Автор рисунка: MurDareik
Гл. 17 - ЧрезвыЧАЙные сны

Гл. 18 - Воздаяние по заслугам

[ Покои Штерна ]

Механическая трель прозвучала в тиши ночной неожиданно резко и громко.
Вздрогнув, Морген Штерн повел ухом на звук, затем притянул часы телекинезом и, разлепив веки, всмотрелся в подсвеченные магией стрелки.
— Без четверти первый час утра. — Сонно прошептал единорог. — Давненько у меня не было безумных ночей, подобных этой. И кому-то из сестер скоро предстоит поднимать солнце. Селестия еще слаба, значит, Луне.
Отложив часы, Штерн взял с прикроватной тумбочки коробку с таблетками собственной рецептуры и закинул одну в рот. В темноте хорошо было видно, как сияющий шарик проскользнул по пищеводу и потух в желудке.
— Так-то лучше. — Вздохнул Штерн, довольно потягиваясь, прежде чем встать с кровати.
Он быстро привел себя в порядок, расчесал гриву, хвост и усы, облачился в свежий халат, и прихватив свою сумку, направился к главной пациентке королевства. По пути он заглянул в комнату, которую Джейд делила с Зекорой — спящая племяшка выводила носом беззаботные рулады, на особо веселых их нотках травница настороженно шевелила ушами.

***

[ Покои Селестии ]

Завидев приближающегося королевского врача, стоящий на посту стражник кивнул и приоткрыл дверь в покои принцессы.
Выработанное за десятилетия практики «чувство неприятностей» подсказало, что следует быть осторожным. Штерн принюхался. К привычным запахам пони примешался слабенький аромат спиртного.
Отставив сумку, единорог зажег магический светоч в стороне — если и прилетит внезапный удар, то не в голову. И пошел обследовать комнату.
Веющий с балкона легкий сквознячок насторожил Штерна еще больше, на всякий случай он приготовил и защитную магию.
Копыта крадущегося единорога неслышно утопали в мягком ворсе ковра. Обходя полосы лунного света, бледным полотном стелющегося по комнате, Штерн осмотрел шкаф и кровать — Селестии не было. Светоч отразился в глазах Филомины, отрешенно взирающей на ночного визитера. Над столом мерцала чуть заметная иллюзия Кантерлота, освещенного зловеще нависающей луной, оскверненной магией Элементов Гармонии.
Телекинезом подняв бутылку, Штерн понюхал, затем вытряхнул оставшиеся капли на копыто и лизнул.
«Хм, редкое дорогое цветочное вино. Не помню, чтоб я рекомендовал правительнице употребление спиртных напитков. И так ночью один уже доупотреблялся».
Возвращая бутылку на стол, врач про себя отметил количество подушек вокруг стола. С принцессами и человеком был кто-то еще? Четыре стакана и внушительная стопка тарелок на сервисном столике это подтверждает.
Неужели принцессу Селестию накормили, споили до потери сознания и похитили?
Не располагая должными фактами, делать скоропалительные выводы было рано и небезопасно.
«Да-да, еще утро не настало, какие выводы могут быть?» — Усмехнулся Штерн в усы, вкладывая подсознательный образ солнечной богини в поисковое заклинание. Запущенный с рога пульсар устремился от королевской кровати к балкону, беспрепятственно пролетев сквозь стекло. Описав круг, пульсар вернулся в комнату, покружил над подушкой, на которой, видимо, лежала принцесса, и вновь прилетев к пустой кровати, завис над ней уже окончательно, призывно мерцая.
Филомина недовольно встрепенулась, когда Штерн включил свет и с задумчивым ворчанием осмотрел кровать. Продавленная подушка, салфетка… а вот под ней что-то дышало и шевелилось. Осторожно приблизившись и подняв салфетку, единорог увидел некое существо. С первого взгляда его можно было принять за бризи, но у существа отсутствовали усики, да и рог с крылышками выглядели вполне обычными для пони.
«Это Селестия?! Грива точно ее. Сено горелое, это что же они здесь вчера вытворяли? Почему она такая маленькая... да еще желтая, пятнистая и пахнет, будто ее в мед макнули и маком присыпали? Кому-то придется многое объяснить — и о-очень убедительно, иначе пропишу полную очистку организма!».
Селестии без салфетки стало холодно, она недовольно завозилась и открыла глаза. Узрев над собой огромезную морду, в седых усах которой можно было заблудиться, а широченные провалы ноздрей так и норовили засосать в жаркую бездну, злосчастная правительница Эквестрии испуганно пискнула и с тихим хлопком исчезла.
Где-то поблизости раздался звон. Поисковый импульс, до сих пор висевший над кроватью, дрогнул и полетел к шкафу. За ним направился и Штерн. Пошарив на полках, единорог достал массивный графин с заключенным в нем аликорном. Несмотря на внешний объем, в самом графине места было мало, и Селестия, плененная толстыми стенками, сидела неестественно вытянувшись «столбиком» и направив рог в горлышко.
Сев за стол и откупорив сосуд, Штерн поставил его перед собой.
— Итак, Ваше микро-Величество, смею надеяться, что вижу именно вас собственной персоной.
В ответ бутилированная принцесса, опознав говорящего, несколько нервно, но с явным облегчением приветственно помахала передней ногой... насколько позволял графин.
— Полагаю, для начала мне предстоит вытащить вас отсюда. Или вы способны покинуть емкость сами?
Глянув вверх, Селестия попыталась телепортироваться, но хрусталь исказил магию и на голову аликорна лишь посыпались искры.
Рассмотрев графин, Штерн попытался направить свою магию через горлышко, но и она опала снопом шипящих угасающих частиц.
— Интересно, как же вы сумели найти вход в столь безвыходное положение? — Озадачился доктор, почесывая усы. Селестия лишь развела ногами.
Прилевитировав к себе свою сумку, Штерн порылся в ее карманах и вытянул тонкий шнурок.
— Впрочем, с перепугу вы могли и на луну улететь, активная магия в столь малом теле очень нестабильна. — Отметил Штерн, засовывая шнурок в графин. — Ваше Величество, плотно намотайте это на ногу и ухватитесь покрепче.
Для крошки-аликорна этот шнур был все равно что корабельный канат. Дождавшись, пока Селестия выполнит требуемое, Штерн наложил заклинание телепортации на лежащий снаружи моток. Золотистой змейкой проскользнув по шнуру, магия захватила Селестию подобно заглатывающему жертву удаву. Зачарованный моток немного сместился от графина и правительница вместе с ним оказалась на свободе.
— Вот, сработало. — Удовлетворенно констатировал доктор, отправляя сосуд в шкаф и моток в сумку.
— Благодарю вас. — Селестия потянулась, разминая ноги. А Штерн уже выудил из сумки кристалл-диагност.
— Как себячувствие?
— Очень хорошее.
— И его никоим образом невозможно измерить, классифицировать и подвергнуть анализу. — Проворчал Штерн, откладывая кристалл. — Ваше Величество, медицина — точная наука, не терпящая погрешностей и условностей, в ней все должно быть схвачено. А за что прикажете хватать вас? Как вас обследовать, взять пробу крови, сравнить динамику выздоровления, заметить отклонения? Как рассчитывать дозы лекарств, когда вы размером с мышь?
— Быть может, обратимся к мышиному ветеринару? — Невозмутимо предположила принцесса.
— Боюсь, в Кантерлоте нет компетентных мышеведов. Будем решать задачу своими силами. Для начала, кто вас уменьшил и с какой целью?
— Уменьшила Луна, чтоб я быстрее поправлялась.
— Олуне… вать я, конечно, не буду. — Извернулся Штерн. — Но сестре вашей за такое самоуправство прописал бы неделю успокоительных сеансов в кантерлотских пещерах. Не будь она единственной дееспособной правительницей в настоящее время.
— Сестра моя заслуживает всестороннего прощения, ибо великие ее благие деяния неоспоримы. — Изрекла Селестия, ложась на правый бок и откидывая крыло. — А меня попробуйте замерить вашим кристаллом как есть.
Положив тонкую пластину диагноста на аликорна, Штерн запитал ее магией и попытался считать дыхание и ритм сердца, но вместо привычных глазу символов над кристаллом мельтешили помехи.
— Бесполезно. — Вздохнул врач, снимая кристалл. — Он не откалиброван для вас.
— Значит, откалибруйте на какой-нибудь пичуге. А пока поверьте на слово… — Селестия помолчала, вслушиваясь в происходящие в себе процессы. — У меня все хорошо. Я выспалась, бодра, легка и хочу есть.
— Бодрость, легкость и аппетит — неплохо для утра.
— И почему у меня ощущение, что солнце должно быть в небе? — Принцесса глянула в ночь за окном.
— Потому что в это время вы обычно его бы уже подняли.
— Ах, солнце… — Погрустнев, Селестия обернулась к Штерну. — Пошлите горничную за Луной.
Кивнув, врач позвонил в колокольчик — и чуть погодя в комнату заглянула кобылка из ночной смены. Выглядела она сонной, хоть и старалась держаться достаточно бодро. Выслушав Штерна, служанка встала на руно-порт, но перемещения не произошло.
— Не работает… — Горничная для пробы подпрыгнула раз-другой.
— Один момент, мисс.
Поняшка лишь успела открыть рот, а Штерн выстрелом магии телепортировал ее. Благо, нужное место он знал.

***

[ Покои Луны ]

Горничная, чуть не шлепнувшись на живот, оказалась перед дверью. Встряхнувшись и поправив платье, она шагнула к двери, но отшатнулась, когда путь ей преградили возникшие из сумрака фестралы. Пони могла поклясться, что мгновением ранее возле двери никого не было.
— Принцесса Луна отдыхает. — Тихо произнес один из ночных стражей. — Зачем ты намерена беспокоить Ее Ночное Величество?
Видя мерцающие в полутьме глаза, горничная вспомнила, как когда-то она в составе школьного класса отдыхала в Жеребячьих горах. Вдоволь наигравшись, жеребята собрались у костра. Теплой летней ночью над ними часто проносились летучие мыши, и мысли отдыхавших незаметно обратились к жутковатым байкам о стражах Лунной Гвардии. Кто-то из жеребят, внезапно обняв ее, укусил за ухо и прошептал, что фестралы обожают ловить по ночам непослушных детишек и высасывать их кровь досуха. И она, совсем юная кобылка, с визгом удрала в палатку и заснула только под утро.
Мысль про утро вернула служанку к реальности. Стражи все также недвижно выжидали, изредка поворачивая уши на какие-то звуки ночи, приметные лишь им.
— Принцесса Селестия приказала мне разбудить принцессу Луну, потому что принцессе Селестии пора поднимать солнце, и принцесса Селестия просит принцессу Луну прибыть к ней для оказания помощи принцессе... э-э-э... ой. — Постаравшаяся отбарабанить все на одном дыхании нервничающая пони сбилась и испуганно прикусила губу.
«Сейчас они решат, что я издеваюсь и прибьют...»
Переглянувшись, фестралы дружно фыркнули и клыкасто усмехнулись.
«И съедят! — Паникующая кобылка съежилась. Бежать не давали внезапно ослабевшие ноги. — Или наоборот... Мамочки, ну и зубы!»
— Она боится, брат. — Сказал один.
— Да, но только нас. И говорит правду. Пришло время наступить утру. — Отметил другой, и кивнул служанке. — Ты можешь пройти к Ее Величеству.
Ночные стражи исчезли столь же неожиданно как и явились.
Горничная постучала, затем осторожно открыла дверь, принюхиваясь. И уткнулась носом в мерцающую магическую преграду. Робко помявшись, пони постучала вновь, уже по барьеру.
От кровати донесся глухой вздо-о-ох… Покрывало вспучилось и медленно опало, являя взору могучее крыло с помятыми встопорщенными перьями — расслабленно покачиваясь, оно накренилось под неестественным углом, словно парус, брошенный бурей житейских невзгод. С новым вздохом из-под покрывала явилась задняя нога, вопросительно подергивающая копытом. Решив, что снаружи достаточно холодно, нога уползла в укрытие и все стихло.
Чуть выждав, служанка осмелилась повторно потревожить покой принцессы ночи.
Скользящие по преграде блики магии отсчитывали томительные мгновения ожидания. Восьмая… тринадцатая… двадцатая… Пони не рисковала просто как следует лягнуть барьер, справедливо опасаясь быть аннигилированной. Слухи о возвращении Лунной принцессы, как и древние легенды о ней же, внезапно ожившие благодаря всепроникающим фестралам и пылкой фантазии горничных, разлетелись по дворцу со скоростью степного пожара. Так что в присутствии Луны никто не осмеливался не только чихнуть, а даже подумать про чих.
Крыло, дрогнув, упало во мрак. И вот над кроватью, неуверенно покачиваясь в копне всклокоченной гривы, величественно возвысился темный рог.
«Мне лунец…» — Застыла парализованная ужасом горничная, когда тяжелый взгляд пылающих зеленых глаз остановился на ней. Едва различимый в ночи силуэт аликорна прорисовался на кровати мрачной тенью забытых преданий, готовых обрушить карающие чары на смертного, что дерзнул пробудить их от векового забвения.
От пробирающего до костей холода у несчастной пони встала шерсть дыбом даже на носу, а сердцебиение отдавалось в голове и крупе толчками испуганного эха. Она тихонько перевела дух, когда глаза кошмарной кобылицы приугасли.
Сгорбившись и низко склонив голову, мучимая противной мелкой дрожью, Луна громко икала, словно решая, блевать ей в постель или нет. Скатывающиеся по рогу завитки магии уже скопились небольшой ворчащей тучкой возле головы. Резко вскинувшись, Луна одним движением ноги запихала тучку в рот и снова сгорбилась. Откуда-то из недр аликорна послышался приглушенный раскат грома. Который раз надрывно икнув, Луна отхаркнула переливающийся магией клок дыма и раздраженно махнула на него крылом, развеяв.
Жалобно замяукал полураскрытый Лайри, нежелающий просыпаться. Укрыв человека поплотнее, аликорн осторожно сползла с кровати и подошла к двери, стараясь держаться достаточно ровно. Простого тычка копытом ей хватило чтоб рассеять свой же барьер.
— Ответствуй, что дало тебе смелость разбудить Нас среди ночи? — Строго вопросила принцесса.
Горняшка напрягла всю силу воли, чтоб не упасть в обморок, предчувствие которого холодной волной проносилось по позвоночнику.
— В-ваше Величество, уже утро и профессор Штерн велел передать, что принцессе Селестии нужна ваша помощь.
— Селес-с-стии?.. — Прошептала Луна, нехотя обернувшись и глянув в окно. — Утро, значит, уже? Хорош-ш-шо… от-тойди с пути Нашего.
Пьяной, но грациозной походкой, слегка пошатываясь из стороны в сторону, и то и дело ложась боком на стену, аликорн прошлась по коридору до уборной. Горничная напряженно вслушивалась в шарканье и ворчание, доносящиеся из-за неплотно закрытой двери.
Почему-то поняшке вдруг представилось, что она, будучи уже старой кобылой, лежит в окружении внуков и рассказывает, как лично будила Принцессу Ночи к рассвету и сопровождала ее в сортир. А внуки посмеиваются, и по глазам видно, мелкие ей не верят.
Луна вышла из уборной подтянутая и собранная, на морде и гриве ее сверкали брызги воды. Возвращаясь в комнату, аликорн замедлила шаг возле горничной.
— Спасибо за своевременное разбужение. — Благодарно шепнула принцесса на ушко, не смеющее поверить такому счастью — услышать похвалу от правительницы.
Подойдя к столу, Луна отпихнула его и исчезла, встав на активированный руно-порт.
Переволновавшейся и засыпающей на ходу служанке, чья смена фактически закончилась, не хотелось сбивать копыта, возвращаясь в свою комнату через полдворца. Затворив дверь и с опаской пробежав мимо спящего Лайри, она последовала за Луной.

***

[ Покои Селестии ]

— А вот и ее действующее величество наконец-то почтили нас своим присутствием. — Возрадовался Штерн. — Что ж, принцесса Луна, напрягите покрепче ваши ушки.
Невзирая на ласковый тон, Луна невольно прижала ушки и сглотнула — взгляд профессора способен был сокрушить скалы. Горничной, появившейся вслед за Луной, Штерн указал рогом на дверь, в каковую и так натерпевшаяся страхов поняшка, моментально позабывшая про сонливость, тут же вылетела со всех ног. Селестия, исчезнув со стола, тихо и быстро ввинтилась под подушку от греха подальше — лишь глаза блестели в щелочке.
— Вот только перед действиями, касающимися больных и могущими повлечь за собой непредсказуемые последствия, надо еще и подумать и согласовать таковые с лечащим врачом! — Рявкнул профессор, и принцесса виновато съежилась.
— Не говоря уже о том, — продолжал бушевать Штерн, — что все процедуры подобного рода должны проводиться под присмотром врача... которого, отдельно замечу, едва Коньдратий не хватил при исчезновении пациентки! И вторично — при ее обнаружении. Уж от кого-кого, а от вас, принцесса, я не ожидал подобной безответственности, тем паче в вопросе здоровья вашей сестры.
— Вы совершенно правы, профессор Шторм. Ой, простите, Штерн. — Покаянно вздохнула Луна. — Я виновата, идея пришла неожиданно, и мы, будучи слегка... э-э-э, на разогреве, просто не подумали об этом...
Она медленно покачала головой и невесело улыбнулась.
— Хотя наверно, главная причина все же в привычке решать свои проблемы самостоятельно. Принцессам очень редко приходится зависеть от помощи подданных, Штерн... иногда мне кажется, что слишком редко. И мы забываем, сколь значительной и нужной может быть эта поддержка. Так что…
Все вздрогнули, когда из тени, отбрасываемой шкафом, вышел фестрал.
— Мать Ночи, разреши обратиться? — Произнес он, вынимая из переметной сумки небольшой свиток.
— Да? — Сдержанно кивнула Луна, про себя отметив полоску белой краски на плече гонца — знак спасательного подразделения Лунар Эклипс.
Обойдя Штерна, фестрал подал свиток принцессе.
— Здесь отчет о чрезвычайных событиях минувшей ночи.
Аликорн задумчиво подержала донесение в копытах и возвратила нераскрытым.
— Подождите меня в рабочем кабинете Селестии. — Произнесла Луна почти спокойно. — Мне нужно закончить разговор с королевским врачом.
Поклонясь, фестрал ступил в тень упомянутого врача и пропал.
В комнате ненадолго воцарилась тишина. Селестия потихоньку вылезла из-под подушки и уселась «столбиком» с весьма задумчивой мордочкой.
— М-да, — вздохнул Штерн, неопределенно пошевелив усами. — Под таким углом ваше объяснение понятнее... хотя и не является оправданием.
Тем не менее, его гневное чело слегка разгладилось.
Невидяще глядящая в никуда Луна встрепенулась.
— Обещаю, подобное больше не повторится. Отныне любые действия относительно здоровья сестры и моего будут сперва согласованы с вами и проходить лишь с вашего одобрения и под присмотром.
Штерн кивнул.
— Превосходно, я запомню. А теперь — извольте изложить, чего именно вы желали достигнуть столь радикальным поступком, лишая меня возможности даже измерить пациентке температуру?
Предварительно найдя взглядом сестру, Луна присела на край кровати. Принцессе трудно было сосредоточиться.
— Прежде чем вернуться в Эквестрию, я жила с Лайри. Мне нельзя было появляться на публике, прогуляться я могла только ночью и лишь в тихую погоду. Чтоб не помереть от скуки, я читала и смотрела много интересного дома у человека. Так я узнала, что мелкие животные регенерируют быстрее крупных, и если примерно одинаково ранить кошку и мантикору, то кошка поправится скорее, нежели ее большой сородич.
— И уже здесь вы решились применить полученные знания на практике?
Подхватив Селестию на копыта, Луна прижала сестру к груди и грустно кивнула. Селестия, тоже прильнувшая к покровительнице, стала похожа на ажурную брошь.
— Да, я хотела помочь ей ускорить исцеление.
— Прекрасная натурная композиция «Алколикорны». — Изрек Штерн, осматривающий притихших сестер с видом непревзойденного знатока художественных искусств. — Сколь очаровательны они в своем смиренном противлении ударам судьбы.
Луна подняла на Штерна печальный взгляд.
— Простите, что все получилось так вот спонтанно.
— Так-хм, тут вопрос не в том, прощать вас или нет. А пошло ли уменьшение вашей сестре на пользу? Исходя из чего и следует решать о прощении.
Убрав диагност, Штерн выкопал из сумки трехмодульные очки и жестом попросил опустить Селестию на стол. Аликорны переглянулись — расставаться им не хотелось.
— Ну-тс, Ваше Солнечное Величество, помогите мне обследовать вас. Расскажите подробнее о вашем состоянии и ответьте на несколько вопросов.
Заполучив Принцессу Солнца в свое распоряжение, профессор колдомедицины принялся скрупулезно изучать ее, вращая телекинезом словно диковинную головоломку.
— Посмотрите на меня. Так, глаза блестят, цвет здоровый, взгляд ясный, хорошо. Покажите язык. Здоровый, налета нет. Раскройте крылья, подвигайте ногами — суставы не болят? Нет. Отлично. Окрас и перья у вас очень красивыми получились. Теперь попробуйте поднять магией вот эту ложку.
Охваченная магией ложка, шевельнувшись раз-другой, не поднялась, но свернулась в бараний рог.
— Ясно, ваши размеры сильно лимитируют использование магии, будьте осторожны с применением ее, особенно на расстоянии, а то в графин вы уже влетели.
Луна, слушая бормотание Штерна, участливо сопела.
— Динамика выздоровления определенно положительная. — Заключил Штерн, возвращая Селестию на подушку. — Можно сказать, Луна, что затея ваша удалась, и пациентка находится в состоянии, какого достигла бы через неделю лечения при обычном ее размере. Разумеется, многое хорошо бы уточнить. И интересно, что об этом скажет Зекора? У нее ведь тоже есть свой секрет уменьшения.
— Если Зекора сможет уменьшиться снова или уменьшить Вас, профессор Штерн, Вы сможете тщательнее обследовать меня и вычислить дозы необходимых лекарств.
Селестия повертелась на подушке, утаптывая складки уютным гнездышком. Затем движением крыла подозвала Луну.
— Сестра, твои чудесные ночи, бесспорно, достойны всеобщего признания. Не обессудь, но населению Эквестрии пора просыпаться. Я прошу тебя поднять Солнце.
Мрачно вздохнув, Принцесса Ночи шагнула к балкону, телекинезом отворяя дверь и напевая вполголоса:

Мы не меряем Эквус шагами, мимоходом цветы теребя.
Мы толкаем светила рогами от себя, от себя.

— Луна, используй мой нагрудник, он сбалансирует магию Солнца и поглотит ее избыток.
Слегка замедлив шаг, темный аликорн молча подхватила телекинезом солнечный ярем и вышла с ним в сумрак ночи, серебристо подсвеченный луной.
И на сей раз восход Солнца дался младшей принцессе значительно легче, ей даже не понадобилось исцелять ожоги.

Когда над миром солнце всходит
И пробуждается рассвет,
Я наблюдаю за природой
И только в ней ищу ответ.

Донеслось негромкое напевное с балкона. Довольная собой, Луна вернулась, краем глаза заметив одобрительную улыбку Штерна.

Солнце всходит и заходит по веленью моему!
Селя по небу летает по веленью моему!

