Я не хочу умирать

Взгляд со стороны одного из допельгангеров Пинки Пай перед исчезновением

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Другие пони

Симфония прощения

Винил Скрэтч едет в Кристальную Империю за Октавией, чтобы...извиниться.

DJ PON-3 ОС - пони Октавия

Солнечный ветер

Разговоры диархов варьируются от простой легкой болтовни до бесед, потрясающих основы мира. Иногда это происходит одновременно.

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Evenfall ("Сумерки")

Как можно найти выход из лабиринта, имя которому - разум? Приключения Твайлайт Спаркл и встреченного ею единорога по имени Ивен.

Твайлайт Спаркл

Великий ужасный план

В Сталлионграде умирает товарищ Сталлион, и принцесса Селестия созывает совещание, где генерал Мак Арт, глава разведки Дал Ал и другие министры решают, как вернуть Советсвкую Сталлионградскую Республику в лоно Эквестрии.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони

Воссоединение аниморфов

После нескольких тысяч лет жизни порознь аниморфы объединяются, чтобы дать отпор новым врагам. Нынче на призыв Главного мага и Повелителя Сатурна Z к объединению откликнулась принцесса Селестия Эквестрийская, правительница Эквестрии.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Спитфайр DJ PON-3 Другие пони ОС - пони Дискорд

Из портальной пушки на Луну/Lunacy to the Core

События первых двух серий с точки зрения Луны/Найтмэр Мун и Уитли, личностного ядра из Portal 2

Принцесса Луна Найтмэр Мун

Правила хуфбола

Оле-оле! Две сестры из Понивилля, Берри Панч и Пина Коллада, очень любят хуфбол. Этот рассказ поведает Вам о дне из жизни двух кобылок, в котором этот вид спорта занимает далеко не последнее место.

Другие пони Бэрри Пунш

Все за Королеву!

События свадьбы в Кантерлоте в прошлом, Каденс и Шайнинг Армор правят Кристальной империей, но принцессу не оставляют в покое события далекого детства...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Кризалис Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор

Зеркало души

Одна оплошность стоила этим двоим пони больших проблем...

Рэйнбоу Дэш Рэрити Другие пони Сестра Рэдхарт

Автор рисунка: MurDareik
Гл. 15 - Ассорти открытий Гл. 17 - ЧрезвыЧАЙные сны

Гл. 16 - Принцессы и Воин

[ Найт Сонг \ Коридор возле комнаты Джейд и Зекоры ]

Джейд любит иной раз меня подкалывать: «Нас в команде четверо, ибо всегда двое их — Найт Сонг и его паранойя». Снупи обычно только посмеивается: «Зато Сонгу даже одному не скучно... или ты ревнуешь?». Лимонка в ответ сердито фыркает — «Вот еще!», и ненадолго унимается. Надолго она в принципе не умеет. Впрочем, в каждой шутке есть доля... шутки, и я всегда это признавал, даже с учетом того, что моя паранойя не раз спасала наши шкуры. Но теперь — благослови принцессы эту мою невидимую «подружку», ведь если бы не она...
Появление Штерна с нашей мелкой занозой в одеяльном коконе наперевес заставило напрячься. Меня, по крайней мере — Снупи как раз дрых в соседней комнате, которую мы определили под караулку. Первая мысль, само собой — «Куда она опять влезла?». Вторая — «Фух, пронесло», потому как Штерн был благодушен и даже что-то мурлыкал себе под нос. К тому же, сгрузив Джейд на кровать, грозный дядюшка вышел назад в коридор, притворил за собой дверь, осмотрелся, хмыкнул, и довольно громко сообщил в стену перед собой:
— Она в порядке, просто спит.
Я чуть из тени не вывалился ему под ноги. Не мог он меня обнаружить! Выданные нам амулеты Ночной Гвардии работают как часы.
— Лучший амулет — это мозги, сынку, — насмешливо фыркнул Штерн. — И умение оными шевелить. Ох, молодежь...
С тем и утопал, оставив меня в ступоре. Силен...
— Уел он тебя, — хмыкнул неслышно возникший рядом Снупи. Будто и не спал вовсе.
— Кто бы спорил, — пробурчал я.
— Не завидую я его будущему зятю, — не пойми к чему покачал головой Снупи.
— Это ты о чем?
— О птичках, — вздохнул тот, как-то странно на меня посмотрев. Эй, минутку!..
— Я тут ни причем!
— Ну да, как скажешь, — подозрительно легко согласился этот... нехороший понь и легко скользнув к двери, заглянул в комнату. Я подошел к нему, и несколько секунд мы молча смотрели на безмятежно улыбающуюся во сне Джейд.
— Хороший сон, наверно, — тихонько сказал Снупи. — Пошли, не будем мешать нашей умнице и красавице — ей еще с той беготни отдохнуть толком не удалось.
— Красавица и умница... — проворчал я, прикрывая дверь. Что-то царапнуло мои ощущения, что-то было не так, как должно... и это беспокоило, ибо в пограничье любая неучтенная мелочь могла обойтись слишком дорого. А Кантерлот не так уж от него отличался. — Когда спит носом к стенке. Хоть тогда можно за нее не переживать.
— На самом деле ты так не думаешь, — спокойно сказал земнопони. — Во всех передрягах наши души и крупы она спасала достаточно часто. Впрочем, да — ты же «ни причем», извини, запамятовал.
Я собрался уже задать этой пониобразной ехидне изрядную взбучку — хотя бы за нарушение субординации, в коньце коньцов! — но замер, сообразив. И метнулся обратно, почти вломившись в комнату Джейд. К счастью, не настолько шумно, чтобы разбудить ее. Единорожка лишь поерзала и что-то пробормотала во сне.
— Что?! — выдохнул мгновенно подобравшийся Снупи, замерев рядом и настороженно озираясь. Правое переднее копыто напарника привычно легло на оголовок боевого молота. В поход за царственным диваном мы шли налегке и не драться, зато теперь Снупи таскал закрепленный в петлях на спине любимый кувалдометр, как обычно. А учитывая, что магичила над ним Джейд, да еще в припадке вдохновения... Вы когда-нибудь видели летающего папонта? Я вот сподобился как-то. Не-за-бы-ва-емое зрелище — бронированный хренопотам величиной со слона с диким поросячьим визгом враскоряку величаво улетает в закат... И мы даже не нашли, куда он прилетел, кстати. Жуткая штука. Снупи ее только что не вылизывает... и клянусь, я слышал, как она мурлычет, когда он ее чистит. Джейд — это Джейд...
— Это, — шепотом ответил я, аккуратно поднимая с прикроватного столика стакан с водой. Вода как вода, без запаха... но пробовать ее я бы никому не посоветовал.
— И что не так? — настороженно спросил земнопони вполголоса.
— Я проверял комнату за полчаса до того, как Штерн принес Джейд, и тогда этой склянки здесь не было, — хмуро ответил я, осторожно ставя сосуд обратно. — Сюда никто не входил до профессора, но когда он укладывал Джейд, стакан уже стоял здесь.
— О ка-ак... — процедил Снупи. В моих словах ему и в голову не пришло усомниться. — Магия?
— Несомненно. Точечный телепорт... откуда-то неподалеку, судя по точности. Опять же, для этого злоумышленник должен был или отметить эту точку, что исключено, поскольку маги Луны все проверили даже на предмет незримых знаков, или видеть ее.
— И как бы он увидел это место? Пройти по коридору не смог бы никакой невидимка, — Снупи прищурился, взглянув на окно. — Хотя... Джейд говорила, с помощью магии можно видеть чужими глазами.
Он мягко и очень быстро переместился к окну и осторожно выглянул. Занавески не были задернуты — луннадцатый этаж, магический сторожевой полог снаружи не подпустит никого близко. Но сам полог пролегает достаточно далеко от стен, так что Снупи прав. Птица, летучая мышь, или даже какая-нибудь бабочка из числа «местных»... хотя последнее вряд ли, у насекомых не то зрение.
— Можно. Но если и так, соглядатая давно и след простыл. Проверь записывающие кристаллы в ближних помещениях, фестралы всю башню ими утыкали. Ночных Стражей не настолько много, чтобы уставить часовыми всю эту громадину, особенно когда на них весь город. А кроме них, нас и охраняемых объектов здесь почти никого нет — боятся, так что...
— И про кристаллы наш неведомый приятель вряд ли знал, — хищно усмехнулся Снупи, коснулся копытом амулета на шее и исчез в тени.
Я покосился на Джейд, продолжающую сладко спать. Стиснул зубы, унимая противную дрожь запоздалого страха. Ее спасла почти случайность, и если бы не открытая дверь и моя паранойя, она могла... Страх сменился разгорающейся яростью, которую удалось подавить далеко не сразу. Какая-то сволочь посмела... Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, восстанавливая рассыпавшееся ледяным крошевом самообладание. Больше всего хотелось сейчас же сгрести Джейд в охапку и уволочь куда-нибудь подальше от этого гадючника. Туда, где не будет никого, кроме... Опять. Захотелось боднуть головой стену, чтобы загнать несвоевременные мысли назад в глубину разума. Но врать себе бесполезно. Да, я «причем», очень даже «причем», ты прав, Снупи...
Объект моих покаянных помыслов вернулся спустя несколько минут, доставив кристаллы. Просмотр содержимого которых, однако, не то чтобы ничего не прояснил, но поднял еще парочку специфических вопросов. И я знал, кто может на них ответить куда лучше нас.
Оставив Снупи караулить Джейд — он чуть ли ни единственный, кому моя орущая вовсю паранойя могла со скрипом ее доверить, я прихватил один из кристаллов вместе со злополучным стаканом и отправился этажом ниже, где расквартировался охраняющий башню отряд фестралов.
Почему туда, а не к непосредственному начальству? Ну, во-первых, нас к данному отряду временно приписали, а во-вторых...
Я толкнул ногой тяжелую дверь. Крепкий седой фестрал-единорог, устроившийся за явно срочно припертым откуда-то массивным столом, на удивление несовпадающим с прочей обстановкой, шмякнув на стол пачку отчетов, мрачно воззрился на меня, затем вопросительно приподнял бровь.
— Здравствуй, дед.
— Аналогично, — фыркнул Найт Стил, выбираясь из-за загромождающего помещение стола. — С чем пожаловал, внучок?
— С дырой в охранении, дед, — мрачно сказал я, выставляя на стол стакан, который предусмотрительный Снупи затянул куском водонепроницаемого шелка, перевязав шнурком, и кладя рядом кристалл. — И потенциальным покушением... пока не знаю, на что. Зато знаю, на кого, и возможно, кто.
— Так... Недурно для начала, — кивнул дед спокойно, лишь глаза на миг сузились. — Подробности?
Выслушав меня, он покачал головой:
— Значит, по-хорошему не получится... А ведь Мать предупреждала. Дежурный!
От его рыка я чуть по старой памяти не подпрыгнул.
Ввалившийся в дверь фестрал отсалютовал крылом.
— Здесь, капитан!
— Наше дружелюбие тут не оценили должным образом. Приказываю: расширить охранный контур с этажа на всю башню, чары перевести из следящего режима в защитный, всех, не указанных в списке допущенных лиц, проверять вплоть до обыска на предмет наложенных чар, артефактов, оружия либо того, что таковым может стать. Обход территории каждые полчаса сдвоенными патрулями с пятиминутным разбросом. В апартаменты Джейд Файр и третью справа от них комнату отправить магов, задача — поиск руноскриптов и следов чар переноса. Нашелся тут один умелец по обходам... Задействовать боевые «заглушки» телепортов, заново внести в перечень исключений список допуска и предупредить его участников. И Дип Стара немедленно ко мне. Исполнять!
— Есть! — фестрал мгновенно испарился.
— Боевые? — уточнил я. — Это как? Я о таких не слышал.
— И не мог, — хмыкнул дед, вернувшись к столу. — Реагируют на магоауру, не внесенную в разрешения, и ставят мощные резонансные помехи. В итоге имеем разнообразные последствия вроде выхода в паре сотен метров под землей кучки безвредного фарша.
Да уж... Навредить в таком состоянии трудно. Меня слегка замутило от избытка воображения.
В дверь постучали и после дедового разрешения в комнату вошел еще один фестрал-единорог. Был он до изумления худой, броня на нем выглядела, как панцирь на черепахе, коротко стриженые грива и хвост топорщились сиреневыми щетками. Завершали картину круглые очки в массивной металлической оправе на лбу, больше походившие на мини-бинокль с рычажками и шестеренками.
— Слушаю, командир, — фестрал отдал честь и привычно поправил свои норовящие сползти окуляры. Голос у него оказался неожиданно низким.
— Лейтенант Найт Сонг, а это наш отрядный алхимик и гений по совместительству — Дип Стар.
Фестрал коротко кивнул, пронзив меня на миг внимательным взглядом, словно сфотографировал. Глаза его были жутковатыми: левый кроваво-красный с желтыми крапинками, и черный правый, словно провал в пустой глазнице, окаймленный золотым ободком.
— Вот, задача по твоему профилю, Дип, — Найт Стил указал на стакан. — Есть мнение, что это не просто вода.
— Ну-ка, ну-ка... — Дип Стар мгновенно подобрался, хищно нависнув над стаканом, аккуратно снял крышку и помахал над жидкостью копытом, принюхиваясь. — Интересно...
Надвинув на глаза свой агрегат и магией выудив из подсумков целую батарею пузырьков и связку амулетов, он взялся за жидкость всерьез, бормоча под нос что-то неразборчивое.
«Где-то я такое уже видел... Не приведи Луна, они с Джейд познакомятся — Эквестрия может этого и не пережить», — промелькнуло в голове, покуда я завороженно смотрел на невероятно быстрые и точные движения неуклюжего с виду тощего фестрала.
— Дело мастера боится, — хмыкнул дед. — И да, их с твоей желтой занозой лучше держать в разных концах страны, чтоб не развинтили мироздание ненароком. И нет, я не читаю мысли, у тебя все на морде написано.
Они что, издеваются?!
Найт Стил фыркнул.
— Думаешь, у тебя одного гении в команде? То выражение, что было на твоей физиомордии, я каждый день репетирую неоднократно. Ладно, пока Дип занят, давай посмотрим запись...
…Единорожка с черно-золотой гривой, одетая в форму горничной быстро закрыла за собой дверь, прошла по коридору и исчезла, покинув поле захвата кристалла. Запись остановилась.
— Ну, так, — дед задумчиво прищурился. — Казалось бы, все просто и очевидно, остается только найти нужную горняшку, и — цап-царап! А?
Короткий острый взгляд, брошенный на меня искоса из-под густых бровей, таил, однако, насмешливую искру. Фоном жужжал Дип Стар, психоделическим шмелем круживший вокруг стола.
— Да если бы, — я покачал головой. — Я сразу проверил — и выяснил, что эту кобылку еще с начала известных событий никто не видел, равно как и до и после ее появления в башне. Она появилась из ниоткуда и пропала в никуда, не входила и не выходила из здания. А раз так, это может быть личина. И еще — в ней есть что-то странное... что-то неестественное. Но я не могу понять, что именно.
— Летящей походкой ты вышла из мая... — промурлыкал дед негромко и фыркнул. — Вот именно. Молодец, Сонни, что заметил.
— Знать бы еще, что, — пробормотал я, лихорадочно осмысливая подсказку. Вернул изображение и вновь прокрутил, напряженно всматриваясь. В самом деле!
— Она идет неправильно. Но почему?
— Второй рог мешает, — весело подмигнул дед.
Второй ро... Твое ж сено! Болезненно-колючие кусочки мозаики, бестолково мельтешащие в голове, с громким лязгом сомкнулись в единую четкую картину. С одним-единственным персонажем. Если только...
— Жеребец?!
— А то ж, — Найт Стил хмыкнул. — Не, ну он старался, но... Вертеть крупом, как обожают наши дворцовые вертихвостки, это надо не только уметь — банально яйца мешают. Можешь как-нибудь проверить. К тому же... Дискорд кроется в мелочах, да и кое-чего он просто не мог знать.
— О кристаллах? — Я оглянулся на смолкшего вдруг Дип Стара, который с маниакально горящим разноцветным взором, приумноженным окулярами, примеривался что-то накапать в стакан из пробирки.
— И это тоже, — Найт Стил, не глядя, выставил магический щит. — А еще он не учел, что, во-первых, эта конкретная кобылка не имеет привычки походя заигрывать с кем попало — его привлекло то, что она очень «вовремя» для его целей пропала, однако тщательно изучить ее нрав он не удосужился... Показательно, не находишь?
— О, да... — процедил я сквозь зубы, уловив, к чему и кому клонит дед. — Весьма.
Хотя Джейд рассказала об инциденте с недотепами-коновалами неохотно и скупо, у меня тогда возникло подозрение, что иные надменные завистники намеков даже от разъяренной принцессы воспринять попросту не способны, будучи истово уверенными в своей исключительности. Крайне опасное заблуждение… к сожалению, и для окружающих. И похоже, моя незримая напарница оказалась права и здесь.
Дип Стар таки капнул из своей пробирки в стакан, и теперь сосредоточенно на него пялился... всеми пятью выдвинутыми объективами. У меня аж бровь задергалась от этого зрелища — надеюсь, там только окуляры размножаются, а не глаза?.. Видимые результаты эксперимента отсутствовали, однако дед щита не снимал, а его интуиции стоило доверять.
— Во-вторых, — спокойно продолжал единорог, без усилий держа «Алмазную Стену», — хоть наш приятель и учел, что недавно его жертва слегка изменилась внешне стараниями дневной принцессы, он не мог знать, что и Мать приложила к этому делу крыло — и теперь у кобылки иная метка. Равно как не ведал и того, что ее доставили во дворец фестралы. У них, кстати, тебе тоже следовало навести справки, учти на будущее.
Я кивнул. Это да, здесь я оплошал. Мог здорово сэкономить время.
— Значит, у нее надежное алиби?
— Хо-хо, еще какое, — развеселился дед. — Харди Роуз пострадала в бою, ее излечили и вернули мужу, который думал, что она погибла. Так что он свое сокровище держит в охапке и не выпускает ни на миг... тем паче в те моменты, когда они активно... гм, исправляют кантерлотский демографический кризис. Их, разумеется, охраняют наши.
Я собрался было подвести итог — но тут стакан зашипел, помутнел, и весьма качественно рванул, усеяв комнату стеклянной шрапнелью и брызгами.
— Великопытно! Блестяще! Восхитительно! — каким-то чудом не нашпигованный осколками Дип Стар сорвал с головы окуляры и чуть ли не в экстазе заметался у стола. — Это же подлинное искусство!
— Искусство — это взрыв? — сухо осведомился дед, снимая «щит». Засевшее в нем сверкающее крошево осыпалось на ковер.
— Нет! Это же «Серый сон», вы понимаете? — пылко воскликнул этот... псих, дико вращая выпученными глазами и размахивая своими объективами. — Ничего общего со здешними грубыми методами! Тонкое, изящное устранение неугодных в лучших традициях Востока, когда жертва и ее близкие осознают неотвратимость роковой участи, но ничего не могут поделать! Высшее искусство!
— Можно, я его убью? — я сам удивился, насколько ровно прозвучал мой голос, невзирая на клокочущую в душе ярость.
— Занимай очередь, — вздохнул, поморщившись, дед, встав между мной и вдохновленным гением. — Дип!!!
От его рявка, кажется, с потолка посыпалась штукатурка, а я таки подпрыгнул и сбился с намерения свернуть кое-кому цыплячью шею.
— А? Что? — тот недоуменно замолк, вздрогнув, и как-то растерянно заморгал. — Меня опять понесло?
— Еще как, — хмуро сказал Найт Стил. — Спасибо за помощь, дальше мы сами. Можешь возвращаться в лабораторию.
— Да-да, лаборатория... — пробормотал Дип Стар, рассеянно собирая манатки обратно в сумки. Внезапно замер, уставившись в стену. — Моя реакция!
И стремглав вылетел из комнаты, едва не своротив дверь.
Мы молча смотрели ему вслед.
— М-да... — дед первым нарушил молчание спустя добрых полминуты. — Хорошо, что лабораторию мы в пустующем крыле развернули.
— Да уж... — я тряхнул головой и переключился на более насущный вопрос: — О чем он говорил?
— Растет кое-где в Седельной Арабии одна невзрачная и очень редкая травка. В местах древних магических битв. Уникальнейший ингредиент для зелий и прочего. Чтобы заполучить ее здесь, или хотя бы знать о ней, сам понимаешь, нужно быть весьма матерым и обеспеченным коновалом. И ее сок в чистом виде, который добыть о-очень нелегко даже на месте, лишает пони магии. Всей.
Дед вернулся за стол и смахнул с него осколки. Я последовал за ним и оперся ногами на край столешницы.
— Ну и?
— Ну и все, — Найт Стил вдруг помрачнел и взялся отвлеченно перекладывать бумаги, ранее сунутые Дип Старом в ящик стола, обратно на столешницу, но видел он явно не шелестящие листы.
— Пони, внук, насквозь магические создания. Ты привыкаешь к этому настолько, что принимаешь это как данность, не задумываясь... Но стоит лишить их этой поддержки напрочь — и это страшно, Сонни. Исчезает живость, чувства, интерес к окружающему, тускнеет и пропадает даже цвет — и наконец, у равнодушной серой тени, оставшейся от яркого и полного жизни существа, гаснет разум, и вскоре она засыпает... чтобы больше не проснуться.
Раздался резкий треск, и невидяще уставившийся куда-то вглубь прошлого фестрал встрепенулся.
— Сонни, драть твой хвост! Держи себя в копытах!
Я с трудом перевел дух, разжимая судорожно стиснутые зубы, и обнаружил, что держу в передних ногах отломанный край столешницы.
— Третий стол уже, — проворчал чуть виновато дед, не без труда отнимая у меня деревяшку. Повертев телекинезом, хмыкнул, оценивая толщину излома доски. — А говорят, дрова ломать — это нетрудно.
— Третий? — я заставил себя сосредоточиться на отвлекающей теме. Что угодно, лишь бы отогнать вымораживающий душу образ выцветшей Джейд с пустым безучастным взглядом. Легко эта сволочь точно не сдохнет, клянусь...
— Ну да, — прекрасно все понимающий дед повел разговор в нужную сторону. — Первый сам развалился, стоило по нему треснуть в процессе... объяснения некоторым индивидам их некомпетентности; второй сломал один весьма расфуфыренный джентлькольт из «подсолнухов», который потрясал тут званиями и золочеными мудями... а потом и боевыми заклятиями. Ну кто ж мог подумать, что его дубовая башка окажется прочнее?
Он скорбно вздохнул и примагичил обломанный край стола обратно.
— Вот ребята и расстарались — притащили откуда-то этот столярный монумент. Хотя на твой темперамент они явно не рассчитывали — а то приволокли бы каменный.
Ну, дед без подколок — это не дед. Зато меня слегка отпустило, чего он и добивался.
Вошел фестрал с листом бумаги и Найт Стил отвлекся на него, оставив меня приводить в порядок мысли.
— Ну вот, — удовлетворенно констатировал он, прочитав доклад. — Наш приятель намалевал руноскрипт прозрачной медицинской мазью, а потом попытался его стереть, но про «черный свет» он, слава Луне, не знал... мазь была органическая, так что удалось даже снять «эхо» его магического поля. Попался. Но...
— Да, «но», — я уже знал, что будет дальше. — Если тронуть всю эту кучу знатного навоза официально, мало того, что подымется вонь на весь Кантерлот, так еще и опасность для Джейд сохранится и даже возрастет. К тому же, это мог быть сообщник.
— Нет, — дед покачал головой. — Во-первых, сообщника для такого дела абы где не найдешь, а принудить кого-то чарами... тут недавно даже один Древний на этом погорел, знаешь ли. С той самой Харди, в частности. Во-вторых, сообщнику потом надо заткнуть рот — доверия здесь быть не может. А в-третьих, оттиск мои орлы уже сличили с оригиналом — совпадение полное. Так что наш клиент поработал на свой страх и риск. Сейчас идет проверка, но она вряд ли что-то изменит. А вот дальше...
— «Дальше» не будет, — я покачал головой. — Безопасность Джейд мне дороже любого триумфа. Принцесса за нее открутит голову кому угодно, но что толку, если это будет после более удачного покушения? Даже Луна не может быть везде и спасти всех.
— Верно, — Найт Стил медленно кивнул. — Итак, «дальше» не будет...
— Да. — выдержав его пристально-задумчивый взгляд, я шагнул к двери. — Мне пора возвращаться, Снупи там уже, наверно, по потолку бегает.
— Ну да, — дед фыркнул. — Он может. Ладно, ступай. Ни пуха, ни пера.
— К Дискорду, — привычно бросил в ответ, затворяя дверь. На свой страх и риск, значит... Да будет так.


