Tiberian Twilight Sparkle

Недавнее падение метеорита на юге Эквестрии вызвало распространение тибериума – неизвестного минерала с другой планеты, сулящего смерть всему живому. Твайлайт Спаркл бьётся над вопросом борьбы с зелёным кристаллом, разрастающимся с каждым днём на всё большей территории. Однако тибериум – это отнюдь не единственная угроза для мира маленьких пони…

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Трикси, Великая и Могучая Другие пони Человеки Старлайт Глиммер Сансет Шиммер

Переворот

Иногда Селестию приходят свергать. Иногда даже на полном серьёзе.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Шум сердца

Списать всё на изуродованный мир, разумеется, можно было бы. Ведь перекидывать с себя ответственность в последнее время вошло в привычку, притворяться, что всё это естественно. Больные. Обе больные и обезумевшие.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Другие пони ОС - пони Старлайт Глиммер Сансет Шиммер Темпест Шэдоу

Fallout Equestria: Один на миллион: Вот идёт грифон

Продолжение «Понимании». Редхарт, попавший в иной мир, начинает осваиваться и пытаться выжить в незнакомой обстановке. Что ему доведётся пережить? Как знать. Сможет ли он завести друзей в этом неблагоприятном для дружбы мире? Сможет ли он вернуться домой? Ответы даст время, ну и, разумеется, ваш покорный слуга.

ОС - пони

Стражи Эквестрии 1 - Эпизод III: Путь обратно

Такие вот пироги друзья! Третья часть похождений Эдриана. Веселья больше, маразма меньше, больше магии и дружбы, меньше крови.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Биг Макинтош Лира DJ PON-3 ОС - пони Октавия Дискорд Человеки Принцесса Миаморе Каденца Сестра Рэдхарт

Когда закончится гроза

Иногда за окном идет дождь...

Твайлайт Спаркл

Джейк и его девчонка

Маленькая девочка убегает из дома со своим лучшим другом, однако обнаруживает, что очутилась гораздо дальше, чем она думала. Её появление в Эквестрии подымет волну, что захлестнёт каждого: и бедного, и богатого. А в это же время молодая кобыла из рода ноктюрнов начинает грандиозную авантюру, чтобы добиться права следить за чистотой фаянсового трона самой принцессы Луны.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Бон-Бон ОС - пони Человеки

Дым и Дождь

Попаданец? Не думаю.

Зекора

Каминг-аут Спайка

Вернувшись домой из командировки, Твайлайт обнаружила, что Спайк целуется с Рамблом, жеребчиком-пегасом. У дракона не остаётся иного выбора, кроме как рассказать Твайлайт о том, чего та никак не могла ожидать от своего братишки. Он — гей. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВОЗГОРАЕТ - НЕ ЧИТАЙ!

Твайлайт Спаркл Спайк

Неправильные пони

Небольшая расчлененка с пони и людьми. Пони не пострадают.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Автор рисунка: MurDareik
Гл. 20 - Страданья старины глубокой… Гл. 22 - Вечная ночь

Гл. 21 - Ты - Чудовище!

[ Лайри \ Небо Эквестрии ]

