Дневник

При раскопках древнего городка был найден дневник пони, но археологи не были готовы узнать, что он написан незадолго до создания Эквестрии.

Другие пони ОС - пони

Селестия по-прежнему паук, а Кризалис не была проинформирована

Однажды Селестия проснулась пауком. Довольно любопытное событие, но принцесса отнеслась к нему удивительно спокойно. Она решила не предпринимать никаких дальнейших действий, кроме как сообщить своим подданным о том, что она изменилась, и просто продолжить свою жизнь. В довольно неблагоприятном развитии событий, королева чейнджлингов, поскольку она не считалась гражданином Эквестрии, не была проинформирована о происшествии. Это привело к довольно неловкой ситуации, когда она впервые встретила Селестию после трансформации. Селестия нашла эту встречу довольно занимательной. Кризалис нет.

Принцесса Селестия Кризалис

Чаши весов

Вторая атака чейнджлингов всё-таки увенчалась успехом. Королева Кризалис торжествует, но вскоре оказывается, что вся эта война была лишь инструментом в копытах гораздо более коварного и сильного врага.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая Другие пони

FallOut Equestria: Pawns

Когда упали первые мегазаклинания, стирая с лица Эквестрии многомиллионные города, превращая их в прах, когда горизонт засиял освещаемый светом сотен солнц, когда земля сотряслась от колоссальных взрывов… можно было решить, что это конец. Конец Эквестрии, конец расы пони, конец войны… но это было отнюдь не так. Тысячи пони успели укрыться в гигантских стойлах-убежищах. Укрытые от пламени жар-бомб, чтобы возродить утраченную цивилизацию. Лишь десятки лет спустя открылись первые убежища, их жители столкнулись с ужасающими последствиями тотальной аннигиляции. В этих тяжелых условиях им пришлось строить новый мир, по новым законам. По законам войны, которая так и не закончилась, она лишь впала в анабиоз в сердцах и умах пони, выжидая момент, чтобы разгореться вновь с новой силой. Воюющие из страха… таковых война не отпустит никогда. Но было стойло, особенное стойло, в котором война шла с самого его заселения. Невозможно понять какому плану следовали его конструкторы. Возможно, они рассчитывали, что война виток за витком, преобразуется в нечто иное, изменится… Однако они не учли один важный фактор. Война. Война никогда не меняется... Так-так-так, глядите-ка, к нам присоединился новенький. И, наверное, ты задаёшься вопросом в чём смысл рассказывать давно пришедшую к логическому концу легенду. Не задаёшься? Что ж… я всё равно отвечу. Мне больше нравится думать, что эта давно известная история, для некоторых является не концом, а началом. Я объясню. Легенды живы, пока есть те, кто помнит их, чтобы рассказывать и молоды пока есть те, кто с ними ещё не знаком и готов послушать.

ОС - пони

Рокировка

Принц Блюблад сталкивается с неприятностями, но не теряет нравственных ориентиров и просто всех убивает.

Принц Блюблад

Я же брони

Брони - добрые светлые существа? А вы уверены?.. Нет, настоящий брони не обидит и мухи, он же брони.

Человеки

Фокус и ложь

Ещё не став той Трикси, которой мы все её знаем, молодая фокусница попадает в весьма непростую ситуацию, от которой зависит её дальнейшая судьба!

Трикси, Великая и Могучая ОС - пони

Самая верная и надежная

Эпплджек просыпается однажды серым холодным утром с осознанием того, что жизнь ее приняла неприятный для нее оборот: позволив себе хотя бы в мелочах пренебречь заветами отца, она в итоге столкнулась с последствиями.

Эплджек

«Kitchen Royale». 18 сезон

Всемирно известное шоу, в котором признанных кулинаров ставят в самые неожиданные ситуации, начинает новый сезон. Известные повара, оригинальные идеи, тысячи способов осложнить жизнь сопернику — всё это ради того, чтобы узнать, кто является лучшим... и чтобы развлечь зрителей, конечно же

Другие пони

Тени

Все- ли нам известно об Эквестрии? Вот одна из вариаций вселенной.

Автор рисунка: MurDareik
Гл. 18 - Воздаяние по заслугам Гл. 20 - Страданья старины глубокой…

Гл. 19 - Дела давно минувших дней…

[ Селестия \ Старый замок сестер ]

Вот, изволите ли видеть — карманный аликорн скрытного ношения. Курам на смех. Бр-р-р, мерзкие твари...
Я поерзала в своем новом укрытии. Спасибо хоть, большинство моих маленьких пони сейчас не видят ОЧЕНЬ маленькую правительницу — не то устоям государства грозило бы серьезное потрясение. Я с досадой зажмурилась — кого я обманываю... волнует меня совершенно другое. Место, воплощающее мои ошибки, мою боль, мой личный ледяной круг Тартара, стужу которого заставило отступить в тени лишь тепло любви вернувшейся сес... проклятая привычка! — дочери. Отступить, но не развеять — такое невозможно забыть и простить самой себе... Кажется, я предпочла бы остаться Бананолестией, чем опять увидеть опаленные и изрубленные боевыми проклятиями стены, где мы когда-то были счастливы... пока одна зазнавшаяся тщеславная дура все не погубила. Я резко выдохнула ставший колючим и неподатливым воздух. Так, отставить самотерзания, сейчас не время и не место. Луна и Лайри рядом, и вместе мы справимся с чем угодно — тем более с призраками прошлого. А раз так, пора прекращать угрызаться, и устраиваться поудобнее... а то ноги затекли и снизу что-то колется.
Даже с виду мягкая ткань рубашки теперь казалась крошечной мне толстой и грубой, так что пришлось изрядно попыхтеть, упаковываясь в кармане. Вытряхнув какой-то мелкий сор, грозящий моему многострадальному крупу очередными неприятностями, я сделала означенное ношение более явным, закинув передние ноги на край и высунувшись из кармана по грудь. Дыхание Лайри шевелило гриву, пригревшаяся спина ощущала размеренное биение сердца — в неизвестность Леса мы вступали довольно уютно.
Характерный сполох портала — и в ноздри ударил влажный воздух, наполненный запахами леса, замшелого камня и древности, на миг забивая дух. Покуда я отходила от нюхательного шока, вызванного обострением моего уменьшенного обоняния, и от накатившей горечи тяжких воспоминаний, тоже помрачневшая Луна хмуро изучала обступившие нас стены, прядая ушками.
Мы попали в квадратный внутренний дворик огромной башни, забранный сверху витражным куполом, уцелевшим во время давнего сражения, а точнее, позорного моего бегства. Некогда прозрачный и цветистый витраж нынче был мутно-серым от грязи, и в башне царил глухой полумрак. Я уловила слабенькое эхо поискового импульса, затем Луна, настороженно замершая изящной сапфировой статуэткой с приподнятой передней ногой, слегка расслабилась.
— Нехило мы тут все разворотили... до сих пор фон покорежен, — она поморщилась и тряхнула головой, оценив результат просветки замка. — Но кажется, чисто. Это мы где?
— В Восточной башне должны быть. — Я высунулась сильнее, всматриваясь. Изменившийся масштаб восприятия осложнял ориентацию, искажая перспективу и делая привычное — трудноузнаваемым. Да и грязевые сумерки дела не облегчали. Пришлось поднапрячься, вспоминая планировку замка и позицию собственно портала, стационарно установленного здесь уже после... отбытия Луны. Хоть выбираться из едва нагретого кармана не очень-то хотелось, все же я с облегчением отвлеклась от вновь безжалостно оживающих в душе старых ран, выпорхнув наружу и слетав к арке прохода в левой стене. Как и ожидалось, именно она вела в основной двор замка.
— Дальше нам к воротам и наружу, — я обернулась к догнавшим меня спутникам и махнула ногой в нужную сторону.
— Да, отсюда я уже помню... — как-то отвлеченно пробормотала Луна, озираясь.
— Что-то не так? — негромко поинтересовался Лайри, встав рядом с ней.
— И да, и нет. — Сестра резко взмахнула хвостом, выдавая беспокойство. — Нечто неопределенное на грани исчезновения вроде мелькнуло — и таки исчезло. Возможно, и почудилось, но как сказала бы известная тебе Джейд — «своей чуйке я предпочитаю верить».
— Может, местная живность? — спросил Лайри. — Замок заброшен, мало ли что здесь могло завестись... Вон, смотрите, какие-то глазастые пушистики.
Я проследила за его рукой, и наткнулась на пристальные взгляды восседающей на увивающем надвратную стену плюще семейки параспрайтов. Пару секунд мы играли в гляделки, потом параспрайты широко и очень дружелюбно мне улыбнулись.
— Кажется, они любят бананы, — я чуточку нервно сглотнула и предприняла... тактическое отступление в карман. Разумеется, я не боюсь этой мелкой пакости, просто неохота связываться, и... а-а-а, хочу свой рост обратно, наконец! Забодало уже шарахаться от всякой мелочи...
— Параспрайты — это Тия, Тия — это параспрайты, — пробурчала все еще пребывающая не в духе Луна, явно кого-то цитируя. Она выдвинулась вперед и подошла к приоткрытым воротам. — А ну, брысь!
Широкий взмах крыла, чуть усиленный природной магией, подхватил заполошно зачирикавших тварюшек небольшим вихрем и вышвырнул за стену.
— Нет, Лайри, живности тут как раз почти нет, разве что мелочь вроде этой... что довольно странно, к слову.
— Ничего странного, если вспомнить о мощном Источнике под цитаделью, — я пожала крыльями. — Зверье обычно предпочитает держаться подальше от таких мест.
— Смотря какое... — Луна вышла из замка, отведя магией отчаянно заскрипевшую створку, и остановилась, осматриваясь. — Мост тоже приказал долго жить... а этот вот висящий на паре ниток и честном слове заменитель не внушает доверия.
Лайри собрался было подойти к Луне, но оступился и неразборчиво ругнулся, покачнувшись и поспешно придержав меня в кармане ладонью.
— Что?! — Луна быстро обернулась.
— Да ничего, — отмахнулся он, — наступил на острый камень. Ерунда.
— Эх, надо было раньше сообразить, прости, милый, — удрученно посетовала сестра. — Такая «ерунда» может и боком вылезти...
— И где бы мы нашли человеческую обувь?
— А магия на что? Да и пони при необходимости обуваются... сейчас, постой-ка.
Луна прошлась вокруг нас, оглядываясь в поисках подходящего материала для обуви и задумчиво мурлыча под нос:
— Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги...
Что-что, простите?! С нее станется!
Я в панике едва не вывалилась из кармана, рванувшись наружу, и взвыла:
— Лу!!! Не смей гимнастерку! Пожалей если не мою карманную попу, то Лайри. Здесь фон нестабильный, сдохнут направляющие чары — и снимать ее придется зубилом!
— И сидеть будет жестко, да-да, — отфыркнулась сестричка, махнув на меня хвостом и за чем-то нагнувшись. — Все понятно...
Вот же... никакого уважения к ма... старшим!
— Луна-а-а... — прибавляю жалобности в голос
— Ну фьто — «Луна»? — невнятно пробурчала та, возвращаясь с парой здоровенных кожистых... лопухов, наверно, в зубах. — Тьфу. Вот, на — оберни ноги. Это лаподорожник — он еще и целебный, если его удается изловить. Когда не цветет, как сейчас, бегает как та ваша анекдотная кура новой породы — без крыльев не угонишься. А с воздуха хвоста-с-два углядишь. Удачно вышло, словом.
Косой взгляд в мою сторону, пока человек аккуратно оборачивает листьями ступни.
— Нет, я понимаю, что кое-кто хотел бы пустить на обувку ужасных и хищных параспрайтов, но боюсь, кусачие и летучие тапки нам не подойдут.
Я аж подпрыгнула от возмущения.
— И вовсе я ничего такого не хочу! Это вы нахватались на Земле странных привычек, а не я!
Луна высоко подняла круто изломившуюся бровь — вот почему у меня так не получается, а? — скроив донельзя ехидную моську. Вот ведь... эмпатка хвостатая. Ну... мелькнула такая идея. А вот нечего было меня пугать... э-э-э, отвлекать от дела, вот.
Я достойно удержала лицо и гордо отвернулась, скрестив передние ноги на груди. Знать ничего не знаю, и вообще — не докажете!
Луна хмыкнула и прекратила третировать бедную меня, вернувшись к насущному вопросу. Качнула рогом, нацеливаясь на импровизированные поршни на ногах выпрямившегося Лайри — и вспышка магии превратила листья в шнурованные ботинки необычного вида.
— Совсем как мои кроссовки, — заметил человек, потопав на месте и пару раз подпрыгнув. Я свалилась обратно в карман, однако настроения мне это особо не уронило. — Разве что зеленые. Спасибо, родная.
— Было бы за что, — досадливо тряхнула челкой Луна, — а не за исправление своего же недосмотра. Ладно хоть, ты ноги не успел поранить.
— Ну, ноги-то в порядке, а вот куда их направить? — наш кот мудро постарался поскорее сменить тему. — Эта трухлявая плетенка, называемая «мостом», от ветра рассыпается.
— Это как раз наименьшая из наших проблем.
Сестра подошла к нам сзади и обняла мерцающими магией крыльями. Ее рог вспыхнул, на миг отсекая нас от мира сполохом синего пламени.
Истаяв, завеса явила нам обрывистую стену крепостного рва, высеченная в которой лестница уводила в знакомый провал пещеры. Луна переправила нас сразу вниз, избавив от спуска.
— Дальше я лучше сама, — я выкарабкалась из кармана и взлетела. — Один на один проще будет взаимно настроиться, да и если будет выброс, вас не зацепит.
— Пожалуй, так, — согласилась Луна с сосредоточенно-задумчивым видом. — И, Тия, самое главное...
— Да? — я зависла перед сестрой.
— Если... нет — КОГДА ты найдешь там хентакли или еще какую экзотику на свои солнышки, позови меня, ладно? Не хочу опять все пропустить, — не меняя ни тона, ни выражения морды, попросила Луна. И подмигнула.
Я едва не забыла махать крыльями. Ах ты ж... зараза синекрупая! Держим лицо... держим, я сказала! А, ладно...
— ЛУНА!!!
— Да, я в курсе, — сестричка хихикнула. — Но ты не отвлекайся, тебя ждут, э-э-э, новые приключения.
— Которые почему-то неизменно приключаются при участии одной нахальной синей морды, прошу заметить! Лайри, ну хоть ты не смейся...
— Я не... кхе-кхе... просто поперхнулся, извините, Ваше Величество.
Я умученно закатила глаза.
— Вот уж действительно — два сапога пара... ай, ну вас.
Моя старательно дующаяся понисона гордо отвернулась и царственно воспарила, устремившись в зияющий зев пещеры... и суматошно затрепыхалась, бесславно пытаясь превозмочь ровный сильный поток прохладного воздуха, текущего из недр.
— Взмах вперед, и два назад, — под надсадный кашель Лайри вдумчиво прокомментировала мою борьбу с ветряками Луна. — Тебя поднести?
— Спасибо, обойдусь, — пробурчала я, спланировав на ступеньки. Показала бессовестным насмешникам язык и горделивым шагом устремилась во мрак... до первого края ступени. Высотой чуть не со стену Кантерлота для крошечной принцессы. Кобылять...
— Нет, так не пойдет, — меня решительно сгребли крылом и посадили в звездно-искрящиеся переливы знакомой гривы. — Как ты там говорила — «теперь все не только на твоем горбу»? Привыкай.
— Вот привыкну, и буду на твоем ездить, — отбуркнулась я, с едва скрываемым облегчением зарываясь в прохладу родных синих волн. Ухватила пару прядей. — Н-но, пошла, родимая!
— Иго-го, агась, — хмыкнула Луна. — Лайри, обожди здесь, ладно? Я на минуту, да и опасаюсь пересечения твоей магии с магией Древа — не могу предсказать последствий.
— Да уж, не хотелось бы, чтобы оно усохло, — невесело усмехнулся наш кот, отойдя к валуну слева от входа и садясь на него.
— Оно кристаллическое, — уточнила Луна.
— Значит, раскололось бы, — пожал плечами Лайри.
— Типун вам обоим на языки! — возопила я. — Сначала верните мне меня, а потом экспериментируйте!
— Тиш-ше, сирена ты наша карманная, — заворчала Луна, страдальчески прижимая ушки. — Аж в голове звенит...
— Извини, — я виновато погладила крылом бархатное синее ухо. — Просто я немного нервничаю... и хочу наконец хоть что-то мочь сама.
— Мочь-то сможешь... Только учти, что следующий отпуск у тебя будет нескоро, с таким бардаком во дворце, — дрогнувшее ухо расслабилось и приподнялось.
— А, не привыкать, — я только крылом махнула. — Не они первые, не они последние, а оставлять все разгребать тебя...
— Совесть замучает? — ехидно поинтересовалась сестра, подходя ко входу в пещеру.
— Ага. Подданных жалко, — вернула я шпильку. — Они же через полгода даже в «кабинете задумчивости» будут задумываться только строем и по приказу сортир-сержанта.
Луна против ожидания промолчала, а затем выдала:
— А ведь превосходная идея... и сделать их платными. Биты-то не пахнут...
Я аж подавилась воздухом, беспомощно разевая рот. Лайри, негодяй, беззвучно ржал на камне, закрывая лицо рукой.
— Попалась, — хихикнула моя персональная напасть и дернула ушами, спасаясь от мстительного шлепка — я что, настолько предсказуема? Кошмар...
— Ладно, мы пошли, — мое гневное сопение над вновь нагло вздернутым ухом эта... реформаторша нагло пропустила мимо ушей. — Лайри, я сейчас вернусь, но если что...
— Я крикну, — кивнул тот, посерьезнев, и тут же в своей манере пошутил: — Если успею. Удачи вам.
Я кивнула, тоже собравшись, Луна, поморщившаяся в ответ на «шутку», только укоризненно вздохнула и нырнула в туннель.
Несмотря на холодный ветер, взъерошивший гриву Луны и заставивший меня поглубже в нее закопаться, сомкнувшиеся вокруг нас стены принесли спокойствие и уют, словно отрезав нечто тяжелое и мрачное, довлеющее над старым замком и подспудно, исподволь гнетущее разум, алчно высасывая все светлые чувства. То, от чего успешно отбила нашу компанию моя мудрая дочь, устроив балаган. Я улыбнулась. Теперь кто кого будет еще опекать... Даже я с моим тысячекратно проклятым в минуты отчаяния бесплодным бессмертием и всеми ошибками вижу теперь, как она уверенно становится на крыло и ведет за собой — и значит, все было не зря. Отныне больше никто не сможет нас ни разлучить, ни остановить. Связь, доносившая задумчивое и чуть настороженное настроение дочери, едва уловимо дрогнула безмолвным согласием, спокойным и уверенным. Я прикрыла глаза, полностью погружаясь в этот бесконечно-краткий миг единения — а впереди уже разгоралось приближающееся серебристое свечение — нас ждало Древо.


