S03E05
Гл. 13 - Восход Луны

Гл. 14 - Исцеление

Кантерлот, парадный вход во дворец. При моем приближении стоящие у дверей стражники вытаращили глаза, но не посмели преградить путь принцессе ни словом, ни жестом. Проходя мимо и краем глаза заметив дрожащие блики на золоченой броне, я разочарованно скривила губы — похоже, на «солнечную» гвардию можно не рассчитывать вовсе.
Миновав вход, подхожу к большому столу, заваленному бумагами, бинтами, какими-то инструментами. Дежурная медпони, прекратив писать, поднимает глаза… и обмирает в страхе. Я тоже нерешительно замерла, думая, как лучше всего изложить просьбу о помощи. Тысяча лет, в течение которых я влачила одинокое существование, не прошли для меня бесследно — я отвыкла общаться. К счастью, живя с Лайри, я немного пересилила социопатию.
— П-принцесса Луна? — С дрожью в голосе спросила медпони.
— Да, я Луна. — Ответила я спокойно и мягко, стремясь не испугать поняшу. — Мне нужна ваша помощь.
Страх в глазах дежурной тут же сменился сосредоточенностью, пони потянулась за чистым листом бумаги.
— Вы ранены?
— Нет, я в порядке. Прошу вас разместить моего человека в отдельной палате дворца и обеспечить ему надлежащий уход.
— Челов… кого? — Удивленно спросила пони. Обойдя стол, она лишь теперь увидела Лайри, которого я левитировала рядом с собой в лежащем положении. — Его?!
— Да, его. — Твердо ответила я, надеясь интонацией пресечь нарастающую панику.
— Д-да, Ваше Величество, будет исполнено.
Сглотнув, медсестра метнулась куда-то вглубь зала, затерявшись среди врачей и раненых. Я с тревогой взглянула на любимого. Хоть Лайри и был в стазисе, мне не хотелось излишне затягивать его мучения.
Первый этаж дворца целиком отведен под полевой госпиталь: десятки пострадавших размещены на постилках прямо на полу, помещение гудит как улей растревоженных ос — вздохи, стоны, чья-то речь, стуки копыт, хлопанье крыльев. Воздух пресыщен запахами незнакомых веществ.
Поблизости телепортировался изящный огненно-рыжий единорог, он подошел ко мне и поклонился.
— Здравствуйте, принцесса Луна, я знаю о вашем возвращении. Я — Файрволл, тактик личной гвардии принцессы Селестии. Я распоряжусь о комнате для вашего спутника.
— Ему необходимо лечение, он сильно истощен. — Отметила я, следуя за единорогом на второй этаж.
— Учту, Ваше Величество. — Кивнул Файрволл, сворачивая в коридор.
— Вам известно что-то о судьбе Селестии? — Взволнованно выдала я скороговоркой, дабы не успеть испугаться своего вопроса. Меньше всего мне сейчас хотелось узнавать о кончине сестры — это подкосило бы меня.
Файрволл замедлил шаг и обернулся:
— Ваша сестра жива и в безопасности, под наблюдением лучших врачей столицы, они делают все возможное ради ее спасения.
С тяжелым вздохом гора рухнула с плеч моих. Не зря я прошла столь жестокую битву, не напрасно победила.
Войдя в комнату вслед за Файрволлом, я бегло оглядела помещение, принюхиваясь и вслушиваясь подобно дикой лани. Но ведь мне и впрямь пришлось стать дикой, иначе я б не выжила в мире людей.
Раздался чуть слышный щелчок, и под расписным потолком засиял светильник-шар, чей мягкий свет постепенно становился все ярче, давая глазам привыкнуть. Кровать, огромная, даже по человеческим меркам, занимала больше половины комнаты. Возле двери массивный комод, над ним портрет сестры, и стол у окна.
Уложив Лайри, я отколдовала с него стазис и одежду и огорченно всхрапнула, увидев кровавую полосу наискось по груди — след удара «лунной волной». Человек весь изранен — Дух не особо заботился о физическом состоянии носителя.
Файрволл склонился над Лайри, вдумчиво изучая.
— Это Найтмер? Будучи без брони и магии, он не выглядит очень уж сильным. На первый взгляд, я б сказал, его может победить любой крепкий земнопони.
— Так и есть. — Кивнула я, перекладывая одежду на стол. — Лайри был объединен с Духом Кошмаров, который использовал его тело в сочетании со своей магией. Я смогла отделить Духа от жертвы. А теперь хочу исцелить.
Вспомнив нужное заклинание, я сконцентрировала волю в магии и направила луч ее на человека, разливая поток энергии по телу.
— Луна, вы что-то нап… — Проговорил единорог, отступая. Тут уже и я осознала ошибку, но прерывать заклинание было опасно, пришлось поддержать его до полного завершения.
Подергивая когтистыми лапами, на кровати кверху брюхом лежал гепард.
Файрволл молча кивнул в сторону приоткрытой двери, мы одновременно телепортировались из комнаты и заперли дверь, чтоб хищник не мог сбежать.
— Такх-х-х… Я превратила Лайри в зверя. Но почему? — Шумно выдохнув, села у двери и задумалась — где могла ошибиться? Затем взглянула на Файрволла. — Бумагу и перо, пожалуйста.
Единорог куда-то исчез, и очень скоро вернулся. Разложив листы на полу, я выписала на один только что примененное заклинание и тщательно перечитала его. А после, исписав второй лист, сравнила тексты.
— Понятно. Я хотела применить «Восстановление тела», но ошиблась в паре синтаксисов и применила «Восстановление сущности», отсюда и пятнистый результат. Немудрено за тысячу лет запамятовать. Отсутствие должной практики...
— Что прикажете, Ваше Величество? — Осведомился тактик, подбирая листы.
— Охраняйте вход, чтоб никто не помешал мне и даже не стучался. А я попытаюсь поговорить с Лайри одна.
Характерный звук телепортации мог разбудить Лайри, так что, приоткрыв дверь, я заглянула в комнату. Оказалось, гепард уже не спит — склубочившийся на кровати, он с интересом осматривался. Заслышав скрип петель, кот обернулся ко мне.
Тихо проскользнув в комнату и закрыв за собой, я медленно подошла к кровати, стараясь держаться уверенно и спокойно. В реале гепард выглядел немного меньше и слабее чем во снах, и я для него была скорее большим и сильным врагом, нежели добычей. На самом деле, бояться мне абсолютно нечего: напади зверь на меня — я легко удержу его телекинезом. Но мне хотелось не насиловать Лайри, а найти общий язык, чтоб он слушался меня по собственной воле. А не потому что его заставляют силой и угрозой наказания.
Шагнув ближе, я переступила некую «черту опасности», и гепард, доселе лежавший спокойно, мгновенно подобрался, зашипел, сморщив нос и обнажив клыки.
— Лайри, — тихо спросила я, наклоняясь к нему, — разве ты не узнаешь меня?
Резкий бросок, и короткие когти свистнули у самого моего носа. Я отшатнулась, спасая морду, а Лайри прыгнул с кровати на стол и высунулся в открытое окно.
— Эй, стой!
Я схватила гепарда магией, но кот воспротивился на удивление резво, тут же вцепившись когтями в оконную раму, и рванулся наружу, да так, что я едва успела усилить магический захват.
— Стой-стой, милый мой. — Пробурчала я, аккуратно отцепляя от подоконника извивающегося рычащего Лайри, складывая его лапы и внося в комнату. Я старалась удерживать хищника достаточно мягко, не причиняя боли и смягчая попытки вырваться. Обратная связь телекинеза позволяла мне чувствовать состояние гепарда — он словно превратился в клубок мышц, звенящих от напряжения.
Закрыв окно, «положила» зверя на кровать и добавила в телекинез усыпляющее заклинание. Скоро любимый обмяк, и я устроила его поудобнее на спине.
— Можно входить. — Позвала, отпирая дверь. Вошел Файрволл, и за ним желтая единорожка. — Здравствуйте, а вы кто? — Вопросила я, переводя взгляд с тактика на незнакомую пони.
Новоприбывшая тут же встала «смирно» и представилась:
— Джейд Файр, восьмой ЗЕП-отряд под командованием капитана Слайд Винга. Специализация — боевая магия и лечение.
— Джейд очень хотела увидеть вас, принцесса Луна. — Отметил Файрволл. — Мне пришлось приказать ей ждать.
— Как же, упустить шанс повидаться с легендарной принцессой? Я скорее съем свой хвост! — Выпалила Джейд. Тут же щеки кобылки порозовели и они смущенно добавила: — Ой, простите, Ваше Величество.
— Ничего страшного. — С невольной улыбкой ответила я, вновь взглянув на единорожку. И уточнила: — Значит, лечение по твоей специальности?
— К слову, — не без гордости в голосе добавил тактик, — именно Джейд сумела найти Селестию и оказать ей жизненно необходимую первую помощь.
Единорожка закивала, потом спохватилась:
— Да, принцесса Луна... я немного разбираюсь в целительстве.
«Немного»? Хм... Скромно заявлено.
— Ты местная? — Интуитивно угадываю.
— Да, я из Кантерлота, принцесса.
Единорожка старательно, но не особо успешно скрывала восторг, не сводя с меня сияющих фиолетовых глаз. Искренние чувства. Неужели я могу быть здесь чьим-то идеалом? Хотя... еще тот кадет. Это неожиданно... и радует. Но сейчас не время для самокопания.
— Что ж, отлично, Джейд. Мне понадобится твоя помощь.
— Я всецело в вашем распоряжении, принцесса, и сделаю все, что в моих силах! — Радостно встрепенулась Джейд.
Когда она уже сунулась в седельную сумку, встрял Файрволл.
— Погоди-ка, огневушка-поскакушка, какое лечение, когда сама ты недавно едва копытами шевелила?
— Так, во-первых, у меня есть амулеты. — Пояснила та, телекинезом выудив из сумки ворох кристаллов и выделяя из них один, золотисто-сияющий. — Потраченный «целитель» я уже заменила заряженным. И во-вторых, волна магии, что прокатилась после победы Луны, очистила также меня и подняла на ноги, потому я вполне восстановилась и могу служить принцессе.
Скрывая смущение, я повернулась к Лайри и коснулась рогом его груди, обращая вспять наложенное ранее заклинание. Зеленые ручейки мерцающей энергии покидали человека, стекаясь к рогу и витиеватыми нитями вплетаясь меж его витков.
— Но это же... тот самый монстр! — Выдохнула Джейд, вспрыгнув передними ногами на кровать.
— Монстр обезврежен, а это тело его жертвы, которую он использовал. Джейд, его надо исцелить.
От обращенного заклятия кружилась голова: пресыщенная намерением энергия с трудом обретала первичное состояние. Чтоб не рухнуть на пол, я легла грудью на край кровати, из-под прикрытых век наблюдая действия единорожки.
Та сосредоточенно нахмурилась, ее рог вспыхнул оранжевым светом, и я увидела тончайшие нити силовых линий, растекающиеся по структуре энергопотоков человека и вплетающиеся в нее.
Однако... В ее возрасте — и такой тонкий и точный контроль? Девочка далеко пойдет... если найдет нужного учителя. Хм. А ведь это мысль. Но и это чуть обождет.
Джейд напряженно сопит, и от старания даже прикусила язык так, что виден розовый кончик.
Внимательно наблюдаю, как магия связывает и восстанавливает измочаленные и спутанные силовые потоки, расправляя их структуру, а кое-где и прокладывая заново. Моих усилий практически не требуется. И ведь она это делает, ориентируясь на ходу. М-да.
Меж тем рваные сполохи ауры человека сменились ровным, хоть и тускловатым свечением. Джейд закончила — и неуклюже сползла на пол. Ее покачнуло. Так, а вот оценивать и правильно распределять силы у нее получается неважно. Что ж, будем исправлять...
Файрволл неодобрительно нахмурился и придержал Джейд магией.
— Говорил же — осторожнее, егоза! Восстановилась она...
Единорожка упрямо мотнула головой.
— Я в порядке. Честно. Просто трудно одновременно отслеживать несколько линий, и я не видела такой структуры раньше.
Она стояла вроде бы достаточно твердо и Файрволл с некоторым сомнением отпустил ее.
— Джейд не стоит продолжать, принцесса, или у нас будут два пациента вместо одного — а их и так хватает.
Я с некоторым трудом и огромным сожалением оторвала голову от мягкого покрывала.
— А она и не будет, верно, Джейд? — Я ободряюще улыбнулась приугасшей было единорожке. — Основная работа закончена, с остальным справятся амулеты.
От мигом воспрянувшей кобылки плеснуло искристой и чистой, словно роса, радостью.
— Да, принцесса. Сейчас!
Она подхватила телекинезом свой кристалл с кровати и подвесила его над лежащим Лайри, чуть слышно что-то бормоча под нос.
Свечение амулета потускнело, вновь вспыхнуло, замерцало ровно и уверенно в знакомом ритме. Сердцебиение. Действительно, талантливый артефактор — далеко не всякую «лечилку» можно вот так сходу подстроить под конкретного пациента.
Я аккуратно приподняла Лайри магией и Джейд осторожно надевает амулет ему на шею. Человека окутывает легкая золотистая дымка и втягивается в тело. Действие амулета, тихо мерцающего в такт сердцу любимого, видно почти сразу — кожа чуть порозовела, дыхание стало медленнее и глубже, с лица исчезла тень недавнего напряжения.
И тут возле подушки я замечаю желтоватую дужку. Подняла ее, рассмотрела — предмет напоминает ряд передних зубов, сцепленных краями. Хм, искусственные зубы Лайри? Заглянула в рот человеку — похоже, эта железка ему больше не нужна. Кладу зубы на стол.
Многочисленные ранения постепенно затягивались. Некоторое время мы в молчании наблюдали восстановление... а потом у единорожки громко забурчало в животе.
Покрасневшая Джейд аж съежилась под нашими с Файрволлом взглядами и виновато прижала ушки:
— Ой, п-простите, принцесса, я нечаянно...
Сдерживая улыбку при виде пунцовой смущенно-несчастной моськи, строго спрашиваю:
— Ты когда ела последний раз?
— Вот и мне интересно. — Нахмурился Файрволл. — Ну?
Джейд отвела глаза.
— Ну... Утром объявили тревогу, а потом было некогда... мы сухпайком на ходу перекусили.
— От которого толку никакого. — Закончил Файрволл. — Я уже обещал поставщику, что скормлю ему эту дрянь из опилок через... — он на миг запнулся.
Я не удержалась и тихо фыркнула.
— …С обратного конца, простите, принцесса, если они не станут пригодными. И мне придется-таки это сделать! «Подсолнухам» они все равно не нужны, вот снабженцы-прохвосты и пихают в них что попало, лишь бы дешево. Зато из казны деньги дерут, как за фуа-гра в шоколаде! Семейный бизнес, а как же. Гнать надо всю эту золоченую шайку поганой метлой, да некому. И за порядком опять же больше некому приглядывать, хотя толку от них... — Единорог безнадежно махнул ногой. — Прошу прощения, принцесса, накипело.
— Не за что, ибо вы совершенно правы, Файрволл.
Я под слегка обалделым взглядом лимонной единорожки сунула ногу в углубившуюся тень под кроватью, формируя чувствительные щупы, хорошенько пошарила и выудила тарелку с бутербродом — чей-то ужин с кухни. Протянула тарелку в копыта готовой взорваться от любопытства Джейд и молча покачала головой: «Позже». Оголодавшая понька, грустно и понятливо вздохнув, с урчанием впилась в бутерброд с креветками, временно отложив вопросы. А отвечать придется... или она возьмется за дело сама. Невольно улыбаюсь, вспомнив себя в возрасте Джейд. Решение принято... И не одно.
— Действия Солнечной гвардии я нахожу крайне малоэффективными, а выучку — недостаточной. К счастью, у меня есть средства исправить положение, и я задействую их в ближайшее время.
Я слегка склонила голову набок, изучая Файрволла. Догадается или нет?
Единорог ответил мне задумчивым прищуром. Потом его глаза расширились.
— Вы... уверены в этих средствах, принцесса? — Он аккуратно подбирал нужные слова. — Даже сейчас? Спустя столько времени?
Я невесело усмехнулась. Мне не нужно верить, я — знаю. Сама Тень хранит тоску моих детей... и их тысячелетнюю боль.
— Особенно сейчас. Если я в чем-то и могу быть уверена, то только в этом.
— Ну да. — Успевшая одержать над бутербродом сокрушительную победу Джейд не утерпела. — Дедуля Найт Сонга за худое слово о принцессе сразу дает в морду... ой. Извините... — Понька опять стушевалась, когда мы уставились на нее. — Ну то есть, они все такие. И вы их позовете, да? Детей Ночи?
Единорожка чуть ли не приплясывала на месте от восторга и нетерпения.
Умница. Уже горжусь.