Весело пропела Луна и, подняв Селестию магией, запустила ее в полет по красивой орбите вокруг себя.
— Доброго утра! А знаешь, Селя, если перевернуться, то восход солнца выглядит красивым падением его в голубую бездну неба.
— Эй, эй, Луна, прекрати, у меня голова кружится! По веленью твоему я сейчас здесь натошню... й-ик! — Запротестовала малышка-аликорн, поспешно зажимая рот ногами.
Пришлось Луне прервать орбитальный полет необычного спутника и совершить посадку его на столе.
Успокоившись, Селестия вновь поманила Луну к себе, и когда та подошла, прижала рог к сияющему в центре нагрудника рубину. На миг, заставив всех зажмуриться, в комнате вспыхнуло миниатюрное солнышко. Но Селестия сумела удержать под контролем поток магии из кристалла и аккуратно вобрать некоторую его часть.
— О-ох… — Выдохнула она, расправляя крылышки и встряхиваясь всем тельцем. — Та-ак хорошо, я ощущаю себя столь легкой и светлой, и оперившейся…
— Ваше Величество, не позволяйте эйфории ввести Вас в заблуждение. — Осадил аликорна Штерн. — Вы по-прежнему малы, слабы и беззащитны как мышь, у Вас дисбаланс магии, чреватый непредсказуемыми эффектами, и еще…
— И еще я голодная! — Негодующе пискнула Мышьлестия. — Вот вам стратегическая задача первоочередной важности — накормить вашу принцессу, и срочно!
— Будем выполнять. — Усмехнулась Луна, передавая Штерну напитанный солнечной магией нагрудник. И от души, не скрывая раздражения, зычно гаркнула в сторону двери:
— ГВАРД!
В окнах жалобно тренькнули стекла, не рассчитанные на мощь легендарного «Кантерлотского Гласа». Наступила краткая звенящая пауза — в коридоре же продолжал раздаваться тихий храп.
— Ну, это ужш-ше переходит вс-се границс-сы! — Гневно зашипели из набравшей глубину тени, и высунувшаяся оттуда нога отвесила привычно спящему стоя горе-охраннику увесистый пинок, отправивший того на пол под громыхание и лязг доспехов.
— А?! Что... — Гвард осекся, услышав повторный окрик Луны, и кое-как подтянувшись, ломанулся в дверь.
Нахмурившаяся было Луна только приподняла бровь при виде встрепанного гвардейца.
— Слушаю, Ваше Лунное Величество. — Доложил с порога стражник.
Мельком оглядев прибывшего, принцесса недовольно скривилась и магией одернула покосившийся наплечник.
— Снять шлем. — Коротко приказала Луна.
— Э, да, Ваше Величество. — Стражник оставил шлем возле двери.
— Ты назначен личным ездовым пони Ее Величества Селестии Эквестрийской. Будешь выполнять, что она скажет.
— Ездо?..
Огорошенный стражник захлопнул рот и выпучил глаза, когда Луна явила ему миниатюрную принцессу.
Усадив сестрицу в гриву и на всякий случай обмотав парой прядей, Луна скомандовала:
— Накормить Селестию на кухне, живо!
Через миг гварда и след простыл, лишь по коридорам звучал перестук копыт.
— Принцесса Луна, а откуда у вас такие неслыханные песни? — Поинтересовался Штерн, вешая на место регалии Богини Солнца.
— С Земли, из мира людей.
Взмахом крыла Луна распахнула Тень.
— Я пройду в кабинет Селестии, почитаю, что там чрезвычайного было ночью. А вас, Штерн, прошу вспомнить средства, помогающие прийти в себя после бурного времяпровождения.

***

[ Рабочий кабинет Селестии ]

— Правильное название — «бодун». — Пробурчала Луна, морщась и прижимая ко лбу мокрое полотенце. — Вконец забодал, зар-р-раза... Чтоб я еще раз надралась — увольте! Вступаю в общество трезвенников...
В животе у принцессы громко забурчало.
— ...И язвенников, — хмыкнул Штерн, — если не будете питаться регулярно.
При одной мысли о еде Луна судорожно сглотнула и явственно позеленела...
В дверь постучали.
— Входите. — Вздохнула аликорн, откладывая полотенце.
Принцесса, сидевшая очень прямо, стараясь не двигать головой, подняла глаза на вошедшего фестрала.
— Капитан Найт Стил по вашему приказанию прибыл!
Луна болезненно поморщилась.
— Вольно, капитан... и чуть потише, будьте любезны.
— Прошу прощения, Мать. — Фестрал понизил голос и бросил быстрый взгляд на Штерна, составляющего какую-то микстуру на столике у стены. Они обменялись чуть заметными кивками. Луна, вновь обратившаяся к лежащему перед ней отчету, если и заметила это, то предпочла проигнорировать.
— Итак, капитан, я вызвала вас по поводу ночного инцидента. Учитывая все обстоятельства, у меня нет причин сомневаться в заключениях ваших экспертов и уважаемого Штерна... — акцент на слове «все» заставил Найт Стила чуть подобраться.
— Вместе с тем, — продолжала принцесса ровно, — считаю нужным напомнить присутствующим, что являюсь достаточно сильным эмпатом даже во сне и невзирая на... гм-гм, различные осложняющие обстоятельства. Таким образом, я не могла не ощутить ночью некий дискомфорт в этом плане.
Луна придавила невольно сглотнувшего фестрала потяжелевшим взглядом.
— При всей моей неприязни к некоторым личностям я категорически против того, чтобы МОИ подданные прыгали из окон без КРАЙНЕ ВЕСКИХ причин... а посему я желаю узнать ваши чисто гипотетические предположения на сей счет, капитан. Если они окажутся достаточно убедительными, возможно, дополнительное расследование не понадобится.
Найт Стил неторопливо извлек из сумки сложенный листок бумаги и положил на стол перед приподнявшей бровь принцессой.
— Твоя воля, Мать. — Фестрал почтительно склонил голову в ожидании.
Опустив взгляд, Луна, пусть и не сразу, копытом потянула листок к себе и развернула.
Несколько мгновений принцесса изучала написанное — четыре слова, имя и название.
Медленно закрыла глаза и открыла их не сразу. Затем резко спросила:
— Намерение?
— Увы, Мать... — тихо сказал капитан. — Действие. Предотвращенное практически чудом.
— Видела я это чудо. — Луна невольно изогнула губы в подобии улыбки. — И как оно на нее смотрит... каждый раз, когда мы с Джейд проходили мимо охраны. Их чувства — как две песни, сливающиеся в одну... и ее песня едва не оборвалась!
Улыбка принцессы дрогнула и превратилась в хищный оскал, а голос перешел в яростный рык.
— Если подобное повторится, клянусь, я забуду о прошедшем тысячелетии мира... и пожалеют об этом многие!
— Все меры приняты, Мать. Охранение переведено в боевой режим, твои близкие под усиленной охраной. Но у нас нехватка бойцов, нас слишком мало, чтобы перекрыть и город, и дворец.
— Нортлайт получит соответствующие указания незамедлительно... и устроит замечательную демонстрацию для тугодумов, полагаю. — Мрачно усмехнулась принцесса Ночи, испепеляя бумагу. — Можете идти, капитан. Дело закрыто окончательно и приговор обжалованию не подлежит.
Фестрал отдал честь и вышел под обеспокоенным взглядом Штерна.
— Профессор, сходите проверьте Джейд. — Тихо попросила Луна, потирая висок. Нога принцессы чуть заметно подрагивала. — На всякий случай. И не спрашивайте ни о чем, прошу — я и так еле сдерживаюсь, чтобы не спалить к Тиреку весь этот... серпентарий. Вы и сами знаете, кого спросить.
Штерн поставил перед ней флакон, поклонился и поспешно вышел...

***

[ Коридор возле комнаты Джейд и Зекоры ]

Джейд еще дрыхла, с головой ухоронившись от лучей рассветного солнца под одеяло, когда вновь появился Штерн. Шел он быстро и выглядел, против обычного, на удивление серьезным. Заглянув в комнату и прислушавшись к тихому сопению племяшки, он притворил дверь и постоял, задумчиво хмурясь и кусая ус. Наконец, вздохнул и сказал в никуда:
— Когда-то училась в Школе Селестии шебутная красавица-единорожка, вокруг которой бегали два одуревших от любви рогалика. Один был из знатного семейства, другой — нет, но ее это не волновало. Она выбрала второго. Тогда первый, не привыкший, чтобы ему перечили, подстроил, чтоб соперника вышибли из Школы за воровство и подсунул единорожке приворот.
Штерн помолчал, с невеселой улыбкой изучая стену. Я прижух в тени, как мышь под веником, напряженно ожидая продолжения.
— Старший брат оклеветанного жеребца помог тому доказать невиновность, сумел приворот снять, и заодно набил виновнику морду. История огласки не получила по понятным причинам, но последствия возымела. Старший брат взялся за частное дело, заполучив на дворцовую горе-элиту стойкую идиосинкразию, влюбленные уехали от греха подальше, а побитого жеребца с крепко подпорченной слухами в пределах школы репутацией рады были оттуда спихнуть с дипломом в зубах на пригретую семейкой синекуру. И все были относительно счастливы, пока на учебу в Кантерлот не явилась Джейд — почти точная копия матушки, разве что та была белой. Будучи талантливой и решительной, Джейд изучила множество аспектов магии, а ее уникальные артефакты спасли жизнь самой принцессе Селестии, в связи с чем неугомонная егоза посмела утереть нос одному родовитому ослу... который вчера так нализался — от огорчения, надо полагать — что перепутал дверь с окном.
Профессор подтянул забытую в углу возле фикуса колченогую табуретку, с которой мы со Снупи уже пару раз рухнулись, и водрузил на нее седалище. У меня аж заныло ушибленное крыло, и я вознамерился выйти из тени... но клятая табуретка даже не качнулась.
— От брусчатки его пришлось отскребать полночи. Меня вызвали констатировать очевидное — я был ближе всех. И, помимо количества грифоньего рома в покойнике, меня поразило выражение его морды. Дикий, беспросветный ужас. Казалось бы, естественно при одностороннем полете... вот только мне почему-то вспомнилась одна мантикора, про которую рассказывал один мой старинный приятель, гордясь внуком. И он же мне подкинул расписание ваших дежурств, к слову.
Они с дедом знакомы? И почему я не удивлен... слишком сильно.
— И потому я хочу знать причину. Одного лишь дурацкого скандала мало... а другого повода, кроме угрозы Джейд, быть не может.
Я шагнул вперед. Профессор лишь чуть приподнял бровь, когда моя понисона появилась из-за того самого фикуса.
— Чисто гипотетически... Если бы некто с соответствующим доступом выкрал из спецхрана вот это, — мое крыло коснулось стены, оставляя медленно тающую теневую надпись, — и оно оказалось бы в стакане с водой на одной тумбочке...
— То полетом с башни он бы не отделался. — После краткой паузы ровно сказал Штерн. Его морду на миг передернула судорога страшного оскала. — А взбешенная ночная принцесса с огромным удовольствием развешала бы всю нашу золотушную гвардию на стенах Кантерлота вместе с родственниками до седьмого колена, не утруждаясь конкретикой. Так что благодарить тебя до конца дней должны не только мы с племяшкой...
Я открыл было рот, но Штерн заткнул меня одним взглядом.
— Я не закончил. Далее. Принцесса Луна, будучи нынче утром слегка... не в форме, при проведении мною лечебных процедур прочла отчет Ночной Гвардии, выразила свое мнение в достаточно вольных выражениях и срочно вызвала капитана, а затем послала меня проверить самочувствие Джейд.
— Главное, что оно есть, это самочувствие, и ему ничто не угрожает, — устало сказал я. В сравнении с этим возможный гнев принцессы волновал меня мало. Да и что я могу сделать, разве что сбежать из Эквестрии... один. — Остальное неважно.
Встряхнул крыльями. События этой ночи выжали из меня, казалось, все чувства. Даже пугаться было уже нечем. Сожалений, впрочем, тем более не было — та злосчастная мантикора по крайней мере, следовала инстинктам будучи голодной и вызывала куда больше сочувствия, чем расчетливый мерзавец с болезненно раздутым самомнением. Прелести эмпатии — будто с головой в... навоз. И не отплюешься.
Профессор внимательно посмотрел на меня. Покачал головой, встал и магией отнес табуретку обратно.
— В ходе краткой беседы с капитаном Ее Величество недвусмысленно заявила, что не считает нужным уделять особое внимание несчастному случаю, а тем более — чисто гипотетическим возможностям. Дражайшим же родичам из двух зол придется выбирать меньшее — лучше так, чем самоубийца в безупречном семействе.
Несмотря на эмоциональное опустошение, я ощутил огромное облегчение — остаюсь с Джейд! Выдохнул и привалился к стене, ноги на мгновение стали ватными.
Штерн оценил мою осчастливленную рожу, усмехнулся, выудил из халата массивные старомодные часы и клацнул крышкой.
— Твое дежурство на исходе, так что поднимай сменщика и ложись спать — симптомы переутомления очевидны. Если, конечно, не хочешь угодить в число моих пациентов, — в тоне профессора прорезалось привычное ехидство.
Упаси Селестия... У него и мертвый встанет, лишь бы сбежать.
— Как скажете, профессор, — я попятился к фикусу, едва не споткнувшись об дискордову табуретку, и поскорее нырнул в тень под едва слышное хмыканье. Спать вдруг и впрямь захотелось невероятно — Штерн помог-таки мне избавиться от наваждения, навеянного той гнилью. Похоже, для меня эта ночь наконец-то закончилась.

***

[ Комната Джейд и Зекоры ]

Что… рассвет?.. Я, часом, не нажралась вчера «высплюсина»?
Озадаченная, напряженно замираю, чувствуя чуть ощутимый зуд в роге и необычайную магичную опустошенность. А что вообще вчера было?!
Взбрыкнув всеми ногами и едва не сверзясь с кровати, я резко села. Покрывало повисло на мне пеленой неопределенности. Тут же сдернув его, я уставилась в стену незнакомой комнаты. Гм, нет, знакомой — эту комнату выделили нам с Зекорой. Вот и сама травница перед зеркалом, надевает золотые обручи. Похоже, ее жесткая грива всегда сохраняет форму. В отличие от…
Оглядываю помятую и взлохмаченную себя — никакой дисциплины! Не отчиталась вечером перед начальством о выполненной за день работе, не подготовила на следующий день новые амулеты, не поела и даже не приняла душ перед сном. Заснула с концами, и почему-то ощущаю себя очень счастливой. Как будто испытала что-то невероятное. Но что?..
В ужасе схватившись за голову, опрокидываюсь обратно в постель и лихорадочно соображаю, глядя в потолок. Вопрос дня — что я начудила вчера? Вспоминай, Джейд, вспоминай, не то командир в порошок сотрет да на зелья Зекоре отдаст, а она из тебя незабудки вырастит.
Сквозь нарастающую панику слышу песенку зебры:

Нацеплю Невидимости маску я,
Древолк не сыщет, мантикора не найдет.
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная.
Солнце взойдет.

Гм, древолк от хорошего пинка рассыпается кучей дров, а мантикора, это да, когти у нее жуткие, с ними лучше не встречаться.
Вспоминаю протянувшиеся ко мне хищно согнутые когтистые пальцы. Ох, если б принцесса Луна не подсказала ранее, я не рискнула бы довериться странному чуждому существу с резковатым именем, звучащим словно крик ночной птицы. Но оно тоже упомянуло Луну, этим приглушив мой страх. А затем…
Я не ожидала, что когтями можно доставить такие, попросту неописуемые ощущения! И даже десяток их. От одних лишь воспоминаний об этом мое тело внезапно зачесалось сразу везде.
Да-да, меня чесали, чесали и чесали, я дико возбудилась и не могла хотя бы подсказать, что сделать ради моего успокоения. К счастью, Лайри знал.
— А!..
Я успела заткнуть рот копытом, подавляя невольный вопль ужаса.
Он? Меня?!
Крепко зажмурилась, силясь отогнать ужасные мысли. Луна моя, что делать?! Найт Сонг же меня живую сожрет, если узнает, что во время исполнения служебных обязанностей я случайно вбляпалась в рого-половой контакт с неизвестно кем!
Шумно сопя, слушаю дробный перестук сердца. Неприятно кружится голова. Ясно теперь, почему зудит рог и я словно лишена магии. Ее ж буквально высосали, доведя меня до потери сознания. А потом? Неужели бессознательную?..
Ну а что? Единорожка, получившая удовольствие по самое «не могу», должна ж как-то ответить взаимностью. А то, что она не может ответить вот прям щас — совсем не проблема для сильного самца вроде Лайри. Нет-нет, не может быть такого — ведь пришла принцесса... кажется. Или не кажется? И она тоже... кажется... Ой, мать моя кобыла, что ж там было?! В голове туман... от активной дружбы организмами, как сказал бы дядюшка.
А-а-а!
Лучи утреннего солнца играют радужными бликами на ресницах. Всхрапнув, я прикусила край копыта. Нет, Найт Сонг точно вмурует меня заживо в скалу. Быть может, даже сделает живописный памятник как назидание другим кобылицам.
От дальнейших мрачных размышлений о бесславной судьбе меня отвлекли полосатые ноги, внезапно возникшие в поле зрения.
— Ну, зарядка, это да... — неуверенно пробормотала я, сползая с кровати и осторожненько пятясь в ванную, — но зачем такие извращения?! Бр-р-р... — Очумело потрясла головой, однако видение торчащей посреди комнаты лбом на стоячей палке зебры с растопыренными ногами исчезать отказывалось. Надо будет сварить дядюшкин «разувидин»...
В роскошной ванной я ненадолго растерялась и, малость подумав, решила забросить многострадальную себя в душ. Задумано — сделано. Непродолжительная магично-дыхательная практика, и я, набравшая привычный объем маны, телепортируюсь в душевую и тянусь к крану.
А, нет, стоп. Необходимо кое-что проверить. Сформировав из магии длинный толстый стержень, я приподняла хвост и аккуратно ввела в лоно сей предмет, пристально наблюдая за ощущениями. Медленно погружаю все глубже и наконец, мягко упираюсь в тупик. Да неужели?.. Желая развеять остатки сомнений, пару раз проворачиваю стержень вдоль оси.
Облегченно выдохнув, рассеяла магию. Фух... Никаких следов вторжения. Мои глубины остались неизученными, слава Луне. Значит, Лайри не воспользовался моей, э-э-э, нирваной, а отнес на кровать... или просто сплавил дядюшке. Что ж, весьма галантный поступок со стороны человека.
Я рассеянно нащупала копытом кран, повернула — и с диким визгом сиганула вслепую из-под потока ледяной воды! Мать-перемать, да что за непруха?! Ладно, хоть шарахнулась моя мокрая тушка не в сторону стенки, а то таки был бы барельеф имени меня. Ой, блин хвостатый! А, Зекора...

Нарушил медитацию твой крик,
С шеста свалилась я в сей миг.
Могу ль я чем-то подсобить?
Коль мне в гармонии не быть.

Переводя дух и продолжая обтекать — хол-л-лодно, между прочим! — смотрю на возникшую в дверях зебру, успокаиваясь... так, тпру, она что, навернулась со своей палки? Ох, твое ж сено...
— Ой, Зекора, прости-прости, я вовсе не хотела тебя пугать, ты не ушиблась? Я тут просто краны попутала...
Улыбнувшись, зебра качнула головой.

Приземлиться на ноги — несложный прием,
Если тела и духа баланс соблюден.

А она на самом деле миленькая — эти полоски, загадочные голубые глазищи... и знает многое, стоит у нее кой-чему подучиться. Кроме виршей!
Может, это и некрасиво с моей стороны — но неужто она только рифмами всегда и шпарит? У меня мозги за пять минут от этого закипают, а ей хоть бы хны!
Я натужилась, изображая улыбку повеселее и стараясь не стучать зубами.
— Баланс — это прекрасно! А насчет подсобить — можешь заняться завтраком, пока я тут закончу свое мокрое дело?
Согласно тряхнув гривой, Зекора ушла. Я же с превеликой осторожностью издали подкрутила краны и полезла в душ снова... с оглядкой и ощупкой.
Теплый душ кажется горячим. Понемногу привыкаю, омывая плечи, спину, круп, и для вящей бодрости напеваю марш ЗЕП-отряда.
— Мы на войне с тобою не бывали, но командир надеется на нас. Опасные заданья выполняли единорог, и земнопони, и пегас.
Из душа я вышла в более-менее приличном состоянии, и мысли уже не мчались взбесившемся табуном, запудряя извилины мозга пылью растоптанных чувств.
По комнате витают запахи неведомых трав. Ой, как бы не пришлось опять переживать зебриканские видения. Иллюзия трех раскрашенных в радужные полосочки зебр, танцующих вокруг обалдевшей меня и распевающих веселые песенки на странном наречии долго не покидала даже после изрядной дозы «неглюкина».
На кухонном столе — большая корзина с фирменной надписью «Белая грибница» знаменитой грибной фермы. Что ж, теперь я хотя бы знаю основу предстоящего завтрака. От скворчащей сковороды вьется дразнящий аромат, такой густой и соблазнительно-щекочущий, что кажется, его можно не только вдыхать, но и глотать, и пробовать на вкус. Колдующая у печки зебра приветливо улыбнулась мне.
— Прекрасный запах, верно? Присаживайся.
— Да, ты восхитительно готовишь, у меня уже слюнки текут. — Киваю я, усаживаясь на табурет и рассеянно внимая почему-то взбрыкнувшему подсознанию. Так, Джейд… ради Луны, успокойся и прекрати истерить — наставница тебя взяла в ученицы не за это!
Оставив стряпню, Зекора вышла и скоро вернулась с моей любимой расческой. Ну, я и не сомневалась, что невнимательностью наша полосатая загадка не страдает...

За скачущими мыслями вслед не спеши.
Усядься, расслабься, и гриву и хвост расчеши.
Пусть ход гребешка будет легок и гладок.
Мысли и чувства свои приведешь ты в порядок.