[ Лайри \ Покои Селестии ]

Легко ей сказать — иди. Встал и пошел.
Я помедлил, слушая встревоженное сердцебиение и пытаясь успокоиться. Вдруг эта роспись ацтеков отправит меня к черту на кулички или вообще развеет в пыль как чужеродное существо? С другой стороны, физика понячьего мира вроде как и не особо отличается от земного: те же гравитация, свет и вода, столь же материальны предметы. И телепортация — явление пусть и не изученное, но объяснимое законами физики.
«Доверься мне, как я доверяла тебе…»
Печально усмехнулся, ощущая себя дикарем в чужой цивилизации и от души сочувствуя Луне — каких нервов стоило ей сохранять хотя бы относительное спокойствие у меня дома и реагировать рассудительно, не кидаясь в крайности? Выдохнув, я ступил на рунный круг.
Тр-р-реск! Молнии оплели меня, заключив в яркий искрящийся кокон — они не кололи, а скользили со всех сторон по астральному полю. Ничего более я не успел ощутить — кокон исчез, обстановка сменилась.
Тут же я оказался захвачен зеленой мерцающей магией. Луна заставила сфокусировать все внимание на ней, и выглядела она, стоящая вплотную, на удивление мордастой.
— Ты задержался?.. Я уже хотела идти за тобой. — Аликорн бегло оглядела меня.
— Я боялся вставать на эту штуку.
— Понимаю. Я тоже многого боялась на Земле. Забыла предупредить… — Луна посмотрела в глаза. — Моя сестра сейчас выглядит слегка иначе, чем мы видели во снах. Надеюсь, это не изменит твое к ней отношение.
— Мне уже рассказала Джейд.
В глазах Луны промелькнуло осуждение.
— Я как бы просила ее…
— Провокационные вопросы задавал я.
— И небось заставил отвечать, угрожая почесом. Бедная моя ученица.
Улыбнувшись, Луна рассеяла магию и посторонилась, позволяя мне осмотреться.
В богато украшенной комнате преобладали солнечные теплые тона. Пустая птичья клетка на высокой подставке. Застекленный книжный шкаф, столик и несколько подушек возле него. Большое окно полускрыто тяжелой красной гардиной с золотыми узорами и густой бахромой. За окном виднелась ограда, наверное, балкона.
Запахи… как будто я угодил в чайную лавку или к торговцу кальяном. Обилие всевозможных ароматных трав, разложенных в многочисленных мисочках и развешанных пучками на стенах, кружило голову. Интересно, как скоро я могу отправиться в нокаут от всего этого дурмана? Если раньше не начну смотреть «мультики».
На большой кровати лежала Селестия. Я шагнул к ней, желая поприветствовать, но тут в лицо мне с яростным воплем кинулась какая-то яркая крупная птица, острыми когтями норовя выцарапать глаза. Вскрикнув, я шарахнулся, пытаясь отбросить внезапную напасть, но полыхающая пламенем тварь впилась в руку мертвой хваткой, извиваясь и хлопая крыльями. Каждый ее рывок причинял адскую боль.
— Филя, прекрати! — Громовым раскатом раздался окрик Луны. Охваченная магией рука вместе с птицей оказались словно залиты в бетон. — Лайри, сядь.
Хрипло рыча, я опустился на пол.
— Вот уж чего не ожидала так не ожидала. — Проворчала Луна, удерживая мою руку и по одному вынимая птичьи окровавленные когти из плоти. Вопли ополоумевшей Фили резали слух — она не могла шевелиться, но костерила нас на все лады.
Предплечье было жестоко изорвано, сочащаяся из ран кровь капала на пол, Я уже прикинул, что с такими повреждениями, по меркам земной медицины, мне грозит пару месяцев носить руку на перевязи или остаться вообще без руки. Видимо, это понимала и Луна: положив заключенную в «бетон» Филю на пол и ногой отодвинув подальше, аликорн повела крылом, как бы рассекая пространство — из всколыхнувшегося серого «разреза» словно тени от вуали выпали несколько знакомых стекляшек.
— Спасибо, сестра. — Кивнула аликорн, принимая полотенце, поднесенное со стороны золотистой аурой.
Я взвыл, когда Луна, рассеяв магию, коснулась полотенцем руки. Дернувшись, будто мои раны были на ее теле, пони быстро наколдовала что-то еще, от чего рука потеряла чувствительность.
— Прости, Лайри, прости, прости… — Скороговоркой шептала Луна, украдкой смахивая крылом слезы на руку и подтирая кровь. Кровожадная птица, лежащая раскоряченным горящим чучелом, наконец заткнулась и злобно зыркала на меня одним глазом. Странно, но по перьям ее действительно пробегали язычки пламени.
«Жар-птица из тебя, Филя, хреновая, а вот на жаркое с хреном я бы посмотрел». — Мрачно думал я, глядя, как постепенно срастается окропленное слезами аликорна предплечье.
— Луна, пожалуйста, перенеси Филомину ко мне. — Послышался тихий голос Селестии.
Склонившаяся надо мной Луна скроила брезгливую морду — которую, однако, Селестия не могла увидеть, и молча отлевитировала бешеную птичку сестре на кровать.
Строгий шепот Солнечной принцессы то и дело прерывал возмущенный клекот. Луна, исцеляющая меня, поглядывала в сторону Селестии, краем уха слушая воспитательную беседу.
— Сестра, к сожалению, Филомина воспринимает Лайри как врага и не соглашается со мной. Ради безопасности твоего друга помести ее пока что в клетку.
На сей раз птичка была лишена всякой возможности протестовать: магическими кольцами Луна стянула Филе клюв, крылья и ноги, и освободила, лишь водворив за решетку. Да еще и замок заколдовала. Полыхающая гневом взъерошенная жар-птица не сводила с меня горящих ненавистью глаз.
В интересное окружение я однако попал: красивый замок, общительные и охочие до почесов поняшки, искусные в магии единороги, чокнутые ядерные пернатые. Если я таки сдох от ранения и лечения, то альтернативная реальность вполне себе увлекательная.
Поработал пальцами, проверяя состояние — мышцы ныли словно перетруженные, но, к радости моей, были целы. Вытерев кровь с пола полотенцем, Луна сунула его в корзину, стоящую возле кровати, а невостребованные талисманы закинула обратно в тень. Не удивлюсь, если у нее там в тенях припасены торт, кровать, внедорожник и вертолет «Крокодил».
Несмотря на рассказ Джейд и предупреждение Луны, морально подготовившие меня, при виде Селестии я оторопел: словно долгая изматывающая болезнь отняла у правительницы все ее силы, истощив и обездвижив. Некогда прекрасная, аликорн лежала головой на высокой подушке, посеревшая, со срезанной гривой, куцым огрызком от хвоста, с голыми культяпками крыльев, жутким частоколом рельефно проступающих ребер и осунувшейся мордой. Рядом с кроватью стояла капельница, игла которой воткнута аккурат в «солнце» на бедре Селестии.
«И это я ее так изуродовал?!» — Подумал, внутренне содрогаясь от осознания своих действий. Пусть даже тогда все это делал не я, но…
Шевельнувшись, аликорн устремила на меня настороженный пристальный взгляд усталых розовых глаз.
— Уверена ли ты, сестра, что это тот же Лайри, которого мы знали?
Принцесса Ночи встала рядом со мной, покровительственным жестом крыла коснувшись моей руки.
— Я проверяла его подсознание, я боролась с паразитом, захватившим его сущность, и я твердо уверена: все злодеяния, совершенные Лайри, содеяны против его воли.
Сестры встретились взглядами.
— Луна, ты ведь не позволишь мне проверить это моими средствами?
Крыло темного аликорна заметно напряглось.
— Нет.
Селестия опустила глаза и задумчиво помолчала, будто желая этим испытать наши нервы.
— Подойдите. — Попросила она с мягкой улыбкой, вновь глянув на нас.
Сложив крыло, Луна приблизилась первой и ласково тронула носом нос сестры. Присев на кровать возле Селестии, я осторожно коснулся ее морды. Аликорн повела головой, как и Джейд, изучая мои замагиченные руки.
Мы вздрогнули от протестующего вопля запертой птицы и скрежета когтей по прутьям. Подхватив лежащий возле клетки полог, Луна накрыла свирепствующую Филю, почти сразу заставив ее умолкнуть.
Подняв голову принцессы, я бережно прижал ее к груди.
— Селестия, мне очень жаль, что так случилось с вами. — Прошептал я, склонившись к уху.
Аликорн завозилась, силясь подняться и я помог ей отстраниться, поддерживая голову на ладонях напротив лица.
«Кровь аликорна — божественный вкус!» — Внезапно прозвучал в памяти какой-то чужой торжествующий голос и я невольно напрягся, увидев иную Селестию: опаленную огнем хризолита, в покореженных оплавившихся доспехах, стиснутую меж каменных плит, с разбитой окровавленной мордой. И прямой взгляд ее, преисполненный лютой ненависти, был страшен.
— Я ни в чем не виню тебя, Лайри. — Изрекла Селестия, невольно разрушив иллюзию памяти. — Ты был орудием воплощения чуждых помыслов. Нельзя винить молоток, направляемый магией, что он бьет по чьей-то голове.
В последних ее словах проскользнула легкая ирония. Ага, если б это был всего лишь молоток. По виду Тии скорее можно предположить, что ее затянуло в турбину или камнедробилку.
Склонив голову, я уткнулся лбом в лоб аликорна и мы замерли, слушая дыхание друг друга.
— Гм-гм, вы уж простите старого педанта, которого по несчастному стечению обстоятельств уполномочили нарушать романтические встречи, но я обязан разнять вас. — Донесся голос от двери.
Осторожно уложив голову аликорна на подушку, я подвинулся, пропуская к принцессе профессора Штерна.
«О, мясо!» — В мыслях оживился я, когда за ним вошла изящная пони-зебра с высокой гривой-«ирокезом» и золотыми обручами на шее. Переметные сумки на боках зебры были чем-то наполнены.
«Какое, к черту, мясо?!» — Отругал я сам себя, радуясь, что Луна не умеет читать мысли, а то мне от нее прилетело бы. Ну, а что делать, если я всех травоядных, копытных и пернатых всегда определяю однозначно как «мясо»? Хорошо, хоть Принцесса Ночи не попадает в эту категорию, и ладно. Ведь на ее сестру во сне я тоже инстинктивно поглядывал как на возможную еду.
Пока Штерн вынимал иглу из бедра Селестии, осматривал ее глаза и язык, зебра достала из подсумок пучок желтовато-красных стрельчатых листиков, размяла их в ступке, смешав с черным как смоль сиропом и дала выпить аликорну — та перекосила морду, но героически проглотила предложенное, после чего повалилась замертво с остекленевшими глазами.
— И такая реакция четвертый раз подряд. — Проворчал единорог, закапав в глаза пациентки зеленоватый раствор и аккуратно закрывая веки. — Зекора, ты говорила, что после второго принимания должно быть привыкание, ан нет, она снова теряет сознание.
Зебра ответила, убирая утварь в сумки:
— Принцесса Селестия истощена, и к зебринским зельям непривычна она. Скоро сознание к ней возвратится. Ей нелегко, но она исцелится.
Штерн кивнул.
— Понятно, буду теперь знать, каких последствий ожидать. Ну вот… с Зекорой поживешь — сам складно говорить начнешь.
Я с интересом прислушивался к диалогу рифмоплетов. Зебра чуть слышно хихикнула.
Замерив биоритмы Селестии уже знакомым мне кварцем, Штерн выписал их на лист и подсчитал изменения. Луна, присевшая возле стола, наблюдала за его хирургически выверенными действиями.
— Итак, принцесса Луна, здоровье вашей сестры значительно окрепло в сравнении с показателями за утро и день. Рекомендуется легкий ужин, тот же звездноморковный салат, и не более одной порции за вечер. Если будет жаловаться на лошадиный аппетит — игнорируйте жалобы. При желании можете пообщаться, придерживайтесь спокойного тона беседы, не позволяйте Селестии сильных эмоций.
— Спасибо, доктор, учту ваши рекомендации. — Кивнула принцесса, прочитав поданный лист и обратилась к зебре: — А как вы поживаете, полосатое стихоговорящее чудо?
— Ха-ха, я тяну казну из Файрволла, по монетке за каждое складное слово. — Рассмеялась зебра, завуалировав ресницами всплеск веселья в голубых глазах. — За каждый подробно раскрытый секрет я получаю до сотни монет. Профессора моя манера речи заразила, не скоро сумеет он мыслить как было. Коль Штерна тянет рифмовать — всему дворцу несдобровать.
— Вот-вот, — огорченно покачал головой Штерн, — начну рецепт выписывать поэмой — будут аптекарям дилеммы.
Телекинезом притянув из шкафа чернила и перо, аликорн подписала лист и вернула единорогу, сопроводив витиеватым слогом:
— Жизнь с поэтами опасна, мозги сворачивает классно. Тьфу ты, и меня зацепило! — Под фырканье профессора смущенно усмехнулась Луна.
— Штерн?
— Да? — Улыбку, скрытую за пышными усами, выдали морщинки в уголках глаз Штерна, обернувшегося ко мне. — Лайри, благодарю за племяшки почес, Джейд сладко спит, словно съела медовый овес.
— Док, здесь можно проветрить? От травяного духа дышать нечем.
— Полагаю, свежий воздух полезен для нас, проветрим же комнату прямо сейчас.
С этими словами Штерн распахнул балконную дверь. Не знаю насчет здешних лошадей, но я реально вздохнул с облегчением.
— И еще, Ваше Величество, чтоб оперативно помогать Селестии, мы с Джейд и Зекорой на время лечения заселились в соседней комнате, таким образом, если что, мы рядом.
Зекора, закончив с лечением, обратила внимание на меня.
— От всех существ вы отличны. Могу ль я изучить вас лично? — Вежливо поинтересовалась пони, осторожно приблизившись.
— Хм-м-можно… — Положив руки на колени, я показал зебре открытые ладони.
Но Зекора начала со ступней. По сравнению с напористой, плещущей через край экспрессией Джейд, прикосновения зебры были бережны и ласковы: она легонько касалась моих ног, ведя краями копыт вдоль мышц. Мне захотелось дать Зекоре больше интересных впечатлений и я снял майку. Что-то тихо бурча под нос, зебра забралась на кровать рядом со мной и нежно как бы прошлась передними ногами по спине и шее, затем уделила внимание рукам. Видимо, магию исследовательница воспринимать не могла, поскольку замечаний про пальцы не последовало. Наконец, тронув копытом мою челюсть, Зекора осмотрела зубы. Улучив момент, я поскреб ей за ушками. Опасливо пригнувшись, зебра сперва хотела уклониться, но передумала.
— Хоть ваши ласки и приятны, могу предположить я — вы развратны.
Игриво подмигнув, полосатка спрыгнула на пол, подхватила сумки и направилась к выходу. Я усмехнулся, надевая майку.
Попрощавшись, доктор и зебра ушли. И похоже, приток свежего воздуха сбил Штерну «настрой Зекоры» — стихоплетить он прекратил.
Стол был низеньким, похожим на детский, так что я просто сел на подушку и вытянул ноги под ним.
— Луна, как насчет ужина? Селестии док разрешил салат, а нам?
— Я уже распорядилась о еде для нас, любимый. — Улыбнулась хозяйка, взглянув на часы. — Скоро доставят.
— Ужин? Кто-то говорит про еду? — Послышалось хриплое со стороны кровати. Привстав, белый аликорн потрясла головой, словно отряхиваясь от воды. — Ар-р-ргх-х… Я никогда не ощущала себя столь отвратно!
Луна тут же телепортировалась к сестре и приобняла ее.
— Тия, не спорю, это отвратно. Но куда важнее, что ты жива и выздоравливаешь.