— Однако... — Только и сказал приподнявший бровь Файрволл. Мы обменялись понимающими взглядами.
— Э-э-э... А что? — удивилась Джейд. — Это же очевидно?
— Это было бы очевидно далеко не для всех, — вздохнул Файрволл. — К сожалению.
Я забрала опустевшую тарелку и сунула ее обратно на кухню. Будет кому-то нежданчик... хотя не обеднеют.
— Воистину. И это приводит нас к важному вопросу. — Прибавляю голосу торжественности. Единорожка подобралась во внимании. — Твоя помощь Короне и Эквестрии — неоценима, Джейд Файр, и ты заслуживаешь достойной награды.
— Награды? Я? — Джейд растерянно хлопнула ресницами. — Но я же... Мы не поэтому...
От нее полыхнуло обидой, гневом и... разочарованием — от кого-кого, а от меня такого не ждали. Она с друзьями душу рвала и из шкурки лезла, а тут... цену назначают, и кто? Ох ты ж... Аж стыдно. Было бы за что.
— Мне ничего не нужно! — Джейд с пылающими негодованием глазищами вытянулась по струнке, кусая губы и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. Таки не удержалась: — За работу мне жалованье платят. Если... если я вам больше не нужна, Ваше Величество, я хотела бы вернуться в лечебницу.
От кипящей единорожки аж искры посыпались — магия ответила на взрыв эмоций и по рогу заметались юркие сполохи.
— Даже так. — С неопределенной интонацией протянул Файрволл, словно впервые изучая гневно сопящую Джейд. Та заерзала на месте, но горящий вызовом взгляд не отвела.
В голове всплыла фраза «оттуда»: «Самородок. Ну просто — хватай и беги!». Подавляю невольный смешок. Пора успокаивать и спасать мелкую, пока та на гауптвахту не расстаралась. Впрочем, от Файрволла веет скорее тщательно скрываемым одобрением и... гордостью.
— Есть деяния, любая оценка коих лишь унижению подобна. — Я мягко улыбнулась опешившей Джейд. — А посему я, принцесса Луна Эквестрийская, не повелеваю, но предлагаю тебе, Джейд Файр, стать моей личной ученицей и помощницей. И я не знаю никого, более достойного этого!
— Я?! Мне?.. Ой... — Ошарашенная Джейд вытаращила глаза и хлопнулась крупом на пол. Контроль лопнул — и в потолок с треском шарахнула магическая вспышка. Зависла тишина, нарушаемая шорохом осыпающейся штукатурки и тихим посапыванием Лайри. Мы все втроем в некотором оцепенении изучали дымящуюся дыру.
— Таки это две большие разницы — пропалила дырку разведчица Скай Винга или ученица принцессы. — Философски заметил отмерший первым Файрволл. — Так что, девочка, тебе следовало бы принять предложение... если оно еще в силе.
Он насмешливо прищурился. Джейд с отчаянной надеждой посмотрела на меня.
— Принцесса должна быть верна своему слову, Файрволл. — Отвечаю, чуть нахмурившись и давая понять, что с Джейд довольно переживаний.
— Воистину. — Единорог понятливо усмехнулся, склонив голову.
— Итак, Джейд, ты согласна? Или хочешь подумать?..
— В-вы... серьезно? — Запинаясь, неверяще выдавила единорожка. — Вы и правда хотите, чтобы я?..
— Очень хочу. — Серьезно киваю, глядя Джейд в глаза. — Но если ты откажешься, я не...
— И-и-и!!! — Джейд с восторженным писком подскочила чуть не до той самой дырки. — Да! Да-да-да, я согласна!
Чистая, сияющая радость поняшки бьет искристым шквалом, невольно вызывая ответную улыбку. Даже Файрволла пробрало — маскируется кашлем и неразборчивым ворчанием, якобы пытаясь угомонить отплясывающую что-то несусветное единорожку. О-хо-хонюшки, чует мой многострадальный круп, не будь субординации, меня бы точно затискали — и говоря по совести, я бы не слишком и возражала...
За восторгами Джейд мы не сразу расслышали деликатный стук в дверь. И обратили внимание, когда на пороге возник светло-серый единорог в белом халате с бурыми пятнами, и источавшим резкий запах каких-то лекарств. Тяжелый взгляд налитых кровью глаз и темные круги намекали о переживаниях в беготне среди пациентов.
Шагнув ко мне, пони поклонился.
— Принцесса Луна, мне сказали, за вашим человеком нужен уход. Доктор Мортем к вашим услугам.
От меня не ускользнуло выражение морды Файрволла, мельком оглядевшего Мортема. Ага, доктор выглядит будто с поля боя и трое суток на ногах. Я нахмурилась, вспомнив выбитые взрывом окна и лежащих на первом этаже многочисленных пони с осколочными ранениями разной тяжести.
Посторонившись, я пропустила Мортема к кровати. Нервно поправив всклоченную синюю гриву, доктор склонился над Лайри, осматривая, и в этот момент амулет на груди человека потускнел, свечение пошло с помехами.
— Мортем, прошу вас подальше! Работа «целителя» не должна нарушаться! — Подскочившая Джейд дернула доктора зубами за полу халата. Хмыкнув, Мортем отошел на пару шагов, и амулет засиял стабильнее. Джейд, настороженно прядая ушами, посматривала то на кристалл, то на молчащего пони.
Я нарочно шумно выдохнула, обратив на себя всеобщее внимание.
— Доктор, когда амулет исчерпает себя и потухнет, проверьте состояние человека. При необходимости поддержите его магией.
— Да, принцесса Луна.
— Пойдемте. — Кивнула Файрволлу и Джейд. — Нужно навестить сестру и позаботиться о других моих подданных.
Джейд скороговоркой дала Мортему какие-то указания, наверное, насчет амулета. И придержав дверь, пропустила нас первыми.
— Проводите меня к Селестии. — Подсказала я, ибо без малейшего понятия, где находится сестра и куда идти в Кантерлоте, изрядно разросшемся за время моего вынужденного отсутствия.
— Она в личных покоях в восточном крыле. — Ответил Файрволл. — Далековато отсюда, мы в южном.
— Принцесса Луна, вам ведь надо будет навещать и человека, и принцессу Селестию, так? — Спросила Джейд.
— Да.
— Давайте вернемся и сделаем телепорт, чтоб вам удобно было перемещаться.
Молодчина, моя ученица, подаешь здравые идеи.
Мортем, что-то писавший за столом, вздрогнул, когда мы вернулись в комнату с Лайри. Джейд магией передвинула стол вместе с доктором от окна в самый угол и на свободном месте нарисовала карандашом руны простенького телепорта-«мостика». Придирчиво осмотрев работу и поправив несколько штрихов, Джейд уже роголучом прожгла линии на полу.
— Подождите меня, скоро вернусь. — Засветив рог, пони исчезла.
В ожидании Джейд я рассмотрела рисунок, про себя отметив, что узоры современных рун намного проще тех витиеватых вензелей, что использовались в мое время. Но и эффективность просторуния вызывала сомнения. Витые письмена создавать было трудно, однако они могли веками хранить без потерь вложенные в их витки огромные силы. Рунная письменность на камне, стекле и металле нередко переживала писателей.
— Это не выглядит надежным, знаете ли. — Поделилась я впечатлением.
— Руны-то? — Удивился Файрволл. — Знаю, но, принцесса Луна, это вы еще алфавита не видели.
Вспомнились слова Лайри, что жизнь в Эквестрии мне придется начинать с нуля. Видимо, так оно и есть. Хорошо, хоть понимают меня тут пока что без затруднений.
— Что ж, буду заново учиться читать и писать у моей ученицы. В крайнем случае, есть «всепрочтение». — Улыбнулась я.
Руны на полу внезапно вспыхнули, и я с появившейся Джейд чуть не столкнулись лбами.
— Получилось! — Объявила моя путеводная звезда, просиявшая в затухающем сполохе магии. — Мне пришлось повздорить с врачами, коих там у Селестии пасется целый табун, но я дожала их аргументом, что теперь я ученица и помощница принцессы Луны и скоро явится сама Владычица Ночи. Это их утихомирило. Идемте, Ваше Величество.
Вслед за ученицей я переместилась в комнату сестры. Гм, телепортация через нарисованный «просторунием» мостик прошла как-то… более гладко, нежели я ожидала. Не было привычного чувства, будто, сжатая руническим порталом в магическую искру, ты со скоростью света несешься сквозь пространство. Шаг на руны, легкий треск со вспышкой света — и снова шаг уже в ином месте.
Большая комната, приглушенный свет, негромкие реплики нескольких пони в халатах. Лежащая на кровати Селестия укрыта легким покрывалом, напитанным чуть заметно мерцающей магией. Рог аликорна обвит широкой голубой лентой с золотисто искрящимися рунами.
Я шагнула с портала в сторону, уступая место идущему за мной Файрволлу. При моем появлении пони обернулись.
— Доложите о состоянии Селестии. — Кивнула я одному из врачей, который выглядел не столь утомленным.
— Ваше Величество, принцесса Селестия была при смерти, но благодаря своевременной помощи Джейд Файр принцессу удалось спасти. Она очень слаба, но ее жизнь вне опасности.
— Хорошо. — Облегченно выдохнула я. — Дайте знать, когда Селестия придет в сознание. И если потребуется Наша помощь, зовите.
— Скажем так, заслуги Джейд в спасении Ее Величества Селестии сильно преувеличены и «помощь» на самом деле крайне сомнительна. — Подал голос пожилой единорог. Подбросив на копыте заряженный «целитель», врач небрежно кинул амулет на стол. — Этот талисман, созданный дилетантом, не выдерживает никакой критики, он даже не соответствует элементарным нормам колдомедицины. Вообще чисто повезло, что Селестия жива.
— Чтоб твоей жопометке вертеться, лысохв… — Прошептала злобно прищурившаяся Джейд, и я ощутила, что недавно остывшая ученица стремительно закипает вновь, а по виткам ее рога угрожающе мельтешат искорки.
Нет-нет, Джейд, устраивать взрывной скандал не надо, сестре моей сполна уже хватило и скандалов, и взрывов. Аккуратно заколдовываю рот единорожки заклятием «полуночного молчания», отчего та изумленно осеклась, вытаращив глаза.
— Почему вы оспариваете заслуги Джейд? — Подчеркнуто-вежливо интересуюсь у врача. Тот, поправив пенсне, надменно фыркнул:
— Я потомственный целитель с многолетним опытом лечения, и халтуру вижу сразу. Если б тогда возле принцессы Селестии оказался я, настоящий профи исцеления, то принцесса уже сейчас была бы в добром здравии, но что вы хотите от убогой разведчицы? Кое-как залаталась амулетом и поплелась дальше — это все, на что она способна.
Краем глаза вижу — с рога взбешенной Джейд аж искры сыплются как поньгальские огни.
— Спокойнее, Файр. Не кипешуй так, а то от тебя уже прикуривать можно. — Проворчал Файрволл на ухо Джейд, обнимая поньку за плечи и этим удерживая от желания подпалить чей-то не в меру чванливый круп. Ничего, выжди чуток, огневушка, я все расставлю на места — ты плясать будешь от радости.
Слегка улыбнувшись, обращаюсь к врачу:
— Вижу, ваш профессионализм не подлежит сомнению. В таком случае, ответьте, пожалуйста, почему в самый нужный момент возле моей сестры были вовсе НЕ вы?
В комнате стало так тихо, что слышалось размеренное капание воды в каком-то сосуде. С наслаждением отмечаю, что встрепенувшаяся разведчица вмиг потухла и села, с жадностью ловя каждое слово. А врач замер в раздумье, не желая терять положение.
Молчание неуклюже затянулось.
— Мы ждем ответ. — Негромко напомнила я о своей величественной понисоне. На самом деле, не то чтобы мне очень нужен был ответ, скорее, нужно было поставить на место зазнавшееся «светило науки».
— Эркх-м… — Врач прокашлялся столь тщательно, что я невольно заинтересовалась, сколько еще он намерен издавать звуки нарушения естественной жизнедеятельности. — Там было опасно, Ваше Величество.
— Уточним — там было смертельно опасно. — Жестко подсказала я. — Но разве спасение жизни принцессы не является обязанностью любого врача? Тем более профессионала.
— Я к тому, что Джейд Файр…
— …является военным врачом, в отличие от вас. — Четко отрезала я довод оппонента. — Очевидно, вы не можете понять катастрофичность ситуации в полной мере, и это заставляет Нас усомниться в вашей компетентности.
Замечаю, как Джейд криво усмехнулась.
— Все, что есть у военного медика — верность делу, смелость находиться в шаге от смерти, надежда на благополучный исход деяний и скудный набор первой помощи в седельной сумке. А подчас и вовсе без средств к выживанию. Находясь в эпицентре войны, Джейд рисковала своей жизнью и делала все, что было в ее силах, спасая жизнь правительницы. То, что принцесса Селестия доставлена к вам живой — целиком и полностью заслуга Джейд… и ее отряда. — Я чуть запнулась, но сумела завершить речь торжественной ноткой, вспомнив, что ученица упоминала некий «ЗЕП-отряд».
Легким взмахом рога расколдовав рот Джейд, я шагнула ближе к доктору, заставляя его растерять остатки напускной академической чванности, и отчеканила уже официальным тоном:
— Полагаю, вам следует лично извиниться перед Джейд за необоснованные нападки и пренебрежительное к ней отношение.
Вижу, что доктор недоволен таким оборотом дел, навесил непроницаемую морду лица и извиняться не спешит: прошелся к столу, переставил местами несколько колб, затем вернулся к Селестии и долго смотрел на диагност. Наконец, обернувшись к Джейд, сухо произнес дежурную фразу. После чего я направила деятельность доктора в нужное русло единственной, по-королевски непреложной и четкой командой:
— Если вы действительно профессиональный целитель, сейчас же направьте ваши силы и знания на помощь принцессе Селестии. Это приказ.
— Да, Ваше Величество.
— И на будущее, благородные господа. — Теперь моим голосом можно было замораживать и колоть лед, — Мы бы весьма желали, чтобы к Нашей УЧЕНИЦЕ выдвигались ОБОСНОВАННЫЕ претензии, ибо Мы не имеем привычки брать в ученики кого попало и сие будет расцениваться как неуважение к Нам, что Нас вовсе не обрадует. Это понятно?
Горе-«светило» свысока смерило Джейд презрительным взглядом. Другие врачи надменно промолчали.
— Кхе-м-м... должен отметить, что дражайший коллега таки сильно перегнул палку. — Отметил старый, но крепкий шоколадно-коричневый единорог, стоящий у кровати Селестии. Джейд, заметив его, радостно подалась вперед и приоткрыла рот, но тот одним движением брови пригвоздил мою непоседу к месту. Интересно...
— Что, к сожалению, более чем в его стиле.
Ехидно шевеля седыми усами, он с чисто научным интересом изучал брожение в рядах коллег, не забывая следить за мерцающим кристаллом диагноста, над которым медленно текли надписи и символы. Судя по его голосу, «дражайший» коллега успел допечь до живого не только меня.
— В этой связи позволю себе принести извинения от имени коллектива как уважаемой принцессе, так и ее достойной ученице, — он слегка поклонился, — коль скоро оный коллектив от... приступа запоздавшей скромности ни «тпру» ни «ну» вымолвить не может. Должен заметить, что с учетом обстоятельств и полученных травм, оказанная Джейд Файр помощь была более чем профессиональной, а главное — своевременной. Промедление и использование стандартных методов и обычной транспортировки раненых привело бы к куда более печальному исходу.
— Мы принимаем извинения. — Величественно кивнула я, покосившись на ученицу. Джейд честно попыталась воспроизвести жест... и не так уж плохо. — А вы?..
— Ах да, где же мои манеры? — Седогривый единорог бросил короткий взгляд на диагност и на миг отступил от кровати, чтобы склониться в изящном поклоне и галантно поцеловать мне ногу, пощекотав пышными усами. — Прошу прощения. Профессор Морген Штерн, доктор колдомедицины и травничества, почетный член какой-то там изобретенной этими достойными господами для легальной кражи чужих разработок белиберды, кавалер кучи золоченых погремушек и прочая, и прочая, к вашим услугам, принцесса. А также я по совместительству являюсь дядей вашего нового приобретения, с коим вы еще, несомненно, наплачетесь.
— Дядюшка! — Возмущенно возопила пунцовая Джейд, подпрыгивая на месте.
— Я уже девятнадцать лет как дядюшка. — Невозмутимо ответствовал Штерн. — Смею думать, опыт достаточный для трезвой оценки.
Я прикрыла рот копытом, позади тихо изнемогал Файрволл — в кого пошла Джейд, можно даже не спрашивать...