[ Лайри \ Окрестности Старого замка ]

— Все в порядке? — Спросил я, когда Луна вышла из туннеля и остановилась, щурясь на свету.
— Пока да. — Синяя пони подошла ближе. — Древо в силе, Тия, э-э-э, в голосе... если это можно так назвать применительно ментала. Остается ждать.
Оставив Селестию медитировать, мы с Луной телепортировались от пещеры на поверхность земли и расположились в тени у края леса.
— Как думаешь, удастся ваша затея? — Сев возле Луны, я погладил ее шею и обнял за плечи.
— Не знаю… — Повозившись, принцесса легла головой на мои колени. — Мы с сестрой обращались к Древу напрямую лишь раз, прося помощи в борьбе с Дискордом — и Древо создало Элементы Гармонии, с ними мы смогли одолеть Духа Хаоса. И после неоднократно использовали их силы в решении важных вопросов.
— А что вообще такое эти элементы?
Я нежно помассировал краешки Луниных ушей, чувствуя, как они чуть заметно вздрагивают от щекотки.
— Артефакты, когда-то поддерживавшие гармонию в нашем магичном мире. Я помню их в форме красивых многогранных кристаллов. Они способны были хранить огромную мощь, но взаимодействовали далеко не со всеми. К примеру, использовать Элемент Щедрости могло лишь существо искренне щедрое.
Луна перелегла, обернувшись мордой ко мне.
— Селестия носила Элементы Магии, Радости, Щедрости, и все они, надо сказать, ей «впору»: неизмеримо щедро отдавая силы во благо Эквестрии, она всегда радовалась процветанию ее. И радовала всех пони, магией своей отводя беды от них.
Моими элементами были Честность, Верность и Доброта. С магией кристаллов, многократно усиливая эти качества личности у собеседника, я могла существенно влиять на ход событий.
— Заставлять врагов тоже быть честными, верными и добрыми? — Усмехнулся я, поглаживая поняшин бок.
— Ну, не прям уж «заставлять». — Призадумалась аликорн, в привычной своей манере устремляя взгляд мимо меня. — Скорее, я пробуждала в их характерах те черты, от которых они когда-то отреклись в силу обстоятельств. На мой взгляд, отринуть доброту, предать нечто, чему ты был верен, и постоянно лгать — это страшно и разрушительно для личности.
— Гм-м, насчет «верности» я, пожалуй, не соглашусь. — Я потерся затылком о ствол дерева, под которым сидел, прислонясь спиной. — Время от времени в жизни меняются приоритеты, появляются новые интересы и угасают отжитые. И оставаться верным тому, что уже не несет для тебя смысла и не имеет личной ценности, значит, тратить жизнь впустую. Если влечение потухло — надо искать новые пути.
Луна загадочно улыбнулась.
— В таком случае, позволь повторить давний вопрос: тебе дают кучу денег и приказывают убить Луну. Твои действия?
— Я соглашусь. — Медленно ответил я.
И ощутил, как моментально напряглась любимая — всем телом.
— Я заберу кучу денег. И пристрелю заказчика. Потому что я слишком роялен для такой ереси. — Все так же медленно продолжил свой ответ.
В боку Луны что-то екнуло, пони прикрыла глаза и разом обмякла.
— И я верен моей Принцессе Ночи. — Неожиданно улыбнувшись, погладил морду шумно вздохнувшей лошадки.
— Ты невозможный. — Наконец, изрекла Луна, скроив укоризненную мину. — Я ж испугалась, что после жесткого контакта с паразитом у тебя искажение личности. А ты снова вгоняешь меня в ступор, потакая своей прихоти. Плохой кот, очень плохой. Нельзя пугать Луну.
Обняв любимую, я прижал ее голову к груди и поцеловал в строгий нос.
— Виноват, Лу.
— Вот, прошу, не надо еще и этого. Благодаря Тие, я уже и так кругом «Лу».
— Как скажешь, Луняша.
Кончиками пальцев я тронул посеребренные сединой густые ресницы. Солнечные лучи, приглушенные кроной дерева, переливались в глазах Луны красивейшими отблесками. Очередной мой нежный поцелуй пришелся чуть ниже носа. Помедлив, аликорн ответила вдумчиво и осторожно, словно пробуя страсть на вкус.
— Лайри… — едва слышно выдохнула она. — Пожалуйста, не надо. Остановись. Это опасный поцелуй.
Луна мягко прижала накопытник к моим губам. Голубой с серебристыми отблесками, он был прохладен.
— Не надо. Ты даришь мне сильную и опасную любовь. Я утопаю в ней. Меня это манит, но и пугает.
Я с улыбкой взял ногу Луны и, мягко притянув, положил себе на плечо.
— А что если я не соглашусь останавливаться? — Вопросил так же тихо, склоняясь над Луной. — Отвергнешь?
Аликорн взгляд не отвела, но, испуганно дрогнув, прижала уши.
Оказалось, дрогнула всесильная принцесса вовсе не от моего вопроса — уже и я ощутил нарастающий гул. Внезапно из-под земли полыхнуло пламенное зарево, и со стороны входа в пещеру взлетело, обдав нас волной обжигающего жара, небольшое слепяще-яркое солнце.
Луна без лишних телодвижений исчезла с моих колен и возникла рядом уже стоящей на ногах, выставив перед собой крыло, и сквозь перья с ужасом взирая на стремительно разбухающее «светило».
Подземно-космический объект тем временем, поднявшись выше и степенно перелетев в сторону, важно приземлился поодаль с чувством собственного достоинства, спалив под собой траву и все живое, что в траве скрывалось. Мы с Луной закашлялись от накатившего вала удушливого дыма и гари.
Все так же исходя жаром, аномалия медленно менялась, обретая черты исполинского аликорна.
— Мегалестия?! — Оторопело выдохнула Луна, задрав голову.
Селя, вымахавшая ростом с пятиэтажку, как будто догадалась о нас и обернулась в нашу сторону. Внезапные размеры не позволяли ей суетиться, да и вообще реагировать со сколь-либо адекватной скоростью.
— НЕ ДЫШИ!!! — Заорала Луна, выставляя силовой щит перед плавно склоняющейся пламенеющей мордой. Щит, не выдержав присутствия солнечного монстра, моментально сгорел. — Ради всего святого и грешного, НЕ ДЫШИ!
Похоже, вопли Лунной принцессы все же достигли огненных ушей ее сестры-антипода — движение прекратилось. Метнувшись ко мне, Луна охватила меня ногами и крыльями — мы с треском провалились куда-то в пустоту и через миг довольно-таки жестко упали на каменные плиты двора.
— Если б она дыхн-н-нула… — Застонала Луна, скатившись с меня. — От нас остались бы одни воспоминания.
Однако, прогулка с диархами перестала быть приятной…
— Сказать тебе честно, что я об этом думаю?! — Свирепо поинтересовался я. Спина болела, ушибленная в сотне мест.
— Ну?.. — Луна перекатилась на бок в попытке подняться.
— Сестра твоя обожралась магии, вот ее и расперло!
— Э-гм, грубовато сказано, но, да, соглашусь. Магический пережор как он есть.
Встав, аликорн отряхнулась, затем поставила на ноги меня, причем во всех смыслах: и поставила, и наколдовала чего-то исцеляющего на мою спину.
— Прости, я была в таком страхе, что не рассчитала точку телепортации, потому ушибла тебя. Обычно я точнее в магических перемещениях. Надеюсь, тебе не сильно больно?
Глядя в лицо, Луна с волнением ожидает ответа.
Я подвигал плечами, наклонил торс раз-другой.
— Все хорошо, не болит.
Облегченно выдохнув, аликорн шевельнула ушками. Подбежав к выходу, мы осторожно выглянули из-за полусгнившей створки некогда массивных ворот.
Мегалестия медленно оглядывалась. Стихия огня жаркими волнами текла по телу Солнечной богини, замысловатыми сполохами пламени затухая на гриве и хвосте. Сомнительно, чтоб существо таких размеров вообще способно было ходить. Но боевая мощь его оставалась несомненной: обратить в пыль вражескую армию этому монстру — как раз чихнуть.
— Да-а, и что нам с этим теперь делать? — Вопросил я.
— Вряд ли мы сможем соорудить подходящих размеров «покебол», или призвать прайд огромных железных львов, или выкопать Динозорда. — Проворчала Луна, оценив габариты сестрички, отожравшейся на гармоничных харчах. — И надо ее для начала как-то остудить, пока она не устроила солнечный взбрык.
Селестия тем временем запрокинула голову к небу…
— ООООоооооооуууууумммм!..
Словно удар священного благовеста мощной волной раскатился над миром, достигая самых укромных его уголков.
Мой астрал, зримо всколыхнувшись, заискрил, прогибаясь под напором неведомой силы, а через миг я ощутил нежное и теплое всепроникающее прикосновение. По-матерински светлая любовь, исходящая от белого аликорна, ясным светом омывала душу, согревая, очищая и исцеляя. И тело мое зазвучало тысячами струн в резонансе с божественным импульсом.
Глянув на руки, я увидел, как бледнеют и исчезают пятна, и рассыпаются мерцающей пылью блокирующие магию чары, наложенные Луной. Сама же Луна стояла словно оглушенная, с расслабленно-блаженным выражением морды, и лишь уши аликорна изредка вздрагивали. Видать, тоже попала под удар концентрированной любви. Астрал Луны искрил, изгибаясь и вытягиваясь мерцающим мыльным пузырем.
Энерго-звуковая волна схлынула, оставляя ощущение невероятной чистоты и легкости, будто выдуло из моей сущности все пороки и болезни. Наши с Луной астралы погасли и стали невидимы. А гигантская Селестия исчезла.
— Вот это оно нас пролюбило, а?.. Навылет.
Луна взглянула на меня жутковато-опустевшими глазами, затем, зажмурясь, энергично встряхнулась.
— Если «это» разошлось за пределы Леса, я представляю, что творит…
В неярком сполохе перед нами явилась Принцесса Солнца.
— Вы хорошо себя чувствуете? — Заботливо спросила Тия. — Я постаралась максимально аккуратно сбросить излишек магии.
— Уж что максимально, так это точно. С запредельной любовью. — Луна, восстановив душевное равновесие, улыбнулась. — Рада видеть в полном размере и добром здравии, дорогая сестра.
Шагнув к Селестии, я осторожно протянул руку. Чуть помедлив, аликорн мягко скользнула мордой под ладонь, позволяя коснуться носа. Белоснежный бархат ощутимо горячий после магической разрядки.
Нити искорок, едва заметных в свете дня, обвивали спираль светлого рога. Легкие сполохи огня мерцали в прядях гривы, но не обжигали, когда я тронул их другой рукой, а угасали, чуть согревая кожу, и вспыхивали вновь уже в иных местах. Ласково ведя ладонями по морде, шее и телу Селестии, я обошел аликорна. Изогнув шею, принцесса заинтересованно следила за моими движениями.
Пышная грива не путалась в пальцах, колеблющиеся пряди мягко вились меж ними, как бы играючи ускользая. Живой пламень также струился бесконечным потоком в прядях хвоста. Я помню, что во снах крылья Селестии были белыми, а теперь ряды маховых перьев переливались золотистыми оттенками.
Аликорн вздрогнула и приподняла ногу, словно желая отступить, когда я провел ладонью по кьютимарке-«солнцу». Под пальцами мельтешили, вспыхивая и угасая, бесчисленные искры. Шерстка «кьюшки» ощущалась чуть более жесткой и горячей чем на теле.
Осмотрев принцессу, я остановился перед ней. Статная и грациозная, без тиары, нагрудника, иных привычных атрибутов власти — Владычица Солнца выглядела обнаженной.
В памяти вновь неприятно дрогнуло. Прекрасные розовые глаза в окаймлении золотых ресниц слишком близко. Подступив вплотную, Селестия положила голову на мое плечо. Импульсивный этот порыв меня насторожил, но все же я приобнял правительницу, поглаживая ее шею и слушая жаркое дыхание возле уха.
— Луна, не осуди меня за столь тесную близость с твоим человеком. После всего случившегося даже простые ласки… мне кажутся…
— Очень непростыми. — Договорила Луна.
Прильнув, Принцесса Ночи обняла нас крыльями, идеально завершая триаду взаимной гармонии.
— Луна, я счастлива, что наконец могу обнять тебя по-настоящему… — Прошептала Селестия.
Первым я осторожно выскользнул из царственных объятий. Со стороны аликорны выглядели слегка абстрактной контрастной скульптурой о четырех крылах и с множеством ног. Затем последовал умиротворенный дружный вздох, крылорогие лошадки все ж немного обособились, и выпали из прострации, заметив мой слишком уж изучающий взгляд.
— Лайри, что столь интересного ты заметил в моем облике? — Поинтересовалась слегка смущенная Селестия.
Луна тронула копытом мое плечо:
— Друг, прекрати смущать сестру и объясни, что ты видишь?
— Я-хм?.. Могу ошибаться, но по-моему, над вашими головами сияют нимбы, золотой и серебряный.
Сестры внимательно посмотрели одна на другую.
— Верно, Луна, я вижу твой нимб. — Удивленно подтвердила Селестия.
— И я вижу твой. — Кивнула Луна. Затем аликорны взглянули на меня. — А у Лайри его как-то нет. Ростом не вышел, или?..
— Зачем мне? Я ни разу не святой. А вот вам очень идет, учитывая еще, через какое чистилище вы прошли.
— Быть может, ты не считаешь себя «святым», Лайри, но поступки твои добры. — Отметила Селестия.
Ой, млях… Я прикусил язык, не позволяя себе возражать, хотя мысли так и скреблись из головы наружу. При том, что я тут захватил цитадель, чуть не угрохал принцесс и порешил кучу их народа вдогонку, меня называют добрым? Что-то не в порядке с логикой у здешних лошадей.
— Селестия, я так понял, Вы полностью выздоровели.
— Да, Лайри, и я очень благодарна тебе за непосредственное участие в наших с Луной судьбах.
— Я хотел бы сегодня обсудить эту благодарность в материально выраженном эквиваленте.
— Конечно, мы рассмотрим этот вопрос после нашего выступления, на котором дадим всем пони объяснения случившимся несчастьям в столице, а также поделимся изменениями в нашей политике касательно фестралов.
Луна ответила согласием раньше чем Селестия успела открыть рот, и слегка потрясла сестру — мол, не возражай.
Сложив ладони жестом признательности, я поклонился, пряча улыбку. Походу, Луняша прочно захватила бразды правления понячьим царством и за просто так их не отдаст, с чем потрясенной Тиюшке предстоит смириться.
— Луна, поправь, если ошибаюсь. — Тия оглядела меня как-то излишне пристально. — Разве в облике Лайри не было пятен?
— О! — Теперь и Луна уделила моей персоне повышенное внимание. — А то я сразу и не поняла, что изменилось. Пятна у Лайри появились после исцеления магичным артефактом и со временем должны были исчезнуть. Вот они и исчезли. А так, Тия, мой друг без пятен, у него только полосы.
— Хорошо, Ваши Величества, что будем делать дальше? Возвращаемся домой или… — Я окинул взглядом старинные стены. — Прогуляемся и полюбуемся памятниками архитектуры?
— Хм… — Селестия взглянула на Луну. — Если воспоминания не причинят тебе слишком сильной боли, Лу?
— Не причинят. — Улыбнулась та. — Я все это отжила, простила и отпустила.
Наколдованная Луной обувь была весьма удобна и мягка, я охотно вернулся к «кошачьей» походке на пальцах.
Мы медленно прошлись по двору, вслушиваясь в шелест листьев. Где-то неразличимая в кроне птица напевала коротенькую трель.
Вокруг царило запустение, характерное для очагов забытых цивилизаций: просторный, мощенный плитами двор зарос побегами всевозможных форм, кое-где выпирали могучие корни деревьев. В неработающем фонтане валялись занесенные ветром сухие листья и ветки.
— Тия, тут стало заметно чище. — Негромко поделилась наблюдениями Луна.
— Да?..
Завитки эфирной энергии скользнули по рогу светлого аликорна. Тия настороженно повела головой, направляя магию в пространство.
— Древние камни по-прежнему хранят следы негатива. Но магичный фон очистился, как и многое вокруг. Вероятней всего, причина этому мой выброс магии.
Погасив рог, Тия взглянула на нас.
— Значит, в замке теперь не столь опасно — скопления темной энергии сожжены. Остерегаться следует механических ловушек вроде проваливающихся плит и поворотных стен. Но… я сомневаюсь, чтоб тысячу лет спустя здесь хоть что-то работало.
— Значит, держим ноги ровно, не наступаем на слишком гладкие плиты, не прикасаемся к предметам, и шарахаемся от малейшего скрипа. — Резюмировала Луна.


