Флаттершай в мэры!

Рейнбоу Дэш очень хочется помочь своей подруге, Флаттершай, побороть свою стеснительность. Поэтому, в тайне от нее, она начала заполнять одну бумагу...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Принцесса Луна Мэр Другие пони

Вселенная Кочевников (Легенды и рассказы)

Истории и рассказы вселенной Кочевников (The Royal Multiverse)

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Служанка

Кервидерия. Далёкая страна оленей, что раскинулась в полных жизни лесах и горах. Место, где среди деревьев, ручьёв и ветров обитают духи, а города уступают величию Природы. Где-то в глубинке этой страны робкая лань ищет своё место... И получает шанс найти его с предложением самого Лесного Херрена, от которого тяжело отказаться.

Другие пони ОС - пони

Мёртвый мир

На века замерший город мёртвого мира. И почему я раз за разом прихожу сюда?

ОС - пони

Сердцу не прикажешь

Иногда надо просто набраться смелости и поздороваться. Или признаться в любви, или - кое в чём ещё. А земной пони Граунд Хилль придётся выполнить все эти три шага. Школьная любовь двух пони, как она есть.

ОС - пони

Откуда приходит холод

Сильный снегопад отрезал группу пони в крошечном селении вдали от любой цивилизации. И пока взрослые пытаются бороться со стихией, растягивая последние запасы, жеребята нарушают их запрет, чтобы самостоятельно разобраться в происходящем. Одному из них суждено узнать, откуда приходит холод.

ОС - пони

Странствия Единорога

Небольшую страну Рысачество никогда не касались проблемы других королевств. Население её жило в мире и покое, торгуя с Людьми и Драконами, а семья Азара ремонтировала лодки и плавала по реке Стремице в своё удовольствие. Но за пределами границ Рысачества не всё так благополучно. Проклятое королевство возвращается из небытия, а светлые боги становятся тёмными, поднимая из могильной мглы целые армии. Как же странно, что судьба решает поставить на их пути пусть и почти взрослого, но всё же ещё слишком юного жеребца...

Другие пони Человеки

Праздник урожая

Осенние хлопоты

Твайлайт Спаркл Эплджек

Подарок для Принцессы

Самый необычный способ приготовить самый обычный подарок. Ну или наоборот.

Твайлайт Спаркл Дискорд

Марсиане

Экспериментальный двигатель для межпланетных полётов, изобретённый сумеречным гением Твайлайт Спаркл, дал сбой, выкинув интернациональную команду в составе Старлайт Глиммер, Спитфайр, Черри Берри, чейнджлинга Драгонфлай и дракона Файрбола на враждебную всему живому планету в совершенно иной вселенной. С ограниченными запасами продовольствия, почти отсутствующим запасом магии, без связи с домом и невозможностью покинуть планету, они должны выжить, пока хоть кто-нибудь не спасёт их. К счастью, они разбились прямо по соседству с другим существом с точно такими же проблемами. Существом по имени Марк Уотни.

Спитфайр Другие пони Человеки Старлайт Глиммер Чейнджлинги Черри Берри

S03E05
Гл. 12 - Падение Солнца Гл. 14 - Исцеление

Гл. 13 - Восход Луны

[ Данил Нежданный \ Квартира Лайри ]

Сижу на кухне Лайри, хлебаю его чай, лопаю его печеньки и пытаюсь разгрести бардак в голове. Тут и радость, что Зинка к внукам вовремя укатила, и что хоть немного помог лунной девочке, и сожаление — был бы лет на двадцать моложе... Шекспир до кучи припутался, пока руки от царственной, но ни разу не голубой крови отмывал — драма в его стиле, между прочим. Тут же и опаска — ну как Луна не потянет? Да уж, это была та еще ночка...

…Треклятый ревматизм, чтоб его... Поясница ноет, уснуть не дает, к снегу, что ли? Пытаясь устроиться поудобнее, с кряхтением переворачиваюсь на другой бок и утыкаюсь носом в смутно видимую розу на обоях. Откопали же где-то прошлые жильцы эту аляповатую гадость с синими цветочками... Синими, как... М-да. А ведь я сперва Зине не поверил насчет звукоизоляции. Дом и впрямь как решето, насквозь слышно у той же розетки.
И кто бы мог подумать, что старый хрыч в сказку угодит из-за сварливой бабы и строителей-идиотов, а? Вот так заходишь к странному парню-соседу выяснять отношения, и на тебе — диво. Рогатое, крылатое, синее, и с тревожными лазурными глазищами. Обычная такая лошадка-пони, ага. Низкорослая и особо выносливая, да-с. Ну да, ну да, лошадиный взгляд от человечьего... тьфу ты, разумного, старый разведчик Данил вот никак не отличит, даром что на первых собаку съел и хвостом не подавился, а вторым, бывало, и шеи сворачивал... за несоответствие формы содержанию. И сдержанная, явно осмысленная реакция на попытку дотронуться... словом, было над чем призадуматься.
А еще и голос женский — красивый, между прочим, как у тех певиц, что петь умели, — через ту розетку услыхал. Грешен, неслучайно. Профдеформация-с... Причем девиц сосед с необычными кошачьими повадками к себе не водил — бабки-сплетницы тому свидетели, так что осталось только хмыкнуть, взять с полки пирожок, да табуретку рядом с розеткой для чтения газеток приспособить — конспирация, как же без нее. Вот вам и сказка. С волшебными понями, ха, кто б поверил. Жаль только, чужая. А судя по услышанному, местами и не слишком веселая... Не повезло девочке, да и сестрица тоже хороша — ладно хоть, совести не потеряла, вернуть ее домой хочет. Оказывается, порталы между мирами — не только фантастика, хе-хе. Вот только странно мертво по соседству последние дни, ни разговоров, ни звуков игр. Словно на дачу они уехали портал ставить. Не знаю уж, что там за зараза Луне — занятное имя, кстати, — голову заморочила, но надеюсь, им удастся…
Дикий треск и грохот за стеной, отчаянный крик... Что за?!.. Позабыв про болячки, — жаль, не совсем взаимно, — вываливаюсь из постели и матерясь, одновременно пытаюсь натянуть штаны и выцепить из угла монтировку. Твою ж дивизию! Что там могло стрястись?

Да, прав был мой старшина Тарасюк — ни одна дверь не устоит перед добрым словом, сдобренным ломом. Замки отжал и дверь с петель вывесил — дурное дело нехитрое. По счастью, больше ни на что монтировка не пригодилась — в ближнем бою страшнее только саперная лопатка. Зеркало — тот самый портал, видать, мерцает, отражается в нем вовсе не котярина квартира, да и отражать тут особо нечего — темень и какой-то хлам под ногами мешается.
Включаю свет... Ох ты ж, елкин дрын! Все вверх дном, шкаф опрокинут и разбит, а из-под него только голова и шея нашей синей принцессы видны. Вся в крови, грива слиплась... Я уж было испугался — все, отлеталась лошадка. Поднес к носу перышко — дышит. Ф-фу-у... Отлегло. Тут она нос сморщила и завозилась — ну да, табачного духа не любит. Глаза открыла, мутные, непонимающие, вот прояснились, хотела было шарахнуться, да шкаф не пустил.
— Тихо, девочка, спокойно. — Говорю, и руки ей пустые показываю. — Я тебе вреда не причиню. Ты меня помнишь? Я Данил, ваш сосед, к вам заходил и ты меня уже видела.
Молчит поняша, настороженно зыркает глазищами, вся напряглась... А рог у нее ого-го, да и копытом двинет — даже без колдунства мало не покажется.
— Я, — говорю, — давно знаю, что ты разумная пони из другого мира, если бы хотел навредить — давно мог бы. Но я только хочу тебе помочь вернуться домой. Давай-ка я сейчас помогу тебе выбраться, а потом поговорим? Только ты уж прости, Луна, но на долгие уговоры у нас времени может не быть — вдруг эта штука, — киваю на зеркальный портал, — закроется? Так что особого выбора у тебя нет. Ну что, доверишься мне?
Задумалась Луна. Неохотно кивнула, кривясь от боли:
— Хорошо...
— Вот и славно. — Найдя на кухне два полотенца, обмотал ими руки и начинаю осторожно разбирать обломки шкафа, книги, спортивные трофеи и какие-то игрушки.
— Что у вас тут вышло? Оттуда кто-то напал? Не твоя же сестра?
— Нет. Это... Лайри, но... не он. Он стал одержимым и ушел туда... и опять все из-за меня... — Глухо сказала, отводя потухший взгляд.
А вот это не есть «гут», только депресняка девчонке и не хватает для полного счастья, вон, ажно ухи обвисли и глаза на мокром месте. И что бы такого... Думай, Данил, думай! О!
— А, тот темный друг, который являлся в твои сны и подначивал взбунтоваться против сестры... Да-да, и про него слышал. Брось. Тебя сильно удивит, если я скажу, что на самом деле ты сильнее его?
— Я?! — Аж вскинулась понька, чуть не развалив бренные останки шкафа, и тут же громко застонала. По глазам видно, еле сдерживается, чтобы не кричать, ведь посекло ее тело осколками изрядно. — Да он... Он меня заставил...
— Тпр-ру, твое высочество, не ломай дрова. — Снимаю с нее заднюю стенку безвременно почившей мебели. — Заставил он ее... Обманом и хитростью, пользуясь твоим незнанием и доверием, и то у него толком не вышло. Сама подумай — будь этот дружок уверен, что легко с тобой сладит, на кой бы ему ляд менять коней на переправе? Наоборот, легче было бы подобраться к твоей сестре, находясь в твоем теле. Да и в тот раз... Что мешало ему исподтишка ударить ей в спину, не затевая сражения?
О, призадумалась девочка, хе-хе. Прикладная психология — наше усе, а як же ж, как говорил тот же Тарасюк, обчистив очередного интенданта на полсклада.
— В самом деле... — Пробормотала Луна. — Почему?
— А вот именно потому, что ты воспротивилась, осознанно или нет, — и он уступил. — Осторожно вынимаю из спутанной гривы здоровенную острую щепку. — Теперь же ты еще и знаешь, с кем имеешь дело. И потому он тебя явно боится, причем гораздо сильнее, чем твою сестру. Именно тебя, Лунную Принцессу, изгоняющую ночные страхи. Даже у кошмаров, знаешь ли, бывают кошмары, и его худший кошмар — одна синяя пони с незамороченной головой. Знаешь такую? — Подмигиваю глубоко задумчивой поняшке.
Краткое молчание и яростное бирюзовое пламя, разгорающееся в недобро прищуренных глазах наконец-то освобожденной от гнета принцессы...
— Если так, то у него будут все основания для страха. — Тихо и ровно сказала Луна.
Во-от, совсем другое дело. Глазищи сверкают, ушки торчком, хвост пистолетом, с гривы только что искры не сыплются... Не, ну прелесть же, хе-хе. Как сказал бы внук, «полный кавай», даром что вся израненная. Стоп-па… Без предупреждения, аккуратно и ловко выдергиваю торчащий из виска Луны обломок пластика. Вскрикнув, пони запоздало отдергивает голову и недовольно косится на проблему, что я показываю ей. Вдруг, встрепенулась, смотрит вопросительно:
— Данил, а откуда ты столько обо мне знаешь?
Развожу руками:
— Так стены-то здесь картонные, помнишь? Я же затем к вам в первый раз и приходил. А догадаться, что ты не очень-то обычная «низкорослая особо выносливая лошадь», увидев тебя, тем более несложно. И в беседах, которые я слышал, иногда обсуждали рог, крылья и иные части тел, людям обычно не принадлежащие.
Луна хихикнула.
— Но про Найтмера мы в квартире толком не говорили? И про мое... — Она помрачнела.
— Без «твоего» было бы куда хуже. — Резко прерываю. — Попадись ему кто другой, не с такой чистой душой, вот тогда был бы амбец. А вообще, если надумаешь опять секретничать на балконе, сперва проверь, не притаился ли по соседству за коробкой от холодильника вышедший покурить любопытный дед с длинными ушами.
Посмеиваясь, любуюсь смущенной мордашкой. Тоже мне, конспираторы, хе-хе. От деда Данила еще никто не уходил.
— Ладно, давай-ка теперь тебя подлатаем, высочество, а то кое-где вон еще кровь течет. Где у Лайри аптечка?
— Не надо. — Принцесса покачала головой. — Если я перейду в Эквестрию, то смогу использовать чары исцеления.
Она попыталась встать на дрожащие подгибающиеся ноги, и едва не тюкнулась мордашкой об пол. Еле успеваю подхватить.
— Да, без чар и впрямь никак... — Хмыкаю. — Проще тебя донести.
— Сначала нужно выключить свет. — Со вздохом кивнула Луна. — Портал активируется в темноте. И руны... Рисунок на полу. Нельзя, чтоб на него попала кровь.
— Ну, нельзя так нельзя... — Щелкаю выключателем и возвращаюсь к приподнявшейся принцессе. Стащив с дивана простыню, укутываю поняшку и крякнув, со всей возможной аккуратностью подхватываю на руки. Луна тихо ойкает и стискивает зубы. Ох, надеюсь, те чары хороши — досталось принцессе все же нехило.
Осторожно подношу вздрагивающую от боли Луну ко вновь замерцавшему зеркалу сбоку, в обход рисунка.
— Готова, высочество?
— Да... Данил? — В ухо дохнуло теплом.
— Что?
— Прощай... и спасибо тебе.
Чувствую щекой легкое касание мягких губ. О-хо-хо... Аж слезы на глаза наворачиваются.
— Было бы за что. — Заношу спеленутую Луну в портал. — Удачи тебе, высочество.
Вспышка. Принцесса исчезает.
Касаюсь щеки... Что ж, мавр таки сделал в этой сказке свое дело, получил даже больше, чем мог предположить, и может идти... навешивать обратно дверь. Иначе поутру у кого-нибудь могут возникнуть неудобные вопросы. Да и прибраться здесь не помешает, заодно приглядеть за порталом. Придется именного «тотошу» из комода выуживать — хорошо, если вернется именно Лайри, а ну как нет?
Помутневшее зеркало медленно проясняется, отражая разгромленную комнату... Ах, да, вон огромная туча закрыла половину неба и лампаду ночной богини, оттого, видать, и портал потух. Вовремя девочку домой отправил.
Включив свет, задумчиво смотрю в зеркало, честно показывающее мою взъерошенно-помятую и перепачканную кровью личность. Хорош... Маньяк на выезде, блин. Молился ли ты на ночь, Найтмер?.. Тьфу, что-то меня занесло. Так, иду отмываться. На пороге задерживаюсь, еще раз оглядываюсь на молчаливое зеркало.
— Удачи, девочка...


[ Луна \ Окрестности Старого замка ]

В сознание я пришла от яркого света и отвратного въедливого запаха у самого носа. Я очень испугалась, завидев незнакомого человека, ведь он с легкостью мог убить меня или начать издеваться. Но нет, мне предложили неожиданную помощь, и действительно помогли выбраться из груды дерева, книг и битого стекла. А рассудительные речи Данила навели на некоторые мысли.
И вот, на прощание поблагодарив человека, я погружаюсь в портал.
Энергетические потоки тепло и мягко окутывают меня со всех сторон, все дальше увлекая за собой по волшебным течениям, магия наполняет душу и тело, бурля, взахлеб, словно сосуд, поставленный под водопад. Простыню, которой меня укутали, я снимаю и аккуратно складываю. Купаясь в бескрайнем океане могучих энергий, вбирая их всем своим существом, переживая эйфорию и невероятную легкость, дышу полной грудью. Впившиеся в плоть осколки бесследно растворились, и ничтожно малой частью магии я исцеляю все до единой раны.
Течения замедляются, поднося меня к мерцающему овалу портала. Собравшись с духом, ныряю в серебристую искрящуюся гладь — и наконец-то материализовавшись, ступаю на камни родного мира.
О, ужас! Вижу лежащих вокруг портала стражников. В воздухе витает запах смерти. Что же случилось? Настороженно озираясь, склоняюсь над одним из гвардов. Мертв. Судя по обугленному рогу, причиной гибели стал чрезвычайно мощный импульс магии. Что? Окинула взглядом других — да, они все единороги. Неужели ради создания портала Селестия положила души семерых пони? Ох, если это так, цена моего возвращения слишком высока. Но где же сестра? И…
Краем глаза замечаю угасающий портал. Отрешенно осознаю, что стирается грань, соединяющая наши миры. И на душе тревожно, ведь Лайри, захваченный Духом Кошмаров, тоже где-то здесь.
Внезапный хлопок телепортации рядом, и чудовищной мощи удар огня швырнул меня прочь от зеркала. «Огненную розу» невозможно спутать ни с чем иным — ее жаркие пламенные лепестки один за другим ласково прошлись по телу, безжалостно сжигая перья, шкуру и плоть.
Воистину, мне повезло остаться в сознании. Рухнув, я все ж сумела защититься магией, и вовремя — новый обрушившийся на меня удар сжег бы тело дотла.
Что… происходит?
Магический щит гудит, содрогаясь от лавины атак. Какая-то единорожка, облаченная в изящную зелено-фиолетовую броню, изливает на него всю ярость недр тартара.
Стеная от обжигающей боли, я смотрю на левый бок — опалено крыло, шерсть сожжена, дымящаяся плоть вздулась жуткими волдырями. Смертельный удар искусно направленной «Розы огня» чудом не достиг сердца.
Мне приходится напрячься, чтоб использовать исцеление, поддерживая при этом защиту. Истошно кричу и плачу, не в силах терпеть боль, что накатывает раскаленными волнами. Кусаю губы, не позволяя яростным проклятиям сорваться с уст. Нет, мой родной мир не заслужил, чтоб я прокляла его! Надеюсь, что не заслужил. Иначе почему меня, принцессу, стремятся убить?
Рана залечена, боль утихает. Поддерживая барьер, перевожу дух, прерывисто дыша и глотая слезы. Пони в броне, прекратив атаки, смотрит пустым безразличным взглядом. Выжидает. По ее глазам я понимаю, она — зомби, выполняющая чей-то приказ уничтожить меня.
Невдалеке появляется еще один пони, светленький, в доспехах кантерлотской стражи и тоже единорог. С собой он левитирует увесистый обломок доски. Чтоб не выдать гвардейца, я продолжаю в упор рассматривать зомби.
Замахнувшись обломком в прыжке, гвардеец телепортируется. Ощутив всплеск магии, пони-зомби обернулась, и возникший рядом боец с размаху ударил ее доской по рогу. Старое дерево треснуло — рог прочно застрял в доске. Коротко вскрикнув, зомби упала. Кем бы она ни была, такой прием лишал ее возможности колдовать.
Мой защитник учтиво постучал копытом по барьеру, приглашая меня выйти. Глубоко вдохнув, я рассеяла магию и поднялась на ноги. Дышать все еще больно, восстановленные мышцы саднят.
— Ваше Величество, принцесса Луна, я рад помочь вам. — Гвардеец припал на колено в поклоне.
А ведь он совсем молод, с удивлением отметила я. Но выглядит уже побывавшим в бою — пыльная броня опалена с правого бока, шлема нет, и сине-зеленая грива всклокочена.
— Как звать тебя, юный воин? И откуда ты знаешь м… Нас?
Встав, пони взглянул на меня с таким восторгом и обожанием, что я смутилась.
— Шайнинг Армор, Ваше Величество, королевской гвардии кадет. Я видел ваши портреты во дворце.
— Итак, Шайнинг Армор, ты можешь объяснить, что здесь случилось? — Я повела головой в сторону портала.
— Принцесса Селестия создала этот портал и встречала вас в сопровождении личной гвардии. Сначала из зеркала вышли вы, и за вами вышло странное существо. Оно стояло на двух ногах и было похоже на минотавра, но не столь сильное и без рогов. Принцесса Селестия применила какое-то заклинание, и вы под его воздействием рассыпались кучей искр. А это существо гвардейцы поймали, но оно своей магией убило почти всех, затем наколдовало доспехи и крылья, и дралось с принцессой Селестией, и в какой-то момент могло убить ее. Я защищал принцессу, но меня оглушил удар этого монстра. А очнулся я, когда вы лежали под куполом.
Я задумчиво потерла подбородок. Со слов кадета стало ясно, что единороги погибли не по вине Селестии, а ведомый кошмарным демоном Лайри действительно здесь. Но какую магию он использовал?
— Принцесса Луна, вы ведь реальны, не рассыплетесь снова? — Шайнинг приподнял ногу, явно желая тронуть меня. Улыбнувшись, я осенила крылом голову юного гвардейца.
— Мы благодарим тебя за помощь, воин.
— И вы не станете ночным кошмаром?
Этот неожиданный вопрос повергает меня в шок. Я — ночной кошмар? Как это возможно?
По шкуре проносится озноб, когда вспоминаю сон, в котором сестра называет меня монстром. Неужели спустя столько лет пони не забыли Принцессу Снов — но запомнили как чудовище, жаждущее Вечной Ночи?
С великим трудом мне удается не выдать эмоции, сохранить морду спокойной.
— Нет, что ты, Шайнинг? Наша обязанность как раз оберегать наших подданных от кошмаров, творить прекрасные ночи и сны.
Пони счастливо улыбается.
— Я знал, что Найтмер Мун — всего лишь детская сказка, и Вы не поедаете непослушных жеребят!
От услышанного мне аж стало дурно. Мной пугают детей, да еще сделали из меня пониеда!.. С этой сказочкой надо будет разобраться, если выживу, конечно. Интересно, а согласно сказке, как я ем жеребят — живьем глотаю или все-таки предварительно готовлю со специями?
— О, вы знаете, — Шайнинг подскочил от внезапной мысли, — этот монстр тоже назвал себя Найтмером. И очень разозлил принцессу Селестию, сказав, что вы умерли.
— А где Селестия сейчас? — Вопросила я, пытаясь уловить энергетику сестры. Но окружающее пространство настолько загрязнено темной магией вперемешку с солнечной, что я чуяла потоки энергии не дальше своего рога. В одном сомнений не было: совсем недавно тут кипела жестокая битва.
— Не знаю. — Виновато понурился кадет. — Я только что очнулся и увидел, что вас бьет эта пони, и помог вам. Да, вот ее броня похожа на броню Найтмера.
Жестом приказав бойцу отойти, наклоняюсь к зазомбированной единорожке. Да, я узнаю эту магию из любых иных. Столетиями мое тело было пропитано ей до последнего волоска, мои доспехи были созданы с ее помощью, мои чувства и мысли подчинены были силе Духа Кошмаров. Я, как и эта пони, добровольно впустила в себя темную сущность.
Осторожно проникнув меж замысловатых витков магии, погрузившись вглубь хитросплетений, нахожу связь Найтмера с душой пони — мерцающий алый цветок, чьи корни проросли в сердце.
— Здесь кошмаров больше нет, их рассеет лунный свет. — Прошептала я, формируя заклинание. Цветок рассыпался прахом, корни усохли, сердце единорожки засияло чистым светом.
— Это Харди Роуз, горничная из дневной прислуги! — Услышала я возглас Шайнинга, выйдя из целительского транса. — Или не она? Ее кьютимарка немного другая, странно.
Трудно поверить, что лежащая у моих ног хрупкая пони с утонченными чертами мордочки едва не испепелила меня. Магическая темная броня исчезла, когда я освободила Харди от кошмара.
— Харди по праздникам создает незабываемо шикарные иллюзии с розами и пегасами. — Восторженным шепотом поведал Шайнинг.
Ага, значит, она еще и мощный маг, ибо одну ее «розу» я испытала на своей шкуре.
— Мы заберем ее тень. — Произнесла я, слегка сместившись в теневой пласт мира.
— А она?.. — Кадет будто подавился.
— Лишенная тени, Харди будет просто спать, пока тень не вернут. — Пояснила я, и освободила рог пони от доски.
— Моя бабушка так заснула, еще до моего рождения, и спит до сих пор. Говорят, она где-то потеряла свою тень. Но тогда…
— Я — ЭТО ПЛАМЯ!!! — Раздался преисполненный ярости неистовый крик.
— Ч-что это? — Шайнинг испуганным жеребенком прижался к моей ноге. И я на всякий случай приготовилась обороняться.
— Я — ЭТО СВЕТ!!!
От восточного крыла старого замка несло дымом, в ночном небе вихрились искры. Внезапно откуда-то из руин вылетел сияющий аликорн и, оставляя за собой пламенный след, устремился к Кантерлоту.
— Это принцесса Селестия? — Неуверенно выдохнул Шайнинг. — Но она такая яркая.
— Мы полетим за ней. — Я расправила крылья.
— Стойте! Принцесса Луна, подождите!
Кадет стремглав бросился куда-то через кусты. Судя по его воплям, там было что-то ценное, и я соизволила выждать. Как оказалось, не напрасно — отдувающийся Шайнинг вскоре вернулся, таща с собой огромную глефу.
— Уф-ф-ф… Это оружие принадлежало принцессе Селестии, и возможно, пригодится вам.
— Благодарим тебя снова.
Перехватив глефу телекинезом, я бегло осмотрела ее, ощущая влитые в металл заклятия и стихии. Как новенькая… Неужели Найтмер столь силен, что сестра ничего не смогла применить против него? Или не успела?
Полыхающий в руинах огонь грозил обернуться нешуточным пожаром. Наколдовав мощный ливень, я стеной воды преградила путь огню. Убедившись, что пожар скоро погаснет, коротко попрощалась с юным гвардейцем, оказавшим мне неоценимую помощь и взмыла в небо.
Найтмер ни йоты не боится Селестию. Я вижу, как существо, похожее на гигантскую летучую мышь, общается с огненным аликорном, а доведенная до белого каления Селестия обрушила на Найтмера кипящий шквал камней. Мне страшно за Лайри, но я слишком далеко, чтоб суметь повлиять на ход боя. И вдруг… казалось, сама ночь раскололась и небосвод содрогнулся от взрыва невообразимой мощи.
Вниз! Немедленно вниз!
Я успеваю телепортироваться к земле и распластаться, накрывшись ментальным щитом — ударная волна припечатала как нога великана. Все вокруг шумит, трещит, ломается, на меня грохнулось вырванное с корнями дерево, оно чуть не проломило щит. Всепроникающие потоки магических энергий горят, извиваясь и схлестываясь, причиняя страшную головную боль, рог мой как будто раскалился, я едва не теряю сознание, через силу удерживая защиту над собой.
Тишина. Мертвенно-пугающая, словно весь мир мгновенно умер. От осознания, сколь реальна на самом деле вероятность смерти, встает дыбом шерсть. Отклонив щит, я сбрасываю дерево и приподнимаюсь, силясь отдышаться. Похоже, в этой войне ставки высоки как никогда, ведь и в битве за Кристальную Империю не применяли столь мощные удары.
Пытаюсь телепортироваться в оружейную Кантерлота, чтоб найти доспехи, но магосфера Эквестрии искажена «взрывом солнца», царит такой хаос, что даже телекинез работает лишь в непосредственной близости.
На сердце тяжело от недоброго предчувствия, и точно что-то торопит — лети, мол, быстрее. Подобрав оружие, я снова лечу к городу, изо всех сил загребая крыльями неподатливый вязкий воздух. Я обязана успеть!