Складная речь шаманки словно гипнотизирует, успокаивая и увлекая за собой…
— Ты права, спасибо.
Шумно вздохнув, начинаю причесывать взъерошенную гриву и мысли, отрешенно глядя на зебру, перемешивающую грибочки. Щетку я еще с тех пор как пешком под мамин лабораторный стол ходила, держу копытами, а не магией — мама говорила, это хорошее упражнение на сосредоточенность, и совершенно права. Как они там с папой, интересно? Папа тоже обожает грибы, а мама не усматривает принципиальной разницы между готовкой и своей любимой химией — каждый раз новый эксперимент... вот такой же духовитый, м-м-м...
Сглатываю слюну. Так и подавиться недолго.
— Что ж, Джейд, хорошая еда, эти грибы достойны быть съеденными.
Подсознание взбрыкнуло снова, и на сей раз таки вбило услышанное на нужное место — я аж щетку выронила, вытаращившись на травницу. ЧЕГО?! Мне точно не послышалось? Поднимаю щетку магией, стараясь выглядеть невозмутимой. Зекора тем временем, погасив огонь, перекладывает еду на тарелки.
От текучей череды бело-черных полос при неторопливых плавных движениях аж в глазах зарябило, и я на миг отвела взгляд, возвращая реальность в фокус. Ловко подхватив обе тарелки на переднюю ногу, зебра подходит к столу и передает мою порцию. Отложив щетку, я задумчиво нюхаю блюдо — да, наша зебра талантище. Надо будет свести их с мамой, и... Нет-нет, меня куда-то не туда понесло. Это подождет, а вот мое любопытство щас сожрет меня с потрохами и без соли!
Итак, по заветам дражайшего дядюшки четко определяем задачу: я знаю — кто, я знаю — как, я вопросительный маньяк... Да блин же гадский, не она, так я! Это точно заразно! Короче — я не знаю, зачем и почему. Будем плясать от этого...
И несколько ложек спустя я наконец решаюсь.
— Эм-м, Зекора?
Она вопросительно взглянула.
— Извини за личный вопрос, но ты же сейчас не стихами говорила?
Улыбнувшись, зебра вновь зачерпнула ложкой грибы.
— Да, я без рифмы говорила. Тебя так сильно это удивило?
— В смысле, ты можешь, э-э-э, н-ну… — Я подвисла, лихорадочно подыскивая подходящие слова, чтобы не обидеть травницу. Не хотелось бы заиметь недельный понос... или что похуже.
Но зебра успела раньше.
— ...говорить нормально? — Закончила она за меня с ехидцей в голосе.
— Ну, да. Не обижайся, пожалуйста, просто других слов не нашла.
— Чтоб слова верные на ходу подбирать, практиковаться нужно много. Сказанное вовремя правильное слово может быть и лучшим лекарством, и указующим знаком, и грозным оружием, и ключом к любому дому, любой душе. Магия убеждения — одна из сильнейших.
Забыв про неловкость и завтрак, я слушала чарующую речь Зекоры, текущую тягуче и медленно, словно густой мед. И готова была дать себе пинка. Ведь учили же дуреху! Надо ж было забыть, что слова — не просто звук? У слов Зекоры ощущался объем, вес и глубина, они переливались многоцветьем оттенков, ласкали слух, щекотались в ушах и источали ароматы. Речь шаманки оплетала разум, нежными прикосновениями дразня все шесть чувств…
Наверное, зебра все так же сидела на своем стуле, но я слышала ее совсем вблизи, словно она обнимала меня.
— Важнейшая и неотъемлемая часть жизни шамана — складная речь. В Зебрике очень трудно с письмом, и шаманы помнят наизусть сотни рецептов. Попытайся при случае, и будешь изумлена, сколь легко выучить сложные заклинания, придавая им изящную форму рифм.
— Да-да, непременно... — Я рассеянно кивнула и попыталась взять вилку... э, а почему копытом-то?! Это что ж такого, во имя всех сторон Луны, шаманка намешала в эти грибочки?.. Вот очухаюсь после завтрака, сидя на потолке и распевая про мелькающие вдали огоньки, ага. И отдирать меня оттуда Снупи с Найтом будут долго, под ржание дядюшки, пока Зекора с милой улыбкой и ему свое яство не подсунет. После чего ржать буду уже я...
С-сено, что за чушь лезет в голову? Стоп, именно лезет в голову! Речь Зекоры влияет на сознание, подавляет волю — в этом и суть таких техник. Поднимаю защиту, вспоминаю бодрую песенку, которая сбивает тягучий ритм полосатой речи, и в голове проясняется окончательно. Фу-ух, полегчало... Интересно, наша зебриканка отдает себе отчет, что ездит по мозгам даже неосознанно? Магических «щитов» у нее сейчас нет, и эмоциональным фоном я улавливаю спокойную доброжелательность — это не злой умысел. Просто придется учитывать и этот момент...
Зекора же, не подозревая о моих подозрениях на свой счет, продолжала неспешно вещать:
— В отличие от единорогов, шаманы зебр не могут использовать магию напрямую. Но они искусны в знании растений, их целебных и зловредных свойств. Различные растения способны копить простейшую стихийную магию в своих корнях, листьях и цветах, «ядовитая шутка» — наглядный им пример. Используя разнообразные сочетания магий, шаманы, достигшие высшего мастерства способны исцелять, зачаровывать, разрушать или создавать иллюзии.
Это выходит, чтобы чему-то научиться у Зекоры, сперва надо уметь разбираться со всем ее сеном?! Хвос-ст блинский... Да ни за какие коврижки! Я лучше запрусь в закрытой секции библиотеки с колдунскими книгами-пониедами! От тех хоть отстреливаться можно...
— Джейд, ты, несомненно, знаешь, что сила творимого заклинания напрямую зависит от силы воли.
Я услышала свое имя, и все разбойные помыслы шустрыми мышками юркнули в темные закутки сознания, угрожающе пища.
— О, знаю, да. — Ответила чуть поспешно, не желая выглядеть невеждой в глазах шаманки. Зекора кивнула.
— Но знаешь ли ты, сколь могучей силой обладают рифмы? Как способно их звучание воодушевлять, радовать, поднимать на ноги и вести к цели?
Зебра смотрит с любопытством, словно желая испытать меня на стрессоустойчивость. Вспоминаю свои возмущения по поводу «одуванчика-переростка», вымахавшего на всю комнату у дядюшки дома, и становится стыдно.
— Я не особо интересуюсь стихами.
Признаю честно сей прискорбный факт, подспудно догадываясь, что упускаю нечто важное.
— Стихи…
Прикрыв глаза, Зекора повела передней ногой, словно взвешивая нечто условное на левом копыте.
— Легчайший магии эфир… — Правое копыто «уравновесило» левое. — И рифм витая нить. Что будет, если силы две да воедино слить?
Чуть улыбнувшись, шаманка слегка стукнула копытами, эффектно сложив их.
— Получается, стихотворные заклятия существенно усиливают чары?
— Да. Как я говорила, чтоб создавать новые хорошие заклинания, рецепты эффективных зелий, и точно запоминать их, нужно много практиковаться. Поэтому я стремлюсь складно мыслить и говорить. К тому же, я заметила, что поэзия придает мне особый шарм. Пусть и не всегда моя речь понятна другим пони. Даже, скажу так — мне приятно видеть их удивление.
Зебра вновь принялась за грибы. Разговор вроде как был окончен, а мне требовалось переварить узнанное.
— Заходите! — Крикнула я, когда донесся стук в дверь. И едва не навернулась с табуретки, увидев наставницу.
— Принцесса Луна?! Какая приятная неожиданность — увидеть вас здесь!
Я подскочила от радости, ощущая, как кровь приливает к щекам и рогу.
— Принцесса, вы выглядите усталой. Прошлой ночью вы плохо спали? — Посочувствовала Зекора.
Луна действительно выглядела умученно, и мне моментально стало совестно за развеселую невнимательность.
— Вот, садитесь, принцесса. — Я тут же спрыгнула с табуретки и придвинула ее к Луне.
— Привет, девочки, — улыбнулась аликорн, усаживаясь, — я заглянула проведать вас. Да, Зекора, вчера мы с сестрой немного переусердствовали, отмечая нашу встречу, и сейчас я малость не в духе. А Селестии хорошо, она в превосходном настроении укатила завтракать на личном коне.
Кивнув, зебра отошла к печке.
— Принцесса, приглашаем позавтракать с нами вот этими отличными грибами.
— С удовольствием, спасибо за заботу. — Кивнула Луна, принимая тарелку. — Джейд, как себячувствие после вчерашнего?
Луна незаметно для Зекоры шаловливо подмигнула мне, и хотя вопрос был задан самым невинным тоном, я чуть не подавилась, ощущая, как начинают жарко пылать ушки.
— Э, все прекрасно, принцесса, я отлично себя чувствую. — Пробубнила скороговоркой и поспешно уткнулась в тарелку, пряча глаза от весело прищурившейся наставницы, которая, впрочем, к моему превеликому облегчению не стала развивать скользкую тему и переключилась на зебру.
Неспешно общаясь, мы узнали от Луны историю уменьшения Селестии. Зекора в обычной своей манере задала несколько уточняющих вопросов, и сказала, что вероятнее всего, сумеет помочь Штерну в обследовании аликорна.
Наконец, очистив тарелку, Луна со вздохом покосилась на опустевшую сковородку. Подозреваю, некоторое время принцесса боролась с желанием ее вылизать — остатки ароматной подливки манили и меня саму, соблазняя на неблаговидные поступки.
Одержав решительную победу над чревоугодием, Луна вновь поблагодарила с улыбкой кивнувшую зебру и обернулась ко мне.
— Джейд, тебя я попрошу пока вернуться к исцелению пони. А твое обучение в качестве ученицы принцессы мы спланируем, когда ситуация в столице стабилизируется. Могу заверить, тебя ожидает немало интересного.
— Да, Принцесса Луна, я приступлю к работе сейчас же.
Луна соскользнула с табуретки, зевнула и потянулась до хруста, вытягивая ноги. Встряхнув крыльями, аккуратно сложила их на спине. Я потянула мебель в сторону, чтобы она не мешала наставнице — и уставилась на подозрительно знакомые кривые ножки. Эт-то как?! Опять она? Эта клятая деревяшка что, сама по дворцу бегает? И... стоп, почему сейчас мы с нее не падали?!
Луна, окончившая приведение себя к лунному знаменателю, обратила внимание на изучаемую мною табуретку, крутящуюся в воздухе, приподняла бровь, оценив мою перекошенную физиономию, и присмотрелась повнимательнее. Затем вдруг встрепенулась.
— Ого. Ну-ка, ну-ка... отпускай, Джейд.
Магия Луны мягко перехватила у меня строптивый предмет меблировки, и теперь уже принцесса вращала его перед собой, изучая. Мы с Зекорой переглянулись, зебра чуть заметно пожала плечами.
— Надо же... так вот в чем дело. — Луна мягко и ностальгически улыбнулась, чуть прикрыв глаза. — Любимая табуретка Старсвирла.
Я чуть не свалилась и с обычного стула от таких новостей. Эта рухлядь?! Зекора с интересом подошла поближе.
— Когда-то один мелкий и нахальный жеребчик не пожелал уступить пожилому магу его любимый насест — и вспыльчивый Старсвирл в сердцах колданул так, что после и сам расколдовать не сумел. Жеребчика-то от нее отодрали... когда наконец поймали, но невзирая на все попытки самого мага, с той поры она скидывает всех, кого посчитает слишком молодыми и следовательно, недостойными.
Зекора подняла брови, я открыла было рот, усмотрев неувязку, но Луна продолжила:
— Кроме тех случаев, когда старший сам предлагает ее младшему.
О. Вопрос отпал сам собой.
— Так все и было, сесть к столу я предложила. — Кивнула Зекора.
— Не думала, что когда-нибудь встречу такой привет из прошлого... — Луна вздохнула и аккуратно поставила раритетную мебель в угол.
— Так ее в музей надо, наверно?.. — Нерешительно предложила я.
— Ага, как же. — Фыркнула слегка повеселевшая принцесса. — Она сама решает, где ей быть, и помешать ей лучше не пытаться, поверь. — Ее крыло невольно дернулось к... кьютимарке. — Лягается почище мастера конь-фу. Ты ей, наверно, чем-то понравилась, раз она за тобой бегает.
Меня опять перекосило. Ну да, я же так забавно пищу всякий раз, падая с этой колченогой холеры...
Принцесса подавила улыбку.
— Ну, не все так страшно, теперь вы предупреждены, а значит — вооружены. А мне, увы, пора...
Аликорн подошла было к двери, но едва коснувшись ее чарами, страдальчески скривилась.
— Опять они...
— Кто? — Я слегка напряглась.
— Просители, будь им пусто, — вздохнула принцесса. — Родня одного дубоголового прохвоста. Ну, случайно, ну, шутя, сбился с верного путя. За детушек родимых все радел, кровинушек горемычных, без кормильца-поильца ныне с хлеба на воду перебивающихся... в золоченых хоромах генеральских, на сворованные из казны деньги отгроханных. А так-то он сущий агнец, конечно. Тьфу, забодали уже, даже фестралов не пугаются. Так, вы меня не видели!
Принцесса что-то колданула, и к моему изумлению, легко взбежала по стене на потолок, на бегу выцветая и становясь невидимой.
Усмехнувшаяся Зекора проследовала к двери и отворила ее, будто бы для того, чтоб выглянуть в коридор — и едва заметный «призрак» принцессы выскользнул из комнаты, благо потолки во дворце весьма высокие и взгляды к ним обращались редко.
Пытаясь подобрать челюсть, я еще успела увидеть мрачных фестралов, стеной стоящих перед небольшой толпой мнущихся пони, затем дверь со стуком захлопнулась.

***

[ Коридор возле комнаты Сансет ]

Поскольку Санни я поселила рядом со своими апартаментами и стража ранее доложила о ее присутствии, вопрос поиска решился вмиг. Добравшись до искомого, я свернула за угол — и остановилась. Представшая мне картина была... многообещающей. Перед моей дверью привычно изображали истуканчиков два фестрала — единорог и крылатая, кстати, те самые, что сражались вместе с нами в подземелье, а перед ними в странно знакомой позе восседала Сансет с задумчиво-невозмутимой мордашкой, чуть склонив голову набок и приподняв левое ухо. Вроде среди хлама в кладовке Лайри была невесть как туда попавшая «пластинка» с сидящей точно так же перед граммофоном... — или патефоном? — собачкой.
Все трое таращились, не мигая: Санни на фестралов, а те перед собой. Столбачили они так явно довольно долго и судя по эмоциям, детки развлекались вовсю, а вот Сансет... Ее фестралы заинтересовали всерьез, но раз они не захотели общаться по-хорошему, нарочито ее игнорируя... Некая благодушная безмятежность в ее чувствах имела отчетливо-хищный оттенок предвкушения.
Накинув «Полог Тишины», я бесшумно спланировала с потолка на пол. Мышки мои, вы таки доигрались, выбрав для своих забав не тот объект. Слова «отступать» и «Сансет» в одну фразу ну никак не упаковывались.
Сансет вздохнула и печально кивнула своим мыслям — мол, «ну что ж, ничего не поделаешь». От фестралов — а, они еще и пара, о как — потянуло торжеством, которое, однако быстро сменилось недоумением — вместо отступления Санни магией неторопливо выудила из своей комнаты блокнот, карандаш и рулетку, после чего с самым невозмутимым видом взялась тщательнейшим образом обмерять охреневшего единорога, скрупулезно занося результаты в блокнот! Я что есть силы зажала рот ногой, чтобы не заржать в голос. Объект изысканий зловредной мстительницы благодаря выучке кое-как сохранял самообладание и невзирая на растерянность, стоически пялился в стену, выдавая душевный раздрай едва заметным румянцем. Фестралочка после короткого обалдения откровенно веселилась, сохраняя деревянную морду. Санни же методично замерила длину рога, обмерила морду, шею, тщательно изучила гриву, выдернула волос... Я втихую рыдала от этой картины под «Пологом», фестралке приходилось куда труднее, но она держала лицо, источая сочувствие пополам со смехом, ее партнер и вовсе заслужил орден Стойкости, обреченно окаменев во всех смыслах изнутри и снаружи, ухитряясь при том укоризненно и обиженно сопеть — но это были только цветочки. Не-е-ет, ребятки, так легко она вас не отпустит...
Завершив будто бы наконец к непередаваемому облегчению жеребца свои изыскания на его бесцеремонно вытянутом, измеренном и ощупанном хвосте, усевшаяся перед ним Санни неторопливо перечитывала записи, кивала, что-то бормоча — огнистая напасть откровенно играла на нервах, — и вдруг она нахмурилась и вскинула вновь воспылавший жаждой познания взор. Я подобралась — вот сейчас! Несчастный фестрал под ее взглядом аж покрылся испариной, но не шевельнулся, лишь судорожно сглотнул и с невыразимой тоской чуть заметно покосился в сторону спасительного окна. Фестралочка, успевшая подуспокоиться, теперь уже не скрывала замышательства, а я с нетерпением ожидала следующего хода, подавшись вперед и силясь ничего не упустить.
Неспешно отложив инструментарий, Сансет со вздохом отвернулась к двери, будто за чем-то еще... и грациозно изогнувшись, зазывно приподняла хвост и через плечо одарила бедолагу-жеребца столь пламенно-страстным взором из-под трепещущих ресниц, что у того мгновенно встало дыбом все, от шерсти до... Я тихо сползла по стене, зажимая крылом рот и вцепившись зубами в перья, фестралка аж поперхнулась ревностью и воздухом... А Санни, моментально потушив пламя своей неземной страсти, с самым деловитым видом подхватила рулетку и зашла сбоку, пригибаясь и мурлыча что-то под нос. Охваченный ужасом жеребец безмолвно взвыл, из темно-серого становясь пунцовым, его подруга, оценившая ситуацию, нервно затряслась, а я уже могла только икать на полу — ржать сил больше не было. Санни выпрямилась, приподняла брови, оценив отметки на ленте — и с явственным сочувствием, ехидна этакая, взглянула на затравленнного мышерога. Но он уже спекся и смотрел вдаль остекленело-пуговичными глазами, пребывая за пределами добра и зла. И тогда Санни перевела плотоядный взгляд на мышекрылую... От той шибануло откровенной паникой и я, героически превозмогая спазмы в животе, скинула «Полог» с «Невидимостью» и вышла из-за угла, придав себе более-менее обычное выражение морды, пока фестралка не нарушила караульный устав, пустившись наулет. Да и жеребчика надо было успокоить.
— Привет, Сансет. Хорошо, что ты далеко не уходила — мы сейчас можем пойти к Селестии по твоим делам.
— Здравствуйте, — Сансет с очевидным сожалением отвлеклась от новой жертвы, взгляд которой выражал неимоверное облегчение и благодарность принцессе-спасительнице. — Отличные новости. А мы тут кой-какие исследования проводим. На добровольцах.
У слегка очухавшегося жеребца в горле глухо булькнуло.
— Точно на добровольцах? — Окинув взглядом фестралов, я окутала их незаметным флером своего тепла и участия, помогая успокоенно расслабиться — Мать с ними. В глазах обоих была лишь одна мольба: «Мать, избавь нас от этого чудовища!».
Чудовище меж тем пожало плечами, убирая блокнот и рулетку.
— Ну, молчание — знак согласия, не так ли?
Если бы взглядами можно было убивать... честный и открытый же взгляд Санни прямо-таки лучился невинностью.
Я только головой покачала. Талант...
— Идем. — И пропустив ее вперед, шепотом обратилась к фестралке: — Допрыгались, шутники? Зови моим словом смену, бери напарника, отпаивай валерьянкой и тащи в койку, пока не лопнул. И впредь с ней не связывайтесь.
Слегка поскучневшие ночные гвардейцы отдали честь и с превеликим облегчением нырнули в тени.
Нет, решительно, влияние людей — это нечто. Хмыкнув, я порысила догонять Сансет, уверенно топавшую к покоям моей сестры.
Сансет замедлилась, подождав меня, и дальше мы пошли бок-о-бок.
— Успокоила мышат? — подмигнув, она весело махнула ушами.
— После тебя им нужно дать медали, отпуск и молоко за вредность.
— И кто им злобный доктор?
— Вообще-то по уставу им не позволено точить на посту лясы, — вздохнула я.
— Что, и ответить, дома ли ты — тоже? Ладно, не хотят вне службы общаться — пусть, но этакое мелкое хамство...
— Своего рода традиция — караульным скучно, вот и развлекаются. В порядке игры их пытаются вывести из себя... особенно молодые горняшки. Такая вот дворцовая забава, если ты не помнишь, — пояснила я. — Гварды Тии привычны, а к моим цепляться побаиваются, вот со скуки они за тебя и взялись.
— И обломались, — фыркнула Сансет. — Ладно, пусть живут. — Она вдруг немного замялась. — Скажи, а Селестия... она такая же?
— Я могу сравнивать лишь с временами, скажем так, задолго до твоего рождения, — я невесело усмехнулась удивительной точности вопроса, — но в целом сестра изменилась на изумление мало. Хотя потрясения последних дней, надеюсь, даром не прошли.
— Это какие? — Заинтересовалась единорожка. — Я краем уха успела пару слухов поймать, да и вид из окон как бы намекает.
— Расскажу, когда разберемся с Тией, — пообещала я, останавливаясь у дверей покоев Сели. — Такое наспех не выложишь, история длинная. А пока должна тебя предупредить — сестра была ранена и сейчас выглядит совсем по-другому, постарайся не подать виду, не то она может обидеться и вопрос усложнится.
— Как — «по-другому»? — Сансет нетерпеливо откинула упавший на глаза локон. — Ее что, налысо обрили?
— Нет, но для скорейшего выздоровления ее сильно уменьшили, — я показала крылом, насколько. — К сожалению, возник побочный эффект — она пожелтела и покрылась пятнышками...
С миг Сансет недоверчиво смотрела на меня, потом спросила:
— Не шутишь? Из нее действительно сделали... Бананолестию?!
— Зато оно прекрасно сработало! — буркнула я. — Ей лучше, и...
Расплывшаяся до ушей Сансет вполне ожидаемо не выдержала, несмотря на все старания, и прыснула. Я со вздохом накрыла нас «Безмолвием» и подождала, пока она успокоится.
— Ох, извини-хи-хи, — кое-как выдавила Санни, отсмеявшись и утирая слезы. — Просто представить себе Ее Крылато-Белоснежное Великолепие порхающим бананчиком — это, хи-хи, шокирует...
— И не говори, — уныло согласилась я. — Сама никак не привыкну. Но...
— Не-не, — едирожка встряхнулась и посерьезнела. — Никаких глупостей, я готова.
— Отлично. Я пошла, обожди здесь, ее надо сначала подготовить морально. Я позову.
Сансет кивнула, чуть отступила в сторону, и я отворила тяжелую дверь.