— Впрочем, если вам удастся совершить чудо и поубавить обороты шила у нее в одном месте... — Профессор явно усомнился в возможности такого чуда. — Может, что-то и выйдет. Как маг и целитель она достаточно компетентна. Уж всяко получше... — ехидный взгляд на «коллег». — ...некоторых. Немного.
— Ну спасибо. — Пробурчала Джейд. — Сравнил...
— Возможно, мне недостает вашего опыта, профессор Штерн, — мягко вступилась я, — однако мое общение с вашей племянницей все же было достаточно плодотворным для принятия решения.
— Охотно верю. — Профессор неожиданно усмехнулся, шевельнув усами. — Если Джейд берется за дело серьезно, она горы свернет. Но все же усидчивости ей не хватает. Зато энтузиазма хоть отбавляй... — он вдруг подмигнул надувшейся племяннице и гордо выпрямился, ткнув копытом себе в грудь. — Но до меня в ее возрасте и близко не дотягивает!
Замороченная Джейд отчетливо икнула, выпучив глаза.
— На самом деле, принцесса, мое бурчание означает, что я нервничаю, и не более того. — Посерьезнел профессор. — И Джейд это отлично известно. Хотя ваше стремление защитить ее от нападок старого маразматика меня весьма радует, однако тот, кто обидит ее всерьез, рискует о-очень многим, уж поверьте. А это — так, традиционные семейные подколки. Волноваться стоило бы о другом…
Речь Штерна была прервана резким стуком. Обернувшись на звук, мы увидели за окном огненно-рыжую птицу — вцепившаяся в подоконник, она долбила клювом по стеклу.
— Феникс? — Я вопросительно взглянула на Файрволла.
— Да, Филомина, питомец Селестии. — Кивнул единорог, впуская птицу. — Можно сказать, идеально ей подходящий: оба вечные, оба бессмертные.
Впрочем, на последнем слове Файрволл стушевался: события минувшей ночи раскрыли жестокую правду — Солнечная принцесса отнюдь не была бессмертна.
Покружив над нами, Филомина опустилась на кровать и прошлась вдоль распростертого тела хозяйки, то и дело застревая когтями в простыне и раздраженно дергая лапами. Остановившись возле головы аликорна, феникс с жалобным «скри-и-игх» потерлась клювом о нос пони и укоризненно оглянулась на нас. Мы скорбно молчали — никому не хотелось подтверждать и так очевидное.
Перелетев на стол и неуклюже рухнув среди колб, птица кое-как подобралась и зашкандыбала по гладкой поверхности.
— Чего-то она не того?.. — Напряженно просопела Джейд.
— Не мешайте, она что-то ищет. — Тихо подсказала я, наблюдая за Филоминой, сосредоточенно изучающей то одну колбу, то другую. Наконец, уцепив клювом массивную чашку, феникс швырнула ее со стола. Файрволл успел подхватить емкость телекинезом, но изрядная доля жидкости оказалась пролита на пол.
Я ощутила резкий укол беспокойства. К луже мгновенно метнулась Джейд, принюхалась, и ее рог засиял.
— Что?! — Единорожка вспыхнула, как порох. — Какой криворогий и... и-индивидуум дал принцессе маковое зелье?
Чего-о-о?! Они тут вконец лягнулись?! Я со свистом втянула воздух, ставший вдруг вязким и тягучим словно сироп.
— Тот самый, что нес тут ахинею. — С мрачным удовлетворением сдал оппозицию Штерн. — Но не он один. Ибо перешибить естественный магический иммунитет аликорна поодиночке эти задохлики не могут, сообща — не умеют, а обычные обезболивающие слишком слабы. Маны же самой Селестии больше не осталось. Вот они и... скомбинировали. Меня к принцессе допустили прямо перед вашим приходом и пришибить за эдакие новаторские выкрутасы я попросту еще никого не успел.
— Коновалы. Убью. — Как-то очень ровно и буднично сказала Джейд, оборачиваясь к замершим врачам. На Земле я видела в фильме тяжелый танк, разворачивающий башню с той же равнодушной неотвратимостью, и отчетливо поняла, что шутки кончились. Равно как и осознала, что моя шебутная единорожка — еще и боевая разведчица, служившая в Пограничье, и после мощного магического «отката» у неё сейчас очень неважно с самоконтролем, а следовательно...
Не додумав толком мысль, одновременно с Файрволлом сгребаю Джейд магией в охапку, а профессор быстро занял позицию между ней и колдомедиками, которые застыли, как громом пораженные. В свете ламп блестели скатывающиеся по их мордам капли пота.
Стадо... тупое зажравшееся стадо. Даже закрыться силовым щитом никто не пытается. И это — цвет гвардии и лучшие маги?! Я с трудом сдерживаю гнев и желание отпустить яростно шипящую и небезуспешно пытающуюся вывернуться из магополя ученицу. В одиночку, пожалуй, и не вышло бы ее удержать.
— Ожидаемо. — Вздохнул Штерн, и его золотистые глаза грозно сверкнули. — ДЖЕЙД, УЙМИСЬ!
От зычного рева профессора даже я слегка опешила, едва не выронив единорожку. Та ошарашенно захлопала глазами, приходя в себя. Смертоносные сполохи на ее роге погасли. Файрволл устало перевел дух и поставил Джейд на пол.
— Понимаю, но не одобряю. — Мрачно сказал тактик. — Если ты их прибьешь, вы вдвоем с дядей всех хворых не потянете. Привыкание?
— Да... — Хрипло ответила ученица. — Такие ожоги даже магией надо лечить долго, опять же, из-за сопротивления — аликорны сильнее зависят от своей магии, она даже на их внешность влияет, и стороннее действие на них слабее. Принцесса Луна сможет... и я знаю, как можно сделать это с несколькими магами, но меня никто не послушал. А если долго давать принцессе дурманные зелья...
— Они очень быстро вызовут привыкание, и потом придется решать и этот вопрос. — Угрюмо закончил за нее Штерн. — Если мы вообще не получим в итоге пускающий слюни «овощ», ибо малыми дозами здесь не обойтись — слишком обширны и глубоки ожоги. У пони ведь сильно повышена чувствительность к таким воздействиям на нервную систему по сравнению с другими разумными. Если уж некоторые и запахом слабенького сидра умудряются надраться до синеньких дискордиков... — Он развел передними ногами.
— То есть работать головой вам лень, так?! Проще угробить мою сестру! — Теперь уже я окончательно теряю контроль и срываюсь на змеиное шипение. — Которая едва не погибла ради вас, с-с-сволочей!.. Мрази!!!
Все пережитое за последние сутки сливается в океан испепеляющего гнева, который захлестывает с головой. Исходящая от меня волна ярости достигает врачей, и они, вмиг позабывшие о своих высоких чинах и научных степенях, шарахнулись в дальний угол, не сдерживая криков ужаса.
Невольно опускаю голову, переводя рог в боевое положение, глаза застилает алая мгла и мир сужается до парализованной страхом кучи мяса. Сквозь удушающую ярость слышу испуганный вскрик Джейд, меня вдруг крепко обнимают. Не магией, ногами.
— Не надо, принцесса! — Джейд отводит мою голову в сторону, к себе, стараясь заглянуть в глаза. — Они того не стоят... Пожалуйста!
Я могу... навредить Джейд... Нет! И ее страх — звонкий и ломкий, как весенний ледок — она боится... меня? Нет, ЗА меня! Кем я могу стать... Осознание этого мгновенно отрезвляет ледяным холодом, рассеивая кровавую мглу. Медленно возвращаюсь в реальность, успокаиваясь. Джейд что-то лепечет, вцепившись в меня, как клещ. И кто же тут кого опекает? Мудрая всезнающая принцесса, о да. Ничего ведь не изменится, если сжечь несколько дурных крупов, правда? Кроме страха и разочарования в этих умоляющих фиолетовых глазищах. А, хвос-ст жеваный!.. Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Осторожно отцепляю мелкую и сбрасываю остатки кипящих эмоций шаровой молнией. Файрволл мгновенно распахнул окно и шаровик усвистел наружу, где увесисто грохнул. Из злосчастного угла не донеслось ни звука, все стояли с остекленевшими глазами и не смели вдохнуть.
— У меня накопилось СЛИШКОМ много вопросов к вашей компетентности и к гвардии в целом, коньспода пристяжные. — Отголоски бури и ледяную угрозу в голосе я и не пыталась скрыть. — На ваше превеликое счастье, заменить вас некем... пока. Но работать вы будете отныне под копытоводством профессора Штерна и моей ученицы. Бес-пре-кос-лов-но. Ибо от этого будет зависеть, вернемся ли мы к данной теме и как продолжим ее. Расценку случившегося как оплошности вместо... чего-то большего вам предстоит заслужить.
Я со злорадством отметила гробовое молчание.
— Профессор, с этого момента вы отвечаете за мою сестру, и входить сюда можно лишь с вашего позволения, моего или Джейд. Файрволл, проследите за этим. А теперь все лишние — ВОН ОТСЮДА!
На негнущихся ногах врачи быстро покинули комнату, лишь «потомственный целитель» недобро глянул в сторону Штерна и процедил сквозь зубы:
— Что ж, Морген, свой шанс ты не упустил. Можешь радоваться... пока.
— Иди на рог. — Устало отмахнулся единорог.
Наконец брезгливо скривившийся Файрволл закрыл двери.
— Я собирался предложить нечто подобное. — Штерн притянул обмякшую Джейд к себе и взъерошил ей гриву. — Молодчина, племяшка... хотя ты здорово рисковала.
— Принцесса Луна ни за что бы меня не тронула. — Шмыгнула та носом.
И ведь верно... Только ее я и услышала.
— Спасибо, Джейд. — Я ласково касаюсь своим рогом ее. — За спасение меня... от меня самой.
Единорожка счастливо заурчала, прикрыв глаза. Добродушно усмехающийся в усы профессор незаметно отошел. Филомина, пользуясь моментом затишья, вновь перелетела к Селестии и чистила перышки, сидя на спинке кровати.
— Кхе-кхем. — Наконец привлек наше внимание Файрволл. — Что ж, этих бездарей мы обезвредили, но проблему не решили. Похоже, наши беды с гвардией куда глубже, чем я считал. Такого раздолбайства я даже от них не ожидал, и кто знает, что еще они способны отколоть. Даже при, э-э-э, ваших дополнительных ресурсах нам нужна хотя бы одна действующая принцесса здесь и сейчас, а если вы будете заняты лечением Селестии... На то, что удастся скооперировать этих обалдуев, надежды мало, а в разведке достаточно сильных магов почти нет — не престижная служба. Если есть способ ускорить выздоровление, все, чем я располагаю — в вашем распоряжении.
— Есть-то есть, да не про нашу честь. — Печально вздохнула Джейд, умащиваясь на колченогом табурете. Молчаливую попытку подсунуть его мне я пресекла жестом — ей нужнее, ноги вон до сих пор дрожат. — Я читала про чудодейственные зелья из лунной лилии, способные быстро заживлять любые раны, но даже если бы мы знали, как и где ее искать, она зацветет нескоро, а нам нужны лепестки и пыльца.
— Ах, да-да, в самом деле. Эти? — Небрежно спросил профессор, выудив из кармана халата две пробирки. Искристо-сапфировая пыльца в одной и синие с серебристой каймой лепестки, свернутые трубочкой, в другой. О-ло-ша-деть...
Я услышала стук — это Джейд навернулась с табуретки — и осознала, что совершенно неприличным образом таращусь с отвисшей челюстью на профессора. Старый черт искренне наслаждался произведенным эффектом.
— А!? Как? Откуда?! — Выдает Джейд, опередив меня. И спустя миг: — Зекора, да?
Это еще кто? Имя необычное.
— Угадала. — Ухмыльнулся профессор. — Тебя не слишком интересовала ее работа, не так ли? А у девочки огромный талант к травам и всему с ними связанному. Если уж она вырастила... как ты там выразилась? Одуванчик-переросток, то бишь солнцецвет, почему бы ей не суметь вырастить и другой уникальный цветок?
Джейд слегка смутилась. Поставила обратно табурет и влезла на него с негодующим сопением.
— Ну что я могу сделать, если для меня это просто сено? Разве что воняет по-разному... И откуда мне было знать, что оно понадобится?
Стоп. Тот горшок... Так вот чей это был дом.
— Если я верно поняла, вы знаете некую Зекору, способную вырастить... — Я указала на пробирки.
— Знаем? — Джейд фыркнула. — Да она живет у нас дома. Дядя встретил ее в Понивилле и уговорил на «обмен опытом». И она...
— Зебра. — Спокойно закончил Штерн, аккуратно водружая пробирки на стол. — Если вы находите это препятствием, то девочка совершенно аполитична, очень умна и интересуется лишь своей профессией. Кто бы еще пожелал поселиться в Вечносвободном Лесу? Как травница и зельевар она, пожалуй, со временем не будет иметь равных, а сейчас она к тому же единственный в Кантерлоте компетентный специалист по зебринским зельям, многие из которых уникальны.
— Я соглашусь даже на помощь вендиго, если это пойдет на пользу. — Устало сказала я. — И против зебр ничего не имею. Вы хотите привлечь ее к лечению сестры?
— Да. Зелье, о котором вспомнила Джейд... что меня несказанно радует, особо отмечу, — профессор хмыкнул, когда та скорчила досадливую рожицу, — требует не слишком долгого изготовления, но процесс достаточно сложен и требует скрупулезной точности. Опять же, свойства оно теряет быстро, и таскать его туда-сюда — не лучшая идея, не говоря уже о том, что может понадобиться повторное применение.
— Прекрасно. — Я медленно кивнула. — Пригласите Зекору сюда, обеспечьте всем необходимым. За помощь она получит все, что будет в моих силах. Файрволл, присмотрите за тем, чтобы у нее не возникло проблем с нашей бесценной гвардией.
Единорог хмуро кивнул.
— Мысль весьма здравая, принцесса. Эти — могут. У меня тут орлы из отряда Джейд бьют копытом и лезут на стену — вот их и назначу охранять ваше полосатое сокровище.
— Ой-ой. — Пробормотала ученица. — Бедные «подсолнухи»... хотя так им и надо!
— Сколь приятно видеть, что твои родственники преисполнены всепрощения и альтруизма. — Не без ехидства заметил профессор Штерн.
— Можно подумать, здесь кто-то думает иначе. — Отфыркнулась племянница, едва не сверзившись вновь с шаткого табурета.
Я порадовалась, что предпочла ковер. С него хоть падать некуда... Недавняя вспышка гнева оставила вялую меланхолию и нарастающее желание забиться в самый дальний угол и спать без просыпу до скончания времен... или хотя бы до завтрака. Тоже было бы неплохо.
— Как скоро вы сможете доставить Зекору во дворец? — спросил Файрволл.
— Ну, собственно, я предполагал подобный поворот событий, — пожал плечами Морген Штерн, — а потому взял на себя смелость явиться во дворец с ассистенткой.
— Прекрасно. — Я кое-как воздвиглась довольно валким памятником себе и встряхнулась. — Не будем терять времени. Где она? Файрволл, пошлите...
— Никого не надо посылать, с вашего позволения. — Профессор остановил меня движением ноги. Оглянувшись, отошел к стене. — У бедных профессоров слуг нет, все с собой носим...
Он скорбно вздохнул, однако во взоре горели веселье и предвкушение.
Я невольно подобралась, проникаясь моментом. Что-то сейчас будет... Ну и семейка. Джейд с таким выражением, будто не знала, прятаться или смеяться, застыла, вцепившись в своего хромого одра. Файрволл с любопытством приподнял бровь, выжидающе глядя на копающегося в кармане профессора. А тот аккуратно вынул оттуда нечто, похожее на игрушку, осторожно опустил на пол и отступил. Какого?!.. Оно шевельнулось!
— Итак, позвольте представить вам...
Резкий хлопок.
— ...Зекору, мою помощницу, чудо-травницу и просто красавицу! — Торжественно провозгласил ухмыляющийся профессор.
Перед нами в легком облачке истаивающего дымка стояла стройная зеброчка в темном плаще.
«Наверное, меня уже ничто не удивит... если я сегодня не рехнусь окончательно». — Отстраненно подумала я, почти неосознанно подбирая челюсть и телекинезом ловя вновь рухнувшую вместе с табуреткой ученицу. А Файрволл... хищно подался вперед, мгновенное изумление на морде тут же сменилось выражением «ХОЧУ!», написанным буквами размером с земной Эверест. Ну еще бы. Для его ведомства такое — просто клад. Чую, бедными профессор с помощницей останутся ненадолго, зато изрядно обеднеет казна...
Зеброчка тем временем вызывающе сверкнула глазами из тени клобука в ответ на алчный взгляд Файрволла, откинула капюшон и с достоинством склонила голову в мою сторону:

Принцесса Луна, приветствую вас.
Благодарю, что защитили нас
От мрачной участи вечной ночи.
Я рада явиться пред ваши очи.
О несчастье Селестии я уже знаю,
И всем, чем смогу — помогу, обещаю.

Кажется, я считала, что удивляться дальше некуда? Забудьте! Золотые обручи на точеной шее, тончайшая вязь хны, тщательно вырисованная на мордочке... Нет ничего незыблемее традиций, а главная традиция зебр — крайняя упертость в их соблюдении. Всматриваясь в роспись хной, вспоминаю значения завитков и ломаных линий. Будто и не было прожитых веков, и моих прошлых знаний об обычаях этого народа хватает для очередного потрясения. «Помощница» профессора — дочь вождя и Говорящая-с-растениями. Шаманка, притом не слабая, судя по затейливости рисунка. У такой даже сухая ветка пустит корни и зацветет, если хорошенько попросит. А зная, как трепетно зебры относятся к шаманам, встретить этакое диво здесь... Профессор умеет подбирать подмастерьев, да.
Аккуратно поставив табурет и водрузив на него Джейд, отвечаю на поклон величавым кивком:
— Я принимаю твою помощь, Зекора, и вознагражу за нее по достоинству. Когда вы со Штерном сможете начать работу над зельем?
— Да хоть сейчас. — Пожал плечами профессор. — Весь нужный инвентарь здесь есть, ингредиенты у нас с собой... те, которых здесь нет, по крайней мере. Надо поместить феникса в клетку, чтоб она не сносила тут все. И…
Задумчивый взгляд на Джейд.
— И если удержать эту хвостатую экспериментаторшу подальше от котла...
— Но-но! — Возмутилась жертва родственного произвола. — Да я...
— В любом случае, Джейд мне понадобится в другом деле. — Мягко развожу спорщиков.
Меж тем зеброчку, несмотря на весьма недурной самоконтроль, изучающий взор Файрволла таки пронял, и она, ответно посмотрев на единорога в упор, выразила раздражение витиеватым вопросом:
— Почему на меня ты так хищно глядишь, словно кошка, узревшая жирную мышь?
— Ну почему же «жирную»? — Не оставшись в долгу, изящно приподнял бровь советник Селестии. — Напротив, весьма стройную и миловидную мышку. С восхитительными и несравненными... талантами.
Он завладел ногой слегка покрасневшей зеброчки, воспользовавшись ее растерянностью, и галантно поцеловал копыто. М-да. Тонкий подкол, однако.
Со стороны раскачивающейся на табуретке Джейд едва слышно долетело восхищенное:
— Во дает...
— С этого тебе и стоило начинать. — Проворчал профессор, вернувшийся к диагносту. — С талантов. Не обольщайся, Зекора, этот прохиндей, как и я, женат на своей работе.
Зекора кивнула, излишне тщательно поправляя браслет на ноге и пряча смущение за опущенными ресницами.
Тихонько вздохнула на скрипнувшем табурете Джейд, словно сорвав с места замершее мгновение.
— Э-э-э... Словом, как бы он ни был тобой очарован, — закруглился профессор, ненаблюдательностью тоже отнюдь не страдающий, — в первую очередь ему интересен твой фокус с уменьшением. Это ж просто мечта — шпиков по карманам и... прочим интимным местам распихивать. — Он фыркнул.
— В том нет особого секрета. — Пожала плечами встрепенувшаяся Зекора. — Настой из ядошутки это, и...
— Эй, тпр-р-ру, Зекора, не выдавай всех секретов. — Укоризненно покачал головой Штерн. — Ему надо — пускай платит. Тебе деньги понадобятся.
— Вот не надо делать из меня коварного монстра. Разумеется, все будет оплачено. — Поморщился Файрволл. — Хотя золото из казны в основном утекало на позолоту гвардии, чтоб ей икалось, на подобные приобретения средства я найду... в пределах разумного.
— Чтобы ты — да не нашел? — Изумился Морген Штерн, встопорщив седые брови. — Как говорил великий Пониславский — «Не верю!».
— Больше ничего никуда не утечет. — Я мрачно усмехнулась. — Вскоре наших бравых «защитников» ждут большие перемены... и они им ОЧЕНЬ не понравятся. Так что средства на действительно нужные вещи, полагаю, мы изыщем. Но это чуть обождет. Файрволл, будьте любезны, распорядитесь насчет необходимого оборудования и охраны помещения, профессора и Зекоры. Прошу, начинайте работать как можно скорее.
— Тотчас же. — Посерьезнел профессор. — Не волнуйтесь, мы сделаем для принцессы Селестии все возможное.
Зекора лишь кивнула.
— И как врач, я вынужден отметить, что вам, принцесса Луна, также необходим полноценный отдых.
— Тотчас же, — я вымученно улыбнулась, — как на это будет время.
— Н-да... — Профессор нахмурился. — Две ломовые лошади в одной упряжке. Вы благополучно друг друга заездите. Заткнись, Файрволл! А то я тебя не знаю. Нет, так не годится.
Профессор на миг озабоченно задумался, затем просветлел. Зато поплохело мне от предвкушения в его устремленном на мою царственную особу взоре. И предчувствие меня не обмануло.
— Значится, так. Джейд!
— Да? — Встрепенулась единорожка, опасно качнувшись на своем насесте.
— Присматривай за принцессой Луной. Раз уж она посадила тебя себе на шею и назначила меня королевским врачом, пусть отду... в смысле, высочайше изволит выполнять мои предписания. — Он ласково улыбнулся, и у меня почему-то возникло полузабытое желание спрятаться под кроватью. — Под угрозой постельного режима и с тобой в качестве сиделки!
Ой-ой... Я невольно поежилась. Профессор сразу взял аликорна за рог, и ответить мне нечем... тем паче что он, в общем-то, прав.
В глазах Зекоры отразилось явное сочувствие загнанной в угол мне, но встревать против паровоза зеброчка не рискнула.
— Слушаюсь! — Спрыгнув с многострадальной табуретки, Джейд браво отсалютовала, чуть виновато покосившись на меня. — Простите, принцесса Луна. Если уж сам королевский доктор велит... — Она с показным смирением развела ногами, только веселые огоньки в глазах выдавали настрой ученицы.
Я сотворила монстра... Подавив скорбный стон, я обреченно кивнула, и старательно не замечая столь же старательно кашляющего в сторону Файрволла, повернулась к выходу. И нет, это вовсе не попытка к бегству!
— Обещаю, дорогой профессор, что отдохну в самое ближайшее время.
Ласково поблагодарив Филомину за помощь, Джейд сноровисто водворила феникса в клетку, и уже ждала меня у двери.
Магией подхватив со стола «целитель», я прочувствовала его состояние — новенький — и передала ученице.
— Пошли, Джейд, нас ждут пациенты на первом этаже.

***

Мы само воплощение мрака. Нам чертова уйма лет, мы древнее многих миров, а Эквестрии и подавно. Проходят тысячи лет, и мы существуем наравне с этой планетой. Мы обрели форму, в нас зажглась искра. Искра разума. И мы размышляем. О своем месте на карте мироздания. О своей роли. Мы ищем свой смысл. Ставим перед собой цели. И наконец мы перестаем существовать — мы начинаем жить. Ибо самоосознание, цели и стремления придают существованию смысл, делая из него нечто большее. И вот мы раскрываем, как хорошо быть не чем-то, а КЕМ-ТО.
И желание прятаться на задворках этого мира пропадает. Нас распирает от осознания некоей несправедливости, от неправильности происходящего. Мы формируем свое мировоззрение, систему ценностей, убеждений. Мы перестаем мириться с происходящим, мы входим в кондицию, мы наконец созрели до решительности, до стремления что-то изменить в своей жизни и жизни этой планеты.
Но мы еще слабы. Мы питаемся страхами, негативом, болью, приспосабливаемся, вынуждены отсиживаться, никому не знакомые, никому не нужные. Появление разумной жизни дает шанс еще окрепнуть, вытягивать эмоции, кормиться и наращивать силу. Но все же мы ждем. Еще слишком рано воплощать наши планы. Нам нужен сильный носитель. Тот, слияние с которым позволит нам достигнуть целей. Мы вынуждены ждать, ждать многие тысячи лет. Но мы терпеливы, мы подождем столько, сколько потребуется. Осталось недолго.

И вот появились они. Подобные самим Богам. Черпающие колоссальные силы из самой природы. Сестры-аликорны. Сильнее них вряд ли найдется хоть одно живое существо. Они победили прежних властителей, хаотичного Дискорда обратили в камень, свирепого Тирека изгнали, даже сразились с могучим королем и повелителем теней Сомброй, который был первой моей жертвой и первым «носителем». Эти аликорны — наш шанс на могущество, на власть.
Бедная, бедная младшая сестренка. Мать Ночи, могучий маг, способный управлять снами других. Как жалки ее заслуги в глазах ее же подданных! Как велика тень, отбрасываемая солнечной сестрой! Она тоже на обочине жизни, никому не нужная, никем не признанная, желающая втайне воплотить свой порядок. Нам даже немного жаль эту глупую кобылку. Самую каплю.
Вот он, шанс. Шанс все изменить. Стать наконец большим, чем прячущееся в тенях облачко. И мы начинаем входить в доверие к нашему союзнику. Нашей жертве, правильней сказать. Ведь поняшка — лишь орудие достижения цели. Но наши общие помыслы и стремления делают вас идеально подходящими друг другу. Мы даже чувствуем к ней некое подобие привязанности, мы ведь так похожи.
Она так очаровательна, так ищет понимания. И мы даем его ей. А она взамен — столько энергии, сколько еще никогда не удавалось получить. Самый выгодный паразитизм, что когда-либо мы находили. Мы чувствуем мощь. И теперь нам кажется, что нет ничего не возможного. Час расплаты за тысячелетия простоя уже близок. Это проклятое Солнце будет навеки упрятано за горизонт, не будет иного света, кроме света далеких звезд на фоне темно-синего полотна ночного неба! Наконец, будет так, как должно, так, как МЫ ХОТИМ! А мы желаем страстно, так страстно, что ничто не может потушить это пламя в нашем бездонном темном сознании.
И вот, настал момент. Луна готова к превращению. Мы дадим ей новые способности, и с ее помощью одержим победу. Перед Найтмер Мун не устоять. Мы обрушиваем всю ярость, весь гнев, всю жажду реванша на солнечное дитя. И Селестия почти пала перед нами. Так близко! ТАК БЛИЗКО к заветной цели мы еще не были никогда! Счастье течет по нашим жилам, мы торжествуем, ликуем! Наконец настал час истины, расплаты за наше долгое ожидание!

Но все оборвалось в единый миг. Коварная солнцекрупая, извернувшись, словно змея, ударила исподтишка неведомым оружием, оружием такой мощи, что казалось, мы погибнем, не выдержав его натиска. Да, мы не полагали, что все так обернется, мы думали, что тело обладательницы элементов привьет нам иммунитет к ним. Что убьем Селестию раньше. И вот за эту ошибку, досадную оплошность, глупое упущение мы жестоко расплачиваемся. Ссылкой на тысячу лет на луне. Униженные, растоптанные. Все пошло прахом.
Что мы чувствуем?
Ярость. Ненависть. Жажду мести. Представляем, с какой жестокостью мы убьем солнечную кобылу и ее подданных. Нет, теперь уже в следующий раз. Через тысячу долгих проклятых лет...

***

Шагая между рядами многочисленных пострадавших, я задумчиво вслушиваюсь в доносящиеся отовсюду стоны, вскрики, неясный говор. Мне кажется, что я нахожусь в одном из воплотившихся наяву кошмаров. А может, я до сих пор стою на площади, замурованная в броню, и на самом деле моя смерть, перерождение, победа над Найтмером и все происходящее вокруг — лишь невероятно глубокая и сильная иллюзия Духа Кошмаров, созданная, чтоб запутать меня и свести с ума. Как мне убедиться, что я все же в реальном мире, а не в многомерных подпространствах снов?
Джейд молчаливо рысит за мной, то и дело оглядываясь на звуки. Чувствую, ее раздирает стремление помочь всем страдающим, и осознание невозможности этого.
Я резко остановилась, ученица затормозила и вопросительно воззрилась на меня.
— Джейд...
— А?
— Ущипни меня, пожалуйста. Что-то я не... АЙ!.. С-спасибо. — Морщась, потираю кр... метку. Зато попустило — такого бы Найтмер с его махровым эгоцентризмом уж точно не придумал.
— Ага, мне тоже кажется, что сейчас проснусь. — Понимающе вздохнула мучительница.
— Сколько раненых здесь? — Обернулась я к Файрволлу. Он окинул взглядом зал.
— Около ста пятидесяти. Почти все они пострадали от осколков стекол, выбитых взрывом «солнца» Селестии. В меньшей степени — различные ушибы и переломы.
— И как мы способны помочь им всем?
— Все-е-ем? — Джейд отсутствующим взглядом уставилась в потолок. — Есть поговорка: что нас покалечило, то пускай и лечит. Ну, не знаю… Лечить их стеклом? Бред наверное.
Опустив взгляд, единорожка пнула валяющийся под ногами желтый кусок витража.
— Стеклом? — Задумчиво пробормотала я, телекинезом подняв и повертев перед носом остроугольный осколок, в косых гранях которого отражались огни ламп. В этом городе сотни жителей и тысячи валяющихся повсюду осколков. Если немного довести их до ума и грамотно применить…
— А хотя бы и стеклом. Тут вынесло взрывом добрую половину окон во дворце. Куда вы убрали осколки?
— Временно сгребли в углы и к дальним стенам зала. — Ответил Файрволл.
— Принцесса Луна, вы что-то придумали? — Заинтересовалась Джейд.
— Возможно. — Кивнула я, на ходу преобразуя свой осколок.
Мы подошли к огромной куче битого стекла, переливающейся всеми красками радуги. Спутники с молчаливым вопросом взглянули на меня.
— Идея в том, чтоб использовать все эти осколки как одноразовые талисманы, зарядив их магией «целителя». — Объяснила я, показывая свой кусочек стекла, который после обработки стал похож на сглаженный морским приливом камешек.
— Это звучит интересно. — Отозвался Файрволл, осматривая «камешек».
— Но, принцесса Луна, одного талисмана не хватит, чтоб зарядить сотни иных. — Высказала Джейд.
— А я не буду тратить его, а скопирую магический образ и распространю на все остальные талисманы. Моих сил для этого достаточно.
— О-о, это я непременно хочу увидеть! — От избытка энтузиазма ученица нетерпеливо крутанулась на месте.
— Не только увидишь, но и поучаствуешь. — Улыбнувшись, кивнула я.
Втроем мы скоро превратили все стекло в подобие гальки, затем я отложила десяток заготовок в сторону, для практики Джейд, и попросила ученицу дать мне талисман. Единорожка сосредоточенно наблюдала за моими действиями, и заинтересовавшийся Файрволл также не сидел в стороне.
Захватив «целитель» магией, я аккуратно сняла с кристалла наложенное заклятие, похожее на сложное плетение тончайших шелковых нитей. Джейд восхищенно охнула, когда я легким движением телекинеза растянула мерцающую конструкцию, увеличив ее до размеров головы, и повертела, пристально изучая. Узоры и скрещения нитей были знакомы мне — похоже, идею ученица почерпнула из древних книг, при этом основательно преобразив и дополнив ее. Интересно, это что, добавляет талисману эффективности, если перевернуть «гору» вершиной вниз? Развязав узлы плетения, перенастроила и заново скрепила линии «горы». Убедившись в балансе построения, уменьшила до прежних размеров и намерением раздвоения создала точную копию.
— Вот и половина работы сделана. — Кивнула, возвращая Джейд вновь зачарованный кристалл. — Что я там поправила, можешь позже изучить на досуге. А пока поколдуем до конца.
Повернувшись к груде заготовок, направила мощный поток магии из рога сквозь копию «целителя» — и один за другим яркими огоньками начали вспыхивать новенькие талисманы.
Внимание мое было поглощено колдовством, и я не заметила, как со всех сторон, благоговейно перешептываясь, ко мне подходили пони — те, кто мог ходить. Посеченные шрапнелью войны, в кровавых бинтах, хромающие, волочащие крылья, пони окружили меня и моих друзей.
В глазах подданных я вижу надежду, желание избавиться от внезапной боли, терзающей тела и души.
Сдерживая слезы, молча отворачиваюсь и магией подхватываю несколько созданных «целителей», затем, обернувшись к толпе, указываю ногой на ближайшего пони:
— Иди к Нам.
Пони робко шагнул ближе, тут нетерпеливая Джейд схватила бедолагу телекинезом и притянула вплотную. Я телепортировала прочь бинты, охватывающие тело — и едва сдержала крик ужаса. Плечо, грудь, бок, бедро были одной сплошной раной, будто жеребца приласкали вдоль тела огромным мечом. Множество швов стягивали края раны жуткой искаженной ухмылкой, и запах крови дурманил, лишая рассудка.
Говор толпы прервался, пони замерли, шокированные чудовищным ранением. Файрволл громко сглотнул, а Джейд, издав сиплый стон, отвернулась.
Я помогла пострадавшему лечь на здоровый бок и выложила с полдесятка талисманов цепочкой вдоль зашитой раны. Ну, ученица моя, не подведи… этот пони встанет на ноги, если мы с тобой все сделали верно.
— Джейд… — Прошептал Файрволл и потряс ту за плечи. Всхлипывая и хлюпая носом, единорожка боязливо взглянула, и поникшие ее ушки тут же встали торчком, а в глазах засияла радость.
По мере того, как плоть срастается, я осторожно удаляю нити швов и передвигаю сияющие талисманы по телу пациента туда, где необходимо большее воздействие. Позабывшая о страхах Джейд села вплотную, наблюдая исцеление.
— Принцесса Луна, значит, это все сработало? — Неуверенно вопросила она.
— Да, моя ученица, сработало, и все благодаря тебе.
Приобняв поняшу крылом, я посмотрела в ее прекрасные глаза, и чуть наклонившись, соприкоснулась с Джейд рогами: искристое счастье, сполохами проносящееся по виткам ее рога — передалось и мне.
Файрволл уже раздавал «целители» другим пони.
— Я поручаю вам организовать распространение талисманов нуждающимся в помощи здесь и в другие лечебницы. При необходимости создайте еще копии.
— Будет исполнено, принцесса Луна. — Козырнула Джейд и, выскользнув из-под крыла, взялась за талисманы. Но вдруг, запрокинув голову, пони звучно зевнула, и ноги ее едва не разъехались.
— Еще особый приказ вам обоим.
Единороги обернулись ко мне.
— Когда закончите с этой горой «лечилок» — безоговорочно ляжете спать.
— Так точно, Ваше Лунное Величество. — Кивнул Файрволл.
— А-ар-рг-х… как же вы, принцесса? — По виду Джейд понятно, что она готова рухнуть спать на том же месте, где стоит.
— Я выйду в город. Пони нуждаются в помощи не только здесь.
— Погодите, — Джейд моментально проснулась, — я не могу отпустить вас без связи.
О как, меня намерены водить на поводке?
Подхватив пустую стеклянную заготовку, Джейд превратила ее из «камешка» в кольцо, затем обмотала по всей окружности волосом из своей гривы и наложила некое заклятие, в сути которого я уловила призыв.
— Вот это, — ученица подала скороделку на копыте, — талисман-«призывалка». Когда я вам понадоблюсь, принцесса Луна, просто трижды коснитесь этого кольца магией, копытом, хоть носом, и я появлюсь, даже если буду дрыхнуть. Вам надо лишь постоянно носить его с собой, чтоб не потерять, и лучшее место для этого — грива. Взгляните.
Джейд повернула голову, и я заметила вплетенные в зеленые пряди два кольца, обмотанные каждое черным и бежевым волосом.
— С этим талисманами я могу призвать членов моего ЗЕП-отряда в любой момент, если мне нужна будет их поддержка. Также они позволяют и «выдернуть» друга из опасного места, попросту телепортировав его.
— Понятно. — Я кивнула, с любопытством рассматривая артефакт. Похоже, ношение предметов в гриве утратило значение «особенная пони» и теперь применяется для более практичных целей. В ущерб былой романтике… Что ж, времена проходят, нравы меняются, мои понятия устарели, буду изучать новое и приспосабливаться. Хорошо, что Лайри не давил на меня обычаями людей и не подгонял под их законы, а напротив, с интересом узнавал обычаи поней, позволяя мне оставаться собой, естественной, пусть и «старомодной».
— Теперь позвольте мне…
Сев вплотную, Джейд перебрала пряди моей гривы и заплела «призывалку» в одну из них, ухитрившись в процессе спровоцировать слабенькую молнию себе в нос: гривомагический поток агрессивно отреагировал на появление стороннего зачарованного предмета.
— Однако грива у вас грозовая, принцесса Луна. — Ученица потерла копытом пятнышко паленой шерсти на носу. — Зато вы экипированы по последнему слову боевой магии. Берегите себя, вы нужны нам.
С довольной улыбкой кивнув, Джейд присоединилась к Файрволлу, объяснявшему пони, как использовать «лечилки». А я, подойдя к окну, щербато оскалившемуся осколками витража, глянула на город.
Неровный мигающий свет покосившихся фонарей скрадывает в полумраке ночи истинные масштабы катастрофы. Многочисленные цветные лошадки разбирают завалы, отыскивая погибших и раненых под обломками разрушенного башней дома. Единороги, морщась от непривычно чрезмерных усилий, магией поднимают обломки, грузят их на телеги, которые отвозят прочь мощные земнопони.
У меня защемило сердце. Сестра права: вернувшись на родину, я принесла хаос, боль, мрак и смерть моим пони. Не так я представляла воцарение Вечной Ночи и свое правление, совсем не так. А представляла ли я вообще или жила мечтой, ведомая жаждой внимания и желанием сделать все по-своему?
Вздохнув, я захватила с собой в тень несколько талисманов и молча телепортировалась из замка.