[ Лайри \ Старый замок сестер ]

Перед входом в тронный зал — две увитые плющом порушенные статуи аликорнов. Остановившись возле них, Селестия замирает, осматривая работу безвестных скульпторов, и наконец, стряхнув оцепенение, вздыхает:
— Когда-то эти две пони держали небо Эквестрии на своих плечах. Но...
— А потом небо держала ты одна. — Тихо договорила Луна, направляясь в зал.
На высоких пьедесталах поднявшиеся на дыбы каменные аликорны тянулись друг к другу передними ногами. Величественно распахнувшие крылья, застывшие во времени и материи, принцессы словно стремились поддержать и ободрить жестом. Точнее, стремилась лишь Луна, протягивающая правую ногу. Левая же нога Селестии валялась разбитая у подножия статуи.
— Луна…
Синий аликорн, вздрогнув, остановилась на пороге зала и, немного помедлив, оглянулась, изящно изогнув грациозную шею. Взгляд Луны скользнул по статуям и остановился на морде Селестии.
— А когда-то ты точно так же пыталась дотянуться до моей души. — Произнесла Тия, и в словах ее отчетливо проскользнул оттенок горького самоукора.
Луна приблизилась к сестре, и замерла, удерживая ее внимание.
— Мне очень жаль, что каждый твой взгляд с тоской я тогда предпочла обойти стороной. И я использовала Элементы Гармонии абсолютно не по назначению, ибо не гармонию получили мы в итоге.
Селестия неловко встряхнулась, словно пытаясь сбросить тысячелетний наболевший груз.
Осколки прошлого, валяющиеся под ногами аликорнов, шевельнулись, поднялись, подхваченные телекинезом. Я молча подивился магической мощи любимой — Луна без малейших усилий держала кило этак двести древнего мрамора.
— Тия, мы не можем исправить разбитое прошлое, как и эти камни не могут снова стать идеальным цельным. Но в наших силах попытаться сберечь настоящее, и сделать лучше будущее.
Сестры посмотрели в глаза друг другу. Луна вопросительно приподняла бровь, и Тия в ответ слегка улыбнулась. Слетевшие с рога яркие искры коснулись граней разбитых камней, и раскаленный мрамор начал плавиться. Луна сложила все куски, стараясь пристыковать их как можно ровнее.
Глянув на каменную свою копию, Селестия метнула еще две искры, и Луна прижала отбитую ногу к плечу статуи. Когда камень остыл, аликорны отошли в сторону, рассматривая совместный труд.
— А этот зазор меж наших копыт всегда был? — Поинтересовалась старшая принцесса.
— Может и был. — Флегматично хмыкнула младшая, сияющим магическим лезвием отсекая угол от кирпича, вывороченного из стены корнями растений. Несколько ювелирно-точных взмахов искрящимся скальпелем, новая искра солнца — и вот столетия спустя копыта статуй наконец соприкоснулись.
— Брохуф. — Удовлетворенно подытожила Селестия.
— Не-а, — качнула головой Луна, — не брохуф. Это — «сисхуф».
Звонкий смех счастливых пони. И с тихим звоном соприкоснулись белое копыто и серебристо-голубой накопытник.
Я стоял, ничем не напоминая о себе, наслаждаясь счастьем сестер. Приобнявшиеся, они смеялись.


[ Лайри \ Тронный зал Старого замка ]

В зале словно было извержение вулкана: застывшие потоки лавы, цветные лужицы стекла на подоконниках, обгоревшие колонны и закопченные стены.
— Это что же здесь такое происходило? — Луна обошла огромную лужу воды.
— Две ночи назад я умерла здесь.
Селестия ответила равнодушно. В ее голосе нет ни скорби, ни сожаления. Лишь сухое подтверждение факта.
Мы с Луной уставились на Селестию.
— Сестра?.. — Произнесла ошарашенная Луна. — Это ж как?
— Найтмер Лайри нанес мне сокрушительное поражение, оправиться от которого я не могла. Я сумела использовать «Возрождение Солнца», но это означало полное перерождение меня самой.
Стряхнув оцепенение, аликорн обернулась ко мне.
— Ой, Лайри, прости, что я столь бестактно рассказываю о твоих деяниях. То есть, не твоих, а…
— Получается, я все же убил вас? — Через силу спросил я.
Сконфуженная Селестия нахмурилась, опустила взгляд. Не поднимая головы, аликорн обняла меня крылом и прижала к груди.
— Слышишь мое сердце, Лайри? — Тихо прошептала Селестия над ухом. И отшагнув, посмотрела в глаза. — Я жива, друг мой.
Дрожащей рукой я коснулся ее груди, ощутив ритмичные глухие толчки в глубине тела. Тяжело вздохнув, аликорн вновь прильнула ко мне.
Луна осторожно приблизилась.
— Каюсь, сестра, язык мой излишне болтлив.
— Полагаю, Умбриэль охотно одолжит одно из семи заклятий молчания, коим я скреплю твои уста на сотню лет. — Мрачно выдала Принцесса Ночи. — Нам не стоит задерживаться тут. Рядом с залом есть библиотека, пойдемте туда.
Мы направились к указанному коридору, обходя оплавленные камни — Луна по левую сторону зала, и я по правую. Селестия понуро шла со мной, видимо, все еще чувствуя вину за душевные терзания.
Краем глаза увидев движение на потолке, я отреагировал раньше, чем что-либо сообразил. Яркий пламень на миг скользнул по левой руке, неосознанно взметнувшейся вверх — и громадный кусок стекла, отброшенный ударом магии, вдребезги разлетелся о дальнюю стену.
Охнув, я опустился на колено. Рука онемела и не гнулась. Луна телепортировалась к нам и обе принцессы обеспокоенно склонились надо мной.
— Этот удар телекинеза…
— Его руки? На них нет блокирующих заклятий. Как он сорвал их?
— Он не срывал их, Луна. Заклятия растворились от моего сброса магии.
Селестия поддержала меня, помогая встать. По руке расползался неприятный «гул». Пристально исследовав парализованную конечность, Луна занялась лечением: от прикосновения ее рога адский холод моментально пронял руку до костей, и ее, посеревшую, теперь можно было отколоть от плеча как ледышку.
Сосредоточенно хмурясь, аликорн движением магии начертила перед собой несколько мерцающих рун, сложила их колодой карт, всмотрелась и сдержанно рыкнула, недовольная комбинацией.
Раскрыв колоду веером, Луна рассеяла неугодную руну, сотворив взамен две иных, и перетасовала снова. Удовлетворенная раскладом, колдунья вложила сияющий сгусток энергии прямо в мою замороженную плоть.
Очень скоро я ощутил тепло, пульс, и рука обрела нормальный цвет.
— Все в порядке? — Спросила Селестия.
— Вроде как да. — Я поиграл пальцами, сложил руку в суставах.
— Лайри, ты можешь сказать, что это сейчас произошло? — Луна погасила рог.
— Кусок стеклянного потолка падал на Луну.
Аликорны глянули вверх. Луна сглотнула и зябко передернула крыльями, невольно сделав шаг назад. Селестия, видимо, представив себе, что могло случиться, переменилась в лице, а в ее взгляде, обратившемся к сестре, мелькнул дикий ужас — и она, обняв и прикрыв Луну крылом, оттащила ее подальше от светлого солнечного пятна на полу. И отпускать отнюдь не торопилась.
Я отошел вслед за ними, отходя и в переносном смысле, стиснул зубы, стараясь не выдать невольную дрожь — в самом деле, такая стекляшка могла просто рассечь Луну надвое... Голос едва удалось удержать спокойным.
— Ну и я… — Пожал плечами. — Его отбросил.
— Ты отбросил его магией. — Уточнила Тия, слегка придя в себя и неохотно выпустив ласково потершуюся носом о ее морду сестру. — И очень мощным ударом, как могут бить лишь тренированные маги. Рядовой единорог не смог бы так — да и не потянул бы.
— Так у меня и ощущение такое было, что я руку по стенке размазал.
— А если бы не отбросил, размазало бы меня, — тихо сказала Луна, подходя ко мне. — В который раз я обязана тебе жизнью... и нет нужных слов, чтобы выразить чувства, кроме всего лишь «спасибо»...
— Мне хватит, — я поднял руки, пытаясь отшутиться. — Благодарность принцессы — бесценна.
Луна улыбнулась и скользнула вперед. Ее теплое дыхание обдало щеку — и она нежно меня поцеловала. Почти тут же мягкие губы коснулись лица с другой стороны, и нас накрыли огромные переливающиеся золотом крылья.
— Удваиваешь награду, Тия? — Cпросила Луна, прижимаясь ко мне. — Или мне уже начинать ревновать? — Особого недовольства в ее голосе, впрочем, не было.
— Пока — первое, — отбрыкнулась чуть покрасневшая Селестия, но тут же посерьезнела. — Должна же и я хоть как-то отблагодарить Лайри за спасение самого дорогого мне существа? Одними лишь драгоценностями такое не оплачивается, Лу...
На бессчетно долгую минуту мы так и замерли одним целым, даже сердца словно бились в едином ритме.
Наконец, Луна с явственным сожалением глубоко вздохнула, вывернулась из нашего общего перистого укрытия и встряхнулась, прихорашиваясь.
— Однако, мы когда-нибудь достигнем книжного зала?


[ Лайри \ Библиотека Старого замка ]