***

[ Покои Селестии ]

— Луна! — обрадовалась Селестия, вспорхнув с раскрытого атласа. Крохотные размеры позволяли ей забавляться, блуждая по развернутой из книги на полкровати карте, а магия принцессы превращала плоское изображение в объемное, так что прогулка по Вечнодикому Лесу была и впрямь дикой, вплоть до светящих глазами из-за кустов древолков.
— Героическое путешествие? — с улыбкой поинтересовалась Луна, подойдя к мини-джунглям.
— Ой, не надо... — сестра плюхнулась ей на голову и зашебуршилась в гриве, устраивая подобие гнездышка за тиарой. — Мне геройства уже и так по самый... галстук для крупа хватило. Сыта по горло. За тысячу лет мира, оказывается, растерять можно многое, а на одной голой силе далеко не уедешь. Да и быть живой иконой, измученной бюрократией, надоело жутко. Вот вырастет Твайлайт, оперится — и спихну ей всю эту махину, девочка способная, потянет. Только тс-с, это государственная тайна, Лу, особенно для нее. Она еще не готова это знать.
— А кто такая эта Твайлайт, что аж такие, государственной важности надежды на нее возлагаются?
— Ах, да, она моя ученица. Я познакомлю вас при случае.
— Кстати об ученицах, — медленно сказала Луна, аккуратно усаживаясь «копилкой». — Я тут побродила прошлым вечером по дворцу, наткнувшись на странный след, и этот вечер принесла мне много потрясающих открытий и встреч. Я бы даже сказала, слишком потрясающих.
— Например? — Селестия свесилась головой вниз, заглядывая сестре в глаза. — Встречи-то понятно, но что такого «слишком потрясающего» можно открыть в Кантерлоте? Дворец как дворец. Красивый, конечно, но ты ведь не об этом?
— Кощень сойдет? — осведомилась Луна.
— Кощ... а-ай! — Селестия с писком сверзилась, забыв держаться. Луна изловила ее в воздухе, чему-то хмыкнула, когда та повисла вверх копытами, и перевернув, посадила на иллюзорную полянку.
— Скажи, что ты шутишь! — тут же опомнилась Селестия. — Откуда во дворце может взяться эта тварь?
— Охраняла безнадежно потерянный межмировой портал твоего обожаемого Старсвирла в подземелье, куда ведет потайной ход. След привел именно к нему.
— А кто... нет, потом. Что с кощенем? Ты цела, значит, он тебя не заметил? Надо поднимать гвардию... а, виндиго их заешь! — от Селестии полыхнуло гневом и тоской. — Оно ж их просто погубит... а от меня сейчас толку и того меньше! Что же делать?
Аликорн забегала взад-вперед по карте, лихорадочно перебирая варианты.
— Вообще-то, — меланхолично вздохнула Луна, насмотревшись на ее метания, — я его грохнула... с весьма весомой помощью пары фестралов и еще одной магессы. Командная, скажем так, работа была на высоте.
— Да-да, мы сейчас... — Селестия резко затормозила, не добежав до кустов, где шуршали древолки. Кусты разочарованно вякнули. — Что?!
— Ну, нету его больше. Загнулся. Сыграл в ящик. Примерил деревянный макинтош, врезал дуба, откинул копыта, двинул кони... Что там еще? — Луна призадумалась. — Короче, приказал долго жить и не следовать его примеру.
— Зараза ты, Лу, — выдохнула Селестия, шлепаясь на круп и облегченно перевела дух. Покосилась на ворчащие кусты, потихоньку подползающие к пастельно-радужному хвосту, и отменила иллюзию. Лес растаял. — Сразу сказать не могла?
— По-твоему, я могла бы оставить такое без внимания и преспокойно нализаться до зеленых дискордиков? — прищурилась ночная принцесса.
— Э-э-э... Нет. Извини. Я... никак не могу привыкнуть, что теперь все лежит не только на моем горбу, — смущенно призналась банановая принцесса, виновато чухая загривок.
Луна милостиво кивнула, принимая извинения.
— Что возвращает нас к началу темы. О встречах. Итак, портал мы закрыли и перенесли в хранилище артефактов, Ночная гвардия зачистила подземелье, но есть еще один момент.
— Магичка, которую ты упомянула?
— Да. Она очень мне помогла, и я хотела бы воздать ей по заслугам... впрочем, многого ей не нужно, у нее есть всего лишь одна весьма скромная просьба, и я пообещала исполнить ее. Однако эта просьба касается тебя.
— Помощь тебе, да к тому же избавление Эквестрии от такой угрозы? — Селестия встопорщила крылья. — Это достойно много большего, чем «весьма скромной просьбы». Чего же она хочет?
— Спокойно вернуться домой. — Луна отошла к двери и распахнула ее. — Входи, Санни.
— С-санни? — Вежливо-благосклонную улыбку Селестии вмиг сменили отвисшая челюсть и квадратные глаза.
— Да, я. — Нервничающая единорожка старательно сохраняла спокойствие. Изменившийся вид Селестии она приняла со всей стойкостью, лишь на миг запнувшись с ответом. — Я вернулась.
— Где же... ах да, потерянный портал! — наторевшая в правлении принцесса пришла в себя стремительно. — Вот почему я тебя не смогла найти, хоть перетрясла всю Эквестрию. Почему ты сбежала, ученица?
— Именно потому, что я, уж простите, разочаровалась в наставнице, — по кратком колебании твердо сказала Сансет. — Я хотела учиться магии и познавать ее тайны, а не повторять годами азы и всякую мелочь и слышать, что для прочего я еще не готова.
— Но ты действительно была не готова! — возмущенно вскинулась Селестия. — Применять высшую магию нельзя без тщательного контроля, наработка которого требует терпения и времени!
— Три года зажигать свечи и пускать светлячков?! — Ощетинилась Сансет. — Я умела это через месяц, но все, что я получала на свои просьбы о чем-то большем — дежурную похвалу и очередную лекцию о неготовности!
— Некоторые развивали контроль десятилетиями, обретая затем могущество, способное править светилами! — взвилась Селестия, пытаясь вразумить ученицу, величественно нависнув над ней с распростертыми крыльями. Однако на деле трепыхание бананово-пятнистой крошки перед носом закусившей удила Сансет вызвало прямо противоположный эффект — единорожка невольно фыркнула, сморщив нос, и чихнула, отчего пискнувшую принцессу просто сдуло.
— А некоторые и мышей едят... — пробормотала подпиравшая стенку возле двери Луна, уже привычно подхватывая чарами кувыркающуюся сестричку и сажая на кровать. — Такое вот начхательство. Будь здорова, Санни.
— Спасибо, — смущенно отозвалась та, потирая нос. — Извините, я случайно...
— Брось, — махнув крылом, Луна подошла к постели и села рядом с сестрой. Морда темного аликорна была серьезной и печальной. — Видишь ли, Тия, в своей обстоятельно-образцовой педагогике ты упустила один момент.
— Неужели? — Селестия свела глаза в кучку, помотала головой, приводя качающуюся комнату в равновесие, и обиженно нахохлилась. — И что же я не разглядела за две тысячи лет жизни?
— Жизнь, — просто и грустно ответила Луна.
— Что? — Селестия растерялась, позабыв про обиду. — Поясни!
— Когда-то я учила Сноудроп, — тихо сказала Луна. — Ты ведь помнишь ее... И не только учила, она была моим другом и подлинным лучиком тепла и света в моей душе.. И мне все казалось, что у нас еще много времени... что так будет всегда. А потом... однажды я вдруг увидела, что у нее появились морщины и она уже не успевает за мной в небе, как прежде. И тогда я поняла — и впервые в жизни испугалась по-настоящему. Потому что на самом деле времени у нас оказалось ничтожно мало...
Луна на несколько мгновений смолкла, закрыв глаза. Серебристая искра вспыхнула, сбегая по синей шерстке.
— Я забросила все, разрываясь между ней и поисками хоть чего-нибудь, способного ее спасти. Лучшие целители, маги, знахари... Я лазила за магическими тайнами и артефактами в такие места по всему Эквусу, куда в здравом уме не сунулся бы никто. Наконец, я узнала про заклятие, над которым работал Старсвирл Бородатый. И я решилась отправиться в прошлое, потому что здесь его найти мне не удалось. Сноу не могла выходить из дома и я прилетела к ней предупредить, что отлучусь на некоторое... время. Но едва я увидела ее — все сразу потеряло значение. Она уже уходила... оставаясь таким же светлым и добрым лучиком, и единственное, чего она хотела — чтобы я не грустила о ней... и может, когда-нибудь мы снова встретимся. А потом мой чистый лучик мигнул — и угас. И не осталось ничего, кроме ледяной пустоты, которую не смогли заполнить ни слезы, ни даже всемогущее время.
Воцарилась звонкая тишина.
Сансет шмыгнула носом и вытерла глаза.
Селестия неотрывно смотрела на сестру, чей застывший взгляд был устремлен туда, где все еще звенел нежной капелью ласковый смех быстрокрылой Души Зимы, подарившей Эквестрии ее белоснежную красоту и радужно-серебристое кружево, хоть сама она и не могла их видеть.
— Прости... — наконец с трудом выговорила Селестия, проглотив комок в горле. — Я не думала, что...
— Что ты бессмертна, а те, кого ты с такой легкостью откладываешь на потом — нет? — безжалостно добила ее самомнение Луна. — «Потом», которого очень скоро уже не будет? Тебе не передо мной надо извиняться, сестра. К тому же... аликорны сильны, но именно поэтому растут и развиваются гораздо медленнее других пони. Овладение контролем, что у нас занимает десятки и сотни лет с возрастанием мощи, дается им куда быстрее, Тия. Разве не ты сама рассказывала мне об этом, когда я была жеребенком?
Селестия лишь покаянно застонала и бухнулась лбом об резной деревянный столбик кровати.
— Это же элементарно... как я могла это упустить из виду?
Помедлив, правительница подняла взгляд на ученицу.
— Санни, прости меня. Долгое сидение на троне явно пагубно влияет на мозги — вместо них начинает думать круп. И если ты все же захочешь вернуться ко мне, то...
— Нет, принцесса, извините, — единорожка покачала головой. — Во всяком случае, не в ближайшее время. Я очень многому научилась и в кантерлотской библиотеке, и позднее, пока странствовала по разным местам. И я очень давно не была дома... Так что какое-то время я хочу провести там, и для разнообразия тихо и спокойно. А вас я хотела бы попросить освободить меня от статуса ученицы.
— Всего-навсего, — с откровенным сожалением вздохнула Селестия. — Что ж, будь по-вашему, интриганки. Но в благодарность за все хорошее и мое в-который-раз треснувшее за последние дни мировоззрение я выставлю встречное условие: Сансет Шиммер получит орден и значительную денежную награду из казны за выдающиеся заслуги. Цыц! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Должна же я хоть иногда посамодурствовать в свое удовольствие? Так, а теперь ритуал... Преклони колено, Сансет Шиммер, моя верная ученица.
Единорожка склонилась перед величественно выпрямившейся на краю кровати принцессой, и вспыхнувшее на роге Селестии золотистое пламя связало их и окутало обеих пони мерцающим ореолом. На полураскрытых крыльях аликорн воспарила в потоке магии.
— Я, Селестия Эквестрийская, избранная твоей наставницей, Сансет Шиммер, правом своим заявляю: мне нечему более тебя учить, ибо ты достигла высот в искусстве магии и многих иных. Сим я слагаю с себя звание твоей наставницы и объявляю тебя свободной от всех обязательств.
Золотое пламя медленно угасло.
— Спасибо, принцесса, — Сансет встала и благодарно кивнула.
— Если что, переиграть обратно недолго, — намекающе проворчала Селестия, устало садясь и сворачивая крылья. — И спасибо тебе... вам обеим. Иногда очевидные вещи становятся заметны, лишь когда тебя потычут в них носом, с чем вы успешно справились. Мне надо будет многое обдумать, да. И коль скоро мы с этим разобрались...
Голос принцессы стал жалобным.
— Я опять кушать хочу. Луна, распорядись насчет обеда пораньше, а? Пожа-а-алуйста.
— Обеда? — ехидно приподняла бровь ночная принцесса. — Точно не четвертого завтрака?
— Для завтрака уже поздновато... — надулась крошка-Тия. — И вообще, вот пожалуюсь Штерну, и он вам покажет, как обижать маленьких!
Санни прикрыла рот ногой и отвернулась, как-то странно кашляя.
— Да уж, ты у нас со всех сторон обиженная... желудочно. — Луна фыркнула. — И куда только влезает? Ладно, жертва миниатюризации, не сопи так. Пойду опять озабочу кухарей и выплачу им премию... за десяток обедов и ужинов сразу, чтоб лишний раз не возились.
Селестия просияла.
— Лу, я тебя обожаю!
— Вот так и живем, — нарочито-философски вздохнула Луна, разведя крыльями. — То угрожают, то обожают. Санни, кончай ржать и займи пока эту венценосную авантюристку хотя бы вон шахмарами, пока ей иллюзорные волки хвост не откусили.
— Какие-какие волки? — Заинтересовалась Санни, вытаскивая из шкафа шахмары. — Что-то я не помню у нас такую фауну.
— Э-э-э... — Тия слегка смущенно потерла нос и перепорхнула на лежавший ближе к изголовью атлас, вновь опустившись на карту. — Мне было скучно, и... ну, в общем, эти.
Она вернула иллюзорный лес на место, из восстановленных кустов донесся перепуганный скулеж. Санни с любопытством обошла кровать и приподняла бровь при виде мелко трясущихся в обнимку с кустом древолков.
— И кто кому тут собирался хвосты откусывать? — Под взглядом единорожки Селестия неуютно заерзала и отвела глаза.
— А они... они первые начали, вот!
Луна закатила глаза и приложила копыто ко лбу, Сансет прыснула, прикрывая рот ногой.
— И вообще, не меняйте тему! — Разобиделась крошка-принцесса, встопорщив крылышки. — А то я сейчас...
Волки дружно пискнули и со скрипом рухнули в обморок, вновь сбивая грозную правительницу с означенной темы.
Сансет уткнулась носом в покрывало, Луна закрыла морду подрагивающим крылом.
— Да что ж такое... — Селестия растерянно посмотрела на тушки волков, почесывая крылом затылок. — А, тьфу ты — это же атлас Старсвирла, там и не такое... так, а на вас я сейчас обижусь! Вместо облагораживающей заботы обо мне — вы надо мной издеваетесь и морите голодом, пока я маленькая. Иначе я бы вам обеим уже намылила холки!
Она вдруг притормозила, посерьезнела и уставилась на Луну.
— Кстати, да, Лу, а как ты собираешься меня увеличивать? Надеюсь, на сей раз обойдется без... вспомогательных средств? — Она покосилась на навострившую ушки Санни, вновь взявшуюся за шахмары.
Луна фыркнула.
— Без, не волнуйся. Иначе Штерн точно нас обеих пустит на Зекорины декокты. Но, честно говоря, я еще об этом просто не думала... хм-м.
Принцесса Ночи задумчиво потерла подбородок.
— В идеале нужен мощный и «ровный» стихийный Источник магии с регулируемой отдачей, желательно универсальный, или несколько синхронных артефактов... придется поднапрячь магов.
— Зачем? — спросила Санни, неспешно расставляя на доске серебряные фигурки принцесс, пони, фестралов и крепостей.
— Как зачем? Меня же увеличивать! — Удивилась Селестия. — Чем ты слушала?
Она со вздохом потыкала крылом свою серебряную копию. Рост у них был одинаковым.
— Нет, зачем напрягать магов? — Сансет поправила стоящую рядом с Солнечной Королевой Лунную Принцессу.
Настоящая Луна слушала с напряженным интересом.
Критически окинув взглядом ровный серебристый строй, единорожка удовлетворенно кивнула и магией подняла из коробки морионовые фигурки чейнджлингов с их ульями, Дискорда, Тирека и Кризалис с королем Сомброй.
— Я имею в виду, — черные фигуры аккуратно выстроились напротив серебряных, — что у нас уже есть именно такой источник.
Сансет указала ногой на захлопавшую глазами Селестию.
— В самом деле... Санни, ты гений, — медленно сказала Луна, тоже глядя на недоумевающую сестру. И усмехнулась. — Оглянись, Тия.
Та подпрыгнула на месте, разворачиваясь и шустро подбирая хвост. Завертела головой.
— И что же такого я должна тут... О! — Разбурчавшаяся было Селестия замерла, зацепившись взглядом за мягко светящееся посреди поляны Древо Гармонии. — Санни, ты точно гений! Ура! Твое вознаграждение только что удвоилось!
— Но я же только... — Вскинувшаяся было Сансет увяла под взглядами принцесс, проворчав что-то себе под нос.
— А чего ты ждала? Добрые дела, знаешь ли, наказуемы, Санни, — хмыкнула Луна. — Так что смирись и пользуйся.
Аликорн по-кошачьи потянулась, грациозно выгнув спину и с шелестом взметнув к потолку сильные крылья.
— Что ж, раз мы достигли гармонии в данном вопросе, вы займитесь шахмарами, а я отправляюсь на поварню, пока кое-кто не лишил раритетный атлас его эндемичной фауны.
Проигнорировав возмущенный писк с кровати, Ее Ночное Величество царственно задрали нос и высочайше изволили отбыть на кухню, оставив бывших учительницу и ученицу наедине.
«Не маленькие, дальше сами разберутся...»

***

[ Душевая ]

Прислонившись к стене, я пассивно мок под душем, иногда задирая голову и ловя воду ртом. После вчерашней преисполненной веселья вечеринки в компании принцесс было ощущение, что я всю ночь жевал стекловату, и в теле моем не осталось ни единой капли влаги. Отхаркнув, берусь за мочалку.
Замечаю, что пятна мои, наколдовавшиеся вчера при исцелении, побледнели и местами начали пропадать. Да, Джейд упоминала, это ненадолго. Хм, печально будет потерять столь красивый окрас.
Тут через шум воды послышался стук в дверь, и в душевую зашел королевский гвардеец. Выглядел он чуть странно: в обычной броне, но без шлема, зато с невероятно гордой мордой, ибо на голове его, уютно устроившись в густой гриве, сидела Селестия.
— Надеюсь, внезапный мой визит не помешал вам, Лайри?
— Доброго утра, Ваше Величество, как спали? — Поинтересовался я, подбирая с полки мыло.
— Спасибо, друг мой, спала чудесно. — Ответила принцесса, жестом направив своего коня ближе ко мне. — И идея с уменьшением удалась: я чувствую себя намного лучше, доктор Штерн подтвердил, что здоровье значительно поправилось.
— Хотите искупаться? — Я повесил мочалку на руку и подал принцессе ладонь.
— О, как неожиданно. — Рассмеявшись, аликорн мягко перепорхнула с головы стражника на ладонь.
— Принцесса, это не может быть опасно? — Настороженно вопросил гвардеец.
— О, не беспокойтесь, — Селестия успокаивающе повела ногой, — я абсолютно доверяю Лайри и уверена в его лояльности.
Окинув меня хмурым взглядом, пони промолчал и встал у двери. Мне его недоверие было понятно. Внутренне меня передернуло от такой уверенности правительницы, и снова стало неспокойно на душе. Если по морде Луны всегда можно было понять чувства пони в данный момент и точно знать, что через миг она не прибьет тебя на месте, то Тия… Столь беззаботная, счастливая и доверчивая, этим словно испытывала меня на прочность, приберегая смертоубийственный козырь напоследок. Миниатюрная разумная атомная бомба в руках.
Убавив душ до минимального, я осторожно внес Тию под теплые струи, следя, чтоб ей не било по голове. Раскрыв крылья, аликорн кружилась, переступая, подставляя воде то голову, то спину. Махонькие копыта приятно покалывали кожу. Перышки, гривка и хвостик принцессы заметно отросли за ночь.
— Так, Ваше Величество, теперь прошу вас лечь поперек, свернуть крылья и вытянуть ноги. — Подсказал я, намыливая свободную ладонь.
Принцесса легла, и я нежно покатал ее меж ладоней, обмылив со всех сторон. Голова Тии была снаружи, и выражение морды лошадки, шокированной странным удовольствием, пока ее массировали и перекатывали, я забуду, наверное, не скоро.
— О-ох… — Выдохнула Тия, сдувая с носа мыльную пену. — Это ж полет в торнадо и Ржиагарский водопад в одном флаконе.
— А еще и «Голубая лагуна» сейчас будет. Поднимите крылышки. — Я краем ногтя почесал аликорну лопатки.
— Вижу, сестра моя научила доставлять удовольствие.
— Так точно, Луна прекрасный учитель.
Я намылил поднятые крылья, несколько раз осторожно протянув их меж пальцев. Затем сложил ладони «лодочкой» и снова внес Тию под душ. Солнечная принцесса, встряхиваясь и растопыривая перья, похожа была на купающуюся в поилке желтую канарейку.
— Порядок, теперь вам нужно обсохнуть, а я тоже вымоюсь.
С этими словами я переместил взъерошенную правительницу на полку под зеркалом.
— Гвард.
Пони у двери тут же метнулся на зов.
— Что прикажете, Ваше Величество?
— Фен, пожалуйста.
Пока Селестия сохла, а я мылся, от двери донесся голос Луны:
— Вот вы где все, а то я вас обыскалась. За окном прекрасный день и обед уже готов.
— С добрым днем, сестра, он наступил благодаря тебе. — Ответила Селестия, развернув крылья над головой красивым крапчатым веером. Луна подошла ближе и аликорны ласково соприкоснулись носами.
— Как спал? — Поинтересовалась Луна у меня.
— Глухо и пусто, снов никаких не было.
— Это предсказуемо. — Вздохнула властительница грез, слегка задержав пытливый взгляд на моем лице и подавая полотенце. Я не заставил долго себя ждать и вскоре, обсохнув и одевшись, вместе с принцессами направился в сторону завтрака.
Чуть шероховатый пол приятно холодил босые пальцы. Ни стыков плит, ни трещин, будто под ногами монолитная скала. Спустившись по широкой лестнице, мы вышли в длинный зал, по левую руку ярко освещенный солнцем. Справа были несколько дверей, неотличимых на первый взгляд. Следуя за аликорнами, я смотрел по сторонам. Высокие стены украшены гобеленами с абстрактными изображениями Луны и Селестии, а также их светил на фоне ночного неба. Стиль рисовки удивил меня: правительницы изображены очень тощими, вытянутыми. Изогнувшиеся полукругом, они словно стремились поймать одна другую в полете за хвосты.
Настоящими произведениями искусства здесь были окна — почти до потолка высотой, широкие, яркие витражи. В мозаике цветного стекла художниками запечатлены некие события: на одном витраже я узнал сестер-аликорнов в очевидном противостоянии с каким-то черным косматым единорогом. На другом аликорны стояли, окруженные цветными кристаллами, направляя излучаемую ими радугу на причудливого дракона, все части тела которого были явно от разных животных.
Страж, стоявший возле одной из дверей, держал согнутой передней ногой копье, и весьма похож был на ребят, охранявших медпони в нашей с Луной «спальне». Одно отличие у него все же имелось — красивые накачанные крылья с тускло поблескивающим опереньем. Интересно, охранник реально умеет обращаться с оружием, или он тут навроде мебели, для антуража? Очень захотелось без предупреждения выхватить у жеребчика его палку и посмотреть на реакцию. Правда, сдержало опасение, что адекватной реакцией окажется качественный пинок в живот задними ногами. И как-то не прельщала вероятность испытывать на себе силовые приемы представителя иной расы.
— Зови смену. — Кивком головы Луна отослала пегаса и лично открыла дверь — почему-то опять-таки ногой. Ну да, она ж привыкла у меня браться за ручки копытами.
Мы вошли в новый зал, не очень большой и уютно обставленный. Оглядевшись, я привычно отметил расположение входной двери и мебели. Из широченного панорамного окна открывался изумительный вид на окрестности, и веющий ветерок приносил запахи лета.
Обед ожидал нас на десятиметровом столе, уставленном всевозможными яствами. Два роскошных кресла с солнцем и полумесяцем на спинках стояли по концам стола, да еще одно кресло без опознавательных знаков было посередине. И если направляемый Селестией гвард спокойно пошел к креслу принцессы, то мы с Луной малость офигели от такого порядка вещей.
— Приватный завтрак и этакий стол? — Пробурчала Луна, переглянувшись со мной.
— Ваше Величество, принцесса Селестия, — учтиво обратился я к нашей микроправительнице, — наверное, задам глупый вопрос, но — как мы будем общаться за этим столом?..
И красноречиво так развел руки пошире в стороны.
Внезапно подтвердилось мое не столь давнее предположение, что будь у Луны в мире людей нормальная магия, она поменяла бы мне всю квартиру: поднятые телекинезом яства перенесены на пол, затем, стрельнув лучом в стол, аликорн махом укоротила его до квадратного два-на-два метра. С новым взмахом телекинеза были передвинуты кресла. Пони, несший Селестию, аж икнул от неожиданности, вынужденный резко сменить курс.
— Луняша?.. — Удивленно выдала Тия.
— Луняша любит комфорт. — Невозмутимо ответила виновница комфорта, усаживаясь в кресло, что я подвинул ей.
Усевшись на месте Селестии, гвард положил голову на стол, позволяя принцессе спуститься к блюдам.

