Роуз быстро раздела ее и связала, затем магией слегка изменила свою внешность. Одетая в опрятную ночную форму, служанка вышла из кладовки и глянула в окно.
Мощный сферический барьер, окруживший Кантерлот, словно опирался на тонкую сияющую иглу, восходящую от шпиля одной из центральных башен. По игле временами скользили сполохи, яркими импульсами возносящиеся ввысь, они разбегались затухающими волнами по всему барьеру.
Прикинув путь, Роуз забежала в кухню и вскоре вышла оттуда с передвижным чайным столиком. Свернув в коридор, где не было стражи, единорожка телепортировалась в башню. Здесь потоки магии, питающей защиту столицы, чувствовались очень явственно. И страж у нужной двери все же стоял.
— О, Амбер Лайт, привет, красотка. — Расплылся стражник в глупой пошловатой улыбке. — Снова с чаем? Позволь-ка чашечку.
Жмурясь от удовольствия, земнопони хлебнул ароматный отвар, затем сунул голову в приоткрытую дверь:
— Эй, Сан Шилд, тут к тебе горячая кобыла с горячим чаем прикатила, надо?
Роуз вздрогнула, взгляд ее на миг потеплел, и губы шевельнулись, чуть слышно прошептав знакомое имя:
«Шилд… почему я не спасла тебя?..»
— Впускай, — донеслось усталое из-за двери. — Но заваривать с ней чай у меня нет сил.
— Ну, ничего, она тебе и сама отлично заварит, — ответствовал стражник, и посторонился, пропуская горничную.
«Какой же роскошный сияющий изумрудик у нее на крупе», — облизнулся жеребец, чувствуя невольное теплое распирание под животом. Эх-х-х, вот окончится его смена, и он снова заманит Амбер в укромный тихий уголок, если раньше эта милая кобыла не устроит Шилду родео, а уж разогнать она способна так, что мало не покажется.
Из панорамного окна башни открывался завораживающий вид на мерцающие огни ночной столицы, темную гору и окрестности, озаренные лунным светом. На Шедоу Роуз, однако, копытотворная красота, как и красота раскинувшегося пейзажа, не произвела никакого впечатления. Вкатив столик, поняша заперла дверь, и все внимание служанки было поглощено разлегшимся на диване единорогом.
— Здрав, милашка. — Слабо улыбнулся Сан Шилд. — Вижу, ты с иным сбором в этот раз. Что ж, разнообразие не повредит, наливай, распробую.
В центре комнаты находился стол с хрустальной моделью Кантерлота. Сконцентрировав магию, Шилд тяжело вздохнул, и направил сгусток энергии величиной с свою голову в кристалл — модель заискрилась, переливаясь всеми цветами радуги от подставки до шпилей, и очередная порция защитной магии устремилась вверх по сияющему стержню «иглы».
Занятый поддержанием барьера, Шилд не заметил, как желтая искорка, упавшая с рога Роуз, растворилась в его чашке чая. Громко зевнув, единорог поднес чай к губам.
— Вот так, — зевнул он вновь, — даже и не знаю, радоваться или нет. С одной стороны, охранять столицу — большая честь, я горд, что Ее Величество Селестия поручила это мне. А с другой, я устал так, что готов уже сам превратиться в защитную магию и улететь туда.
Сан кивнул на гудящий мерцающий столп энергии. Роуз окинула модель-концентратор цепким взглядом опытного боевого мага.
— Надеюсь, хороший чай меня подбодрит, ибо лежать тут до рассвета, питая эту штуку…
Покачав головой, Шилд осушил чашку и вернул ее на стол. Горничная молча налила вторую порцию. Однако, внезапно единорогу стало не до чая: глухо хрипя, он скорчился на диване, из последних сил стремясь удержаться в сознании и применить магию. Рог Сан Шилда, борющегося со смертью, неистово мерцал.