***

События этой ночи перечеркнули мою жизнь, лишив самого ценного. Я до сих пор не могу поверить, что потерял всех. Дорогие мне пони остались там, под обломками башни. Все время, пока приносили новых раненых, я надеялся отыскать среди них хоть кого-то из своих, но…
Что-то бессознательно рисую… Разум мутится, магия то и дело потухает. На листе — три криво нарисованные розы. Розочка моя, и ты пропала без вести. Все, кого я расспрашивал о тебе, отвечали, что не видели с прошлого вечера, хоть искали везде.
Скатившиеся с морды слезы орошают бумагу. Я вновь чувствую щекой твой теплый поцелуй, коим ты одарила меня, убегая на дежурство. Как знал, что он — прощальный. Предчувствие выворачивало душу. Я б догнал тебя тогда, не отпустил навстречу смерти.
Оборачиваюсь к лежащему на кровати существу. Талисман, исчерпавший силу, погас, а тело и конечности существа покрылись многочисленными темными пятнами.
Человек. Слово это поднимает в сердце волну ненависти. Инстинкт самосохранения едва удерживает меня от желания испепелить человека сейчас же. Несомненно, он имеет какую-то ценность для принцессы Луны, если она приказала поддержать его здоровье.
Смяв бумагу копытами, яростно швыряю в угол. Я не могу нарушить приказ Ее Величества. Вот только с потерей родных моя жизнь утратила всякую ценность для меня.

***

— Пустите меня! — Доносится отчаянный крик. — Я должен спасти сына!
— Мы не можем отпустить вас туда, там опасно!
Обернувшись, я вижу гварда-единорога, с трудом удерживающего в телекинезе крепкого земнопони. Тот неистово колотил копытами по воздуху, пытаясь вырваться.
— Что случилось? — Поинтересовалась я, переместившись сквозь тень ближе к месту катастрофы.
Ответила мне миниатюрная пегасочка, нервно наматывающая на копыто прядь гривы:
— Этот дом вот-вот рухнет. Где-то на первом этаже остался наш сын.
Мороз по шкуре пробрал от ее тихого ровного голоса.
Дом рассыпался на глазах, крыша уже провалилась, но стены и несколько перекрытий еще как-то держались. Гвард шагнул навстречу, желая предупредить об опасности, да так и остался стоять с раскрытым ртом — я исчезла прямо перед его носом.
Вновь облачившись в призванные доспехи и окружив себя мощным силовым барьером, я осторожно кралась по этажу, обходя поломанную мебель, заглядывая под диваны и в шкафы, стараясь не задевать рогом просевшие балки. Свет луны просачивался через трещины в стенах, растворяясь в пыли.
Громкий чих позади. Оглянувшись, я заметила, как взвилось облачко пыли в дальнем углу, мимо которого уже проходила, и направилась туда.
Сжавшийся у стены пегасик испуганно вскрикну и тут же закашлялся.
— Малыш…
Я неуверенно склонилась к жеребенку, чьи крылышки трепетали от ужаса.
— Иди ко мне.
— В-вы ведь Найтм-мер Мун, вы же хотите съесть меня?! — Заплакал жеребенок.
Мне страстно захотелось сожрать автора нелепой сказки. Сколько еще это проклятое в веках имя будет преследовать царственный облик Владычицы грез?
Магией рассеяв свой шлем, я шагнула ближе и легла на пол перед жеребенком.
— Малыш, я не Найтмер Мун. Посмотри на меня. — Прошептала ласково я.
Всхлипывая, пегасик опасливо опустил копыта от мордочки.
— Там, снаружи, тебя ждут папа с мамой, они очень беспокоятся о тебе. А тут оставаться нельзя. Иди ко мне, я отнесу тебя к маме.
Загипнотизированный, жеребенок приблизился — я ослабила защитный барьер, чтоб пегасик смог пройти, и прижала малыша к груди.
— Но кто вы? — Выдохнул он, ткнувшись носом в шею.
— Я — принцесса Луна. — Шепнула я ему на ушко.
С треском надломилась балка, потолок первого этажа прогнулся под тяжестью наваленных сверху обломков. Я мгновенно телепортировалась вон из комнаты.
Дом рухнул.
— Не-е-ет! — Раздается яростный крик. — Почему вы меня не отпустили?!
— Папа! Тут я!
Пони, подскочив, оглянулся на голос и увидел меня, обнимающую его малыша.
— Тинко!
Но когда отец подбежал ближе, радость на морде его сменилась страхом, и, с трудом удержавшись на ногах, пони преклонил колени.
— Найтмер Мун?.. — С ужасом прошептал он, не смея встречаться со мной взглядом. — Благодарю вас, Ваше Величество.
Подошла и мать, но держалась она, не в пример отцу, куда увереннее, и с легкой улыбкой сделала реверанс.
— Пап! — Прозвучало настойчивое над головой испуганного пони. — Это принцесса Луна! И она меня спасла.
— Встаньте, — подсказала я, улыбнувшись, — и примите ваше дитя.
— Спасибо, принцесса Луна.
Мать подхватила пегасика.
— Иди ко мне, сынок.
«Милые дети, идите за мной, в земли, каких нет прекрасней»… — Мелодично прозвучал в подсознании отголосок далекого прошлого. Отвернувшись, я прикрыла глаза.
— Мам, погоди.
Пегасик, сидящий в объятиях матери, тянется ко мне. Я склоняюсь к нему.
— Принцесса Луна, почему вы плачете? — По-детски заботливо и серьезно малыш вытер передними ножками слезы с моих щек, затем обхватил за морду и прижался к носу. Его трепетное дыхание было щекотным и теплым. — Не плачьте.
— Спасибо, Тинко. Постараюсь. — Печально усмехнулась я и медленно вытащила морду из объятий малыша. — Отпускай, я должна еще многим помочь.
Счастливые родители уходят, Тинко лежит на спине отца, обнимая его шею.
Слышу плач, резкий, надрывный, где-то недалеко. Быстро озираюсь, прислушиваюсь, пытаясь сориентироваться на звук. Телепортируюсь к перекрестку, обхожу дом.
Старая кобыла, рыдающая над телом, наверное, сына. Плед сполз с ее спины, обнажая худые вздрагивающие плечи и разметавшиеся длинные седые пряди. Сидящая рядом юная кобылка тоже всхлипывает, дрожащими копытами складывая стетоскоп. На земле валяются наспех снятые доспехи королевского гварда.
— Что произошло? — Тихо интересуюсь, подходя ближе и стараясь не выдать весь испытываемый ужас сопереживаний, не показать, как страшно мне самой видеть страдания моих пони.
Беленькая единорожка вздрагивает и намерена пасть на колено, но я не позволяю ей этого и, удержав на ногах, повторяю вопрос.
— Я-я исцелила все его раны, но не успела, и он умер. Простите, принцесса Луна. — Кобылка расплакалась, стыдливо отвернувшись.
Умер? Душа не захотела возвращаться в исцеленное тело. Или не смогла?
Прикрыв глаза, «сдвигаю» зрение на астральный уровень. Поодаль у рухнувшего дома стоят рядышком несколько светлых пони, спокойно взирающих на суету вокруг себя. Они не реагируют, когда случайно кто-то пробегает сквозь них. Исходящее от их ауры ясное чистое сияние подсказывает, что тела их давно мертвы, а души с наступлением рассвета уйдут дорогой облаков.
Возле безутешно рыдающей кобылы я вижу серого пони. Он пытается обнять ее, но его копыта проходят через плечи, не касаясь их. Пони с недоумением смотрит на свои ноги, затем оглядывается вокруг. Он серый, значит, еще не осознал, что умер. И пока что его можно вернуть к жизни.
Наши взгляды встречаются. Призрак видит мою сущность, настолько, насколько я позволяю ему.
«Моя мать… Почему я не могу быть с ней?»
Я осторожно шагнула ближе.
«Тебя немного выкинуло из тела, и сейчас ты призрак. Хочешь, я помогу тебе вернуться?»
«Да, принцесса Луна, верните меня».
«Это может быть больно. Но ты… обещай жить».
«Обещаю». — Прозвучало шелестом увядающих листьев.
Захватив призрака магией, я сжала его в крохотное зернышко жизненной силы и добавила чуть от себя, чтоб поддержать погибающего. Наклонившись к телу, бережно направила мерцающую искорку жизни в грудь.
Старуха с суеверным страхом смотрит на мои действия. Единорожка переминается с ноги на ногу, все порываясь что-то спросить, но поднимая взгляд на меня, робеет. Заметив, как по безжизненному телу пронеслась светлая волна, я удовлетворенно кивнула и рассеяла магию астрального зрения.
Протяжно застонав, пони взбрыкнул и неожиданно громко чихнул. Я с любопытством наблюдаю за оживающим.
— Осторожнее с восторгами, он слишком слаб для бурных эмоций. — Предостерегаю на всякий случай. Плачущая мать, не смея поверить счастью, прильнула к сыну.
— Мисс, — обратилась я к пони со стетоскопом, — позаботьтесь, чтоб его перенесли в безопасное спокойное место.
— Да, Ваше Величество.
Я уже уходила, но обернулась, ощутив движение позади. Глаза старой кобылы сияли в ночи прекраснейшими топазами.
— Принцесса Луна, спасибо вам…
Она поклонилась в ноги. Мне стоило огромных усилий не разрыдаться самой. Сев, я приобняла старуху, телекинезом подняла забытый плед и накинула на ее плечи.
— Ваш сын хотел быть с вами.
Мать смотрит на меня потрясенно, с немой благодарностью. В ее глазах — столько боли, столько пережитых страданий и ужасов, и в то же время — тепло и восхищение. Впервые я, некогда отвергнутая правительница, вижу, как подданные нуждаются во мне, как я им необходима. Эта искра доброты помогает мне позабыть о своей боли, воодушевиться, почувствовать себя нужной.

И все же я понимаю, что одной мне, даже с поддержкой доброжелателей вроде Файрволла и Джейд, не справиться со всем грузом в одночасье свалившихся на меня проблем. Необходима сила, могущая удержать порядок в городе и не допустить разлада среди напуганного населения.
Вспоминаю восторженную догадку Джейд. Да, наверняка она мечтает увидеть легендарных воителей. Что ж, моя ученица заслужила приятный сюрприз и уникальные воспоминания.
На центральной площади намечалось некоторое оживление: одни гварды уносили от фонтана погибшего соратника, другие заглядывали в покосившиеся двери и разбитые окна. Пожар, вызванный взрывом ракеты Найтмера, уже погасили.
Мой приказ покинуть площадь, оглашенный «кантерлотским церемониальным», был исполнен незамедлительно.
Трижды касаюсь краем копыта кольца-призывателя — оно полыхнуло волной зеленого света.
— …жны приложи… р-кхем, где я? — Поперхнувшись на полуслове, Джейд уставилась на меня, держа телекинезом «лечилку».
— Привет, я отвлекла тебя от важного дела?
— Нет, принцесса Луна, я лишь объясняла очередному клиенту, как использовать «целитель».
— Джейд, ты ведь мечтаешь увидеть Детей Ночи?
— Что?.. Не… — От волнения Джейд выронила талисман. — А, да! Да-да-да!
— Тогда смотри. Сверху тебе хорошо будет видно. И сиди тихо как мышка.
«Лечилка» отправляется в седельную сумку ученицы, а сама ученица, сияющая в предвкушении — на балкон ближайшего дома.
Обратив рог к ночному светилу, я закрыла глаза и расслабилась, вспоминая почти забытое состояние, в котором впервые создавала песню-призыв. Смогу ли вновь стать той, какой была тогда, или необратимо изменилась?
«И если в тебе осталось хоть что-то от прежней…» — Звучащий в памяти злорадный голос Найтмера затихает, вытесняемый спокойной речью Лайри: — «Принцесса остается принцессой в любом из миров».
Несомненно, я изменилась, и во многом. Но по-прежнему я — Мать, чьих детей ночь — часть силы и духа.
В уголках моих глаз затеплились слезинки. Чуть двинув головой, я ощутила резонанс, будто рог задел тончайшие паутинки лунного света, и ветерок магии всколыхнул шелковые завесы теней.
Медленно вдохнув и позволив тревожащим запахам ночного города наполнить грудь, я направила магию, невесомой сверкающей вязью вплетая ее в песнь.