Свернув в один из сумрачных коридоров, ведущий в библиотеку, я предусмотрительно пропустил хозяек вперед, позволяя им собрать на себя бесконечные гирлянды сушеных мух.
Луна, приподняв бровь, бросила на меня короткий взгляд — и тоже аккуратно тормознула, предоставив все удовольствие от роли первопроходца сестре. Ну да, исходя из ее недавних приключений, вкратце поведанных мне утром во время медосмотра, опыт очистки помещений собственной шкуркой она уже заимела — и не горела желанием его повторять.
И теперь мы вдвоем с каменно-невозмутимыми лицами наблюдали, как отплевывающаяся Селестия вертится и пританцовывает на месте, крыльями и магией отдирая мухопаутинную липкую «вату» от морды и гривы. Стряхнув с ушей последних пауков, Тия с подозрением уставилась на нас, но я в это время уже снимал незаметные ниточки с гривы Луны, и в свою очередь Луна смахивала крылом несуществующую пыль с моих плеч. Что-то пробормотав под нос, светлая принцесса отвернулась и зашагала по залу.
Мы переглянулись. В глазах Луны плясали веселые искры, однако морду лица она держала безукоризненно, едва заметным движением крыла предложив идти дальше. И мы пошли догонять Тию.
Просторный зал, ярко освещаемый полуденным солнцем через стеклянный потолок — довольно грязный, но целый. Обложки многочисленных древних фолиантов, столетия простоявших на стеллажах, поросли нетленным мхом забвения. Пылища неописуемая, уютным толстым слоем покрывающая корешки книг и полки, подтверждала, что мы первые за сотни лет, осмелившиеся потревожить храм знаний.
— Что за б… бардак?! — Донесся возглас идущей впереди нас Селестии, у которой аж крылья взвились над головой. Непонятно было, от удивления это или испуга, так что на всякий случай мы ускорили шаги.
Несколько стеллажей вывернуты, даже полки сломаны, а стоявшие на них книги свалены кучами на полу.
— Так-так… — Остановясь меж принцессами, я оглядел беспорядок. — Похоже, тут кто-то недавно побывал до нас.
— Недавно? — Скептично покосилась Селестия, укладывая крылья.
— Посмотрите на все, что вокруг — вы видите, сколько тут пыли? Даже мох есть.
— Хм…
— А на этих книгах пыли нет, значит, их сбросили с полок не больше месяца назад.
Луна чуть наклонила голову — трепещущие красные искорки брызнули с ее рога на пол и подобно напуганным жучкам разбежались по книгам, обломкам и стеллажам.
— Ни следа. — Аликорн пристально проследила за беспорядочным, на первый взгляд, мельтешением угасающих искр. — Если тут кто и был…
— Но кто это мог быть? — Селестия задумчиво отлевитировала несколько книг на ближайший стол. — Вечносвободный Лес надежно защищает замок от незваных посетителей.
— А вы не преувеличиваете защитную роль Леса?
— То есть?
Созданные Луной искры потухли, и теперь обе принцессы слушали меня.
— Мы ж с вами сюда попали в обход Леса. То есть, от пешеходов он, наверное, защищает, а от магии — нет. И даже без магии сюда можно попасть — просто прилететь.
Улучив момент, я погладил крыло Селестии, нежно зарываясь кончиками пальцев в мягчайший белый пух на плече.
— Выходит, наш гость был пегасом, — выдала умозаключение Луна, — это объясняет, почему нигде нет его следов. И вот, летая здесь, он спешно что-то искал.
— Эта секция… — Принцесса Дня вчиталась в гнилую табличку на углу стеллажа. — Магическая, тут собраны книги с различными заклинаниями и рецептами. Бытовыми, разумеется.
— Хорошо, если лишь бытовыми. А то, может, он искал что-то вроде «Свитка Мертвеца». Или «Заклинателя бурь».
— Лучше бы заклинание для хронической уборки изобрели… — я чихнул и отошел подальше от пропыленных полок. Кстати…
— А почему пыль только на шкафах и книгах?
— А вон… — Луна небрежно махнула в сторону ближней стены, продолжая просматривать книги в шкафу и морща нос от поднимающейся пыли. — Пч-чхи!..
Я посмотрел, куда указано, не увидел ничего особенного и подошел поближе. У стены лежал на удивление чистый ковер с вышитой на нем соблазнительно раскинувшейся крылатой пони-мышой. Этот-то предмет обстановки и вогнал меня в шок, когда я наступил на его край — он вдруг дернулся под ногой. Охнув, я тут же отскочил, а ковер неторопливо пополз на стену. Фестралочка на нем томно изгибалась и даже, кажется, подмигнула.
— Эт-то еще что за коврография?!
— Ах, да — ты же не в курсе, — спохватилась Луна, потирая нос. Захлопнув книгу и впихнув ее чарами на место, подошла ко мне. — Это знаменитые шемарханские ковры, мы их когда-то использовали для очистки и уборки. Они ночью ползали и поедали пыль и мелкий мусор, а днем украшали стены, как обычные гобелены. Им и движущийся рисунок можно менять, и указать, где убирать, а где нет. После долгого чтения так хорошо спалось под размеренный шорох ковров, чистящих пол. Потихоньку они росли, и в конце концов делились на пару новых ковриков — помимо пищи им для этого нужен свет полной луны, так что их количество было легко регулировать. Во мраке они впадают в спячку и их просто хранить в кладовке или на складе. И если подумать…
Луна задумчиво постучала копытом по подбородку.
— Тия!
— Ась?
— А почему я наших ковриков в Кантерлоте не видела?
— Так их туда не успели завезти, а в Шемархане война потом вышла, и секрет их создания потерялся. Пришлось переходить на горничных с зачарованным инвентарем. А здешние мне как-то на глаза не попадались, думала, они от той магосвистопляски передохли.
— Ну, это поправимо… — пробормотала Луна, жестом заправского фокусника выудив откуда-то половинку печеньки. Раскрошила ее перед собой на пол и тихонько свистнула. Чуть выждав, повторила. Успевший убраться на стену ковер нерешительно потрепыхался, фестралочка на нем выглядела крайне озадаченной. Потом с легким шуршанием все же пополз вниз. Зашевелилась и парочка гобеленов посолиднее, тоже двинувшись к нам.
— А нас они заодно не уберут? — на всякий случай спросил я, отступая с пути ковра.
— Нет, они не опасны в принципе, — Луна покрошила вторую половинку печенья на сползшиеся ковры, потом аккуратно свернула их и отправила в тень. Что-то вспомнив, весело фыркнула.
— Были личности, которые вместо мытья или стирки попросту заворачивались на пару минут в такой коврик, и это долго было последним писком моды... правда, один умник из-за птички «перепил» умудрился в нем уснуть и потом долго отсиживался дома, пока шерсть и грива с хвостом заново не отросли.
Покуда я пытался развидеть розового и лысого Блюблада, почему-то вообразившегося в этой роли, Луна вернулась к книгам и пошла дальше мимо книжных куч, с интересом читая заголовки и бормоча под нос.
— «Перевоспитание строптивых гвардейцев методом превращения в горничных с понижением в звании»? Занятная ахинея, должно быть.
Древний том в потрескавшейся обложке извлечен из свалки и осторожно приоткрыт. Изучив вскользь страницу-другую, Луна глянула форзац.
— Автор — Селестия… чего?.. Чего?!..
Луна воззрилась на автора квадратными глазами...
— А что? — Возмутилась та, отводя, впрочем, взгляд. — Надо же было их как-то пронять? Не пороть же взрослых жеребцов вожжами? Работало же!
— А почему же эту столь эффективную практику отменили?
— Ну... Начал ощущаться стойкий перебор с горничными и недостаток гвардейцев, — Пробормотала неохотно реформаторша. — Плюс внезапные беременности и желание знатных семейств все же иметь наследников.
— Так и быть, почитаю на досуге. Если оный будет когда-либо в обозримом будущем моей жизни.
Луна сунула книгу в тень. Покопавшись, досунула к первому тому еще несколько.
— Хм, Тия, почему все эти книги оставлены тут, и не перенесены в Кантерлот? Разве они не имеют историческую ценность?
— Магичные книги практической ценности действительно не имеют. Многие аспекты магии за тысячу лет пересмотрены, усовершенствованы или вовсе забыты. Использовать сейчас описанное в этих книгах — все равно что заколачивать гвоздь каменной дубиной.
— Положим, каменная дубина «ОгнеХуф» в исполнении Сансет выглядела бы очень впечатляюще даже чисто эстетически. Ладно, а кроме магии? Здесь тысячи книг о чем угодно.
— Ох, Луна, не воскрешай мои терзания! — Болезненно поморщилась Селестия. — О каких книгах речь, если после твоего изгнания я не могла жить в месте, где каждая стена и каждая дверь напоминала о тебе, о наших счастливых днях, и о том, что я все сгубила?..
Порывисто шагнув к Тие, Луна прижалась к ней и обняла крылом, стремясь отвести плохие воспоминания. Немного постояв, аликорны развернулись и все так же в обнимку медленно пошли меж стеллажей.
Шагая за принцессами, я услышал, как Луна напевает нечто знакомое:
— Стены и двери помнят людей, каждого в свой срок. Помнит дорога ушедших по ней, помнит выстрел курок.
Замедлив шаг, Селя выгнула шею на удивление красивым вопросительным знаком.
— Луна, про дорогу и поней я еще могу понять, но про людей?..
— Да-да, сестра, я долго буду удивлять тебя влиянием чужой культуры. — Усмехнулась Луна.
— Земные песни?
— Они самые. У Лайри я много чего наслушалась.
— Я кое-что мимолетно уловила, пока общалась с людьми в поисках твоего спасителя, — сказала Селестия, — в силу специфики запроса многие из отозвавшихся были или являлись военными и подхваченные обрывки песен напомнили мне культуру воинственных и гордых грифонов...
— Это когда ты меня с собой взяла, и мы с посольством туда ездили? — оживилась Луна.
— Да, — с улыбкой кивнула Тия. — Тебя тогда еще днем было не выковырять из их дворцовой библиотеки, а ночью весь город стонал от ваших с юными грифонами вокальных упражнений на тему добытых там баллад весьма... неприличествующего для принцессы содержания.
— А что еще мы могли сделать? — Луна развела крыльями. — Я хотела проникнуться твоей идеей и помогать по мере сил. Но ты сочла это чрезмерно сложным для меня и спровадила подальше. Ну, то есть официально-то ты меня послала... хм-м, в смысле, отправила налаживать хорошие отношения с отпрысками из знатных семейств. Кто ж виноват, что с развлечениями тогда в Грифонштейне было туго, разве что надираться ромом в кабаках и слушать еще менее приличествующие принцессе баллады. Вот мы и выкручивались, как могли.
Она вдруг хитро прищурилась.
— И кстати, развлекались мы так потому, что наше посольство внезапно сильно затянулось... не напомнишь, почему? А?
Под ее насмешливым взглядом Селестия как-то странно замялась, опустив глаза в сосредоточенном взоре. Сквозь шерсть на морде слегка заалел пурпур.
— Гхм… Наши делегации проделывали колоссальный объем работы. А мы с королем грифонов рассматривали различные нюансы взаимоотношений наших государств, и я, бывало часто, задерживалась у него до глубокой ночи.
— Надо полагать, — Луна сделала веселый финт ушами, — именно успешные результаты ночных переговоров многократно приводили тебя в восторги, от которых фонило магией на всю столицу, аж кирпичи сияли, прямо как твои очаровательные щеки в данный момент.
— Это — политика, — резко отрезала Селестия, рывком вскинув голову. Казалось, Принцесса Солнца сейчас по-настоящему воспылает, но уже не румянцем стыдливого смущения, а огнем праведного возмущения.
— О, да, твои столетиями проверенные и безотказно действующие методы «расширенной» дипломатии... — Луна не ослабевала напор, хотя и явно чувствовала, что провокационные речи ее оказались в опасной близости от некоей незримой черты. — И ныне удачные результаты твоих дипломатических усилий живут и здравствуют на вершине горы Арис.
— Результаты кропотливого труда, не моих, а наших народов, во ВСЕХ необходимых аспектах. — Запальчиво отчеканила Селестия. Слова ее вырывались так, что походили на удары кузнечного молота, выковывающего меч справедливости. — Быть может, ты все же не будешь перечислять и намекать на все деяния высокопоставленной правящей особы при посторонних… людях? — Старший диарх мельком глянула в мою сторону.
— Человеках? — Чуть ехидно уточнила Луна. — Лайри — не посторонний, по меньшей мере, для меня лично. А так, сестра, я неплохо осведомлена о многих твоих весьма амбициозных проектах, не только о гиппогрифах.
— Поражаюсь твоей информированности, Лу... — Белый аликорн горячо вздохнула. — И благодаря чему же ты у меня такая эрудированная?
— Благодаря долгим часам в библиотеке Грифонштейна в качестве единственного благопристойного развлечения для юной, не разбирающейся досконально в дипломатических нюансах, принцессы, что послужили лучшим воспитательным инструментом для расширения кругозора и развития наблюдательности...
Луна искренне и невинно вытаращила глаза в немой паузе. Актерский талант моей принцессы несомненно заслуживал «Оскар».
Селестия, казалось, вот-вот вспыхнет. Стараясь не потерять лицо и выйти из разговора как можно более достойно, прядая отчаянно алеющими ушами, она отвернулась, уткнувшись мордой в первую попавшуюся книгу.
— Эх, Лайри, пошли отсюда, дадим моей сестре остыть одной. — С напускной скорбью вздохнула Луна. — Кажись, еще немного, и на ее солнечном крупе можно будет жарить блины!
Игнорируя возмущенный всхлоп крыльев, обдавших нас жарким ветром, мы покинули разгромленную секцию магичных книг и свернули в соседнюю.
— Постарайся ничего тут не задевать. — Тихо предупредила Луна. — Даже торчащий из полки гвоздь может быть ловушкой.
— Я понял.
— Хорошо.
— Луна, а ты не слишком ли задираешь Тию? — Шепнул я. — Она ж все-таки…
— Старшая сестра, к которой я обязана относиться с должным почтением?
Шагая на трех ногах, аликорн игриво отмахнулась передней.
— На самом деле — нет. Все эти подколки… Я стремлюсь помочь Тие не думать о дурном и таким образом отвлекаю от раздумий о мрачном прошлом, тяготящем наши души. Просто…
Луна мягко коснулась крылом моей груди, вынуждая остановиться. И который раз проникла в душу колдовским взглядом чарующих бирюзовых глаз.
— Постой и прислушайся к своим ощущениям. Вся эта атмосфера вокруг. Эти стены десятилетиями копили мое недовольство. Этот замок в одночасье познал чудовищный шторм разрушительной ярости. Эти колонны помнят страх слуг и гвардейцев, увидевших затмение Солнца. Все эти пони давно умерли, от них не осталось и памяти, но вещи помнят все. Здесь все пропитано страхом, гневом, ненавистью.
На глазах Луны навернулись слезы.
— Пускай маго-выброс Тии и сжег большую часть негативной энергии, но мощь древних камней и их свойства это не смогло бы изменить. К тому же, место, в котором долго не кипела жизнь, перестает и само ее поддерживать, Я чувствую себя словно в черной дыре. Само это пространство теперь уничтожает все живое, что появляется здесь. Стены постепенно высасывают силы.
Ее голос постепенно упал до почти неразборчивого шепота, морда с закрывшимися глазами безвольно опустилась, чуть раскачиваясь в такт словам.
Я схватил любимую за голову и резко тряхнул.
— Луна, очнись!
Встрепенувшись, пони неловко покачнулась, мне пришлось поддержать ее за плечо.
— В-вот… — Отступив немного назад, аликорн встряхнулась. — Потому я убалтываю Тию, чтоб она не впала в такое состояние. Оставь я ее тут одну, и она намертво погрязнет в пучине укоров и древних обид.
— Она счас одна.
— Одна, но думает обо мне-настоящей, а...
— О, мед!
Жизнерадостный вопль неубиваемой лакомки в прах разрушил последние наши надежды на безопасность.
— А где мед, там и пчелы. — Вздохнула Луна, вместе со мной сворачивая за угол.
Белый аликорн с вожделением рассматривала громадный стеллаж, на треть заполненный полусгрызенными книгами. Ноздри Селестии возбужденно трепетали, ловя одуряющий медовый аромат. Пресыщенный медом воздух, казалось, залипал в горле с первым же вдохом. Сочащиеся густым темным нектаром книжные соты искрились в лучах солнца.
Подойдя ближе, мы с Луной расслышали странный шум — будто в этом огромном улье тикали тысячи часов: шуршали и скрипели шестеренки, гудели пружинки, солнечные блики мелькали на стрелочках.
— Железные осы…
Луна громко сглотнула. А я уже оглянулся назад, прикидывая пути скорейшего отступления.
Стараясь не потревожить магией пролетающих мимо насекомых, Луна накинула сестре на шею мерцающий аркан и потащила прочь.
— Тия, это не твое лакомство, и даже не надейся, что я позволю тебе влезть в осиное гнездо.
Стоило ли ожидать иного? Конечно, наша поклонница сладкого уперлась в пол всеми ногами и замотала головой.
— Нет-нет, Луна, посл… ум-хмп-ф?...
Рот Селестии оказался забит печеньками, которые Луна вытряхнула из тени. А в руках моих материализовался моток нормальной такой веревки. Заметив мой вопрошающий взгляд, Луна молча кивнула на ноги сестры.
Шагнув к Тие, я ласково ухватил ее ладонями за морду.
— Так, Ваше Величество, это необоримое сладострастие грозит обернуться неприятностями для всей нашей компании. Разрешите мне связать вас?
— Мы разрешаем, связывай все четыре! — Жестко скомандовала темная принцесса, толчком магии опрокидывая строптивую пленницу на бок. Селестия с немой мольбой в глазах отчаянно хрупала оставшиеся во рту печеньки, а беспощадная Луна уже взяла наизготовку новую стопку их.
Сложив вместе изящные ноги аликорна, я принялся спутывать копыта. Удивительно, но жертва не вырывалась и не пыталась как-то сопротивляться или воспользоваться магией. Похоже, такая смена доминантных ролей была для сестер обычным делом. Да и вид Луняши однозначно намекал, что в данный момент спорить с ней категорически нежелательно.
— Вот, сладенькая моя, угощайся, для тебя берегла. Скажи «спасибо», что это простое овсяное печенье, а не эксклюзивный сорт «Осозердан» с настоящими запеченными осами, как любят делать гиппогрифы. — Проворковала Луна, запихивая в сестру третью порцию еды. — Лайри, крепко бери ее за рог и не позволяй оборачиваться.
Подняв Тию магией, Луна осмотрела связанные ноги и пафосно изрекла:
— Чувствую себя романтиком с большой дороги, спасающим маленький народец от пожора, что учинил бы аликорн-обжора.
— Вум-хм-ф нывдыс-м…
— Извините, Селестия, помочь ничем не могу. Я выполняю приказы Луны.
Пожав плечами, я аккуратно захватил голову Тии подмышкой, при этом ощутив ладонью яростный хруст печенек на зубах, и свободной рукой взялся за теплый, чуть шероховатый рог. Так мы, нагруженные ценной добычей, покинули библиотеку.
— Луна...
— Хм?
— Я тут подумал... Она же может обратно телепортироваться, как только мы ее распутаем?
Целеустремленно топаюшая с сестрой на магичном буксире Луна замерла на полушаге. Неразборчиво ругнулась. Селестия открыла было рот, но сестра уже на рефлексе заткнула ее печеньками. Поразмыслив, плюхнула сестромумию на пол и вручила мне полупустую банку с печеньем, выдернутую из собственной тени.
— Ты прав. И может, и сделает.
— Хр-рум-пф!
— Цыц, брюхо ненасытное! Садись на эту проглодитку, держи за рог и затыкай выпечкой. Я сейчас.
Луна исчезла в синем сполохе. Я вздохнул и попытался удобнее оседлать солнечный «диван», свирепо на меня зыркающий под хруст и чавканье. Похоже, смирившаяся с вербальными ограничениями принцесса сгребла с ладони новую порцию печенья, смачно им захрупала — и таки нашла возможность отомстить, от души огрев по спине хвостом, аж языки огня разлетелись веером.
— Тия! — я укоризненно посмотрел на нее, но тут же получил новую оплеуху и сбился. Третью перехватила возникшая рядом Луна.
— Угомонись, Винни-Пух ты наш неправильный. Сейчас я тебя развяжу, а ты пока вспомни, что Старсвирл рассказывал про железных ос, и не буянь. Все равно меда там больше нет.
— Да помню я... — буркнула вытряхнутая из пут Селестия, и замерла полулежа, уставившись на Луну. — Как нет?!
— А вот так, — широко и ехидно усмехнулась та. — Можешь проверить.
И взмахом крыла указала на оставленную позади дверь.
Селестия недоверчиво мотнула головой, поскакала назад и заглянула в библиотеку. Обернулась с вытаращенными глазами.
— Но как? Они же не поддаются магии!
— А я усыпила их матку и через нее отозвала рой в гнездо, после чего перебросила телепортом сам шкаф со всем содержимым. — Луна лукаво прищурилась. — Вглубь Леса по произвольным координатам. Можешь как-нибудь поискать на досуге.
Селестия поникла, повесив ушки.
— Где бы мне еще найти столько досуга, весь Лес перетряхивать... Ладно, переживу. Но я страшно отомстю... когда-нибудь, вот!
Она надменно воздела нос, приосанилась и величаво проплыла мимо нас, удаляясь по коридору.
— Уже боюсь, — отфыркнулась Луна, пристраиваясь ей в кильватер и выковыривая из почти опустевшей банки последние печеньки, которыми поделилась со мной. У Селестии дрогнуло ухо, но на дружный хруст она все же не соизволила оглянуться.
— А что за осы? Действительно железные? — Я отряхнул крошки с рук.
— Как ни странно, — Луна уронила в тень пустую банку. — И электрические, потому и летают, хоть и тяжелые. Магнитное поле, полагаю, исходя из вашей физики, и как теперь ясно, потому же магия на них не действует. Это я их еще удачно сообразила собрать и усыпить, и то — весь здоровенный шкаф пришлось отсылать вместо самого гнезда. Разозлить их нелегко, к счастью, — Луна косо глянула на исподтишка прислушивавшуюся к нашей беседе сестру, — зато, если удастся, будет весело. Они могут сливаться в большую осу, смотря по размерам роя, или нескольких, а с таким «боевым роботом», неуязвимым для чар и пуляющим неслабыми молниями, даже я не хотела бы иметь дело. Правда, они боятся воды, но ее должно быть много, и...
Она вдруг остановилась, уткнувшись в пышный хвост Селестии.
— Тия? Что случилось?
— Или мы свернули не туда, или моя память мне с кем-то изменяет, или происходит что-то странное, — тихо и серьезно сказала настороженно застывшая принцесса, заставив нас мгновенно подобраться и напрячься. — Потому что этой галереи здесь раньше не было...