***

[ Покои Луны ]

Как положено фестралам, появились они совершенно бесшумно — единорожка в костюме горничной и сопровождающий ее молодой бэтпони. Прядая ушками, быстро огляделись по сторонам и расслабились, убедившись, что одни в комнате.
— Итак, приступим же к уборке…
Движением телекинеза зашторив окно и включив свет, горничная профессиональным взглядом окинула комнату.
— Чисто здесь, елико возможно, лишь надлежит обновить постель.
Кивнув сопровождающему жеребчику в сторону комода, мышерогая подошла к кровати и магией подхватила измятую простыню.
— О-о-ого! — Удивленно выдохнула она.
— Что там, Найтберд? — Вопросил бэтпони, подходя со стопкой свежего белья на спине.
Развернув простыню во всю ширину, горничная показала огромное темное пятно. Фестрал отшагнул немного назад, рассматривая.
— Похоже на бок. И часть большого крыла. — Приблизившись, бэтпони тронул простыню крылом, касаясь контура пятна. — И материя явно обожжена чем-то раскаленным.
— Воистину. И сей аромат… — Счастливо улыбнувшись, мышерогая зарылась носом в складки. — Страсти и ликованья! Ни с чем не спутаешь оного...
— Думаешь, Мать Ночи обнималась с этим странным двуногим существом?
— Убеждена в том. — Пожала плечами горничная, складывая простыню. — Величина и очертанье крыла точно Ее. И сие лишь личный выбор Луны, кого осчастливить своими ласками. Ибо не станет она сближаться с недостойным благ, ею даруемых.
— Видать, Луна очень горяча в постели, чтоб так сжечь… постель. — Фестрал почесал нос кончиком когтя.
— Вестимо, ведь при достижении пика любовного сила могучая на волю вырывается, понеже теряется власть над нею.
— Но если Луна перепи…
— Знай вежество и не впадай в пошлость, Старскрим! — Резковатым тоном Найтберд одернула помощника. Телекинезом забрав с его спины новую простыню, принялась неспешно разворачивать, ожидая ответную реакцию.
На миг запнувшись, фестрал криво усмехнулся.
— За всю жизнь никто так и не сподобился объяснить мне разницу между пошлостью и называнием вещей своими именами. Птичка Ночная, может, хоть ты втолкуешь?
Несколько мгновений Найтберд вдумчиво рассматривала потолок, отмечая невероятной красоты живые узоры и прожженную ударом магии дырку. Луне действительно было очень хорошо…
— Несть ничего дурного в назывании вещей подлинными именами. — Наконец, вздохнула мышерогая, снизойдя до мышекрылого. Всем было известно увлечение умницы Найтберд древними временами и историей, делавшее ее знатоком многих вещей — если удавалось ее разговорить и суметь понять ею сказанное. — Дурно же говорить о таковых пошло и грубо, тем самым принижая и обесценивая их.
Приблизившись к фестралу, она посмотрела в его красные глаза.
— Внемли же: Луна, легендарная Матерь Ночи, подарила пращурам нашим возможность жить, любить и свершать деяния во имя и славу Ее. Не будь тех давних деяний Матери — не было бы и всех нас. Так упоминай же Луну с надлежащими Ей почтеньем и уважением!
Схватив Старскрима магией за шею, Найтберд оперлась ногой на его грудь, слегка привстав, и жарко прошептала в ухо, к вящему потрясению фестрала на миг сбившись с привычного древнего напевного речитатива:
— А ежли ты, «Звездная мороженка», еще раз выразишься о Матери столь же пошло — я уволоку тебя в самые глухие тени, какие только смогу найти, и где никто не услышит твоих криков... Да заобнимаю так, что до следующего полнолуния ты и помыслить не сможешь о кобылицах всех окрасов и статей. И никто не осмелится попрекнуть меня превышеньем воспитательных мер. Я внятно объяснила?
Фестрал ощутил исходящую от «воспитательницы» мощную волну возбуждения и невольно сглотнул.
— Да, Найтберд, никаких сомнений.
— Замыш-ш-шательно! — Горничная отпрыгнула, выпуская пленника из магического захвата. — Теперь пособи мне застелить кровать.
— И все-таки, — пробурчал Старскрим, выравнивая последние складочки, — разреши договорить мои «пошлые» мысли, а?
Вопросительно шевельнув ухом, Найтберд положила на спину Старскрима сложенную простыню, которую надлежало постирать.
— Мать Ночи пере… пила вина и не способна была на активные действия, от вообще.
Фестрал категорично махнул крылом, словно отметая любые возражения.
Его собеседница слегка улыбнулась:
— В таком случае, соглашаясь на пассивную позицию, Луна показала высшее уважение и безоговорочное доверие к своему другу. Очень немногие удостаивались подобной чести.
Морду Старскрима украсила лукавенькая ухмылочка.
— Как видишь, Птичка, поторопилась ты с выводами о пошлостях в моих словах.
— Вынуждена согласиться, с упреждающим ударом поспешна я была, привыкнув уже слышать от тебя одни лишь пошлости. — Кивнула Найтберд, движением мерцающего рога гася свет и раскрывая складку Тени. — Но угроза моя остается в силе. И откуда ты проведал о вчерашнем состоянии Матери?
— А я был в отряде прикрытия и помогал Луне подняться. От нее исходил восхитительный винный дух. — Хмыкнул фестрал, шагая в Тень вслед за мышерогой.

***

[ Обеденный зал ]

— Итак, друзья мои, что отведаем? — Луна окинула взглядом расставленные вокруг тарелки. — Впечатление, что ради нас сюда принесли все блюда лучших ресторанов.
— Луняша, считай это скромной моей благодарностью вам с Лайри. — Отозвалась Селестия. — Будучи на кухне, я распорядилась порадовать вас обширным меню.
Я выбрал картофельное пюре с примесью некоего разнотравия, овощной соус, гранатовый сок и пирожки с чем-то сладким, судя по запаху. Луна же вознамерилась максимально полно воспользоваться богатым выбором: обойдя вокруг стола, принцесса насобирала на свою тарелку от всех блюд понемногу, и уселась в кресло довольная, с внушительной горой еды.
Любопытно было наблюдать, сколь изобретательно адаптируется к изменившемуся положению Селестия: она распорядилась смешать кофекао, перелить часть в небольшое блюдце и отпивала из него, иногда кидая искорку магии для подогрева. Порция «звездно-морковного» салата тоже была освоена с присущим Солнечной богине изяществом: прислуживающий гвард ложкой подвигал к краю тарелки новые кусочки, по мере того как Тия шустро уплетала их за обе щеки.
От окна донесся стук — это вежливо стучал по оконной раме подлетевший пегас.
— Почта! — Крикнул он, вынимая из увесистой сумки сверток. — Свежие новости надо, Ваши Величества?
Благодарно кивнувшая Луна перехватила сверток магией, и пегас, козырнув, умчался.
— И что нового в нашей с вами столице? — Тия отвлеклась от салата.
Зеленоватый телекинез Луны на мгновение испещрили извилистые черные штрихи, и текст по всей развернутой газете зашевелился многозначным муравейником.
— Нового? — Луна задумчиво вчиталась в первую полосу и зачитала вслух: «Кантерлот восстанавливается после внезапной войны. Фестралы Принцессы Луны оказывают неоценимую помощь жителям столицы. Этим утром к ним прибыло подкрепление, которое вы все можете видеть».
— Подкрепление? В каком смысле? — Спросила Селестия.
— Пойдемте покажу.
Отложив газету, Луна подбирает сестру магией и несет к окну. Перешагнув через тарелки с едой, я подхожу к принцессам, и мы выглядываем наружу. Мощный холодный ветер тут же ударил мне в лицо, растрепал переливающиеся отсветами магии пряди Луниной гривы и едва не снес Селестию.
— Вон там — фестролет «Возмездие». — Указала ногой темный аликорн.
Задрав головы, мы увидели гигантский воздушный корабль, величаво пришвартовавшийся к одной из башен Кантерлота.
— Эт-то что?! — Селестия с отвисшей челюстью уставилась на висящего в небе левиафана. Невольно подавшись вперед, ойкнула, чуть не потеряв равновесие физически, и заполошно замахала крылышками, восстанавливая устойчивость и оборачиваясь к Луне.
— Тот самый транспорт, о котором я говорила, когда вы с Сансет прощались, — невозмутимо пожала плечами Луна, пряча смешинку в голосе. Этого момента она явно ожидала и теперь наслаждалась им. — Мои мышата, конечно, выносливы, но своим ходом добираться в разные концы страны слишком долго и затратно — не выстраивать же крепости на всем порубежье? Вот и понадобились такие фестролеты, вроде «Возмездия».
Селестия невольно вздрогнула. В сочетании с названием массивно-грациозная туша черно-синего корабля, напоминающего остроносую акулу с приоткрытой пастью и несущего нечто, крайне похожее на орудийные башни, внушала опаску, смешанную с восторгом. Лениво шевелящее рядами окутанных магическим мерцанием чешуйчатых крыльев... или плавников?.. бронированное чудовище как будто озирало окрестности, вверенные его бдительности — и не находя угрозы, пребывало в благодушном покое.
Почему-то не возникало желания знать, что случится с нарушителями его и окружающего спокойствия.
— Впе-чат-ля-ет... — слегка оправившаяся Селестия теперь внимательно рассматривала летающую крепость. — И ведь ни сном, ни духом... Ну, коньспираторы мышастые! Это же надо было где-то строить, прятать, скрывать в полете...
Она с невольным восхищением покачала головой.
— И как я понимаю, здесь и сейчас твое... «Возмездие» явлено воочию неслучайно? — немного помолчав, старшая сестра вновь посмотрела на младшую.
— Да. — Луна невозмутимым сфинксом взирала на грозный корабль. — Перемены, которые мы планируем...
— Понравятся не всем. — Селестия нахмурилась, прикусив губу. Тяжело вздохнула. — Что ж, иногда яичницу приходится готовить даже якобы всесильным аликорнам. И если это поможет разбить меньше яиц... да и мне, правду сказать, будет куда спокойнее. Даже не за свою спину, а за твою. После столь наглядной демонстрации вряд ли кто-то посмеет поднимать копыто против тебя.
Она вдруг расплылась в злорадной усмешке.
— Воображаю, что сейчас творится в дворцовых кулуарах... Однако народ лишний раз пугать ни к чему — лучше бы теперь спрятать твое страшилище, пока не пошли слухи о вторжении, невзирая на оповещения.
— Верно, — кивнула Луна, поудобнее устраиваясь на широком подоконнике и пересаживая сестру на другую ногу. — Потому-то «Возмездие» вскоре у всех на глазах отчалит, и заодно заберет Санни. Корабль летает быстро и при необходимости может даже создавать порталы, так что к твоему выступлению он вернется, но уже в режиме «Незримая Длань».
— Умеют же твои детки подбирать названия, — пробормотала Тия. — И юмор, как у минотавра... все в маменьку.
— Воистину. Мои Дети меня никогда не разочаровывали, — с тем же понилимпийским спокойствием кивнула Луна, к разочарованию самой Сели проигнорировав шпильку.
Принцессы столь искренне увлеклись своими переживаниями, что совершенно позабыли про меня. Мне же, даже будучи сторонним зрителем, в компании аликорнов было очень интересно, и я, опираясь на оконную раму плечом, продолжал молчаливо наблюдать за сестрами.
— О, смотри, а вот и Санни.
— Сансет? Где? — встрепенувшаяся Селестия обернулась к «Возмездию». — Ага, вижу-вижу.
Она подпрыгнула, воспарив в воздухе и замахала как раз оглянувшейся единорожке, которая шла по мосткам, навьюченная сумками и явно великоватой для кобылки булавой. Сансет помахала в ответ Селестии и прощально поднявшей крыло Луне, решительно повернулась и нырнула в распахнутый люк, исчезая в недрах крылатой махины. Бронекрышка накатом встала на место, и пандус втянулся в корпус «Возмездия». До нас донесся ровный мощный гул — многочисленные гибкие «плавники» вдоль бортов корабля синхронно замахали все быстрее, переливчатый ореол их магии слился в прозрачно-колышущуюся завесу, стремительно загребающую воздух. Отваливший от башни корабль распахнул призрачные крылья во всю ширь и пошел прочь, стремительно набирая скорость и высоту.
— Красиво... — отметила Селестия, выглядывая меж перьев крыла сестры, прикрывшей кроху-аликорна от порывов ветра, поднятого стартовавшим кораблем. Когда тот скрылся в облаках, она, сразу погрустнев, со вздохом перебралась на подоконник.
— Не расстраивайся. — Жестом попросив меня отойти, Луна слезла на пол и затворила окно. — Теперь мы знаем, где Санни, и в любой момент сможем с ней связаться. Мне тоже не хочется ее отпускать так быстро, но ей нужно к родным, да и лучше ей сейчас быть в стороне. Хоть за нее не надо будет трястись. Моя Джейд уже испытала здешнее гостеприимство... в полной мере.
От принцессы ощутимо ударило ледяным пламенем гнева, хотя внешне лишь чуть заметно дрогнули крылья да на миг раздулись ноздри.
— Во-от оно даже как... — тихо произнесла Селестия, осмыслив степень ярости, пробившей-таки броню самоконтроля Луны, который она успела оценить. — С ней все в порядке?
— С ней — да. — Луна подошла к столу и аккуратно налила в стакан воду.
— Это радует. — помрачневшая Селестия перепорхнула на стол и проследила взглядом за неторопливым опустошением склянки. — Ну что ж, хоть и с большим запозданием — покаянно признаю свой очередной недосмотр — но таки придется вправить моим дражайшим приближенным мозги... через то место, которым они сейчас думают, раз по-другому никак.
— Ну, лучше поздно, чем никогда, и лучше вовремя, чем поздно, — пожав крыльями, успокоившаяся Луна выудила чарами за хвостик из вазы румяное яблоко, и притянула к себе нож. — Хочешь, Селя?
— Снова издеваешься?
Нарезав сестре яблоко, Луна одновременно взялась за еду и газету. Я тоже сел в свое кресло и принялся догонять завтрак.
«Также нам пишут взволнованные читатели, проживающие рядом с городской библиотекой: ,,ночью оттуда доносился заунывный вой неведомых сил зла, властвующих там безраздельно". Обнаружить источник воя попытался наш специальный корреспондент, но был серьезно травмирован посредством покусания неизвестно кем за... кормовые обводы и поспешно покинул место происшествия».
— Хм. Что-то это мне напоминает. — Пробормотала задумчиво Луна...

***

[Коридор возле комнаты Сансет]

Я задумчиво брела по коридору, все еще во власти впечатлений от увиденного и услышанного...

...Мы уже добрых полчаса корпели над шахмарами, когда соизволила вернуться Луна, каким-то чудодейственным образом пропихнув перед собой в дверь здоровенный подносище с кучей закусок.
— Ну что, вы уже нашли консенсус? — полюбопытствовала она, закрывая дверь и подходя к нам.
— Не знаю, что это за гадость, но судя по названию, лучше ее не находить... вдруг она кусается? — пробурчала Селестия, восседая на серебряной фигурке Луны и озирая с нее поле шахмарной брани. Пока что особого перевеса ни у кого не было — меня по шахмарам хорошо натаскали в школьном клубе, так что нашлось чем удивить бывшую наставницу. Да и поговорить мы успели, спасибо Луне, о многом. — И вообще, Лу, неужели ты думаешь, что две разумные взрослые кобылки не смогут... ой, печеньки!
Она взмыла в воздух и спикировала на поднос, водруженный ехидно хмыкнувшей Луной на столик. Я надменно приподняла бровь:
— Это следует понимать, как капитуляцию?
— Нет! Хрум-хрум... как временное... хрум-хруп-хрусть, перемирие перед твоим неизбежным разгромом! У меня перерыв на обед.
Горка печенья на тарелке оседала на глазах.
— Еще неизвестно, кто проиграет! — сдаваться так легко я не собиралась.
— Ну-ну... — с какой-то непонятной интонацией произнесла Луна и пролевитировала мне пару печенек. Чуть подумав, утащила еще пару себе, стоически проигнорировав возмущенное сопение с подноса. Задумчиво грызя добычу, изучила диспозицию, затем подмигнула мне и двинула моего коня вперед. Довольно неожиданный вариант. Ну-ка, ну-ка...
— Эй! — возмутилась Селестия, и с последней печенькой в зубах быстренько и неуклюже перелетела обратно к доске. — Эффо фе ффоя иффа, Фуна!
— Теперь и моя, Фелефтия, — Луна невозмутимо закинула в рот печеньку. — За такие оскорбления надо отвечать.
— Даже вдвоем вы меня не одолеете! — гордо задрав нос, Селестия двинула вперед башню-ладью, и конь слетел с доски. — Сепаратистки нашлись...
— Посмотрим. — Луна послала через доску Кризалис, сняв королевскую земнопешку. — Шах.
Еще интереснее. Я прищурилась, перебирая варианты. Невыгодно, если только не...
— Испугала, — отфыркнулась Селестия, и вставшую перед ее миниатюрной копией королеву перевертышей «растоптал» конь-пегас. — А вам сейчас будет мара в три хода!
Мне стоило немалого труда удержать морду чемоданчиком при виде открывшейся перспективы.
Замечательно! Теперь серебряная Тия со всех сторон зажата собственными фигурами, кроме одной клетки, и...
— Хватит и одного... — чейнджлинг-«слон» скользнул на две клетки вперед. — Шах и мара.
— Что?! — Селестия вытаращила глаза и села на хвост. — Но это же... Ты меня обманула!
— Сие есмь военная хитрость, — поправила ее Лунная Принцесса и ловко стащила у ошарашенной сестры последнюю печеньку. — А сие есть наш заслуженный в бою трофей.
Половинка «трофея» зависла перед моим носом, и я с удовольствием сцапала ее зубами.
— Ну вот, таки спелись, — проворчала Селестия. — Две здоровенные вредные кобылы на одну маленькую меня.
И пригорюнилась в обнимку с шахмарной собой. Даже сознавая, что принцесса дурачится, я ощутила неловкость и почти устыдилась, доедая печеньку. Что-что, а играть роли наставница всегда умела, как никто.
— Последней радости — и той лишили... — пожаловалась она себе.
— Не последней, там еще пирожки есть, — подсказала Луна.
— В самом деле? — аллегория банановой скорби встрепенулась, вмиг стряхнув уныние. — Ладно, прощаю... на сей раз.
Однако вместо налета на пирожки она вдруг посерьезнела и перебралась на наш край доски.
— Санни... может, все же останешься? Нет, не прямо сейчас, конечно — но после побывки дома подумай над этим. С ученичеством или нет — в любом случае здесь у тебя будет больше возможностей, да и ты сама от тишины и спокойствия быстро на стенку полезешь — уж настолько-то я тебя знаю точно.
— Допустим, — себя обманывать я не собиралась и не видела смысла отрицать очевидное, но сейчас мои устремления вели совсем в другую степь. — Если... когда этот момент наступит, принцесса, я обещаю подумать над этим... однако это будет еще нескоро.
— Что ж, справедливо, — вздохнула Селестия. — Когда ты собираешься уехать?
— Ну... — я заколебалась.
— Если позволите, — Луна подняла крыло, — этот вопрос легко решаем. Вот-вот прибудет транспорт с подкреплениями для Ночной Гвардии, он может забрать тебя и быстро доставить домой. Так что можешь начинать собираться прямо сейчас, если тебя устроит такой вариант.
— Да, — помедлив, я решительно кивнула. Тянуть — будет только труднее уйти, да и все больше не терпелось наконец-то увидеть маму с папой, родных, друзей...
— Тогда нам лучше прощаться сейчас, — вздохнула Луна. — Сама видишь, в таком виде Селестии нельзя покидать дворец... да и неспокойно здесь пока. И я предпочитаю не оставлять ее одну.
— Понимаю. — я проглотила невольный комок в горле. — Луна... я очень благодарна вам с сестрой, и...
— Тс-с-с, — Луна с мягкой улыбкой подняла крыло и коснулась кончиками перьев моих губ, спасая от прорезавшегося косноязычия. — Санни, милая, если мы опять начнем выяснять, кто кому и чем обязан — мы здесь просидим до завтра, а Селестия тебя увешает орденами, как праздничную елку, и сплавит тебе полказны. Да еще в слезах утопит.
— И вовсе даже нет! — Подозрительно шмыгнула носом Селестия, вспорхнув ко мне на плечо. — В смысле, я не плачу, мне что-то в глаз попало.
Я с невольной улыбкой осторожно погладила взъерошенные желтые перышки натужно сопящей над ухом принцессы. Как же жаль, что тогда наставница так и не позволила себе быть собой, и лишь теперь...
— Так что, — нас обеих накрыл бархатисто-синий шатер крыльев Луны, — давайте просто скажем «до свидания» и сделаем все, чтобы оно состоялось. И помни, Санни — здесь тебя всегда будут ждать с радостью...

За воспоминаниями о прощании я едва заметила, как добралась до своих покоев — в реальность меня вернул лязг брони вставших навытяжку при моем приближении «мышат» Луны. Очень старательно вставших. Хм... ну почему бы и не поднять себе настроение и имидж напоследок? Подавив невольную усмешку, я с нарочитым интересом принялась осматривать фестралов — те явственно побледнели, боясь вздохнуть, но марку удержали. Хмыкнув, вошла в комнату, не слишком плотно притворив дверь. Снаружи разом облегченно выдохнули. Ой, зря-а-а...
— Так-так-так, свежие материалы... ну-ка, где там моя рулетка? — с шумом выдвигаю ящик стола, ощущая, как на морду все же вылезает неудержимая ухмылка.
За дверью дружно икнули и мелко затряслись, судя по дробному бренчанию чего-то металлического. Тонус ребятам обеспечен надолго... Стараясь не ржать в голос, я плотно закрыла и заперла дверь, прежде чем перейти к сборам — репутация наше все, конечно, но не всякая.
— Костяш, ты где? — из-под шкафа донеслось шебуршание и оттуда выбежал мой новый приятель. Костяная кисть руки, некогда принадлежавшей здоровенному минотавру-шаману. Остальное обратилось прахом в клятом подземелье, но привязка к теперь уже моей артефактной булаве удержала Костяша по эту сторону... и устроила нам с Луной неслабое переживание, когда он выпал из вентиляции в ванной. Вот уж не думала, что угробив одно умертвие, заведу второе вместо питомца. Зато лучшей самоходной расчески — проверено на себе — уж точно ни у кого нет, как и личного разведчика. И пугалочки, ага. Опять же, хорошая возможность попрактиковаться в наложении иллюзий — только слухов о некропонии мне еще недоставало.
Собственно, мои сборы недолги; Костяш, уже привычно схоронившийся в гриве, булава, да пара доставленных из казначейства увесистых сумок с золотом и драгоценными кристаллами сиянита и кайберита — принцесса сполна выполнила свою угрозу — аж хребет трещит, без магии нужно было бы по носильщику на каждый торок. Вот и весь мой багаж, кроме мелочей вроде тех самых блокнота с рулеткой. Вооружившись ими, неторопливо выплываю за дверь, поворачиваюсь к безнадежно глядящим стражам с предвкушающе-живодерской лыбой... и после нескольких бесконечных мгновений невыносимо-обреченного ожидания прячу предметы пытки в одну из сумок. Несмотря на всю выучку, мышастиков таки передернуло. Да, я само зло, запомните это!
— До встречи, ребята, — ласково улыбаемся и машем, со стороны «мышат» почти слышен стон облегчения и грохот падающего с их плеч Кантерхорна. Ничего, однажды мы вернемся к этому разговору. Я хихикнула про себя — чего доброго, отныне они будут пугать жеребят рассказами обо мне — Огнегривом Ужасе с Рулеткой!
Окрыленная новой победой над грозной Ночной Гвардией и ощущая себя всемогущим астральным аликорном, я порысила к указанной Луной башне, миновала еще пару стражей, молча распахнувших передо мной двери — слишком широко, зато на всякий пожарный спрятавшись за створками от моего любопытства. Хладнокровно прохожу мимо, тем более что впереди обнаружился объект поинтереснее. Замедлив шаг, с изумлением и восхищением рассматриваю громаду воздушного корабля. Ничего себе «транспорт»... целый дредноут отгрохали, мышастики хитрохвостые! Мысленно уже потираю загребущие копыта от нетерпения — скорей бы увидеть, как он внутри устроен. Однако же без недостойной великой и ужасной меня спешки подхожу к широкому окну — пандус с корабля опущен прямо на балкон, рамы со стеклами сняты, и комната служит кораблю неплохим причалом.
Люк выжидающе открыт. Глубоко вздохнув, я решительно встала на пандус — он даже не дрогнул, и я быстро двинулась вперед — домой, к новой жизни и новым приключениям.