[ Луна \ Главная площадь Кантерлота ]

Мощный залп магии швырнул Найтмера через площадь, впечатав спиной в стену дома.
— Ти-и-ия-я! — Разнесся над городом мой рвущий душу крик отчаяния и боли. Темной тенью упала я рядом с поверженной сестрой и прильнула к ней, взмахами крыльев гася огонь на хвосте и гриве.
— Лу…на. — Прохрипела аликорн, уставившись жутким невидящим взглядом. Брызги крови слетают с ее губ. — Эт…
Содрогаясь от боли, харкая кровью, Селестия пытается исторгнуть из себя столь нужные слова, но тщетно. Мутный глаз ее закатился и дыхание прервалось.
— Тия?.. — Слезы, застилающие взор, струятся по моим щекам. Прижимая к груди опаленную сестру, я глухо рыдаю, не желая поверить, что нам предстоит расстаться навсегда, так и не повидавшись после долгой разлуки.
— Предательница вернулась. — Вцепившись когтистыми руками в края пролома, Найтмер вырвал свое тело из стены. — Сколь трогательно с твоей стороны заботиться о той, что не смогла спасти тебя.
Телекинезом внеся бездыханную Селестию в ближайший дом, я быстро наложила на нее простую маскировочную иллюзию, затем укрепила запертую дверь и стену заклинанием каменной преграды, слабо веря, что эта мера удержит Найтмера, если ему вздумается разнести половину здания.
— Она моя сестра, прежде всего.
— И такая же предательница как ты. — Монстр не спеша шагает ко мне и мерцающие потоки темной магии стекают по его рукам, подобные смоле, формируя лезвия мечей. Демонические крылья Найтмера развоплотились после удара о стену, и с плеч его струился огненный плащ.
— Сестры. — С презрением сплюнул Найтмер, и камень зашипел от упавшей слюны. Монстр указал на меня, а затем повел рукой-мечом в сторону двери, за которой была скрыта Селестия. — Вы обе предали одна другую ради своих идеалов: ты — ради внимания, власти и вечной ночи, а она — ради Мира и Солнца. Каждая считала свои идеалы высшими и самыми идеальными, готовая принести в жертву все. А не слишком ли высока цена — «семья»? Что ж в итоге? Верен своей цели остался лишь я!
Внезапным прыжком преодолев разделяющие нас шаги, Найтмер ударил обоими мечами — я едва увернулась.
— Ладно, Селестия, у которой голова кругом шла от государственных дел и синдрома бога! Но ты, беспечная ночная кобыла, предала не только ее.
— А кого же еще? — Взмахом глефы я сдержала новый выпад магического меча.
— Помнишь, ты убеждала Лайри, что он не должен пострадать? Уж у тебя-то прекрасная память.
— Помню... — Все мое тело напряглось в ожидании ловушки.
— И что же? Ты сдержала свое слово? Ты уберегла его от страданий? Ты любила его, несмотря ни на что? Не-е-ет, о, нет!
— Не... — Я злобно прищурилась, осознавая правоту Духа Кошмаров.
— Конечно, ты «не»! — Вскинулся Найтмер, и его броня полыхнула фиолетовым пламенем. — Ты не потрудилась распознать простейшую подмену образов во снах. Неужели Лайри, с его любовью, стал бы разбивать твое сердце и ломать крылья? Увы, ты слишком эгоистична, чтоб подумать о нем и его чувствах.
Скрещенные лезвия заскрежетали. Монстр навалился, тесня меня к стене. Я уперлась, изо всех сил сдерживая натиск пламенеющего клинка, и моя голова оказалась в опасной близости от зубастой пасти.
— И как ты ответила ему? Ты предала его любовь. Своими ногами безжалостно растоптала все чувства. Ты разочаровала его, заставила страдать, любви больше нет места.
Маска монстра распалась на части, явив моему взору лицо человека, искаженное болью и ненавистью.
— Лайри?!
Отпрыгнув, Найтмер соединил оба меча в гигантский двойной, и вновь скрыл лицо за живой клыкастой маской, похожей на морду оскалившегося гепарда.
— Теперь он ненавидит тебя, Луна. Я ненавижу тебя! Я это он. Я — твой ночной кошмар. Найтмер Лайри.
Я замираю, пораженная ужасной догадкой. «Ломать крылья»? Подмена образов? Мой кошмар?
Найтмер не торопится нападать. Нет, он откровенно любуется мной, глумится, наслаждаясь моим шоком.
— То был не Лайри? Ты?!
Слышу издевательский смех.
— Ох, ты ж, маленькая тупенькая поняшка. До тебя все никак не доходит? Помнишь, ты говорила, что нельзя обижать во снах? Вот я и заобижал тебя до смерти. Гордыня ослепила тебя, страхи лишили опоры, ты приняла мой искусный обман за истину, и отвергла любящего. Презрев Лайри, ты отдала его мне. А человек может ненавидеть столь же сильно, как и любить.
— Ты отнял у меня моего человека?!
— И вовсе я не отнимал, ты сама оттолкнула его и крайне оскорбила, видишь ли, до такой степени, что он готов свернуть тебе шею. А я охотно помогу ему в этом, благо, наши устремления сходятся.
Расхохотавшись, монстр крутанул мечами так, что загудел воздух, и двинулся ко мне.
— Лайри, я не буду сражаться с тобой. Пожалуйста, выслушай.
— Твоя зашоренная сестра когда-то говорила то же самое. Разве это остановило меня?
Опустив глефу, я прервала телекинез — оружие упало на землю достаточно близко, чтоб в случае чего я смогла подхватить его даже копытами. И смело посмотрела в мерцающие глаза невольного врага:
— В отличие от зашоренной сестры, я могу видеть мои ошибки. И признавать их. Лайри, услышь меня.
Как я жалела в этот момент, что не обладаю красноречием Селестии, с ее недюжинной выдержкой и способностью заговорить уши кому угодно. Я могла надеяться лишь на мою искренность. Мне нельзя даже лукавить — Найтмер мгновенно почует ложь и воспользуется этим.
Зловещая громада металла надвигается все ближе, шаг за шагом. Я понимаю, что Дух Кошмаров значительно усилил человека и сделал его глухим к мольбам, как когда-то усилил и меня.
— Лайри, ради моего мира, моей страны, ради меня, и ради нашей любви, я прошу тебя — остановись.
Чудовище замирает на полушаге. В свете фонарей я вижу грустно-задумчивое выражение его маски. Огненные желтые глаза пристально рассматривают меня. Лайри медленно переводит взгляд на лежащую у моих ног глефу, затем еще ниже, на свою руку с двойным мечом. Рукоять беззвучно сломалась, и лезвия, потерявшие форму, ложатся вдоль руки, растворяясь, сливаясь с ней.
— Почему?.. Я должен верить предавшей меня скотине?! — Рявкнул Лайри, наклоняясь, словно готовый к броску.
Да, намеки Найтмера, подсказывающие истину, существенно осложняли положение. Я не могу просто в порыве ненависти раскромсать монстра глефой. Все оскорбления и терзания, что пережила я во снах — не от Лайри, человек не виновен в моих кошмарах. Я не знаю, что произошло на самом деле, как глубоко проник Найтмер в душу человека и очернил его разум, но если Лайри и впрямь разлюбил меня — я желаю услышать это лично от него, а не от существа, говорящего его устами.
— Лайри, я ошибалась в отношении тебя, ты ничем не заслужил той ненависти, что я одарила тебя в неправедном гневе. Скажи, как я могу искупить мою вину?
Сдерживая раздирающий меня страх, я преклоняю колени, почти что ложась под ноги человеку, глядя снизу вверх. Все что угодно, лишь бы ослабить влияние Найтмера и пробиться к сердцу Лайри через темную броню. Силлейбл, учивший меня магии слов, говорил, что слово, произнесенное вовремя, способно пробить любую защиту и исцелить любую рану.
Хриплый рык. Лайри странно дергается, будто в него попала молния, и переливающаяся огнями броня тускнеет, потухая. Даже плащ рассеялся. Неужели человек слышит мои призывы? Мышцы сводит до боли, я боюсь шевельнуться, и неверным движением растревожить едва задремавший вулкан.

Ветер рвет в клочья клубящиеся над городом тучи. Яркий свет луны словно стремится навечно запечатлеть в древней памяти Кантерлота жуткую сюрреалистичную картину: застывшее посреди разгромленной площади двуногое бронированное чудовище, и темный аликорн, стоящий на коленях, в унизительно-беззащитной позе. Разные миры, столкнувшиеся в безмолвном противостоянии. Казалось, во всей вселенной остались лишь эти двое, обреченные вечно удерживать равновесие на тонкой грани.

— Ради любви? — Послышался глухой шепот.
Я вздрогнула, всматриваясь в маску, скрывающую лик Лайри. Нос гепарда сгорбился и губа приподнялась, обнажая клыки.
— Луна?..
Я не могу понять, кто из них произнес мое имя? Человек или Дух? Шепот, звучащий как будто со стороны. Или из подсознания. Лайри по-прежнему стоит недвижим, и скользящие порывы ветра заставляют тускло вспыхивать огни, разбросанные по пластинам и стыкам брони словно осколки хризолита.
— Любовь — самая разрушительная сила, сводящая с ума и причиняющая лишь несчастья. Во имя любви сжигали земли, уничтожали города, убивали родных и близких, предавали друзей и соратников, бросали семьи, перекраивали династии. История знает тысячи безумных поступков и кровавых зверств, свершенных из-за любви, ее нехватки или избытка.
Лихорадочно соображаю, как поступить. Лайри прекрасно обращался со мной все время, и я не могла даже предположить, что для него любовь — больная тема. Видимо этим слабым местом и воспользовался Найтмер. И, как ни горько признать, я добила человека. Как некогда Селестия, ранившая меня равнодушием, так и теперь я уничтожила любовь Лайри ненавистью и презрением.
Волею случая оказавшись на месте сестры, я поступила ничем не лучше ее.
Огненные языки магии вновь струятся по телу Лайри, с каждым мгновением они все быстрее, однако я не оставляю надежду достучаться до… любимого? Не знаю. Вновь я не могу ответить, люблю ли я человека. Но в любом случае я должна спасти его и не повторить историю сестры.
— Почему ты просишь меня остановиться ради любви? Быть может, это все я делаю из любви к тебе. Или любви к искусству. Шагая по колено в крови, стереть в пыль весь мир и этой пылью с кровью нарисовать новый — как тебе идея?
Монстр, выпрямившись во весь рост, неопределенно разводит руками и осматривается, словно выбирая, с чего удобнее начать миростирание.
— Ты пробудила во мне любовь. Что ж, теперь наблюдай, как любовь уничтожает все, что ты ценишь.
Привстав, я смотрю на существо, с которым ела из одной тарелки и спала в одной постели.
— Лайри, я признаю, что была неправа в своем гневе. Скажи, как мне загладить вину, что могу я сделать для тебя?
Он взглянул — неохотно, с досадой, будто я — этакая мелкая назойливая проблема, от коей вот никак не удается избавиться.
— Загладить вину? — Задумчиво переспросил Лайри, рассматривая мою морду, словно на ней написаны варианты решений. Его вновь дернуло, как от удара электричеством. — Пожалуй, да, кое-что ты можешь сделать. Умереть!
От гибели меня спасла молниеносная реакция, и то, что я готова была к атаке. Не успей я ускользнуть — Найтмер уже слизывал бы мой мозг с железных пальцев. Его кулак с грохотом впечатался в камень.
Перекатившись боком, подобно дракончику в полюбившейся игре, я подхватила глефу и телепортнулась подальше, насколько позволяло испоганенное магическим взрывом пространство. Увы, позволяло оно не много.
Найтмер неторопливо встает. Его броня сияет переливающимися волшебными огнями.
— Знаешь, Луняшка, мне слегка жаль, что придется убить тебя, столь красивую, грациозную, разгоряченную. Ты нравишься мне, даже стоящая на моем пути ко всеэквестрийской власти. И всегда нравилась.
— Сколь отрадно слышать это! — Съязвила я, пользуясь краткой передышкой.
— Но, увы, твоя красота не спасет мир. — По доспехам Найтмера пронеслись зловещие сполохи зеленого пламени. — Добро никогда не одолеет зло. Чтоб победить Зло — нужно быть еще большим Злом. Чтоб победить одного монстра, нужен другой монстр. Чтоб победить Найтмера — ты, Луна, сама должна стать Найтмером! Стать мной!
— Я никогда не стану тобой. — Сдержанно ответила я, кастуя на глефу пару замораживающих заклятий — их мощи хватило б остановить ураган, но насчет Найтмера я не была уверена.
— Конечно, нет. — Презрительно фыркнул монстр. — Ты слишком добрая для этого мира и этой войны. Странно вспомнить, что когда-то именно тебе я предложил немыслимую силу. Которой ты так и не смогла мудро воспользоваться, в итоге — ни трона Эквестрии, ни Вечной Ночи. Ты никогда не станешь сильной, Луна.
— Ты растерзал мою душу тысячу лет назад! — Пресыщенная магией, глефа гудит в унисон свирепствующему в моем сердце урагану.
— И растерзаю снова, сейчас! Твоя улыбка была лучом света в моей жизни, и я заставлю этот луч погаснуть! Я убью тебя и кровью твоей замараю ночное светило!
Проклятье… Мне не удалось отстоять Лайри хитростью, и придется сражаться с Духом Кошмаров в его новом воплощении с непредсказуемыми возможностями.
— Что ж, вижу, ты не оставил мне выбора.
— Кроме выбора оружия, — усмехнулся Найтмер, взмахом руки развернув перед собой богатый арсенал магических орудий убийства. — И места твоей смерти, — добавил он, немного помолчав.
— Я могу выбирать место? — Отчаянно уцепилась я за призрачную возможность схитрить. — Тогда… я хочу умереть на Солнце.
Найтмер удивленно рыкнул:
— Гр-р-рхм… а Лунная лошадь знает толк в извращениях. Но она также должна знать, что я не позволю ей поднять Солнце.
Внезапно перед моей мордой материализовался объемистый том «9999 способов умереть: спецвыпуск для Аликорнов».
— Замечу, некоторые описанные способы уже опробованы лично Селестией, с потрясающими результатами, принцесса даже забыла сообщить, какой способ ей понравился больше: штормовой удар «магикгана», хризолитное воздействие реверсивной магии с последующим поджариванием, или расплющение каменными плитами. Все же она погорячилась, пытаясь проглотить собственное злобное солнышко.
Найтмеру, неторопливо копающемуся в арсенале, определенно нравилось издеваться надо мной: он стремился речью выбесить меня, чтоб я сгоряча кинулась в бой и лишилась головы.
— К слову, о поджаривании… — Возле сборника способов умереть появился еще один — на обложке жарко пылал костер, а из подвешенного над огнем огромного котла валил пар, торчали синие ноги, ощипанные крылья и моя же голова с отломанным рогом и выпученными побелевшими глазами.
— Селестию я уже поджарил, эксклюзивное блюдо «Фаршлестия в гордом соусе» можно считать поданным. А вот что сделать с тобой, надоедливой недолошадью? — Монстр окинул меня взглядом опытного шеф-повара. — Порубить на лошашлыки, или перемолоть на коньлеты? А может, пустить на макароны «по-скотски»?
Взмахом глефы я уничтожила обе книги, опасаясь скрытых ловушек. Тем временем Найтмер остановил выбор на недлинных парных мечах с массивными, слегка изогнутыми вперед лезвиями.
— За целых две недели, что ты жила со мной, тебя даже откормить толком не получилось. Дешевый суповой набор из инопланетной клячи со вкусом черники — это не то, о чем я мечтал.
— Эти две недели я жила отнюдь не с тобой, кошмарное ты порождение черной дыры! — Огрызнулась я, прикидывая способы надежно «заморозить» Найтмера и при этом не нанести ущерб Лайри.
— Полагаю, упомянутая дыра находится под твоим хвостом, не? Странно, что заботливый хозяин не научил ушибленную принцессу чистить зад.
Я уже рычу… и осознаю, что Дух выигрывает не начатую схватку, и если я сунусь к нему разгоряченная словесной перепалкой, в меню Найтмера появится действительно отличный суповой набор — безжалостная темная сущность оставит от меня крылышки да ножки.
Арсенал исчез. Найтмер крутанул оружием, разминая руки.
— Эй, лунокрупая, все еще скучаешь по Лайри? Так иди сюда, сладенькая коньфетка, и попробуй вернуть его. И прежде чем ты ломанешься сокрушать мой хребет, подумай о мил-л-лионах существ, которые умрут вместе с тобой, потому что они живут внутри тебя, в каждой косточке и каждой капле крови.
Вдохнув, я представила себя парящей в ночном небе, абсолютно расслабленной, поддерживаемой мощным теплым потоком. Несчетные звезды мерцают, подсказывая путь, вокруг чисто и тихо, гармония наполняет душу, и я легко, самыми краешками крыльев направляю полет.
Мое сознание изменилось и все стихло. Тело вновь наполнилось силой, и спокойствие озарило разум. Язвительные выпады Найтмера более не могли задеть меня. Я увидела перед собой задачу, требующую решения: разделить человека и паразита, и я должна найти способ сделать это быстро и верно.
Перехватив глефу, я нырнула в круговерть сражения.

Кантерлот застыл в великом смятении, наблюдая ужасающий своей красотой стремительный вальс существ, абсолютно разных и невероятно близких. Со дня основания столица Эквестрии не ведала большего страха. Искры, вспышки, всполохи чередующихся магических выпадов озаряли площадь. Воин тьмы и принцесса ночи сошлись в беспощадной битве за обладание миром, чтобы уничтожить его или сохранить.