— Ох, да, а еще я хочу есть. — Добавила солнечная принцесса, тоже посмотрев на часы. — Луна, уже вечер, пора опускать солнце.
— Я опущу. — С хмурым согласием кивнула Принцесса Ночи, будто выполняя неприятную, но необходимую работу. И вышла на балкон.
Хорошо, что Штерн, открывая проветрить, полностью отодвинул гардину — я смог увидеть все действия Луны. Глядя в вечернее небо, она ненадолго застыла, концентрируя магию — и рога принцессы коснулся трепетный солнечный луч, медленно обвивающий виток за витком. По мере того как аликорн плавно склоняла голову, направляя за горизонт дневное светило, мир маленьких пони укрывали сумерки, а сама Луна становилась все более яркой, словно вбирая в себя последние сполохи угасающего заката.
— Луна, дражайшая сестра моя, иди ко мне. — Голос Селестии звучал на удивление уверенно, явно светлый аликорн знала, что делать.
На улице совсем стемнело, а по телу Луны при каждом движении прокатывались искристые волны живого света. И когда любимая вошла, от нее повеяло жаром как от разогретой печи.
— Теперь отдай мне всю накопленную солнечную силу. — Подсказала Принцесса Дня. — И не торопись… осторожно.
Эквестрийские диархи соприкоснулись рогами. Однажды я уже видел подобный жест во сне, когда сестры впервые встретились и Селестия как бы проверяла Луну на подлинность.
Колеблющаяся струя света нисходила по рогу Селестии, наполняя аликорна переливающимся сиянием от головы до копыт, насыщая богиню ее родной силой.
Краем глаза я заметил движение у дальней стены, будто невидимое лезвие раскроило материальность трехметровым разрезом от пола к потолку, но ничего более не происходило. Кто-то там явно выжидал подходящий момент для появления. На всякий случай я вытянул ноги из-под стола.
— Помедленнее, Луна, иначе мне станет дурно. — Тихо простонала Селестия и шевельнулась, словно неосознанно пытаясь отклонить рог от потока.
Похоже, Луне в самом деле удалось сбавить напор магического течения, возвращающего жизненные силы. Аликорн вновь сияла белоснежной шерсткой, немного выросли грива и хвост, напоминая «ирокез» Зекоры, на крыльях появились перья. Для полета они были явно коротки, но теперь Тия хотя бы не походила на птичку киви-альбиноса.
Поток магии постепенно иссяк и Луна, отдав сестра последние его капли, выдохнула с облегчением. Сойдя с кровати, Селестия обняла целительницу.
— Благодарю тебе, Луна, мне намного лучше сейчас.
«Разрез» у стены внезапно расширился и через него вкатился двухэтажный уставленный тарелками столик на роликах. И меня воистину поразил жеребец, этот столик вкативший: темно-фиолетовый, с широкой грудью, мощными ногами и короткой шеей. Тщательно расчесанная грива лунного света уложена на мускулистых плечах. Сложенные кожистые крылья укрывали бока и спину жеребца огромным плащом, в темных его глубоких складках угадывались яркие узоры.
В сравнении со стражниками, которые стояли у меня в «спальне», гость выглядел всесокрушающим неудержимым ломовиком. Казалось, он способен не напрягаясь пройти через весь Кантерлот насквозь, проламывая собой стены.
«Вот это бэтконь для бэтмена!» — Восхищенно выдохнул я. А Селестия аж вздрогнула при явлении визитера.
Обернувшись к жеребцу, Луна приветливо улыбнулась.
— Заходи, Нортлайт, рада видеть.
— Здравствуй, Мать Ночи, вот и ужин для всех нас. — С поклоном ответил богатырский конь бархатистым баритоном. Над головой Нортлайта засияла магия, — ого, я не заметил, что он с рогом, — и перенесенные телекинезом тарелки разместились на столе.
Так… «Мать Ночи»? Я с любопытством взглянул на Луну. И Джейд мимоходом упоминала Детей Ночи. Если это не название секты, а родственная связь, то сын у моей принцессы очень даже шикарный.
— Я подниму луну и возглавлю нашу трапезу. Лайри. — Призывно кивнув мне, Принцесса Ночи шагнула на балкон. Я последовал за Луной, сопровождаемый цепким взглядом Нортлайта — он изучал меня, как опытный воин изучает возможного врага, прикидывая скорость, силу и навыки.
Апартаменты Селестии располагались в высокой башне, а вот балконная ограда была очень низкой для меня, так что подходить близко к краю открытой площадки я не рискнул и остановился у двери.
— Тебе ведь всегда было интересно, как я управляю ночным светилом? Теперь я смогу показать. — Взволнованно поделилась намерением Луна. — Лайри, это…
Шагнув ближе к любимой, я обласкал ладонями ее морду, всматриваясь во тьму расширенных зрачков. Лунины глаза лихорадочно блестели.
— Это первый раз за тысячу лет, когда я лично поднимаю мою луну. Я так переживаю.
Всхлипнув, аликорн уткнулась мордой в грудь. Я отступил чуть в сторону, позволяя Луне прильнуть ко мне всем существом и обнял ее. Ночной ветер пронесся мимо нас, одарив едва уловимым смолистым ароматом горного леса. От ветра майка моя хлопнула будто парус, а грива Луны всколыхнулась, переливаясь сполохами магии. В городе под нами загорались огни.
— Лу, эта ночь первая для тебя с «тех самых» пор? И ее увидят все пони?
Ладонями я ощущал, что сердце Луны словно несется галопом.
— Да. — Она неуверенно взглянула на меня. Я легонько поцеловал ее нос.
— Так твори, сделай первую ночь прекраснейшей из всех что были до нее. Пусть все будут восхищены ею. Пусть этот мир узнает, что его ночная принцесса возвратилась.
Аликорн сдержанно выдохнула, собираясь с мыслями, и я отступил назад, давая волшебнице свободу действий.
Медленно переступая, Луна повернулась, словно стрелка компаса в поисках северной стороны. Еще один шаг, и она замирает, чуть заметно кивая головой в такт внутреннему ритму. Мимо меня звездной метелью пролетают частицы магии ночи, с каждым мгновением их все больше, рой мерцающих искр вихрится вокруг Луны, почти скрывая от любопытного взора. Внезапно аликорн резко откинула хвост в сторону и сконцентрированная энергия мощным потоком устремилась в тело кобылицы, наполняя светом и силой.
Луна распахнула крылья, поднимая их все выше над головой, перья встали дыбом, хвост и грива развевались словно движимые порывами ураганного ветра, стремились слиться с тьмой ночного неба, сполохи света проносились по белым их прядям и серебристо сияющим концам трепещущих маховых перьев. На иссиня-черной шкуре Принцессы Ночи одна за другой вспыхивали яркие звезды, оплетая аликорна узорами неземных созвездий и переливчатым светом мерцал полумесяц на крупе. Сдерживаемый умелой колдуньей магический шторм поднял ее в воздух ровным гармоничным потоком.
Сосредоточенно прикрыв мерцающие глаза, Луна направила магию — тоненькая двойная ее спираль протянулась от рога к горизонту и над миром, рассеивая темень, воссияло величавое ночное светило. Стоило претерпеть столько жизненных неурядиц ради красивейшего восхода огромной эквестрийской луны. Отголосками давних снов проплывали в небе посеребренные облака, и таинственными переливами света заиграл калейдоскоп кантерлотских крыш.
Взмахом рога послав по небосводу волну магии, Луна зажгла десятки созвездий и теперь картина уснувшего мира выглядела завершенной, но созидательница, схватившая приступ вдохновения, не думала прекращать: бережно снимая звездные узоры с прекрасной своей шкуры, аликорн отправляла их в небо, заполняя незамеченные прежде темные участки.
Оглянувшись с балкона в комнату, я махнул рукой, приглашая Селестию и Нортлайта выйти наружу. Белая пони осторожно ступила с кровати на пол, видно было, что простые движения все еще даются ей с большим трудом. Принцесса не успела ничего возразить против неожиданной помощи: проходящий мимо бэтконь играючи подхватил ее телекинезом и вынес на свежий воздух.
Иссякающий поток магии постепенно затухал, аликорн ночи уже прекратила левитировать и стояла на балконе, завершая штрихи некоей «туманности», напоминающей голову лошади. Увлеченная сотворением собственной вселенной Луна не заметила, как оказалась в тесном кругу молчащих родных и близких. Задрав головы, мы любовались шедевром космических масштабов.
— В-вам нравится? — Смущенно поинтересовалась художница и тихо растаяла от наших улыбок.
— Столь олунительно красивого неба я не видела тысячу лет. Сестра, несомненно, ты превзошла саму себя. — Ответила Селестия и шагнув к Луне, обняла ее.
— Мать, твоя работа несравненна. — Выдохнул Нортлайт, восторженно хлопнув крыльями.
Когда любимая с немым вопросом в глазах обернулась ко мне, я вспомнил ее печальный рассказ о конфликте с Селестией.
…Вздохнув, аликорн посмотрела в багряное, быстро темнеющее небо. — Тут прекрасные ночи. И столько звезд. Я не могу поверить, что ночь наступает сама по себе… Наверное, и никогда не пойму, как это — ночь без меня. — Промолвила она с восхищением и грустью…
Нежно обняв Луну, я шепнул ей на ушко:
— Теперь я понимаю, почему ты не представляла ночь без себя. Вы единое целое и твои ночи прекрасны, как и ты. Спасибо что показала нам всем это чудо.
Луна задержала дыхание, принимая благодарный поцелуй.
— Взгляните, — повернувшись, пони указала рогом, — я сделала новое созвездие «Аликорна» взамен куда-то пропавшего.
— Нет, не Аликорна, — улыбнулась Селестия. — Созвездие Луны. И не вздумай возражать, — твердо добавила она, копытом закрывая смутившейся сестре рот. — Свершенное тобой достойно много большего. И напоминание об этом должно остаться навеки. Теперь «Принцесса Луна» будет подсказывать верный путь путешественникам, ее рог так же направлен к северу.
— Но я вовсе не... — пунцовая уже Луна все-таки обрела голос, отведя копыто сестры, но ее заглушил Нортлайт:
— Принцесса Селестия права, Мать. Нельзя оставить твои дела без внимания. Пони должны знать и помнить, чем они тебе обязаны... — Его взгляд вдруг потяжелел, и Селестия чуть заметно поежилась, отведя глаза. — Хотя бы сейчас.
— И ты туда же? — Луна возмущенно засопела, пытаясь изобрести отмазку, оглянулась было на меня в поисках поддержки... и оценив мою физиономию, безнадежно махнула крылом. — Все на одну, да? Спелись.
Она фыркнула и отвернулась от нас, пытаясь скрыть смятение и сердито прядая предательски алеющими ушками.
— Луна, посмотри, ты слишком нервничаешь… — Я провел ладонью по ее телу — из-под пальцев, неприятно холодя кожу, веером сыпались искры.
— А, это я слегка перемагичилась. — Оживленно сообщила принцесса, что звучало примерно как «наэлектризовалась». Похоже, она обрадовалась возможности уйти от темы своих заслуг. — Отойдите, пожалуйста.
Когда мы отошли, Луна пригнулась и что есть силы хлопнула крыльями, высекая сноп слепяще-ярких искр из маховых перьев — частицы магии, скучившиеся небольшим облачком, затянуло в сияющий полумесяц на нагруднике принцессы. Встряхнувшись всем телом, аликорн уложила перья. Грива ее и хвост снова плавно колыхались в бесконечном свободном падении.
— Все, я сотворила ночь, успокоилась, сбросила излишки магии. Приглашаю вас ужинать.
Осторожно переставляя ноги, Селестия направилась в комнату, Нортлайт шел с ней, позволяя опираться на его крыло. Я и Луна вошли последними и закрыли дверь.
Мы с Нортлайтом, не сговариваясь, предложили нашим правительницам первыми возлечь на подушки у стола, затем уж уселись сами, причем бэтконю с его комплекцией подушек потребовалось две. Пока он укладывал крылья и ноги, я рассмотрел его кьютимарку — круг сыра, четко надкусанный до состояния сырного «полумесяца».
— Итак, принцесса Селестия, вот ваш салат из звездной моркови. — Молвил тяжеловоз, магией поднимая крышку. На тарелке Тии оказалась весьма пестрая смесь мелко нарубленных кусочков незнакомых мне растений. Впрочем, петрушку я опознал, как и приправу — сметану.
— Благодарю. — С улыбкой кивнув, аликорн подняла ложку. — Хм-м, Луна, если я не ошибаюсь, в этом салате — звездная морковь?!
— Да, Тия, это так. — Кивнула Луна. — А что?
— Н-но как?.. Это же дорогущая редкость, из звездной моркови готовят лишь самые изысканнейшие блюда для королевских торжеств. И просто вот так кропать ее в салат… непозволительная роскошь даже для принцесс. — Неверяще покачав головой, Селестия распробовала. — Клянусь Солнцем, изумительная вкуснятина.
— Полагаю, сестра, твое спасение можно считать торжественным, значимым событием, достойным того, чтоб отметить его. И если тебя волнует вопрос цены — я получила ящик моркови бесплатно.
— Целый... ящик?!. — Тие все ж удалось не подавиться. И недоуменный вопрос: «как?» читался на ее морде очень явственно.
Луна пожала плечами.
— Связи, влияние, умение убеждать. Ничего сложного.
Нортлайт поднял крышку с другой тарелки — на ней лежали три поджаристых рулета столь же внушительных размеров, как сам шеф-повар.
— А это особый заказ от нашей почитаемой Матери Ночи.
Луна с восторгом застучала по столу передними копытами.
— Норти, я была уверена, что ты прекрасно сумеешь приготовить, спасибо.
Вот это уже интереснее — пахло мясом.
Раздался звон — Селестия выронила ложку. В широко раскрытых глазах белого аликорна калейдоскопом сменялись изумление, недоумение, легкий испуг при виде очевидного и невероятного: Луна отхватила ножом треть рулета.
— Луна, ты что, действительно будешь есть мясное блюдо? — Вопросила Селестия, громко сглотнув.
— Боюсь, сестра, размеры моего аппетита выросли пропорционально масштабам происходящих в последнее время событий, и растения более неспособны будут удовлетворить мою внезапно возросшую страсть к чревоугодию, что вынуждает меня перейти на несвойственную пони высококалорийную белковую пищу. — Важно ответствовала Принцесса Ночи, отыскивая солонку. Оказывается, посредством телекинеза Луна очень ловко управляется со столовыми приборами.
От столь заумной фразы у меня аж мозг заволокло густым туманом, прохладным и чуть слышно звенящим. А когда Луна закончила отвечать — я не мог вспомнить, с чего она начала. Вот дает, а?.. Это на нее перемагиченность так повлияла или радость от возвращения домой? Если б Луна у меня постоянно держалась такой манеры речи, общаться с ней было б очень трудно. В стихах зебры и то легче суть уловить.
Должно быть, Селестия переживала нечто похожее: некоторое время она с отрешенным взглядом осмысливала ответ сестры, затем как-то рассеянно пожелала нам всем приятного аппетита и задумчиво углубилась в салат.
По праву уступив первую порцию рулета Луне, я тоже переложил себе на тарелку пару кусков. Затем, прижав концы пальцев к краю стола, аккуратно отрезал свои «когти» — все же, излишне длинные, они были неудобны.
Мясной рулет богат начинкой: какие-то грибы, кружочки куриных яиц, специи. Мясо вроде бы куриное, но с неясным ускользающим привкусом.
— Норти, а из кого ты скатал столь вкусный рулет?
Селестия сдавленно закашлялась.
— Поперхнулась? — Обеспокоилась сестра. — Постучать по спинке?