***

[Обеденный зал]

Пока Луна чем-то похрустывала, увлеченно поедая самолично собранное «шведское блюдо», Тия уже закончила с яблоком и салатом, и стояла на краю стола, раздумывая, чем еще полакомиться.
— Брусничный пирог. — Решила, наконец, солнечная принцесса, выглядевшая в этот момент по-настоящему счастливо и солнечно. Гвард незамедлительно поднял на стол требуемое.
— Та-а-ак… — Аликорн неспешно пошла вокруг подноса, любуясь выпечкой, усыпанной спелыми красными ягодами и откусывая с краешков.
— Подсказать вам? — Я отложил ложку.
— Что именно? — Заинтересованно обернулась ко мне Селестия.
— Этот прекрасный пирог лучше всего начинать с середины. — Сказав так, я осторожно поднял аликорна и поставил ногами прямо в ягодное поле.
Луна восхищенно ахнула и рассмеялась, а гвард подарил мне очень недружелюбный взгляд, мол, как я осмеливаюсь трогать правительницу?! К счастью, мнения рядового солдата тут никто не спрашивал, и ему приходилось держаться своего места.
Тия же, стоя по брюхо в ягодах, огляделась.
— Быть в центре торта — такого блаженства мне не могло даже присниться. Луна, это точно не сон?
— Технически это могло бы являться одним из «вложенных» снов-во-сне. — Ответила Луна, сворачивая трубочкой блин со свежими клубничками. — Но нет, Тия, это явь.
— Прекрасная явь!
Счастливо вздохнув, Селестия с возросшим энтузиазмом принялась поедать все, что видела вокруг себя, с некоторым трудом переставляя ноги и на каждом шагу слизывая с копыт налипший творог.
Полюбовавшись принцессой, проедающей дорогу в кулинарном шедевре, я разломил один из своих пирожков и настороженно принюхался к начинке. Вроде как яблоки, но почему-то с разводами всех цветов радуги.
Превосходный яблочный вкус перемежался легким жжением и странными покалываниями на языке, словно сотни крохотных иголочек. Однако на зубах никаких твердых частиц не скрипело. И я вопросил о начинке Селестию, несомненно, лучшего знатока местной провизии.
Следуя указующему жесту принцессы, гвард подал на стол литровую банку с той же начинкой, цветные полосы которой вились изящными узорами.
— Знакомьтесь, это молнияблочный джем, гордость семейства Эпплов и фирменное эксклюзивное лакомство с фермы «Сладкое яблоко»! — Провозгласила Тия, покинув изрядно объеденный пирог и любовно касаясь банки крылом. — Вы можете найти сотни иных сортов джема, но джем из молнияблок — только у Эпплов.
— Так-так… — Заинтересованная Луна потянулась ложкой в банку.
— Нет, стой! — Тия, вставшая на дыбы, предостерегающе вскинула крылья. — Молнияблочный джем можно брать только деревянной ложкой и вкушать малыми порциями, иначе последствия скажутся… шокирующими, скажем так.
— А если сразу языком из банки? — Шутнула Луна, меняя ложку.
— Ну-у, я лично не пробовала. Наверное, будут искры из глаз и космос в голове.
Намазав джем на хлеб, Луна осторожно откусила.
— Какие клевые ощущения… — Задумчиво произнесла она. И добавив еще джема, съела оставшийся кусок хлеба.
«Клевые»? Я повертел в пальцах пирожок. Что приятного в жевании иголок?
— А-ай!
Мотнув головой, аликорн разом выплюнула все, что было во рту.
— Да он же током бьется, джем этот!
Электрическая начинка? Вспоминаю вчерашнее «облако счастья», от которого Луне нехило так доставляло. Да, похоже, «еда с прибабахами» для поней — нормальное явление.
— Луна, тебе стоило воспринять мое предупреждение чуть более серьезно. — Вздохнула Селестия, осторожно слизывая лакомство с краешка ложки, поданной гвардом.
— Где вы вообще взяли это фруктово-колючее недоразумение?
Недовольно надувшаяся Луна сердито всхрапнула, куда-то телепортируя пожеванный хлеб.
— Это весьма древняя история, ей восемьсот с хвостиком лет. Один дракон вознамерился сделать гору Кантерлот своей личной резиденцией. Что характерно для драконов, заявил он о своем намерении грубо и прямо, не придавая значения тому, что гора принадлежала народу пони.
Селестия задумчиво слизнула кусочек молнияблока.
— И когда дракон прилетел завоевывать гору — я с ним крупно повздорила. Сбросила наглую ящерицу и потаскала по окрестностям. Он, конечно, сопротивлялся, но не особо успешно. А на местах, где шли наши с ним... агрессивные переговоры, где плодородную землю оросили капли драконьей крови и буйной магии, впоследствии выросло много чего необычного, в том числе и яблони, дающие вот такие плоды. Блюда из молнияблок пользуются огромным спросом, составляя немалую часть прибыли фермы и существенно пополняя казну столицы.
Луна усмехнулась.
— Вижу, Тия, у тебя все схвачено, даже из дракона сумела извлечь максимальную пользу и выгоду. Твои подданные должны очень любить тебя.
— Да-да, они очень меня любят. — Странно-растерянно вздохнула Селестия, вспорхнув обратно на брусничный пирог.
Темная принцесса огляделась, прикидывая, чего б еще схрупать. Тронув ее крыло, я предложил оставшиеся у меня пирожки.
— Они вкусные и током не шарахают. — Пояснил, заметив сомнение Луны.
— Спасибо.
Телекинез, на миг соприкоснувшийся с ладонью, тронул чуть заметной прохладой.
Селестия, съев все ягоды и изрядно утоптав пирог, попросила гварда достать некую коробку с чаем. Пони на удивление оживился.
— О, ваш любимый, тот самый чай? Да, конечно, Ваше Величество.
— Да-да, тот самый. — Кивала аликорн, отрешенно глядя поверх загривка гварда, нырнувшего куда-то под стол. Перекраивая обстановку, Луна не утруждала себя тонкостями сервиса и все блюда, не поместившиеся на укороченный стол, просто были вокруг на полу.
— Любимый чай Ее Солнечного Величества Селестии. — Пафосно изрек прислужник, поставив перед нами ярко-желтую коробку, удивительно похожую на упаковку «Липтон» в пакетиках, только вместо пакетиков там нарисована была правительница Эквестрии собственной персоной.
— «СелесЧай». — Луна прочитала название вслух специально для меня. И вопрошающе взглянула на сестру. — То есть? Чай имени Селестии?
— Вот именно, «СелесЧай»!
Спрыгнув с пирога, Тия гневно впечатала копытца в крышку коробки.
— Видите, как любят меня пони?! Они... Они даже чай моим именем назвали! — Едва не взвыла горемычная жертва любви своих подданных. — И радостно мне дарят вот эту дрянь, которой уже не одна кладовка забита! А я даже не могу выкинуть или спалить эту гадость. — Селестия обреченно сникла и растянулась на упаковке, свесив ноги. — Они же хотят меня порадовать...
— Думаю, этому горю можно помочь. — Задумчиво проговорила Луна, доедая пирожок.
— Каким же чудом?.. — Тия не шевельнулась, а лишь страдальчески подняла глаза на сестру.
— Сделай этот прекрасный напиток... — Грустно сопящую Селестию аж передернуло. — ...частью личной награды от тебя за заслуги, получение «СелесЧая» лично от принцессы сделает его еще популярнее и никто не уйдет обиженным. — Предложила Луна. Хотя морда ночной принцессы выражала лишь сочувствие, в глазах ее плясали веселые искры.
— Полагаю, следует сделать эту почетную награду элитной и присуждать ее воинам твоей личной гвардии за особые заслуги... вместо денежных премий.
Селестия задумчиво нахмурилась, бросив подозрительный взгляд на странно поперхнувшегося гварда. С чего б ему, ничего не евшему, давиться?
— О... они всегда гордились, что служат не за золото, а за совесть... — Принцесса просияла. — И я наконец-то избавлюсь от этих залежей. Быть посему! Спасибо, Лу-лу, ты опять меня спасаешь.
— Не за что. — Пожала плечами Луна, тоненьким слоем намазывая молнияблочный джем на новый кусок хлеба. — Есть такая работа — родину защищать. Пусть стараются.
— Гвард, еще одну ложечку джема.
Покинув коробку, Селестия подошла к прислужнику. Но поданная ложка внезапно зависла в сине-зеленом искрящемся облачке.
— Нет-нет, Тия, пожалуй, хватит. — С ноткой материнской заботы в голосе Луна стряхивает лакомство обратно в банку. — Надо помнить меру в насыщении магичными блюдами, иначе будет пережор.
Всплеснув крылышками, миникорн нахохлилась и возмущенно запищала, задрав голову:
— Уж кто бы мне говорил про «меру»! Ты, Луна, в одну себя вчера самолично целое облако слопала, и от тебя искрило магией как от грозовой тучи. Я уж не упоминаю о вине с примесью галактики. А я?! Я больная, ослабшая, не ела весь день, лишь глотала какие-то умопомрачительные сиропы, и за весь вечер мне позволили одну порцию салата! А теперь ты и вовсе стремишься уморить меня голодом, лишая последних радостей жизни?!
Гневно фыркнув, Селестия демонстративно отвернулась от Луны, удивленно приоткрывшей рот, и с обиженным пыхтением уткнулась мордой в брусничный пирог.
Похоже, все участники вчерашнего веселья не до конца пришли в себя… Оглядев расставленную на полу еду, замечаю миску с персиками. Ага, отлично. Отрезаю от одного несколько мелких кусочков, и бережно захватив нашу пташку, перекладываю поближе к себе, накрывая ладонью от взгляда Луны.
— Эй, куда?! Вы и пирог хотите отнять у меня? — Взбрыкнула Селестия, энергично вертя головой и растопырив ножки. От маленького волшебного существа явственно полыхнуло негодованием.
Луна выжидающе молчит, в знак солидарности отложив намазанный джемом хлеб. Гвард тщетно сверлит меня взглядом — я скрываю принцессу и от него. Тия, подняв глаза, видит добрую мою улыбку, успокаивается и потихоньку начинает есть с руки. Одной свободной рукой я не могу отрезать еще кусочков от персика, но Луна сноровисто нарезает сама и подает, стараясь не светить своей магией в поле зрения сестры.
— Ваше Солнечное Величество, позвольте спросить.
Селестия, вынырнув из-под ладони, глянула на гварда.
— С ваших слов это так получается, что на самом деле вы не любите чай?
Луна задумчиво хмурится. Тия замирает, словно превратившись в фарфоровую статуэтку. Затем испуганно оборачивается ко мне, недоумение в глазах принцессы сменяется ужасом — государственная тайна прохлопана! И верно служащий солдат становится потенциальным источником проблем.
Над столом повисает неловкая тишина. Злополучную пачку чая охватывает синенькое облачко и несет в мою сторону. Слегка подвинувшись в кресле, я прячу коробку за спиной. Пони это замечает и настороженно смотрит на меня.
— Гвард, можно вас ненадолго? — Уверенно прозвучал глубокий грудной голос темного аликорна. Луна вопросила неспешно и многозначительно, чуть растягивая слова. Кто ж посмеет отказать правительнице?
— Да, В…
Гвард обернулся к Луне — и выстреливший с ее рога тонкий луч магии мерцающей рубиновой иглой пришелся пони точно в лоб. Я вздрогнул, ожидая, что королевский обед сейчас дополнит свежий труп. Склонившаяся к гварду Луна сосредоточенно колдует, иногда беззвучно шевеля губами, а тот так и сидит, только глаза его странно замутились.
Селестия же, пользуясь тем, что Луна не может помешать ей, схватила ложку телекинезом, поднатужилась, свирепо сопя, и со злорадной улыбочкой направила сие орудие сладкой мести в банку с джемом.
Послышался сухой треск, сломавшаяся пополам ложка упала на стол, а Тия с кратким криком боли исчезла. Я поискал желтую сладкоежку взглядом, но мне оставалось дожидаться, пока Луна закончит сеанс гипноза.
— Итак, вам лучше теперь? — Спросила Принцесса Ночи, усаживаясь ровно.
— А мне должно быть лучше? — Удивился ее «пациент», проморгавшись.
— Да. Вы пожаловались на головную боль, и я попыталась помочь вам. — Невозмутимо пояснила Луна. — По всей видимости, вы сильно устали. Рекомендую вернуться в вашу комнату и отдохнуть. Также заберите свой шлем из покоев Селестии. Свободны.
— Да, Ваше Лунное Величество.
Стражник удивленно поскреб за ухом, затем пожал плечами в ответ каким-то своим мыслям, поклонился и вышел.
— Я слегка почистила ему память, и про инцидент с чаем он не помнит. — Аликорн подняла с тарелки хлеб. — А где, хм?..
— Луна! — Я пресек ее вопросы движением руки. — Тия только что пропала.
Выслушав, Луна покачала головой и молча принялась за хлеб, будто я рассказал не об исчезновении сестры, а всего лишь поделился прогнозом плохой погоды.
— Посмотри, как оно получается… Пока я рискую психикой, спасая солцесиятельный круп из затруднительного положения, сестрица в это же время пытается подсластить положение, да еще через мою голову.
— То есть, искать ее не будем? — Уточняю на всякий случай. А то мало ли, вдруг Луна в тему не въехала.
— Не будем. Расслабься, Лайри, и угостись этими персиками. Оно того не стоит.
Запив, Луна помолчала, глядя на меня.
— Я ценю твое внимание и заботу о Селестии. Но поверь, лезть из шкуры реально ни к чему.
Полураскрытым крылом принцесса описала широкий жест.
— С тех пор как Тия плотно занялась благополучием страны и всем сопутствующим, она непрерывно ест. В любое время, в любом месте. На фестивалях и праздниках она всегда брала первые места по поеданию чего угодно.
Доливая апельсиновый сок в свой стакан, аликорн вдумчиво смотрела на тонкую струю. Затем налила и мне.
— Она ест даже во сне. Вспомни, при ней у тебя не возникало этакое желание, что кого-то надо немедленно накормить?
— Не помню, чтоб аж такое прям явственное желание. Я угощал ее во сне овсом и нектаром, но для меня это было нормальным проявлением заботы.
— А с Селестией оно именно так всегда и работает. — Хмыкнула Луна. — Подспудно, невзначай, где-то в глубинах сознания — хочется покормить белого аликорна. И это воспринимается как само собой разумеющееся.
— Значит, Тия — энерговампир?
— Гм-м, нет… — Луна доела оставшийся хлеб с джемом. — Вампиры осознают потребности, и жертву подыскивают тоже осознанно. Селя же — сама жертва своей «ненаеденности» и едва ли понимает это в полной мере. Она просто хочет есть и считает это нормальным, не догадываясь, что проецирует свое желание всем присутствующим.
В нашем сне, когда мы с тобой и Тией встретились впервые, она ела траву возле озера. Когда она приходила ко мне узнать о наших взаимоотношениях, я угощала ее соком. Рассказывая о хищниках Эквестрии, она на ходу ела траву. И вспомни, Лайри, когда она вышла из моря по самый рог в водорослях, думаешь, это случайно?
Театрально закатив глаза, Луна залпом осушила стакан.
— Конечно, Селя намеренно обмоталась водорослями, чтоб вытащить их и съесть. Да еще и высказала намерение организовать добычу травы на стол в реале.
Я подал любимой пару персиков — она приняла их с благодарной улыбкой.
— После уменьшения Тия стала намного прожорливее. С самого рассвета она ела уже семь раз.
Аликорн демонстративно растопырила семь перьев на крыле.
— И это лишь официально засчитанные кормежки. К тому же, я заметила, что листья некоторых декоративных растений покусаны по краям. Она, как параспрайт, ест с космической скоростью все съедобное, что видит. После этого мне приходится слышать от нее обвинения в попытке уморить голодом… Знаешь, я обижена.
Сплюнув персиковую косточку, Луна подняла магией сломанную ложку.
— Уверена, что даже эта деревяшка не более чем отвлекающий маневр, чтоб заставить нас поволноваться. Сама Селя жива, здорова, сидит где-то на дворцовой кухне и ж… усиленно ест. И все с ней в порядке.
Достав из-под себя «СелесЧай», я кинул коробку на стол.
— Постоянные стрессы, переживания и великий вклад во благо общества — отнимают огромное количество сил моральных и физических, аликорну-правительнице приходится восполнять энергию всеми возможными способами. И при таком колоссальном поглощении еды Селестия не растолстела, потому что за столетия правления у нее развился аномально быстрый обмен веществ. Это все стало для нее нормой задолго до нашего конфликта.
— Получается, она постоянно «заедает» проблемы тортиками.
— Да-да. Хотя нередко бывало так, что тортика уже нет, а проблема остается, и приходилось Селестии впрягаться покрепче и тащить решение.
— А ты не помогала ей?
— В делах государственных? — Разорвав персик, Луна вытряхнула косточку. — Как правило, нет, не помогала. У нас, когда я уже официально была соправительницей, образовалось строгое разделение труда: Тия заботилась о материальном благополучии граждан Эквестрии, а я — о душевном их состоянии, насылая благостные сны и избавляя от кошмаров. И мы с Тией четко знали, где кончаются границы ее епархии, и начинаются мои.
Жуя персик, Луна пожала крыльями.
— Надо признать, именно это разделение нас и погубило: будучи идеальными каждая на своей борозде, мы забыли о связующем родстве. А потом случилась Найтмер Мун.
— И принесла проблемы вам обеим. Все-таки, вам очень повезло, и найти друг друга, и выжить после всего.
— Во многом нам повезло благодаря тебе. И прошу не возражать.
Раскрытым крылом аликорн коснулась моих губ. Придержав крыло, я зарылся носом в мягкие перья, щекотные и теплые, пахнущие лавандой. Некоторое время мы с Луной молчали, согревая друг друга ласковыми взглядами. Нашу идиллию прервал стук в дверь.
Луна тут же сложила крыло и невозмутимо оглянулась на звук.
— Входите.
Профессор Штерн подошел к столу, левитируя за собой, как обычно, свою сумку. На спине Штерна ехала Зекора, каким-то чудом уменьшенная до размеров Селестии.
— Вы вдвоем? — Уточнил док, окинув нас цепким взглядом. — А где Тия?
— Селестия только что исчезла непонятно куда, и мы с Луной думаем, как ее искать. — Пояснил я. Не сдавать же Луну с потрохами. Принцесса-отступница, поняв мой маневр, согласно кивнула.
— Пропасть второй раз за день? — Проворчал Штерн, опуская Зекору на стол. — Это уже не Селестия, а Пропастия получается. И ищи затем такую кроху.
Золотистые нити магии проскользнули по виткам рога Штерна, сливаясь малюсенькой искрой, однако, хорошо заметной в свете дня. Покинув рог, искра покружила над столом, пирогом, и замерла над банкой джема.
Неразборчиво поворчав, единорог оттянул поисковую магию метров на пять в сторону и пустил по-новой. На сей раз искра без колебаний направилась к банке, и нам ничего не оставалось, как заглянуть туда же. Зекору я поднял на ладони.
Из густой массы молнияблочного джема торчал рог. Коротенький такой, желтенький. Вот недалеко от рога возник нос — он фыркнул, пару раз жизнерадостно хлопнул ноздрями и вновь канул в неизученные наукой пучины лакомства.
— Вот оно, сладожорство, наглядно. — Торжествующе усмехнувшись, Луна села в кресло. — Как и говорила, с ней все в порядке и… — тут принцесса чуть споткнулась. — Нашли мы ее быстро, за что личная Наша благодарность профессору Штерну.
Кивнув, Штерн слабеньким выстрелом рассеял искру.
— Будем вытаскивать? — Спросил я, ссадив зебру на пустую тарелку.
— Конечно, будем. — Луна притянула банку к себе поближе. — Аллокорн, слышь, принцесса Луна на связи. Новый рекорд по длительному пребыванию в джеме успешно зафиксирован, пора выныривать.
Узконаправленным пучком магии Луна попыталась вытянуть Тию за рог, но тут же в рог самой Луны с треском впилась извилистая слепяще-яркая молния, и аликорн, вскрикнув, отпрянула, чуть не грохнувшись на пол вместе с креслом.
С уст Луны слетело тихое и весьма задушевно-искреннее: «кобылять»… и принцесса отрубилась.
— Лайри, не подходите к ней! — Окрикнул Штерн. Из своей сумки он быстро достал тонкую телескопическую палку с трехпалым захватом на конце, и величиной с кулак шар темного стекла. Сунув шар в захват и растянув палку во всю длину, Штерн подал эту «удочку» мне.
— Вот, плотно коснитесь сферой ее рога.
Крепко держа рукоятку, на ощупь резиновую, я тронул шаром слегка подпаленный рог Луны. Снова яркая вспышка, от мощного разряда аликорна аж выгнуло дугой, а в глубине шара замельтешили живые молнии. Извиваясь и трепеща, они скользили по стеклу, словно стремясь нащупать выход.
— Повторить. — Приказал Штерн, бегло оценив ситуацию.
Второй разряд аликорн отдала гораздо спокойнее, не ломаясь, но став похожей на синий дикобразный Лунодуванчик.
— Уже лучше, давайте сюда.
Доктор отстегнул шар от палки, запер в футляре и уложил в сумку, затем поднес к носу Луны некий флакончик — недовольно мотнув головой, Луна приоткрыла глаза.
— Все нормально? — Склонившись к любимой, я приобнял ладонями ее шею и морду.
— Относительно… — Пробурчала Луна, массируя висок копытом. — Если это произойдет снова, я серьезно пожалею о возвращении в эту бешеную Эквестрию.
Аликорн опустила ногу и уткнулась мордой в мою грудь, позволяя мне массировать виски.
— Пусть у тебя я жила без магии, зато никто не шарахал молнией в мозг.
— Луна, ты жива? — Донесся голосок от стола.
— А тебе, Шоклестия, нужен мертвый зомбикорн? — Ехидно поинтересовалась Принцесса Ночи, нехотя обернувшись к источнику проблем.
— Я, к слову, серьезно спрашиваю! — Сердито пропищала малышка. Ей как-то удалось подтянуться, и сейчас она выглядывала из банки, держась передними ногами за край.
— Да жива я, жива, — ответила Луна сварливо, — только я уже боюсь тронуть тебя, ибо прикосновение чревато летальным исходом.
— Ай! Помогайте мне, я сама выбраться не могу.
Наклонив банку, я «зачерпнул» перемазанную джемом Тию обломком деревянной ложки и выложил на тарелку возле Зекоры. Похоже, упомянутый «пережор» таки случился — бока принцессы заметно округлились, и Тия превратилась в очаровательный шарик с ножками и крылышками.
Аликорн вдруг энергично засопела с напряженно-мечтательным выражением мордочки, и…
А-а-апчхиу-у! Аж воздух загудел… Хорошо, что я успел шарахнуться в сторону.
Мощный желтый луч, едва не задев мое лицо, прожег сквозную дыру в потолке. Идеально чистую — на нас даже ничего не посыпалось.
— У нас все под контролем, нет причин беспокоиться. — Ответила Луна, когда в дыру заглянул какой-то любопытный пони. — Позовите рабочих для ремонта.
— Да, Ваше Величество.
Ага, мы просто пропалили шальным лазером пару перекрытий, а в остальном, прекрасная принцесса, все хорошо, все хорошо.
— Пока на наши головы не посыпались ненужные вопросы. — Вполголоса добавила Луна.
Штерн тем временем снова вытянул из сумки «удочку» с шаром и коснулся им рога Селестии. Каких-либо спецэффектов не последовало, но меж белых молний, заключенных в сфере, появилось множество желтых искорок, а Тия расслабилась и притихла.
— Профессор, что это?
Грива Луны, похожая на огромный «куст» мерцающих световодов, искряще всколыхнулась в такт вопрошающему жесту.
— Это? — Штерн задумчиво повертел девайс. — Сферазрядник. В основе сферы — кристалл хризолита, абсорбирующего активную магию.
Селестия вздрогнула и уставилась на шар. Штерн тем временем продолжал пояснять.
— А стекло вокруг кристалла не позволяет хризолиту совершить «откат» инвертированной магией. Обычно я применяю этот шарик на Джейд. Вот уж кому частенько надо сбросить напряжение. Разумеется, сферу, накопившую магию, нужно периодически очищать погружением в огонь или воду как первородную стихию.
— Хризолитный сферазрядник — ваше личное изобретение? — Поинтересовалась Луна.
— Нет, эта штука сделана давно и повсеместно используется в лечебницах. Ведь специфика моей работы такова, что прежде чем начинать лечить единорога, его надо сначала обезмагичить до минимального, чтоб не шмалял случайным чихом.
С этими словами Штерн кивнул на дыру в потолке, а Селестия сконфуженно затихарилась.
— Как же здоровье Ваше проверять? Ведь Вас надо от джема очищать. — Выдала зебра, обходя пациентку вокруг да около. Подхватив на краешек копыта чуток липкой цветной массы, лизнула и скривилась — похоже, африканской лошадке не понравилось.
— Как-как? Да как обычно, под тучкой! Готовься принять ливневый душ, апчхикорн! — Фыркнула весело Луна, колдуя над тарелкой грозную грозовую тучку. — Зекора, прошу покинуть место помывки принцессы.
— Да я уже мылась с Лайри! — Возмутилась Селестия, и обреченно сникла, когда хлынул теплый ливень на ее голову. — Ну вот, замочили.
Луна поддерживала магический душ, а я ложкой соскребал джем.
Чуть позже Луна озадачилась, куда пристроить сохнуть отмытую сестру, и в итоге Тия усажена была на все тот же прогретый полуденным солнцем подоконник. Минут пять она сохла под лучами солнца, потряхивая гривкой и растопыривая перышки. А затем принялась изучать стоящий возле окна разросшийся фикус.
— Тия, что можно так подозрительно искать в обычном фикусе? — Спросила Луна.
— А с чего он вдруг «обычный»? Может, он щупальца где-то спрятал. Во сне-кухне, куда ты меня отправила, именно такой и сидел.
— Фикус со щупальцами сидел? Тия, тебя одну можно хоть на минуту оставить? Хотя-а-а... — Луна хитро прищурилась. — Скажи-ка, а чем вы там вдвоем занимались?
— Лу!!!
— Я уже давно «Лу»... ой, а чего это мы стали такие розовые, а?
— Это все дурное влияние мира людей! — Провозгласила Селестия. — Вы с Сансет теперь обе какие-то озабоченные! А мы всего лишь договорились, как разумные, э-э-э, существа, и вместе заварили чай... Луна?! Ну что ты ржешь, как кобыла? Да встань же... Ну что я такого сказала?! Лу!!!
Видимо, Луна изрядно перенервничала от всех событий, свалившихся на нее за последние дни, и ее накрыло легкой истерикой: содрогающаяся от смеха аликорн разъехалась на полу возле фикуса, и не могла вымолвить ни слова.
Мы со Штерном тактично молчали, слушая рыдания Луны, перемежаемые возмущенным писком Селестии, тщетно пытающейся выяснить причины обвала эмоций.
Впрочем, док времени зря не терял, дав мне чистую салфетку и стакан апельсинового сока.
— Уговори Луну выпить, чтоб успокоилась. — Подсказал Штерн, кидая в стакан некую таблетку, которая моментально зашипела и вспузырилась. И добавил в ответ на мой взгляд: — «Непсихин» там.
Селестия, снова нахохлившаяся, сидела, сложив передние ноги на груди и осуждающе взирала на сестру. Луна, уставшая смеяться, тихонько стонала.
Сев на пол возле Луны, я отставил подальше стакан и вытер глаза аликорна от слез. Принцесса выглядела слегка крышепоехавшей.
— Отсмеялась?
— В-вы-олю. — Луна протяжно выдохнула.
— Хорошо. — Подношу стакан к ее губам. — Вот, выпей и успокойся.
Споив аликорну Штерново зелье, поднял на ладони пустой стакан — единорог тут же забрал его телекинезом.
— Полегчало?
— Есть немного. — Пони подтянула ноги и легла на живот. — О-ох… теперь надо причесаться, а то я как Соник.
Луна сваяла из магии большущую щетку, полупрозрачную и мерцающую словно голограмма.
— А давай я попробую тебя причесать.
— Хм, магичной щеткой? — Аликорн взглянула на меня. — Я точно знаю, что ты способен направлять чары руками, и заблокировала тебе возможность колдовать, чтоб ты не мог случайно причинить кому-либо вред. — Пояснила Луна, наклоняя голову к моим рукам. — Будь осторожен.
— Г-хм, если что-то пойдет не так, ты всегда можешь оторвать их. — Ответил я, глядя на быстро тающее серебристое сияние вокруг пальцев.
— Оторв... руки?! — Луна аж подавилась. Магией? — Лайри, я тебе уже говорила, что шутки твои порой просто зверские?!
— Да-да, говорила. — Я примирительно погладил щеку притворно-рассерженной принцессы.
Расслабившись, я попытался действовать спокойно и непосредственно, как если б находился во сне. Продолжая подпитывать магичный предмет, аликорн с любопытством наблюдала за мной, прикрыв глаза и чуть улыбаясь.
«Ну, ученик чародейки, давай, порадуй свою любимую».
Полуматериальная щетка качнулась, когда я коснулся ее кончиками пальцев. Я ощутил чуть заметное холодящее покалывание, будто тронул прохладные шерстинки. Движением обеих рук я аккуратно уменьшил щетку и взялся за рукоять — она оказалась вполне крепкой.
Наслаждаясь воистину сказочным моментом, я нежно расчесывал мою Богиню, с замиранием сердца глядя, как с каждым движением успокаиваются мерцающие потоки космических энергий в ее гриве, и прядь за прядью разрозненные звезды слагаются в новые узоры.
Положив голову на мои колени, Луна сопела, внимая ласкам. Я приглаживал гриву щеткой и ладонью, вдумчиво, бережно, с тихим восторгом. Синие, фиолетовые, пурпурные сполохи магии вились под пальцами, вспыхивая и угасая затухающими нитями. Окружающий мир отступил, неслышно растворяясь за гранью бытия. И нас с аликорном обволакивала, медленно струясь и завихряясь, всепроникающая симфония гармонии. Мелодия единения наполнила души теплом и светом, побуждая чувства звучать в унисон, затихая колеблющимся резонансом на возвышенных нотах. Всем существом своим чувствуя Луну, каждый ее вдох и каждый удар сердца, я знал, что так же она чувствует и меня.
Привстав, Луна посмотрела в глаза. Столь близкая, ощутимая, желанная, аликорн одарила меня умиротворенным сиянием бирюзовых зерцал.
— Как раз твоих ласк мне не хватало этим утром. Спасибо.
Шепот Луны прозвучал вкрадчивым шелестом ночного ветра, крадущегося в молодых кронах деревьев, осененных серебристо-призрачными переливами лунного света.
Чуть склонив голову жестом благодарности, аликорн повернулась спиной ко мне. Я подхватил на ладонь величественный хвост принцессы.