Я обрушила на врага бесчисленные жалящие удары, пытаясь если не пробить оборону, то хотя бы найти слабое место. Увы, прочна была броня Найтмера, стремительны ответные его атаки, от которых меня спасала только скорость, и грива уже вся изрезана мимолетными промахами лезвий хуфписов.
Развевающийся огненный плащ таил немало зловещих сюрпризов. Нестабильная стихия огня, охватывающая спину и плечи монстра, стлалась по земле, путалась под ногами, рвалась в клочья, потухая и возгораясь вновь. Она искажала потоки магии, а то и вовсе сжигала их. Раз залетев к Найтмеру со спины, я сильно обожглась и более не рисковала атаковать с тыла.
Сам же Найтмер постоянно менял оружие и тактику боя, превращая поединок в жуткое хаотичное действо. Враг играл со мной, как кот с неоперившейся птицей, не позволяя приноровиться и бить наверняка. Он то уклонялся от ударов, то вдруг жестко блокировал их, словно проверяя мою силу, то ускользал в тени и набрасывался на меня с неистовой ураганной мощью. Едва успевая парировать удары, я тщетно пыталась проследить хоть какую-то последовательность. Ее не было, и для меня бой шел почти что вслепую.
Загрязненные магические потоки невозможно было использовать в полную силу. Даже телепортация удавалась не дальше нескольких шагов, и перемещение в бою такими бросками сильно изматывало. Но Найтмер чувствовал себя в этой «грязи» как рыба в воде, и магия, которой он бил, выстраивалась зачастую непонятным, непредсказуемым образом, я не знала даже, как реагировать. Наброшенную на меня энергетическую сеть я попыталась исполосовать на лету, но сеть оказалась неожиданно вязкой и облепила глефу как смола, изрядно попортив древко и лезвие. Я успела уничтожить коварную субстанцию стихией огня, однако в любой момент теперь могла остаться без оружия.
Замораживающие заклятия не сработали — на мгновение вывернув пространство с изнанки, и этим невероятно изящным трюком перехватив магию, Найтмер направил ее против меня и я спешно нырнула в тень, чтоб самой не превратиться в ледяную скульптуру. А треть площади и несколько зданий оказалась скованы магическим нетающим льдом.
Через марево тени я вижу монстра. Настороженно озираясь, он крадется по площади, и который раз оружие в его руках распадается аморфными сгустками магии. Найтмер легко может перейти вслед за мной и продолжить бой в теневом измерении, но не торопится, потому что знает: он нужен мне и я никуда от него не сбегу.
Осторожно, не желая обнаружить себя, создаю новое заклинание:
— Лунная волна, будь сильна. Смой врага, освяти берега.
Глефа искрит и потрескивает, грозя развалиться. То и дело падают с лезвия слезы металла.
Задержав дыхание, я сместилась и, выскочив из тени чуть ли не под ногами Найтмера, ударила мощно, наотмашь, не щадя сил. Серебристая волна магии ослепительно сверкнула вширь и ввысь, расходясь полукругом от эпицентра, очерченного косым ударом глефы.
Внезапная атака далеко отбросила монстра и размазала его по стене оледенелого дома. Тут же бесчисленные трещины оплели здание яркой паутиной, сияющей в свете луны. Найтмер, сопровождаемый лавиной ледяных осколков, грохнулся на землю.
Я вздрогнула от звона — это испорченная половина глефы, не выдержав нагрузки, разлетелась искореженными кусками. Что ж, перехватив оружие, магическим лучом из рога коверкаю руну земли на коротком лезвии. Еще не хватало мне случайным землетрясением расколоть напополам Кантерлот.
— Ма-а-а-ам! — Разнесся над площадью жеребяческий крик.
Обернувшись, я замираю в осознании бессилия, глядя, как падает свалившаяся с высокого балкона маленькая пони. Я не успею к ней через всю площадь, ни многократным телепортом, ни сквозь тени. Она разобьется насмерть, и гибель этого жеребенка станет одной из первых и многих на моей совести.
Резкий лязг доспехов — лежавший, казалось бы, без сознания, Найтмер рванулся, протягивая руку в сторону пони, и его лучащиеся магией пальцы сомкнулись, хватая нечто невидимое. Эфемерный алый кулак изловил малышку и, плавно замедлив ее падение, опустил кобылку на стальную грудь Найтмера и рассеялся.
Зеленая поняшка с лирой на крупе ошарашенно оглядывается, не понимая происходящего. Она едва дышит от ужаса, и рог ее импульсивно мерцает. Золотистые глаза изумленно расширились, пони тянется ногой, желая потрогать нависшие над ней скорченные пальцы. Но тут ослабевшая рука монстра упала, придавив кобылку — она, пронзительно заверещав, выползла из-под когтистой кисти и стремглав кинулась за угол дома.
Я недоверчиво смотрю на Найтмера, чья грудь вздымается, словно кузнечные мехи. Чтоб Дух Кошмаров спасал кого бы то ни было?.. Или это совершил Лайри, своей волей направив магию Духа во благо? Хм, наверное, эффект лунной волны повлиял много лучше, чем я предполагала.
Осторожно подкрадываюсь ближе. Если Лайри в сознании, возможно, с его сопротивлением я сумею изгнать Духа? Человек едва ли захочет быть со мной, зная, сколь мерзко я поступила с ним, но сейчас мне необходимо лишить его магических сил.
Лайри перекатывается и привстает, опираясь на руки. Его голова опущена, из пасти капает слюна.
Я чувствую невольно нарастающее беспокойство. Похоже, человеку очень плохо. Броня невредима, но столь мощный удар светлой магией в резонансе с темной энергетикой паразита мог негативно воздействовать на физическое тело носителя. Вплоть до внутренних ран, переломов и сожженных чакр.
— Ч-черт… — Лайри надрывно застонал и отхаркнул огромный ком кровавой слизи, мокро шлепнувшийся на землю.
«Господа, не упоминайте нечистую силу» — вдруг вспомнилось мне предостережение ученого Кота.
Ком распался на несколько комочков, быстро увеличивающихся в размерах. По мутной их поверхности, формируя очертания тел, мельтешили тусклые огоньки. Новообразованные существа, похожие на черных обезьянок со свирепыми мордами, нетерпеливо вертелись, словно ища жертву.
— Анчутки, сожрать ее! — Выкрикнул Найтмер, поднимаясь.
Оглушительно визжа, существа бросились на меня. Их глаза кровожадно сверкали в ночи.
Я упустила момент, когда могла уничтожить всех одним взмахом глефы. Стайка разделилась… нет, раздвоилась, и анчутки повисли на мне со всех сторон, впиваясь когтями и зубами в ноги, тело, шею, вырывая куски плоти.
Во все стороны летели перья, волосья, выдранные с мясом клочья шкуры. Задыхаясь от боли, я металась, пытаясь сбросить жутких тварей, пожирающих меня живьем. Одна вцепилась в морду, желая задушить, другая прокусила мой рог до самых нервов, так что боль ударила словно молния, от рога через мозг и до кончика хвоста. Искрящимся сгустком пройдясь обратно по позвоночнику, боль сорвалась с рога настоящей молнией, и анчутка, испустив предсмертный вопль, рассыпалась пеплом.
Ах, так?!
Сконцентрировав всю боль от множества ран, я отчаянным усилием воли направила разряд молнии на себя, и безумный крик мой потонул в визгах и воплях сгорающих монстров.
Ноги подкашиваются, дыхание отдается в груди раскатами эха. На носу красуются косые следы зубов. Сочащиеся кровью раны холодеют, словно замерзая, а по жилам жаркими ручейками растекается яд.
Необходимо… исцелиться.
Кончаются силы. Магия, наполнявшая меня, иссякает, а восполнить ее трудно. Тучи не заслоняют луну, гордо сияющую на небе, но мне едва ли удается привлечь рогом энергетику светила. Слишком грязно.
Взор застила зыбкая пелена, через которую я различаю вставшего Найтмера, он смотрит мне в глаза и не атакует. Словно ждет, когда я оклемаюсь и можно будет продолжить играть, пока у жертвы есть силы сопротивляться. А я — именно жертва.
Мне не одолеть противника — он слишком силен. Вновь быстро применить «Лунную волну» я не смогу — она требует много магии. И жив ли Лайри? Быть может, я убила его таким ударом.
Не шевелюсь, желая растянуть эту томительную паузу и найти выход из положения. Вспоминаю свои ощущения, когда была едина с Найтмером. Дух управляет человеком, воздействуя на его сознание. Чтоб победить, я должна как-то ослабить влияние паразита на Лайри, расшатать их связь. Но как? Любовь и страх — самые действенные ключи к подсознанию и инстинктам. Я не смогла пробудить человека проявлением моей покорности, призывом к миру. Остается использовать страх. Чего же боится Лайри?
Вскрикнула от внезапной головной боли: мой разум будто полосуют острейшим лезвием. Застонав, сбросила с конца рога искру созданного заклинания, и затихаю в блаженстве, когда магическое сияние охватило тело, возвращая здоровье каждой его частице, растворяя яд и боль.
Тяжело дыша и восстанавливая запас магии, я смотрю на неторопливо приближающегося врага.
— Батарейка кончилась, Луняша? Ты не сможешь долго противостоять мне. — Ласково осклабился Найтмер. Оскал этот отдаленно напоминал улыбку Лайри, готовящего очередной сюрприз. Только сейчас у меня были смутные сомнения, что сюрприз окажется приятным.
Фиолетовые облака магии, обволакивающие предплечья монстра, сгустились, формируя массивные стрелы. Но у них были по две пары могучих пегасьих крыльев — одна на месте оперения, и другая ближе к наконечнику.
Найтмер поднял руку, и магический снаряд, расправив крылья, рванулся ко мне с безумной скоростью, я едва уклонилась от удара в голову. Протяжный свист резанул слух. Обернувшись, я увидела, что смертоносный крылатый снаряд по крутой дуге вновь направляется в мою сторону. От свиста, издаваемого крыльями, кружилась голова и закладывало уши. Собравшись с силами, я защитилась магией. Снаряд, врезавшись в барьер, срикошетил и взорвался, проделав огромную дыру в стене дома. Помещение мгновенно охватил пожар. Выскочивший из дома горящий пони на моих глазах рассыпался кучей тлеющих углей.
Никогда прежде я не оказывалась столь близка к животному ужасу, готовая позабыть обо всем, и сломя голову уноситься прочь, пока хватит сил.
Взгляд помутился, от ударов сердца меня шатало, кровь шумела в ушах, мучительно сводя с ума.
— Тут такое дело, Луна, — с расстановкой пояснил Найтмер, словно находился в музее, а не в эпицентре боя. — Либо ты принимаешь удары на себя, либо удары принимают твои подданные. Боеголовки этих крылатых ракет заряжены пламенной ненавистью.
«Подданные».
Это слово словно плеть хлестнуло мой разум, изгнав страх и прояснив сознание. Перехватив глефу, я развернулась к врагу, встречая новую ракету.
И вновь снаряд устремился ко мне — я захватила его полотном тени и, сделав обманный выстрел магией, развернула тень в сторону монстра. Врезавшись в грудь Найтмера, ракета взорвалась, отшвырнув его в витрину какого-то заведения.
Держа наготове глефу и тень-щит, я осторожно подхожу к разбитой витрине. Похоже, это ювелирный магазин. Слышу, как Найтмер, валяющийся в куче украшений, напевает нечто веселенькое:
— Мишка, мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня?..
По витрине расползается огромная тень, из которой, словно из глубин мрачной пещеры, слышно глухое ворчание. Уши мои невольно опускаются, выдавая страх, и я отступаю.
На землю тяжело ступила мерцающая звездными искрами огромная лапа.
«Откуда эта медвежуть?!» — Сглотнула я, отказываясь верить глазам. Вслед за лапой из тени показалась морда Урсы. Взглянув на меня, медведица свирепо оскалилась, с ленивой грацией подтягивая мощное тело.
— Мишка, поймай поняшку, она вкусная! — Слышится из-за Урсы.
Ах, поймать поняшку?! Если я попадусь под горячую лапу звездной хищницы — она запросто превратит меня в груду мяса и переломанных костей. Но как Найтмер сумел приручить мое создание? Хотя учитывая, сколько времени он провел у меня в голове...
«Мишка» ринулась ко мне с искренней звериной страстью, намеренная прихлопнуть лапами.
Резко взмахивая крыльями, я уворачиваюсь от длинных когтей, и краем глаза замечаю, как Найтмер берет с полки какое-то украшение. Если и он сейчас вступит в бой, с двумя врагами я не справлюсь. Должен быть выход… Выход?! Не дать Лайри выхода из витрины!
Урса загнала меня на другой конец улицы. Запрыгнув на ближайший подоконник, я перемахнула через голову медведицы и…
«Коридор бесконечный красивых дверей, лиши человека рассудка скорей!»
…метнула заклинание морока в сторону магазина.
Бух! Проворно поднявшись на задних лапах, Урса могучим ударом передней сшибла меня в полете и отшвырнула. Хорошо что мимо фонаря: ударившись о столб, я б сломала свой позвоночник. А так, кувыркнувшись, оттолкнулась ногами от стены и спрыгнула на клумбу.
Мельком глянув на магазин, удовлетворенно отметила, что витрина полностью затянута мороком, и пока он задерживает Найтмера, я должна утихомирить разъяренное созвездие.
В памяти проскользнуло воспоминание: созвездию Лебедя нравился мой хвост, и всякий раз, оставляя Рака и Щуку дремать в созвездии Телеги, Лебедь прилетал ко мне, старательно сворачивал прекрасный хвост подобием гнезда, где и дремал до рассвета.
Я оглянулась на хвост — к счастью, он не пострадал в бою, как грива. Подбежавшая Урса схватила меня лапами, глубоко вонзая когти в тело. Я ору от боли, разрывающей сознание, теряю ориентацию и способность колдовать. Передние лапы медведицы прилипли к моим кровоточащим бокам. Урса упала на спину и попыталась отодрать меня задними лапами, но и задние склеились. Взревев, взбешенная хищница впилась зубами в шею, желая оторвать мою голову, и клыки ее намертво увязли в плоти. Свернутая клубком, со слепившимися лапами и слипшейся пастью, Урса стала абсолютно беспомощной.
Получилось! Поймав моего двойника, «рассматривающего» хвост, медведица сама себя поймала в простейшую ловушку-липучку. Выпрыгнув из тени возле рычащей Урсы, я хлестнула хвостом по ее голове и послала магию, стремясь наладить контакт с сущностью. Сияющие волосы плавно погрузились вглубь созвездия, извиваясь искрящимися нитями и опутывая зеленую звезду во лбу медведицы.


[ Найтмер Лайри \ Ювелирный магазин ]

Улыбка Урсы была неоспоримо очаровательной и к ней идеально подошла песенка, замеченная в разуме носителя. Науськав звездолобую на лунокрупую, я быстро осмотрелся. Битое стекло и сотни безделушек из металла и камня — местные жители украшают ими свои тела. От некоторых поделок исходят слабенькие волны магии. Стоп… Лунный камень? Отличное попадание, Луняшка, ты забросила меня в очень нужное место.
Поднявшись, беру артефакт, и едва тронув его, ощущаю мощный толчок магии. Похоже, поняшки утратили все магические навыки, раз позволяют таким вещам валяться на полках, не подозревая об их потенциале. Что ж, тем хуже для них, презренных копытных.
Сломав оправу, освобождаю могущественный камень из оков. Всего лишь вынести его под свет луны, и в моих руках будет великолепнейшее оружие. А человек любит оружие, оно находит яркий отклик в его душе.
Как все же хорош мой новый носитель, как он радует меня. Мощный, быстрый, свирепый, легко управляемый, а его знания — поистине неисчерпаемый арсенал. Селестия, на удивление, не выдержала даже одной краткой атаки магического построения со странным названием «пулемет». Конечно, так же легко я способен убить и Луну, но зачем спешить? Ее попытки спастись столь очаровательны. Мне нравится бить ее, унижать, наслаждаться ее осознанием беззащитности. Не спорю, Луняшке прекрасно удался трюк с «лунной волной» и перехват моей «ракеты» тенью, но как только мне наскучат ее потуги отстоять Эквестрию, голова аликорна займет законное место над троном — в колеблющихся отсветах пламени факелов ее искаженная предсмертной агонией морда будет смотреться жутко зрелищно. Эх, зря Луна сожгла тот сборник рецептов, мы почитали бы его вместе на досуге, обсудили, как лучше всего сготовить царственные кобыльи бедрышки. Деликатес ведь редкостный, тонкости знать нужно. Аликорнов не напасешься на каждый ужин при свечах.
Чувствуя зыбкие завихрения магии вокруг себя, прячу лунный камень в карман. Неужели крылорогая успела что-то наколдовать из-под Мишки? Хоровод запертых дверей? На что она вообще надеется, с такими глупостями? Сейчас выйду и поотрубаю ей крылья и ноги по самую шею, и рог отвинчу, а то слишком часто пользуется им.
Двери окружают плотным кольцом, от всевозможных расцветок рябит в глазах. Ах, это все те двери, что ведут в понячьи сны. И чем же они помешают мне, ха-ха? Ударом ноги выбиваю одну, ломая в щепки. За ней — огромная сеть, усеянная бесчисленными капельками клея, мерцающими во мраке словно жемчуг. Усмехнувшись, колдую из пальца зажигалку и паутина вмиг красиво сгорела.
Послышался шелест, громкий треск, скрип, и сверху рухнул огромный паук. Судорожно суча ногами, горящее насекомое катается и подпрыгивает, с шипением разбрасывая искры. В какой-то момент пауку удалось перевернуться на ноги и он бросился ко мне. Что ж, один хороший удар магией и иллюзия будет рассеяна.
Почему я… не могу пошевелиться?
Пылающие ненавистью глаза у самого лица. Жвалы сомкнулись на моей шее и мощным рывком паук швыряет меня куда-то далеко в сторону. С жутким грохотом и звоном лечу сквозь нечто хрупкое, и совершив пару странных кульбитов, замираю.
Надо признать, дела у Луньки не столь уж и плохи, иллюзии она создает вполне работающие. Озадачивает другое — почему я не мог уничтожить паука? Будто тело внезапно заморозило и оно перестало подчиняться.
Подо мной дверь. Миленькая такая, лучащаяся светом, и словно просит: «открой меня». Ага, вот прямо сейчас и немедленно. Не желая следовать путем неуправляемых иллюзий, перекатываюсь в сторону и привстаю. Но вновь оказываюсь заперт в ловушке — низком и тесном каменном мешке, где даже на колени подняться невозможно. Сталактиты острыми пиками скребут спину, ломаясь о броню. Совсем близко видна узенькая щель, в которую просачивается тусклый свет луны и прохладный сквознячок дразнит обоняние. Слышен шорох крохотных лапок каких-то существ — проскользающие в щель, они стремительно бегают по телу.
«Я заперт! Выбраться невозможно!..»
Паника охватывает разум беспросветной завесой, страх парализует, мышцы сводит судорогой, человек хрипит, задыхаясь. Броня трескается, отваливающиеся куски ее тут же рассеиваются едким дымом. Дрожащая рука тянется к щели, все устремление человека подчинено невыполнимому безумному желанию — выбраться наружу любой ценой. Пробиться живой плотью через толщу скал.
Но как носитель может бояться, если я подчинил его сознание? Однако страх, прежде затаенный в душе, все сильнее мешает мне.
Вот чего добивается Луна своими иллюзиями — потеря контроля. Еще немного, и я, утратив связь с носителем, превращусь в беспомощное облачко.
Человек мечется, почти неуправляемый. С трудом заставляю его перевернуться на спину и мощным залпом магии прожечь потолок над собой. Практически силой вырвав тело из иллюзорной западни, швыряю его на второй этаж, не захваченный мороком.
Затихающий стон. Носитель успокаивается, с проясняющимся разумом возвращается и власть над телом, восстанавливается броня. Достав лунный камень, я подхожу к окну. Вижу, Луна усмирила-таки Мишку.
Лежащий на ладони артефакт мерцает, вбирая магию лунного света — материализуется рукоять, крестовина, прямое лезвие. Сам камень украсил навершие рукояти.
Огненный плащ замедляет мой прыжок из окна, и я, мягко приземлившись, направляюсь к Луне.
Синяя кобыла зашла слишком далеко, чуть не одолев меня магическим туманом. Пора с ней заканчивать.