[ Лайри \ Картинная галерея Старого замка ]

Длинный зал, в котором мы сейчас находились, был шире коридора и отличался мрачно-помпезной отделкой из темного дерева, на котором ярко выделялись картины в массивных резных рамах. Между ними громоздились шкафы, словно охраняемые замершими подле них воронеными пони-доспехами угрожающего вида. В царящем здесь сумраке тусклые блики будто подрагивали на многочисленных шипах и лезвиях, создавая жутковатое ощущение, что эти безмолвные стражи следят за нами и вот-вот сдвинутся с места.
Обогнувшая Селестию Луна пристальным взглядом окинула галерею, раздувая ноздри и чутко прядая ушками, нахмурилась и повела засиявшим рогом.
— Здесь словно сошлись несколько помещений замка, — негромко сказала она, и шагнув вбок, резким движением крыла подняла забрало на ближайшем доспехе. На нас мрачно уставилась зияющая пустота шлема, поглощенная спустя миг лязгом захлопнутого наличья. — Какая-то пространственная магия сопряжения, и ты, конечно, права — раньше такого здесь не было. Ох, не нравится мне это... Отходим.
Мы тесной кучкой попятились, минуя арку прохода... чтобы обнаружить себя теперь уже в дальнем конце все той же галереи, неким образом подменившей коридор. Мне стало резко не по себе. Луна же не выглядела особо удивленной.
— Чего и следовало ожидать. Легко нас не отпустят.
— Та-ак... — пробормотала Селестия, озираясь. — Знаете, я тоже начинаю думать, что забрасывать нашу дорогую руину на такую прорву лет без всякого присмотра было несколько... опрометчиво. Правда, мы с фесликорнами время от времени здесь испытывали новые чары в попытках вернуть тебя, но дальше тронного зала не заходили. Лу, можешь нас отсюда выпутать?
— Не развалив замок окончательно?
— Желательно.
— Придется искать центр паутины сопрягающих чар, их узел, гвоздик, на который все это подвешено. — Луна пожала плечами. — Или неучтенный проход между «складками» с той же целью. Это займет некоторое время. Возможно, дело прояснит то, что нам хотят здесь показать... или не хотят.
— Вот именно поэтому от пространственной магии у меня начинается мигрень, — вздохнула скривившаяся Селестия, раздраженно встопорщив крылья и хлестнув хвостом. — Терпеть не могу парадоксы. Это на тебя у нас в этом плане Старсвирл нахвалиться не мог.
— Но при том в политике с ее заморочками ты как-то разбираешься там, где я ни «тпру», ни «ну» не потяну, а уж в ней парадоксов...
— Она хотя бы ограничена тремя измерениями! — фыркнула Селестия. — Как и все, пусть даже наихитрейшие помыслы.
— В которые мы как раз и влипли, — подытожила Луна. — Но политология тут явно не поможет.
Она вновь подозрительно поглядела на недвижные доспехи.
— Ладно, идемте. Держимся вместе, не расходимся — нам только потеряться здесь еще не хватало. И не всматривайтесь в картины, они тоже могут быть опасны.
Аликорны зажали меня с двух сторон теплыми крылатыми боками и дальше мы пошли эдаким бутербродом — Луна вдобавок еще велела держаться за их шеи обеими руками, чтобы не провалиться в какую-нибудь внезапность. Несмотря на отсутствие здесь световых окон в потолке или светильников, полумрак галереи с таинственными отблесками на уходящих вдаль рядах доспехов обеспечивало мягкое свечение, исходящее от самих картин — а вот они завораживали, и если бы не Луна с ее предупреждением и понуканиями, возле них можно было бы стоять долго.
Одни из них были словно окнами в другие места — вот бескрайнее поле ржи под распахнутым во всю ширь холста бездонным синим небом, и кажется, слышен даже шелест колосьев, бегущих несчетными волнами под ветром, а вот — чудовищно огромная мельница, лениво кружащая странными, будто полуистлевшими крыльями над плывущим в воздухе островом, вокруг которого с неслышными криками несутся... может, и птицы, да не хотелось бы повстречать такую наяву, там только размеры, судя по крохотным деревьям на острове, с добрый «кукурузник» — причем весьма когтистый. Зеленая долина, перегороженная громадной потрескавшейся бетонной стеной... нет, плотиной, земля возле которой словно выгорела. Огромный механический рыцарь в помятых и ржавых доспехах, между пластинами которых виднелись движущиеся тяги и шестеренки, размеренными движениями зачерпывал из железного бака цемент и швырял на трещины, трамбуя ладонями все новые заплаты. На оплечье доспеха, прогретом полуденным солнцем, сидел белый лысый кот, складки тела его вились замысловатым лабиринтом. Кот привычно покачивался в такт движениям голема. Блики света на броне мерцали в странном ритме, гипнотизирующими сериями чередующихся кратких и длинных вспышек.
Я отвернулся. Кажется, Луна не зря приказала не всматриваться…
Дальше, дальше. Какая-то пещера, озаряемая множеством светящихся нитей, искристой завесой ниспадающих с потолка — зрелище феерическое, тем более что оно опрокинутым ночным небосводом отражалось в неимоверно прозрачной глубине заполняющего пещеру озера.
— Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне — дна, — пробормотала Луна и решительно потянула нас вперед. — Не вглядываться!
Но были и портреты — очень скоро избавившие нас от иллюзорного очарования. Эти встречались реже — пони в разных одеждах и позах, минотавры, еще какие-то явно разумные существа — зато все странным образом вызывали тревогу лицами... нет, не так. Черты этих лиц ускользали от внимания, они все становились одинаково пустыми, исчезая из памяти, стоило отвести взгляд, как будто кто-то или что-то давным-давно их стерло, и лишь внимание смотрящего на мгновение возвращало им подобие жизни. Глядя на них, Селестия нервно кусала губы, а Луна мрачнела все больше с каждой новой картиной. И даже оставленные позади, они не давали нам покоя — ощущение тяжелого, злобного и жадного взгляда прямо-таки вонзалось в спину отравленным клинком. И моментально рассеивалось, стоило оглянуться.
— Я себя чувствую голой, когда они так пялятся... — проворчала сквозь зубы Селестия, зябко поежившись и в очередной раз бросив быстрый взгляд через плечо. — И съедобной. Крайне непривычное чувство, доложу я вам. Оч-чень нехорошая реальность, данная нам в паршивых ощущениях... надо бы от нее поскорее избавиться.
— Не «они», а «оно», — хмуро уточнила Луна, отворачиваясь от портрета слишком хорошо знакомой черно-фиолетовой кобылицы-аликорна в броне, с холодным торжеством щерящей в беззвучном смешке совершенно не лошадиные клыки. Вот как раз этот портрет «стертым» отнюдь не казался, прожигая нас надменным взглядом глаз с узкими зрачками. Селестию аж передернуло при одном лишь взгляде на картину, но Луна продолжала, игнорируя сторонние факторы и увлекая нас за собой:
— Здесь только одна сущность... по крайней мере, одна нам противостоит, уж поверь менталисту. И уже пытается бить по слабым местам. Или по тем, которые таковыми считает. И мы тут не первые... Смотри.
Взмах синего крыла указал на картину, запечатлевшую белоснежную пони с темно-зеленой гривой, тоже аликорна, похоже, но необычного — с тонким саблевидным рогом.
— Хризалис?! — Селестия выскользнула из-под моей руки, развернувшись к картине. — Она же была такой до Дискорда...
— Да, и спасая свой народ от него, совершила ошибку, уведя чейнджлингов туда, где даже магия Повелителя Хаоса теряла силу, вместо того чтобы сражаться. Впрочем, она всегда была больше ученой, нежели правителем и предпочитала хитрость силе, но в тот раз цена самоуверенности оказалась слишком высока — справиться с мутациями, вызванным искажающими магию залежами хризолита, ей не удалось.
Луна резко вскинула серебристо вспыхнувший рог — молочное сияние лунного света залило галерею, растворяя навязанные картинами тусклый свет и поблекшие краски, безжалостно обнажив то, что они скрывали. Я сделал шаг назад — с картины теперь скалилось насекомообразное страшилище с рваными мушиными крыльями и огромными глазами-плошками, горящими тоской и безумием. Панцирь жуткой карикатуры на аликорна был покрыт странными и явно сквозными дырами, напоминая сыр — но внутри не было ран. Оглядевшись, я понял, что досталось и остальным картинам — в свете Луны они утратили цвета, а их лица стали просто выцветшими и размазанными пятнами, лишенными черт, зато с абсолютно черными дырами вместо глаз. Найтмер Мун просто исчезла, оставив грязный холст, и такими же слепыми бельмами теперь висели картины с пейзажами.
— Вот так, — сказала Луна с мрачным удовлетворением. — Достаточно нарушить одно из условий иллюзии, выйдя за ее рамки — и она рушится. Здесь все не то, чем кажется.. кроме этого. Похоже, Хризалис приходила сюда — и оставила гораздо больше, чем хотела.
— Ты о чем? — Селестия встала рядом с сестрой, всматриваясь в портрет, а я отвлекся, краем глаза уловив нечто знакомое.
Одна из картин далее по коридору изображала огромного дракона с расплывчатым «дырявым» пятном вместо головы, обвившего телом гору — кажется, ту самую, на которой теперь стоял Кантерлот, а напротив... напротив была моя квартира! Я подошел, не веря глазам — но так оно и было. Ковер, мебель, тот самый диван, даже смутно видимый пейзаж за окном, и... я сам, стоящий посреди комнаты и глядящий на меня-который-здесь. Я-здешний хотел было позвать Луну, но задержался — я-который-там смотрел мне в прямо глаза и что-то с ним было не так, что-то не позволяло мне-который-не-здесь отвести взгляд, пока я не пойму... кто из нас я... смотрю на себя, который... в коридоре нарисованного замка... и у него за спиной две неслышно разговаривающие принце... лошадки... почему я назвал лошадей принцессами? Я... а кто я? У меня же было имя? И почему у того-который-в-коридоре, мое лицо? Но он ведь не я, он же не может быть мной, у него... Мгновенный ужас разорвал липкий и стылый туман, затопивший сознание — я наконец понял. У того, другого меня были желтые звериные глаза с узкими щелями зрачков, горящие свирепым торжеством. А я не мог даже пошевелиться — мир вокруг меня был застывшим, словно камень, в который я был намертво вмурован, растворяясь в нем и становясь лишь частью картины.
«Глупец... Она же предупреждала... Стоп, кто — она? Лоша... нет, пони?» — вяло шевельнулись спутанные бесцветные мысли, и последнее слово вызвало какие-то смутные чувства и образы, отогревая и пробуждая смерзшуюся ледяными комьями память ласковым теплом. Да, она принцесса, я ей помог... тогда, а сейчас... но чтобы позвать, надо вспомнить ее имя... Проклятье! Надо хоть что-то сделать... Но я-который-уже-не-здесь, недвижный, мог лишь бессильно наблюдать, как тот, в коридоре, поворачивается к стоящим у картины спинами к нему пони и заносит руку, окутывающуюся фиолетовой дымкой с черными текучими нитями. Дымка вытянулась обретающими осязаемость огромными изогнутыми когтями-лезвиями, взметнувшимися над спиной синей крылорогой кобылицы, чьи бедра украшали такие знакомые...
«Луна!!!»
Вздрогнувшая от моего безмолвного отчаянного крика Луна резко обернулась — и синее крыло брызнуло искрами магии, отведя летящую смерть. В глазах кобылицы на миг вспыхнули изумление и страх — сменившись пониманием и гневом, когда ее скользнувший мимо подменыша взгляд встретился с моим. Опустив рог, яростно всхрапнувшая принцесса ударила врага лучом магии, отшвырнув назад... прямо на картину. Меня как будто от души шарахнуло током и скрутило судорогой, мир вокруг раскололся и размазался безумной круговертью — и я грохнулся на каменные плиты в коридоре, приложившись локтем так, что из глаз аж слезы брызнули. Но именно острая боль помогла мне врубиться в изменившуюся реальность, рассеяв дурноту, и я изо всех сил рванулся прочь, подальше от стены с проклятой картиной-ловушкой, судорожно отталкиваясь от пола всем, чем можно. Надо мной со злобным шипящим треском пролетел прозрачно-лиловый шар, опутанный паутиной разрядов, вздыбив все волосы, затем спину обдало вспышкой жара, в котором захлебнулся короткий беззвучный вопль, полный боли и ненависти, оставив затихающий звон в голове. Бросив взгляд через плечо, я увидел, что от жуткой картины осталась только копоть на оплавленных кирпичах.
— Лайри, ты как?! — меня мягко подхватила синяя магия, помогая подняться и устоять на ногах.
— Странно, — честно ответил я, пытаясь вытряхнуть из головы остатки раздвоенности. — Сам виноват, не надо было смотреть в эту дрянь, но она меня слишком удивила, а потом я уже не смог...
— Я тоже хороша, — Луна с облегченным вздохом шагнула вперед, прижавшись головой к моему плечу, и я неловко обнял любимую за шею. — Не уследила — и не учла, что у тебя нет опыта близкого общения с подобной пакостью... с которой не справлялись и сильные маги.
— Лу, а ты уверена... — как-то напряженно произнесла Селестия, настороженно глядя на нас.
— Да! — твердо сказала Луна, высвободившись из моих рук и оборачиваясь к сестре. — Это наш Лайри — и если бы не его предупреждение, мы бы сейчас уже пополнили число здешних экспонатов, Тия. Поверь если не моим суждениям, то хоть собственным чувствам.
Изумрудные глаза Луны горели столь непримиримой любовью и убежденностью, что Селестия даже смутилась, хоть ее осторожность была вполне естественной.
— Толку с них, — ответила почти жалобно. — Я еще не настолько освоилась с вернувшимися способностями, чтобы справиться с искажениями восприятия этого места. И менталистика — не мой конек. Я не могу быть здесь хоть в чем-то уверена, и это меня нервирует... и за вас обоих дико страшно.
— Извини... — вздохнула Луна, — я тоже перепугалась.
— И немудрено, — пробурчал я, морщась и потирая локоть. — У меня душа чуть не оборвалась, когда оно замахнулось, а я и пальцем... Ладно, сейчас важнее, что здешний гостеприимный хозяин наверняка не простит такой пинок по самолюбию и отказ присоединиться к этой сырно-хитиновой леди — она ведь ТАМ, верно?
Сестры мрачно переглянулись. Селестия вновь повернулась к портрету, вперив в него долгий изучающий взор. Луна, предварительно зорко оглядевшись, что-то намагичила на мой локоть, и боль отступила, истаяв.
— Мы думаем, да, — тихо сказала наконец. — Ее некому было спасти...
— Зато теперь понятно, почему от Хризи с пустошей даже другие чейнджлинги уже давно шарахаются, — печально сказала Селестия, продолжая рассматривать насекомый портрет. — И почему она вдруг стала врагом. Лу?
— Только если доберемся до истока проблемы, — Луна завершила лечение и устало села рядом, прикрыв глаза, но чутко прядая ушками. По ее рогу бегали едва заметные переливы магии. — И то без гарантий. Однако выбираться отсюда пора в любом случае — пока тварь не опомнилась, это проще. Сейчас я...
— Ай! — вопль Тии заставил нас вскинуться — и обнаружить, что теперь ожила картина с драконом. Огромные когтистые лапы в фиолетовой чешуе высунулись из глубин растянувшегося полотна и утаскивали скребущую пол копытами и брыкающуюся Тию в картину, цепко держа ее за бедра.
— Отстань, скотина! — возопила жертва драконьей алчности, которую Луна поймала чарами, пытаясь удержать по эту сторону. Напор был слишком силен — и стиснувшая зубы в могучем усилии принцесса попросту поехала вместе с ковровой дорожкой вслед за сестрой. — Я тебя уже один раз прибила, ящерица поганая!.. Отвяжись! Ой, держите меня!
Я обхватил Луну сзади, плотно прижав к себе, и изо всех сил уперся в пол ногами, тормозя скольжение, Селестия к тому же растопырила во всю ширь крылья, заклиниваясь в щербатых и бесформенных остатках рамы, больше похожих теперь на корявую пасть, торчащую в стене — и следующие несколько секунд прошли в натужном пыхтящем равновесии, пока Селестия вдруг не взвыла:
— Куда лезешь?! Ах ты ж сволочь!!! — ее глаза и грива воссияли неистовым звездным пламенем — и взмахнувший хвост слепяще полыхнул в распяленную пасть ревущим протуберанцем, после чего принцесса вылетела из стены, как пробка, врезавшись в Луну, и обе пони опрокинулись на меня, придавив к полу. Кое-как выглянув из-под шипящей нечто нецензурное королевской «кучи-малы», я убедился, что кроме догорающих обломков рамы, и от этой картины ничего не осталось.
Шипела в основном Селестия, скрупулезно проясняя родословную злосчастной ящерицы. Я даже на миг забыл про вес лежащих на мне кобыл и ерзающий между ногами упругий круп Луны — воображение заклинило на «самозачатом в ноздрю выкидыше протухшего чучела крокодила» и «плоде свального греха стаи дохлых гиен с помойным ведром». Луна тоже замерла, потрясенно вслушиваясь, потом выдала:
— С таким происхождением только веником из требушета застрелиться...
— А нечего скользкий пресмыкающийся язык распускать! — кровожадно рявкнула Селестия и воинственно взбрыкнула всеми конечностями. Луна придушенно пискнула, у меня глаза полезли на лоб.
— Кстати о свальном грехе — слезь наконец с нас! — пропыхтела Ночная принцесса, у которой из-за лезущей в глаза и на рог гривы сестры сбивалась магия.
— Луна! — побагровевшая Селестия поспешно извернулась, опершись на крыло, и перекатилась набок.
— Что — «Луна»? — поименованная особа аккуратно слезла с меня, напоследок еще раз хорошенько прижавшись аппетитными округлостями — и вряд ли случайно. Перед глазами промелькнул белый месяц на синем крупе, вызвав неуместное желание погладить его.
— Хорошо еще, что ты в последнее время изрядно постройнела и похорошела, а то нам пришлось бы тяжко.
Селестия возмущенно фыркнула и отошла, предпочтя оставить сомнительный комплимент без ответа.
— Все цело? — Луна в который уже раз помогла мне встать.
— Вроде да. — Я ощупал себя и заправил рубашку. — Только приключений стало многовато...
— Согласна, — буркнула Селестия. — Лу, вытаскивай нас отсюда, наконец. Тирек с ним, с замком — я жажду крови этого... галереестроителя, горячую ванну и тазик... хотя бы даже салата!
— Я и собиралась, пока ты не начала заигрывать с драконами, — неожиданно весело фыркнула Луна. — Ну, хоть не хентакли... Ладно-ладно, не дуйся. Это петля с расширенной реальностью — два в одном, причем фальшивку ваяли из кусочков образов разных помещений. Рамы, доспехи, шкафы — одинаковые, это одна и та же галерея, картина, шкаф в повторе. Петлю я бы просто развалила ударом по стыку, обычно это дверь как элемент перехода. Но она не настоящая. А магического стержня ложной реальности здесь нет, внешнюю иллюзию мы расковыряли. Значит...
Селестия на миг задумалась, потом ее глаза расширились.
— Единственный источник...
Луна кивнула и обе сестры перевели взгляд на картину с дырочудищем.
Я шагнул было к этому сомнительному шедевру, но меня остановило уловленное краем глаза движение — и я, протянув руку, тронул Луну за крыло.
— Что? — обернувшаяся принцесса, проследив за моим взглядом, тоже увидела сходящие с постаментов ожившие доспехи. Оглянулась в другой конец галереи. — Якорный бабай... Тия!
— Ну, это уже наглость, — мрачно сказала Селестия. — Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?
Солнечный клинок сорвался с ее рога и полоснул по нагрудникам, оставив лишь полосу копоти.
— ...Похоже, что не надоели, — пробормотала она, отступая к нам. — Совсем из головы вылетело, это же закаленная против магии броня, тогда просто украшениями эти латы не служили... В замкнутом пространстве я их не расплавлю, мы сгорим или задохнемся раньше. Луна?
Та с нехорошим прищуром изучала бряцающие панцири, неторопливо берущие нас в клещи.
— Есть идея. Лайри, ложись. Тия, ты сверху и прикройтесь.
— Вот уже и жеребца своего мне подсунула... А извращенка всегда почему-то я. Тиранша! Вот возьму и уведу... — проворчала Селестия, укладываясь рядом со мной и накрывая нас крыльями и магическим куполом, под краями которого задымился тлеющий ковер. Сквозь золотистую дымку мы увидели, как Луна призвала броню и встала на дыбы, окутавшись призрачно-голубым сиянием, вокруг пылающего рога закружились маленькие шаровые молнии, стремительно вырастая и выбрасывая хищные плети мощных разрядов, вгрызающихся в пол и стены.
— Бедные железки... — покачала головой Тия, глядя на фантастический силуэт сестры, окруженный стремительными орбитами яростно шипящих огненных ядер. — Глаза!
Она мгновенно опустила морду и накрыла наши головы крылом — но бело-голубую вспышку я увидел даже сквозь плотные перья и закрытые веки. Последовали гулкий дробный лязг и отчаянный скрежет металла, стихшие до невразумительного звяканья.
Осторожно выглянув из-под крыла, Селестия свернула щит и встала. Я последовал ее примеру и огляделся. Галерею Луна изрядно подпортила, вокруг чадили выбоины от молний, сама же она, убрав шлем, с глубочайшим удовлетворением взирала на совершенно целые доспехи, утратившие, однако, всякую боеспособность. Наступавшие с концов длинного зала грозные отряды намагнитились и слиплись в две бесформенные груды железа с торчащими в произвольных местах головами и ногами, и теперь могли лишь неуклюже ворочаться на месте, со скрипом пытаясь шевелить конечностями.
— Надо будет и мне почитать ваши учебники, — пробормотала себе под нос Селестия, морща нос от дыма, — а то чувствую себя ходячим архаизмом на этом шабаше науки.
— Учиться никогда не поздно... — Луна бронированной ногой впечатала в пол успевший вцепиться забралом-пастью в резную ножку шкафа шлем, смяв его в лепешку. Жалобно скрежетнув, перекошенные «челюсти» разжались, и импровизированный шапокляк с дребезгом ускакал к ближайшей куче металлолома, едва нога принцессы поднялась. — Кстати, дорогая сестра, не знаю, кого ты там собралась уводить...
— Я пошутила! — быстренько открестилась Селестия, как-то внезапно и неуловимо оказавшись за моей спиной. Луна изящно изломила бровь, исхитрившись отобразить сим нехитрым движением целый океан сомнения — Тия позади меня аж завистливо застонала, и безмятежно продолжила:
— Но увы, очередные любовные похождения тебе придется отложить, поскольку нам самое время уходить отсюда. Тварь слабеет и теряет контроль, ложная реальность может просто лопнуть — и раскидать нас по замку. А отпускать твой белокрылый фрегат в одиночное плавание зело чревато, как мы уже убедились.
Селя обиженно и негодующе засопела у меня над ухом, щекотно взъерошив волосы на затылке, но возможности выразить возмущение более явно Луна ей не дала, задавив на корню авторитетом:
— Встаньте перед картиной и внимательно смотрите на нее, старайтесь подмечать любые мелочи и думать только о них.
Аликорн встала рядом с нами, и оглянувшись на нее, я заметил, что очертания предметов стали оплывать, будто рамы и все прочее были сделаны из воска, и теперь он плавился. Луна мягко повернула крылом мою голову обратно, навстречу безнадежному взгляду древней королевы.
— Не смотри вокруг, — шепнула. — Тут лишь чей-то злой сон... а нам пора проснуться.
Я на миг замер, вглядываясь в такие родные изумрудные глаза, наполняющие душу любовью и уверенностью, затем решительно повернулся к картине, отбросив творящееся за спиной. Луна рядом, прочее — не имеет значения. Мы идем.