— Ши-и-илд! — Надрывно застонав, Харди рванулась навстречу безумному взгляду умирающего. Силой раскрыв рот, она затолкала в глотку Шилда синюю искру заклятия противоядия. Единорог лягнулся так, что Роуз, не устоявшая на ногах, отшатнулась к столу — и модель столицы, грянувшись об пол, разбилась тысячей осколков солнца.
Поднявшись, Шедоу Роуз равнодушно взглянула на Сан Шилда, в распахнутых глазах которого отражались сполохи медленно потухающего магического барьера.
В дверь застучали, требуя открыть. Бросив быстрый взгляд на кучу хрусталя и убедившись, что восстановить модель в кратчайшие сроки невозможно, Роуз телепортировалась прочь из башни. Вместе с Шилдом.


[ Найтмер Лайри ]

Существо, расположившееся на холме, издали можно было принять за недоросшего дракона: тускло мерцающие магические огоньки замысловатыми нитями вились по телу и огромным перепончатым крыльям, сложенным за спиной. Но голова неведомого монстра слишком мала для драконьей, и у него отсутствует хвост.
Похоже, пони, стоящие перед существом, вовсе не боятся его. И даже не вздрагивают, когда монстр, наклонясь, нежно ласкает одну из них когтистой рукой. Глаза этой единорожки отсвечивают зеленым огнем. Звездная Медведица окинула пони хмурым взглядом и принюхалась, словно ожидая чего-то.
— Хорошая поняшка, послушная и исполнительная. — Довольно урчит чудовище, кончиком когтя почесывая пони за ушком. — А хорошие поняшки заслуживают награду.
Монстр проводит ладонью по телу пони от головы до хвоста — часть брони стекает с его руки вязким сгустком, уничтожая униформу горничной и формируя новую броню для верной исполнительницы. Под воздействием темной магии изменилась и кьютимарка пони — черный бутон на ее крупе раскрылся нежно-голубой розой, а из желтых роз сочились капли крови.
Оставив прислужницу в покое, монстр хватает за шею второго пони. Хрип, хруст — безжизненное тело валится на землю. И вдруг резко, будто получив удар в спину, Найтмер развернулся в сторону Старого замка принцесс. Хищно прищурившись, он издал глухой гортанный рык.
— Луна, как ты не истекла кровью и все же возвратилась?
Поведя рукой в сторону исполнительницы, Найтмер поднял ее телекинезом:
— Шедоу Роуз, убей… Луну. — Произнося имя ненавистной принцессы, монстр на миг запнулся.
Бронированная пони молча телепортировалась к месту назначения.
— И получи пятьдесят тысяч битов. Хотя, зачем они ей? — Озадаченно пробурчал Найтмер, и с веселой усмешкой обратился к Урсе:
— Мишка, попробуй свежее мяско, только что бегало.
Облапив тушку единорога, Медведица урвала половину и вдумчиво зачавкала. Сплюнув кусок черепа с рогом, она охотно доела остатки. Накрыв «Мишку» крылом, Найтмер забрал ее в тень.
С вожделением взирая на беззащитный Кантерлот, монстр вытянул руку. Маленький город словно лежит у него на ладони, покорившийся воле завоевателя.


[ Селестия \ Тронный зал Старого замка ]

Все пони, к кому я питала теплые чувства и допускала к себе, так или иначе покидали этот мир. Я перевидала тысячи смертей, смиряясь с каждой, но никогда не предполагала, что увижу столь близко свою смерть. И с ней мне тоже предстояло смириться.
Мои ребра раздроблены, я не могу дышать. Удушье серым колеблющимся туманом обволакивает угасающий разум. Лежащая в остывшей крови, я уже не чувствую боли. Душа вот-вот покинет измученное, разбитое тело. Я не готова, я не могу поверить, что повержена, и вот так умру, одна, среди холодных камней, в безвестности. Ощущаю себя предательницей, ведь подданные полагались на меня, были уверены, что с моими силами, знаниями и опытом я одолею врага и спасу Эквестрию — а я не смогла, и оставила их без защиты.