Я глянул поверх Луниной головы на открывающийся с балкона простор.
— А как? Как тогда во сне, будешь носить меня, словно воздушный шарик? Это потребует постоянного внимания.
— Я доверю эту задачу небольшому талисману полета. — Кивнула Луна.
Сформировав из магии ножницы, аликорн придирчиво рассмотрела гриву, выбирая подходящую прядь. Затем, пошарив губами под крылом, выдернула пушистое перышко. Обмотав его прядью и наложив заклинание, Луна повязала созданный талисман мне на шею, весьма плотно, чтоб он не мог случайно сорваться.
Я пожал плечами, не видя каких-либо перемен. Луна невозмутимо схватила меня телекинезом и вывесила подальше с балкона.
— Ну и как? — Поинтересовалась принцесса с шаловливой улыбкой, когда я испуганно вскрикнул, ощутив под ногами пустоту. Однако… я не падал.
— Страшно. Но интересно.
Налюбовавшись многокилометровой пропастью внизу, я малость успокоился, огляделся по сторонам. Пролетавший неподалеку пегас вытаращился на меня и… столкновения с флюгером ему едва удалось избежать.
— Попробуй подлететь ко мне, своей волей. — Опираясь на балконную ограду, Луна призывно махнула ногой.
Прикрыв глаза, я попытался впустить в себя новую магию, стать частью прекрасного синего неба.
В отличие от «земли», призыв «воздуха» дался мне невероятно легко, словно летать для меня всегда было столь же естественно, как и дышать. Ясный чистый поток воздушной стихии влился в грудь, заполняя душу, разум, тело до кончиков пальцев. Я словно растворился в пространстве и утратил значительную часть веса. И это ощущалось восхитительно!
— Стоп. — Луна уперлась копытом в грудь, прикосновением этим слегка вернув меня в реальность. — Теперь отлети потихоньку назад.
В панорамном окне я заметил Селестию, спокойно и пристально наблюдающую за моими движениями.
— Прекрасно!
Спрыгнувшая с балкона Луна зависла возле меня, энергично размахивая крыльями. Я ощутил мощные завихрения энергии вокруг нее.
— Ты чувствуешь себя почти бесплотным и невесомым, верно?
Я кивнул.
— Это нормальное влияние полетной магии. Тем не менее, всегда помни, что ты материален и вес твой никуда не делся.
Аликорн ласково постукала копытом по моей голове.
— Избегай столкновений с реальностью и не пытайся пролетать сквозь стены.
— Понятно, о Учитель.
— Теперь давай за мной.
Очаровательный задний вид летящей Принцессы Ночи служил замечательным ориентиром, ощутимо помогая в освоении азов воздухоплавания. Мы выполняли нехитрые фигуры пилотажа, облетая кругом башни, петляя меж домов и скользя под арками мостов. После каждого маневра Луна оглядывалась, проверяя, все ли со мной хорошо.
На одной из башен лежал Бантик. Величаво обвив прогретый солнцем купол и раскрыв крылья громадными веерами, окками наблюдал за нами. Вся поза змея выражала уверенность и силу.
Луна на лету поманила меня крылом, как-то при этом ухитрившись не сверзиться, и мы приблизились к Бантику. Сей удав, издав протяжный басовитый свист, подтянул кольца плотнее и ласково потерся мордой о грудь Луны.
— Да-да, можешь погладить. — Луна рассмеялась, подвигаясь ближе ко мне.
Я попробовал поскрести ногтями массивную голову. По мне, с равным успехом можно было пытаться приласкать танковый ствол. На ощупь Бантик был абсолютно непробиваемый. Так и подмывало ухватить его раздвоенный черный язык, когда он ощупывал им мою ладонь.
— Он накормленный и сонный, и с нами не полетит. Просто он рад меня видеть.
Похоже, настроение питомца Луна определяла по смене цвета глаз, столь же невыразительных как и его бронированная морда.
Верно, когда мы отлетели немного в сторону, Бантик улегся, свернув крылья. Расслабляющиеся мышцы взыграли затухающей волной по всему телу.
— Ускоримся? — Предложила Луна, увидев, что я не запыхался от полетов.
Сделав круг над Кантерлотом, мы вылетели за пределы города.
Уже без страха я смотрел на расстилающийся под нами зеленый простор. И простирающийся вокруг нас простор небесный.
— Стремись схватывать все, что происходит везде. — Луна слегка пихнула меня в бок. — Небо не такое уж безопасное, тут с грозовой тучей можно столкнуться, или с пегасом. Сквозь облака, хоть они и мягкие, тоже лучше не пролетать. На облаках часто спят пегасы. Приятного мало, когда спишь, а под тобой внезапно разваливается лежка, и ты, трепыхаясь, кувыркаешься вниз, не в силах понять, падаешь во сне или наяву.
— Понятненько.
— К слову, пегасы обожают летать. Они получают удовольствие даже от простого крыломахания, поэтому часто, если никуда не летят, то неосознанно зависают на месте, работая крыльями. Сам же полет доставляет пегасам практически неописуемое наслаждение, так что молодым крылатикам приходится учиться в первую очередь не маневрам, а умению концентрировать внимание на конечной цели полета. И это уже отдельный навык. Юные жеребята часто бестолково вертятся в воздухе, и вовсе не потому, что не умеют летать. Их кружит в избытке эйфории.
— Луна, ты ж тоже крылатая, значит, должна ловить кайф от полетов.
— Я ловлю! — Кобылица жизнерадостно кувыркнулась через голову. — Простой полет для меня приятен, сильный встречный ветер — ОЧЕНЬ приятен.
— А полет в бурю?
— А в буре главное — не скопытиться от переудовольствия. — Рассмеялась аликорн. — Итак, покажи, каков ты в скорости!
Я пробовал летать по-разному: сначала просто головой вперед, затем — вытянув вперед руки, и наконец, даже не вытягиваясь, а просто стоя «в полный рост». Странно, но положение тела абсолютно не влияло на динамику моего полета и скорость перемещения. Единый с небом, я словно сам являлся небесным потоком. Последив за Луной, я убедился, что аэродинамика никуда не делась — пони вытягивала ноги для лучшей стабильности, а сопротивление воздуха заметно относило назад ее гриву и хвост, за которым тянулся быстро тающий синеватый эфирный шлейф.
Кружась и петляя, мы с Луной опустились к самой земле и резвились меж стогов сена. Аликорн величаво пролетела подо мной, словно плыла на спине по воде.
— Излови меня, обними! Закружи меня, закружи! — Рассмеялась Луна, игриво помахивая передней ногой.
Улыбнувшись, я осторожно опустился к любимой и обнял. Смеясь, она прильнула, прижалась, с особой, присущей ей чувственной нежностью.
Я поскреб меж лопаток. Крылья Луны, рефлекторно дернувшись, чуть не сложились, а сама она внезапно крепко обхватила меня за плечи.
— Не чеши! — Раздался шепот-выкрик в ухо. — Я ж летать не смогу!
И, отстранясь, Луна наградила меня сердитым взглядом.
— Не бойся, я с тобой. — Спокойно ответил я.
И она поверила. Доверилась. Вздохнув, снова обняла, легла головой на плечо.
Волевым усилием я расширил магопоток, чтоб поддержать еще и аликорна. Мне удалось — Луна стала такой же ощутимо-невесомой. Почесывая спину кобылицы и прислушиваясь к жаркому ее дыханию, я, медленно кружась, набирал высоту.
Луна, обнимающая меня, расслабилась, всхрапывая и тихо постанывая, а крылья, неподвластные ей, жили какой-то своей страстной жизнью.
Валяющийся на облаке пегас пялился на нас с искренним изумлением. Не прерывая спиночесание, я мысленно ткнул в облако пальцами и резко развел их. Облако моментально развалилось под пегасом, и тот, заверещав от неожиданности, ухнул вниз. Ибо нефиг. Вопли его не потревожили принцессу, парящую в любовной прострации. Верный рыцарь обо всем позаботился.
Снова, как и во сне, по крыльям Луны проносились искрящиеся волны сияющей магии. Зарождающиеся под пальцами, они растекались по телу, пронизывая мерцающими штрихами каждую шерстинку, затрагивая искорками света каждое перышко. Гриву Луны наполняли галактики, вспыхивая, тускнея и вихрясь неисчислимыми потоками в ритме божественного дыхания.
Едва ли небо Эквестрии видело более странную пару. Моя любимая прекрасна, и я счастлив возможностью дарить ей удовольствие.
— П-п… сильнее… — Шепот Луны был чуть ли не умоляющим. Ее била дрожь, и по виткам рога мельтешили зелено-синие искры.
Я осторожно усилил напор, зная, сколь чувствительно перевозбужденное тело, и не желая причинить Луне боль на пике наслаждения. Шквал магии захлестывал уже нас обоих, и с каждым движением мне все труднее было сохранять контроль.
Пора!
Обеими руками я провел вдоль позвоночника, высекая жгучие искры из тела аликорна, затем схватил за гриву и потянул вниз — аккуратно и сильно. Трепещущие крылья мощно распахнулись, и Луна, запрокинувшись на спину, испустила долгий отчаянный крик. Сорвавшийся с ее рога звездный торнадо едва не расшвырял нас. Я удержал Луну в объятиях, но из меня выдуло всю магию, и мы с бессознательной кобылицей рухнули с высот заоблачного оргазма.