[ Луна \ Главная площадь Кантерлота ]

Заполучив контроль над Урсой, я усилием воли сместила звезды в ее теле, трансформировав медведицу в сияющий звездный щит.
Все плохо, гораздо плохее, чем я могла предполагать. Найтмер особо не заморочился, но и обзавелся новым оружием, против которого моя половина глефы выглядит никчемной палкой.
Враг не спешит, приближаясь мягкой походкой хищника, уверенного в своих силах. Неслышно? Да, его броня не лязгает. Правила боя вновь изменились. Что предстоит мне на сей раз?
Очередной шаг, и Найтмер как в пропасть сгинул. Характерный шелест подсказывает — противник сместился в тени.
От мощной атаки снизу я пошатнулась. Железный кулак врезался в челюсть. Затем в шею. В грудь. Тройной удар отбросил меня, опрокинул на спину — я вяло удивилась тому, что падение длится очень уж долго, и лишь по зыбкой «хмари» вокруг поняла, что, как и Найтмер, провалилась сквозь землю.
— Я доволен неспроста, что родился без хвоста! — Прозвучало насмешливое возле уха.
Внезапный хват за хвост, рывок, придавший мне головокружительное ускорение — через миг я вылетела из теней в обычный мир, и падение на этом закончилось.
От удара спиной о землю показалось, что позвоночник раскололся на сотню кусков, и острая боль разорвала сознание в клочки…

Холодный секущий дождь из одинокой наколдованной тучки льется на морду, капли скатываются в глаза и в рот. Застонав, пытаюсь пошевелиться. Меня схватили за шею, подняли, будто куклу, волоком протащили по выбоинам, острым камням, и наконец, прижали спиной к шершавой стене.
Больно…
Боль, сочащаяся из разбитого затылка и многочисленных ран на спине, стекает по нервам струями кипящей смолы.
— Кобыла, и это реально все, на что ты способна?..
Почему в этом голосе, далеком, доносящемся как сквозь туман, я слышу разочарование?
— Ну, что за фигня с тобой?
Ладонь плотно зажимает нос и рот — задыхаясь, я начинаю трепыхаться, и мне позволяют вдохнуть. Вижу перед собой маску-морду Найтмера, ярко освещенную луной лишь с одной стороны: по гладкой, лоснящейся металлической шерсти серебристой волной скользит свет. Скрытая же в тени сторона — словно провал в никуда, с мерцающим во мраке огненным оком.
— Какая еще магия? Стоило приложить к тебе чуть больше силы, самой обычной физической силы, и ты сломалась.
Пальцы медленно стискивают шею. Я закашлялась и уперлась передней ногой в грудь монстра, неосознанно пытаясь оттолкнуть. Найтмер приближается вплотную, и от зловонного его дыхания меня мутит.
— Луна, ты проиграла.
Будто объявляет смертный приговор. Мне — аликорну, принцессе, правительнице, защитнице Эквестрии, властительнице ночи. И я понимаю, что все оно так и есть. Я проиграла эту битву.
— Ты была слаба в мире Земли, но и вернувшись в Эквестрию, осталась непростительно слабой. Селестия оказалась хороша, даже выложилась на полную мощь, и не ее вина, что я победил хитростью. Но от тебя, Луна, лично я ожидал много большего, хотя бы вполовину силы твоей сестры.
Огорченно вздохнув, Найтмер ослабил натиск, и я, полузадушенная, спешно глотаю свежий воздух.
— Я позволил тебе умирать под обломками, ты могла остаться там — все кончилось бы тихо и просто. На что ты надеялась, когда шла сюда? Красавица, ты снова в моих когтях. Я могу задушить тебя без малейшего сопротивления. Могу проломить череп, сломать хребет, перегрызть горло, вырвать сердце, убить сотней иных способов. Или причинить такие муки, что ты сама начнешь молить о смерти. И знаешь что? Мне это не нравится.
Что? Ему не нравится убивать меня?..
Настороженно всматриваюсь в пламенеющие зеницы монстра, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Да-да, играть в гляделки ты горазда. Твои глаза, даже повидавшие ужас и смерть, как прежде прекрасны.
Найтмер тихо смеется, но смех его мрачен и полон горечи.
— Ответь мне, Луна… Куда пропала та могучая воительница, что в одиночку завалила Короля Теней и замуровала его с Кристальной Империей?
Мое тело против воли напрягается всеми мускулами. Он?..
Глаза чудовища приугасли, но рука по-прежнему крепко держит шею.
— Сомбра? Да, я помню его, учил темной магии, ибо тьма — могущественный инструмент. Сомбра стал отличным магом, но плоховатым воином, и когда ты одолела его — я перешел к тебе. Та схватка однозначно показала, что ты сильнее. А мне нужен был сильный носитель, и я выбрал тебя.
Свободной рукой Найтмер схватил меня за рог и отклонил, вынуждая запрокинуть голову. Высоко над собой я увидела усеянное звездами небо. Неужели это последнее, что я вижу? Когда острые клыки тронули горло, сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди. Прижатая к стене, я не могла даже ворохнуться.
— Мр-мр-р-мр-р-р, ты так вкусно пахнешь. — Проурчал Кошмар, нежно покусывая шею. Он наслаждался моей болью, вдыхая страх как изысканные благовония.
Я тихо заплакала. Как я могла быть такой легковерной, недальновидной, и поступать столь опрометчиво? Наверняка Найтмер замучил Лайри кошмарами, напитался его энергетикой и прикрываясь ею, являлся мне в образе любимого. И я поддалась на обманы, жестоко ранила человека, который ни в чем и не был повинен. Теперь сердце Лайри навсегда закрыто от меня, а сам он — марионетка, умело направляемая Духом. И все потому что я была слепа во снах.
Шершавый язык подхватывает скатывающиеся слезы. Каковы они на вкус, Найтмер, не слишком ли горька для тебя скорбь аликорна? Пей до дна, досуха, попробуй опустошить душу.
Монстр замирает, прислушиваясь к прерывистому дыханию и, отпустив рог, отстраняется, позволяя мне снова смотреть ему в глаза.
— Неужели ты позабыла все навыки воинского искусства, просиживая круп на Луне? Или растеряла всю силу, попав на Землю? Почему довести тебя до изнеможения оказалось так невыносимо легко? Или я ошибся в тебе когда-то и надо было просто слегка помочь Сомбре?
Резко подавшись ко мне, Найтмер крепко обнял меня и прижал руки к избитой спине. Я закричала от боли, когда губительный пламень темной магии прижег раны. Словно огненная ладонь медленно погладила от головы до хвоста.
— Вот ты и подлатана. Можешь считать это наглядным доказательством моей пламенной любви.
Фыркнув, Найтмер оттолкнул меня, и я, тяжело дыша и сдерживая дрожь в ногах, привалилась исцеленной спиной к камням.
— Итак, Луняшка, достойно сражаться ты не сумела, ни тысячу лет назад, ни сейчас. Так сумей хотя бы достойно умереть в бою, красиво и ярко.
Телекинезом притянув Урсу-щит, недруг всучил его мне.
— Я даже верну тебе эту безделушку, чтоб ты не была совсем уж беззащитной. А уж чем и как ты будешь сражаться — твоя забота. И если в тебе осталось хоть что-то от прежней принцессы — покажи мне свою силу. Но что может сделать против меня одна лошадиная сила?..

На мгновение провалившись в вакуум телепортации, я шлепнулась на круп посреди площади. И внутренне содрогнулась, увидев рядом белые перья, залипшие в лужах крови — совсем недавно тут я обнимала умирающую сестру. Жива ли она?
Неподалеку во вспышке магии явился мой враг с мечом в руке, а над площадью засияли знаки, складываясь в огромные и почему-то понятные мне слова:
«Лунная кобыла VS Найтмер Лайри»
«раунд 2»
Померцав, слова смешались в кучу и превратились в быстро осыпающиеся песочные часы.
Глянув по сторонам в поисках оружия, я заметила возле иссякшего фонтана гварда, чью грудь косо разрубило куском кровли. Алебарда лежала рядом с погибшим — вскочив, я метнулась к ней и телекинезом притянула к себе, одновременно улучшая заклятиями прочности, остроты и скорости ударов. Зачарованная алебарда тихо гудела, пресыщенная магией, по краям лезвий пробегали блики.
Бо-о-оу-ум-м!
Часы исчезли и словно прозвучал гигантский колокол.
Найтмер метнул гарпун на цепи, но я легко уклонилась от выпада. Телепортируясь резкими бросками, подобралась к врагу вплотную и ударила алебардой по ногам, опрокинув на спину. Монстр рухнул, и через миг лезвие алебарды коснулось его горла.
— Кхем-м… — Глубокомысленно кашлянул противник.
Крупом почуяв опасность, я отпрыгнула в сторону — возвратившийся гарпун чуть не пронзил кьютимарку. Полумесяц свой я спасла, но инициативу упустила, а Найтмер швырнул горящий череп. Один, другой, третий — они с треском разлетались о щит, осыпая меня искрами. И вдруг — затишье.
Через полупрозрачный щит я вижу, что поднявшийся враг подбирает оброненный меч, и превращает свободную руку в подобие оружия охотника в кошмарах, и теперь мне придется быть очень быстрой, если не желаю, чтоб мои ошметки украсили стены. Испытывать на прочность Урсу тоже не хотелось.
Несмотря на второй шанс, внезапно-любезно предоставленный Найтмером, в копытах моих оставалось очень мало возможностей: я как прежде не могла использовать магию в полную силу, высок был риск получить увечья или погибнуть после очередной атаки, и наконец, я начала физически уставать. Движения давались мне все труднее, тело болело, в горле першило от принесенного ветром удушливого смолистого дыма — поблизости что-то горело и дым темным ковром устлал площадь.
Снова и снова нападая, я встречала блоки со стороны Найтмера. Почти все мои атаки не достигали цели: в последний момент он или отклонялся, или блокировал выпады. А те, что все же достигали, лишь оставляли царапины на броне, не причиняя почти никакого урона.
— Я знаю тебя. Мы были едины когда-то, ты не удивишь меня своими жалкими потугами. Придумай что-нибудь получше, если не хочешь околеть так же, как и твоя разжиревшая сестра.
Хмыкнув, он провел рукой по броне, и все сколы и пробитые участки затянулись.
Отбивая удары один за другим, продолжая сражаться с упорством обреченной на смерть, я уже прикидывала, не смогу ли взять Духа Кошмаров измором, затянув бой до того, чтобы уставшее тело носителя перестало подчиняться ему? Но не исчерпает ли Дух таким образом жизненные силы Лайри, за одну лишь ночь превратив его в старика? Ведь человек, в отличие от аликорна, не обладает огромным запасом энергии.
Скопив достаточно магии, я вновь защитилась от удара меча, и атаковала «Штормом молний», рассчитывая оглушить врага разрядом, но с запозданием поняла, что попалась на ложный выпад и сейчас погибну. Парализованная предсмертным ужасом, я вижу, как Меч Лунного Света, направляемый рукой безжалостного чудовища, стремительно приближается к шее. Несчетные блики на лезвии слепят взгляд, я отрешенно осознаю, что не успеваю ни парировать удар, ни телепортироваться, и через миг моя истекающая кровью голова будет умирать на земле.
Пылающие ненавистью глаза Найтмера тускнеют, мерцающее лезвие меча угасло, едва коснувшись шеи, оставляя на шкуре болезненный порез, а Найтмер, влекомый инерцией, проносится мимо. Не веря своему счастью, я отпрянула за пределы досягаемости, перехватывая алебарду и наслаждаясь новым, неожиданно-пьянящим вдохом жизни. Я жива!
Найтмер с презрением рассматривает меч, восстановивший прежнюю форму:
— Однако, я не учел, что нельзя убить Лунную принцессу Лунным же светом. А досадно, ибо Луна, нанизанная на Лунный меч, смотрелась бы очень красиво. Раз так, используем иные средства.
Монстр швырнул бесполезное оружие через плечо — меч, не долетев до земли, рассеялся. Найтмер бросился ко мне, превращая руки в огненные гарпуны.
Я успела резко уйти из-под удара, но острие гарпуна все же задело щеку, и на глаза навернулись слезы — волшебный пламень оставлял жгучие раны.
— Убегаешь, Лунька? — Рычаще усмехнулся монстр. — Не надо убегать от кошмара, ты же умрешь уставшей. Хотя… ты даже бежишь вяло. Быть может, тебя «Озверином» накормить, для пущей бодрости? Всего одна таблетка, и ты люто озвереешь.
Отразив новый удар, я телепортировалась на другой край площади, надеясь выиграть хоть толику времени.
И еще я заметила нечто странное. Ранее я сочла бы эти замеченные мгновения случайностью, галлюцинацией, игрой моего разгоряченного опасностями разума, ибо хладнокровное спокойствие, возникшее в начале схватки, покинуло меня уже давно.
Я дважды пропускала смертельные удары: прилетевший в спину гарпун пронзил бы насквозь, но почему-то разбился меж лопаток облачком холодного тумана. Другой раз Найтмер возник из тени позади меня, и лезвие, которое должно было подрубить мне жилы на ногах — расплылось бесформенной кляксой.
Но после Меча Лунного Света, развоплощенного в самый острый момент — в моей душе загорелась искра надежды: Лайри жив и подсознательно сопротивляется приказам Найтмера. Не желая моей смерти, человек «гасит» оружие, значит, он до сих пор не равнодушен ко мне, и у меня есть шанс пробудить и освободить любимого от самого страшного кошмара его жизни.
Увы, Найтмер не позволял мне отдыхать. Одним броском он преодолел разделявшее нас расстояние, и ударил разрядом магии ужасающей силы. Столь стремительной, мощной атаки я не ожидала, едва успев подставив алебарду под удар — ее, пусть и усиленную значительным количеством заклинаний, хватило лишь на один блок. Треск древка подсказал, что я осталась без оружия. Но даже блокированный, удар отбросил меня на несколько шагов, а перекатившись и вскочив, я обнаружила, что Найтмера уже нет на прежнем месте. Заслышав свист над головой, в последние мгновения я успела податься назад. Чудовищной силы удар меча расколол землю там, где я только что находилась.
— Хватит бегать и сразись со мной! — Рев монстра, наверное, было слышно не только на площади.
Под передним копытом я вдруг ощутила что-то округлое, гладкое и твердое, не похожее на вездесущие следы катастрофы, и неосознанно ухватилась за «это». А от нахлынувшей волны магии, до боли родной, серебристо-щекочущей — по всему телу горной лавиной прокатил озноб. Подхватив находку, я прижала ее к груди.
— Лунный камень, дай мне силу!
Взъяренный Найтмер ударил снова, и его меч разрубил бы меня напополам от головы до крупа, но лезвие увязло и растворилось в исходящей от камня искрящейся магии, и затем мощная вспышка швырнула агрессора прочь. Лязг, звон стекла, брань подтверждают успешный прилет в очередную витрину. Надеюсь, это не магазин прирученных драконов.
Я оказалась заключена в чудесную сферу-сетку, ячейки которой переливались неярким колеблющимся светом и защищали от любого воздействия извне. Сфера ожидала моего приказа.
Что ж, мне нужна броня.
Лунный камень, послушный воле властительницы, воссиял и рассеялся потоком магии, формируя мерцающий нагрудник, к которому, сплетаясь косыми рядами, подтягивались другие ячейки магической сферы, стремительно оплетая ажурным узором все мое тело, ноги и крылья. Я даже залюбовалась процессом создания призванной брони, так напоминающей прекрасную вязаную шаль.
Завершив построение, каждая ячейка превратилась в металлическую чешуйку, броня стала синей, сам же нагрудник — черным, с ярким полумесяцем и звездами. Полузакрытый шлем был почти невесомым. Покоцанная грива встала невысоким плюмажем, а хвост заплелся в косу с длинным шипом на конце. Накрылья оснащены изящными лезвиями. Ноги обуты в накопытники, передние — с выдвижными «когтями».
Мне больше не нужно было мучительно копить магию вдох за вдохом, улавливая крупицы ее в магосфере — я получила мощный незамутненный поток энергии от родного светила. Очищенная Лунной магией от скверны, я ощутила себя невероятно легкой и кристально чистой. Разум и интуиция прояснились, раны исцелены, мышцы наполнены силой.
Теперь я если и не превосходила Найтмера в магической мощи, то приблизилась к нему, и могла вести бой на равных, а не в положении жертвы, пытающейся отсрочить смерть.
Телекинез по-прежнему работал не далее вытянутой ноги, зато, к моей радости, телепортация в лунных доспехах происходила молниеносно куда угодно. Быстро обследовав площадь, отыскала Урсу, и немного подумав, перестроила положения ее звезд из щита в веер — эта новая форма бывшей медведицы давала мне больше возможностей для сражения: легко формировать и направлять мощные ударные заклинания, сложенным веером я могла рубить как саблей, а раскрыв веер, получала топор или щит.
А меч? Я вопросительно глянула на грудь: какой же меч сформирует мое подсознание?
Из нагрудника быстро показалось лезвие, за ним образовалась рукоять — оружие словно выросло из груди. Кхоньпеш, чье массивное лезвие напоминает очень вытянутый в длину полумесяц или серп. Он и впрямь идеально подходит мне, и по задаче, и по настроению.
— Хижина пони Тома! Прочитайте «Хижину пони Тома»! — Послышалось со стороны разбитой витрины.
— Не стану я тратить время на всякую лабуду! — Огрызнулся Найтмер, выбирающийся из книжной лавки. Но наступив на страницы валяющейся на полу раскрытой книги, с громким плеском провалился по колено в текст.
— Понилундра-а-а! — Донесся вопль. — Чудовищная нога из океана! Мы тонем!
Я во всеоружии направилась к витрине, смутно представляя свои дальнейшие действия. Хоть я и выяснила, что Лайри противится воле Духа, а значит, убить меня Найтмер не сумеет при всем желании, но не придумала, как разъединить паразита и носителя. Бить снова «Лунной волной» точно не рискну, если хочу спасти любимого.
Найтмер тем временем вылез из книги-океана и из окна, и сейчас отдирал вцепившуюся в руку книгу, причем книга эта громко рычала и визжала всеми страницами.
— Что за бешеная Эквестрия пошла, не дают спокойно воевать!
Монстр отодрал-таки книгу и бросил ее мне в морду. Я магией перехватила рычащий том, листы которого кровожадно ощерились клыками, захлопнула и глянула обложку. «Собака Понивилля». М-да, сдается мне, Найтмер не так уж и не прав, и Эквестрия впрямь пошла бешеная. В мое время не было подобных книг, желающих сожрать читателя.
Наложив нейтрализующее заклятие, я кинула книгу подальше.
— Тю, это кто, моя ненаглядная луножопая кобыла? — С восторгом присвистнул Найтмер, обходя меня широким полукругом.
Услышав этакий эпитет, я недовольно скривила морду, хотя шлем отлично скрывал эмоции.
Подобных выражений со стороны Лайри я никогда даже не предполагала, а вот Найтмер намеренно ранил мой слух корежащими фразами.
— Принарядилась, вооружилась, похорошела — красота-лунота. И всего-то, надо было сразу отдать тебе лунный камень, и прошлая схватка была б не такая удручающе-скучная.
— Хочешь веселую схватку?.. — Я нарочито-выразительно раскрыла Урсу-веер, демонстрируя отточенные лезвия.
— А может, пролетимся над городом? — Монстр превратил плащ в демонические огненные крылья и вырастил на руках длинные когти. — Снесем два-три лишних моста, расхерачим какую-нибудь башенку, разведем пожар, пожарим шашлыки из поней. Потолкуем за жизнь, а?
— Ты у меня сейчас отведаешь «шашлыков из поней». — Угрожающе всхрапывая, я пошла на сближение.
— Кто, я отведаю? Поделишься эксклюзивным рецептом приготовления подданных огненным взглядом? — Найтмер удивленно развел руками. — Луна, я тебя умоляю, скотина ты этакая, мне надоело гоняться за тобой. Иди ко мне, набей мне морду и надери зад. Я жду.
Враг сложил ладони, словно в молитве, и когти его переплелись, срастаясь в меч.
— Ты кого «луножопой скотиной» назвал, металлолом двуногий?! — Послышался звенящий от ярости голос. Ярко-зеленые щупальца арканами захлестнулись на шее, руках и крыльях Найтмера, и мощным рывком утянули обратно в разбитую витрину.
Я застыла, с удивлением прислушиваясь к звукам борьбы — похоже, внутри крушили мебель и стены. Столь внезапная помощь меня шокировала, я не предполагала, что из простых граждан кто-то осмелится всерьез сцепиться с чудовищем, против которого не выстояла Селестия и с трудом держалась я сама.
Снова звон стекла. Телепортируюсь на другую сторону здания и вижу Найтмера, с головы до пят спеленатого теми же странными щупальцами. Десятки лезвий, выросших изнутри, пронзают кокон, кромсая щупальца на куски, но они стремительно отрастают и срастаются вновь. Монстра хватают за ноги, и с размаху смачно прикладывают пару раз об землю, затем о ближайшую стену, после чего воплощение кошмаров временно теряет интерес к битве.
В клубке щупалец, опутывающих каменную клумбу, угадывается существо, похожее на пони, от которой исходит очень странная магия. Отпустив Найтмера, оно подтянуло все конечности и, оставив клумбу, приблизилось ко мне.
Темно-лиловая земнопони в облегающем фиолетовом костюме и черных сапожках. Она не шла, а как бы парила над землей, опираясь на многочисленные изящные щупальца, растущие из гривы и хвоста.
Чувствую, как мои глаза становятся квадратными от удивления, а голова моментально опустела при виде раскоряченного во все стороны диковинного создания. Понисьминог? Осьмипони? Очередное, неведомое мне порождение бешеной Эквестрии? Как к нему обращаться и как с ним обходиться? Бр-р-р, неужели все так изменилось, пока я на луне бока отлеживала?
Поднявшись на уровень моих глаз, «осьмипони» почтительно кивнула:
— Приветствую вас, принцесса Луна. Простите, что вмешалась без спроса в ваш с ним разговор, — одно из щупалец махнуло в сторону Найтмера, — и надеюсь, что встреча с моей гривой научит его хорошим манерам.
Взгляд зелено-красных глаз этой пони был слегка жутковатым, а ее волнообразно извивающиеся конечности постоянно отвлекали внимание. Но я, храня самообладание, с улыбкой кивнула в ответ.
— Благодарю за помощь, мисс. На вашей стороне был эффект неожиданности, который и дал победить. Все же я прошу вас покинуть поле боя. Когда этот монстр очнется, он может убить вас.
Одно из щупалец задумчиво потерло подбородок пони.
— Принцесса, вам точно не нужна помощь? Мы могли бы извалять его в пыли вместе.
При этих словах некоторые щупальца свернулись угрожающими петлями.
— Мисс, как принцесса, я не могу подвергать жизни моих подданных неоправданному риску. Так что, да, прошу вас уйти.
— Хорошо, позвольте дать вам совет: перед мощной атакой найдите прочную точку опоры.
Вновь полупоклонившись, пони грациозно обвила щупальцами фонарный столб, забралась до фонаря, оттуда переметнулась на стену дома и исчезла за углом.
Ушла она очень вовремя — Найтмер поднимался на ноги.
Я мельком взглянула на серебристое лезвие кхоньпеша, излучающее лунный свет. Как же давно мне не приходилось пользоваться им. Как же давно мне не приходилось сражаться.
И вот уже я начинаю атаку. Перепрыгнув через осколки какой-то стены, с наскока опускаю лезвие на плечо Найтмера. Но он будто ожидал именно этого: легко, как в танце, отвел мой удар рукой, и меч вонзился в твердокаменную землю.
— М-м-м, а ты потеряла былую скорость и сноровку. — С усмешкой произнес он. — Давай, я же знаю, ты можешь лучше. Или ты все так же слаба, как и Селестия?
Яростно зарычав, я вырвала меч с кусками камней. Гнев вскипел в моем сердце, я ненавидела этого паразита всей душой. Как я хотела уничтожить его.
— Так-так, а где же твоя щупальцегривая помогалка?
— Отослала, чтоб ты не пришиб ее случайно.
— Жа-а-аль, мы могли бы сообразить прекрасный вечер на троих. А то постоянно ты да я, да мы с тобой.
Кра-а-а-акх! Огромный мерцающий кулак пронес меня через улицу и припечатал к стене. Удача моя, что крылья в этот момент были сложены на боках, иначе их переломало бы в безвольные тряпки. По телу разбегаются затухающие сполохи — ячейки брони распределили силу удара равномерно между собой, избавив меня от участи свалиться с раздробленными ребрами. Меч свой я все же удержала при себе.
Найтмер приближается, на ходу преображая свое тело — окружившее его новое магическое построение напоминает фигурки угловатых существ, стоявших у Лайри в шкафу.
— Вижу, ты любишь плотный контактный бой. Ну, давай, всю жизнь я мечтал о близком контакте с инопланетной расой, да еще и самкой из высшего света, ха-ха!
Я успела исчезнуть из-под второго удара — рухнувшая стена похоронила бы меня. На правом плече Наймера открылся люк, из которого вылетел несчетный рой толстых шмелей.
— Знакомься, Луна, это самонаводящиеся пчелы. И они не совсем правильные, потому что ищут не цветы, а, кхм, то, что я попрошу найти. Например, синего аликорна. Развлекайся, красавица.
Я подпустила насекомых ближе, затем изящным взмахом развернутого веера собрала пчел в жужжащий ком и впечатала в перекосившуюся морду Найтмера. Покуда тот изображал поньловецкие пляски, отмахиваясь от насекомых, вторым взмахом послала вдогонку неправильным пчелам небольшой смерч, подхвативший всю нечестную компанию и отшвырнувший ее прочь... до «удачно» подвернувшейся стены, которую Найтмером и проломило.
— Низко пошел... — задумчиво отметила я. — Кажется, дождь собирается...
Стремительно взлетаю ввысь.
— И он уже начался!
Подброшенный магией веер распахивается зияющей пастью звездной пустоты, выпуская рой болидов. Огненные стрелы дождем поливают здание, в котором застрял мой враг, пробивая крышу и круша стены. С грохотом и треском дом обрушился в клубы дыма и пыли, и наступила тишина. Я настороженно парю над тучей, скрывшей руины, выжидая. Ни звука, ни движения. Но ведь не могла же я?..
Внезапно возникшую сбоку тень я заметила слишком поздно — мощный удар сбивает и закручивает меня. Едва успев сложить крылья и усилить защиту, качусь по улице кубарем и торможу в чьей-то клумбе. Ох... я потрясла кружащейся головой, возвращая окружающему миру незыблемость... и рывком откатилась прочь, спасаясь от падающей... мухобойки?!
Переведя взгляд, обнаруживаю вылезающего из развалин перемазанного медом Найтмера, на шее чудища болтается покореженная вывеска «Медовая жизнь». Да уж... Монстр сдирает «украшение» и отбрасывает.
— Наконец-то хоть какое-то веселье... Продолжим, Луномушка?
Он поднимает руку и тянущийся от нее теневой хлыст вновь взметнул огромную мухобойку надо мной.
— Подавишься, ибо паук из тебя аховый! — Огрызаюсь, и повинующийся моей воле веер, все еще висящий в воздухе, распадается роем журавликов-оригами и летит вниз. Не одному же Найтмеру использовать чужие идеи? Оглушительный треск разрядов, яростный вопль, мухобойка падает куда-то в сторону и рассеивается, а я взлетаю, разрывая дистанцию и подхватывая на лету метнувшийся за мной рой отстрелявшихся фигурок, сливающихся воедино.
Свысока я вижу, как вымазанный медом монстр создает небольшое силовое поле и проходит сквозь него, очищая себя от вкуснятины с налипшей пылью и щепками. Вместе с тем вернулось его, угасшее ранее, угловатое построение, окутывающее броню. Оно странно раскрылось, сложилось, и распахнуло длинные узкие крылья. Сам Найтмер угадывался лежащим в середине диковинной магической конструкции.
Эта штука не была похожа на живое существо, но с глухим рокотом она взмыла в небо и зависла передо мной, напоминая ястреба, хищно вытянувшего когтистые лапы. Самолет с ногами?..
— Хей, Луна! Хочешь услышать песню последней «Валькирии»?!
С носа и крыльев самолета сорвались тонкие лучи. Иглами пронзая ночь, они устремились ко мне.
Стремительно ухожу вниз, пропуская лучи над собой и ускоряясь, распахиваю крылья над самой землей и взмываю в небо, боковым скольжением сбивая преследователю прицел и отводя оружие от города. Все новые световые иглы прошивают воздух в опасной близости от моих крыльев, перья на левом слегка обожгло, стоило чуть промедлить. Так... Он явно быстрее, но тяжелее и проигрывает в маневренности. Навыки воздушного боя и кое-что из прочитанного на Земле дают мне неплохую возможность... Невольно усмехаюсь: выбрав эффектность вместо эффективности, Найтмер сам себе вырыл яму.
Изображая усталость, лечу и маневрирую медленнее, едва успевая уберегать крылья от жалящих лучей. Преследователь прибавил ходу. Ближе, ближе... Ну, иди же ко мне, поиграем, как ты и просил, поганец! Есть! Очередной залп едва разминулся с моим крылом, но это уже не имеет значения — я мгновенно закручиваю «бочку», за которую мой учитель полетов надрал бы мне уши — неправильную, тормозя крыльями, резко теряя высоту и скорость. Надо мной проносится туша неспособной меня достать «Валькирии» и я оказываюсь у нее на хвосте. Удар — вытянувшийся закручивающимися лентами клинок образует искажающее пространство «сверло» и пропарывает самолетный хвост вместе с двигателями. «Валькирия» с ревом рушится вниз.
— Лебединая песнь... — Устало констатирую, следя за падающей машиной. Ох ты ж... Надеюсь, в этой красиво снесенной башне никого не было.
Следуя за дымным шлейфом, оставленным «Валькирией», плавно снижаюсь, стараясь не нагружать уставшие крылья. Миновав тучу пыли и обломки сбитой башни, я нашла, куда ведет дымный след — из чьего-то декоративного пруда подле большого особняка в клубах пара торчит развороченный хвост самолета, проломившего какой-то павильон на искусственном островке. Вся конструкция искрит, шипит и слабо подергивается. Несколько секунд я с недоумением смотрела на эту картину, пока не вспомнила, как Лайри превращал подобный же самолет в робота.
— Только этого не хватало!.. Да как же тебя угомонить, главгад?!
Напрягая измученные гонкой ноющие мышцы, яростными взмахами крыльев набираю высоту по спирали, закручивая и напитывая воздух магией. Образующаяся облачная воронка стремительно темнеет, в ее объемистом брюхе сполохами громыхают молнии, сливая свою мощь в единое целое.
Машина внизу восстанавливает повреждения и пытается развернуться, ворочаясь в обломках павильона... поздно!
Мощный разряд бьет вниз, пруд вспыхивает коньтайским фонариком, поднимающийся робот окутывается паутиной молний, судорожно дергаясь. Затем конструкт распадается и вложенная в него магия высвобождается сильным взрывом. Монстру должно было очень неслабо достаться откатом, если повезет — он будет некоторое время небоеспособен. Хотя... нет, не с моим счастьем. Изрядно подкопченный и дымящийся Найтмер с хлопком возникает на берегу, отплевываясь. Его шатает, но возможность магичить он сохранил. Надо придумать, как его остановить, эта игра не может длиться до бесконечности!
Тем временем монстр закончил откашливать воду и поднял на меня взгляд — я чувствую мимолетное злое удовлетворение: впервые вместо насмешки и презрения я вижу удивление и даже некую тень опаски, если не страха. Но это чувство исчезло, едва Найтмер заговорил.
— Мои поздравления, Луняшка. Ты наконец-то показала, что чего-то стоишь, а раз так — то и сыграем мы теперь по-взрослому. Тебе ведь не все равно, что случится с твоими возможными подданными, а?
Монстр с жуткой усмешкой раскидывает руки и отступает назад, в воду — та мгновенно будто закипает, вздымаясь сизой стеной мглы. Колдовской туман, в котором исчезает враг, расползается с огромной скоростью, заливая дома и улицу.
Уставшие крылья меня уже не держат и я опускаюсь на землю. Туман наползает, попытки его сдуть почти бесполезны — он словно живой, тянется обратно, стремясь окружить и поглотить меня. Что же это такое? Кажется, Старсвирл рассказывал о чем-то подобном... Внезапно наваливается тяжелый, липкий страх — хочется бежать, лететь — любой ценой оказаться подальше от ЭТОГО. Вкрадчивый, тихий шепот, доносящийся из ниоткуда, смешивается с гулкими ударами пульса, отдающимися в ушах... Мотаю головой, до боли прикусываю губу, отбрасывая наваждение и резко усиливаю ментальные и отражающие щиты. От встряски есть и польза — я наконец вспомнила слова Старсвирла, но легче от этого не стало. «Шепчущее марево».
Жуткая смесь магии трех стихий, приправленная некромагией и Тьмой, запрещенная еще в незапамятные времена, ибо управлять этой мерзостью почти невозможно. Кажется, я и впрямь его всерьез напугала... но это меня отнюдь не радует. Удар стихийной магией достал Найтмера, и... Погодите-ка, но это значит?!.. Замираю, пораженная. Осенившая догадка была потрясающей в своей гениальной простоте, и она же едва меня не погубила — из обступившей меня мглы неслышными призраками возникли ее обитатели.
Я слишком поздно вспомнила, что в «Марево» нельзя вглядываться, нельзя задерживать внимание на текущих в нем призрачных образах — и мой взгляд придал кошмарам из-за размытой чарами Грани форму, позволив им воплотиться. Дымчато-черные ромбовидные медузы, источая давящую жуть, словно просачиваются сквозь завесу мглы, обретая подобие материальности. Ко мне тянутся длинные тонкие щупальца, по которым пробегают тусклые искры странного бурого цвета, и я поспешно отступаю, рубя слишком настырные искристые ленты. Обычный клинок прошел бы сквозь них без вреда, но даже от моего клинка пользы не много — срубленные щупальца стремительно отрастают вновь. Под жадными взглядами — хотя смотреть им просто нечем — окружающих тварей мне становится слишком неуютно — для них я всего лишь еда...
Отпрянув назад, разворачиваю крылья... и одно из щупалец успевает коснуться левого крыла, прежде чем меч его обкорнал. Крыло мгновенно онемело и обвисло, превращая взлет в неуклюжий кульбит, остановленный стеной позади меня. Второе крыло ударило по окну, бухаюсь наземь под звон и дребезг битого стекла, сверху падает и раскалывается прямо перед мордой цветочный горшок. Наспех собираю себя в обороноспособное положение и раздваиваю меч, уже парными клинками отмахнувшись от скользнувших за мной медуз. Крыло висит безвольной деревяшкой, путаясь в ногах. Вечер определенно перестает быть томным... а если я ничего не придумаю, то он и вовсе перестанет быть. Свет... Старсвирл говорил, свет гибелен для этих исчадий мрака! Затем им и нужен туман, он их защищает. Но мой свет, мягкий свет луны, здесь бессилен.
Сестра... ее свет может быть испепеляющим, пламя ее магии снесло б эту дрянь в Тартар, не заметив. Я могла бы раздуть это пламя, будь здесь хоть искра... Куда, мразь?! Обрубив щупальца обнаглевшей медузе, делаю резкий выпад, достав шарахнувшуюся тварь и медуза распадается, истаивает с беззвучным тоскливым воем, заставившим остальных отшатнуться. Под копытом хрустнули черепки горшка, невольно опускаю взгляд — и получаю очередное потрясение. Солнцецвет?! Здесь? Откуда?
Поспешно подхватываю цветок и выставляю веерную защиту мечами, выигрывая время. Этот шанс нельзя упустить! Легендарный цветок, как и Лунная лилия, выросший там, куда упали капли нашей с сестрой крови, пролитой в битве с Дискордом... Он несет в себе частицу магии Селестии, ту самую, которая мне нужна. Никто еще не сумел вырастить оба цветка искусственно... надо будет узнать, кто здесь живет, но сейчас это неважно.
Магия сестры откликнулась, сливаясь с моей, нарастающим потоком преобразуя растение. Могучие корни впиваются в землю, перистые листья выстреливают в стороны, разрастаясь и закрывая меня от врага, пушистый шар из множества наливающихся золотистым светом стрельчатых соцветий вздымается почти до крыши... и словно взрывается обжигающей волной слепящего солнечного света, в котором растворяется без следа шепчущая мгла и клочья мерзких тварей, разорванных бьющими из соцветий лучами.
Сияющий цветок отдал все — и рассыпался хлопьями невесомого пепла. Слышу вопль Найтмера, и проморгавшись, обнаруживаю его катающимся по земле и держащимся за глаза. Меня прикрыли листья, да и зажмурилась я вовремя, а ему досталось все воочию. Что ж... Пора использовать мою идею и заканчивать затянувшийся бой. Портал в пруд. Заморозка! Рухнувший на сквернословящего монстра мощный поток воды мгновенно застывает, заточив его в массивную ледяную глыбу.
— Охолони, мерзавец, — советую с мрачной усмешкой и исчезаю во вспышке телепорта. Для задуманного мне понадобится помощь... и я знаю, где ее найти. Очень любезно со стороны Найтмера — самому выковать орудие своей гибели...