Тоненький ручеек яркого целительного света робко просочился откуда-то извне, немного проясняя рассудок. Чувствуя что-то на голове, я еле сумела открыть глаза.
Филомина?! Оплакивает меня?.. Или пытается исцелить.
Птица склоняет голову, и новая слеза, упав с ее клюва, падает точно внутрь сломанного рога. Эта капля магии каким-то чудом возвращает мне ясность мышления.
Прости, Филя, слишком поздно.
Феникс усаживается на моем роге, крепко вцепившись в него когтями. Другой лапой птица подхватывает свисающий на нервах обломок и вертит его, то так, то этак пристраивая неровные края слома. Рассматривает то одним глазом, то другим.
Филя, зачем?..
Состыковав куски рога, Филомина вновь роняет слезу. Одну, другую, третью… они окропляют края, исцеляя их.
Я чувствую, ко мне возвращается способность использовать магию. Но как ее применить? Ведь я не могу, подобно фениксу, возродиться из пепла.
«Возродиться»?..
Оно! Это заклинание я выучила, когда мы с Луной готовились к битве с Сомброй в Кристальной Империи. Именно оно сейчас может спасти меня.
Спрыгнув с головы, Филомина больно пощипывает клювом мою ноздрю, видимо, желая привести в сознание.
Знаю, Филя, знаю, я должна преодолеть слабость и тьму. Пока еще способна стремиться к свету и жизни.
Сконцентрировав магию, направляю поток энергии на себя…


Яркая искра вспыхнула в умирающем сердце, пульсирующей вспышкой озарив угасающее сознание. Огонь «Возрождения Солнца» начал охватывать побежденную принцессу, медленно распространяясь по ее изувеченному телу. Филомина, победоносно вскрикнув, благоразумно отлетела подальше и уселась на прогнившей оконной раме.
Аликорн впервые использовала это заклинание и не знала всех его особенностей. Она могла лишь догадываться, сколь дорого ей обойдется воскрешение. Но правительница готова была заплатить любую цену, вложив в эту магию все оставшиеся силы, из последних усилий удерживая себя в сознании. Сейчас только одна вещь в целой вселенной имела для нее значение…
Немыслимая боль впилась острейшими когтями в разум Селестии, терзая ее сознание и плоть. Принцесса словно вновь оказалась в ядре Солнца, чье пламя принялось ковать ей новое тело. Она должна была выстоять. В какой-то миг страдания стали невыносимы, но аликорн понимала одну простую вещь: чтобы родиться заново, сначала нужно умереть.
Камни, под которыми пони была погребена, с шипением плавились, стекали ручьями вязкой раскаленной породы, увлекая с собой вонзившиеся в плоть покореженные куски доспехов.
Медленно, но верно целительное пламя возрождало к жизни поверженную правительницу. Ребра, сердце и легкие. Позвоночник, плечи, спина, живот, внутренности, круп, ноги… Магический огонь неистово сжирал на боках столетия безмятежного правления. Глухой шорох срастающихся костей отдавался в голове непрестанным эхом, трепетали раздавленные мышцы, бурлила кровь, выплеснувшаяся отовсюду в полости тела.
Казалось, минула вечность, прежде чем Селестия расслышала первый слабый удар своего сердца. Судорожный вдох… Вновь аликорн чувствовала себя целостной и такой живой. Прокатывающие по телу волны боли все еще захлестывали ее рассудок, но она уже могла дышать.
И вот, воскрешенное огненной стихией, дитя Солнца медленно поднялось на ноги. Грива и хвост развеваются алыми сполохами живого огня. Слепяще-белое тело опаляет нестерпимым жаром. Кьютимарка будто сгорела, и контуры Солнца, обуглившись, стали черными. Глаза принцессы полыхнули всесжигающим пламенем.