Не ошибусь, назвав их парой странной,
Таинственной и столь необычайной.

Послышалась благоговейная реплика Зекоры. С ее голосом — мир дрогнул и возвратился откуда-то издалека, став явственным и зримым. Эйфория единения медленно растаяла подобно предрассветному туману. Краем глаза я заметил, что лежащая на подоконнике Селестия с интересом смотрит на мои действия.
— Ваше Величество, мы тут задержались, а ведь Вас необходимо обследовать.
С этими словами добрый доктор ВсеПройдет внезапно и коварно изловил не ожидавшую нападения Селю магией и уволок в тенета медицины.
Пока док с полосатой ассистенткой скрупулезно исследовали правительницу на тарелочке, подвергая ее различного рода врачебным процедурам, я расчесывал Лунин хвост, и мы вполуха слушали доносящиеся через раз фразы.
— Откройте рот… Хорошо. Лягте на правый бок. Зекора, придержи... Ага, записуем… Магия? Стабильна, говорите?.. Хм. Проверим…
Хлопок телепортации — Селестия возникает на голове Луны, заставив сестру подскочить от неожиданности, и с новым хлопком возвращается на стол.
Наконец Штерн подходит к нам и подает Луне листок, как я понял, с итогами обследования. Рассеяв щетко-магию, аликорн берет листок.
— Селестия уверенно поправляется, и по всей видимости, купание в молнияблочном джеме также пошло на пользу, стабилизировав магию Селестии.
— То есть дырки в потолках нам более не грозят?
— Нет, если чих и будет, то обычный. А насчет вас, принцесса Луна — если б я не слышал вопрос Селестии, то заподозрил бы у вас острое отравление хихическими веществами.
— Какими это? — Удивилась Луна.
— Хихинин — один из элементов таблицы Поньделеева. Обладает ярко выраженными веселящими свойствами. Используется, в частности, при лечении больных меланхолярией.
— В алхимии появилось что-то новенькое? Надо будет поизучать.
— За тысячу лет отсутствия Вашего Величества в мире появилось много чего новенького. Навещайте библиотеки, лаборатории — все к вашим услугам.
— Профессор Штерн, сегодня мы намерены наведаться к Древу Гармонии и попытаться вернуть Селестии ее силы в полной мере.
— Древо, значит? — Штерн возбужденно встопорщил усы. — А подробнее, в чем идея?
На голове Луны вновь появилась Селестия, и между знатоками завязался разговор, насыщенный магичными деталями, которых я не знал, и потому даже не пытался слушать, а пересел за стол и принялся потихоньку изучать свои способности волшебника.
Впрочем, с первой же попытки я очень аккуратно, практически бесшумно одним движением пальцев стер глиняную тарелку в пыль, и на этом прекратил эксперименты.
— А что тут случилось? — Поинтересовалась возглавляемая Селестией Луна, проводив Штерна и возвратившись к столу. Конечно, горку пыли аликорны увидели сразу.
— Я случился. И прошу заблокировать руки снова, пока я случайным жестом не обратил в прах весь дворец.
Луна принялась колдовать над руками, а перепорхнувшая на стол Тия горячей искрой подогрела кофекао и, сладко жмурясь, отпивала из блюдечка.
Завершив блокировку, любимая ненадолго призадумалась в кресле, отдыхая и собираясь с мыслями, а затем обратилась к Селестии:
— Сестра, если ты не слишком утомлена, я хотела б выяснить причину бунта некоторых твоих гвардейцев.
— Бунта? — Удивленно переспросила Тия, слизывая с губ шоколад. — У нас еще и бунт случился? И чего же требовали бунтари?
— Нашей немедленной смерти. — Ответил я, откладывая печенье. Беседа обещала быть интересной.
— Да, нас с Лайри хотели убить. — Подтвердила Луна. — И если б не прикрытие Лунной гвардии, то вероятнее всего, мы уже не видели бы белого света.
— Я желаю узнать подробности. — Правительница подобралась, разом растеряв благодушие.
Луна молча направила серый луч магии на ближайшую стену, и она всколыхнулась, будто ветер тронул незаметную занавеску. Из-за приоткрывшейся теневой завесы неслышно вышел фестрал. Фыркнув, он зажмурился, ослепленный светом яркого дня, и, крылом заслонив глаза от света, коснулся когтем шлема. Тотчас глаза оказались скрыты непроницаемо-черным визором. Успокоившийся фестрал поклонился своей Матери.
Луна хмыкнула, приятно удивленная техническим обвесом.
— Вчерашних бунтарей подать к столу, пожалуйста. — Нараспев попросила принцесса.
Это звучало весело, и мысленно я уже облизывался, приготовив нож и вилку.
Вновь поклонившись, фестрал ушел, и чуть погодя из тени явился отряд неудавшихся спасителей Селестии. Без доспехов и оружия, бойцы выглядели голыми и подавленными.
— Итак, доблестные воины Солнечной гвардии, будьте любезны объяснить своей правительнице причины покушения на ее сестру. — Галантным взмахом ноги Луна обратила взоры всех присутствующих к миниатюрной Селестии.
Из кучи гвардов тут же вытолкался крупный жеребчик с надменной физиомордией и золотистой всклокоченной гривой.
— Это что, наша правительница? — Пони неуважительно ткнул копытом в сторону Принцессы Солнца. — Это, по-вашему, Селестия?!
Разгневанный гвард повернулся к Луне.
— Найтмер Мун, вы нас за дураков держите? Принцесса Селестия горда, величественна и прекрасна, она и есть правительница. Отдайте нам настоящую принцессу, а не этот жалкий комок грязных перьев!
Я успел изучить Луну достаточно хорошо, чтоб понять: от такой реакции она тихо прихренела, и морда ее выразила нечто среднее между: «Что за бред ты несешь?» и «Я щас тебе врежу, идиот!». А вот упомянутый «комок перьев» не выдал решительно никаких эмоций.
Успокаивающе погладив плечо Луны, я склонился к столу, и ладонью закрыв Селестию от непочтительной публики, шепнул:
— Он не признал вас в уменьшенном виде.
Понимающе кивнув, принцесса жестом попросила отодвинуться. Я сел на свое место.
— Вы долго еще будете секретиться с бесхвостой обезьяной? — Бунтарь продолжал возбухать.
— Принц Блюблад!
Магически усиленный голос Селестии услышали все. Правительница телепортировалась на нос гварда.
— Ну, привет, высокомерный глупец.
Принц вытаращивает глаза…
— Я очень огорчена твоим поведением. Не ожидала, что в присутствии особ высшего света ты способен вести себя столь неподобающим принцу образом. Стократ хуже, нежели тот, кого ты обозвал обезьяной.
Принцесса вещает, тщательно выверяя каждое слово и окрашивая в нужный эмоциональный тон. Блюблад стоит смирно, вздрагивая, словно в паузах Селестия награждает его полновесными затрещинами.
— Не спорю, меня трудновато узнать в этом, весьма колоритном обличии… — Вновь раскрыв крылья «веером», Селестия с интересом осмотрела их.
— И тем не менее, я настоящая правительница, которую ты и требуешь вернуть. И я легко докажу тебе это.
Сложив крылья, аликорн ткнула копытом в лоб племянника.
— За попытку убийства моей сестры Луны я отправляю тебя на плантации, собирать, сортировать и паковать ба-на-ны. Ты будешь всю жизнь окружен бананами, видеть одни лишь бананы, питаться исключительно бананами, спать на бананах.
— Не-е-ет!
Я никогда б не подумал, что животное вроде пони способно так отчаянно и жутко взвыть.
Блюблад пал ниц. Селестия телепортировалась с его носа обратно на стол.
— В-ваше Величество, только не б-бананы, умоляю. — Заикаясь, простонал принц.
— Расскажи светлой принцессе, какую пакость ты удумал прошлой ночью, о великий спаситель Эквестрии от темных сил. — Ядовито выдала Луна.
— Не придумывал я никаких пакостей! — Дерзко вскинулся Блюблад. — Как я, благородный пони, могу делать столь низменные вещи? Вы оклеветали меня, подставили, очернили в глазах Ее Величества Селестии, а теперь желаете, чтоб я признал ваши голословные обвинения? Не бывать этому!
Глядя на морду разозленного принца, я задумался. Может, и впрямь он ни за что угодил в переплет, просто оказавшись в ненужное время в неподходящем месте?
— И как мы будем это выяснять, сестра? — Негромко спросила Луна у Селестии. В ответ повелительница банановых плантаций развела крыльями:
— Наверное, применим заклятие правды. Чтоб он не мог сказать ни слова лжи.
Без магии голос Принцессы Солнца звучал тихо и мелодично.
Но применять «правдоклятие» нам не пришлось.
Один из пленных гвардов, до сих пор молча взиравших на этот спектакль несправедливо обвиненного, шагнул к принцу и постучал копытом по его крупу.
— Слух-хм, Блюбладик, ты что же, надеешься войти в реку и выйти из воды сухим, двигаясь крупом наперед, а? А мы заместо тебя тут отдуваться должны? Так не пойдет, знаешь ли. Мы все в одной упряжке, и запряг нас ты, королевский идинарог — вот ты и отвечай по чести, по уставу королевской гвардии.
Блюблад смерил гварда безумным взглядом — похоже, это предложение отвечать по чести уничтожало в прах все заготовленные планы принца, не оставляя лазейки.
Тот же гвард, обойдя Блюблада, обратился к аликорнам:
— Простите, Ваши Величества, и позвольте ответить мне, как участнику этого, скажем так, мятежа.
— Отвечайте. — Кивнула Селестия.
— Принц Блюблад устроил засаду в спальне. Мне неизвестно, насколько серьезны были его намерения, но он угрожал Луне и Лайри, утверждая, что они как порождения кошмаров будут уничтожены.
— Я не намерен был никого уничтожать! — Заорал Блюблад.
— О, какое чистосердечное признание. — Холодно улыбнулась Луна. — И направленное в мой глаз копье отлично подтверждает ваше «не-намерение», принц. Позвольте спросить, в таком случае, что вы и ваши приспешники делали в спальне ночью, будучи в броне и при оружии? Дырку в потолке заделывали и звездочки рисовали? Отрабатывали тактические приемы захвата беззащитной леди в заложницы?
— Как вы смеете?! — Рог принца замерцал.
Я подхватил со стола ложку, рассчитывая метнуть ее в глаз Блюблада, но Луна оказалась сноровистее — она телекинезом стянула ноги жеребца, словно захватив их лассо, и вздернула единорога так, что он повис вверх тормашками.

Если женщина поймала вас и рассматривает с ленивым интересом — не надейтесь на ее благосклонность.