[ Лайри \ Ферма «Душистые травы» ]

Небо и земля вертелись, буря реальности кидала меня словно лист. К счастью, взлетел я достаточно высоко. Снова раскрывшись навстречу стремительной воздушной стихии, успел влиться в небо и мягко опустить нас на огромный стог. Поблагодарив и отпустив воздух, я свалился рядом с Луной, придерживая ее за ноги, чтоб не скатилась.
Запах сена дурманил. Я дышал полной грудью, приходя в себя. Вот это да, амурный скайдайвинг… А ведь могли упасть и не встать.
Рядом раздался стон.
— Ч-ч-што эт-то бх... было?.. — Очухавшаяся Луна открыла глаза и кое-как вытрясла сено из ушей.
— Полетушки, почесушки. И насладушки, я так думаю.
— Ах, он так думает... и ЭТО видела вся Эквестрия?!
— Вся? Не, целиком вряд ли, только половина...
Пунцовая Луна с новым и весьма эмоциональным стоном зарылась пылающей мордой в чуть не задымившееся сено.
— Луняша, ты как? — Я ласково почесал ей ушко. Любимая вынырнула из сена и нехотя подтянула конечности.
— Ты меня до полусмерти залуняшил. Я знала, что подобное возможно во сне. Но вот чтоб наяву, да еще столь неистово. Уж-ж-жас. Я чувствую себя опустошенной.
— Но я ж ничего нового и не применял, просто чесал спинку и крылышки. Так же как и у меня дома. Тебе ведь и тогда это нравилось. А счас что, плохо?
Луна расправила крылья и с силой встряхнула ими, укладывая перья.
— Нет, все хорошо. Но тогда, живя без магии, я получала удовольствие на грубоматериальном физическом уровне. А теперь добавился уровень магический, и вот тут от твоих ласк я быстро теряю равновесие.
— Еще бы, тебя ж на луне тыщу лет не чесали.
Луна смущенно отвернулась. И вдруг как-то странно дернула крупом.
— Лайри, отпусти мой хвост! — Резко бросила принцесса через плечо.
— Я его и не держу!
— Но меня кто-то тянет вниз. — Заявила Луна, мельком глянув на мои руки.
Наклонясь, я схватил хвост аликорна, и, улучив момент, коротко дернул на себя. Мне удалось освободить Луну с первого же рывка. А затем мы с немым удивлением слушали хриплый бас, гневно вещающий развесистые трехэтажные подробности о наших летных качествах, перемежаемые не менее детальными описаниями чего-то, что необходимо засунуть куда-то поглубже вконец сдуревшим пегасам, устраивающим перепих на чужом сене, которое потом хрен продашь, помятое и извозюканное Селестия знает чем!
Подперев щеку копытом, заскучавшая принцесса переглянулась со мной.
— Спасибо за спасение хвоста. И тебе не кажется, что этот, который внизу, слегка не в курсе событий?
— Давай спустимся и разочаруем его, скажем, что пегасов тут нет. А с магией у тебя как?
— Уже отдохнула.
Привстав, Луна глянула вниз.
— Любезный, у вас, несомненно, выдающиеся ораторские способности, но ваши претензии немного не по адресу.
Пользуясь тем, что оратор заткнулся, Луна перенесла нас на землю.
— Какие-то проблемы? — Вежливо поинтересовалась правительница, нарочито тщательно укладывая крылья, пока ошалевший здоровяк-фермер хлопал глазами.
— Л-лунцесса Прима?
Сорвав с головы соломенную шляпу, пони поклонился. Все его внимание было приковано к грациозной фигуре принцессы. Я усмехнулся, прекрасно зная магнетизм Луны.
— Да не, какие уж таперича проблемы, Ваше Величество. Можете мое сено хоть до завтра давить... — Фермер с какой-то смущенной досадой махнул ногой. — Токмо ж не продашь его так на харчи-то... А на матрасы оно куда дешевле ж идет...
Он удрученно почухал загривок и в его глазах вдруг блеснула хитринка.
— Вот ежели б мое сено одобрила сама принцесса...
Луна удивленно приподняла брови, потом едва заметно усмехнулась.
— Недурная мысль... Что ж, уважаемый, спасибо, что предоставили ваш стог, Мы неплохо отдохнули. — Чуть склонила голову Луна и вытряхнула бумагу с пером из тени под крылом. — И удостоверим качество вашего сена лично. Подвиньте к Нам ваш круп.
— Мой, э, круп?
Зеленый круп украшал незатейливый рисунок — стог и несколько монеток вокруг него.
Расстелив лист на заднице фермера, Луна нарисовала свою кьютимарку и подписала.
— Вот, памятный автограф от Нас!
— Не знаю, как и благодарить Ваше Величество. — Замялся фермер.
— Сваливаем быстро! — Шепнул я Луне. — Пока этот понь еще и на траву с луга твою подпись не запросил.
Луна хихикнула.
Когда фермер поднял глаза, возле стога стоял лишь он один.
На листе красовался идеально вырисованный магичным штрихом полумесяц, и изящная подпись: «Лунцесса Прима».