Иступленный крик боли перерос в неистовый вопль гнева. От резко расправленных крыльев ударила волна жара, воспламеняя мох, тысячелетним ковром украшавший стены старого замка сестер-аликорнов, обугливая обрывки старинных гобеленов, расплавляя вековые камни, превращая осколки витражей в разноцветные озера. Казалось, что жаркое буйство солнечной стихии без остатка поглотит правительницу, но она знала, как дать бешеной энергии выход. Отныне нет места милосердию в ее жаждущей отомщения душе. Теперь враг сполна познает всю ярость Солнца. Найтмер победил Селестию, но не убил, а оставил умирать. И это станет его последней роковой ошибкой.
Чувствуя, как ненависть и безмерный гнев разрывают нутро на куски, Селестия проревела, словно бушующая звезда:
— Я — ЭТО ПЛАМЯ!!!
С мрачной удовлетворенностью она смотрела, как тьма, истерично дрожа, спешно отступает под ее ослепительным напором.
— Я — ЭТО СВЕТ!!!
С силой оттолкнувшись, Селестия взмыла ввысь. Филомина с истошным грозным клекотом бросилась вслед за ней, горя желанием присоединиться к грядущей битве.
Подобная сияющей комете аликорн пронеслась по темному небосводу, оставляя на его полотне длинный ослепительный след, словно разрезав ночное небо пополам. Рядом с ней тонкой нитью падающей звезды несся феникс, не отставая от своей хозяйки. Далеко позади догорали руины замка, и огромный столб дыма рос новой вехой в жизни Селестии.
Во имя Солнца и Луны. Ради Эквестрии.
Теперь ничто не сможет остановить ее.

…Найтмер, готовый к финальному акту своего победоносного выступления, с вожделением взирал на беззащитный Кантерлот. Монстр вытянул руку. Маленький город словно лежал у него на ладони. Сомкнув когти, Владыка тьмы представлял, как вырывает само сердце Эквестрии.
Что-то не так. Издалека послышался странный, все усиливающийся гул. Движимый раздражением и мрачным предчувствием, Найтмер обернулся…
Этого… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Лишь в последний миг он успел окружить себя непроницаемым щитом. С неба обрушился стремительный поток огня, жаркой волной захлестнувший вершину, нахлынув и поглотив на мгновение защитный купол. Объятый пламенем солнечный аликорн, заделав крутой головокружительный вираж, обогнула холм и зависла над своим врагом.
Огонь превратил возвышенность в выжженную пустыню, но не сумел причинить Найтмеру никакого вреда. Частично сняв магическую защиту, Властелин мрака проорал с безграничной досадой:
— Именем Вселенской Тьмы, Селестия-бестия, я же дал тебе шанс спокойно сдохнуть в тишине и гармонии! Какого рожна тебе неймется?! Воистину, с дурной головой круп и после смерти покоя не знает!
— Я вернулась не для светских бесед. — Гулко прозвучал угрожающий ответ. Селестия была подобна пульсирующей звезде, готовой извергнуть на противника грандиозный поток чудовищной разрушительной энергии.
— Ах, так ты здесь, чтобы уничтожить меня… спасти своих маленьких пони. — Раздался зловещий леденящий душу смех. — О, Бесполезтия! КАК ты можешь заботиться о своем народе? КАК ты можешь защитить Эквестрию, если не уберегла даже собственную родную сестру?!
Монстр вызывающе оскалился.
— И как же ты собираешься отомстить? Что ж, Жарлестия, попытайся.
Пульсация солнечной магии усилилась. Воздух раскалился настолько, что любой смертный сгорел бы живьем в считанные мгновения. В глазах Селестии полыхал неукротимый гнев, и в ее свирепом взгляде Найтмер не видел страха. Не видел слабости.
Теперь он не смеет смотреть на нее, как на свою добычу.
— Решила согреть меня, солнышко?.. — Но в его голосе больше не было едкой издевки.