Именем Луны заклинаю вас!
Вы, мои Сыны, в самый трудный час
Зов услышьте мой чрез вуаль теней:
Всем прийти на помощь Матери своей!

Обретающая силу, песня просачивается все дальше в тени, стремительно развиваясь сотнями нитей, и касаясь душ, которым была посвящена. Лунный серебристый свет, ощутимо-материальный, колыхался волнами в такт словам.

В битве или в мире — Мы всегда едины,
Под покровом тени наш не слышен шаг.
Крылья осеняют горы и долины.
Дети Ночи, помогите мне рассеять мрак.

Последний виток душевной силы соединился с затихающими отзвуками песни, и я, вздохнув, осматриваюсь вокруг. Тени от домов, фонарей, клумб плавно укорачиваются, исчезают, сливаясь с отбрасывающими их строениями, по мере того как Луна величественно продвигается в зенит. В какой-то миг лунный свет, дрогнув, рассыпался мириадами искр, очертания темнеющих в ночи дверных проемов обрели внезапную четкость, обрамленные искрами, и из них показались черные силуэты. Десятки безмолвных существ с мерцающими во тьме глазами выходили из теневых дверей, выскальзывали из теней столбов, лавок, деревьев. Фестралы заполонили площадь и прилегающие улицы.
Порыв ветра всколыхнул гриву. Просачивающиеся сквозь пространство, вокруг меня стремительно материализуются грозные силуэты, и уже по очертаниям их легко догадаться, сколь великой мощью обладают эти новые воины: три кобылицы ростом с меня и дюжий жеребец, на голову выше Селестии. Я ощутила благоговейный трепет. Дело, когда-то свершенное против воли сестры, не пропало зря. И меня не забыли.
Могучие фесликорны припали на колени в торжественном поклоне, и моего носа коснулось жаркое дыхание одного из них.
— Мать Ночи, мы ждали тебя. — Взволнованно молвила стройная черная кобылица, чья броня напоминала скелет, а шлем похож на лошадиный череп.
— Ты вернулась, хоть и раньше обещанного срока. Позволь обнять тебя, Мать. — Привстала из поклона другая, светлая фесликорн, чье тело испещрено бесформенными красными и серыми пятнами.
Я склонила голову в знак согласия, и тотчас оказалась плотно обнятой со всех сторон радостными детьми.
— Потише, детки, потише, — по-доброму ворчу я, крылом похлопывая кого-то по голове, — а то все ребра матери перемнете.
— Прикоснитесь к нам и разделите нашу радость! — Раскатился над площадью бас жеребца.
Будучи прекрасными эмпатами, фестралы чутко воспринимали эмоции. Один за другим они касались окруживших меня фесликорнов, а затем и друг друга — ногой или крылом. Тихий говор прошел по толпе, восторженно всколыхнувшейся.
И только теперь, стоящая в эпицентре событий, окруженная моим народом, всей душой чувствуя экстаз детей, их признание, обожание и восхищение, я окончательно поверила — да, я вернулась домой.
Толпа постепенно успокаивается. Фесликорны расступились, осматривая меня.
— Мать, ты столь прекрасна. — Жеребец скользнул крылом по моей гриве, переливающейся отсветами космоса.
— А ты, Голод, стал больше, чем я тебя помню. — Усмехнувшись, я постучала копытом по нагрудной броне жеребца — удары отозвались глухим эхом, как в пустом котле. Украшало шею Голода ожерелье из увядших цветов, сухих стеблей, меж которых вплетены обглоданные кости.
— Конечно, Голод и должен быть большим, чтобы суметь съесть все! — Пробасил Голод. — А то вдруг завтра еды не будет!
Развернув перепончатые крылья всеобъемлющим жестом и засветив рог, фесликорн одним порывом телекинеза смахнул все цветы с ближайшей клумбы и направил огромный букет в клыкастый рот.
Моего бока легонько касаются, и я, обернувшись, вижу темно-серую кобылицу, облаченную в тяжелые доспехи, по щиткам которых то и дело проносятся сполохи защитной магии. Две пары мечей висят у фесликорна на боках, множество амулетов разрушения вплетены в гриву, а сложенные крылья примотаны к телу цепями. Шлем воительницы без забрала, но глаза ее скрыты плотной белой повязкой, и на губах мерцают семь заклятий молчания.
— Спасибо тебе, Война, что ты молчала все это время. — Я благодарно приобняла дочь, и та радостно пряднула ушами, мол, слышу и понимаю.
— Гоп-па! — Голод стрельнул магией через площадь. — Это кто, шпион или завтрак?
— Эй, я вам не завтрак! — В панике заорала притянутая телекинезом Джейд.
— Погодите-ка! — Я на всякий случай заколдовала хищно раззявленный рот Голода, похожий на драконью пасть. И опустила нешуточно перепуганную единорожку рядом с собой. — Прошу любить и ценить, это Джейд Файр, моя личная помощница и талантливая ученица. И нет, ее есть нельзя.
Голод уже избавился от стяжающего челюсти «кольца» заклятия и продемонстрировал Джейд вполне «дружелюбную» улыбку, насколько она могла быть таковой при его жутком облике.
— Малышка, я не ем поней, если, конечно, ты пони, а не лимон.
Чувствуя дрожь ученицы, стоящей под моим крылом, я укоризненно покачала головой: за прожитую тысячу лет Голод ни йоты не изменился.
— Не ешь? А напугал до усрачки! — Яростно возмутилась Джейд, и вдарила магией так, что внезапная вспышка ослепила всех вокруг. Проморгавшись, мы не сдержали смех — морду Голода украсил сплетенный из огненных полос намордник.
Черная кобылица встревоженно принюхалась:
— Смерть?.. Я чую кровь и смерть, и десятки душ вокруг.
— Боль и отчаяние, страх везде. — С недоумением поведя головой, пробормотала пятнистая фесликорн. — Мать, что случилось здесь?
Горько вздохнув, я окинула взглядом четверых генералов.
— Было жестокое сражение с сильным и коварным врагом.
— Битва с Селестией? — Осведомился Голод, методично ищущий способ избавиться от нового украшения. Джейд насмешливо пофыркивала: сам по себе намордник не обжигал, но каждая неудачная попытка снять его сопровождалась ударом огня по морде, отчего Голод всякий раз недовольно тряс головой.
— Нет, битва была с темным моим воплощением. По сути, я почти что буквально, сражалась сама с собой. Я победила его, но пострадали много простых пони, непричастных к этой междоусобице. Мы должны помочь нашим подданным. Мне приятно видеть вашу готовность служить и защищать. Прошу вас принять мирный облик и получить новые задания.
— Мать… — Смерть одарила меня задумчивым взглядом холодно сияющих глаз. — Следуя твоему приказу, мы не вмешивались в вашу с сестрой ссору тысячу лет назад. Однако, почему ты не призвала нас этой ночью, но раньше? Ведь мы помогли бы тебе одержать победу.
Улыбнувшись, я сложила крыло. Джейд вроде как отдышалась и в моральной поддержке более не нуждается.
— Враг появился внезапно, и, к счастью, не дал мне возможности использовать призыв.
— К счастью? — Удивленно переспросила Чума.
Мысленно вернувшись к недавней схватке, я представила, как призываю фестралов, стоя в защитной сфере, и они являются. А Найтмер, превратившийся в лезвийный смерч, устраивает кровавую бойню, наслаждаясь каждым достигающим плоти ударом и мимолетным криком боли. И кто знает, какую гадость он мог призвать в ответ? Еще и похуже «Шепчущего марева».
— Да, к счастью, — кивнула я, тряхнув гривой, — потому что, примени я «призыв», площадь и ближайшие тени сейчас были бы усеяны телами моих детей.
Кобылицы переглянулись, и впечатленные фестралы вокруг встревоженно зашептались. Голод, однако, был слишком занят нехитрым приспособлением, которое грозило оставить его голодным.
— Джейд, сними это. — Фесликорн потыкал копытом в намордник.
— Ходи так, дракозавр, — ощерилась поняшка, — я испугалась, обиделась и обозлилась.
Я удивленно хмыкнула: если уж в спокойном состоянии Джейд создает очень добротные заклинания, то на сильных эмоциях она и тем более может выдать нечто магично-монолитное, и тогда стороннему магу придется покорпеть над отколдовкой.
— Не, ну вы видели? — Возмутился Голод. — Ах ты ж мелкая зараза! Снимай немедленно, не то отшлепаю!
Набычившись, он шагнул к Джейд.
— А самому слабо? Тоже мне, «живая легенда»! — Джейд моментально юркнула за меня как за щит и показала язык обалдевшему от такой наглости Голоду.
Коньфликт грозил стать неразрешимым, но выход нашла безмолвная воительница: элегантным взмахом длинного меча она вслепую рассекла намордник от уха до носа Голода, не затронув ни единой шерстинки на морде брата. Еще осыпались наземь угасающие искры разрушенного заклятия, а меч уже беззвучно ушел в ножны.
— Что ж, раз боевые действия не нужны, — кивнула фесликорн в скелетной броне, — принимаем мирный облик.
Все четверо соприкоснулись рогами, и меж концов их словно воссияла маленькая яркая луна. Импульс энергии пронесся по виткам рогов и влился в тела, стремительно растворяя устрашающие ипостаси фесликорнов.
Я незаметно шагнула чуть в сторону, чтоб Джейд было лучше видно. Единорожка, изумленно раскрывшая глаза, так и застыла на месте. И не только она — над площадью с десятками очевидцев воцарилась священная тишина.
Лунный свет сплетается затейливыми узорами, преломляясь мерцающим калейдоскопом в изгибах и гранях костей четырех хрустальных скелетов, мягко сияющими бликами играя на позвонках и ребрах, концентрируясь яркими сгустками магии в глубоких глазницах. Еще миг, и от зубов до кончика хвоста каждого фесликорна промчались магическим штормом искрящиеся потоки, формируя новый их облик.
Темно-фиолетовый жеребец материализовался первым и покровительственно распростер крылья над сестрами, словно оберегая их от вероятных атак. Желтые глаза его грозно сверкнули в ночи, а по крыльям скользнули сполохи «северного сияния».
Следующей из магических завихрений явилась пепельно-серая кобылица с черными крыльями и изящными светлыми полосами, косо расчерченными по всему телу. Казалось, ее ярко-голубые глаза по-прежнему скрыты белой повязкой, но это была лишь белая шерсть на веках и висках. Тело фесликорна укрывала накидка, подобная предутренней дымке.
Вторая дочь не заставила долго ждать своего явления. Приглушенно-белого цвета шерсть, кроваво-красная пышная «манишка» на груди и красная полоса по спине, в сочетании с желтыми перепончатыми крыльями делали ее очень приметной даже ночью, а проницательные зеленые глаза, казалось, с первого взгляда замечали все болезни, изъяны и пороки.
Последней обрела черты Хранительница душ — глаза, мерцающие подобно звездам, лучились умиротворением и гармонией, а по черному телу и серебристо-туманным крыльям скользили переливающиеся искорки, то и дело складываясь в причудливые созвездия.
Завершая сотворение, оставшиеся потоки энергий сформировали сияющие лунным светом хвосты и гривы всех четверых фесликорнов.
По площади прокатились многочисленные восторженные выдохи и хлопки крыльев.
— Олуне-е-еть… — Глубокомысленно выдала Джейд, стоящая как вкопанная и с остановившимся взглядом. Дабы заставить ученицу очнуться, я повела крылом у нее перед мордой. Помогло — пони встряхнулась и шумно вдохнула.
Жеребец тихо сложил крылья, и скользившие по ним переливающиеся радужные сполохи постепенно затухли. Фесликорны вновь поклонились мне.
— Мать Ночи, мы готовы служить. — Молвила черно-звездная кобылица.
Ненадолго задумавшись, я заметила, что весь мой народ замер в тишине, ожидая новое слово Матери.
— Стеллар Нокс, займись умершими, помоги их душам найти новые пути. И направь обратно в тела души тех, кого еще можно вернуть к полноценной жизни.
— Да.
— Лунар Эклипс, после моей битвы очень много разрушений и жертв. Разбери завалы, исцели всех, кого найдешь живым. Используй свои силы и все средства, не противоречащие «Этике мага». И это. — Я вытряхнула из тени припасенные «целители». — Стекло с заклятием лечения. Изучи, размножь, распространи среди всех пострадавших.
— Да.
— Тут первый твой пациент…
Джейд ахнула, когда я аккуратно извлекла из личной теневой «складки» кобылку в серебряной броне и положила перед Эклипс. Глаза закрыты, дыхание размеренное — зомби спала.
— Харди Роуз. Дважды зомбирована, второй раз мной через призыв по имени. Возможно, была подвержена личным кошмарам. Проверь ее разум, подсознание и память, удали негатив и приведи в порядок. Затем найди, где она живет, и верни туда спящей. Харди заслужила отдых.
— Да.
Подхватив зомби телекинезом, Лунар Эклипс переложила ее на спину ближайшему фестралу.
— Умбриэль, успокой жителей, насколько это вообще возможно. Рассредоточьтесь со своими фестралами по городу, используйте магию, пресекайте попытки стихийных скоплений пони, не допускайте их агрессивного поведения.
— Да, Мать.
Тонкие губы Умбриэль, украшенные золотистыми блестками, сложились легкой улыбкой.
Наконец, я обратилась к сыну:
— Нортлайт, изучи город, оцепи все ключевые объекты: дворец, оружейную, казну, склады. Перекрой все наземные и воздушные подступы к столице. Не исключено, что кто-то попытается воспользоваться хаосом войны в своих целях и погонять пони в туманной траве. Все действия городских структур необходимо взять под контроль. Организуй скорейшее восстановление поврежденных зданий. Также выдели нескольких крепких бойцов мне в личную охрану.
— Будет сделано, Мать. — Ответил сын приятным баритоном, а вовсе не басом, подобным «королевскому гласу». — Один момент, пожалуйста.
Подойдя к Джейд, Нортлайт протянул ей копыто и улыбнулся по-настоящему обворожительно:
— Миримся, поняшка?
Та пробурчала что-то неразборчивое, но ответила «брохуф»-ом.
Площадь моментально опустела, когда все фестралы под предводительством генералов ушли в тени. Лайри сказал бы: «как сквозь землю провалились».
Я обернулась к ученице, стоящей рядом.
— Принцесса Луна, это было восхитительно, спасибо, что показали мне чудо призыва. Ваши дети потрясающи, хотя Голод тот еще негодяй. Ох… — Джейд зажала рот копытом.
— Он любит страшненько пошутить. — Улыбнулась я. — А поскольку ты давно уже исчезла с работы, почему б тебе не отправиться спать?
— Хорошая идее-е-е… — Джейд зевнула. — Принцесса Луна, но ведь профессор Штерн наказал и вам спать тоже.
С тяжелым вздохом я легла прямо перед ученицей на землю. Теперь наши глаза были вровень.
— Джейд, я вынуждена на сей раз игнорировать приказ Штерна. Тут случилась война, и в значительной степени именно я виновна в начале этой войны.
— Вы? Как? — Джейд смотрит с тревогой и недоверием.
— Двуногое существо, что ты лечила, зовется человеком. Я жила с ним некоторое время, и человек этот был очень добр ко мне. Будь я более внимательной к нему, то несчастья вокруг нас можно было предотвратить. Но я не распознала приближающуюся беду, и чувствую вину за разрушенные жизни моих подданных. Я не смогу заснуть, даже если и лягу. Пока есть силы, я стремлюсь помочь другим.
— Я понимаю вас, принцесса Луна. — Кивнула ученица. — Знаю пони, которая считает себя причиной гибели ЗЕП-отряда, и она тоже желала помочь другим разведчикам избежать участи ее команды. Призывающие кольца — как раз ее изобретение. Она часто повторяла, что будь у нее «тогда» такие кольца, она спасла бы своих партнеров. Еще она не хотела лечить порванное ухо — мол, чтоб напоминало об ошибках ценой в жизнь. Нам всем взводом так и не удалось привести ее в нормальное состояние.
Шагнув ближе, Джейд молча и с чувством обняла меня.
— Удачи вам, принцесса Луна. — Жарко прошептала она.
И исчезла, наверное, в постель.