[ Лайри \ Оружейная Старого замка ]

Не обращая внимания на окружающее, лишь чувствуя теплые спины аликорнов под руками, я вглядывался в картину... нет, в обстановку комнаты, в сумраке которой проступало все больше деталей, плоское пространство обрело глубину, поверхность холста незаметно исчезла вместе с рамой — эта реальность стала козырной.
Один слитный вздох-шаг. Мы стояли на краю комнаты, а за нашими спинами... Луна оглянулась, тихо хмыкнула и засветила рог.
— Можете посмотреть.
На стене висела старая тусклая картина, едва различимый карандашный набросок уже почти неузнаваемого коридора.
Селестия, также включившая подсветку, еле удостоила его вниманием, почти сразу поспешив к неподвижной фигуре посреди комнаты. Луна пошла за ней, я же предпочел убраться подальше, благо других картин здесь не было. У боковых стен стояли пыльные стеллажи с копьями и алебардами, над ними висели скрещенные клинки разного размера и формы — подчас весьма странной — прикрытые цельнометаллическими щитами с зазубренными краями-лезвиями и шипами в центре. Полки между стеллажами тоже были завалены острыми железками, у дальней стены громоздились два здоровенных окованных сундука и между ними — могучий резной шкаф-патриарх из темного дерева, которому шкафы в коридоре и в подметки не годились. Собственно, вывод, что нас занесло в оружейную, я сделал сразу — но смотреть на кошмаросекомое в середине комнаты, возле которого шушукались сестры, очень уж не хотелось.
— Она совсем не реагирует... — обеспокоенно сказала Селестия, помахав крылом перед тусклыми немигающими глазами.
— Она не может, — вздохнула Луна. — Спасая личность от распада, Хриз впала в анабиоз, намеренно или инстинктивно, мы для нее просто очередные галлюцинации. И эмоции из нее уже практически выжрали, я даже не могу сказать, обратим ли процесс.
— Найдем эту погань — легко она не сдохнет, клянусь солнечным пламенем!.. — почти прошипела Селестия. — Откуда вообще могло выползти такое?!
— Здесь ощущается слишком знакомая вонь... — Луна с силой стиснула зубы. — Еще по замку Сомбры, где мне пришлось принять Тьму... и вот, мы до сих пор за это платим. Но иначе мы обе там бы тогда и остались — и Тьма царила бы в мире безраздельно. Меньшее Зло, будь оно проклято!
Она коротко засмеялась сквозь злые слезы, и смех этот был страшен.
— Какая ирония...
— Лу... — Селестия шагнула к ней, накрывая белоснежным крылом, я спешно подошел с другой стороны, забыв про неприязнь к насекомым — беспокойство за Луну пересилило все страхи. Посопев в наших объятиях и подуспокоившись, синяя кобылица пробурчала:
— Все, я успокоилась, не надо меня больше душить...
— Так вот, — продолжила, когда мы ее отпустили, — в замке это завелось, наверное, во время нашего с Тией боя или незадолго перед тем — себя из того периода я почти не помню — и едва все поутихло, создало ловушку и стало заманивать пони и гостей удивительными образами — а те, кого оно подменяло частицами себя, приводили в капкан новых жертв. Те портреты... которые без лиц, это те, кого оно уже давно поглотило и растворило в себе. Потом замок спешно покинули, а марионетки долго не протянули. Затем замок оброс Лесом — кстати, подозреваю, тут Древо постаралось, учуяв угрозу — и чудовище само оказалось в ловушке. И когда сюда занесло Хриз — она всегда мечтала о нашей библиотеке и надеялась найти там решение своих проблем, помнишь? — изголодавшаяся тварь получила долгожданное пиршество. Но Хризалис-то аликорн, хоть и искаженный — и ее тушка так легко не убивается, ее Рой подпитывает, и он же, видимо, сумел призвать свою Королеву, вернее, то, что заняло ее место.
— А дракон? — внимательно слушавшая Селестия пряднула ушками и нахмурилась, уловив неувязку. — Он-то вымер как явление задолго до.
— С ним-то просто, ты же должна знать... — Луна вдруг сосредоточенно нахмурилась. — Так, погоди, я же когда-то... а, ну да.
Она кивнула, что-то уяснив для себя.
— Ты помнишь их жизненный цикл? Не нынешних ящерок, а о тех, что породила сама дикая магия на заре времен, Тия?
— Я помню, что моими и твоими стараниями их почти не осталось, — буркнула та, слегка смутившись. — Дохли они не хуже нынешних, а потом уже как-то не было смысла вникать в подробности.
— Ну да, тогда ты меня уже слушала, но не слышала... — печальная нотка в голосе Луны заставила Селестию вздрогнуть, однако ночная принцесса продолжала, не останавливаясь и отвлекая сестру: — Я проводила исследования, можно поднять архивы. Те драконы бессмертны — но не так, как аликорны. Для них тела были лишь оболочками: убьешь тело, а сущность, найдя магический источник в укромном месте, будет там дрыхнуть, пока не обретет новое.
— Это что же, опять придется воевать с этими наглыми тварями?! — всполошилась Селестия.
— Э... не со всеми, — уклончиво ответила Луна, чему-то улыбнувшись.
— И куда ты их дела? — помолчав, с тихим потрясением осведомилась сестра.
— Одного ты недавно видела.
— Где же?.. Ой-е-о-о... — Селестия закрыла морду крылом. — Конечно. «Возмездие». Практически вечный источник, перерабатывающий любую сырую магию. Просто, как все гениальное. Надо будет повесить в покоях табличку с напоминанием всегда к тебе прислушиваться...
— И не думай, что я не проверю, — весело хмыкнула Луна. — Подходящих мест для возрождения не так уж много, сам процесс долгий, да и на выходе получается мелкий драконыш вместо летающей магической бронекрепости с огнеметом, так что особых сложностей с отловом не возникло. А твой дракон, похоже, завалился в спячку у Древа, потом выполз в замок в надежде своровать харчи...
— ...И сам стал харчами, — вновь помрачнела Тия. — Ладно, ну его в тартар, это подождет, как нам Хриз вызволить?
— Как обычно, — пожала крыльями Луна и пафосно провозгласила: — Судьба королевства будет обретена в поцелуе! Хотя в реальной истории ту кобылу отжарили... — Она повернулась ко мне: — Ну вот как ты меня. Средство и впрямь прекрасное... Тия?
Подавившаяся воздухом и побагровевшая Селестия судорожно закашлялась, тут и до меня дошло — вокруг одни аликорны женского пола!
— Нет-нет-нет, и не думай! — я быстренько попятился, выставляя ладони. — Жарить ЭТО я буду только из огнемета! А целовать — только тебя.
— Прекрасно, — улыбнулась Луна, указав на мои руки крылом. Их окутала слабая дымка. — Твоя магия сродни чарам тех древних драконов — она разрушает любую структурную магию, и завязана на эмоциях. А теперь — направь ее на Хризалис, только плавно.
— Ну ты и... манипуляторша, — я покачал головой, но злиться на Луну не было смысла, ведь вывод-то был мой — а она ничего и не требовала. Постарался вникнуть в странное ощущение чуть покалывающего тепла, что текло сейчас через мои руки — и аккуратно выпустил эту силу в сторону безмолвной фигуры королевы, представляя ее себе несильным ветром. Внимательно наблюдавшая Луна одобрительно кивнула. Воздух слабо задрожал, и мы увидели... что-то. Оно охватывало Хризалис со всех сторон, напоминая растущий из половиц прозрачный кристалл, если только бывают шевелящиеся кристаллы. Под его поверхностью словно копошилось множество червей. От моей «неправильной» магии эта дрянь будто вскипела, стремительно мутнея в грязно-зеленую гниль — и вдруг застыла, растрескалась и лопнула, осыпавшись тающим крошевом. Пол под ногами словно встал дыбом, отбросив меня назад, затем то ли в ушах, то ли в голове прозвучал сверлящий вой, выносящий мысли прочь, и оборвался. Королева мгновенно растаяла, обратившись в тускло светящееся облачко. Луна, стоящая рядом, поддержала меня крылом, а луч, ударивший из ее рога, захватил мерцающий сгусток тумана, подтягивая его все ближе, пока облачко не коснулось нагрудника — и коротко вспыхнувший серебристый полумесяц втянул его в себя.
— Фух... Удалось, — шумно выдохнула Луна, опускаясь на пол и касаясь ногой нагрудника. — Заодно и петлю развалили, и теперь я знаю, где... Тия? Что ты творишь?!
— Свечку вам держу, — невозмутимо ответила та, левитируя над нами где-то раздобытый огарок. — Не все ж одной тебе издеваться?
Луна закатила глаза, отобрала огарок у довольной, как слон после бани, сестры и задула пламя, проворчав что-то о сомнениях в ее старшинстве и чувстве юмора, однако тему развивать не стала, пристально разглядывая огарок — вернее, подсвечник.
— Тия, где ты его взяла?
— В твоем любимом Бродячем Шкафу, разумеется, — Селестия указала ногой на патриарха от меблировки. — Я сразу его вспомнила, и когда наконец-то почуяла нашего недорогого гостя, которому мы тут что-то важное прищемили, то...
— Нашла как сократить путь. Гениально, Тия, — Луна подошла к шкафу и ласково потерлась мордой о матово-бликующее темное дерево. Ей-ей, мне на миг почудилось низкое басовитое и скрипучее мурлыканье. — Теперь он не успеет ни очухаться, ни удрать. Наш старый добрый друг избавит нас от лишней беготни и выведет именно куда нужно.
— В Нарнию? — пошутил я, становясь рядом с сестрами.
— Почти, — усмехнулась Принцесса Ночи. — Тия, запускай!