Властительница света пророкотала, словно бушующий вулкан. Казалось, что сама земля разверзнется по одному ее повелению. Враг перед ней не вымолит пощады.
— Солнце греет моих подданных… ТЕБЯ ЖЕ ОНО СПАЛИТ ДОТЛА.
Ослепительная вспышка разорвала ткань ночи и выжгла глаза чудовищу. Мгновение — и небо озарили всполохи тысячи огней. Селестия обрушила все свое неистовство метеоритным дождем на голову твари, решившей бросить ей вызов, посмевшей покуситься на то, что так дорого ее сердцу. Раскаленные бомбы ударялись о темный магический купол, укрывший демона ночи, не в силах пробить его щит. Но аликорн продолжала таким образом удерживать противника на месте, готовясь нанести ему последний, решающий удар. Тот, что сокрушит защиту неприятеля. Тот, что положит всему этому конец. Здесь и сейчас.
Охваченная пламенем, Селестия постепенно копила энергию, собираясь вложить ее в выстрел колоссальной мощи. Она знала, что силы Найтмера не бесконечны, и щит его не вечен, и потому не давала врагу ни единого шанса на передышку.
Огненный дождь начал ослабевать — теперь правительница направила все свои силы в зреющий внутри нее магический сгусток. Купол дрогнул — монстр, почувствовав, что поток огненной стихии иссякает, посмел высунуть нос из своего укрытия. Оскалившись, агрессор снял защиту, готовясь атаковать, но неожиданно был остановлен алой зарницей. Феникс, спикировав откуда-то сверху с пронзительным кличем, бросился в лицо чудовища, намереваясь выклевать тому глаза. Остервенело взревев, Найтмер переключил свое внимание на назойливую птицу.
Противник отвлекся, и Селестия, воспользовавшись моментом, смогла завершить процесс. Рог бешено засиял, наконец сконцентрировав необходимую энергию.
…всю ненависть, безграничный гнев и боль она вложила в свой удар. Горечь невосполнимой утраты не сломила солнечную богиню, а лишь удесятерила ее силы. Словно коллапсирующая звезда, аликорн исторгнула ужасающий поток смертоносной магии, направив его прямо на своего врага…
Сердце пропустило удар. Кошмар, когтистой лапой смяв в комок и отбросив феникса, оттолкнувшись крыльями, в последнее мгновение успел сместиться в сторону, увернувшись от гигантского раскаленного сгустка плазмы. Только сейчас принцесса осознала, что ее мишень находилась на одной прямой между нею и Кантерлотом. И чудовищный шар, не задев Найтмера, летел прямо в центр столицы!..
— Мазила. — Мрачно ухмыльнувшись, прошипел Найтмер. — Как иронично — ты сама же погубишь своих подданных!

…В одно мгновение от столицы Эквестрии осталась колоссальных размеров полыхающая воронка. Старинная неприступная крепость с уникальной архитектурой и сотнями жителей — испарилась. Лишь одинокая горящая башенка полетела вниз, ударяясь о склоны горы и теряя черепицу…

Эта ужасающая картина возникла в воображении Селестии, как только она поняла, куда на самом деле летит ее магия. Найтмер сыграл с ней страшную шутку, и правительница горько застонала: она не могла допустить таких разрушений и многочисленных жертв. Телепортироваться вперед магии и встретить смертельную опасность грудью — было единственным возможным действием.
— Мои пони, простите меня... — Прошептала аликорн со слезами на глазах. У нее не оставалось времени создать хоть какую-то защиту. Широко раскинув ноги и крылья, Селестия приняла на себя всю мощь своей же вспышки ярости.
Предсмертный крик расколол тишину, и над Кантерлотом, ярчайшей вспышкой озарив небосвод, родилась сверхновая звезда. Многоцветная переливающаяся лента «северного сияния» пролегла по ночному небу Эквестрии. Взрывная волна ураганом пронеслась по городу, срывая крыши с домов, выбивая стекла, выворачивая с корнем деревья, швыряя дежуривших гвардейцев. С грохотом повалилась одна из башен, не выдержав удара. В падении она проломила многоэтажный дом. Горный лес отозвался шумом и криками всполошившихся обитателей.