Та отчаянно замотала головой, и наконец успокоившись, лишь скорбно вздохнула, глядя как Луна энергично наворачивает уже вторую порцию.
— Из куролисков. — Охотно пояснил добытчик, прожевав свой кусок. — Наловил их в Вечносвободном лесу и поколдовал на королевской кухне, предварительно спровадив пони-поваров. Впрочем, один молодой грифон мне помогал, ну так это грифон, им падать в обморок от вида крови не положено. Меня удивило, что он учится кондитерскому искусству, и вот рулеты — как раз его идея. Я думал спечь один на всех большой пирог.
«Куролиски»?.. Почему-то мне представились куры на лисьих задних лапах и с пышными рыжими хвостами.
— Что ж, блюдо вышло отличным! — Воскликнула Луна, перенося себе на тарелку остатки рулета. Второй доедал бэтконь, а я умял пока лишь половину от своего.
Селестия позвенела ложкой о край тарелки.
— Луна, мой салат закончился, я прошу добавки.
Луна быстро переглянулась с нами, пряча во взгляде сожаление и досаду. Нортлайт сохранил непроницаемую морду «кирпичом», я отрицательно качнул головой, мол, нельзя.
— Прости, сестра, но доктор Штерн разрешил тебе лишь одну порцию салата за вечер и я придерживаюсь его рекомендаций.
На Тию жалко было смотреть — притихшая, с поникшими ушками она печально проследила за пустой тарелкой, которую Луна убрала со стола.
— Быть может, налить тебе хорошего ароматного зеленого чая? — Поинтересовалась Луна, доставая чашки и чайник, из носика которого вился пар.
Селестия переменилась в мгновение ока: морду ее жутко исказила гримаса отвращения, а крылья взвились, отчего царственная особа стала похожа на рассерженного гуся.
Испугавшись столь резкой смены облика обычно невозмутимой принцессы, я шарахнулся и наверняка опрокинулся бы, но в спину мне уперлось раскрытое крыло Нортлайта.
— Спасибо. — Кивнул я соседу и сел надежнее. Бэтконь лишь слегка поднял одну бровь в немом вопросе: что не так? Ну, а часто он видел, как божественное существо, сидящее напротив, превращается в божественную же фурию без явных причин?
— Только не это! — Воскликнула Селестия, хлопнув крыльями. — Хоть кипящую лаву налейте, но НЕ чай!
— Но почему, сестра? — С недоумением вопросила Луна, ставя чайник на стол. — Ведь это всего лишь чай.
— Чтоб вы все знали… — Выдохнула Принцесса Дня, награждая нас тяжелым взглядом. И яростно прошипела: — Я ненавижу чай!
Чаефобия? Что ж, это хотя бы вменяемое объяснение. Забрав у Луны чайник, я разлил благоухающий отвар по чашкам. Не знаю, что за трава там, но пахла она приятно.
Взъерошенная Селестия настороженно следила за моими движениями. Понятно, ей наливать я не стал.
Отпив из чашки, Луна задумчиво потерла челюсть, глядя куда-то в глубины напитка.
— Пойду-ка я…
Она засветила рог и с резким треском исчезла, не договорив.
— Простите, если испугала вас внезапной переменой настроения. — Уложив крылья, Селестия взглянула на меня. — Я действительно терпеть не могу ч-чай…
Аликорн словно сплюнула ненавистное слово.
— И моим подданным знать об этом нельзя. Но в данный момент тут нет моих подданных, и я могу позволить себе более откровенную реакцию.
Представив морду Тии при фразе «никогда в жизни этого испуга вам не прощу», я с улыбкой ответил:
— Прощаю.
Благодарно кивнув, аликорн одарила меня долгим ласковым взглядом. Она явно хотела что-то спросить, но медлила, стремясь предугадать реакцию. Хотя с ее трехтысячелетним опытом общения она должна уметь просчитывать все действия собеседника на десяток ходов вперед, как гроссмейстер на чемпионате мира по шахматам.
Я вздрогнул, словно в комнате заговорил кто-то невидимый. Но нет, надменный, сочащийся ядом голос звучал в моей памяти:
«Тиюшка, тут тебе не партия в шахмары. Тут война».
Все же, что за хрень со мной творится? Вот Луна вернется и я попробую вытрясти из нее правду. Если это будет достаточно этично на приватном ужине с принцессами.
Луна материализовалась на подушке идеально точно, будто никуда и не пропадала. С ней на столе появился объемистый чайник и массивная кружка с толстыми стенками, а к груди Луна прижимала ногой две небольшие баночки.
Завидев чайник в разы больше первого, Селестия чуть не свалилась с подушки.
— Это ч-что, еще один тч-чай?! — Спросила она с ноткой легкой паники в голосе.
— Нет, Тия, там не чай, а всего-то горячая вода. — Ответила Луна, магией подхватывая сестру и укладывая поудобнее. — Я нашла тертый шоколад. И меня заверили, что кофе «Арабийская Звезда» экспортирован из Седельной Арабии, так что, сестрица, я нахимичу тебе кое-что вкусненькое.
— Ф-фух-х-хорошо... — Облегченно выдохнула белая принцесса. — А то я уже отчаялась.
Селестия с живым интересом смотрела на действия Луны: две ложки кофе и четыре — какао. Похоже, моя красавица вознамерилась споить сестре двойную дозу, вон, даже кружка явно больше тех, что у меня на кухне.
— Лайри, попробуй, как получилось? — Луна неожиданно предложила напиток мне.
— Горячее. — Ответил я, взяв кружку. — Остудить надо немного.
— Не вопрос.
Кивнув, Луна сбросила с рога искорку, сияющую словно кристаллик льда и она с чуть слышным шипением погрузилась в коктейль. Подождав, я отпил — ласкающая язык сладость какао в сочетании с бодрящей кофейной горчинкой была восхитительна.
— Идеально.
— Что ж, сестра, теперь твоя очередь насладиться уникальным, поистине королевским вкусом кофекао. — С этими словами Луна торжественно поставила кружку перед Селестией.
Склонившись над угощением, Селестия настороженно принюхалась и тут я подумал, что принцессе на рог очень не помешал бы предохранитель вроде того колпачка что раньше носила Луна. Стол, однако, был достаточно широким, чтобы мне не пришлось уклоняться, спасая глаза от полуметровой витой рапиры.
Аликорн надолго приникла, медленно поглощая глоток за глотком, сладко жмурясь и прижимая уши. Наконец, отставив кружку, Селестия выдохнула, трогательно сложив губы буквой «о». Морду принцессы украсили пышные шоколадные усы.
— Спасибо, Луна, кофекао восхитителен. Теперь это мой любимый напиток.
— И я уже вижу новый свиток: «Распоряжение Услестии Сладоустой о поставках кофе из Арабии». — Улыбнулась Луна.
Отпив еще, Селестия задумчиво взглянула на зад сестры.
— А знаешь, Луна, из твоего роскошного хвоста получится отличная накидка для прогулок, если правильно расчесать и соткать волосы. А то не подобает мне гулять публично практически бесхвостой.
Бедная Луна, чуть не поперхнувшись чаем, спешно завернула «накидку» под себя.
— Ну уж нет, никаких действий с хвостом моим я не позволю. — Ответила она строго.
— В таком случае — и никаких «Услестий». — Нарочито спокойно возразила Тия, изящными движениями языка слизывая шоколад с губ.
Нортлайт уже опорожнил свою чашку, — правда, я не понял, когда он успел, быть может, просто вылил чай в недалеко стоящий горшок с фикусом, — и смешивал себе диковинный кофейно-шоколадный коктейль.
— Сестрица, если тебя так беспокоит крупное облысение, я попрошу Зекору состряпать средство для быстрого роста волос из яиц феникса... Или еще лучше — из перьев. Рецепты знаю. — Недовольно пробурчала Луна, подбирая с тарелки крошки рулета.
Последовал ОЧЕНЬ задумчивый взгляд сестер на клетку, откуда донесся сдавленный писк и стук падающего в обморок тела.
Когда Селестия телекинезом подняла полог, мы увидели Филомину, валяющуюся на спинке. Крылья феникса безвольно раскинуты, лапки поджаты и даже мельтешившие по перьям огоньки потухли.
— Последние сутки были очень треволнительны для моей несчастной Фили, а тут еще предложение настричь с нее перьев на зелья. Пусть хоть отдышится.
Оставив клетку ненакрытой, мы вернулись к трапезе: Луна, привыкшая хозяйничать у меня дома, сложила пустые тарелки на нижней полке роликового столика, Селестия потихоньку пила «двойной» кофекао, Нортлайт магией держал чашку у самых губ, шевелил ноздрями и что-то одобрительно ворчал под нос, а я, пользуясь моментом покоя, дегустировал чай, не успевший остыть.
Цвет, зеленоватый у краев чашки, постепенно сгущался в глубине ее таинственно-насыщенным оттенком. Ясно различимый жасминовый аромат касался ноздрей, дразнил обоняние, пробуждая томящее желание чихнуть. Вкус оказался с неуловимой горчинкой и горячий глоток, ласково скатившийся в горло, был как будто бархатистый «на ощупь».
Выражать восторг я не стал, опасаясь случайно испугать Селестию: все равно как если б возле меня кто-то внезапно начал умиляться «хорошеньким летающим жучком». И потому просто тихо радовался вкусному напитку.
С обновленным набором зубов мне было одинаково неудобно и есть и говорить. Вероятно, если б меня спросили загодя, я б предпочел оставить на месте старый протез, с которым ходил уже лет десять, и залатать только прорехи в коренных. Но поскольку согласия моего никто не удосужился выяснить, приходилось теперь следить за речью, чтоб слова звучали четко, и жевать аккуратнее, дабы не цапать себя за язык. Смыкая челюсти, я то и дело натыкался на непривычные углы.
Селестия попыталась встать с подушки, но, тихо застонав, напряженно замерла. Аликорну не удалось скрыть гримасу боли, на миг исказившую черты.
— Что случилось, сестра? — Встревожилась Луна.
Золотистое сияние ухватило ухо Луны, заставляя наклониться ближе. Селестия что-то прошептала.
— Я помогу тебе, Тия. Просто расслабься.
Встав, Луна подняла сестру магией и невозмутимо унесла за дверь в дальней части комнаты.
Чуть позже принцессы вернулись, от обеих пахло жасмином. Когда они улеглись, бэтконь перенес на стол еще две тарелки.
— Мать, это эксклюзивный десерт для тебя.
Под крышкой первой тарелки оказалось самое настоящее облако, нежно-кремовое сверху и оранжевое снизу, словно подсвеченное солнцем. Вдобавок от облака во все стороны клубился туман — стоило Нортлайту убрать крышку и странное лакомство густыми розовыми клочьями вывалилось на стол.
— О! Любимый мой «Облачный восторг»! — Восторженно встрепенулась Луна. — Не пробовала его тысячу лет!
Закрыв глаза, аликорн нырнула мордой в туман и мощно вдохнула.
Поели, попили, можно и понюхать. Взглянув на счастливо вздрагивающие Лунины уши, я усмехнулся и, зачерпнув пригоршню вещества, последовал примеру принцессы.
Я словно перенесся в чудесный сад вечерних цветов. Мягкие ароматы ночной фиалки, перемежающиеся с запахами левкоя и душистого табака слегка вскружили голову, успокаивая мысли, замедляя их бег и заполняя грудь томящим блаженством, с которым не хотелось расставаться. Будто я вдохнул прохладный сумрак и он будоражил нервы бесчисленными щекочущими ручейками.
Откуда-то издалека донесся выдох глубокий и медленный как равнинная река. Открыв глаза, — не заметил, когда закрыл их, — я увидел Луну, поднимающую голову из тумана. Морда ее красноречиво намекала, что принцесса взлетела до седьмого неба, постигла дзен и пребывает в нирване, созерцая радужных единорогов в Висячих садах Амитис.
Нортлайт хранил спокойствие, подобающее его статусу, а вот Селестия почему-то воздержалась от воскурения дивной туманности. Быть может, была слишком слаба, чтоб адекватно реагировать и могла попросту вырубиться.
Тем временем туман почти рассеялся, а облако стало похожим на раскрашенную сахарную вату. Все так же сидя с отсутствующе-счастливым видом, Луна телекинезом подхватила тонкую палочку и аккуратно махнула по «вате», собирая расщепленным концом малый комочек. Ням... Глаза Луны невольно закрылись, но я успел заметить мелькнувший в них безумный экстаз, затем волной прокатившийся по телу аликорна словно цунами.
— Понитивно-потрясающе! — Блаженно улыбнулась Луна, шумно пытаясь отдышаться. Чтоб сохранить равновесие, ей пришлось опереться крыльями на пол. В такт ее дыханию на гриве и хвосте мелькали яркие сполохи магии.
Тем временем под крышкой на второй тарелке Селестия обнаружила вполне обычные с виду маффины и пирожные с кремом, и меланхолично закусывала ими, допивая кофекао.
— А, Тия? — Луна протянула сестре заряд «понитивного потрясения» на палочке.
— Спасибо, Лулу, я вижу, что это доставляет тебе удовольствие, но вынуждена отказаться. Если я угощусь этим, боюсь, профессору Штерну придется спешно оживлять меня, а тебя добрый доктор «Булава» посадит на карантин в пещеры под Кантерлотом. Я и так едва шевелюсь, и мне стоит воздержаться от чрезмерных нагрузок. Лучше уж поем маффинов.
Движением ноги Селестия аккуратно отклонила предложение. Луна уже хотела отправить мерцающий магией комочек в свой рот, но тут встретилась взглядом со мной.
— Пробуй! — Расцвела Луняшка счастливой улыбкой и подала палочку мне.
Ага, щ-щас, только завещание напишу. Я повертел своеобразную вилку в пальцах, скептически рассматривая условно-съедобное волшебство. А Луна нашла вторую вилку и «зарядилась» по новой облачным витком вдвое больше предыдущего, отчего у нее моментально взвились крылья и в растопыренных перьях замельтешили молнии.
Интересно, Луна вообще задумывается, чем могут кончиться для меня подобные эксперименты? С одной стороны, она не желает мне зла и не посоветует что-то заведомо убойное. С другой, ее поведение сейчас как у девчонки, добравшейся до сластей, и она может бездумно предложить нечто для человека неподходящее. Я ведь не предлагал Луне жевать пластилин или пить краску, чтоб узнать, как на нее подействует. Хотя да, влить в аликорна «отвертку» было той еще идеей, с риском вынести стекла в квартире громогласными песнями о непереносимо тяжелой лошадиной жизни, полной лишений, унижений и одиночества. Закатила б что-нибудь вроде «Лошади в океане», и окнам был бы звенец.
— Луна, у тебя есть на примете более «человеческие» угощения чем это? — Спросил я, дождавшись, пока принцесса опустит крылья, отдышится и сфокусирует взгляд. В волосах и перьях ее чуть слышно потрескивали разряды электричества.
— Ты даже не пробовал. — Удивилась она, принимая вилку.
— Ну, я не хочу рисковать, пробуя незнакомое. Рулет, чай, пирожные — я знаю примерно, чего ожидать. Но не это.
— А я — не рисковала, принимая пищу с твоих рук? — Задумчиво прищурилась аликорн. — Ты меня однажды жидким огнем напоил, и каково мне было тогда, ты думаешь?
— Тебе было жарко и жутко, и я искренне сожалею об этом. — Честно признал я. — Но тогда это был способ избавить тебя от кошмаров.
— Кошмаром было — проснуться утром одной и не помнить, как я оказалась на твоей кровати да еще в весьма интересной позе. И я даже не могла угадать, как далеко ты проник за границы личного пространства.
Селестия слегка фыркнула, ни на что особо не намекая и Луна осеклась, вовремя сообразив, что она тут не одна со мной. Приняв подчеркнуто-невозмутимый вид, темная принцесса слизнула с вилки комочек «облачного восторга», после чего ее вновь качественно «шарахнуло».