***

Спасать других... Это ужаснейшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Доставая из-под обломков искалеченного пони, самое главное — не сойти с ума, удержаться на грани рассудка. Когда я прикасаюсь к телу магией, все его чувства перетекают ко мне, на миг становятся моими — я ощущаю панику, страх, боль, предсмертный ужас. Без магии?.. Нет, я не смогла заставить себя прикасаться копытами к растерзанной страдающей плоти. Легче ворочать бесчувственные огромные камни, нежели тронуть нечто бесформенное, что недавно жило, дышало, двигалось.
Поднимаю еще один громадный кусок стены. Под ним — чья-то зеленая передняя нога. Вырвана с мясом, и судя по большой луже крови, ее хозяин уже мертв.
Телекинезом кладу ногу на носилки, замечаю стоящего рядом солнечного гварда с перекошенной от ужаса мордой. Хриплое дыхание прорывается сквозь его стиснутые зубы. Знаю, знаю я, что ты чувствуешь. Боль, кровь, гибель, невозможность что-то исправить. Это все война, а война никогда не меняется.
Сглотнув залипший поперек горла ком, замечаю неподалеку фестралов, молчаливыми призраками скользящих среди порушенных стен. Искусный взмах крыла, и обломок обрушившейся крыши проваливается в тень, освобождая лежащего под ним пони. Магия «целителя» засияла звездой жизни.
Зажав ноздри и преодолевая дрожь в суставах, я снова лезу в руины. Сдвинула часть обвалившегося пола и вижу зеленый бок. Уже подхватывая пони магией, замечаю слабое сердцебиение. Жив.
— Соберись, Луна. — Прошептала я, кусая губы, и склонилась над пони. — Это твой подданный и ты обязана спасти его.
Дернувшись, пони вытаращил глаза и раскрыл рот в беззвучном крике. Я отпрянула, поспешно вытирая крылом слезы со своей морды — огромные жгучие капли упали на изувеченную плоть. Оцепенев в изумлении, я смотрю на медленно затягивающуюся рану, затем, спохватившись, стряхнула еще несколько слез на оторванную ногу и быстро приложила ее к развороченному плечу, не рискуя добавлять какие-либо заклинания от себя.
«Слезы сострадающего аликорна обладают огромной целительной силой».
Горькая усмешка тронула губы, когда я вспомнила цитату из древнего учебника магической химии. Что ж, у моих пони этой целительной силы теперь будет с избытком.
Возле меня всколыхнулась тень, падающая от балки — из тени выскользнул фестрал, удерживая с собой длинный, тускло мерцающий предмет. Замечаю, как «подсолнух» чуть не шарахнулся в страхе при внезапном явлении ночного гварда. Судя по белой ленте на плече, фестрал служил в подразделении Лунар Эклипс.
— Мать Ночи, этот веер был найден на площади. Он ваш?
Я подхватила телекинезом смутно знакомый предмет. Урса?! Совсем про нее забыла!
— Должен сообщить, что на горе Кантерлот происходит опасная аномалия, связанная с созвездием. Переместитесь за мной, чтоб ее увидеть.
Приказав «подсолнуху» доставить найденного пони в лечебницу, я сместилась в тени вслед за фестралом и оказалась на уступе, открытом всем ветрам. Отсюда отлично было видно, как от самого подножия горы по крутым ее склонам шествует гигантский звездный зверь. Большую Медведицу не заботила гравитация, она неторопливо и целеустремленно косолапила по отвесным скалам, сминая горный лес своими лапищами, то и дело провоцируя обвалы. Созвездие шло прямо к столице и уже преодолело половину пути.
— Возвращайтесь к своим обязанностям. О Медведице я позабочусь.
Кивнув, ночной гвард исчез во мраке, а я, спланировав на распахнутых крыльях, пролетела над созвездием. Почуяв меня, Медведица мотнула головой, следя за мной недобрым взглядом.
Опустившись на плато несколькими шагами выше, я изменила порядок звезд в созвездии Веера, вернув ему родной облик Урсы, и успела телепортнуться подальше, пока Малая Медведица с недоуменным ворчанием приходила в себя.
Вскоре на плато поднялась Большая Медведица и, укоризненно рыкнув, ткнулась носом в бок Малой, мол, где ты шлындала ночью без присмотра и почему от тебя воняет сторонней магией и трухой бытия? Ведь говорили тебе — не связываться со смертными.
Звезды на шкуре Малой смиренно потускнели, и она, что-то сопя, потерлась о морду Большой.
Захватив Малую в пасть, Большая аккуратно развернулась на плато, крохотном для ее размеров, примерилась и сиганула вниз, вмиг покрыв обратный путь до подножия Кантерлота. Прыжок такого монстра должен был вызвать чудовищное землетрясение, но приземлилось созвездие легко и мягко, лишь когти оставили глубокие борозды. Отряхнувшись, мать опустила детеныша, вылизала и слегка поддала ему лапой в направлении Вечносвободного леса.

Убедившись, что рассеянные по городу отряды фестралов успешно справляются с задачами, я нашла кабинет Селестии, где сестра обычно решала государственные вопросы. Моим ноющим ногам требовался хотя бы относительный покой. Вызвав гварда, сказала, что в данный момент прием посетителей открыт, и всех пони с жизненно неотложными вопросами направлять сюда.
В шкафу нашелся успокаивающий настой — очень кстати. Налив себе стакан, задумчиво всмотрелась в свое отражение на стеклянной двери шкафа. Эх, надо же, я до сих пор хожу в броне.
Удивленно вздохнув, направила лучик магии от кончика рога в центр сияющего на груди полумесяца: он мгновенно перешел в фазу полной луны, яркий свет которой распространился по доспехам, обтекая каждый щиток, так, что со стороны казалось, будто тело мое обернуто мерцающей магической сетью. Сегменты брони растаяли, а сохранившие их очертания ячейки света складывались косыми рядами, заползающими один под другой, и исчезали в изящном нагруднике. Завершив построение, волшебная конструкция вновь обрела вид тонкого полумесяца с искрящимися вокруг него звездами. Вместе с тем бронированные накопытники сменились легкими, а на голове сформировалась небольшая тиара, черная с ажурными серебристыми узорами.
Попивая темный настой и чувствуя медленно растекающееся по жилам умиротворение, я читаю первый отчет Лунар Эклипс о проведенных спасоперациях и количестве исцеленных пони, и тут в кабинет вбежал гвард, заметно взволнованный:
— Принцесса Луна, докладываю: принцесса Селестия очнулась и желает видеть Вас лично.
Я так и застыла, шокированная неожиданной вестью. Сестра? Страх, надежда, ожидание — смешались в душе моей жутким круговоротом. Стремясь сохранить самообладание, я медленно свернула отчет и вернула фестралу.
— Благодарю за хорошую весть. Продолжайте искать и лечить пострадавших.
Кивнув, я перенеслась в покои Селестии...
И замерла в раскоряченной позе среди раскрытых ящиков, наспех расставленных стульев, столов с пробирками, мензурками, горелками, зельями, чем-то еще незнакомым. Телекинезом отодвинув мебель и оборудование, я аккуратно опустилась на все ноги. Увидев сестру, содрогнулась в тихом ужасе.
Белый аликорн лежит на кровати, от носа до хвоста обмотанная бинтами. Левый глаз закрыт марлевой повязкой, сломанная нога уложена меж дощечек и тоже перебинтована. На животе и боку видны кровоподтеки. Некогда пышные волосы, теперь обгоревшие, все срезаны.
Зекора, сидящая возле кровати, держит у самого носа Селестии маленькую мисочку, из которой курится голубоватый дымок. При каждом вдохе струйка дыма заползает в ноздри аликорна. Воздух в комнате пресыщен сладкими, горькими, приторными ароматами зелий.
Профессор Штерн отсутствует, а около низвергнутой светлой принцессы лежит лечащий пони, прикасаясь рогом к ее рогу. Красно-оранжевая магия, перетекающая от врача к пациенту, медленно струится по виткам рога Селестии, постепенно обретая золотистый цвет и растворяясь в ее теле.
Заметив меня, зебра кивнула:

Принцесса, придя в сознание,
Потребовала с вами свидания.
Лунная лилия ей помогает,
К жизни помалу ее возвращает.
Хоть ожоги обработаны зелием чудным,
Выздоровление может быть трудным.

Мне пришлось напрячь внимание, чтоб уловить смысл странной складной речи травницы.
До крайности утомленный единорог прекратил подпитывать Селестию и сполз с кровати.
— Принцесса Луна, ваша сестра действительно просила найти вас. Она столь истощена, что не способна воспринимать магию и удерживать в себе. Все, кто лечил ее, использовали собственные силы, им удалось излечить почти все раны. Спасибо и Зекоре за неоценимую помощь с зельями. Но магия…
Единорог вздохнул и замолк. Я встревоженно посмотрела на сестру.
— Селестия получила катастрофические повреждения. Ее «тонкое тело» разбито настолько, что мана утекает сквозь него, как вода в решете. Мы не можем закрыть эти бреши. Есть вероятность, что с наступлением дня Селестия сумеет исцелиться энергией Солнца. Но ведь вы принесли Вечную Ночь, не так ли, принцесса Луна?
Неужели моя мечта станет причиной смерти сестры? Нет, даже не так: к вечной ночи стремился Найтмер. Искусно переплетя свое желание с моей жаждой признания, он сделал вечную ночь и моей страстью. Полжизни я прожила, ведомая чужим стремлением.
— Сколько еще времени до утра? — Вопросила я, оглядывая комнату в поисках часов. Пони вынул искомое из кармана халата.
— Час с минутами, Ваше Лунное Величество.
Яркая, резкая вспышка в подсознании. Обычные, будние, ничем не примечательные слова словно высекают искры из мощного пласта мрачных воспоминаний, на миг освещая полузабытые мгновения жизни.

…Из последних сил сдерживая эмоции, я пытаюсь достучаться до разума сестры. Сердце преисполнено горечи, когда я вновь осознаю, что мой темный друг из снов говорит правду: Селестия намеренно игнорирует меня. Стоя у окна, она поднимает Солнце, чей свет затмит неповторимую красоту ночи. Все же, не желая мириться с очевидным, я подхожу вплотную, и каким-то чудом мне удается привлечь внимание. Увы, оно принесло лишь разочарование: в словах Селестии сквозит снисходительность, сестра разговаривает со мной как с малой, неразумной кобылкой, капризы которой давно стоят поперек горла. И я, диарх, воитель, хранитель снов — смиренно выслушиваю поучения старшей правительницы.
— Луна, летом всем пони достаточно нескольких часов для сна. Я не могу отдать тебе ни минутой больше от светлого времени суток, необходимого для многих, действительно важных дел.
Не в силах противостоять мастерству убеждения, выверенному и отточенному столетиями дипломатии, я невольно отступаю. Каждое слово в речи Селестии логично, идеально, безукоризненно ложится на свое место, словно кирпич в кладку незримой стены, которую сестра упорно возводит меж нами, отгораживаясь от меня. И эту стену пробить я бессильна…

— Принцесса Луна?
Голос вывел меня из оцепенения. Моргнув, я посмотрела на врача, затем обратила взгляд к сестре.
— Что ж, полагаю, пони не будут против, если утро наступит на час раньше.
Выйдя на балкон, я поискала созвездие Аликорна, чтоб определить север, и испытала легкое замешательство, не найдя оного на небосводе. Пришлось обратиться к внутреннему чувству направления. Опустив луну, я повернулась к востоку и замерла, пытаясь сосредоточиться.
В момент победы над Найтмером и единения с Лайри, использовав силу любви, я стала едина с миром, прикоснувшись ко всем его силам. В тот миг я ощутила себя всемогущей. И сейчас, вспоминая это единство, перебираю потоки магии, отыскивая один из самых мощных, связанный с Солнцем. Да, вот он…
Чуть сдвинула хвост вбок, позволяя магическому течению беспрепятственно проникнуть в мое естество. Жаркий, обжигающий, подобно знойному воздуху пустыни, солнечный поток вливается в меня. И от самой матки по всему телу словно растекаются волны кипящей лавы.
Во рту пересохло.
Как сестра… выдерживает подобное каждое утро?..
По гриве несутся сполохи огня, зрение затуманилось, словно я смотрю через марево зноя, а тело стало ослепительно ярким, раскаленным добела.
Колоссальным усилием воли ограждаю душу и разум от влияния магии солнца, и становится чуть легче, я сохраняю осознание себя как Принцессы Ночи. Смутно помня действия Селестии, осторожно повторяю их, движением рога направив поток энергии к востоку. И когда я уже заподозрила, что сделала что-то неверно — возвратившийся от Солнца отклик едва не отшвырнул меня с балкона в комнату. Рог мгновенно вспыхнул, и я, крича от боли, прогнулась, почти легла на пол. Но устояла. Я должна была выдержать, ведь от этого зависели жизни моей сестры и подданных, а кроме меня — больше некому.
Небо посветлело, созвездия угасли, я через силу встаю на ноги и впервые в жизни поднимаю огненный шар над родным миром. Я не испытываю радости, восторга, голова кружится от жара, по телу ручьями льется пот. Я лишь сделала необходимое, и надеюсь, на закате мне не придется страдать столь же сильно.
Страдать?..
Помедлив, я опускаю взгляд на нагрудник… Снова приложив магию к полумесяцу, достаю зловредное облачко. Лишенное сил, коварное и жестокое, оно выглядит обманчиво жалким и невинным.
— Ты причинил немало страданий мне и моим близким. — Тихо вздохнула я, всматриваясь в клубящиеся завитки фиолетовой сущности. — Убить тебя, рожденного из мрака вечности, невозможно, но я приговариваю тебя к заточению в центре солнца. Окруженный вечным светом, ты будешь лишен возможности творить зло.
Завитки тумана яростно взвихрились, и мне послышался чуть различимый шепот:
— Тьма вечна, а ты — нет.
В последний крик я вложила всю боль, ненависть и ярость, крохи которых еще оставались в моей душе. И высвободила разом всю скопившуюся в теле огненную мощь.
От Кантерлота до восходящего Солнца протянулась нестерпимо яркая сияющая игла. Раскаленным штрихом расчертила небосвод, вонзилась в светило, вошла в него вся без остатка и бесследно исчезла.

Вытащив из тени «лечилку», я приложила ее к обожженному рогу, дождалась исцеления, затем, запрокинув голову, наколдовала небольшую тучку и с наслаждением выжала воду из нее в рот. А уже из тучки побольше окатила себя водой с головы до копыт и блаженно застонала. Та-а-а-ак… Ощущаю неприятную опустошенность, но зато я снова синяя, и в гриве снова космос, чудесно. Обсохнув в потоке теплого воздуха, я вернулась в комнату Селестии.

Принцесса Луна, вы прекрасны.
Спасибо вам, что небо снова ясно.

Поприветствовала меня шаманка. Пони, подпитывавший Селестию, куда-то слинял.
Бережно подняв телекинезом сестру, я отнесла ее на балкон, где уложила на подушках. И прикоснувшись рогом к рогу, попыталась осторожным движением магии пробудить родную.
Ее ресницы дрогнули, последовал долгий неуверенный вдох. Кончик белого рога чуть засиял, и я с замиранием сердца следила, как золотистая магия наполняет виток за витком, постепенно нисходя к голове. Но тут Селестия хрипло выдохнула, и сияние угасло, не достигнув основания рога.
Вобрав в себя немного солнечной энергии, я дождалась нового вдоха и снова влила живительный поток в рог сестры. На сей раз успешнее — волна магии омыла ауру аликорна, проявляя зияющие по всему астральному телу рваные дыры. И я, все так же «глотая солнце», сосредоточенно латала их одну за другой. Ненадолго прервавшись, призвала фестрала из тени, попросила принести «целители».
Зекора тем временем колдовала среди пробирок и колб.
Шевельнувшись, сестра с тихим стоном приоткрыла глаз.
— Луна?..
Я тут же склонилась к ней:
— Да?
— Где Найтмер? — Горечь, страх и тревога звучали в этом вопросе. Во что бы то ни стало, в первую очередь правительница желала знать судьбу своей страны.
— Низвержен. Навечно. — Тихо и твердо ответила я.
С облегченным выдохом Селестия мгновенно обмякла, напряжение покинуло ее.
— Спасибо, Луна. — Шепнула она, слегка улыбнувшись.
— Как ты, Утренняя пони? — Я постаралась придать голосу веселую нотку.
— Жива, благодаря одной сумасшедшей Лунной пони. — Парировала Тия, закрыв глаз.
— Выздоравливай, сестренка. Не для того я надрывала круп, чтоб тебя хоронить.
— Оставь меня здесь погреться.
Точно, подумала я, бинтом приматывая «целители» к ноге сестры. Астрал я ей заштопала, теперь она сможет восполнить силы, греясь на солнышке.
— Грейся, родная, а я распоряжусь о еде для тебя.
Пояснив ситуацию Зекоре и похвалив ее за успешное лечение, я направилась в кабинет.