Белым метеоритом аликорн рухнула на главной площади, разрушив фонтан со своей статуей, и оставляя за собой глубокую дымящуюся борозду.
Черные тучи закрыли небо, блещут молнии, хищными росчерками пронзая тьму, и раскаты грома отзываются в сердцах пони предчувствием беды. В нагромождении туч на фоне сияющей луны виднеется силуэт Найтмера, медленно нисходящего к земле. Его торжествующему хохоту вторит гром, и зловещий голос, кажется, слышен в самых отдаленных уголках города.

В нашей жизни всякое бывает:
Налетает с тучами гроза.
Найтмер побеждает,
Тия погибает,
Навсегда темнеют небеса.

Доспехи издают глухой лязг, когда монстр приземляется рядом с Селестией. Белая шерстка принцессы больше не белее первого снега. Она лежит в воронке, образовавшейся от удара ее обессилевшего тела, поверженная вновь, с обгоревшими перьями. Левый глаз заплыл, и ухо разорвано. Грива и хвост пылают не волшебным, а самым обычным всепожирающим огнем. Передняя нога сломана, осколки кости пронзили плоть. Из живота, залитого кровью, торчит крупный фрагмент статуи.
«Поджаристая аликорнятинка. М-м-м, вкусно». И с этими мыслями Найтмер облизывается. Схватив Селестию за рог, монстр рывком вытянул из воронки обгоревшее изломанное тело и швырнул на асфальт.
— Дитя Солнца, хочешь ли попрощаться с моими подданными?
С трудом открыв уцелевший глаз, Селестия увидела над собой огненную секиру. Крылья обмякли, сил не осталось даже на то, чтобы дышать. Осознание своего поражения наполнило горечью уставшее сердце. Помощи ждать не от кого. Она проиграла, Эквестрия канет во мрак. Аликорн закрыла глаз, и скатившаяся по щеке крупная слеза, моментально окаменев, алмазом сверкнула под ногами Найтмера.
Послышался тихий свист десятка стрел, но легкий взмах магии — стрелы устремились обратно, в сторону их выпустивших. Донеслись крики ужаса и боли, несколько гвардейцев, застонав, свалились с балконов и стены. Отовсюду из окон домов таращат глаза испуганные обыватели.
Два мощных луча ударили в грудь и спину монстра — он качнулся, теряя секиру, но устоял и взглянул на пару отчаянных бойцов из личной гвардии Селестии. Снисходительно усмехнувшись, Найтмер телепортировался, и с лязгом обрушил могучий кулак на хребет одного из единорогов, сминая броню, плоть и кости. Пони даже не успел осознать свою смерть.
Второй боец быстро среагировал на повторное исчезновение чудовища, окружив себя защитным полем. Но кулак ударил не по нему, а рядом, расколов землю под ногами единорога. Взметнувшееся из трещины магическое пламя вмиг сожрало воина, оставив от него дымящийся скелет в оплавленной броне.
— Похвально для народа пытаться спасти свою принцессу, хоть это и бессмысленно, ведь у народа уже новый правитель. И утомленные солнцем маленькие пони познают покой Вечной Ночи.
Покончив с народным сопротивлением, Найтмер снова подошел к Селестии, на ходу создавая секиру, наклонился и поднял голову аликорна за рог.
— Твоя голова займет почетное место справа от моего трона. Обещаю сдувать с нее пылинки, чесать ушки и расчесывать гриву, буде таковая еще отрастет. Но рог я точно вырву с корнем, чтоб не приходили дурные мысли. И если ты действительно бессмертна, то хватит с тебя и бессмертной головы.
Пламенеющая секира опустилась на шею Селестии.