[ Лайри \ Небо Эквестрии ]

И небо снова текло навстречу, подобное полноводной реке с облаками-«барашками» на волнах, но воздух не бил в лицо, ибо единым плыл я с воздушной стихией, и посвист ветра в ушах звучал почти напевно.
Мне не нужно оглядываться, чтоб найти Луну, я чувствовал каждое движение аликорна, стремительно летящего в необозримых глубинах моей сущности.

«А жизнь — важнейший из полетов, и важно верный выбрать путь»...

Жизнь — полет. И полет это жизнь.
Солнце давно прошло зенит и медленно клонилось к горизонту. Небо ночной Эквестрии, должно быть, прекрасно.
Внезапно Луна исчезла, а миг спустя я ощутил мощный рывок, сопровождающийся болью и стеснением, словно меня, изловив, пытались куда-то запихать. Мгновенно приняв форму смерча, я крутанулся, желая сбросить агрессора, и мне удалось — стеснение пропало, а напавшее на меня существо отшвырнуло в сторону.
— Лайри?!
Что?.. Я глянул по сторонам, осмотрел руки. Вроде все в порядке. А, Луна?
Впервые за все время нашей дружбы Луна выглядела по-настоящему напуганной. Успокаивающе вытянув перед собой ноги, аликорн осторожно подлетела ко мне и обняла.
— Лайри, никаких полетов! — Горячо прошептала Луна, прильнувшая к груди. — Пожалуйста, никаких больше полетов!
Все так же обнимая, пони перенесла меня чуть дальше, и тяжело дыша, повалилась со мной на большое облако. Как ни странно, оно вполне нас выдержало.
Я чувствовал стресс лежащей на мне Луны и не спешил расспрашивать. Лишь успокаивающе поглаживал крыло и ногу.
Скатившись с меня, аликорн с тяжелым вздохом развалилась на спине.
— Не успей я… Ты сейчас был бы нигде и везде в этом мире.
— Так что случилось-то? — Я все ж выждал, пока сердце Луны перейдет с галопа на более спокойный аллюр.
Луна вновь прилегла на меня, согревая собой. Прекрасные ее глаза, как и всегда, завораживали, без труда удерживая внимание.
— Представь, что маг — сосуд, наполненный магией. Опытный маг способен вбирать магию из мира, копить ее, перестраивать под свои потребности и направлять. Но в любом случае маг должен сохранять цельной свою личность и ограничивать влияние магии на себя.
Принцесса ласково провела крылом по моему лицу, взгляд ее стал задумчиво-грустным.
— Два дня назад я впервые поднимала солнце вместо сестры. Впитав в себя огромное количество солнечной магии, я едва не стала второй Селестией.
Я придержал крыло, нежно перебирая попадающие меж пальцев перья.
— А с тобой все иначе. Ты не способен копить и расходовать магию, ты раскрываешься ей навстречу и пропускаешь сплошной поток через себя, сразу и направляя его. Я выяснила это, наблюдая твое взаимодействие с магией Земли в Замке. Такой подход дает тебе силу, соизмеримую с силой десятка опытных единорогов. Но твое «Я» крайне уязвимо.
Тогда ты сосредоточился на грозящей опасности и хорошо контролировал магопоток, используя крохотную часть сил Земли. Но вот сейчас…
Луна потрогала меня копытом, как бы проверяя материальность.
— Стихия воздуха расслабила тебя, и ты утратил контроль. Поток магии растворил бы твою сущность. И все, ты, сам того не осознавая, стал бы воздухом.
Получается, она меня спасла от распыления на атомы в местной атмосфере. Стремный у поней мирок, однако — зазеваешься, он тебя и сожрет.
Луна вновь взглянула в глаза.
— Возможно, ты превратился бы в существо воздушной стихии, сохранив инстинкты, разум и какую-то часть памяти. Элементаль воздуха наподобие вендиго. А учитывая твой характер, тяжеловесный вышел бы элементаль, своенравный и не поддающийся погодным пегасам.
Поправив сбившуюся гриву, я благодарно прижал Луну к груди.
— Впрочем, я уверена, ты остался б добрым и отзывчивым, просто со взбрыками. — Улыбнулась любимая. Она снова перекатилась на спину, и мы долго молчали, глядя в небеса.
Отщипнув клочок облака рядом с собой, я вылепил из него словно из ваты довольно аккуратную фигурку аликорна, которую и поставил на нос задремавшей Луне. Приоткрыв глаза, она выдохнула чуть сильнее, и беленький облакорн, кувырнувшись, воспарил над нами.
— И как ты это сделал?
— Да никак, — я пожал плечами, — взял и слепил. Эти облака отлично лепятся.
— Потрясающе… Это та же магия, что применяла Сноудроп, — негромко сказала Луна, глядя на фигурку со смесью удивления и грусти. Осторожно коснулась ее ногой и огорченно вздохнула, когда та тихо развеялась.
— А кто такая Сноудроп? — Немного помолчав, спросил я. Луна, рассеянно водившая ногой по облачному туману, струящемуся под ее касаниями чередой быстро перетекающих друг в друга неясных образов, ответила не сразу, но тень вылепилась в устойчивый силуэт — красивая изящная пегаска всех цветов снега с кристальным цветком на бедре обратила ко мне взор серебристо-голубых глаз. Слишком знакомый немигающий взгляд в никуда и само движение… мне уже доводилось видеть подобное дома.
— Да, — негромко сказала Луна, подняв потемневший взгляд. — Сноу была слепой с рождения… что не мешало ей видеть и чувствовать гораздо больше многих зрячих.
Она медленно повернула голову, глядя куда-то за горизонт.
— Когда-то давно погода не была столь подвластна пегасам, и суровые зимы несли мрак и смертный холод, унаследованные от некогда властвовавших здесь вендиго — духов холода и отчаяния. И не было повода отнестись к зиме по-иному — она была чуждой и враждебной стихией, приносящей лишь голод и гибель. Насколько же чистой и доброй душой надо было обладать, чтобы уловить в ледяном сердце стужи лютое одиночество и тоску, найти в ней свою красоту — и воплотить ее…
Принцесса со слабой улыбкой покачала головой.