Похоже, принц знал эту истину. И всячески избегал встречаться взглядом с Луной, когда она притянула его поближе. А мне нарочито неспешные действия Луны напомнили гигантскую анаконду: ей некуда спешить, ее жертва никуда не сбежит.
Повертев висящего Блюблада во всех неудобных ракурсах, аликорн развернула его, наконец, мордой к себе.
— Возможно, вы знаете, принц, что совсем недавно здесь была война за господство над Эквестрией, в которой я принимала самое непосредственное участие.
Настроение ночной правительницы отразилось на обстановке: сияющие яркие блики витражей поблекли, и откуда-то сыро дуло холодом. Даже шерсть самой Луны стала серой, а глаза обрели льдистый оттенок.
— Я еще не успокоилась после всего пережитого, Блюблад, и с вашей стороны будет разумно не вынуждать меня нервничать. А то, знаете ли, на небе не хватает нескольких созвездий, и я могу сгоряча вписать вас в карту звездного неба. Хотя, надо признать, украшение для неба из вас будет весьма посредственное. Я не угрожаю вам, но считаю необходимым предупредить от дальнейших резких слов и действий в сторону мою и моих друзей.
— Я-я понял вас, Найт… Принцесса Луна. — Поспешно исправился Блюблад, заметив многообещающий хищный прищур темного аликорна.
— Вот и славненько. — Пропела Луна чуть зловещим тоном и мило оскалилась: попробуй только вякни еще хоть что-то…
Возглас Луны нарушил затянувшееся неловкое молчание:
— А хотите, я его стукну, и он станет фиолетовым в зеленый горошек? — Аликорн с хитрой усмешкой обернулась к нам.
«Ага!» — мы с Селестией кивнули почти одновременно.
Блюблад, лишенный права протеста, понуро сник, когда Луна ткнула его в бок копытом и шкура принца обрела веселенькую расцветочку.
— Недурно вышло, ему идет. — Изрекла Луна, оглядев «шедевр». — Хотите покрасить как-то еще?
— Мне. — Селестия подняла крыло. Улыбнувшись, Луна поднесла Блублада к столу — Тия мазнула его крылом по носу и принц бессильно застонал, заполучив «банановый» окрас точь-в-точь как у правительницы.
Со стороны гвардов донесся смешок, тут же сменившийся криком ужаса — смеявшийся покрылся извилистыми разводами черно-белых квадратиков.
Принц был возвращен на место, причем окружающие его бойцы смотрели на бывшего командира с плохо скрываемым презрением. Авторитет Блюблада, судя по всему, рухнул в темнейшие глубины тартара.
— Итак, Блюблад, — голос Селестии, вновь усиленный магией, затухающим эхом витал меж стен. — У меня есть весомые причины верить сестре, которая спасла меня от гибели, но нет ни единой причины верить тебе. Так или иначе, ты стремился убить принцессу Луну, мотивируя это высосанными из копыта желаниями. И если б удача каким-то чудом сопутствовала твоему идиотизму — ты лишил бы меня единственного родного существа в этом мире.
Прервавшись, аликорн отпила из чайной ложки.
— И когда ты, раздувающийся от гордости, пришел бы ко мне хвастать своим подвигом «во спасение Эквестрии», Блюблад… Я испепелила б тебя на месте. Это не преувеличение.
Принца, полностью деморализованного, противно было видеть.
— …И вот приказ этого дурного мы поперлись выполнять. — Сплюнул один из гвардов.
Луна резко повернулась в сторону сказавшего и быстро смерила его острым взглядом, словно рассекла пополам. Гвардеец судорожно сглотнул.
— Принцесса, я просто хотел сказать, что он…
— А вы? — Резко прервала правительница.
Провинившиеся замерли. Казалось, все жилы их тел натянулись, словно тугие струны, готовые лопнуть от напряжения.
Взгляд Луны оказался невыносимо тяжелым для стушевавшегося гварда. И он, надеясь хоть как-то выровнять ситуацию, заговорил, изо всех сил стараясь окончательно не пасть духом. Но с каждым словом его голос все больше предательски дрожал:
— В-ваше Величество, мы не знали истинных намерений принца Блюблада, мы просто…
— МОЛЧАТЬ.
Приказ прозвучал словно звонкая пощечина. Воцарилась мертвая тишина.
— НИКТО не имеет права говорить без разрешения принцессы.
В комнате стало заметно темнее. Мгла тяжелой колючей пеленой опустилась на головы всех присутствующих. Владычица Ночи, сделав шаг вперед, грозовой тучей нависла над сгрудившимися телами. Виновники конфликта, похоже, забыв обо всех разногласиях, прижались друг к другу, не смея даже вздохнуть. Глаза темного аликорна сияли яркой пронзительной бирюзой, словно выжигая на каждом провинившемся вечное клеймо позора. Я замер в немом благоговении, скованный холодом, исходившим от разгневанной правительницы.
— Кого вы видите перед собой? — Прозвучал внезапный вопрос. Но принцесса не желала делать паузу, чтобы услышать ответ. — Лично Я вижу перед собой стадо презренных трусливых овец.
— Так вот какова суть тех, кто служит Эквестрийскому трону. На твоем месте, сестра, я бы ужесточила правила приема в гвардию, чья задача — охранять и защищать особ королевской крови ценой своей жизни. А не пьянствовать в компании разгульных кобыл.
Селестия, сохраняя на своем царственном лике непроницаемость, не проронив ни единого слова, слегка кивнула в знак согласия.
— То, что вы совершили, является изменой. Быть может, вам объяснить значение слова «ИЗМЕНА»?
Пол задрожал под копытами Ночной правительницы. Ее Темное Величество медленно, словно хищник, загнавший добычу в угол, кружила вокруг сбившихся в кучу жалких смертных, осмелившихся выступить против Матери Ночи.
— Вы думаете, что Я поверю в то, что прячущийся в моих личных покоях вооруженный отряд НЕ ЗНАЛ о своих собственных намерениях?.. Что гвардейцы, поддержавшие план своего командира, действовали НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ?.. Что элитные воины, призванные защищать королевскую семью, настолько слепы и глупы, что НЕ ПОНИМАЛИ ПОСЛЕДСТВИЙ СВОЕГО МЯТЕЖА?!
Принцесса резко остановилась. Ее глаза сверкнули гневным огнем.
— У вас НЕТ ЧЕСТИ. Вы ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ, ЖАЛКИЕ и НИЧТОЖНЫЕ ЛЖЕЦЫ. Вы НЕ ДОСТОЙНЫ носить звание гвардейцев.
Аликорн вновь нависла над кучкой перепуганных бунтарей. Казалось, она намерена разорвать их.
— Вы обвиняетесь в покушении на Ее Величество Луну Эквестрийскую и ее близкого человека. И вы, как и ваш принц, ВСЕ будете держать ответ за свое преступление.
Властительница грез наклонилась еще ниже. Ее дыхание обожгло уши жеребца, осмелившегося плеваться в присутствии королевских особ.
— Знаете, каково наказание за ПРЕДАТЕЛЬСТВО?..
Лунная кобылица оскалилась, обнажив прекрасные белоснежные зубы. И я только сейчас в полной мере осознал, наяву, а не в кошмаре, насколько темной может быть эта сторона Луны...
Гвардейцы рухнули ниц, не смея поднять глаза на свою правительницу. Их била крупная дрожь, пот градом бежал по готовым разорваться от напряжения мускулам. Даже мятежный принц, преклонив колени, больше не смел высказывать ни единого признака неповиновения, и лишь мелко трясся в ожидании своей судьбы.
Внезапно в наступившей тишине раздался тихий голос одного из мятежников. Ничем не примечательный жеребец, до этого никак не проявлявший себя, все же решился обратиться к Владычице Ночи. Она обратила свой грозный взор на того, кто осмелился прервать ее монолог.
Я замер, предчувствуя катастрофу...
— Принцесса, мы осознаем тяжесть нашего проступка, всю глубину своего предательства и готовы ответить за это.
Все прекратилось также внезапно, как и началось. Мгла отступила, и свет вновь заиграл красками витражей. Леденящий даже душу холод рассеялся, и приятное тепло окутало уже изрядно закоченевшее тело. Несмотря на это, напряжение густой пеленой продолжало висеть в воздухе. Луна все так же гордо и статно возвышалась над склоненными головами. Ее взгляд был суров, но прежней жестокости в нем не было.
— Встаньте. — Коротко приказала она. Гвардейцы поспешно повиновались.
— Что скажешь, Селестия? — Спросила Луна уже намного более ровным и спокойным тоном.
— Ну что ж… — Откликнулась Солнечная принцесса. — Поскольку, все же дражайшая сестра моя жива и невредима, я предлагаю ей выбрать наказание.
Взгляд темного аликорна оттаял. Приосанившаяся Луняша зевнула, картинно прикрыв ротик.
— Хм-хм, сестра, я польщена твоим внезапным предложением. Это, право, неожиданно, позволить мне решать судьбу столь непутевого принца и его приспешников. Что же мне сделать, если я уже передумала делать их украшениями для неба?
Непутевый принц затравленно заозирался, ища возможные пути отступления, пока с ним ничего не сделали. Остальные гвардейцы в страхе переглянулись, судорожно всхрапывая.
— Придумала! — Нараспев воскликнула Луна, так что горемыка-Блюблад аж подскочил.
— И сколь же суровое наказание постановила Владычица Ночи? Надеюсь, это нечто более яркое и памятное, нежели казнь или унылое пожизненное прозябание на банановой плантации? — Поинтересовалась Селестия, многозначительно глядя на племянника и с нарочно громким треском ломая печенье, словно символ его судьбы.
— Я предлагаю разжаловать Блюблада и соучастников в рядовых, и отправить их всех служить в Лунную гвардию. На год. Быть может, за это время они научатся хотя бы грамотно держать удары.
На морде принца медленным калейдоскопом сменялись эмоции: облегчение, недоумение, изумление, перерастающее в возмущение. Конечно, для важной шишки падать с верхотуры управленчества под ноги простых граждан — больной шок. Блюблад было открыл рот, но Луна строго покачала головой, мол, захлопнись, рядовой.
— Предложение принцессы Луны поддержано единогласно! — Утвердила решение Селестия троекратным ударом ложкой по стакану.
— Также я даю нашим рядовым время до вечера — сходить домой, попрощаться с семьями, объяснить причину столь долгого грядущего отсутствия. — Добавила Луна. — Являться во дворец не обязательно — в закатный час фестралы найдут вас сами. Вы свободны.
Аликорн стрельнула роем зеленых искорок, которые в полете слиплись небольшими кучками, и на груди каждого рядового замерцал полумесяц. Трижды воссияв серебристым свечением, знаки исчезли. Исчезла также и аномальная расцветка, вернув жеребцам их родные цвета.
— Мои поздравления, рядовой Лунной гвардии. — Мило улыбнулась Селестия племяннику. — Несмотря на твой подлый поступок, тебе оказана великая честь — служить под началом Принцессы Ночи.
Взъерошенный Блюблад, окинув мрачным безнадежным взглядом присутствующих, угрюмо двинулся вслед за остальными.
— Блюблад, для тебя есть неотложное задание.
Луна произнесла это подчеркнуто-серьезно-официальным тоном, отчего у меня аж челюсти свело. А вот принц подтянулся. Наверное, подумал, что речь о чем-то важном.
— Слушаю, Ваше Лунное Величество. — Доложил он.
— Южное крыло кантерлотского дворца, второй этаж. Подсобное помещение.
Вижу, как в глазах бывшего принца проскользнула растерянность.
— Ваше Величество... но что мне там делать?
Магический полумесяц на груди рядового переливчато засиял и перед носом Блюблада появилась искра.
— Ты все поймешь. А эта путеводная звезда не позволит тебе заблудиться и уклониться с заданного пути. — Пояснила принцесса. — Ступай.
Откозыряв, рядовой отправился выполнять первое свое задание.
Принцесса Ночи вернулась к столу и уселась в кресло, передвинув его ближе ко мне.
— Луна, ты ужасающе прекрасна. — Поделился я впечатлениями.
Магичная грива Луны вроде как больше не нуждалась в расчесывании, но я привычным жестом поправил прядку на лбу аликорна.
— О, надеюсь, ты не испугался всего, что я тут сгоряча натворила?
— Честно? Испугался, конечно.
— А еще, дражайшая сестра, ты завораживающе замораживающая. — Высказалась Селестия. — Пирог превратился в эскимо и кофекао покрылся льдом.
Усмехнувшись, Луна кинула по красной искорке в каждую чашку, и вскоре от напитков пошел пар.
— Хм, Тия, а с каких пор этот шелупонь твой племянник?
Горестно вздыхая, аликорн виновато взглянула на нас.
— Мне горько это признавать, но… Луна, после нашего с тобой разлада у меня сильно развился комплекс родительской вины. Ведь я до сих пор корю себя за все, что вот так сложилось между нами. Отчасти этот комплекс мне даже помог в развитии страны, помог проявить любовь, участие и заботу ко всем моим пони. Но в личном пространстве я, как и прежде, вновь оказалась бессильна.
Прервавшись, Тия неторопливо схрупала печеньку.
— Все у меня наперекосяк. Не могу я быть ни хорошей сестрой, ни хорошей матерью. Блюблада я взяла под опеку совсем еще маленьким. И сейчас мне стыдно. И за него, и за себя. За то, что не уследила. Не воспитала должным образом... Избаловала. Хотела как лучше — он же ребенок. Меня забавляли его тогда еще относительно невинные шалости, потешная суетливая беготня слуг и комичное квохтание нянек. Это отвлекало от тяжелых мыслей, помогало забыться. И я позволяла слишком многое... Я свято верила, что делаю все правильно и исправляю прошлые ошибки. Что хоть немного облегчаю груз своей вины… Но время расставило все на свои места, со свойственным ему беспристрастием. И милый непослушный жеребенок вырос вот в такого обалдуя, как прежде непослушного, но еще более дерзкого и высокомерного. Все то, что было некогда умилительным в нем, изменилось, испортилось, трансформировалось в нечто непозволительное, отравленное вседозволенностью и нездоровой любовью. И с ним никакого сладу не стало окончательно.
Еще одна печенька. Я подношу Селестии ложку кофекао — и аликорн, отпив, продолжила изливать душу.
— Прозрение ко мне пришло, как вы поняли, уже достаточно поздно. Чего я только ни делала — и в Коньсфорд отправляла учиться, и в гвардию определила, на службу военную-государственную... а детинушка ну все никак не хотел уму-разуму набираться. Серчала, ругалась, наказывала... Один, достаточно серьезный проступок, наконец отрезвил окончательно, и как шоры с глаз слетели, явив во всей красе самую суть прокола моей педагогической политики. Племянник настолько вывел меня из себя, что терпение мое лопнуло: и потому я забананила его на плантации с целью перевоспитания — но результата не последовало... У меня уже крылья опустились.
Горестно всплеснув крыльями, неудавшаяся воспитательница ложится на край тарелки и печально тянет к себе очередную печеньку.
Теперь время Луне блеснуть актерским талантом: сочувственно-картинно вздохнув, она склоняется к Тие.
— Дорогая моя старшая сестра, истинно уверяю тебя, отнюдь не все способны быть хорошими родителями и воспитателями. Тебе суждена иная стезя: ты прекрасный правитель. И не изволь беспокоиться за племянника. Судя по всему, Блюблад, при всех своих очевидных недостатках, все же весьма храбр, если уж осмелился столь открыто выступить против той, кто в его глазах была свирепой и беспощадной Найтмер Мун, многократно превосходящей его в могуществе. Год изучения военного ремесла в Лунной гвардии — наилучшее средство для выколачивания дури, подтягивания дисциплины, и настоящего сурового обучения премудростям воинским. Уж за тетушкой Луной не заржавеет, не волнуйся, дорогая сестра, ошибочки прошлые повторены не будут. К тому же, если не ошибаюсь, с другой подопечной у тебя вышло вполне удачно. Хотя с Кейденс я покамест знакома лишь через отчеты и впечатления моих мышат — но и это позволяет оценить твои воспитательные труды по достоинству.
— Да, малышка Кейденс… Ее успехи радуют мое сердце, и вместе с твоими словами это подает надежду, что не все так печально. Благодарю, Луна. — Миникорн заметно повеселела и приободрилась. — А поскольку профессор Штерн одобрил нашу затею с Древом, я предлагаю не сеять семя в длинную борозду, и отправляться сей же час.
— Вылетаем в окно? — Деловито осведомилась Луна, покинув кресло и движением крыла смахивая в открытую тень поднос с пирожными.
— Окно? — Селестия глянула на улицу и поежилась, видимо, вспомнив шквалистый ветер. — Нет, лучше цивильнее, через дверь.
Луна переступила с ноги на ногу, в серебрящихся сгустках магии поочередно наколдовывая все четыре накопытника, затем явила тиару и нагрудник.
— Мы готовы стремиться, искать, преодолевать и сокрушать! — Провозгласила Принцесса Ночи, грациозно воздев крылья.
— А Лайри? — Тия оглянулась ко мне.
— А у Лайри есть вопросы: зачем, куда и как? — Я сосчитал на пальцах.
— Ну, «зачем»? Ты разве не слушал наш со Штерном сейчашний разговор? — Удивилась Луна, подходя ближе.
— Не слушал, я ж все равно ничего не понял бы. Это вы знающие, а для меня ваш разговор был как на чужом языке.
Телепортировавшись, Тия повисла на моем плече, свесив ноги.
— Вчера мы уменьшили меня, чтоб я поправилась физически. — Терпеливо объясняет аликорн. — А теперь мы хотим найти Древо Гармонии, чтоб вернуть мне магические силы и увеличить до прежних размеров.
— Понятно, Ваше Величество.
— Так, насчет «найти». — Луна вдумчиво сложила пустые тарелки невысокой стопкой. — Тия, атлас Старсвирла сильно ведь устарел с тех пор?
— Атлас тот? Он декоративно-сувенирный и не имеет никакой географической ценности. Луна, пожалуйста, перемести нас в мой кабинет.
Идти через тень — как будто из ярко освещенной комнаты внезапно шагнуть в темный коридор. Глаза не успевают привыкнуть, но этого и не нужно — еще один шаг, я оказываюсь в иной комнате.
И вот мы с Луной склоняемся над расстеленной на столе картой Эквестрии. Селестия применила некую иллюзию, сотворив на плоскости прекрасный трехмерный ландшафт. Присев на корточки, я скользнул взглядом поверх долин, лесов, холмов и гор, крохотных домиков населенных пунктов и голубых полосок рек.
— Вот Кантерлот. — Луна указала копытом на заметно выделяющуюся одинокую гору. — А Древо?
— Тут. — Тия прошлась по карте от горы до темного леса. — Недалеко от нашего старого замка, Лу. — Добавила она с чуть слышной грустью.
Масштаба карты я не знал, но на глаз прикинул, что от цели нас отделяет километров этак сто.
— И сколько времени займет путешествие? — Спрашиваю. — Пешком это будет весь оставшийся день и вечер.
— Вовсе нет. — Улыбнулась Принцесса Дня. — Когда я шла встречать Луну с Земли, то создала портал, соединяющий оба замка. Мы перенесемся из Кантерлота сразу к лесу, и уже оттуда пройдем до Древа.
— Отличное решение. — Пересадив Тию себе на голову, Луна убрала карту в шкаф. — Мы выдвигаемся, веди нас к порталу, сестра.
— Он в одном из дворов Кантерлота. Я хочу сначала выйти на внешнюю стену и осмотреть замок. Оценить масштабы повреждений.

***

[ Кантерлот, крепостная стена ]

Из кабинета правительницы наш путь лежал по винтовой лестнице и весьма опасному мосту меж башен, открытому всем ветрам, без перил и вообще лишенным какой-либо страховки. В любой иной обстановке я б не пошел на подобную авантюру с риском слететь с высоты без малейших шансов выжить, но сейчас я был спокоен, зная, что моя любимая пони не допустит несчастных случаев.
Стражник открыл дверь, мы вышли на балкон.
— Подождите. — Проворчал я, тряся головой.
— Что? — В голосе Луны звучала нотка тревоги.
— Слишком ярко. — Замер на пороге, пытаясь привыкнуть к солнечному свету. Вдруг мир посерел, стало пасмурно.
— Так хорошо? — Уточнила Луна. Я еще успел заметить отблеск угасающей магии вокруг ее рога. Глянул вверх — Солнце закрыто большой тучей.
— Спасибо, да.
— Чувствую себя карликом на голове гиганта. — Нервно бурчала Селестия, ерзая меж ушей сестры. — И за рог держаться нельзя... Трон, что ли, к тиаре приклепать? Луна, хватит ржать! Я сейчас свалюсь!
— Щекотно же! — Фыркнула та, продолжая трястись от смеха.
— Позвольте помочь Вашим Величествам?
Принцессы замерли, когда я шагнул к ним ближе.
В кои-то жизни пригодился нагрудный карман рубашки, в котором носить можно было разве что носовой платок. Сняв Селестию с Луниной гривы, я аккуратно склубочил солнечную правительницу и положил живой снитч в карман.
— Сестра, тебе хорошо там? — Осторожно, стараясь не задеть рогом мое лицо, Луна заглянула к Тие.
— Тут тепло и мягко. — Ответила та, лежа на спинке и сложив ноги. — И сердцебиение Лайри звучит так уютно.
Переглянувшись со мной, Луна улыбнулась.
Мы уже ступили на мост, и вдруг меня ослепили яркие лучи Эквестрийского Солнца, и снова пришлось замереть.
— ПЕГАС, МЫ ПРИКАЗЫВАЕМ ВЕРНУТЬ ТУЧУ НА МЕСТО!
— Простите, Ваше Лунное Величество, но по расписанию сегодня в Кантерлоте солнечно. — Послышался сверху растерянный бас.
— МЫ ВНЕСЛИ ИЗМЕНЕНИЯ В РАСПИСАНИЕ, ТАК ЧТО — ВЕРНУТЬ. УБЕРЕШЬ, СДЕЛАВ СТО КРУГОВ НАД ГОРОДОМ.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Вновь настала пегасо-переменная облачность. Луна, пропустив меня вперед, предусмотрительно придержала телекинезом за плечи. С моста Кантерлот выглядел знакомым, словно я раньше видел его во сне.
Еще одна башня, недолгий спуск, и мы выходим на внешнюю стену. По одну ее сторону — дворец, окруженный сетью улиц и многочисленными зданиями, он выглядел не таким уж и большим.
Селестия, пошебуршившись в кармане, уселась и выглянула наружу
— Тия, Кантерлот ведь изначально задумывался как крепость. В его неприступности у меня не возникает сомнений, особенно с хорошим войском. Но почему эта цитадель выглядит столь красочно? — Луна красноречиво повела крылом над городом. — Яркие купола и здания всех цветов радуги?
— Со временем, благодаря моей политике, город утратил значение военного объекта, оставшись административной столицей Эквестрии. Крыши и дома окрашены в яркие цвета, чтоб пегасам было легко ориентироваться. Названия улиц — для живущих на этих улицах. А пегасу проще всего сказать: «лети к зелено-желтой башне на западе». Например, моя башня с бело-золотым куполом, и сверху он выглядит подобно моей же кьютимарке.
— Удобный подход. — Луна всмотрелась в ажурное сплетение паутинок улиц. — Вижу, город стал значительно больше и перепланирован. А моей башни тут нет?
— Сделаем. — Кивнула Тия. — Когда утрясем все, ты выберешь башню, где захочешь жить, выберешь цвета, и мы ее покрасим.
— Мы? — Недоверчиво покосилась Луна. — Вдвоем? Будем красить мою башню?..
Принцессы дружно рассмеялись. Я нежно прижал ладонь к карману, чувствуя через ткань трепет теплого тельца, и большим пальцем погладил голову Селестии.
— Тия… — Темный аликорн вновь окинула цитадель взглядом опытного стратега. — А ты как-то защитила город от визита Найтмера?
— Да, город окружало мощное силовое поле. Враг, однако, смог снять его, хоть мне и не ведомо, как именно.
— И эвакуации не было?
Селестия встряхнулась и поправила крылья.
— При таком количестве проживающего в городе народа — я сочла магический барьер более разумным решением. Наконец, я не предполагала, что моим противником окажется не... — она на миг запнулась, — э-э-э, Найтмер Мун, а человек.
— Ясно. — Нахмурившись, Луна качнула головой и пояснила, заметив вопрошающий взгляд сестры. — О своем вспоминаю, о давнем.
Зная, что вспоминать «о своем» лучше наедине, я отошел от Луны на несколько шагов и повернулся к городу спиной, дав принцессе возможность побыть одной. Облокотившись на массивный зубец крепостной стены, я любовался раскинувшимся внизу пейзажем.
Нежная зелень равнин и более темные лесополосы перемежались с засеянными полями. Много где можно было заметить пестрые домики, а под горой я разглядел у излучины реки небольшой городок. Над посевами пролетала с дождем пухлая серая туча, изредка нехотя постреливая молниями в юрких пегасов. Но летучие лошадки, без труда уворачиваясь, вились вокруг, подгоняя природное явление в должном направлении.
И здесь, на огромной высоте было удивительно тихо. Ни малейшего ветерка, ни звуков земных и небесных.
Вздохнув, Селестия оперлась на мою ладонь.
— Нам повезло, что целью Найтмера была исключительно я. Моя страна не тронута, и это главное. Очень печально, что столица стала театром военных действий, но мы переживем.
Аликорн потерлась головой о мою щеку.
Неслышно прильнувшая Луна мягко обняла меня крылом.
— Пойдем?

***

[ Кантерлот, внутренний двор ]

Колдовской переход оказался неощутим — шаг, и мы вышли из тени раскидистого дерева. Столы, скамейки, статуя пегаса, вставшего на дыбы, со свитком и посохом в передних ногах.
— Портал спрятан под ней. — Тия указала на статую, которую Луна тут же телепортировала в сторону.
— Значит, это путь отсюда в старый замок? — Склонившись к порталу, аликорн пристально всмотрелась в руны. — Я схожу первой.
Шагнув на «звезду», Луна исчезла, но вскоре явилась вновь и кивнула:
— Все хорошо, можно перемещаться. СТРАЖА! — рявкнула принцесса в сторону. Мы с Тией аж подскочили от неожиданности, а стража возникла тут же поразительно моментально — один из гвардов был единорогом.
— Да, Ваше Лунное Величество.
— Держать этот портал открытым и охранять посменно до нашего возвращения. И никого сюда не пускать.
— Так точно, принцесса Луна.
— Мы все взяли? — Спрашиваю как обычно перед уходом. Порталы, конечно, отличная замена дверям, но мотаться туда-сюда в любом случае неохота.
— Хм?.. — Луна на миг закатила глаза, что-то прикидывая. — У меня — все.
— Да, все. — Авторитетно пискнула Тия из кармана.
— Пошли.
Придерживая карманную правительницу, я усмехнулся, заметив изумление на мордах стражников. Луна отшагнула, пропуская меня.
Уже привычная мельтешня молний, трескуче шарящих по астральному полю. И я сразу ушел с портала, уступая место Луне.
Бр-р-р… а тут довольно прохладно. И босые ноги колют осколки каменных плит.
Мы с аликорнами молча огляделись. Телепорт перенес нас на внутренний двор, вокруг высились увитые плющом стены. Местами порушенные корнями растений, они мрачно взирали глазницами пустых окон на незваных гостей.

***

[ Кантерлотский парк ]

В кустах у дорожки, ведущей мимо статуи Дискорда, радостно чирикали расфуфыренные от халявного угощения воробьи, поедая выброшенный кем-то полусжеванный хлеб с молнияблочным джемом.

А на ближайшем дереве ошалело икал, рассыпая искры, пушистый полосатый шар с дико вытаращенными глазами — столь грозные воробьи коту еще не попадались.

Продолжение следует...

...