[ Кантерлот, кабинет Файрволла ]

Файрволл с ничего не выражающим видом холодно изучал замершего навытяжку кадета.
«А ведь неплохо морду лица держит. Если б еще уши не дергались — и мокрый, как утопленная мышь. Убегался, еле стоит. Хоть от молокососа толк вышел... и то боком. Гвардия, убиться веником! Принцессу не уберегли, только копыта откинуть и сумели, «подсолнухи», лягать вас всех в ..!»
При мысли о принцессе Файрволл невольно сжал зубы до скрипа. Кадет судорожно сглотнул и постарался вытянуться еще больше, из белого явственно становясь нежно-зеленым.
«Ну вот, сейчас в обморок грохнется... Не его пугать надо было, ох, не его. Извини, мальчик — ты-то как раз сделал все правильно».
Файрволл заставил себя расслабиться и смягчить взгляд. Кадет украдкой перевел дух.
— Что ж, кадет Шайнинг Армор, допущенное вами нарушение устава — тяжелый проступок, недопустимый для столь ответственной службы...
У жеребчика в глазах застыла обреченность. Файрволл с мрачным весельем позволил себе немного промедлить.
«А вот те шиш».
— Но с другой стороны, учитывая спасение принцесс королевского дома, полагаю, увольнение вам не грозит... ибо головой солдат должен уметь не только есть. Тем более гвардеец. Полагаю, принцессы вознаградят вас по своему усмотрению.
«...Если будет кому и кого награждать. Проклятье! Если Луна не справится...»
— Я же обеспечу наказание за покинутый пост — по завершении сего... инцидента вас ожидает месячный наряд на кухню. И скажите «спасибо», что не в сортир или зверинец. Засим можете быть свободны... и вызовите ко мне дежурного.
Просиявший кадет отдал честь и вывалился за дверь.
Файрволл устало выдохнул, на миг тяжело сгорбившись и, вернувшись к окну, напряженно вгляделся сквозь призрачный муар поднятого единорогами щита в дым, поднимающийся над местом боя. Он уже почти не надеялся увидеть вспышки знакомой золотистой магии, но теперь там была другая... от которой зависело если не все, то близко к тому. И если она успела, то...
Файрволл резко подался вперед и прищурился, опасаясь, что усталые глаза его подвели — но нет, из окутанного дымом района и впрямь уносилась странная зеленая каракатица, лихо прыгая по крышам. Он невольно потряс головой и зажмурился — спустя миг на крышах уже никого не было, лишь за дымовой завесой мелькали сполохи мощных боевых чар.
— Командир, с вами все в порядке?
Обернувшись, Файрволл увидел дежурного офицера-пегаса, обеспокоенно смотрящего на него.
— Да. Вот что, Скайдрим... Есть вероятность, что принцесса Селестия выжила и находится в районе сражения, возможно, укрытая чарами. Передайте Слайд Вингу, пусть берет своих разведчиков и выдвигается туда. В бой не вступать, предельная скрытность, их задача — найти принцессу и любой ценой вытащить ее из опасной зоны. И поторопите магов с порталами к пограничным гарнизонам — боеспособные подкрепления нам нужны немедленно! Выполняйте.


[ Луна ]

На центральной площади я первым делом примотала парализованное крыло к телу полосой ткани, срезанной с гобелена. В любой момент враг мог разбить ледяные оковы и явиться вслед за мной — вот тогда мне не поздоровится, а значит, действовать нужно быстро и точно.
Направив лучик магии под ноги, я отступила на шаг, но небольшой клочок тени лежал теперь там, где стояла нога. Очень хорошо, что Шайнинг сказал мне имя захваченной кошмаром единорожки, это существенно упрощало призыв. Сконцентрировавшись на имени, я влила магию в тень:
— Мун Роуз, явись на зов Принцессы Ночи.
Мучительно затянувшаяся тишина… Я уже начала подозревать, что «разучилась» не только сражаться, а и работать с тенями. Как вдруг тень медленно вспучилась, вздулась темным пузырем, принимая очертания пони, и осела под копытами призванной кобылки в серебристой броне. Пурпурные глаза смотрели на меня все тем же равнодушным взглядом зомби, ожидающей приказа.
Соприкоснувшись рогами, я вложила в сознание Роуз мысленные образы древних рун шести стихий, с заданием — нарисовать на равном расстоянии по одной руне на стенах домов, окружающих площадь.
— Иди.
И безмолвная исполнительница с треском исчезла. Через миг я заметила ее поодаль, магией выжигающей руну воздуха.
Вскинув голову к небу, я встревоженно принюхалась и повела мерцающим рогом, пытаясь уловить в колебаниях магии движения Найтмера. Нет, пока что все тихо. Привязанное к боку крыло оживало, напоминая о себе болью.
Создав руну воздуха, Мун Роуз дунула на нее — всколыхнувшиеся черты рисунка заволокло легкой облачной дымкой. Активировав «воздух», Роуз телепортнулась через площадь к противоположному дому, на стене которого предстояло начертить «землю».
Наблюдая умелые действия зомби, я слегка улыбнулась и одобрительно кивнула себе. Сомбра, я, Лайри, и наконец, Роуз — Дух Кошмаров действительно всегда выбирал лучших исполнителей для своих целей. Вот только почему-то все они так или иначе выходили из-под его контроля.
Телекинезом поправив перевязь, уложила ноющее крыло поудобнее и снова замерла, восстанавливая силы. Я выиграла у Найтмера немного времени, но битва еще не окончена.
Вновь слышу отзвук телепорта — Роуз не тратит время на банальную ходьбу. Переместившись к клумбе и обратно, она подхватывает комок земли и натирает им руну, оживляя ее. Осталось нарисовать четыре символа.
Убедившись, что Роуз делает все верно, телепортируюсь на крышу самого высокого дома поблизости и скрывшись в тени массивного дымохода, аккуратно укладываюсь на шершавую черепицу, оберегая больное крыло.
Еще несколько минут — и перевязь начинает скорее мешать. Освобождаю и осторожно разминаю ломящее и дико колющееся изнутри крыло, пытаясь найти хоть сколько-нибудь удобное положение и тихо шиплю сквозь зубы слова, которые принцессам знать, по идее, не полагается. Краем глаза присматриваю за рисующей новую руну Роуз, но основное внимание теперь направлено туда, где должен быть враг. Слишком тихо... и слишком долго. В чем-чем, а в бездеятельности мой бывший личный кошмар упрекнуть трудно. Кр... хм, кьютимаркой чую, отмочит что-то эпохальное. Хвостом по голове! Накаркала...
Поднявшийся над крышами огромный силуэт озирается в поисках меня.
Новый магический конструкт Найтмера. Тот самый ящер из сна, что слопал бы меня в один присест! Только еще крупнее, этот и слона может... С трудом отвожу взгляд от страшилища и неуклюже слетаю вниз с крыши — крыло все еще слушается неважно. Роуз поджигает магией щепку и подносит дрожащий огонек к завершенной руне — я отметила сполох активации. Капкан наполовину готов. Зомби телепортируется и берется за следующую руну. А я... А мне придется играть в «дракошки-поняшки», в который раз. Впрочем... Тот же Данил, наверное, сказал бы: «Чем больше шкаф, тем громче он падает». Кое-что вспомнив, ощущаю, как губы невольно растягиваются в хищной усмешке. Поиграем, монстрик... но по моим правилам.
Оставив Роуз корпеть над новой руной, направляюсь задними дворами к рычащему исполину, совсем не по-царски прыгая через заборы. Почему-то чем богаче фасад — тем больше на задворках страхополоха... Хвост!.. и крапивы. Надо будет издать указ о тщательном удалении этой дряни с задних дворов — вдруг принцесса там гулять соизволит... или играть в прятки с хтоническими монстрами.
Пока я не особо изящно плюхалась с заборов в крапиву и колючки — изнанку крыльев броня не закрывает, а без них слишком рискованно из-за высоты оград, — и шепотом поминала добрыми словами обитателей особняков и их строителей, теневая «нить», связывающая меня с Роуз, дрогнула — еще одна руна набрала силу. Соскочив с предпоследнего забора в сад, примыкающий к площади, по которой бродило чудище, я мимолетно порадовалась и почти готовой ловушке, и отсутствию опостылевших колючек. Да и крыло уже практически в порядке. Не исключено, что именно благодаря внезапному сеансу иглотерапии... хотя вряд ли этому методу суждена популярность. Мотнув головой и отогнав сторонние мысли, я выглянула из-за дерева. Исполинский фиолетовый ящер нетерпеливо кружил по площади, время от времени недовольно взрыкивая. Лязгнули клыки длиной с хороший меч — да, от такой пасти лучше держаться подальше... На развороте мощный хвост ударил в стену, легко обрушив половину фасада. Невольно передернувшись, отмечаю, что и сзади к чудищу приближаться весьма нежелательно. Меж тем ожидание монстру явно наскучило и он целеустремленно затопал прочь. Ну уж нет, хватит! Резко выдохнув, развернула крылья. Три, два, один... Погнали!..
Воспарив над площадью, начинаю магичить. Да, хорошо, что на Земле мне попался во снах учебник физики — четкое представление о сути процесса вновь облегчает работу, да и глобальные эффекты покамест без надобности — вместо воронки небольшая тучка. Зато пробитый «черным светом» канал дает филигранную точность. Тр-р-рах! Ящер с выносящим стекла в округе ревом подпрыгивает, ужаленный в зад, и я злорадно наблюдаю, как изогнувшееся чудище пытается обозреть пострадавшее место. А чего там зреть — дымящийся шрам-подкова. Дистанционный пинок под зад, хе-хе... Монстр переводит ошалело-злобный взгляд на меня, разевает пасть… ей-ей, ухитрился досадливо скривить бронированную морду, смекнув, что говорить не сможет... и тут слегка ошалела уже я — над ним возникло полупрозрачное облачко, в котором вспыхнула огнистая надпись:
«ДА ТЫ ВКОНЕЦ ОБНАГЛЕЛА!!!»
— Уж кто бы говорил... Скажи, старче доэквестрийский, тебе вся эта конитель еще не надоела? — спрашиваю елейным тоном. — Может, сдашься сам и облегчишь всем жизнь?
Рокочущее подобие смеха и пылающие буквы изменились:
«НУ ЧТО ТЫ, МИЛАЯ. И ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СТОЛЬ ОЛУНИТЕЛЬНОГО ВЕСЕЛЬЯ? У НАС ВПЕРЕДИ ЦЕЛАЯ НОЧЬ... КОТОРАЯ БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНО! А МОЖЕТ, ВСЕ-ТАКИ НЕТ? УДИВИ ЖЕ МЕНЯ!»
Монстр как-то странно повел головой — и я едва успеваю увернуться от шипящего и дымящегося плевка. В нос шибануло нестерпимым «ароматом» тухлых яиц, краем глаза вижу, как проваливается оплеванная крыша. Лягать!.. Ну погоди, мутант недобитый, сейчас будет тебе удивление... Кружусь над ящером, порхая, как бабочка. Тот пятится, неуклюже доворачиваясь. Сейчас! Медлю, позволяя ему прицелиться — и вгоняю в распахнувшуюся пасть обычный водяной шар. Бабахнуло. Вот теперь он точно удивлен... по самое не могу.
Монстр с сиплым ревом катается по земле, пытаясь дотянуться до дымяшейся пасти куцыми передними лапками и разнося все вокруг вдребезги, а я ощущаю новую дрожь теней — Роуз весьма своевременно завершила работу. Ловушка готова, и кажется, мне пора вновь сменить роль — на приманку. Хотя вряд ли придется особенно стараться, судя по так и болтающемуся в воздухе разговорному облачку — я и слов-то таких не знаю... Ти-рекс вдруг сворачивается клубком и ощетинивается шипами. Не раздумывая, складываю крылья и проваливаюсь за ближайшее здание, но не успеваю — монстр будто взрывается тучей костяных игл. Скользнувший по броне удар меня закрутил и сделал посадку куда жестче, чем хотелось бы. С-сено прелое... Трясу головой, пытаясь встать. Что за?.. Из-за угла вылетает нечто змееобразное, сметает меня и прихлопывает к стене. Язык?! Фу, гадость! Ни одна мразь не смеет меня слюнявить, будь она хоть четырежды древней!
Торжествующе рявкнув, — интересно, чем? — Найтмер пытается меня отодрать от стены, к которой сам же и приклеил. Выпустив лезвия ножекопытников, вцепляюсь ими в стену и подаю «полное напряжение» на доспех. Язык с воплем улетает обратно, оставив меня в покое, злую и липкую. Спешно ползу мокрой синей мухой по стене наверх и за угол, слыша приближающийся топот и злобное пыхтение. Вскарабкавшись повыше, я ввалилась в чердачное окно и затаилась в тенях. Посопевший внизу монстр топает дальше, а я немедля устроила экстренную помывку очередной тучкой и магией, наконец-то разлепив склеившиеся маховые перья. Избавившись от вонючей дряни, выбираюсь наружу и быстро нахожу цель, удачно движущуюся в нужную сторону... Хвостом ко мне. Хищно скалюсь. Тр-рах! Взвывший динозавр теперь щеголяет уже двумя клеймушками на корме.
— ЭЙ, ЗАВРИК! — От души заорала я «кантерлотским гласом», пролетев над Найтмером и сбросив ему на голову очень кстати подвернувшуюся на чердаке банку с редкостно зловонной краской. — ПОХОЖЕ, ТВОИ МЕТКИ ВЫДАЮТ ТАЛАНТ — БЫТЬ БИТЫМ!
В ответ получила бешеный рык и выстрел языком. Увернувшись, оттяпала промелькнувшую мимо склизкую змею мечом. Оставляя за собой беснующегося ящера, скольжу вдоль улицы. Иди за мной, тварь, мы с Роуз ждем тебя.
Достигаю нужного места, монстр на удивление шустро ломится следом, пытаясь схватить зубами. Пора! Выдергиваю и так уже изрядно пострадавший хвост почти из разочарованно лязгнувшей пасти и бью вспышкой света по глазам. Взрыкнувшее чудище сбивается с шага и едва очухавшись, видит меня прямо над собой с занесенным мечом. Стремительный бросок — и страшные челюсти находят добычу. Иллюзия лопается с негромким хлопком, а я тем временем мечусь кругами внизу, опутывая ноги ящера преображенным в удлиняющийся хлыст мечом и стягиваю их мощным рывком, вкладывая все оставшиеся силы. Завывающее чудовище зашаталось, судорожно дергаясь, и с тяжким грохотом рухнуло, аж гора под нами содрогнулась. Оглушенный монстр неподвижно лежит точно в центре рунного круга.
Отсылаю застывшую у стены Роуз в тени и направляю рог на ближнюю руну — взъярившийся Воздух окутывает ее, и раздувает Огонь второй руны, соединив их мерцающим лучом. Клубами пара отзывается сияющая каплями Воды следующая, и вливает жизнь в знак Земли, породивший пылевой смерчик. Луч от нее достигает пустившей тонкие побеги руны Дерева и та пересылает его вслед за очередным движением моего рога к последней руне, холодно блеснувшей Железом. Еще миг — и руна вспыхивает слепящей молнией, соединившей ее с Воздухом. Гудящее кольцо переливчатого света пульсирует, набирая мощь — и раскрывается дымчатой сферой, одновременно ударив лучами в центр площади. Туша чудовища исчезает во вспышке, оставив скорчившуюся человеческую фигуру в броне.
Переливающиеся линии стихий грозно заискрились и дрогнули, как натянутые канаты, когда Найтмер мощным рывком попытался освободиться.
— Итак, ты пойман, из окружения Элементов Стихий тебе не сбежать. И сейчас ты отпустишь Лайри. — Сурово произнесла я.
Враг смеется, тихо и злобно — и мне становится не по себе. Чего я еще не знаю о Духе Кошмаров?
— Наивная лошаденция, ты так уверена, что можешь диктовать мне условия? — Оскалился Найтмер. — Поймав меня, ты сама создала себе ловушку, и ты будешь слушать, что я скажу
Я вздрогнула, когда маска Найтмера внезапно рассыпалась, явив моему взору лицо Лайри.
— Итак, Луна, на самом деле тебе нужен вовсе не я, — с трудом подняв руку, монстр постучал когтем по виску. — Тебе нужно вот это тело. Лайри, если не ошибаюсь. Хех… Если б ты желала победить меня, то уже давно снесла бы голову моему телу. Такая возможность у тебя была даже без лунного камня. Но ты желаешь спасти, а это далеко не всегда возможно победой.
Я нервно всхрапываю и кхоньпеш мой угрожающе покачивается в телекинезе.
— Меня ты убить не можешь. А вот тело — оно принадлежит мне. И я могу убить его.
— Если ты убьешь Лайри — станешь бестелесным духом.
— Конечно, это прекрасное тело, с большими возможностями, и потерять его будет досадно. Но в мире полно иных тел, я легко найду новое. И для меня станет гораздо большей радостью причинить тебе невыносимую боль утраты.
Неужели сущность Лайри настолько подавлена Духом? Я убрала меч и усилием воли рассеяла шлем, надеясь, что мой образ все же пробудит любимого от гипноза.
Но губы, когда-то нежно ласкавшие меня, скривились в ироничной холодной усмешке.
— Луна, вот мое условие: или ты освобождаешь меня, после чего умрешь от рук моих. Или умрет Лайри.
На шее человека появляется тонкий ошейник.
— У тебя есть немного времени подумать. И я даже дам этому телу некоторую свободу, чтоб ты видела агонию и ненависть в его глазах. К тому же, Лайри уверен, что это ты сама душишь его.
Человек, хрипя, хватается руками за ошейник, медленно сдавливающий шею.
— Перебьешься! — коротко отвечаю и мгновенный выпад вновь возникшего меча, ставшего бритвенно-острой вибрирующей шпагой, рассекает ошейник, оставив небольшой порез на шее. В тот же миг клинок ложится на лоб врага плашмя и вспыхивает мерцающими бурыми звездочками — я тоже учусь быстро. Одеревеневший монстр падает с выпученными и застывшими в изумлении глазами.
— Всего лишь моя работа, — сухо поясняю, убирая меч, — и я привыкла делать ее, как следует.
Уложив парализованное тело на спину, я встала над ним и с размаху вонзила лезвия накопытников в землю, придавая непоколебимость своему положению. Затем создала шлем и приказала броне застыть. Сегменты ее с тихим шорохом провернулись, сцепляясь меж собой, заключая меня в непробиваемый панцирь и превращая почти что в статую. Теперь я не опасалась упасть, если от усталости ноги перестанут держать. Броня также наползла и на человека, лишив возможности двигаться. Мне предстояла тяжкая задача: освободить душу Лайри и изгнать паразита из тела любимого.
Мерцающая полусфера магии Стихий препятствовала проникновению извне, и вероятность того, что мне помешают, была минимальной. Если только какой-нибудь маг-сумасброд не начнет колотить чем-то типа «Клюва Грифона» — от дисбаланса энергий жахнет так, что мгновенно снесет пол-Кантерлота. Я знаю, что использовать древние руны Стихий в совокупности столь же опасно, как в одиночку оживить за раз все Элементы Гармонии, но для меня эта магия была единственным надежным способом остановить Найтмера.
Пока оглушенный Дух Кошмаров не оказывает сопротивления, я тронула рогом лоб человека и замерла, создавая заклинание. Краем уха улавливаю шорох сегментов брони, укрепляющих шею и шлем. Я оказалась прочно скована в собственных доспехах и теперь унести нас с Лайри отсюда можно было, лишь вырезав с куском площади под ногами.