— Нортлайт, в Лунном замке сохранилась моя комната?
— Да, Мать, мы сберегли любимую тобой обстановку.
— Прекрасно, тогда я туда… и обратно.
Взмахом крыльев раскрыв тень перед собой, Луна куда-то шагнула и исчезла.
Благодаря дипломатическому вмешательству старшей правительницы, похоже, скандала с принцессой удалось избежать и ненадолго в комнате стало тихо. О вкусах не спорят, воистину.
— Селестия, вы хотели о чем-то спросить меня? — Поинтересовался я, взяв одно из пирожных в виде солнышка.
Аликорн ответила задумчивым взглядом.
— У меня столько вопросов, что если попытаться составить из них список, он будет очень длинным. Но все же, каково это — быть захваченным темной сущностью?
— Вы спрашиваете, что я чувствовал тогда?
— Да. Мне не доводилось проживать подобное. И я хочу послушать чужой опыт.
И что я могу ей рассказать, когда мне самому надо б узнать, что со мной происходило? Задумчиво откусил пирожное, из «солнца» сделав «полумесяц» с лучиками.
— Тьма окружала меня, пронизывала повсюду. Поначалу была всесжигающая ярость, отметающая любые запреты и преграды, в сравнении с ней иные чувства выглядели никчемными и ограничивающими силу. Да, ярость и пьянящее ощущение огромной силы, головокружащей обещаниями великих свершений.
— Но и свет в сути своей дает такую же силу. — Белый аликорн как бы размышляла вполголоса.
Сжевав «полумесяц», я продолжил:
— Не было и мыслей. Наслаждаясь полученной мощью и возможностью действовать, я не задумывался, почему я что-то делаю. Не возникало никаких сомнений, никаких «зачем?» и «для чего?», только целеустремленное и безоговорочное «так хочу Я».
— И эта целеустремленность оказалась сокрушительной. — Селестия невольно скривилась. — А дальше?
В клетке вдруг зашебуршилась Филомина, привлекла внимание хозяйки.
— О, я знаю, кто у нас любит пирожные, да, Филя? — Ласково проворковала Селестия, телекинезом отправляя в клетку одно из пирожных. Хлопая крыльями, феникс недовольно заклекотала, но ругалась вроде как не в мою сторону.
Подумав, я долил в чай горячей воды. Нортлайт по-прежнему был невозмутим.
— Хм-м, дальше… Появилась Луна. Она стояла передо мной на коленях и умоляла остановиться.
Краем глаза я заметил как ноздри бэтконя возмущенно расширились. Ого, при нем надо держать уши востро и язык за зубами, а то и останешься без сих частей тела.
— И я сломался. Словно вмерз в глыбу черного льда и не мог ни шевелиться, ни дышать. Изредка только различал моменты ударов, смертельных для Луны и противился их выполнять, ведь я не хотел ее смерти. Может быть, сполна отыграться на ней, отомстить за причиненную мне боль, но не убивать.
— Мать Ночи причинила тебе боль? — Нортлайт слегка изогнул шею, впервые зримо проявляя интерес к беседе.
— Огромную боль. — С горестным вздохом подтвердил я, обернувшись к коню. — В моем мире Луна была абсолютно беспомощной, истощенной физически и без магии. Селестия договорилась со мной, чтоб я помог. Я спас Луну от дурного человека, который издевался над ней. Делил с принцессой дом и еду, заботился, утешал, развлекал, выгуливал. Но незадолго до ухода сюда она внезапно и необъяснимо возненавидела меня. И все. Что было дальше — похоже, знают все кроме меня. Но никто не хочет толком объяснить.
Вдруг нечто теплое как солнечный луч тронуло подбородок. Вот, значит, каков у пони телекинез — Селестия мягко повернула мою голову к себе. Серьезно и вдумчиво правительница Эквестрии посмотрела в глаза:
— Мои пони столетиями жили в мире. То, что случилось вчера — для них непередаваемый ужас, шок и боль. Многие потеряли родных, друзей, подруг. То, что ты желаешь узнать — они жаждут забыть как кошмарный сон. Но это не сон, и им не суждено проснуться в холодном поту и вздохнуть с облегчением. Так хочешь ли ты принять на себя их боль и страх за совершенное тобой, пусть и безвинно? Ты не сможешь просто отринуть это... по крайней мере, Лайри, которого я знаю, не смог бы.
Погасив магию, Селестия чуть склонила голову в немом вопросе — я ответно кивнул и отстранился.
— А что это вы все притихли? — Удивленно поинтересовалась Луна, выходящая из ниоткуда.
— Ожидаем возвращения Вашего ВосходноЛунного Величества. — С улыбкой ответил я, глянув на принцессу через очередное надкушенное «солнышко».
Усевшись на подушке, аликорн достала из-под крыла изящную темную бутыль.
— Вот что я нашла.
Теплое стекло, шероховатое на ощупь, приятно легло в ладонь. Пробка запечатана смолой, судя по всему, давно окаменевшей. Этикетка отсутствует, «рисунок» вмурован прямо в стенку сосуда — река, серебристо текущая в свете полной луны и густо растущие по берегу грациозные растения, чьи распустившиеся цветы с длинными тонкими лепестками манили взор. При малейшем движении в глубине рисунка переливаются мерцающие частицы на лепестках и воде — казалось, порывы ветра ласкают цветы и волнуют гладь спящей реки.
Из-под второго крыла Луна извлекла невысокие стаканы и отлевитировала их на стол.
— Это один из редчайших сортов вин — «Лунная лилия». — Сказала принцесса, забрав емкость из моих рук и пристально рассматривая содержимое на просвет. Затем обернулась к Селестии. — Сестра, я хотела подарить это вино тебе в честь твоего двухтысячелетия, но… тогда у нас не сложилось. А теперь, полагаю, самый лучший момент для этого дара. Согласна ли ты отметить нашу встречу, дорогая сестра?
Прикрыв глаза, белый аликорн величаво склонила голову.
— Мать, позволь мне открыть? — Шевельнулся Нортлайт.
Улыбнувшись, Луна передала вино сыну. Изучающе повертев бутылку, бэтконь сконцентрировал магию на горлышке и сломал многовековую печать, янтарные осколки которой с тихим звоном рассыпались по столу. Проворчав что-то про охрану, Нортлайт лизнул копыто и осторожно прижал к пробке — из-под копыта с негромким шипением полетели яркие красные искры.
— Все. — Убрав ногу, он провернул пробку телекинезом, как бы свинчивая ее — из горлышка вырос стеклянный бутон лилии, чьи полупрозрачные золотистые лепестки изящно раскрылись и меж длинных тычинок потянулась ленточка белого дыма, заполняя комнату нежным, ласкающим обоняние ароматом цветов. Селестия, шевельнув ноздрями, блаженно вздохнула. И первый стакан вина был налит ей как старшей принцессе. Второй — Луне. Со мной Нортлайт заколебался, наливать ли мне третьему как почетному гостю или нет — я разрешил сомнения, отклонив бутылку в его сторону, и мне сын Луны налил в последнюю очередь.
С тихим журчанием темная жидкость наполняла стаканы, тоненькой струйкой сбегая по нижнему лепестку лилии. Нортлайт наливал бережно, стремясь не пролить ни капли безлунной летней ночи. На поверхности вина искристо играли разноцветные вкрапления и тоненькие светлые разводы, сливающиеся в грациозный круговорот.
— Посмотрите, какая галактика в нашем вине. — Поделился я впечатлениями, и мы все заглянули в свои стаканы.
— Космически прекрасно. — Кивнула Луна, с восхищением принюхиваясь. — И бесподобный аромат Лунной лилии. Пробуем?
Подняв стаканы, мы переглянулись, с молчаливым согласием… Слова были излишни. Первый тост под чуть слышный перезвон.
— Это вино, Тия, обладает целебными свойствами и оно тоже должно помочь тебе. — Произнесла Луна.
Хм, помочь? Но разве волшебства недостаточно? Странно. Я поболтал вино в стакане, любуясь переливами глубокой синевы и вновь отпил.
— Я в этом не разбираюсь, но как вино может быть сильнее магии? Неужели чары неспособны исцелить вас сразу и полностью, Селестия?
Взглянув на меня, аликорн грустно качнула головой.
— Ты знаешь, что будет с хрустальной вазой, если в нее налить крутой кипяток?
— Ваза разлетится на куски, наверно. — Пожал я плечами.
— Вот то же самое будет и со мной. Если в меня «налить» магию, я сгорю изнутри, очень быстро и очень мучительно. Я столь разбита, что даже родную энергию Солнца воспринимаю с огромным трудом.
Я вспомнил страдальческие стоны Селестии, когда Луна вливала в нее накопленную магию закатного светила, и ее попытку уклониться от потока. Мне ничего не оставалось, как понимающе вздохнуть и заткнуться.
Вино растворялось в теле теплой истомой, наполняя душу блаженством. Нежный букет дразнил язык и терпко щекотался в носоглотке.
— Мать, надеюсь, мой вопрос не будет излишне дерзким.
Прежде плотно подтянутые к бокам, а теперь расслабленные крылья бэтконя похожи были на небрежно сложенный зонт.
— Вопрос? — Луна прекратила подзаряжаться остатками «восторга» и подняла взгляд. — Давай узнаем.
— Объясни, пожалуйста, почему ты стояла перед Лайри на коленях?
— Когда?.. — Луна не вписалась в затуманенные вином повороты сознания и прочно зависла. К сожалению, тут не было геймпада, чтоб помочь ей разрулиться.
— Когда вернулась сюда и спасала меня. — Подсказала Селестия.
— А-а-ах-х, в-вы-ы-ы… — Выдохнула Луна — облегченно и с ноткой раздражения. — Пока я искала для вас достойное угощение, вы без меня — меня обсуждаете. Нехорош-ш-шо.
— Обсуждаем, да не осуждаем. — Улыбнулся я. — К тому же, в любом обществе обсуждение неизбежно.
Намотав на вилку последние волоконца «облачной ваты», Луна сжевала их и ненадолго замолкла в прострации. С закрытыми глазами и обмякшими крыльями аликорн выглядела очень усталой.
— Не так давно я жила в холодном жестоком мире, лишенном магии.
Луна окинула всех нас отсутствующим взглядом — смотрела она в прошлое.
— Пока Селестия искала способ вернуть меня в родной мир, я жила с Лайри. Он проявил немыслимое терпение, заботливо ухаживая за мной, униженной и ослабшей. Он вернул мне силы жить и стремиться к лучшему. Он полюбил меня и я позволяла ему быть со мной достаточно близким.
Похоже, мне не придется выпытывать у Луны о себе. С наводящим вопросом от сына она сама спокойно все расскажет. Заметив зеленоватые отсветы магии вокруг стакана, я подлил медитирующей принцессе еще немного вина. Пусть хоть так расслабится после стольких передряг.
— В момент открытия порталов, связавших миры людей и пони Лайри был порабощен могущественным духом кошмаров, превратившем человека в смертоносного монстра, по силе равного Аликорнам. Он оглушил меня и ушел в Эквестрию. Когда я пришла вслед за ним, Селестия уже была побеждена и я едва успела спасти ее от казни.
Медленно испив вино до дна, Луна вновь «заглохла», словно с новой порцией топлива ушла в перезагрузку. Мы терпеливо ждали. Принцесса Ночи заговорила внезапно и довольно громко, заставив нас с Селестией вздрогнуть. Но мы для Луны как будто не существовали и лишь сидевший напротив нее Нортлайт повел ухом.
— Проникнув во сны Лайри, Дух воспользовался самыми мощными его чувствами: любовью, что он испытывал ко мне, а затем и ненавистью, которую пробудила в нем я. Сыграв на этом, он подчинил себе человека. Пытаясь избежать боя, я на коленях просила прощения у Лайри за мои ошибки. Я надеялась, что человек отреагирует на покорность, но мне не удалось сломать контроль духа кошмаров настолько, чтоб Лайри внял моей мольбе. И пришлось сражаться.
Словно проснувшись, Луна улыбнулась мне.
— Все же с твоей любовью я смогла победить. Я несколько раз была бы убита, но ты подсознательно мешал духу в смертельных атаках. И даже почти превратившись в Найтмер Мун, я сумела возродиться благодаря частице твоей души. Прими мою благодарность, любимый человек, и не как от принцессы, но существа, что дорого тебе.
Внезапно поток магии окатил с головой, словно я окунулся в теплую воду, а затем из-под меня «утекла» подушка. Подумав, что падаю, я запоздало рванулся, желая удержать равновесие, но тут же изумленно затих — аномалия оказалась телекинезом Луны.
Аликорн перенесла меня через стол и бережно усадив рядом с собой, обняла крылом. Я заметил удивленный взгляд бэтконя, однако мне как-то стало решительно плевать на его мнение о межвидовой и межрасовой любви. Зарывшись лицом в гриву Луны, я едва слышно прошептал в чутко дрогнувшее ушко:
— Как же я счастлив, что ты сумела выиграть эту войну, родная...
Пони легла головой на мое плечо и глухо вздохнула. Наверное, утром она вообще ничего не вспомнит, но хотя бы в это миг ей хорошо со мной.
Выпивка сильно притупила восприятие, и все же я расслышал, как Луна что-то напевает возле уха. Вот, отпустив меня, она села на подушке, непослушным телекинезом притянула печеньку, пару раз промахнулась мимо рта, наконец поймала и запила оставшимся чаем.
— Щ-щас-спою… — Торжественно провозгласила принцесса, вставая, опираясь передними ногами на стол и в уже знакомой манере потянулась расправленными крыльями вверх. Она всегда потягивалась перед решительными действиями.
— Ой, что-то произойдет... — со странным выражением пробормотал Нортлайт — похоже, вокальные таланты Луны он уже имел честь наблюдать.
Серенькие завитки невесомого дыма вились в перьях аликорна и сплетались с прядями ее гривы. Под опущенными густыми ресницами зловеще мельтешили фиолетовые отблески магии. Внезапно ударила молния и свет погас, а через балкон и окна в комнату ворвалось прохладное лунное сияние.
Тихий шепот Луны прозвучал далеким рокотом надвигающейся стихии:
— Что ж, сестра, пора вспомнить нашу с тобой историю…
Селестия невольно опустила уши. Испугаешься тут, когда над тобой грозно возвышается пьяная в дым волшебница. Бэтконь наколдовал что-то, закрыв стены и окна сплошным магическим барьером. Довольная произведенным впечатлением, Луна легла и движением крыла смахнула все куда-то со стола. Ни звона, ни всплеска — утварь бесследно растворилась в мягких сумерках.
Склонившись над столом, Луна выдохнула облачко серебристого пара, словно дышала на морозе — и очень скоро облачко приняло очертания высокой горы, на одном из склонов которой мерцающей искоркой приютился замок.
Легким мановением рога Кантерлот озарило восходящее солнце, по широкой дуге оно обошло гору и скрылось за невидимым горизонтом, уступив миниатюрный небосвод луне. Порадовав взгляды бриллиантовой россыпью звезд, полотно ночи разгорелось огнем нового дня.
Затаив дыхание, мы всматривались в иллюзию вечного круговорота. Кантерлотский замок, освещаемый вспышками дня и ночи, быстро приближался, проявляя все больше деталей. Вскоре можно было различить на балконе аликорнов. Белая принцесса, смотрящая вдаль, величественно опиралась передними ногами на ограду, а темная, сидя спиной к сестре, жалко жалась в ее тени. А может и сама она — лишь тень, безликая и безмолвная.
Глаза Луны вспыхнули в полумраке, а голос ее зазвучал внезапно, низко, тревожным движением ветра, предвещающего ураган...