***

Мы подождем. Мы подготовимся, учтем ошибки. Продумаем идеальный план нашей мести. Рано празднуешь победу, Селестия. Ты еще не знаешь, что обречена.
И вот наша жертва убегает от нас, в прямом смысле. В неизвестном направлении, оставляя нас на этом пыльном космическом камне! Благо, появление портала в другой мир с отвратительным названием Земля дало и нам возможность вырваться из чар Элементов Гармонии, сковавших ночное светило. Среди сплетения многих снов и страхов, мы наконец находим лунокрупую. От нас не спрячешься, глупышка.
Как много пришлось тебе пережить на Земле. И как много пользы мы можем вынести из твоего бедственного положения. Хм-м, да тут еще и ее спаситель, он оберегает Луну, поддерживает, даже пробился в глубины созданного кошмара и отобрал поняшку у нас. Сколько в нем энергии, сколько мощи. Используя его, можно поставить на колени всю Эквестрию. Мы ждем, но не бездействуем. Мы проводим громадную работу. Продумываем все до мелочей. Используя безобидную поняшку-служанку, мы следим за врагом в его же доме, выясняем и предугадываем планы Тиюшки. Она готовится к возвращению Найтмер Мун. Нет, мы преподнесем ей сюрприз. Теперь эта белоснежная гадина узнает, каково это — позорно проигрывать. Цена наших давних страданий будет очень высока...
Теперь мы осторожны. Но мы решительны как никогда. НИЧТО. Ничто нас не остановит.
Глупая, жалкая Луняшка! Тебе не быть сильной, дорогая. Ты идеальная марионетка в наших руках. Тобой можно манипулировать, воплощая в жизнь самые искусные планы. Как легко подобрать к тебе рычажки давления. Маленькая запуганная кобылка с кучей комплексов. Теперь ясна причина нашего поражения в первый раз. Но такого мы не допустим еще раз, верно?
И вот, наконец, наш гениальный, воистину, гениальнейший, коварнейший и хитроумнейший план воплотился! Мы столько шли к своей цели, и вот, вот она — до нее можно дотронуться! Мы ощущаем этот вкус победы, этот опьяняющий аромат и вкус нашего превосходства! Экстаз, наслаждение от жалкого, пораженного, обескураженного вида нашей злейшей противницы, как тебе такое? Почувствуй нашу силу, нашу волю, нашу власть! Теперь ты поплатишься, поплатишься за все. За наше ожидание, наше унижение. Мы больше не жалкая тень, теперь будут тонуть в НАШЕЙ тени. Мы клянемся в этом! НОЧЬ БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНО! Прекрасная ночь, усыпанная огнями миллионов звезд, с ее тишиной, удовлетворением, гармонией мрака. Из тьмы родился свет. Он жалок, ничтожен перед величием и бесконечностью тьмы. Он слаб. И он будет уничтожен.
Это и есть наша великая цель! Цель, ради которой была положена наша жизнь. Неважны жертвы, они — всего лишь винтики в одном большом механизме, они не имеют ценности. НИЧТО не имеет большей ценности, чем та идея, ради которой мы живем. Только мы понимаем истинный смысл, понимаем природу бытия. И будет преступным не стать тем воином, мессией, кто установит, наконец, правильный порядок вещей.
Этот момент торжества. Голова солнцекрупой будет у нас в руках. Но появляется дурная темная лошадь, которая должна была сдохнуть в людском мире. Теперь мы осознаем, что нашу частичку в Харди Роуз уничтожили. Торжество от близкой победы помутило наш разум и чувство осторожности. Ну ничего, сейчас мы поквитаемся с нашей подруженькой. Твоя роль уже сыграна! Признаться, когда-то мы даже испытывали к тебе некое подобие теплых чувств. А теперь ты только досадная помеха и будешь убита.
И вот мы чувствуем, что наш носитель не такая уж и безвольная кукла. Что он сопротивляется. Откуда он черпает силы?.. Он подвластен только НАМ! Ты в нашей власти! И НИ В ЧЬЕЙ БОЛЬШЕ! Мы чувствуем, как все сильнее разгорается пламя внутри нас. Наши разумы едины, но то, что причиняет нам боль, позволяет ему продолжать борьбу. Мы слабеем. Вынужденные сражаться на два фронта, нам не хватает концентрации и сил. Нет... не может быть! НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!
Чудовищное пламя, нет, не солнечное, словно испепеляет нас, прожигая насквозь, уничтожая наши ниточки, за которые мы дергали марионеток. Власть, которую мы с таким трудом получили, ускользает от нас, и вот яд отчаяния, страха и боли полностью поглощает наше естество. Трудно поверить, понять то, что мы вновь проиграли. Нет, это еще не конец...
Мы попытались исчезнуть с глаз долой, раствориться, затаиться в тенях, но властная лунолошадь ловит нас и запирает в нагруднике. Мы не можем принять наше новое поражение. Все великие планы рухнули. Все то, что так упорно созидалось нами, уничтожено. Обратилось в прах, словно далекая звезда, что жила так ярко и так бесславно окончила свой путь. То, что мы взращивали так долго — попрано и растоптано. Сколько усилий потратили. Времени. Что нам оставили? ЧТО? ЧТО осталось у нас, кроме гнева и ненависти?! Боли от того, что снова потерпели неудачу, что мы снова жалки, слабы, ничтожны! КАК принять то, что вновь нам уготовано место на задворках, и это особенно невыносимо после того, как нектар силы и власти был испит.
План Луны идеален и жесток в своей бескомпромиссности. Вечное заточение в глубине солнца, чей пламень истощает нас, лишая абсолютно всех сил. Вновь и вновь переживать горечь позорного поражения от той, кого мы считали глупой и никчемной — такова теперь наша участь.

***

— Входите. — Ответила я, когда в дверь нерешительно постучали.
Вошел курьер и подал мне листок.
— Принцесса Луна, звездная морковь, которую вы заказали, очень редкий овощ. — Неуверенно произнес курьер.
— Принцесса Селестия вообще уникальна, у нас она в единственном экземпляре. — Меланхолично уточнила я, переводя взгляд с бумаги на посыльного.
— И фермер просит за морковь большие деньги.
— Жизнь Селестии дороже любых сокровищ. — Снова глянув на лист, я неприязненно сморщила нос, узрев в конце записки кругленькую сумму битов.
— Как прикажете поступить? — Курьер замер в ожидании.
Телекинезом подхватив перо, я аккуратно окунула его в чернила. Цивилизация пони сильно развилась с тех пор, как я покинула Эквестрию, более напоминая цивилизацию людей, и тем приятнее было отметить, что письменные принадлежности остались практически неизменны.
— Расскажите фермеру, кто заказывает звездную морковь и для кого она предназначена. Полагаю, это будет достаточно.
Написав несколько строк на чистой стороне листа и подкрепив их королевской печатью, я отослала посыльного снова к фермеру.
Результат не заставил долго ожидать — курьер возвратился даже скорее, чем я предполагала, в сопровождении гварда с ящиком на спине.
— Принцесса Луна, фермер выслал ящик отборной моркови бесплатно. Он также благодарен вам за освобождение от налогов на год.
— Отличная работа. — Кивнула я, осмотрев содержимое. — Ступайте на кухню. И рецепты блюд вашим поварам должны быть известны.

***

Желудок уже не в первый раз напоминал мне о необходимости восполнить силы, и я наконец сочла возможным внять его мольбе. Но я не могла тратить время на изучение меню и, подозвав служанку, попросила принести хлеба и воды — пищу, которая должна быть в любом месте. Земнопони, чудом не потерявшая сознания от страха, шустро унеслась выполнять просьбу, а я с недоумением смотрела ей вослед. Почему меня боятся словно монстра? Я спасла мир от вечной ночи, спасла Селестию и всех пони. Мое поведение не агрессивно, облик не устрашающ, почему же, завидев меня, пони тряслись так, будто перед ними воплощенная Найтмер Мун? Иные даже падали, закрывали ногами голову, словно ожидая неминуемой кары. За что?
Мои размышления прерваны возвратившейся служанкой с подносом на голове. Несмело приблизившись, она ловко переместила поднос на стол и попятилась к выходу. Я благодарно кивнула, и поняшка стремглав выскочила за порог, не заметив доброй улыбки. Казалось, сердцебиение перепуганной служанки было слышно даже из-за двери. И что, вот так всегда будут шарахаться от меня?
Эх-х-х....
Заставляя себя не думать о дурном, я принялась за еду — свежевыпеченный горячий хлеб и чистая прохладная вода. Почему эта простая пища показалась мне необычайно вкусной?
Поднос и кувшин быстро опустели. Запив последний кусок, я телепортировалась в комнату к Лайри, желая проверить состояние близкого человека.
Он как прежде лежал на кровати, где я оставила его, и на первый взгляд, без перемен. Мортем стоял рядом с ним и что-то колдовал. Когда я материализовалась неподалеку, пони поперхнулся, спешно гася магию, а его синяя грива встала торчком от ужаса.
— Здравствуйте, Ваше Лунное Величество. — Пролепетал доктор, смиренно опускаясь на колено передо мной.
— Как он? — Я шагнула к Лайри.
— Это существо... — Доктор покосился на Лайри. — Оно еще живо и его лучше не тревожить. Я предлагаю покинуть комнату.
Одним прыжком подскочив к кровати, я телекинезом бесцеремонно переставила пони в сторону словно земнопешку и сдернула укрывающее человека покрывало.
— Что это такое? — Строго спросила я, рассматривая белесый с алыми жилками массивный сгусток магии, пульсирующий на груди Лайри. Более того, часть сгустка обвилась вокруг его шеи подобием тонкого щупальца, сдавливая горло.
— Э-э, Ваше Величество, — запнулся доктор, — это...
Вздохнув, я страдальчески закатила глаза. Вот, за что мне этакая епитимья, а? Уж не побочный ли эффект Элементов Гармонии? Некстати вспоминается сказочка, упомянутая Шайнингом. Что ж, если я вынуждена использовать страх как средство воздействия на нерадивых подданных, то так тому и быть.
Аккуратно захватив незадачливого доктора телекинезом, я подняла его, чтоб смотреть прямо в глаза. Следуя мгновенной догадке, задрала халат и глянула кьютимарку пони — сердечко, окаймленное светлой магической аурой.
— Мортем, друг Наш сердечный. — Елейно-ласково проворковала я на ухо доктору, склонившись так, что он не видел моих глаз, но прекрасно слышал шепот. — Очевидно, в детстве ты был очень непослушным жеребенком — как же так получилось, что великая темная Найтмер Мун не съела тебя еще тогда?
Чувствуя, что доктора колотит от ужаса, я скривилась в отвращении — мне не нравилось все это действо с детскими страхами. Но, понизив голос, продолжаю шепотом ломать психику Мортема.
— Мы приказали тебе излечить это существо и поддержать его жизнь. Излечить, а не убить. И если ты нарушишь Наш приказ, Мы сожрем твое сердце. Учти, ты умрешь не сразу и будешь видеть, как Мы смакуем последние его животрепещущие кусочки.
Я легонько ткнула копытом меж ребер пони, чувствуя бешеный ритм в его груди. Доктор едва не заорал, когда я показательно слегка укусила его за ухо — хорошо, что успела зажать ему рот. Окружающая жеребчика аура страха была столь явственна, что ее можно было ощутить просто рогом, не применяя магию.
— Снимай все, что наложил. — Приказала я, снова поставив пони возле кровати. — Снимай и не заставляй свою семью жалеть, что у нее был столь бестолковый сын, отец и муж.
Громко сглотнув, доктор принялся отколдовывать свою злосчастную магию, и я пристально следила за всеми действиями, чтоб на теле Лайри не осталось ни малейшей частицы губительного заклятия.
Когда единорог завершил ритуал, я прижалась ухом к груди Лайри — пульс слабый, но ровный. Убедившись, что жизни любимого не грозит опасность, а здоровье лишь вопрос магии и времени, я уже сама наложила несколько оздоровляющих заклинаний.
— И эти пятна — твоих копыт дело? — Спросила я, пристально рассматривая и обнюхивая торс человека.
— Нет, принцесса Луна, они появились после угасания «целителя». — Мортем указал на стол.
Я не стала брать талисман, зная, что пустая стекляшка не даст ответа. Но тщательно изучила несколько пятен. Никаких намеков на магическое вмешательство, из чего вывод был лишь один: пятна являются проявлением звериной сущности Лайри.
— Ваше Величество, я, наверное, не имею права спрашивать... — Мортем неуклюже переступил с ноги на ногу.
«О семье своей беспокоится? Или о несъеденном сердце?»
— Спрашивай. — Я устало махнула ухом.
— Это существо — почему Вы о нем заботитесь? Оно разрушило город, убило принцессу Селестию, убило и ранило многих простых пони, чуть не убило Вас. И после всего содеянного — Вы исцеляете его?! — Выдал доктор на одном дыхании.
— Селестия жива. — Ответила я достаточно громко, чтоб доктор мог услышать. И указала ногой. — Там в углу нарисована телепортационная руна, ступи на нее и будешь у Селестии.
— А?.. — Доктор вопросительно покосился на кровать.
— Не так давно этот человек спас Нас от унижений, позора и гибели. Мы в долгу перед ним. Ответ исчерпывающий, верно?
— Да, Ваше Величество, простите мои сомнения. Разрешите идти?
Я кивнула. Суетливо ступив на руну, доктор исчез во вспышке магии.
Однако слова Мортема заставили задуматься об исходящей от человека вероятной угрозе. Вспоминаю спасенную Найтмером зеленую кобылку — Дух Кошмаров тогда был оглушен «лунной волной», а вот Лайри вполне мог неосознанно отреагировать на детский крик и направить сконцентрированную в теле магию. Причем направлял он ее руками столь же легко, как и пони — рогом.
Телекинезом подняв руки Лайри, я внимательно рассмотрела их. По наитию даже обнюхала. Пахло серой, кончики пальцев слегка обожжены. Влив немного исцеляющей магии, залечила ожоги и печально прижалась носом к пальцам. Неужели мне не суждено больше ощутить их ласку?
Воспоминания кажутся столь давними и оттого нереальными: первый вечер в доме Лайри, и я, расслабленная после купания и горячего ужина, тихо сопя, уткнулась носом в ладонь, наслаждаясь нежными прикосновениями.
Тогда Лайри сказал, что надо обезопасить мой рог.
Следуя интуиции, я наложила на кисти рук заклятие, блокирующее магию, чтоб человек не мог случайно навредить себе или другим, если вдруг снова спонтанно проявятся его способности. Поразмыслив, добавила на тело «мягкое удержание», не ведая, в каком состоянии Лайри проснется — ведь будучи взбешенным, он и без магии способен покалечить и убить.
Медпони, которую я позвала присмотреть за человеком, пришла в ужас, наверное, на ходу вообразив, как очнувшееся чудовище разрывает ее на части и пожирает. Пришлось также поставить двоих солнечных гвардов у дверей, чтоб пони не нервничала в одиночку на грани разрыва сердца. Смерть от разыгравшегося воображения — пожалуй, одна из самых нелепых смертей. Так же, воспользовавшись реверсированным «всепрочтением», я попыталась составить записку, что делать в случае пробуждения Лайри — результат выглядел ужасно, я даже пожалела, что мне придется учиться современному письму, столь примитивному и некрасивому. Спалив бумажку, я просто приказала сиделке позвать меня, когда человек проснется. Она поняла.
Укрыв Лайри и поцеловав его лоб, я перенеслась к сестре.

***

Исцеление раненых, восстановление столицы, поддержание порядка среди населения, метание между сестрой и любимым… Позабывшая о себе, я всеми силами стремилась вернуть жизнь моих подданных в прежнее русло, хоть и не всегда это было возможно. Сердце разрывалось от боли, когда я видела безутешные мордочки пони, потерявших родных и близких в пасти внезапной войны, и слышала их рыдания. Потери, от созерцания которых мне всю жизнь удавалось как-то ускользать, теперь зримо и явственно предстали предо мной, и впервые я ощутила тяжесть утраты столь близко. Груз правления давил на плечи, цепи обязанностей сковали разум и душу. Я не имела права дать слабину, хоть на миг показать усталость, ибо для моих пони я — олицетворение последней надежды. Мольба, стремление быть услышанным и понятым, робкое желание что-то исправить, вернуть — я видела в глазах каждого, кто обращался ко мне за помощью.
Только что отправив гвардейца с очередными распоряжениями, я, обессилевшая, рухнула на кушетку.
— Будь ты проклят, Найтмер… — В изнеможении прохрипела я, вдыхая исходящий от мебели запах сестры. Пришлось сконцентрироваться, чтоб удержать стакан телекинезом. Силой заставляю себя проглотить содержимое — от усталости мне хочется замереть и очнуться через несколько веков. Что ж, тысячу лет назад я жаждала править Эквестрией? Я получила желаемое, судьба всей страны ныне в моих копытах, я могу отдать приказ, какой вздумается, и он будет исполнен. Почему ж я столь несчастна?.. Потому что я не желала власти ценой крови и смерти.
Тело, постигающее соблазнительно-мягкий бархат кушетки, расслабляется… Я более не могу шевельнуться, налитые усталостью мышцы отказываются повиноваться, глаза слипаются и хоровод мыслей замедляет кружение. Котор…

Телекинез угас, и пустой стакан полетел на пол, но кожистое крыло вовремя подхватило емкость. Нортлайт, бесшумно выскользнувший из тени за кушеткой, вернул стакан на стол и запер двери кабинета. Достав из шкафа плед, фесликорн бережно укрыл спящую Мать.

Продолжение следует...

...