[ 8-й «ЗЕП»-отряд \ Кантерлотская площадь ]

— Снупи, а ты точно пони? — Пропыхтела Джейд Файр сквозь зубы, втаскивая напарника в окно магическим арканом.
— С утра так точно им был. — Добродушно ухмыльнулся бежевый здоровяк-земнопони с рыжей гривой, цепляясь копытами за подоконник. По-кошачьи извернувшись, он мягко и тихо ввинтился в окно и спрыгнул на пол. — А что?
— А тянешь на бегемота. — Буркнула мелкая, юркая и взъерошенная желтая единорожка, поправляя шлем.
— Нервничаешь. — Полуутвердительно отметил приятель и сослуживец, делая круг по комнате, и осторожно выглянул в коридор.
— Будто не с чего! — Окрысилась та, не забыв параллельно запустить поисковый импульс. — Тварь, с которой не сладила сама принцесса, туман этот гадский, от него я чуть в броню не напрудила, какая-то летучая хвостня башни сбивает, магофон корежит так, аж зубы ломит... Да в этой свистопляске чарами свой хвост не найдешь, не то что спрятанную Селестию! А уж если вспомнить, кто ее прятал...
Снупи Ду хмыкнул. Бурчание единорожки он привычно пропустил мимо ушей — больше всего Джейд не любила, когда ее обожаемая магия давала осечку. Тем более что в таких случаях она упиралась рогом, как семеро ослов и выдавала нечто настолько забубенное, что потом маститые маги только копытами разводили — зато оно работало. Причем Джейд умудрялась ни разу не повторяться. Клеймушку в виде раскрытой книги и парящего над ней боевого пульсара единорожка носила не зря.
— То есть ты сдаешься? — Невинным тоном спросил он. — И где, кстати, Найт Сонг?
— Я никогда не сдаюсь, мог бы и запомнить! — Фыркнув, отрезала та, упорно что-то наколдовывая. — Я найду принцессу... если здесь есть, кого искать. — Джейд помрачнела. — Это последний дом нашего маршрута, если тут ее нет, останется только уповать, что другим «ЗЕП»-отрядам повезет больше. А наш бравый командир ушустрил на чердак, осмотреться.
— Уже. — Вороной стальногривый пегас бесшумно возник в дверном проеме. — Сюда топает магическая ящерица ростом с башню, уходить поздно, так что тихаримся. Джейд, прикрой нас.
— Все чудесатее и чудесатее... — Пробормотала единорожка, выпихивая Снупи в коридор, мимо отступившего вбок Найт Сонга. — К стене!
Она накрыла всю тройку магией вовремя — тусклый свет, падающий из комнаты, померк, окно закрыла громадная тень. На мгновение дохнуло леденящей, обдавшей здание Тьмой — Джейд Файр натужно зашипела сквозь стиснутые зубы, отводя навалившийся шарящий мрак, для которого они оставались лишь частью дома. Закряхтев, сдавленно выругался Снупи — несмотря на защиту Джейд, могучего пони словно придавило обжигающе-холодной ледяной глыбой, продирающая до костей стужа высасывала из тела тепло и силы, отнимала все чувства, оставляя глухое безразличие и нежелание жить.
— Подавишься... — Процедил здоровяк, мощным усилием выпрямляя ватные ноги. — Др-рянь чешуйчатая...
Свою метку — боевой молот — он тоже успешно оправдывал. Благодаря родству с семейством Эпплов, его могла остановить далеко не всякая стена... так что клятой ящерице и подавно ничего не светит!
Найт Сонгу повезло чуть больше, спасибо дедуле-фестралу. Где именно невозмутимый и ироничный ночной рыцарь пересекся с непоседливой в юности красавицей-пегаской, они с бабулей упорно молчали, зато Найт Скай, отец Найт Сонга, в полной мере унаследовал воинскую жилку и неугомонность родителей, а сам вороной пегас — еще и неслабый талант к эмпатии, по которой дед его натаскал как следует. Свою кьютимарку — обвитый перепончатыми призрачными крыльями кинжал — Найт Сонг получил, спасая заблудившихся жеребят: силой эмпатии он вышиб мозги мантикоре — от внушенного страха тварь с разгону влетела башкой в скалу. Сам не ожидал... Итогом стали похвала и нахлобучка от деда — едва не перегорел, на нервах не рассчитав силы. Дальше были учебка и разведотряд, мало что, впрочем, прибавившие к дедовой науке. Благодаря которой сейчас на пути жадных ледяных щупалец Тьмы, тянущихся к его разуму, воздвигся объемный витраж из множества зеркальных осколков с пустыми, ложными образами, которые мрак крушил, не достигая цели. Однако воздействие было слишком мощным и Найту становилось все труднее — Тьма уничтожала обманки быстрее, чем он успевал их создавать. Взмокший пегас невольно застонал — и вдруг все кончилось. Раздраженно рыкнувшее чудовище двинулось дальше — той, кого оно искало, здесь не было. Найт Сонг тихо порадовался наличию под боком стены — такой твердой, надежной... и ноги уже не дрожат, и вообще — командиру не к лицу падать в обморок, верно? А, проклятье!
— Ф-ф-фух... — Разом обмякший Снупи свесил голову, переводя дух... и испуганно дернулся к Джейд, но пегас его опередил, подхватив тихо сползающую по стене единорожку, у которой хлынула носом кровь.
— С-силен, с-скотина... — Неразборчиво прогнусавила Джейд Файр, запрокинув голову. — Но меня не обошел! Я крута! — она торжествующе улыбнулась, но встать на подкашивающиеся ноги не смогла. — Ой, как мне хреново-о-о...
— Круче тебя только горы и принцессы, подруга. — Мягко подтвердил земнопони, с помощью пегаса осторожно взваливая Джейд себе на спину. — Мы этой зверушке были бы на один зуб.
Сработавший амулет-«лечилка» сделал свое дело — хлюпать его наездница перестала, ликвидируя на ходу последствия протечки молча сунутым командирским платком. В ответ на благодарное шмыганье носом пегас лишь хмыкнул. У самой Джейд колдовской арсенал всегда был в образцовом порядке, а вот хозяйственные мелочи такого рода она вечно забывала или применяла не по назначению.
За окном полыхнуло и резко грохнуло, от яростного рева дом дрогнул, с потолка что-то посыпалось. Затем донесся трубный ехидно-насмешливый голос, слов из-за расстояния было не разобрать, однако интонации говорили сами за себя.
— Кантерлотский Глас... Наш знакомец имел несчастье сильно разозлить ночную принцессу. — Кратко прояснил ситуацию скользнувший к окну Найт Сонг. — И нарвался по полной. Неси Джейд в гостиную, ей надо чуток отлежаться. Туда.
Он указал крылом налево по коридору.
Свернув в гостиную и обнаружив прямо у двери большое мягкое кресло, Снупи Ду аккуратно сгрузил туда заерзавшую ношу. Джейд что-то пробормотала себе под нос и свернулась полусонным лимонным калачиком. Снупи окинул взглядом мрачноватую комнату, отделанную потемневшими от времени дубовыми панелями и обставленную массивной мебелью в том же цветовом наборе. Из картины выбивался только стоявший в дальнем конце у двери в прихожую монументальный белый диван с веселенькими клубничными тортиками, вышитыми на обивке.
«Для жеребят, наверно. Луч света в темном царстве». — Подумал земнопони, садясь возле кресла на ковер и помрачнел. — «Как принцесса...»
Он резко отогнал зудящую исподволь мысль о возможной неудаче — Эквестрию без Солнечной принцессы Снупи вообразить не мог и не хотел. Нетерпение требовало выхода.
— Найт, что дальше?
— Ждем, пока Джейд оклемается. — Пожал плечами пегас, медленно обходивший помещение. Хотя промедление, могущее стоить жизни Селестии и невозможность изменить ситуацию выводили его из себя, внешне это никак не выражалось. — Без ее чар мы и на ощупь ни хвоста не найдем. Сам же видел, даже ей чуть не тыком приходится все подряд проверять, иначе мы бы давно закончили.
Он легко провел концами маховых перьев по старинной вазе, метнул быстрый взгляд на сопящее в кресле тело и двинулся дальше.
— Истощение, откат... — Пробормотал успевший поднатореть в теме за время общения с шебутной волшебницей Снупи. — Это может быть надолго, командир. Она сейчас как с большого бодуна.
— Варианты? Сам попробуешь магичить? — Приподнял бровь Найт Сонг, отрываясь от изучения обстановки.
Снупи только крякнул и виновато развел передними ногами.
— Я б и рад...
— Вот и не крякай. Это нам уж точно не поможет.
— Да я не... Эт-то еще что такое?..
Раздался приглушенный стенами и расстоянием рев, затем земля и дом содрогнулись от тяжкого удара, где-то наверху что-то разбилось с характерным стеклянным дрызгом, и все стихло.
— Будто гигантского ящера с размаху уронили... — С мрачным злорадством отметил Найт Сонг, переглянувшись со Снупи, судя по злой ухмылке, пришедшим к тому же выводу. — А вот нефиг злить наших принцесс.
— Тиш-ш-ше... — страдальчески морщась, простонала единорожка, подтягиваясь повыше в кресле и стаскивая шлем. — У меня голова сейчас лопнет...
Она принялась неуклюже копаться в подсумках, выкладывая содержимое на стоящий рядом столик вслед за брякнутым туда же шлемом. Звякающие пузырьки, несколько амулетов, еще какая-то дребедень...
— Будь мы в одной из тех якобы волшебных книжонок, — вяло сообщила Джейд, смешивая содержимое двух флакончиков в третьем — чуть дрожащие склянки слабо звенели, — принцесса оказалась бы запрятана там. На самом виду. — Она махнула ногой на огромный парадный портрет солнечной принцессы, украшающий ближнюю стену, залпом выхлебала свое творчество, передернулась и скривилась: — Бр-р-р, ну и гадость...
Однако вскоре глаза у нее прояснились, движения вновь обрели четкость — зелье явно помогло.
— Увы, это не та Селестия, которую мы ищем. — К легкому удивлению Снупи, со вздохом перефразировал знаменитую оперу Найт Сонг, обычно пренебрежительно отмахивавшийся от всякой «вымышленной ерунды». — Этот портрет здесь, несомненно, давно. Ты как?
— Как выжатый лимон, — уныло скаламбурила Джейд Файр, смахивая упавшие на глаза пряди зеленой гривы, — но это неважно. Последний шанс найти ее... зебринское зелье даст мне возможность еще чего-нибудь не шибко сильное наколдовать, — только потом я свалюсь окончательно и надолго.
— Где ты откопала эту дрянь? — Обеспокоился Снупи. — Вдруг оно опасно!
Найт Сонг на словах «последний шанс» резко остановился, обернувшись к соратникам.
— Мой дядя — известный целитель-травник, живет неподалеку. Он недавно ездил в Вечносвободный лес за травами и встретил там молодую зеброчку, которая, однако, тоже оказалась ба-альшим талантом по этой части. Что-то там она вроде даже вырастила такое, чего больше никто не сумел. Они зацепились на профессиональные темы, дядя пришел в восторг и в итоге уговорил ее приехать в Кантерлот для «обмена опытом». — Единорожка негромко фыркнула — ко всем немагическим специальностям она относилась без всякого пиетета. — Вот и обмениваются. Так что все проверено... по крайней мере, я от этого не сдохну.
— Это, конечно, радует, — мрачно сказал Найт Сонг, ничем не выдав облегчения, только ухо нервно дернулось, — однако на будущее изволь предупреждать заранее о подобных дополнениях в арсенале.
Снупи лишь вздохнул — с безбашенной единорожки сталось бы и отраву выпить, сочти она цель достойной таких средств.
Во взгляде Найт Сонга он прочел отражение своих мыслей.
«Куда уж достойнее...»
— Я просто не успела. — Повинилась Джейд. — Вчера была у дяди, вернулась к отбою, а сегодня с утра полная готовность и весь этот кавардак... И если это вас успокоит, — она вдруг хихикнула, — то колдовать буду в основном не я. Наш чешуйчатый приятель подал мне одну идею.
— Надеюсь, не темномагическую? — Уточнил Найт Сонг. — Ко всему прочему, баловаться такими вещами под боком у могучей темной твари — мягко говоря, опрометчиво. Туман помнишь? По твоим же словам, Грань здесь трещит по швам. Даже если принцесса не позволит этой гадине отвлечься, может выползти и что похуже.
— Хуже-то куда?.. — Пробормотал Снупи Ду, поежившись. Воспоминания о вале всеобъемлющей Тьмы, выдавливающем из души все, кроме леденящего холода и ужаса были слишком свежими.
— Пфе! — Скорчила рожицу Джейд Файр. — Мне по мозгам неслабо шарахнуло, но не настолько же! Темная магия — это для лентяев и тупиц, которым надо здесь и сейчас, а там — хоть трава не расти. Вон, тот долбоящер уже явно доигрался — сила есть, ума не надо. И потому он искал то, что здесь есть. А надо искать то, чего нет... — Она с удовольствием полюбовалась вытянувшимися физиономиями друзей, явно усомнившихся в заявленном здравомыслии. Сжалилась: — ...Вернее, то, чего здесь недавно не было.
— Хм... В этом есть смысл, — Найт Сонг задумчиво прищурился. — Как?
— Память вещей и магия Земли — здесь все с ней связано: камень, дерево... — Пожала плечами единорожка. — Тьма по определению не способна на такие вещи — она поглощает и разрушает след. И прежде чем кто-то начнет умничать, уточню сразу: младшая принцесса — мастер Тени, а не Тьмы! — Она запальчиво сверкнула глазами. — Как говорит мой наставник, таки это имеет две большие разницы.
— Охотно верю, не кипятись. — Спокойно сказал Найт Сонг, прекрасно знающий о давнем увлечении Джейд всем, связанным с боевой магией вообще и Владычицей Ночи в частности. — Тебе виднее. Но ведь магия Земли — не твой конек... Э?
Он с Джейд перевели взгляды на Снупи Ду, и тот заерзал на месте, почувствовав себя от столь пристального внимания крайне неуютно. Затравленно огляделся при виде знакомой предвкушающей ухмылки этой... мелкой заразы с ее экспериментами. Сонга субординация спасает, а бедному земнопоню куда деваться? Откажись — она ж такие умоляющие глаза сделает, куда там тому сказочному коту. Или еще хуже — на себе опробует. И кто ее будет тогда расколдовывать, если что? Чего стоит только усиление нюха, от которого Снупи три дня не мог прочихаться — кто бы подумал, что запах нежной фиалки может оглушить, как дубиной! От нюхательного шока он аж в обморок свалился, как кисейная барышня и в госпиталь загремел, куда больше всех перепугавшаяся Джейд три раза на дню передачки таскала, неустанно извиняясь. Ладно бы это ее образумило, да где там... Даже недельный наряд на кухню не помог — картошка в итоге сама из шкурок повыпрыгивала и разбежалась. Всем отрядом ловили, чтоб начальство не увидело. Или вон амулеты ночного зрения и «лечилки», которые сейчас на них — вечно ее тянет их улучшать, а потом то в ушах звенит, то хвост в каракуль заворачивается.
— Принцесса, Снупи. — Верно истолковавший выражение морды подчиненного пегас одним словом отсек все пути к отступлению.
— Только ради нее. — Обреченно выдохнув, сник тот. — Давай, колдуй уже, мучительница.
— Не трясись так. — Прячущая невольную улыбку единорожка подняла телекинезом один из амулетов со столика. — Ты только инициируешь контур и запитаешь его, на тебя это никак не подействует... скорее всего.
— Вот умеешь ты успокоить... — Пробурчал Снупи, наблюдая за парящим в оранжевом облачке магии амулетом, вокруг которого сплетались нити светящихся узоров. Сформированное плетение на миг замерло — и с легкой вспышкой втянулось в металл.
— Готово, — устало сгорбившаяся кобылка подхватила подвеску ногой и сунула Снупи под нос, — надевай.
Тот с некоторой опаской подцепил кругляшок на цепочке и повесил на шею. Прислушался к ощущениям.
— И что делать? Он работает?
— Естественно. — Закатила глаза Джейд. — Ты говорил, что даже стену проломишь, потому как твоя бабка была из Эпплов, вот и давай, не посрами фамильную честь.
Она ткнула ногой в стену:
— Выброс твоей магии амулет использует, так что ничего не сломаешь. И ради Селестии, лягай что есть мочи, потому что повторить я уже не смогу. Резерв пуст.
Снупи глубоко вдохнул, на пару мгновений закрыл глаза, сосредотачиваясь, присел на передние ноги и мощно брыкнул задними в стену. Амулет вспыхнул, окутав тело пони тончайшим световым муаром в момент удара, и стена полыхнула метнувшимися во все стороны волнами призрачного мерцания, стремительно охватившими, похоже, весь дом — и здание отозвалось как колокол, почти слышимым гулом. Пони очутились словно внутри странного камертона, очертания окружающих вещей смазались и расплылись множеством дымчатых контуров, там и сям возникли зыбкие тени пони, идущих, беззвучно шевелящих губами, проходящих одни сквозь другие. Они появлялись и исчезали среди колышущихся изменчивых образов вещей, ускользая от внимания. Четче всего выделился табунок жеребят, с беззвучным гомоном прокатившийся по гостиной из прихожей мимо белого дивана. Величественного, четкого, словно он был единственно материален в мареве теней минувшего, пробужденных чарами.
— Не может быть... — Ошалело пробормотала Джейд Файр, округлившимися глазами глядя на диван. — Так просто...
— Как все гениальное. — Медленно произнес Найт Сонг, усилием воли удержав на месте челюсть, лезущие на лоб глаза и желание с радостным воплем прыгнуть до потолка... вслед за Снупи, которого репутация волновала в последнюю очередь.
— Нашли! Мы ведь нашли ее? — Снупи рванул к дивану и засуетился вокруг него, осматривая со всех сторон. Подбежала выкарабкавшаяся из кресла Джейд, рядом с ней встал пегас. Камертонная вакханалия прекратилась, расслаивающаяся реальность стала обычной полутемной комнатой.
Пегас осторожно протянул крыло и провел перьями по бархатистой обивке... Снупи замер на полушаге, напряженно вглядываясь в диван, но ничего не случилось.
— Диван как диван. — Пегас нервно пряднул ушами. — Джейд?
— Сейчас. — Единорожка сунулась в подсумки, с досадой хлопнула себя по лбу и метнулась назад к столику. Сгребла с него свой арсенал и на трех ногах прискакала обратно, держа в зубах шлем. Выгрузив амулеты на пол и наспех нахлобучив шлем, оставила три амулета рядком, упихав остальное в подсумки. «Аварийный» набор, выданный всем группам: «Целитель», заряженный магией самой принцессы и зачарованный лучшими колдомедиками; «Подавитель», блокирующий почти любую действующую магию; «Стазис» — и так ясно.
— Снупи... — Начал было Найт Сонг, но тот уже изогнулся, вытаскивая из седельной сумки рунную цепь мобильного портала, унизанную зелеными кристаллами накопителей. Они вдвоем растянули ее, охватывая кругом диван, себя и сосредоточенную Джейд, которая с едва слышными проклятиями в адрес «долбоящера», лишившего ее магии исключительно вовремя, активировала амулеты вкопытную — такая возможность была предусмотрена. Оставалось лишь убедиться, что перед ними принцесса, обезопасить ее, замкнуть цепной контур и отправить в замок, где дежурили маги и целители. Отстранивший от командования уцелевшее гвардейское начальство Файрволл вздрючил всех, попавших под горячее копыто, не скупясь на выражения, затрещины и гауптвахту — что по мнению Найт Сонга следовало сделать о-очень давно — зато в кои-то веки и от золоченых «подсолнухов» был толк.
Нервно облизнув пересохшие от волнения губы, Джейд коснулась треугольной пластинкой «Подавителя» одного из тортиков на обивке. Амулет коротко вспыхнул, издав резкий шипящий щелчок, и диван лопнул, как мыльный пузырь, мгновенно растаяв и открыв взорам разведчиков лежащее на полу... «нечто». Джейд отшатнулась со сдавленным вскриком, выронив амулет, со стороны Снупи донесся судорожный полувсхлип-полувздох, сам же Найт Сонг будто прирос к месту, не имея сил отвести взгляд от изуродованного обгоревшего тела. От некогда роскошных хвоста и гривы уцелели лишь обугленные грязно-цветные клочья. Осознание того, что это жуткое месиво — принцесса, словно ударило оцепеневшего в потрясении пегаса под дых смрадом паленой шерсти и горелого мяса, чуть не вывернув его наизнанку.
Пергаментно-бледная единорожка с застывшим в широко распахнутых глазах ужасом отчаянно зажала трясущимися ногами рот, но успела лишь отвернуться, прежде чем ее вырвало на ковер. Снупи сипло втянул воздух сквозь сжатые зубы, но сумел сдержать тошноту, пошатнувшись, отступил на неверных ногах. Сквозь ужас, боль и бессильный гнев, охватившие Найт Сонга, прорвалась лишь одна обретшая форму мысль: «Опоздали!»
Будь оно все проклято!.. Резкий железистый привкус во рту чуть отрезвил пегаса — он до крови прикусил губу. Пронзительная, холодная пустота отчаяния заполнила душу... и с оглушительным звоном треснула, разлетаясь тающими призрачными осколками. Ибо под оцепеневшим взглядом Найт Сонга покрытый ожогами бок Селестии чуть приподнялся, и с безумной надеждой подавшийся вперед пегас услышал, как воздух с хрипом втянулся в обожженную гортань. Жива!!! Невыразимое облегчение охватило жеребца, он попытался повернуться и едва не упал — мускулы свело судорогой от напряжения.
— Убью... Сдохну, но порву мразь!.. Глотку вырву! — Прохрипел земнопони, по его искаженной мукой морде ручьями струились слезы.
За спиной приглушенно всхлипнула Джейд.
— Стоять! — Превозмогая спазм, чужим каркающим голосом рявкнул Найт Сонг. — Принцесса еще жива, держи портал!
Под радостный вскрик Снупи и писк Джейд он подхватил с пола «Целитель», шагнул вперед... и на миг завис — на покрытой ранами, сочащейся сукровицей, местами обугленной шкуре не было живого места. Позади лязгнула рунная цепь — мгновенно оживший земнопони торопливо подхватил контактные пластины. Подскочившая Джейд перехватила амулет и прижала к загривку Селестии, где под остатками волос шкура уцелела, не иначе как чудом. Зареванная мордашка единорожки горела решимостью. Золотистое облако магии окутало полумертвую принцессу.
«Удержим... — мелькнуло в голове пегаса. — Раз жива». Хотя порой он сомневался, что Джейд остановила бы даже Безликая — «Целитель» был улучшенной версией штатной отрядной «лечилки», которую Джейд в основном и разработала. Не в последнюю очередь, кстати, благодаря добродушному Снупи, терпеливо служившему первоиспытателем. Стандартным амулетам до тех, что применяли с ее подачи разведчики, было как до луны пешком, и многие из разведчиков обязаны неунывающей юркой желто-зеленой единорожке жизнью и здравием, так что отряд стоял за нее стеной, что бы она ни начудила. Капитан Слайд Винг только посмеивался в усы, старательно не замечая взмыленных бойцов, отлавливавших недавно бегающую по лагерю картошку. Маги «подсолнухов» только слюни роняли, но повторить так и не сумели, как и сманить Джейд к себе — та лишь фыркала: «Лентяи и неучи! Скучно».
Тем временем замершая со «Стазисом» на копыте сосредоточенная Джейд дождалась окончания работы «Целителя» и едва золотой свет погас, мгновенно прихлопнула амулет к содрогнувшемуся телу полуочнувшейся принцессы. Страшная боль успела на миг вцепиться в измученную Селестию — и отразилась на исказившейся мордочке единорожки, связанной с ощущениями принцессы диагностическими плетениями амулета. Джейд пошатнулась, но устояла — стазис сковал аликорна, отсекая от чародейки.
«Засранка!.. Приказал же заранее отключить обратную связь!» — Всхрапнул Найт Сонг.
Переведя дух, Джейд отступила, старательно пряча глаза от взора разъяренного начальства. Снупи Ду укоризненно покачал головой, но промолчал.
— Снупи, замыкай! — Мрачно приказал пегас, который раз давая себе обещание хорошенько надрать чью-то мелкую, упрямую и желтую задницу. Устав здесь не поможет...
Пластины, резко щелкнув, сомкнулись и окружающий мир растворился в вихре зеленого пламени.