[ Лайри \ Подвал Старого замка ]

Селестия чарами резко повернула ручки на дверцах шкафа — который вдруг широко распахнулся и прыгнул на нас. Я и испугаться не успел. С характерным гулким звуком могучего глотка нас подхватило, уронило на гладкий широкий желоб — и следующие несколько секунд мы стремглав неслись вниз по серпантину. Дух перехватило от страха и восторга, уши заложило от радостного визга явно вспомнивших свои проказы принцесс — так что когда мы неожиданно мягко и плавно замедлились на пологом витке и вывалились на каменный пол, встать и вытрясти застрявшие в ушах и горле приличные и неприличные звуки удалось не сразу.
Сестры управились быстрее — видимо, сказался опыт, хоть и подзабытый — и теперь, мерцая сполохами магии на рогах, настороженно озирали большой подвал с несколькими выходами, в глубине которого тусклым золотом блестела трубчатая громада большого органа. Луна коротко ударила в пол ногой, послав разбежавшуюся кругами волну Тени, охватившую все подземелье.
— Здесь. — Ночная принцесса торжествующе и хищно оскалилась.
— Погоди... Ты хочешь сказать, эта сволочь посмела влезть в мой любимый орган? — с какой-то детской обидой недоверчиво вопросила Селестия. Ее грива и хвост вновь взвихрились яростно-жарким пламенем, заставив нас отшатнуться от закипающей принцессы. — Да я ж его сейчас...
— Тпр-р-ру, Тия, с недоосвоенной магией ты и орган расплавишь, и замок нам на головы уронишь! — Луна придержала сестру, выставив крыло. — Сейчас я его оттуда выкурю, и... Что это еще?
С разных сторон донеслись быстро приближающиеся звон и бренчанье металла.
— Опять рыцари? — Селестия скривилась. — Ничего пооригинальнее не нашлось? Ой, мама!
— Таки накаркала... — отстраненно коньстатировала Луна, вытаращив глаза и медленно поднимая взгляд к потолку вслед за передней частью железной... наверно, сороконожки, собранной из поньских доспехов. Сколопендрообразная хрень, грохоча множеством ног, продолжала вползать в зал, хоть ее «голова», а точнее — целый пучок из десятков щерящихся и клацающих зазубренными забралами шлемов на длинных шеях, уже покачивалась под сводом. Еще две такие же выползали из дверей в глубине подвала. — Гекатонхуффы... Ну как, ты все еще считаешь это банальным?
Селестия ошалело икнула.
— Д-должна призн-нать, некоторая о-оригинальность имеется... Этот гад их что, по всему замку собирал?.. Кобылять!
Из открывшихся пастей нависшего над нами армсектоида выстрелили шипастые ядра на цепях и тяжело врезались в поднятые сестрами магические щиты. Селестия охнула, когда купол золотой магии оказался пробит насквозь, но колючие шары, словно сбитые мощным ударом сверху, резко сломали трассы полета и вонзились в плиты пола, брызнув каменным крошевом. Натянувшиеся цепи рванули их обратно — но не тут-то было. Чудовище со скрипом и железным хрустом натужно выгнулось боком, пытаясь вернуть себе оружие, и спустя миг напряженно застывшая Луна, злорадно ухмыльнувшись, отпустила повышенную гравитацию. Ядра со свистом взметнулись по замысловатым дугам, обрушились на метателя и опутали его цепями, сметая головы и ноги. Отброшенная собственным усилием на хвост и завернувшаяся в штопор сколопендра не удержалась и рухнула на спину с оглушительным дребезгом. Зато начали вставать на дыбы две другие.
— Ну, это уже хамс-с-ство... — прошипела Селестия и сменила тактику: магией вырвав из пола каменные плиты, выстроила из них кружащийся щит. — Лу, замагничивай их, я прикрою.
Луна шагнула вперед, чуть запнувшись — и по этому неуверенному движению я понял, что она уже вымоталась. Ей требовалась хоть небольшая передышка.
— Слушайте, а дайте мне с этим разобраться, а? — Я прикинул расстояние до двух монотонно перебирающих ногами железяк. Если работать быстро, то вполне…
— Ты уверен в своих силах? — после едва уловимой паузы взволнованно спросила Селестия, тоже заметившая состояние сестры. За нее, я знал это, Тия боялась больше всего — но также я чувствовал, что и за меня она переживает искренне.
— Тия, он уверенно применял магию во снах, и моя магичная щетка… да и стекло с потолка... не говоря уж о Хризалис, — отозвалась Луна скороговоркой, словно подстегивая речью утомленные мысли. — Ладно, — любимая встряхнулась и взглянула на меня, — что ты задумал?
Я обошел принцесс и встал лицом к железным чудищам.
…Когда Луна в библиотеке впала в транс, рассказывая о памяти камней — я глубоко впечатлился ее словами и мне удалось на миг всем существом своим ощутить мрачную, давящую энергетику замка. И если я могу усилием воли искажать ткань сновидений, то что мешает мне вывернуть реальность понячьего мира, который в плане магии и не сильно-то отличался от снов?..
Прикрыв глаза и расслабившись, я попытался вобрать в себя энергию камня. Она поддалась тяжело, неохотно, словно древний валун, стоящий на краю обрыва. Краем уха я слышу нервный всхрап Луны — пара направляемых колдовской силой огромных «роботов» приближается, третий уже пытается встать, а мы ничего не сделали.
Вздохнув, я попробовал изменить подход восприятия — не вбирать магию из мира, а слиться с ней, и тут же ощутил, как по ногам моим заструился горячий песок, стремительно заполняющий меня снизу вверх, словно в перевернутых песочных часах. Ага, подкачка пошла, отлично.
— С тобой происходит что-то странное, — прошептала Луна. Шорох песка в ушах заглушал ее слова.
— Не мешай, прошу, — ответил я. Надеюсь, она меня поняла… В конце концов, это всего лишь сон.
Все так же спокойно и расслабленно я направил магию — каменные плиты с хрустом рассыпались и мелким искристым песком вытекли из захвата изумленной Селестии.
Песчаное облако, часть которого струилась и текла во мне, хищно взметнулось навстречу ничтожным железкам, выстрелившим в нас. Я почти презрительно хмыкнул. Нерушимое и надменное спокойствие земли и великих пустынь, истачивающих и пожирающих все, почти неподвластных даже величайшей силе — времени... Эти железяки ничто в сравнении с ними. Они ничто в сравнении со мной! Равно как и их жалкие потуги навредить стоящим за моей спиной.
Сжавшийся песок легко остановил увязшие в нем колючие шары. Песок... он властен очистить металл от ржавой скверны, вернув ему чистоту и блеск. Но если скверной стал сам металл? Я криво усмехнулся — и песчаная мгла хлынула навстречу тьме в щелях забрал, вонзилась в них, проникая в сочленения, с торжествующим свистом взвилась вокруг чудовищ столбами разгоняющихся до гиперзвука смерчей, буквально стирая их с лица земли.
Где-то на грани восприятия послышался судорожный «ик!» Селестии, наблюдающей, как гигантские стальные чудовища тают и растворяются в надсадно визжащих песчаных вихрях, как куски сахара в кипятке. Еще миг — и от монстров осталась лишь железная пыль, смешавшаяся с замедлившейся песчаной тучей и теперь подвластная мне.
— Первая очухалась! — крикнула Луна, и я обратился к вернувшейся в строй сколопендре. Второй раз то же самое, это же так скучно... да и надоедливых насекомых просто давят. Клубящийся песок, наполненный силой, взмыл вверх, сливаясь в монолитную глыбу. Гигантский ботинок обрушился на злополучную многоножку, только хрупнуло, и с душераздирающим скрежетом несколько раз повернулся. Кажется, хватит. Возвратим еще древнему полу его первозданный вид.
Снова расслабившись, я наконец отпустил магию, отделяя себя от мощи земли, и песок хлынул из моего тела.
— Вфу-ух, все, вроде как?
Я посмотрел вокруг — ни песка, ни дыр в полу, лишь аккуратный курганчик железной трухи. Затем взглянул на принцесс.
Если немного отдохнувшая и оживающая на глазах Луна не особо и удивилась — зато сияла гордостью за мои успехи, то Селестия пребывала в явном потрясении.
— Как такое может быть?! Ладно, рога нет, можно и без него, но тебя же никто не обучал?..
— Наследие Найтмера — раскачанные каналы и рефлексы на их использование, — пожала плечами Луна. — Плюс богатое воображение... и уверенность. Но сейчас не время изучать сей феномен. Готовься, Тия. Ты, помнится, жаждала чьей-то крови? Правда, ее у него нет.
— Ничего, остальное меня тоже устроит! — рыкнула Селестия, вновь разгораясь. Плиты под ее ногами начали плавиться. — Выкуривай эту падаль, Лу!
Рог Принцессы Ночи засиял, и поднявшаяся железная пыль мерцающей электрическими сполохами грозовой тучей окутала орган, вливаясь во все отверстия и щели инструмента. Орган дико и жутко заревел всеми трубами, когда из него повалил густой черно-фиолетовый то ли дым, то ли туман, источающий липкую гнилостную жуть. Эта странно-жидкая и маслянистая на вид субстанция взвилась подобием смерча, в сердце которого начал проявляться смутный образ — но тут прямо в него вонзился ослепительный огнистый штрих, сорвавшийся с рога взбешенной Принцессы Дня, наконец-то заполучившей искомую цель. Ярчайшая вспышка света в потрохах твари попросту испарила большую ее часть и разнесла остатки в клочья, превратив в бесформенную круговерть завывающих туманных лоскутов. Луна успела закрыть нас крылом и тенями, но в глазах у меня все равно хороводом поплыли цветные пятна. Между тем Луна нанесла завершающий удар, не оставляя неведомому порождению тьмы шансов восстановиться или удрать. Усиленная железом Тень взметнулась наперехват, стремительно закручиваясь, и образовала гневно шкворчащий молниями вихрь, втянувший неслышимо, но оглушительно визжащие остатки обитателя органа.
Луна задумчиво разглядывала свой свежеобновленный электрификацией Омут Теней, перемалывающий останки неопознанной туманной дряни.
— Знаешь, по-моему, твой «Солнечный Болт» оно и так не переварило... Все-таки интересно, что это за хреноТень была?
— А и похуфиг, — воинственно махнула хвостом спустившая пар и успокоившаяся Селестия. Ее грива и хвост вновь легко струились знакомой светлой радугой. — Все равно дело ясное, шо дело темное, как сказал бы Файрволл. Но оно посмело влезть в мой любимый орган! Поделом ему.
Принцесса ласково провела крылом по приветственно загудевшим трубам и ностальгически вздохнула.
— Самое страшное преступление покарано, — невозмутимо подтвердила в том же духе Луна. — Ну, раз мы закончили наносить здесь добро и причинять справедливость, давайте возвращаться в Кантерлот, пока от Замка твоими стараниями еще что-то осталось. Зачистку закончат фестралы.
Селестия на подначку сестры лишь фыркнула, пребывая в полном благодушии, и потопала к дальнему выходу, приглашающе взмахнув на ходу крылом.