Был гневом разум замутнен,
И сердце преисполнено печали,
Что пони, бодрствуя днем,
Моих ночей не замечали.

Живя в тени сестры своей,
Вниманья жаждала и славы,
Сплетая тысячи ночей
Узором страсти и забавы.

Но с каждым следующим рассветом
Все забывали про меня.
Из века в век, зимой и летом
Все славили Принцессу Дня.

Балкон, аликорны — и вырастающая из мрака преграда.
Селестия коснулась ее копытом, словно желая разрушить барьер давних ошибок — но иллюзия осталась незыблема. Голос Луны набирал силу подобно шторму, в сердце которого сверкали молнии давно прожитых, но вновь пробужденных эмоций.

Непониманья и обиды
Глухая выросла стена
Меж сестрами, чья дружба с виду
Неколебима и прочна.

Казалось, сломлен навсегда
Дух пони гордой и прекрасной:
Ночных кошмаров череда
Открыла сердце тьме ужасной.

Иллюзорная Луна, захваченная темной магией, преображается в жуткое свирепое чудовище, при виде которого меня пробирает дрожь — ведь я и сам был подобен ему.

Поддавшись зависти и злобе,
Принять я согласилась тьму.
Со мною слился Дух Кошмаров,
И так я стала Найтмер Мун.

Я тело отдала свое
В обмен на власть, в обмен на силу.
«Готова ль жертвовать душой?» -
Меня та сила не спросила.

Кантерлот разлетелся напополам, обнажив противостояние родных душ — светлой, не понимающей происходящего, и темной, взбешенной этим непониманием.

Нарушен был баланс извечный,
И против Света встала Тьма.
И я в гордыне бесконечной
Дошла до крайности сама:

Желая властвовать над миром,
Стремилась уничтожить я
Сестру, что стала нелюбимой,
Селестию, Принцессу Дня.

Одним взмахом могучих крыльев Луна взлетела под высокий потолок и скрылась во мраке, только гонимые крыльями потоки воздуха подсказывали, что аликорн парит над нами. Волею Властительницы Тьмы, мы, троица безмолвных зрителей оказались в эпицентре ураганных событий, все пространство вокруг нас стало огромным мрачным миражом, раскрывающим картину жестокой судьбы. Мы смотрели на улетающую в панике Селестию и стремительную погоню Найтмер Мун, над нами проносились напитанные яростью сияющие разряды боевой магии.

Она сказала, что не станет
Со мной сражаться. Я сочла
Отказ сестры за оскорбленье.
Ее из замка прогнала.

Коротким был полет беглянки
И мощный магии удар
Ее сразил. Сквозь крышу замка
Она упала в тронный зал.

Погребено в обломках тело,
Бесславно битву проиграв.
Я ликовала, в полной мере
Свое всесилье осознав.

Меня переполняет страсть,
Я так близка к своей мечте!
Победа столь легко далась,
И Ночь мою увидят все!

Прекрасней звезд узоров нет
На черном бархате небес;
Кометы яркой легкий след;
Под Лунным светом спящий лес.

Никто перечить не посмеет,
Все преклонятся предо мной,
И впредь косых не будет взглядов,
Интриг, усмешек за спиной.

Экстаз затмил рассудок мой,
На крыльях счастья воспарила,
И, одурманенная Тьмой,
Про осторожность позабыла.

Мираж внезапно потух и обрушившаяся тишина оглушила нас. Луна словно исчезла, не слышно стало даже ее крыльев. Бросив взгляд на Селестию, я увидел расширенные от ужаса глаза, мерцающие в лунном свете, и слезы, тяжело скатывающиеся по морде.
Новый мираж противостояния светил разгорелся с ужасающей мощью. И вновь зазвучал голос темного аликорна — жестким, чеканным шагом, словно отсчитывая слова-мгновения до смерти.

Сказав, что не оставила ей выбора иного,
Как подданных сберечь от злой судьбы,
Селестия на бой поднялась снова,
С оружием мощнейшим из любых.

Отчаянье и боль, обида, гнев
Сжигали мою сущность изнутри.
И вот, опасность гибели презрев,
Направила я рог против сестры!

Но честно магия хранила верность ей,
Была защитой в сфере радостных огней.
И добротой наполнен щедро был удар.
Свершилась краткая дуэль могучих чар.

Гармонии шестерка Элементов
Исход всей битвы обратила вспять:
Под натиском чудовищным, стихийным
— Я не смогла им противостоять!

Отброшена магической волной,
Не в силах разорвать узлы заклятья,
Прощаясь на века с Эквестрией родной,
Вдруг начинаю все осознавать я.

Что жаждала погибели сестры,
Которую я больше всех люблю.
Что одержима мощным духом тьмы.
Как повелит он — так и поступлю.

Послушав уговоры темной силы,
Я совершила страшную ошибку.
Селестия всегда меня любила.
Гармония столь иллюзорно-зыбка.

Но мой рассудок затуманен вновь,
И злоба верх над разумом берет:
Возможно разве ожидать любовь?
Сестра моей ведь боли не поймет.

Пусть план мой провалился на корню,
Но Вечной Ночи лишь отсрочен час.
Я ждать умею, я не уступлю.
Солнцестоянье снова сблизит нас!

Светило свой тысячелетний путь
Пройдет, и рухнут чары в тот же час.
Вернусь, не дам схитрить и обмануть
С сестрой поговорю с глазу на глаз.

Снова Кантерлот — безжизненный, темный, ни единого проблеска в окнах. Стоящий на балконе одинокий белый аликорн с тоской взирает на изуродованное кратерами ночное светило.

Сияет в небе полная Луна.
«Единорог» на ней — клеймом позора.
Все пони спят, не спит она одна,
Та, что была виновницей раздора.

Стихли последние отголоски эха, угасли сполохи волшебных миражей и Принцесса Ночи, тяжело дыша, опустилась на подушку рядом со мной. Из рассеявшихся теней вернулись тарелка с печеньем и чайник, уже остывший. Приобняв Луну, я поднес чашку с водой к ее губам — помедлив, она осторожно отпила. Я чувствовал пальцами мелкую дрожь, волной пробегающую по телу любимой.
— Луна... Прости меня. — Прошептала Селестия срывающимся голосом и коснулась копытом плеча сестры. — Что была невнимательна к тебе, когда ты больше всего нуждалась в помощи. Прости, что все закончилось... вот так.
Луна отвела взгляд и снова потянулась губами к воде. Прикрыв глаза, она долгими медленными глотками возвращала душевное равновесие.
— Прости меня.
Улучив момент, Селестия телекинезом привлекла Луну к груди и обняла.
— Тия. — Тихо выдохнул я. — Вы хотите, чтоб Луна простила вас. Но готовы ли вы простить Луну?
Сестры в недоумении уставились на меня. Затем, обернувшись, Селестия встретила вопрошающий взгляд Луны. Тия крепко прижала Луну к себе, все глубже зарываясь мордой в ее гриву и заглушая рыдания.
Нортлайт, бесшумно сместившийся, возник возле меня и, тронув крылом спину, шепнул:
— Пойдем, им надо побыть наедине.
Тело, напитанное алкоголем, на приказы мозга отзывалось тяжело и неохотно, но я сумел аккуратно встать и пошел вслед за бэтконем на балкон, прихватив с собой подушку, почти пустую бутылку вина и несколько маффинов. Луна замерла в объятиях сестры, ее взгляд выражал удивление и легкий укор: «Вот умеешь ты дать под дых». Почтительно кивнув, я вышел и закрыл дверь.