[ Луна \ Иллюзии Найтмера ]

Это похоже на затхлое болото. Оно хлюпает вокруг меня, изредка булькая отвратительно вонючими пузырями. И как я ни пытаюсь, оно не засасывает, а выталкивает, отвергает, заставляя барахтаться на мутной поверхности холодной пенящейся воды.
Итак, мое намерение проникнуть вглубь наталкивается на стабильный отпор. И чем большую настойчивость прилагаю, тем сильнее противодействие. Я могу биться так, пока не выбьюсь из сил. В таком случае, иду на противоположное: изо всех сил загребая воду, искренне стремлюсь выбраться из гиблого места — и ноги тотчас увязают намертво. Тщательно держа эмоции под контролем, притворяюсь смертельно напуганной, начинаю извиваться, хлестать крыльями, в панике захлебываясь, и темная магия неумолимо тянет меня все глубже во мрак. Удушье мутит рассудок, последние дрожащие пузырьки воздуха покидают мои губы невесомыми искорками жизни, а грудь заполняет ледяная тьма.
Получилось! Я лежу ослабшая на твердом полу, меня трясет, кружится голова, и кажется, легкие и желудок вот-вот вывернет через рот. Я даже попыталась спровоцировать это, чтоб мне полегчало, но блевать было решительно нечем.
Первый рубеж успешно преодолен, я сумела не только проникнуть в захваченное Найтмером подсознание человека, но и удержаться в глубине его. Отдышавшись, поднимаюсь на ноги.
Вокруг ни единого огонька, и лишь по движениям век я догадываюсь, что мои глаза открыты. Применять магию не спешу, опасаясь ловушки, заточенной на желание использовать свет. Шаг за шагом, принюхиваясь и вслушиваясь, осторожно иду куда-то в абсолютном мраке. Пока нос не коснулся преграды.
Твердое, прохладное, гладкое стекло. И скорее всего, простирается в обе стороны бесконечности. Очередной барьер, к которому нужно найти подход.
Для начала, я вежливо постучала копытом. Тотчас во тьме проступили черты морды, настороженно рассматривающей меня. Постепенно и я сумела рассмотреть существо целиком — это было мое инверсное отражение. Когда я для пробы помахала правым крылом — отражение также помахало своим правым. А чуть позже у меня возникло чувство сильнейшего необъяснимого отвращения. Хотелось уйти и никогда не видеть стекла-зеркала и «себя» по другую его сторону.
Ясно, очередная ловушка Духа Кошмаров. Уткнувшись носом в отражение, задумчиво смотрю на него, перебирая варианты проникновения через стекло. Должно быть, та «я» точно также обдумывает варианты противодействия мне.
Звуки? Слова?
Я огляделась, пытаясь найти кого-то, напевающего песенку, и заметила небольшое красочное существо, похожее на енота в полосатой майке.
— И окну, и даже аленькой улитке. Так пускай повсюду на земле словно лампочки засветятся улыбки.
Напевающий енот прошел мимо, не обратив на меня внимания, и пропал. Я успела заметить, что он не отражался в стекле, то есть, принадлежал иному измерению, не вписанному в кошмары Духа.
Но причем тут окна, улитки и улыбки?
Лайри любил, когда я улыбалась — радостно, печально, смущенно. Прикасался пальцами к губам, лаская их. А если человек обнимал меня — исчезали все страхи, пропадали разделяющие нас преграды. Та-а-ак?..
Снова взглянув на себя-отраженную, я улыбнулась, по-дружески искренно. По стеклу пронеслась рябь. Продолжая улыбаться, я потянулась навстречу улыбающемуся отражению — и оно потянулось ко мне. Преграда, не выдерживая напора с обеих сторон, изогнулась меж нами, мерцая хаотичными радужными волнами, и лопнула. Я с улыбкой обняла себя, благодаря за понимание и дружбу. И зеркальная-я исчезла, растворившись в объятиях. Барьер был пройден, и от улыбки стало светлей, мрак отступал.
Я продолжаю идти, плутая в предутренней дымке. Мягкий мох щекочет копыта, от сладкого аромата клонит в сон. Когда-то, когда я еще жила с сестрой, утро было для меня временем сна. Нередко после насыщенной событиями ночи, помогая сновидцам в их грезах, я возвращалась уставшая, как земнопони после изнурительной пахоты, и валилась спать.
Спа-а-ать… Я зевнула от души, аж челюсть захрустела и заложило уши. Спотыкаюсь, вяло переставляя заплетающиеся ноги. Как же я устала. Хочется лечь на моховую постилку и никогда более никуда не двигаться.
Негромкий ласковый напев звучал, казалось, отовсюду:

Спят усталые поняши, крепко спят,
Одеяло и Луняша ждут ребят…

Что за наваждение? Какое еще «спать», кого я жду? Трясу головой, пытаясь разлепить глаза, но спотыкаюсь и падаю мордой прямо в перину. О-о-ох, как же тут мягко.

Вся Эквестрия ложится, чтобы ночью нам присниться…

Ноги подгибаются и я бухаюсь на бок, уже не в силах противиться настойчивому зову невесть откуда наколдованной кровати.


— Мне нужен был сильный носитель, и я выбрал тебя.
Свободной рукой Найтмер схватил меня за рог и отклонил, вынуждая запрокинуть голову. Высоко над собой я увидела усеянное звездами небо. Неужели это последнее, что я вижу? Когда острые клыки пронзили вену на шее, я лишь вздрогнула, и тихо заплакала. Прижатая к стене, я не могла даже ворохнуться.
Снова этот яд, столетиями отравлявший разум. Я чувствую течение по жилам каждой его капли, горячей, растворяющей волю, сомнения, страхи. Когда-то я считала это спасением. Мышцы сводит судорогой, я уже не могу стоять — но меня держат.
Кровь хлестнула из ран, когда Найтмер отстранился. Я слышу шепот возле уха, такой близкий, тихий, гипнотизирующий:

Ты помнишь, принцесса,
Как вместе сражались,
Как нас обнимала гроза.
Селестия пала и мы рассмеялись
Гармонии, свету в глаза.

Да, я помню все.
Собрав всю мощь луны, я ударила концентрированной энергией чудовищной силы. Чувствую отчаянное сопротивление обреченной на гибель Селестии, ощущаю ураганный резонанс со стороны Элементов Гармонии. Но бью на поражение, я не сдамся, я не проиграю! Наша мощь слишком велика! Твое светило тебе больше не поможет, зато мое здесь и сейчас и на моей стороне!
Беснующаяся энергия неуклонно приближается к белому аликорну, подавляя ее силу, и наконец, ударяет в Элемент Магии. Кристалл взорвался бесчисленными осколками, что вонзились в морду и шею Селестии. Оставшиеся Элементы медленно, словно нехотя начинают движение, выстраиваясь цепочкой на общей орбите.
Прекратив атаку, я облегченно вдохнула полной грудью. Мне не нужно было приближаться к сестре, даже отсюда я чувствовала ее панику и предсмертный ужас. Я видела как Селестия мечется и бьет магией, запертая в радужной сфере. Но из смертоносной карусели кристаллов ей было не уйти.
Дисгармонизированные Элементы разлетались один за другим, и падающая сфера постепенно уменьшалась, медленно убивая заключенного в ней аликорна. Вот проступили в магических сполохах черный рог и обугленные копыта, затем показались обгоревшие череп и ноги. Но прежде чем дымящийся скелет разбился о землю, сфера сжалась яркой сияющей искрой и самоотверженное сердце Селестии развеяло пеплом по ветру.

Теперь уже со стороны я вижу, как темное мое воплощение спускается и яростными ударами копыт разбивает череп и кости поверженной правительницы Эквестрии. Смех ликующей Найтмер Мун отдается в ушах жутким эхом.
«Я занята подготовкой к защите Эквестрии от монстра… А ты знаешь каких-то еще монстров, кроме себя?»
Выиграй я тогда эту схватку, я стала бы вот такой. Осознание подобной перемены приводит в ужас.
Ощутив легкое прикосновение к спине, я отскакиваю. И обернувшись, вижу Селестию. Облик сестры страшен: вся в ожогах, шкура сморщилась, стянулась, облезла, полопавшиеся волдыри сочатся гнойной сукровицей, переломанная нога болтается на весу, крылья обгорели и от перьев остались лохмотья.
Розовый глаз, яркий животрепещущий кружок краски на ужасном полотне смерти, смотрит на меня с радостью, состраданием и болью.
Я отвожу взгляд. Моя мечта, страстно лелеемая целыми столетиями — почти сбылась. И мне стыдно, горько. Мысли обрывочны, бессвязны.
— Подойди.
Я скорее угадала это, нежели расслышала. И робко приблизилась к сестре.
— Я рада, что ты жива, Луна. В отличие от меня.
— Тия?..
Она посмотрела куда-то мимо, и я обернулась вослед ее взгляду.
Все та же иллюзорная картина победы Найтмер Мун. Темные небеса опустели, голые поля простираются вдаль, черные деревья стоят молчаливым укором, напоминая о некогда прекрасных садах. Завоеванный мир превращается в красивейшую ледяную пустыню.
Кантерлот, кристально-призрачный, искрится в лунном свете. В коридорах и просторных залах — ни души, лишь у дверей замерли гварды-скелеты, в чьих глазницах тускло светится пламя.
Тронный зал. На покрытых инеем стенах горящие факелы, голубые огни которых столь же холодны, как и поддерживающая их магия. Мерцающие витражи хранят моменты сражений и неоспоримых побед Властительницы Тьмы. По обеим сторонам истлевшей ковровой дорожки, ведущей к трону, стоят приземистые, грубо вытесанные пьедесталы с оледеневшими головами пони, грифонов, яков, драконов и иных несчастных, осмелившихся воспротивиться воле Найтмер Мун. Морды перекошены, рты и клювы разинуты в последнем крике, в глазах отразилось переплетение боли и гнева. Особо вычурный постамент украшает голова Дискорда, на морде его запечатлена глубокая печаль.
Трон. Средоточие силы и власти. Я вижу ту себя, какой я стала бы когда-то. Королева в мертвом королевстве, она смотрит на меня с равнодушием и холодной обреченностью. Ее тело сковано вечным льдом, в ее прекрасных зеленых глазах — пустота, небытие. Смерть.
Меня знобит, я задыхаюсь в безжизненном пространстве. Глаза Найтмер Мун сияют все ярче, прожигая сознание. Не в силах отвернуться, я кричу, дрожа от боли и не слышу своего крика.
Иллюзия медленно меркнет, теряя черты и грани. Оглушенная, опустив голову до пола, я пытаюсь отдышаться.
Вопрос-выдох коснулся уха:
— Поняла?
Вновь посмотрев на Селестию, я кивнула.
— Луна, ты — наша последняя надежда. Эквестрия нуждается в тебе как никогда прежде. Попытайся спасти свой мир от гибели. Я — не смогла.
— Ты уже спасла его один раз, от меня. Тогда я ненавидела тебя всем сердцем. Но теперь…
Я помедлила, всматриваясь в глаз Селестии. Вдруг она тоже лишь хитрая ловушка Найтмера?
— Я прощаю тебя, Тия.
Розовое око изумленно расширилось.
— Прощаешь?..
Плач мой застрял в горле. Всхлипнув, я осторожно прильнула к родной душе и обняла, прощая ей все то, что никогда не простила бы в обычных условиях, и чувствуя, как груз многих обид, и древних, и недавних, покидает меня, освобождая для всего нового и светлого. Впервые за десять веков я ощутила свободу от всего, что тяготило, угнетало, сковывало.
Когда-то Лайри сказал, что я достойна любить и быть любимой, но лишь сейчас, простив сестру и отпустив обиды, я безоговорочно признала мое право на свет, тепло, любовь и счастье, столь же естественные, как дыхание и сердцебиение.
Селестия мягко но настойчиво оттолкнула меня. Вновь взглянув на сестру, я увидела слезы, скатывающиеся по морщинистой щеке. Падая, они растворяли мрак под нашими ногами.
— Луна, я не смела надеяться на прощение.
— Не так давно я вышвырнула тебя из сна, жутко напугав. Я была взбешена тогда кошмарами, твой визит стал последней каплей. И все же, ты остаешься моей сестрой, и я остаюсь верной Эквестрии и наш…
Сестра внезапно вздрогнула и застонала.
— …им пони. Что случилось? — Обеспокоенно спросила я.
— Там… — Аликорн скривилась от боли. — Снаружи что-то происходит. Надеюсь, это не Найтмер доедает мое тело.
— Нет, Тия, перед боем я успела спрятать тебя. И уже нейтрализовала Найтмера. Сейчас я пытаюсь отделить его от Лайри. Вероятно, тебя нашли спасатели, и потому тебе, наверное, лучше вернуться туда, к своему телу.
— Удачи, Луна. Береги себя.
Устало вздохнув, Селестия исчезла. А там, где упали ее слезы, появилась земля, странно-знакомая — пыльная, иссушенная солнцем, с густыми зарослями пожелтелой травы. Я осторожно шагнула в эти заросли.