— Сноудроп создала первую снежинку, воплощение своей магии, которой она щедро делилась с другими — и вскоре все смогли увидеть, как прекрасна может быть зима в своих белоснежно-искристых одеяниях, сверкающих разноцветьем узорах инея, пушистом хороводе снежинок, радужных переливах северного сияния, и насколько важна и полезна она для всего живого. Зима перестала быть только врагом — и чары вендиго полностью утратили силу. Одолеть подпитываемые их мощью морозы и метели было бы невозможно, но Сноу нашла иной путь. Фактически, это была совершенно новая магия, подарившая нам власть над природой.
Сноудроп же прозвали Душой Зимы — и недаром. Она не использовала артефакты, которые могли бы отчасти заменить ей зрение, но была одной из быстрейших и искуснейших летуний Эквестрии, сравниться с ней могли разве что мы с сестрой — откликающиеся на песню души Сноу стихии сами несли и оберегали ее. Я, как могла, помогала Сноудроп овладеть ее весьма неординарными талантами, она была не только моей ученицей, но и лучшей подругой, однако когда мы пытались сравнить наше видение мира… если я еще могла показать ей свое восприятие, то разобраться в ее ощущениях было большей частью выше моих сил. Сноудроп прожила долгую и счастливую жизнь, оставшись столь же чуткой, доброй и отзывчивой, невзирая на всю славу, так и не сумевшую вскружить ей голову. Она только смеялась: «С таким бы усердием других кобылок обхаживали, так и Эквестрия уже была б вдвое больше, какая уж тут польза…»
Голос Луны дрогнул, она зажмурилась и смолкла. Чтобы продолжить, ей понадобилось заметное усилие.
— Ее уход стал для меня тяжелейшим ударом… из меня будто вырвали часть души. Если бы Сноу была рядом, может, все пошло бы по-иному. Я до сих пор скучаю по ней…
Упавшие слезы бесследно исчезли в белом тумане.
Я молча придвинулся к поникшей принцессе и обнял ее. Луна с прерывистым вздохом прижалась ко мне и некоторое время мы просто сидели, пока она не успокоилась.
— Помню, на полетных фестивалях вроде «Пламенные крылья» пегасы налету ваяли из облаков истинно шедевральные образы. Надо будет узнать, жива ли эта традиция.
— Луна, можно тебя поспрашивать? Хочу заполнить пару пробелов в памяти.
— Спроси. — Любимая согласно кивнула, недолго поразмыслив о чем-то.
Я уселся поудобнее, чтоб, в случае чего, уверенно и быстро отреагировать на перемены в поведении Луны. Она тоже перелегла и теперь могла смотреть на меня прямо.
— Во-первых, я точно помню, что в какой-то момент у меня были вместо рук длинные изящные пятнистые лапы. Так вот, откуда они взялись и куда пропали?
— Будучи подвластным Найтмеру, ты сильно пострадал. Стремясь исцелить, я применила мощную магию, но немного ошиблась с формулировкой заклинания и превратила тебя в гепарда. Видимо этот момент ты и запомнил.
— Ого! В гепарда превратила? — Я аж дернулся, словно сел на голые провода под напряжением. — А чего ж тогда развратила обратно?
— Развра?..
Смеющаяся Луна выглядела особенно прекрасно.
— Извращенец. — Фыркнула она, отдышавшись. — Хоть магию Хаоса не используешь, и на том спасибо.
— Хаоса? — Тут же заинтересовался я. — Это как? Что-то вроде такого?
Заподозрив неладное, аликорн быстро обернулась вслед за моим невинным взглядом и охнула — все пряди гривы и хвоста завились множеством изящных бантиков.
— И ведь я не чувствовала никаких магических прикосновений. — Луна озадаченно рассматривала гриву.
— Может, потому что мы с тобой и так на одной волне сидим? — Предположил я.
— Маги, взаимодействующие без резонанса? — Луна призадумалась. — Это странно.
— Ничего странного. Благодаря Найтмеру мы тут такой резонанс устроили, что весь мир на ушах стоял. После этакой встряски легкие касания уже не воспримутся.
— Может и так. А насчет «развращения» обратно в человека, — Луна усмехнулась, — у меня были весомые причины.
— Н-н-ну?..
— Ты стал обычным диким гепардом. Не узнавал меня и не понимал речь. Был смертельно опасен для окружающих — проголодавшись, ты следовал бы инстинктам и наверняка убил какую-нибудь пони. Я не смогла бы поступить с тобой иначе, как посадить в клетку. Даже и в этом случае неизбежно возникла проблема — чем или кем тебя кормить.
— М-хм…
— Есть древний свод этических правил, регулирующий поведение магов, чтоб они не пускались во все тяжкие, и шевелили прежде мозгами, а не рогом. Одно из правил: маг, изменяющий облик живого разумного существа, обязан согласовывать с ним все изменения. Как ты понимаешь, я не могла выяснить, согласен ли ты на превращение, нравится ли тебе новое тело, и не будешь ли жалеть об утраченном. Будь ты хотя бы полуразумным, я охотно оставила б звериный облик, чтоб точно узнать твое согласие или отказ. Но так…
Луна слегка развела крыльями. Мол, все с этим ясно.
— Понятно теперь все, и с лапами, и с пятнами. А вот насчет мира — как ты сюда попала? Я же... — я на миг запнулся на чуждых воспоминаниях, — он же тебя там... шкафом грохнул.
— Мне помогли. — Ответила Луна тихо и грустно, не поднимая взгляда.
Выслушав историю деда Данила, я потер усы.
— Ломанул квартиру, чтоб узнать, что случилось, а в итоге спас тебя и дал тебе шанс спасти свою страну. Интересно, сколько он еще про нас знает?
— Наверное, практически все, с того дня как поселился в соседней квартире. Да, такое вот преступление во спасение.
Луна смущенно улыбнулась.
— Не вломись он к нам — я, вероятнее всего, умерла бы. Я думала об этом, и утром распорядилась сделать ему подарок в благодарность. Надеюсь, к вечеру над ним закончат работать, и я от себя лично еще кое-что прибавлю. А ты сможешь его передать.
— Передам, конечно.
— Отлично. А теперь прогуляемся в прекрасной роще, над которой мы сейчас пролетаем. Я, все же, более не рискну доверять тебя воздуху, эта стихия выглядит слишком коварной для твоего восприятия.
С этими словами, подхватив меня магией, Луна перенеслась на землю.