[ Селестия \ Возле Луны ]

В глазах Луны я вижу отражения звезд, словно отсветы давно минувших столетий.
У меня было все: уважение, поклонение, подобие власти, хоть я никогда не претендовала на трон в каком-либо отдельно взятом городе, но правители часто приглашали меня помочь в решении насущных проблем.
Я зареклась делиться своими знаниями в свитках после того как один из магов чуть не спалил полстраны «драконьим чихом», прочитанным с конца, и мне пришлось срочно наводить грозовой фронт от края и до края.
Я разочаровалась в пони, их укладе мира и быта. Понимая, что им требуется намного больше времени, чтоб развиться умственно и морально, я не форсировала их развитие, но наблюдать за понилизацией стало откровенно скучно.
Покинув пони, я долго скиталась по миру в одиночестве, томимая желанием осознать, чего же мне не хватало. И однажды, издалека наблюдая за семьей пегасов, счастливо резвящихся в облаках, видя как родители поддерживают жеребенка в исполнении нехитрого трюка, исполнив который, пегасик радостно льнет к матери, а подлетевший отец обнимает обоих, я поняла: под этим солнцем у меня не было родственной души. Той, с кем я могла бы делиться чувствами и знаниями. Той, которую могла бы вот так же просто обнять и прижать к груди, и замереть, ни о чем не думая. Той, что была б равной мне по разуму, силам и возможностям. Пусть и противоположной по сути, но гармоничной.
Будучи воистину могущественной и бессмертной, я вложила в создание Луны огромную часть личных сил и часть своей души. И в жизни моей началась новая эпоха, когда синенькая кобылка с голубой гривой, прижавшись к ноге, назвала меня мамой. Я не готова была услышать это слово…
Пони, совершенствующие магию и навыки, плодились и расселялись по миру и мы с Луной как-то постепенно приобщились к понилизации. Путешествовали, посещали города, в одном из них дочь пожелала остановиться подольше. Так мы и осели.
Незаметно для себя я вновь оказалась втянутой в правление. Несколько успешно решенных вопросов, приглашения на мероприятия, мое желание помочь пони — все больше отдаляли меня от Луны. Сто лет детства, двести лет юности. От нескончаемых проделок неугомонной дочери я поседела до снежной белизны. А когда Луна развила способности к осознанным снам и повадилась проникать в тонкие миры — я научилась спать на совещаниях, единственном месте, где я могла поспать относительно спокойно.
Была и еще одна темная тайна, которую я не рискнула раскрывать дочери. Слушая ее восторженный рассказ о получении кьютимарки, я умолчала о том, что появление нового небесного тела привело к чудовищным катастрофам: огромные приливные волны и цунами обрушились на побережья Эквестрии, разрушая и смывая целые города. А некогда густонаселенная Коньтлантида навеки скрылась в пучинах вод.
Никому из пони не пришло в голову увязать внезапные стихийные бедствия с красивейшим ночным светилом и маленьким синим аликорном, но я ощущала себя виновной в этих бедах, ведь следуя своим прихотям, я создала Луну и впоследствии навлекла смертельные опасности на жителей моей страны.
Через несколько столетий возникла необходимость в том, чтоб нас с выросшей Луной другие пони воспринимали как равных аликорнов, а не как мать и дочь. Это оказалось нетрудно: постепенная подмена обращений в письмах и разговорах, аккуратное удаление старых записей из архивов — куда-то пропадали пыльные свитки вековой давности, которые все одно никому не нужны. Мы называли друг друга сестрами, сначала изредка, как бы случайно, затем чаще.
И спустя пяток поколений пони забыли, кто мы есть на самом деле. Потомку, озабоченному хлопотами насущными, некогда и незачем разбирать выцветшие от времени записи, сделанные пра-прадедом додискордовой эпохи. А пожары в некоторых частных библиотеках — право же, чистой воды случайность, к которой всеми уважаемая белая пони не имеет отношения.
Со временем все утряслось и забылось в обыденной рутине. Приливы и отливы, утратившие разрушительную силу, воспринимались как развлечение. Изгнание Тирека и заточение в камень Дискорда стали легендами. Видя наше с Луной могущество, пони попросили нас править Эквестрией.

В глазах Луны сияют звезды…
Мне стыдно вспоминать, что увлеченная правлением, я уделяла дочери все меньше внимания. Заботясь о подданных, я упускала важные моменты ее развития и становления как личности. А моментов было немало, мне стоило хоть иногда вникать в дела Луны, особенно те, о которых стремилась рассказать она сама.
После хаоса, учиненного Дискордом и разрушений Тирека — Эквестрия сильно ослабла. Погибло множество пони и жеребята их остались сиротами. Я отклонила предложение Луны о помощи, будучи на тысячу лет старше дочери и считая ее неопытной, и своенравная дочь поступила неожиданно смело и дерзко: собрав сирот по всей стране, Луна увела их в некие «лучшие земли», и невзирая на мой возможный гнев, отказалась вернуть. Я была шокирована: мое творение, когда-то созданное мной из любопытства и почти что ради забавы, посредством моей магии и намерения — обрело собственную волю, мышление, жизненные цели и не подчиняется.
Давить на Луну я не стала, посчитав разумным не усугублять отношения с сущностью, чья мощь равна моей, а боевой опыт превосходен — падение Кристальной Империи и Сомбры служили неоспоримым тому доказательством. И так я избрала «тактику уклонения», предоставив темного аликорна самой себе…

В задумчиво-грустных глазах Луны я вижу свое отражение. Мы снова вместе. Отныне я не могу воспринимать Луну как одушевленный кусок моей тени, как несмышленого надоедливого жеребенка, как молодую импульсивную кобылу. Она воин, спасшая мой мир, мою страну и меня. Мне предстоит изменить взгляды, хоть это и будет нелегко. Я должна относиться к Луне с подобающим уважением, как диарху.

Мой шепот нарушил тишину:
— Я прощаю тебя, дочь моя.
Вздохнув, я отстранилась, вытирая слезы. Окинув меня пытливым взором, Луна улыбнулась:
— Мама, я простила тебя, сражаясь с Найтмером. Увидев иллюзию моей победы, я осознала, каким кошмаром стала бы для нашего мира, и поняла, что у тебя не было выбора. Тебе пришлось действовать быстро и решительно. Тогда я простила тебя.
Осторожно, словно боясь разрушить с трудом обретенную гармонию, я склонилась к губам Луны. Теплая волна умиротворяющей магии всколыхнула наши гривы, и время словно остановилось, храня мгновения блаженной тишины.
— Я рада, что Мы вновь едины. — Прошептала Луна, прильнув ко мне и укрывая крылом, словно ночь, бережно хранящая воспоминания о прожитом дне.
— Это прекрасно. — Счастливо улыбнулась я. — Только помни, Луняша, ни слова о маме при посторонних.
— Конечно. Разве что Лайри проболтаюсь. Но, думаю, ему без разницы, в каких мы отношениях, главное, что в хороших.
— Скажи, твой Лайри всегда «такой»?
— Какой?
— После его вопроса о прощении я чувствовала себя так, будто меня с размаху ткнули мордой в торт.
— Ну... Он любит рассматривать одну вещь с разных ракурсов, этим в беседах помогал и мне. Но не всегда заботится о том, что его слова могут ранить. Если он тебя и «ткнул в торт», то без злого умысла.
— Позовем его.
Луна зажгла свет, а я, взяв чайную ложку телекинезом, постучала по стеклу балконной двери.


[ Лайри \ Башня Селестии, балкон ]

Бэтконь неожиданно исчез, утонув в подушках будто в трясине, а через миг я ощутил его рядом. Коснувшись крылом моей спины, он шепнул:
— Пойдем, им надо побыть наедине.
Тело, напитанное алкоголем, на приказы мозга отзывалось тяжело и неохотно, но я сумел аккуратно встать и пошел вслед за Нортлайтом на балкон, прихватив с собой подушку, почти пустую бутылку вина и несколько маффинов. Маг походя ткнул рогом навеянную ранее преграду и она лопнула как мыльный пузырь, разлетевшись по стенам затухающими брызгами энергии.
Луна замерла в объятиях сестры, ее взгляд выражал удивление и легкий укор: «Вот умеешь ты дать под дых». Почтительно кивнув, я вышел и закрыл дверь.
Кинув подушку в угол, сел, устало привалившись спиной к стене. Переложив маффины на колени, сжевал один, затем подкрутил винную пробку так, что «лепестки» лилии сложились в бутон и отхлебнул. Местные хлебобулочные изделия постоянно различались начинкой, а в сочетании с вином создавали яркий калейдоскоп вкусов.
Сын Луны высился рядом со мной непоколебимым монолитом. Его грива слегка колыхалась в порывах ветра.
Пронеслась комета, чиркнув угасающей искрой по темному небу. С балкона открывался прекрасный вид на ночной Кантерлот. Свет луны текуче скользил по куполам и шпилям башен. В окнах несмело мерцали огни, мелькали тени обывателей. На некоторых улицах горели факелы, выхватывая из сумрака белых гвардейцев. Смотрители мира и порядка, небрежно поставленные в сумерках, они смотрелись броско и неуместно. Им сейчас бы домой, к семьям, а они тут дежурят по чьему-то приказу, о котором, поди, и сами принцессы не знают.
— Я удивлен. — Раздался глухой выдох.
Подняв голову, я встретил взгляд мерцающих желтых глаз Нортлайта.
— Я тоже. — Флегматично согласился я, пожав плечами и снова отпил. Сытый, пьяный, общаюсь с конем — и чего тут удивительного?
Развернув крыло, Нортлайт осторожно провел когтистым пальцем по моей руке.
— Мать Ночи очень любит тебя, Лайри. Но это делает ее беззащитной. Не причиняй ей боли.
Коготь ложится в ладонь, я пожимаю его немым знаком согласия. Снова взглянув на усыпанное звездами небо, бэтконь шагает в сторону и бесшумно исчезает. Я остаюсь один.
Столько событий, епта... Стычка, больница, безумные сны сходящей с ума принцессы. Захвачен какой-то жаждущей власти хренью, побывал на войне, сверг правительницу иного мира, совершил государственный переворот, еле отбит другой правительницей ценой нечеловеческих усилий.
Сколько времени прошло, сутки? Больше? В любом случае, участвовать в этакой куролесице я не договаривался. Надо будет поговорить с Селестией о м…
С другой стороны балкона слышен шорох. Быстро обернувшись, вижу за оградой взлохмаченную гриву и настороженные уши. Крылышки энергично хлопают по воздуху.
Так... на стражника оно не похоже. Не отводя взгляд, медленно доедаю маффин, запиваю вином.
Перестав махать крыльями, пегас повисает на ограде, ухватившись передними ногами. Любопытство сильнее страха, побуждая пони подтянуться чуть выше. Судя по острой угловатой мордочке, это кобылка. Снова отпив, салютую пегаске бутылкой. Гостья на миг испуганно прижимает ушки и приопускается, готовая удрать. Я кладу на пол маффин и ногой отодвигаю подальше от себя.
Переводя взгляд с меня на угощение, кобылка легким взмахом крыльев преодолевает оградку и подкрадывается. В свете лампы видно, что у пегаски серая шерстка, соломенного цвета грива и взлохмаченный хвост, словно его давно не расчесывали.
Обнюхивая маффин, поняшка вытягивается в струнку. Убедившись в своей безопасности, она садится и вмиг съедает угощение, довольно почавкивая. Ее крылья от восторга трепещут.
Я подаю новый маффин, держа ладонь на уровне глаз. Пони смотрит наивно, по-детски доверчиво, широко раскрыв блестящие желтые глаза, заметно косые — один глаз уставился неестественно выше, а другой ниже. Да, она жеребенок. Но что делает она тут одна, ночью?
Маленькие копыта аккуратно берут маффин с ладони. Я замираю, наслаждаясь соприкосновением с иным существом. Пегасочка облизывается. Наклонясь ближе, я почесываю ее нос. Чудо мое, разве ты не думаешь, что сейчас тебя могут схватить, задушить и растерзать?.. Нет, эти жестокие реалии явно за пределами сознания жеребенка. Все также глядя на меня, она подвигается ко мне и вытягивает шею, прося почесать. Чешу. Пони млеет в наслаждении. Не знаю, может, она немая или побаивается говорить.
— Ди-и-итзи! — Доносится громкий, с ноткой паники крик снизу. — Ди-и-итзи Ду-у! Куда ты залетела? Верни-и-ись!
Отсвет факела скользнул по стенам домов — стража реагировала на крик нуждающихся в помощи. Вскочив, пегасочка виновато опускает глаза и бежит к ограде балкона. Я привычным уже взглядом замечаю ее «кьютимарку» — несколько бледно-серых пузырей.
— Дитзи!
Дернув ухом, она удивленно оборачивается. Я протягиваю ей оставшиеся маффины. Глаза Дитзи засияли, будто в пегаске включили лампочку радости. Подбежав ко мне, она сгребла все в охапку, задыхаясь от понячьего восторга, пискнула что-то вроде «спасибо» и свалилась с балкона в ночь. Ну, реально, нехорошо заставлять родителей волноваться.
Тихо смеясь, я прислонился к стене, ожидая, пока пройдет легкое головокружение от внезапно нахлынувшей волны удовольствия. Доставлять радость другим — это как наркотик: видишь чужой восторг, знаешь, что ты причина этого восторга, и тебя самого нехило плющит.
Балкон залило светом из комнаты. Заслышав звон, я обернулся — Селестия, держа ложку золотистой магией, стучала по стеклу балконной двери.


[ Покои Селестии ]

Допив из бутылки, я вернулся с подушкой на прежнее место за столом.
— Помирились? — Спросил, переводя взгляд с темной сестры на светлую.
Аликорны улыбнулись и дружно кивнули.
— Так приятно видеть вас вместе.
После вина глоток простой воды показался безвкусным.
— Знаете, Селестия, у меня появилась интересная мысля.
Прежде чем продолжать, я дождался вопрошающего взгляда правительницы.
— Вы ответили, что лечение магией чревато опасностями. Из-за этого процесс выздоровления растягивается.
— Да, это так. — Кивнула Селестия.
— Так, а что если попытаться уменьшить вас?
— Хм, и как это может помочь? — Влезла в диалог Луна.
— Чисто физиологически — у мелких существ раны заживают намного быстрее, чем у больших. Я полагаю, если Селестию уменьшить в сто раз, так что она станет размером с птичку, это в сто раз ускорит ее физическое выздоровление. А магию она и позже подтянет.
Сестры задумчиво посмотрели одна на другую: темная, по всей видимости, прикидывала габариты светлой и объем предстоящей работы, а светлая, скептично скривив губы, сомневалась в результате затеи.
— Думаю, думать тут особо не о чем, надо пробовать. Парочку уменьшалок я знаю, так что…
Подозреваю, что для Луны вечер выдался пресыщенным событиями, и после откровенных бесед, сытного ужина, выпивки, эмоционально-магичного исполнения песни — аликорн была на грани обморока. Соскользнувший с ее рога зеленый луч коснулся Селестии, и ничего не произошло.
— Э-эр-кхм? Что я делаю не так? — Луна пристально осмотрела сестру, не находя перемен.
— Луна, ты укоротила мой рог. — Строго подсказала Селестия.
Действительно, величественный рог Эквестрийской принцессы очень уменьшился в длине, впрочем, не утратив былого величия и оставаясь столь же изящным и грациозным.
— Ох-х… Я не хотела, честно. Или хотела, но не этого… — Пробормотала шокированная волшебница, опуская взгляд.
Передвинувшись к Луне, я повернул ее голову к себе и уткнулся носом к носу, как делал обычно, желая завладеть вниманием. Лаская поняшкины уши, посмотрел в ее глаза.
— Луна, попытайся еще раз, просто рассей магию пошире. В первый раз ты слишком узко ее сконцентрировала.
Нежно проведя ладонью по рогу принцессы, я направил ее рог снова в сторону Селестии.
Луна судорожно икнула и стрельнувший с рога луч угодил в картину на стене, уменьшив ее до размера почтовой марки, каковая и спланировала на пол подобно осеннему листику, сопровождаемая неодобрительным взглядом Селестии.
Вот пьянь аликорнья. Сочувственно вздохнув, я энергично потер ладонями уши, щеки, а заодно и нос Луны, надеясь добавить осознанности в ее действия.
Луна сосредоточенно замерла, новым магическим полотном окутывая сестру с головой. Зелено-синий поток мерцающей энергии плавно уменьшался на глазах, постепенно затухая.
— Оу-ух, получилось! Лайри, спасибо что поддержал. — Восхищенно выдохнула Луна. И мы склонились над бархатной подушкой.
Облачко магии рассеялось, явив нашим изумленным взорам прелестнейшее создание — величаво возлежащий на подушке миниатюрный аликорн.
Луна выдала непонятный, преисполненный удивления звук. Должно быть, спьяну созданное заклинание обладало побочными эффектами: Селестия не только уменьшилась, но и обрела насыщенный желтый цвет с густым черным крапом.
— Дожилась, я теперь похожа на перезрелый банан! И даже пахну как банан! — Тоненьким голоском возмутилась правительница, гневно сверкая розовыми глазами-бусинками. — Луна, ты что начаровала?!
— Тия, ты теперь похожа на гепарда с запахом банана! — С восторгом объявила зачаровательница, сдерживая смех.
Сердито хлопая крыльями, Селестия попыталась встать, но ноги ее не слушались, проваливаясь на мягкой подушке. Свалившись набок, мини-Тия с укоризной посмотрела на виновницу оказии:
— Луна, прояви хоть толику уважения к старшей сестре.
— Я-пфт… не могу. Ведь это я теперь большая сестра! А ты ма-а-аленькая!
Луна тряслась от смеха. Не в силах более сдерживаться, она зажала рот копытами и с треском исчезла. Тотчас из дальнего конца комнаты, наверное, из-за двери уборной донесся приглушенный душераздирающий ржач.
Вздохнув, Селестия осуждающе покачала головой.
— Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — Учтиво шепнул я. Бережно подхватив аликорна за бока, переложил на ладонь.
— Если не считать того, что я обсмеяна сестрой, то мне легко и очень приятно.
Аликорн улеглась вдоль ладони, головой на запястье, и довольно засопела, когда я нежно погладил ее спинку.
— Почему ты дрожишь? — Поинтересовалась пони. Приподняв голову, взглянула в ожидании ответа.
— Я боюсь сломать вас, принцесса.
Существо, уютно лежащее на ладони, выглядит очень нежным и хрупким. Мне страшно за жизнь Селестии, страшно даже подумать, что совсем недавно она яростно билась со мной, используя магию колоссальной силы, и все равно проиграла. Сейчас ее с легкостью можно убить, просто грубо смяв в кулаке — и она не боится, полностью доверяясь мне, веря Луне на слово, что я не опасен. И вот эта доверчивость, готовность простить и принять как друга — пугает сильнее всего. Возможно, я чувствовал бы себя спокойнее, если б правительница восприняла меня как потенциального врага, настороженно и с подозрением — ведь именно такое отношение я и заслужил.
У меня действительно дрожали пальцы. Селестия поманила к себе движением ноги, и когда я приблизил лицо, ласково ткнулась темной мордочкой в нос.
— Спасибо за заботу, не бойся. Мне впервые в жизни уютно и тепло с кем-то столь огромным.
Она засмеялась, когда я накрыл ее другой ладонью и легонько потеребил по спинке и крыльям, ощущая шуршание перышек.
Подцепив ногтем крем с тарелки, я положил его перед Селестией на запястье.
— Всего лишь мазок крема, а выглядит как настоящий торт. Спасибо! — Аликорн восхищенно принялась за крем.
Из уборной, утирая слезы, вывалилась наконец-то проржавшаяся Луна. Угомонившаяся принцесса плюхнулась на свою подушку, с улыбкой глядя, как крошка-Тия уплетает «торт».
Зачерпнув ложкой вино со дна стакана, я поднес Селестии поистине бездонную чашу, из нее благосклонная диарх аккуратно отпила с краю. Луна придвинулась ко мне, поднырнув под локоть, и умиленно любовалась засыпающей сестрой.
— Тия, извини, что я столь бессовестно ржала над тобой.
Аликорн цвета переспелого банана блаженно зевнула, укладываясь поудобнее.
— Ничего, Луняша, тебе нужно было высвободить эмоции и расслабиться — считай, я тебе это позволила. Ох, Лайри, отнеси меня на кровать, если я не слишком отягощаю тебя.
Кровать Солнечной принцессы была в виде дивана-«солнца» с разбросанными на нем подушками — одну из тех что больше я промял кулаком посередине, создав подобие гнезда, куда и уложил разморенную Селестию.
— Доброй ночи, Ваше Величество. Мы тоже пойдем спать.
— Доброй и вам. — Сонная Тия попыталась сделать благословляющий жест крылом, но ей не удалось. Я помог сложить крыло, укрыл правительницу ажурной салфеткой, затем Луна погасила свет и мы с ней через руно-портал перенеслись в комнату, где я очнулся впервые. Там находилась кровать достаточно большая для нас обоих.