[ Селестия \ Двор Старого замка ]

...Нет, в самом деле, надо было если не оставить в замке гарнизон, то хоть временами патрулировать его отрядами тех же фестралов. Но само это место жестоко терзало мою душу болью воспоминаний, я могла здесь думать лишь о Луне — она незримо была повсюду: в недочитанной книге на столе библиотеки, приоткрытом небрежно шкафу, смятом покрывале на кровати... казалось, вот сейчас она выйдет из-за угла коридора, привычно-увлеченно уткнувшись в летящий перед носом фолиант и сопровождаемая не менее привычной парящей кружкой седлоаравийского кофе — но хуже всего были злосчастные шуточные ловушки. Всякий раз при виде их я почти слышала радостный смех маленькой Луны — но вокруг были придворные и гвардия, и они бы не поняли, отчего их «мудрейшая» правительница со звериным воем колотится об стену дурной головой, пытаясь вытряхнуть из нее то, чего давно уже нет. Урывчатая вынужденная дремота не спасала; измученный разум просто проваливался из кошмара наяву в кошмары во сне — чтобы вырваться обратно с криком. Хуже всего были будто бы счастливые сны, где мы с Луной еще вместе, но тем сильнее ощущалась боль от осознания вернувшейся яви, заставляя вновь и вновь корчиться в агонии. А плакать я больше не могла — слезы просто кончились. Даже этого я лишилась...
И я не выдержала, сбежала от немого укора, источаемого сразу постаревшей кладкой, от мерещащихся тихих шагов и звенящего восторгом призрачного голоска-колокольчика — сбежала, бросив все, что причиняло лишнюю боль, даже не пытаясь восстановить Замок... уже не Двух Сестер. Помогло, правда, мало — и осталось лишь зарыться в работу с ушами, рогом и крыльями, потихоньку избавляясь от зеркал хотя бы в своих апартаментах и учась не обращать внимания на радужные переливы на краю зрения, изматываться до потери пульса, чтобы не было ни сил, ни времени думать о чем-то еще, чтобы едва доползать до кровати, падая на нее уже бесчувственным бревном, и главное — не видеть или хотя бы не помнить снов. Даже во взглядах снова и снова неслышно возникавших из теней с новыми чарами и идеями фесликорнов я видела сочувствие, вновь и вновь со стиснутыми до скрипа зубами отправляясь в обиталище моих личных кошмаров.
И даже сейчас, как бы мы с Луной ни дурачились, эти стены гнетут и давят, заставляя чувствовать себя здесь неуютно — но хотя бы призраки прошлого отступили, сменившись, впрочем, какой-то дрянью, влезшей в старый орган. Действительно, свято место пусто не бывает, одна из любимых присказок Старсвирла.

Кстати... Я повернула голову и прислушалась получше к мурлыканью Луны, неторопливо идущей рядом со мной, в который раз поймав себя на глупом страхе надолго потерять ее из виду — будто она могла от этого опять исчезнуть. Ну вот, еще что-то незнакомое и явно земное.

Как жили мы, борясь, и смерти не боясь,
Так и отныне жить тебе и мне,
В небесной вышине и в горной тишине,
В морской волне и в яростном огне.
И в яростном, и в яростном огне!

«В точку, — я невольно передернула крыльями. — Надо будет наконец вытянуть у Луны песни и знания Земли, очень пригодится — избавиться с такой легкостью от антаумных доспехов и прихлопнуть эту темную дрянь, это многого стоит, да и надоело чувствовать себя провинциалкой из дремучей глуши на выставке научных достижений. И да, о дремучей глуши — самое время обеспокоиться кой-какими полезными планами на будущее с участием сестры... если она мне голову за них не открутит. И будет права, между прочим».
Мы остановились в воротах донжона, жмурясь и привыкая к свету.
...И лишь спустя пару секунд обнаружили очередной сюрприз в виде здоровенной крылатой змеюки, свернувшейся шагах в двадцати перед донжоном и пристально на нас глядящей.
«Опять за рыбу биты?.. — как-то равнодушно-устало мелькнула в голове еще одна Файрволлова присказка, пока я в который раз за день поднимала щиты. — Это место таки проклято...»
Со стороны Луны сквозь шелест выставленной магзавесы долетел настолько выразительный усталый и раздраженный вздох, что я и не глядя, без труда представила ее досадливо сморщенную моську, уныло вопрошающую небеса «Да когда ж это кончится?!» бездонными озерами смарагдовой скорби, и едва не фыркнула.
Змеюка — точнее, амфиптер, хотя таких больших я еще не видела — склонила голову набок и вопросительно свистнула. Я еще успела подумать, что это мне что-то смутно напоминает... а потом Луна изумленно и недоверчиво воскликнула:
— Бантик?!
И радостно кинулась вперед, сбросив щиты под грохот моей упавшей челюсти. Восторженно свиристящая змеюка метнулась навстречу обожаемой и ОЧЕНЬ давно не виденной хозяйке и закружилась вокруг нее буйным серпантином. Луна сгребла любимца в охапку и бешено мельтешащие кольца тут же обвили ее.
Насторожившийся было Лайри удивленно поднял брови, потом расслабился, с интересом глядя на вконец запутавшуюся в тискаемом питомце Луну. Хотя кто там кого тискает...
— Ничего себе «Бантик», — хмыкнул он, и спросил меня: — Это кто?
Я уже достаточно опомнилась для осмысленной деятельности, так что убрала забытый щит и села рядом с Лайри, глядя на счастливо смеющийся, воркующий и нежно шипящий аликорно-змеистый клубок.
— Амфиптер. Хотя Луне всегда больше нравился ня-поньский вариант названия — Окками. Зверюшка редкая, но полезная — сам не ядовит, а яды легко распознает...
«Что сейчас может пригодиться, будь оно неладно», — я тяжело вздохнула про себя и продолжала:
— Обычно окками живут на волшебных деревьях и защищают их от всяких вредителей в обмен на укрытие и подпитку, и как правило, они намного меньше. Вот только Луна никакими правилами не предусмотрена...

Я невольно улыбнулась воспоминаниям. Дочь вечно таскала домой из всяких странных мест не менее странную увечную и хворую живность, каковая, исцелившись и отожравшись, категорически отказывалась отпускаться обратно и таскалась потом за ней хвостиком. Одно время меня это изрядно нервировало, ибо Луна совершенно не удосуживалась всякими мелочами вроде хищности и ядовитости питомцев. Я, кажется, окончательно поседела на одном грифоньем приеме, обнаружив, что незнакомое мне изящное «алмазное ожерелье», украсившее шейку Луны — безмятежно дрыхнущая хрустальная гадюка, способная одной каплей яда отправить к праотцам пол-Кантерлота. Впрочем, представители одного маленького, но слишком гордого и очень глупого птицельвиного клана, подкараулившие Луну в саду, куда я ее отправила с наказом немедленно вернуть пресмыкающееся в родную среду обитания, и того не успели. Они собирались, увешавшись амулетными подавителями магии по самые клювы, похитить Луну и что-то там требовать, вот только гадюка, усмотрев угрозу покровительнице, просто и без затей два раза на них плюнула. Луна, едва вырвавшись из лап еще верещащих живых трупов, сразу отскочила подальше и прыгнула ко мне телепортом, не ожидая конечных результатов — она всегда отличалась редким чувством момента и технику безопасности при всей ее «скучности» на чужих землях соблюдала, хоть и с коррективами под собственную эмпатическую «чуйку». Которая, к слову, ее ни разу не подвела. Дело кончилось выгоревшей дотла крепостью дурковатого клана, извинениями и контрибуциями от грифоньего короля — а я, перетрясшись за дочь и отойдя от вспышки ярости, смирилась с Луниным зверинцем, благо слушалась ее вся живность безоговорочно и охраняла ревниво.

— Это точно, — согласился Лайри, которого явно забавляли попытки Луны угомонить окками и отцепить его. Наконец сестра выпуталась-таки из цепких объятий змея, что-то ему втолковав, и указующе махнула крылом в сторону Кантерхорна. Бантик курлыкнул, ласково ткнулся носом в щеку Луны, подхватил с земли нечто сверкнувшее и взмыл в воздух. Описав над нами круг почета, окками с задорным свистом умчался к городу.
— Надо же... — чуть задержавшаяся сестра вернулась к нам и со светлой улыбкой проводила исчезающего змея взглядом. — Понял, что я исчезла надолго, подобрал мой старый венец, который я бросила, когда сотворила из тьмы те проклятые доспехи, и терпеливо дожидался моего возвращения. Всю тысячу лет он тут тихо жил во дворе, ел, спал и рос. Я уговорила его лететь с венцом во дворец, мои Дети его встретят, я предупредила. О-о-ох, как же приятно найти старого друга и пообщаться с ним!
Луна развернула изрядно взъерошенные змеиными обнимашками крылья во всю ширь и прошлась по ним чарами, приглаживая перья.
Я же вновь ощутила болезненный укол вины — от меня тогда даже дружеского общения, не говоря уже о большем, дочь так и не увидела, а ведь она не раз и не два пыталась что-то рассказать и показать, как с драконами... постоянно натыкаясь на мое «потом, я занята» и отступая с тоской в глазах, пока не перестала и пробовать.
— И про амфиптеров я тоже знаю немногое, оказывается… Едва мы разгребем насущные проблемы, клянусь, засяду в архивах, — искренне пообещала я. — А табличку сегодня же повешу.
— Осторожнее с обещаниями, — хихикнула Луна, тщательно и неторопливо складывая крылья. — А то мы тебя оттуда только через пару лет дождемся.
— Ничего, теперь меня есть кому подменять на престоле, устрою на пару с Твайлайт книжные каникулы, — отшутилась я. — Все равно ты грозишься загнать меня в отпуск.
— И загоню! Хворостиной, если понадобится... Но это позже. А теперь к порталу, и наконец-то домо-о-ой, — блаженно щурясь, протянула Луна, она и не скрывала, что ей не особо хочется здесь задерживаться. — Отмываться и кормить одну медозависимую особу.
— Знаючи тебя, даже мед будет из звездноморковного салата, — отпарировала я. — Но сперва, если не возражаешь, стоит озаботиться расчисткой дороги сюда от Понивилля, раз уж мы здесь — в одном очень важном грядущем событии наша дражайшая руина должна сыграть одну из главных ролей, и мне хвост наотрез нужен открытый и хотя бы условно безопасный доступ к замку. Тем более что без пригляда со всех возможных сторон я его больше оставлять не хочу.
Луна досадливо сморщила нос и собралась было возразить, но внезапно нахмурилась, прикрыв на миг глаза и будто к чему-то прислушавшись, потом проворчала:
— Опять твои обожаемые планы внутри планов, да? И обождать они, конечно же, не могут. На твое счастье, моя «круп»-ная чуйка с тобой почему-то согласна. Ладно, пошли. Быстрее сделаем — быстрее свалим отсюда. Лайри, ты с нами, или здесь постоишь?
— Нет уж, расходиться нам не стоит, — покачал головой он. — Не тот случай и не то место.
— Тоже верно, — Луна плавной рысцой пересекла двор и притормозила за наружными воротами. Когда мы ее догнали, она оценивающе разглядывала могучие заросли за рвом.
Стайка крупных розовых мотыльков, весело кружась, пролетела неподалеку и скрылась среди ветвей.
— Красиво, — оценил Лайри, прикрыв глаза от солнца ладонью и глядя им вслед.
— Ага, красиво, — кивнула Луна. — Вот такая стайка может поднять к облакам медведя и невзначай уронить, если тот полезет на облюбованные ими лужайки сахарных ирисов. Бух — и нету агрессора. Их так и называют — бухбабочки. А знаешь, Тия, цветочки и впрямь сладкие да вкусные, а у тебя крылья есть...
Я царственно проигнорировала неподобающий намек, однако хихикнувшая лунная вредина нимало не огорчилась и вернулась к делу.
— Что ж, тебя с твоей едва восстановленной магией к нанесению общественной пользы сейчас допускать нельзя, — вздохнула, покосившись на меня. — У меня от твоего «Солнечного болта» до сих пор зеленые круги в глазах плавают, так что в интересах целостности Понивилля этим займусь я.
Вспышка телепорта перенесла нас к вплотную к зарослям... и те не замедлили отреагировать.
— Так, ну мне это надоело... — процедила сквозь зубы Луна, подхватывая Лайри магией и отлягиваясь от лезущей по поножам травы, покрытой мелкими присосками. — У нас нет на эту травомуть времени, а у меня лично — и желания.
Теневое пламя призрачными закручивающимися лепестками стекло по броне, разбежалось вокруг тающими кольцами, словно рябь на воде, и угасло, обратив настырную флору в прах.
Луна аккуратно перенесла Лайри к себе за спину, опустив подле меня.
— Отойдите назад.
Бронекорн вскинула голову, развернув крылья во всю ширь. На роге вспыхнули огненные плети молний, стекающиеся в яркую точку-звезду.
— Таранная Сфера!
Резко опустив голову, Луна метнула сияющую звезду вперед — и та мгновенно раздулась подобием огромного мыльного пузыря. Источающая жар переливчатая сфера, по поверхности которой взбесившимся кружевом метались тонкие разряды, быстро покатилась по дороге, мгновенно выжигая всю дрянь, растущую на ней и по обочинам.
— Вот вам и путеводный клубочек, — пробормотал Лайри, глядя вслед исчезающему вдалеке шару.
— Хочешь сказать, я похожа на Бабу-Ягу? — хмыкнула Луна. Ухитрилась дунуть вверх так, что одновременно сдула и легкий дымок с рога, и упавшую на глаз челку.
— А если... — она осеклась и резко повернулась к дымящимся зарослям, которые подозрительно затрещали. Там явно ворочалось что-то очень и очень крупное. Луна сузила глаза — за ее спиной поднялась мановением крыльев Тень, рог окутался искристой дымкой.
Заросли задумчиво смолкли. Затем вновь раздался треск и хруст веток — но уже удаляясь.
— Лес шумит, кусты трясутся... — не отводя глаз от чащи, продекламировала моя грозная сестра, сворачивая ощутимо давящую на пространство ауру боевой магии. — Что там делают?..
Воздух прошил далекий и тонкий отчаянный визг — и я без раздумий мгновенно сорвалась с места, распахивая крылья.
«Дети!..»
Вскинувшийся человек резко шагнул в ту же сторону, но нас обоих накрыло дымчатым муаром теневого купола.
— Стоять! Куда без брони и оружия?! — рыкнула оскалившаяся Луна, метнулась вперед и моментально испарилась чередой теневых фантомов.
Над верхушками деревьев полыхнуло злое синеватое зарево, раздался очень знакомый зычный рев — и оборвался испуганным скулежом.
Я невольно прижалась к плечу замершего Лайри, а он стиснул мое крыло — и мы оба с облегчением выдохнули, когда Луна возникла рядом с негромким хлопком.
— Все в порядке, никто не успел пострадать... кроме гордости щедро удобрившей полянку Урсы, — сразу сообщила сестра, сняв с нас защиту. — Кажется, я произвела на нее, э-э-э... избыточное впечатление в Кантерлоте.
— А кто кричал? — спросил Лайри, сдержанно поглаживая чуть отодвинувшуюся меня.
— Две жеребенки-единорожки. Играли с мячиком и забежали в Лес. Одна, бордовая, полезла за мячом, закатившимся в пещеру, а вторая, сиреневая с забавными такими косичками, пошла за ней, как я поняла, долго и нудно отговаривая, зато сразу кинулась спасать, когда вылезла Урса. И даже весьма удачно слегка подпалила Медведице шерсть — иначе осталась бы ее подружка без рога, а то и без головы... — Луна покачала головой со слабой улыбкой. — Представляете, они на пару тем самым мячом Урсе в глаз засветили — и почти удрали.
Она помрачнела.
— Почти. Хорошо, я вовремя успела... Так в обнимку и перекинула их во дворец — там их успокоят, осмотрят и отправят домой. Думаю, это будет дружба на всю жизнь...
Мы помолчали.
— Лу... — тихо сказала я, — ты не представляешь, как я горжусь и восхищаюсь тобой.
Сестра встрепенулась.
— Ну-у, тебя вон тоже пришлось за хвост ловить — это у нас явно что-то из семейных привычек, — неловко отшутилась она, расколдовывая доспехи. — Ладно, не будем терять времени. Идем проверим свежеиспеченную дорогу — и домой.
«Кто бы возражал…» — я тихонько вздохнула, но Луна была права — проверка необходима.
— Ну что, пошли? — сестра нетерпеливо притопнула ногой.