[ Лайри \ Роща ]

— Стоп-стоп, подожди. — Я прихватил аликорна за рог, направленный на мою шею.
— Я хочу уничтожить талисман. — Пояснила Луна.
— А может, разрешишь мне сохранить его на память? Просто сними. В моем мире магии нет, работать он не будет.
Я отпустил рог. Поразмыслив, Луна телепортнула талисман с моей шеи и рассеяла наложенное заклятие, затем с молчаливой улыбкой подала мне. Аккуратно смотав прядку, я уложил сувенир в нагрудный карман.
Белые деревья, окружающие нас, словно источали мягкий рассеянный свет. Я прикоснулся ладонью к стволу ближайшего… умиротворение и покой…
Нарушены осторожным, но твердым ударом копыта по руке. Я пошел за Луной.
— У нас в России эти деревья называются «березы».
— Они напоминают мне Зекору. — Тихо отметила аликорн.
— Своими черным полосками?
— Да. И такой же прямотой и сдержанностью. Может, березы тоже зебры?
— А может, зебры тоже березы?
— Принимая во внимание связь Зекоры с растениями, вполне возможно. — Улыбнулась Луна.
— И зебра щедро напоит нас…
Я бросился на землю чисто рефлекторно, едва заслышав команду «Ложись!».
— Хорошая реакция. — Шепнула Луна, распластавшаяся в траве возле меня. — Взгляни прямо и чуть левее.
На полянке поодаль нежились весьма крупные белые грибы. И более ничего примечательного.
— Грибы. И?..
— Понаблюдай. — Луна откусила травинку, слишком высоко торчащую перед носом.
Какое-то время мы валялись в безделье, а у грибов не происходило ровным счетом ничего. Я уже третий раз сдунул муравья, с завидным упорством взбирающегося на один и тот же цветок.
— Ага. — Ощутимый толчок крылом в бок.
Отбрасываемые березами тени сместились, и это не понравилось некоторым грибам. Стоящие крайними боровики раскачивались, изгибая ножки и с каждым наклоном кренясь все сильнее. Наконец, резко метнувшись в сторону, грибы внезапно оторвались от земли, встали на округлые шляпки и, сделав нехитрый кульбит, встали снова на ножки. Еще пару раз кувыркнувшись через голову, боровики выбрались из тени на освещенное место. За ними последовала и вся стайка.
— Вот это акробатика. — Усмехнулся я. — Погреться горазды.
— К слову, это они медленно кульбитятся, ленивенько, враскачку, поскольку опасности нет.
— Они и быстро могут?
— О-о-о, — Луна закатила глаза, — и еще как могут, да.
Захватив грибы магией, аликорн аккуратно расшатала их и оторвала от насиженных мест.
— Я преподнесу Селе на ужин, пусть ловит по всей комнате и ест. — Поделилась Луна коварными замыслами, укладывая добычу в теневой «карман». И показала мне поближе особо роскошный гриб. На шляпке его концентрическими кругами блестели синенькие росинки.
— Да, эти грибы с глазами. Ты ж не думал, что они вслепую прыгают куда попало? На самом деле, поймать их крайне трудно — они чувствуют шаги идущего, видят его приближение и шустро удирают.
— И как они называются?
— На старом лаквинском это «Russula Carmina Sighted»… — Луна скривилась в задумчивой полуулыбке. — Проще говоря — Сыроежки Беглые Зрячие. А еще они очень агрессивны.
— Про беглых и зрячих как бы понятно, а сыроежки — потому что их сырыми едят?
— Нет, это они других едят.
Взяв какой-то лист, Луна поднесла к извивающейся ножке гриба снизу — и корешки, впившиеся в лист, моментально растерзали его в клочья.
— Вот, если такая сыроежка вцепится в тело, отодрать можно будет только с мясом. Охота на эти грибочки всегда была рискованной. Иных грибников находили иссушенными.
Упаковав грибочек к остальным, Луна кивнула, и мы, пройдя дальше, вскоре вышли на пролегающую через рощу дорогу. Здесь даже по обочине были скамейки.
— Нам с тобой повезло найти колонию бесспорных грибов — сезон размножения еще не настал, и споры не созрели. Как и все грибы, сыроежки размножаются спорами, но весьма своеобразно: выпрыгивают на тропинки, и когда несведущий путник останавливается рассмотреть находку — гриб падает на шляпку и выстреливает зрелыми спорами. Если они попадают в глаза, рот, и тем более в легкие — все, готов живой рулет с грибной начинкой. Споры развиваются в пони, пожирая его изнутри.
— Так и представляю: грибы, неистово спорящие, кто вкуснее, единорог или пегас.
— По факту, для Сыроежек Зрячих предпочтительнее земнопони, подпитываемые родной магией земли. Пегасы с их приверженностью к воздуху — грибам не по нраву. А единороги для них подобны скале. В принципе, если поней поблизости нет, сыроежки могут использовать иную живность. Обросший проросшими грибами медведь, например, смотрится очень колоритно и странно. Вау, смотри, «Мантикоровы розы»!
Радостно воскликнувшая Луна приблизилась к высокому кусту с распустившимися цветами. Даже за несколько шагов от куста наповал несло трупной вонью. Однако Луну, похоже, вовсе не смущал сей отнюдь не цветочный аромат — она, отломив стебель с пышной розой, вернулась ко мне. Оторвав от цветка крупный темно-красный с желтыми прожилками лепесток, аликорн положила его мне на ладонь.
— Попробуй. — Улыбнулась Луна, отщипывая оставшиеся лепестки.
Сам лепесток почему-то ничем не пах, а вкус его оказался похожим на кроличье вяленое мясо. Луна прожевала и продолжила:
— Любимый цветок путешественников — сушеные лепестки очень долго не портятся и почти ничего весят, зато весьма сытные. Фестралы делают из этих роз отличные сухпайки, выручающие в долгих сменах. И я полагаю, их стоит целенаправленно выращивать в закрытых розариях, с тем, чтобы в дальнейшем ввести как пРОЗОвольствие в рацион Солнечной гвардии вместо «опилок», на которые сетовал недавно Файрволл.
— И кроме обученного персонала, обслуживать их будут наказанные штрафными нарядами за провинности гварды в противогазах, после чего дисциплина в войсках окрепнет, как никогда... — Луна пакостно хихикнула и предвкушающе потерла передние копыта. — Так что, пожалуй, обойдемся без внедрения понижения в горничные. А, ну да, я немного отвлеклась, размышляю об улучшении нашей армии.
Однако, да, Нортлайт прав — Эквестрия страна небезопасная. Вернее, не опаснее Австралийского буша, джунглей Амазонки и любого иного места. Для местных в родной стране все знакомо и понятно, а я тут как в чужой сказке. Хм, что-то это мне напоминает... На всякий случай я проверил, нет ли под скамейкой драконов, пантер или желтых удавов. Откуда? А кто их знает, тут все откуда-то берутся, как тот же Бантик во дворе.
— Посидим?
Скамья была достаточно большая даже для аликорна, и Луна прилегла со мной рядом.
— Тут хорошо, н-гр-р-рх…
Я с наслаждением потянулся и приобнял Луну за плечи.
— Послушай, — Луна тронула копытом бедро, — я не оскорбила тебя своей просьбой вчера?
Учитывая вчерашнее многогранное состояние Луны, решаю на всякий случай уточнить.
— Какой просьбой?
— Видишь ли, — собеседница потупилась, — я была столь пьяна, что почти ничего не соображала. И не подумала, что просьба поласкать меня, ну… может быть для тебя унизительной или неприятной по личным причинам.
— Все было прекрасно, мне очень понравилось, и я получил огромное удовольствие.
— Даже так? Я… — Аликорн опустила взгляд, тем не менее, охотно подставив ушко для почеса. — Я рада это узнать.
Любимая о чем-то заметно нервничала, порываясь сказать, но закусывала губу и давилась сдерживаемыми словами.
— Лу? — Я погладил ее щеку. — Что с тобой?
— Лайри, я должна сказать... — Опустив уши, Луна шумно выдохнула. Я прикоснулся ладонью к ее шее, желая ободрить. Пони несмело подняла взгляд.
— Мне невыразимо стыдно за свое поведение там, у тебя дома. Я замкнулась на своих переживаниях, и напрочь позабыла о тебе. Мне горько и больно осознавать, что, ослепленная иллюзиями, я убивала тебя своим презрением.
Я молчал навстречу взгляду, полному скорби. Я давал Луне возможность высказаться. Плотно сжав губы, аликорн подсела ближе, и прижала копыто к моей груди.
— Лайри, не молчи на меня! — Жарко выдохнула Луна, сердито тряхнув гривой. — Это ранит сильнее любых слов. Не таи в себе обиды, выскажи мне все, что хотел.
Осторожно и крепко сомкнув пальцы на пястье Луны, я ощутил стремительный пульс в ее жилах. Пони настороженно засопела, ее ноздри расширились, а радужки глаз медленно истончались, превращаясь в сияющие изумрудные кольца с бездонной чернотой Космоса. Пристально посмотрев в этот Космос, наполненный состраданием, я вздохнул. Вот почему-то именно моя Луняшка страстно обожает самозакапываться в обидах.
Все еще удерживая ногу аликорна, я нежно провел свободной ладонью по шее вдоль горла и вен. На миг мне почудились бронированные пальцы, готовые впиться когтями в плоть и сдавить, ломая предсмертный хрип.
«Луна, ты проиграла»…
Торжество, власть, мощь — и разочарование.
Кобылица опускает уши и вся напрягается. Надеюсь, я не произнес этого вслух. Или лицо мое исказил тот же звериный оскал?
Бережно приобняв за шею, я склоняюсь к Луне и касаюсь ее губ. Осторожно, с мягким напором, не стремясь сломить и подчинить, но желая вдохнуть чуть больше сил и уверенности. Любимая, слегка запрокинувшись, замирает, прикрыв глаза и трепетно вбирая страсть. В тумане надвигающихся сумерек видно струящееся вдоль рога слабенькое сияние.
— Я высказался предельно ясно, разве нет? Я люблю тебя, и даже сильнее, чем прежде.
Луна воззрилась на меня как на новое чудо света. Улыбнувшись, я обнял ее морду ладонями.
— Потому что ты, вопреки всем преградам, доказала свою любовь.
Придвинувшись ближе, аликорн обняла меня и положила голову на плечо. Я скорее угадал, нежели услышал благодарное «спасибо» в ее тихом выдохе.
Из тени дерева, растущего на другой стороне дороги, выглядывал настороженный фестрал. Встретясь с ним взглядом, я слегка пожал плечами. Фестрал, с досадой треснув себя копытом по лбу, скроил весьма красноречивую мину и завалился обратно в тень. Почти сразу же он вышел из тени соседней скамейки.
Луна шевельнула ухом, заслышав шаги.
— Мать Ночи, быть может, призвать «Возмездие»? — Учтиво поинтересовался мышепони.
Аликорн, лежащая в моих объятиях, устало кивнула.
— Прогулка получилась утомительнее, чем я ожидала.
Фестрал что-то положил на дорогу, и к небу протянулся луч светового маяка. Ненадолго потухая, он загорался вновь, сменяя цвет.
Минут через пять возникло неуютное ощущение чего-то громадного, неслышно надвигающегося из ниоткуда. Маяк угас, зато солнечные лучи, просочившиеся меж берез, изломились неверными бликами в силовом поле, скрывающем фестролет.