[ Покои Луны ]

Нас ожидал сюрприз — несколько враждебно настроенных гвардов в золотой броне.
— Что за игры?.. — Буркнула Луна, с недоумением рассматривая направленное в глаз копье. Можно было подумать, аликорн впервые видит это орудие убийства и не знает о его предназначении.
Я сразу понял, что мы с Луной капитально влипли: оказать эффективное сопротивление мощным злобным жеребцам мы попросту физически не способны, они прихлопнут нас как сонных осенних мух.
— В чем дело? — Вопросила Луна уже требовательным тоном.
— Дело в том, что кошмарным созданиям не место в столице Эквестрии. — Отозвался один из гвардов, видимо, лидер этой шайки. — Вы, Найтмер Мун, и ваш прихвостень будете уничтожены, а принцесса Селестия — освобождена от чар вашей темной власти.
— Но Селестия и так свободна, спит в своей комнате, можете сходить и убедиться лично.
— Ни слова, Мун! — Смерив Луну яростным взглядом, гвард цокнул копытом. — Ваши уловки вас не спасут. И Эквестрия…
— Лайри… — Шепнула Луна, слегка пихнув меня крылом в бок. Она уже не слушала стражника. — Просто п-падай со мной.
Аликорн издала подвывающий звук, как собачий зевок и упала. Словно реально хлопнулась в обморок. Я бросился на пол возле Луны. Тут же над головой прошумело что-то массивное, послышались крики, брань, удары, лязг облаченных в броню падающих тел.
— Мать Ночи, угроза ликвидирована. — Донесся тихий уверенный голос. — Вы целы?
Кто-то тронул меня за плечо, я приподнялся, осматриваясь. Рядом с нами стояли рослые пони серой масти, в темной броне с зеленым змеиным глазом на груди, в шлемах со странными плюмажами, похожими на растопыренный рыбий плавник. У некоторых воинов на боках сложены кожистые перепончатые крылья, другие были единорогами.
Стражники королевской гвардии валялись по всей комнате. Один из серых единорогов собрал в связку их оружие.
— Благодарю вас. — Опираясь на предложенную ногу, Луна села на полу. — Я не ранена. И?..
Принцесса оглянулась в мою сторону.
— Ваш друг тоже цел.
Меня поддержали, усадили, осмотрели. Под пристальными взглядами желтых глаз с вертикальными зрачками было неуютно.
— Что прикажете делать с «подсолнухами»? — Осведомился один из воинов, махнув крылом на гвардов.
— В лунный замок под замок их всех. — Скомандовала Луна, зевая. — А разбира-а-аргх-х-ться с причиной бунта будем завтра, пф-фрф.
— Воля ваша, Мать. Благодарим вас за нашу ночь.
Двое бойцов заботливо поправили постель, смятую в пылу стычки, затем отряд забрал побитых гвардов и ушел прямо сквозь стену, не оставив ни следа скоротечного боя.
— Эх-м, бунтари, однако, нашлись. — Вздохнул я, вставая.
— Потому за мной, в тени, ходили эти милые жеребята. — Кивнула Луна.
— Они называют тебя Матерью.
— Да. Я горжусь ими. Фестралы. Они мой народ. Мои Дети Ночи. — Прошептала аликорн со странной улыбкой. С такой обычно вспоминают нечто давнее, выстраданное и мучительно-горькое.
— Давай спать? — Я подошел к кровати.
— Да-да, но прежде я приму меры предосторожности.
Изумрудный мерцающий луч устремился от рога Луны вверх. Магия мощным потоком растекалась по потолку, переливающимися волнами опускаясь по стенам и заливая пол.
— Так-х, хорошо. — Задумчиво сопя и пошатываясь, аликорн огляделась. — Теперь, Лайри, переставь стол одной ногой на руны, этим ты заблокируешь канал телепорта.
Луна едва стояла на ногах от усталости и выпивки. Обнимая за плечи полубессознательную принцессу, я помог ей забраться на кровать. Неуклюже просев, кобылица тяжело опрокинулась на спину и замерла в блаженстве, раскинув крылья и ноги. Казалось, все силы мира не способны отныне сдвинуть Луну с места.
Желая снять регалии, я склонился над умиротворенной Луной. Тиара, чуть прохладная на ощупь, держалась на голове аликорна посредством длинных, слегка изогнутых зубцов, погруженных в гриву, этим напоминая старинные черепаховые гребни. Отложив головной убор, я нежно провел ладонями по морде принцессы, чуть касаясь ее губ и носа. Мне до сих пор трудно поверить, что я, направляемый паразитом, стремился лишить жизни это чудесное существо.
Сморщив нос, Луна нехотя мотнула головой — ей становилось щекотно, когда я задевал особо чувствительные волоски на морде.
— Я всегда испытываю щекотку, попадая в щекотливые ситуации. Но быть с тобой, внимать твоим любящим рукам — награда для меня. — Улыбнулась она.
Наклонившись ниже, я погладил уши Луны, захватывая их снаружи и погружая большие пальцы в густую серебристую «мохню» в ушах. Должно быть, пони испытывала при этом нечто, похожее на ощутимый шум ветра.
Обняв Луну за шею и плечи, я приподнял ее, поддерживая одной рукой, и другой ощупывая нагрудник сзади.
— Это… стяни его повыше и разверни боком, затем смести вниз центральные части. — Подсказала принцесса.
Я так и сделал, повернув украшение тыльной стороной к себе. Стоило сдвинуть указанные детали, и вся конструкция, монолитная на первый взгляд, распалась ожерельем сегментов, гибко сцепленных меж собой. Аккуратно, стараясь не впутать гриву, я снял нагрудник.
От жаркого шумного выдоха в ухо я покрылся шустрыми мурашками до самых пяток. Будь у меня шерсть — стал бы похож на ершик.
— С-скажи, ты ласкал меня, когда я напилась «огненной воды» и лежала без сознания на твоей кровати?
Копыто аликорна коснулось груди. И взгляд в упор прекрасных изумрудных глаз застал врасплох.
Кивнув, я улыбнулся:
— Да.
— Пожалуйста… — Луна ненадолго задержала дыхание. — Поласкай меня еще раз, как и тогда. Я хочу сполна прочувствовать это снова.
Луна?.. По колени омочившая ноги в росе с лепестков лунных лилий, ты уже не соображаешь, о чем просишь. Впрочем, почему бы и нет…
Убрав королевские обвесы на стол, я снова подсел к любимой и, захватив ее морду в ладони, припал к губам долгим нежным поцелуем. У кобылицы почти не оставалось сил реагировать — расслабленная, она лишь тихонько сопела в ответ, позволяя делать с ней все, что вздумается.
Вздохнув, Луна слегка изогнула шею, когда я играючи скользнул пальцами вдоль трепещущих мышц, чуть царапая шкуру. Ее завораживала эта мнимая опасность, близость хищника, его власть над добычей. А меня пленяло согласие могущественного аликорна быть жертвой. Прижав ладонь к горлу, ощутить страстное дыхание Ночной богини — что могло быть прекраснее этого животрепещущего момента? Предельно открытая, доступная, иллюзорно-уязвимая — принцесса манила красотой и очарованием.
Поглаживая ладонями вздымающуюся грудь Луны, внимая быстрым ударам ее сердца, я гадал, как далеко она хочет зайти со мной? Не обернется ли хорошо закончившийся вечер нервным срывом?
Все же я рискнул продолжать. Задние ноги Луны начали вздрагивать, когда я ласково почесал ее живот — пришлось придержать одну ногу, чтоб не получить в лицо копытом. И только сейчас с удивлением замечаю отсутствие пупка на животе. Любимая, значит, ты создана не биологическим способом... а как же тогда? Слеплена из глины, сшита из бархата? Подробностей я скорее всего не узнаю, да и зачем они?
Вновь склонясь над Луной, я раскрыл во всю ширь ее царственные крылья, и опираясь на одну руку, другой медленно повел от губ аликорна вниз по шее и телу.
Все ниже, ниже... Луна, прикрыв глаза, что-то неразборчиво шепчет. Когда я коснулся ладонью ее вымени, аликорн вздрогнула и закусила губу. Я осторожно убрал руку.
— Нет, я… не из-за тебя. — Встревоженная кобылица встретилась со мной взглядом. — Продолжай, прошу.
Бережными круговыми движениями я повторил нежные ласки, уже обеими руками массируя мягкую плоть, захватывая соски меж пальцев и легонько стискивая. Иногда отвлекаясь на дрожащие задние ноги, гладил внутреннюю сторону бедер и почесывал суставы.
Постепенно Луна расслаблялась все больше, ее пышный хвост порой вилял, будто силясь привлечь внимание. Усмехнувшись, я взялся помочь, воистину, самой беспомощной части кобыльего тела — ведь она не могла даже почесать саму себя.
Дальнейший длительный массаж хвоста сорвал с уст Луны несколько благодарных стонов, после чего принцесса размякла окончательно.
Ласково пройдясь ладонями по стройным ногам аликорна, я принялся за накопытники. Оснащенные пружинящими зажимами, они поддавались с некоторым сопротивлением. Придерживая ноги Луны, снял обувь сначала с передних, затем задних копыт, аккуратно и осторожно, растягивая прекрасный момент любования распростертой по кровати величественной звездногривой красавицей, расслабленной и нагой.
Мне захотелось еще малость пошалить и я, сняв последний накопытник, ласково целую заднее копыто. Отдернув ногу, аликорн смущенно закрывает морду крылом:
— Да что ж ты делаешь, а?.. — Смотрит на меня поверх перьев.
— Люблю тебя. Изо всех сил люблю. — Подмигнул я в ответ. Луна сложила крыло и приподнялась.
— Спасибо, Лайри. Знаешь, я счастлива, что после всего, что произошло, даже теперь, когда я вновь принцесса — ты как прежде играешь со мной.
— А что поделать, если ты самое близкое мне существо? — Спросил я, расставляя накопытники в рядок возле кровати.
— Близкое тебе или близкое к тебе? — Уточняет Луна с хитринкой в голосе.
— Близкое мне. Ведь можно быть очень близко физически, но далекими душевно.
— Эх, близкий мой... — Вздохнув, пьяная в синьку синяя лошадь обреченно уронила голову на подушку. — Приближайся поближе.
Я сел рядом с Луной. Вдруг мелькнула резкая вспышка, негромкий треск, словно электрический разряд и одежда свалилась с меня на пол.
— П-помогла тебе слег-хка. — Пробормотала Луна, отводя взгляд.
— Спасибо. А где тут свет выключить?
Привстав, Луна стрельнула магией в нарисованное возле двери зеленое «копыто» — свет погас, а рисунок стал тускло-желтым, не отвлекающим, но хорошо заметным в темноте.
— Ложись. — Подвинулась любимая, и я улегся удобнее рядом с ней.
Кобылица прильнула ко мне, положив голову и ногу на грудь. По глазам Луны, неярко сияющим в полумраке, было видно, что душой она «где-то далеко» и со мной лежит лишь ее вдребезги пьяная физическая оболочка.
— Что ж, я вернулась домой, пусть и не так, как хотела б, но вернулась. И даже помирилась с сестрой. Спасиб... ох!
Пони смачно отрыгнула, подарив мне незабываемый аромат «перегара».
— Извинь... ик!.. из-звинно... извиняюсь. — Луна прикрыла ногой рот.
— Извинные извинения принимаются. Добрых снов, Луняша. — Я нежно расцеловал мою принцессу в ноздри, ловя губами щекотное дыхание.
— Добрых и тебе, любимый.
Аликорн перелегла и повозилась, устраиваясь удобнее. Постепенно замедлялись и угасали потоки магии в хвосте и гриве Луны, погружающейся в тихий омут сновидений. Укрыв ее, я лег на бок и поправил сползшее покрывало. Вино приятно всколыхнулось в животе теплой волной. За один этот вечер произошло столько событий, что, несмотря на усталость, я не мог сразу уснуть. В голове проносилась круговерть воспоминаний: образы, прикосновения, запахи, звуки, отрывки фраз.
Расслабленный, я уже не ощущал своих конечностей, да и тело уплывало, растворяясь в океане наслаждения. Лишь доносящиеся откуда-то снизу приглушенные отзвуки сердцебиения подсказывали, что я все еще здесь.
Сквозь сон внезапно почувствовал мягкое и неуклонное приближение чего-то большого и тяжелого, это оказалась Луна. Она подползла ко мне, покровительственным жестом возложила на меня все три правые конечности, слегка подмяла и навалилась сверху, обнимая. Возможно, подсознательно любимая стремилась защитить меня таким образом: агрессору, который вздумает покуситься на человека, вначале придется одолеть решительно настроенную пони.
Вздымающийся живот Луны упирался мне в бок при каждом ее вдохе, передняя нога изредка подрагивала сквозь сон, а над ухом слышалось размеренное умиротворяющее сопение. Засыпать под крылом аликорна было невероятно уютно. И жарко.