И вышла в тронный зал, косо вырванный из замка и по прихоти могучего колдуна воткнутый среди необозримых просторов саванны. Теперь он выглядит по-настоящему древним: потрескавшиеся замшелые кирпичи местами покосились в кладке, сгнившие гобелены, полуразрушенный трон. А в нескольких шагах от трона потемневшие мраморные плиты резко сменялись землей и могучей акацией, окруженной молодыми побегами. Ветер доносил запахи воды и животных.
Луна, проглянувшая через кружево кроны, ярко осветила человека, неподвижно стоящего возле пустого трона. Лайри словно облит с головы до пят черной смолой, и смотрит перед собой ничего не выражающим взором.
Я осторожно приближаюсь к Лайри, избегая прямого взгляда, но вдруг моя тень, упавшая на трон, шевельнулась, вздыбилась, меняя очертания, и как будто из стены просочился расплывчатый образ темной лошадиной фигуры.
— Приш-ш-шла… — Донесся тихий шепот, преисполненный злобы. — Добралась-таки в самые глубины. И для чего ж?
Я пристально посмотрела в мерцающие яростью глаза повелителя ужасов:
— Я пришла изгнать тебя и освободить любимого от твоей власти.
— Значит, несмотря на все опасности, исходящие от человека, ты любишь его? Очень интересно, учитывая, что тебя несколько раз чуть не убили. И совсем недавно ты ненавидела его за то, что он зверски покусал твои крылышки, и отхлестал по морде. Кстати, это было чудесно.
Жестокий смешок отразился осколком эха от стен зала. Покинув трон, Найтмер остановился возле Лайри.
— И за все это я ненавижу тебя, творец кошмаров, прикрывающийся чужими личинами.
— Да? — Аликорн удивленно дернул ухом. — Мне удалось проговориться об этом? Вылетело из головы, старею, видать.
Дух обошел вокруг человека и, зайдя со спины, поднырнул головой под руку. Я и сама любила так делать, но сейчас видеть это было отвратительно: Лайри бессознательно почесывал загривок моего врага.
— Лучший чесатель спин! — Довольно сопя и выгибаясь, Найтмер шагнул чуть дальше, подставляя лопатки, и очень скоро его крылья резко поднялись. Демонстрируя превосходство, он смотрит с нескрываемым презрением, стремясь выбить меня из равновесия.
— А еще этот человек — Великий Мучитель Эквестрийских Принцесс. — Нараспев провозгласил Дух, и оглядывается по сторонам, словно внезапно потеряв меня из виду. — И где же тут принцесса? О, вот она!
Свет луны скользнул по граням накопытника указующей ноги.
— И что будет, если я прикажу Лайри замучить тебя?
— Он откажется. — Твердо ответила я.
— С чего бы? — Театрально вытаращившись, Найтмер скалится в улыбке, коей позавидовала б любая акула. — Думаешь, у него остались хоть какие-то чувства к тебе, после того, как ты окатила его ненавистью? Притом, заметь, не во сне. Ты должна б знать, что подобное порождает подобное. И кроме ненависти, в его душе более ничего нет.
Я задумалась под аккомпанемент злорадного смеха.
Совсем недавно моя душа тоже была пуста. Оказавшись на Земле, я видела повсюду лишь холод, равнодушие, насилие и смерть. Пока не попала в руки Лайри. Он отогрел меня, вернул желание чувствовать и верить, и словно хрустальный сосуд, бережно наполнил новым вином любви.
Мне снова предстоит попытка достучаться до Лайри, но, находясь в его подсознании, это будет намного легче, нежели пытаться извне остановить лютого бронированного монстра. И если Найтмер действительно опустошил душу Лайри — мне надо вновь наполнить ее любовью. Пусть даже сама я иссякну, и впредь никогда не смогу любить — я должна спасти человека и мир.
Смех кошмарного аликорна прервался, когда я улыбнулась, и мой спокойный голос зазвучал в ночной тишине уверенно и гармонично:
— Быть может, мы спросим у Лайри, и пусть он сам ответит, чем наполнена его душа?
Презрительный «фырк» подсказал, что Найтмер вновь недооценивает мою волю, решимость и готовность к самопожертвованию. Я не знаю, верный ли делаю выбор, сумею ли своей любовью вернуть человека к жизни, но могла хотя бы попытаться. Мне было что терять.
Выскользнув из-под руки Лайри, Дух с трудом складывает крылья — я аж расслышала хруст сведенных суставов.
— Мой вассал, убей эту синюю кобылу! — Каленой сталью прозвучал приказ.
В глазах слуги Кошмара полыхнул фиолетовый пламень, и Лайри стремительным грациозным движением хищника бросился в атаку.
О, ужас! Драться с ним оказалось тем же самым, что пытаться наступать на хвост своей тени. Я успела несколько раз уклониться от ударов и лягнуть в ответ, но Лайри был текуч как вода: в некий момент, скользяще перевоплотившись, он вцепился когтями в мой круп. Заорав, я брыкнулась со всей силой, на какую была способна, и мне удалось сбросить гепарда. Но последовала новая вспышка неуловимой оборотнической магии, и вот уже рука цепко схватила за ногу, выворачивая из сустава.
Не устояв, я опрокинулась и тут же ощутила, что мне заламывают крыло. Задыхаясь от боли, я попыталась телепортироваться, но не смогла.
— Без магии, Луножопка, без магии. — Послышался самодовольный голос. — Ты не в своем сне, чтоб фортели рогом крутить. Выкручивайся как можешь, ха-ха.
Но как, если меня уже оседлали и прижали голову к холодным плитам? Сердце бешено колотится о ребра, и нестерпимо болят растерзанные кровоточащие бедра.
Лайри крепко держит меня за горло обеими руками и с любопытством рассматривает, наверное, прикидывая, как удобнее порешить жертву. В глазах человека я не вижу проблеска разума, лишь отточенный самой природой инстинкт убийства. Слышу, как посмеивается Найтмер, наслаждаясь сценой.
Лайри наклонился, обнюхивает — я чувствую его дыхание на щеке. Выгнув шею и приподняв голову, насколько это было возможно, почти коснулась теплыми губами лица. Удивленно вздрогнув, хищник немного отстранился, ослабляя хватку — я тут же воспользовалась этим, привстав и подарив любимому нежный поцелуй.
Неуверенно отпустив горло, Лайри замирает, словно не зная, как поступать с любвеобильной добычей, и осторожно прикасается ладонями к моим щекам. Не дожидаясь, пока он решит, приласкать ли меня или свернуть шею, я вновь припала к его губам, по-настоящему страстным, глубоким поцелуем, мощным, отчаянным порывом животрепешущей силы.
Свершилось! Пальцы мягко скользнули по голове, обласкали уши и зарылись в гриву, столь же ласково, как и прежде. Обняв, Лайри уже сам прижался ко мне, наслаждаясь живительной энергией, которой я щедро делилась с ним.
— Распробовал добычу на вкус? — Заботливо интересуется Найтмер в стороне. — Теперь добей ее.
Я напряглась. Лайри медленно отстраняется, смотрит на меня. В его глазах сияет жизнь. И он улыбается, благодарно и с легкой печалью. «Смола» большими кляксами сползает с его тела.
Следуя движениям рук, я покорно ложусь и затихаю. Чувствую, как из горячих ран, нанесенных когтями, сочится кровь, стекая на пол. Увы, лежу я спиной к Найтмеру, и не могу видеть, что происходит. Надеюсь лишь на слух.
Лайри встает и перешагивает через меня.
— Я не буду убивать Луну.
— Это ж почему же?
В голосе Духа Кошмаров сквозит неподдельное изумление. Из стены, единственной оставшейся от тронного зала, с грохотом вывалились несколько огромных кирпичей.
Про себя я усмехнулась — говорила же, что Лайри откажется.
— Нет причин.
Голос Лайри ровный и без эмоций. Сначала это пугает меня, но вскоре догадываюсь, что таким образом человек лишает Найтмера подпитки, перекрывает энергетическому вампиру каналы связи.
— Приказ правителя Эквестрии — это не причина? — Вопрос звучит хлестко, словно кнут, заставляющий подчиняться.
— Правителя? Я знаю лишь двух правительниц, Селестию и Луну. Как наемник, я подчиняюсь только им. И никому более. Тебя я не знаю. Кто ты такой?
Стена, глухо застонав, рухнула, и камни с рокотом покатились в пыли. Мир дрогнул и застыл, готовый рассыпаться от удара. Чувствуя вибрирующее, дребезжащее течение темной энергии, я изогнула шею, пытаясь увидеть происходящее.
— Кто… ты... такой?.. — Медленно повторил Лайри, словно тяжелым молотом с размаху вколачивая слова-клинья между своим миром и чуждым осколком принесенной извне вселенной.
От боли темнеет в глазах, но все же, помогая себе крылом, я сумела встать на ноги рядом с Лайри. Представшая моим глазам картина поражала — она была странной, абсурдной и жестокой.
Будто полураздавленное насекомое, черный аликорн корчился на полу, разевая пасть и щелкая зубами в немой злобе. Его дымящаяся броня разваливалась на куски, крылья облезли, выпавшие перья чернильными штрихами разрисовали пол. Рог, шея и ноги аликорна извивались и гнулись под немыслимыми углами, а тело плавилось.
Все тем же равнодушным размеренным голосом Лайри вопросил вновь — теперь он не бил, но добивал. Дух Кошмаров взвыл словно в агонии, и исказился, сменяя обличья одно за другим.
Луна, нарядная и красивая, укрытая серебристой шалью, изумленно распахнула глаза — в груди ее торчит нож. Луна в броне, держа шлем магией, смотрит на нас пылающими ненавистью глазами. Вновь Луна, со спутанной гривой и окровавленной мордой тянется к нам ногой. И вдруг аликорна охватывает пламень — она с мучительным криком сгорает заживо.
Я содрогнулась от ужаса, но продолжала внимательно смотреть, желая понять смысл метаморфоз. И поняла, когда Найтмер принял облик злобного Лайри, того, который порвал мне крыло, отвесил пощечину и высказал немало горьких слов. Впрочем, их я вполне заслужила своей невнимательностью. А вот и усталый раненый Лайри, с наросшими на животе уродливыми кристаллами. Был ли хотя бы он настоящим? Едва ли.
Снова мое подобие, с изуродованной безглазой мордой и жутко осклабившейся пастью на пол-головы. Грудь и шея обвиты огромной многоножкой как монструозным шарфом. Неужели Найтмер являлся Лайри и в этом моем облике, столь искаженном?
Впрочем, последний образ мне даже понравился — мускулистая и крепко сложенная очаровательная лошадка, больше похожая на крылорогую земнопони.
Обстановка, навеянная Духом Кошмаров, бесследно исчезла, а сам он, обессилевший, застыл на земле фиолетовым бесформенным облаком.
Лайри положил руку мне на плечо.
— Значит, в моих снах была не ты.
Не вопрос, а скорее, подтверждение увиденного. Точка в череде мучительных иллюзий.
Я взглянула на любимого.
— И в моих тоже. Я возненавидела тебя из-за него. И перенесла ненависть в реальность, уверенная, что это ты и есть. Я была ослеплена гордыней и саможалением, ведь он, притворяясь тобой, оскорбил и жестоко унизил меня.
Улыбнувшись, Лайри обнял мои плечи и тепло посмотрел в глаза.
— Я знаю о твоей ненависти, хоть и не знал причин, но все же ты со мной и помогла победить. Почему?
— Потому что — ты мой, потому что — я люблю тебя, потому что — не отдам мимо пролетающему духу, кем бы он ни был!.. — Жарко прошептала я, уткнувшись носом в шею человека.
— И что теперь делать? — Лайри кивнул на облако.
— Мы сейчас в твоем сне, ты здесь хозяин. Попытайся выкинуть его отсюда, чтоб он не мог вернуться. Я могу помочь лишь советом — магичить почему-то нельзя.
Движением руки Лайри распахнул возле облака пространственное окно, затем искривил ландшафт так, что Найтмер сполз по наклонной в это окно.
Я должна была помнить, что смертельно раненый зверь способен на последний бросок.
Мгновенно изменив форму, облако вытянулось клином и врезалось в грудь Лайри, опрокинуло его. Треск — человек дергается, опутанный молниями, и замирает. «Окно», лишенное поддержки, закрылось.
Ахнув, я метнулась к Лайри, позабыв, что помочь ничем не способна, и моя, только что укрепившаяся привязанность к человеку обернулась гибельной ловушкой — Найтмер накинулся, окутывая голову мглистым туманом. От нового удара молнией у меня подкашиваются ноги и я падаю. В уши мои вливается, подобно гнилой воде, торжествующий шепот:
— Принцесса, ты победила. И получишь Лайри. Но я заберу тебя. Живая или мертвая, ты будешь моей.
Отказываясь признавать поражение, даже в столь безнадежном положении я тщетно пытаюсь сопротивляться, силясь найти хоть какой-то просвет во тьме. Но мои усилия ничтожны, я могу лишь ощущать, как темная магия накатывает неудержимым прибоем, сокрушая последние заслоны. Шепот переходит в оглушительный рев стихийного бедствия:
— Я пожру каждую крупицу твоей воли! Я высосу твою противоречивую непостоянную душу!
Подобно удаву туман обвивает, тьма поглощает часть за частью, неумолимо, неуклонно захватывает душу, проникая в самые потаенные уголки, сжирая последние крохи жизни, воли, сострадания. Найтмер уничтожит меня душевно, а опустевшее тело станет идеальным вместилищем для Духа Кошмаров. Я превращусь в Найтмер Мун, убью Лайри, добью Селестию, и ничто не спасет Эквестрию от гибели. Мне страшно что умираю, и я, плача, отчаянно бьюсь, как охваченная огнем бабочка в лампе.
Силы иссякли, до капли испитые чудовищем. Я разрушена, обескровлена и могу лишь отрешенно наблюдать, как мрак растекается по жилам, холодной вязью вплетаясь в мою сущность. Скорее всего, превращение в Королеву Тьмы я уже не замечу и не осознаю.

Тихий, по-солнечному теплый импульс, где-то в душе — он тронул окоченевшие нервы, заставляя их нехотя откликнуться чуть ощутимой дрожью. Новая волна тьмы обрушилась, разметав последнее, что некогда было Луной. Принцесса Ночи растворилась в пучинах небытия.
Но импульс остался. Словно пульсар, забытый рассеянным магом, он мягко сияет, плутая в течениях энергий, то и дело проскальзывая через разрозненные образы воспоминаний, на миг оживляя их.

…Копыто скользит по столу, прикасаясь к карандашам, ножницам, незнакомым инструментам и деталям. Тронув стопку листов, аккуратно сдвигает их один за другим. Какая-то полувывернутая наизнанку машина, дремлющий у двери лифта кот, чья-то смутно памятная печальная морда. Что это?.. Простой черно-белый набросок — окно, стол, сидящее на столе существо с рогом и крыльями. Оно спиной ко мне и я не могу понять, кто это. Но почему сам рисунок такой до боли знакомый? Образ уплывает во мрак, оставляя меня в недоумении. По щекам скатываются слезы.

…Наугад достав из шкафа книгу, я прижимаю ее к груди и на трех ногах иду к дивану. Сев, передаю книгу некоему существу и прошу почитать мне вслух. Почему меня не пугает наше с ним различие, но рядом с существом, у которого вместо копыт пальцы — уютно и легко. Я ложусь головой на его колени, и слушаю. Лайри читает, слегка растягивая слова, отчего строки звучат чуть торжественно и печально:

Пускай сойду я в мрачный дол,
Где ночь кругом,
Где тьма кругом, -
Во тьме я солнце бы нашел
С тобой вдвоем,
С тобой вдвоем.

Лайри? Его имя что-то значит для меня? Почему мое сердце забилось быстрее? Найти солнце? А разве не оно сейчас мерцает передо мной? Свет ускользает и образы вновь гаснут, наверное, навсегда.

…Мы с Лайри сидим среди леса, на поляне, тускло освещенной неживым светом фонаря. Я хрупаю что-то сладкое и запиваю горячей водой, вдумчиво наслаждаясь, как глоток за глотком согревают тело. Почему-то мне грустно, я черчу копытом по заснеженной столешнице. Кружок и несколько отходящих от него волнистых лучиков-линий. Солнце? Нет-нет, пульсар, остановись! Искрящийся сгусток света вздрогнул, словно поняв мою мольбу и плавно поплыл вдоль пласта образа, позволяя всмотреться в мерцающие грани памяти.
— Смогу ли я простить… Селестию?
Откуда в этом вопросе, произнесенном тихим прерывающимся голосом, столько горечи и затаенной древней боли, будто я пронесла ее через всю мою жизнь?
— Не знаю, Луна, это зависит от тебя самой. Я думаю, сможешь.
Кто ответил мне? С трудом узнаю его черты, но голос знаком. И получив ответ, я благодарно прильнула к Лайри.

…Селестия — кто она? Почему мне так близко это имя, будто я не только страстно любила ее, но и страстно ненавидела. И кто я — Луна? И все же, почему меня влечет к Лайри?
Пульсар, чувствуя мои сомнения, покидает образ леса и неспешно устремляется кудо-то, и я, следуя за ним, мельком успеваю рассматривать иные пласты памяти, сквозь которые пролетает путеводный светоч. Обстановка не знакома, но похоже, Лайри заботился обо мне, я позволяла ему гладить себя, купать, ела с его рук, что указывает на высшую степень доверия. Хм, я даже целовалась с ним?! Изрядно озадаченная, слежу за пульсаром, замедляющим движение.

…С балкона высокого дома я смотрю на простирающийся ночной город, и о чем-то негромко рассказываю Лайри, стоящему рядом. И теперь я жадно внимаю своим же звучавшим когда-то словам. Меня переполняет шквал эмоций: досада и непонимание действий сестры вызывает разочарование, ненависть. Радость от обретенного могущества и торжество скорой победы сменяется горьким осознанием полного провала. Удар магии Элементов Гармонии словно размазал меня по поверхности луны, смешав вековую пыль с горячей кровью.
Но вместе с эмоциями ко мне возвращается жизнь. Мощным потоком ослепительного света она хлынула из сердца, стремительно растекаясь по жилам, пробуждая нервы, словно весенний ветер, стряхивая с их паутины капли растаявшего отчуждения.
Окутавшая меня тьма стиснула, силясь задавить внезапную последнюю вспышку жизни. Подчинить, рассеять, уничтожить! Пульсар яростно замерцал, противясь натиску мрака. Схватив огонек в копыта, я прижала его к любящему сердцу — и светоч воссиял вновь, ярким и ясным огнем.
Я вспомнила все, от рождения и до последних мгновений смерти. Я рассмотрела все свои ошибки и честно признала их. Я простила сестру и любимого, и свет добра, беспрепятственно льющийся из моего сердца, рассеивает кошмарный мрак Найтмера. Мне не нужно перемещаться, я присутствую сразу везде, в сотнях и тысячах снов, изгоняя тьму своим светом и жизненной силой.

Тьма необорима, всемогуща и вездесуща.
Но в сердце ее лежит слабость.
Довольно слабого пламени свечи, чтобы разогнать мрак.
Любовь сильнее свечи. Любовь способна зажигать звезды...

Я ощущаю, что становлюсь все более материальной. И мне так тесно... Не выдержав натиска возрожденного тела, желающего свободы, доспехи рассыпались многозвонной мозаикой. Воплотившая их магия рассеялась, оставив лишь нагрудник со сверкающим полумесяцем. Встряхнувшись, я вдохнула полной грудью, чувствуя завихрения энергий вокруг, да и сама я находилась в огромном магическом вихре, преисполненная любви и света. Тело исцелилось, ко мне возвращаются сила и прежний облик, и вот, распахнув крылья, я шагнула в скрещение шести стихий, вбирая их силу в себя, воспарив в потоках магии, и во многочисленных зеркалах-окнах домов увидела прекраснейшее мое преображение: сияющие глаза, проносящиеся по телу яркие сполохи магии посеребрили витки рога и концы перьев, в темно-синих волосах появились несколько широких белых прядей среди мерцающих отсветов далеких галактик, а пресыщенная магией кровь струится в жилах, просвечивающих под шкурой бесчисленными нитями.
В этот миг я слилась со Вселенной, обняв крыльями весь мой Мир, который замер в невыразимом восторге, наблюдая новый Восход Луны.

Руны Стихий, начертанные на стенах домов, исчерпали потенциал, потухли, почти стершиеся, и чуть заметно дымились. Ясно видимая волна светлой магии прокатилась огромным круговым валом от центральной площади Кантерлота до самых окраинных улиц, нежно очищая столицу и магосферу над ней от скверны. Также погасли и магические щиты, наспех выставленные единорогами в наивной попытке смертных отгородиться от внезапной битвы богинь и монстра.

Распределив и сбалансировав переполняющий меня океан магии, и направив излишки ее на очищение города, я встала возле Лайри как раз вовремя, чтоб заметить фиолетовое облачко, которое покинуло тело носителя и пыталось куда-то утечь.
— Слышь, Великое Зло, ты далеко поползло? — Сурово вопросила я, изловив облачко телекинезом. Изрядно ослабший Найтмер стрельнул мне в нос молнией. — Не зли Добро, оно сильней, и гнев его разит страшней.
Усмехнувшись, я прижала облачко к нагрудной броне, и Духа засосало в полумесяц.

Продолжая контролировать мощные циркулирующие потоки магии, я вновь тронула рогом грудь Лайри и погрузилась в переливающуюся радужными искрами «хмарь» подсознания. Отыскав в своей душе чужую частицу, ласково коснулась ее:
«Спасибо. Веди».
Следуя за путеводной частицей, вскоре я нахожу Лайри-гепарда, он смотрит на меня со страхом, рычит и скалится, и похоже, не узнает, но отступать ему, висящему в пустоте, некуда.
— Как же тебя успокоить, Лайри? Прости меня и позволь прикоснуться к твоему мохнатому сердцу, бархатному и любящему. Я ведь знаю — ты можешь любить.
Осторожно приблизившись, магией бережно привлекаю гепарда к себе и движением ноги направляю искру души к Лайри — та сливается с его грудью, и сразу же из груди гепарда выскальзывает серебристо-синенькая частица моей души. Та самая, которой я когда-то спонтанно обменялась с ним в момент тренировки крыльев. Я принимаю ее.
Обнимая притихшего Лайри, я смотрю в его янтарные глаза и интуитивно пою песню, недавно услышанную дома:

Мой ласковый и нежный зверь,
Я так люблю тебя, поверь.
Мой ласковый,
Мой ласковый и нежный зверь.

Пропев, нежно целую губы Лайри. Постепенно поцелуй обретает все большую чувственность, я возвращаюсь в реальный мир, и вижу, что припала к губам человека.

Телекинезом сдернув с балкона первого попавшегося гвардейца, я поставила его перед собой.
— Слушай Нас, гвард. Принцесса Селестия временно недееспособна, потому власть над Эквестрией переходит к Нам, принцессе Луне Эквестрийской.
— Д-да, Ваше Величество. — Гвард, пряча страх, преклонил колено.
— Мы приказываем найти Селестию и доложить Нам о ее состоянии.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Гвард сглотнул и умчался на пошатывающихся ногах.
— А о нем... — Бережно поднимая с избитого асфальта дымящееся бесчувственное тело любимого. — Я позабочусь лично.