[ Лайри \ Фестролет «Возмездие» ]

Нас с Луной подняли на внешнюю палубу телекинезом, транспорт взлетел и плавно взял курс на Кантерлот. Тотчас подошла статная кобылица-фесликорн «аварийной» масти. Среди сумеречно-серых бэтпоней эта выделялась и ростом — как Луна, и весьма броской красно-белой расцветкой тела.
— Мать, позволь осмотреть тебя. Я прибыла сразу, как только узнала.
Я помог уложить Луну на мягкий плед.
— Лунар, я в порядке. Просто недавно Лайри неожиданно для меня спровоцировал сверхмощную магическую разрядку, и окромя телекинеза я пока более ни на что не способна. Выдохлась, ибо залюбили меня магически до полного изнеможения. И вся небесная Эквестрия это видела…
Притворно-горестно вздохнув, принцесса растянулась на пледе.
Сосредоточенно хмурясь, Лунар надела на рог Матери серебряное кольцо, грани которого тотчас засияли переливчатым изумрудным светом. Положив на грудь Луны кварцевый кристалл и считав биоритмы, целительница заметно успокоилась. Напоследок она движением магии убрала хаотично навязанные бантики с хвоста и гривы.
Подошла еще одна крылорогая бэтпони — серая, покрытая множеством шрамов. Тряхнула черными крыльями и прилегла возле головы Луны.
— Не волнуйся, Мать. Мы скрыли вас с Лайри иллюзией. Шторм звезд, конечно, был ощутим, но никто ничего не видел.
Кроме пегаса, которого я скинул с облака. Интересно, до земли он долетел или нет?
Луна выдохнула с явным облегчением.
— Спасибо, Умбриэль, ты всегда схватываешь на лету. Я рада, что наши откровенности уберегли от лишних глаз.
Отдав пару кратких распоряжений, Лунар поманила меня в сторону.
— Не ожидала, что Матери понравится общество энергетического вампира. — Фесликорн окинула изучающим взглядом.
— Я не вампир вообще. — Развожу руками.
— А как ты тогда довел Мать до минимала?.. — Кобылица недоверчиво сощурилась.
Я в общих чертах обрисовал недавние события.
— Значит, тот всплеск магии получился в результате ваших тесных взаимоотношений? Любопытно.
От прикосновения рога ко лбу я ощутил легкое щекотание словно лапок насекомого. Затем Лунар осторожно тронула рогом горло, грудь, живот и пах.
— Ты пуст. — Выпрямившись, фесликорн выразила легкое недоумение на морде. — Ни капли магии…
Подхватив телекинезом кисти рук, понюхала.
— …даже в руках-х-хм.
— Ну да, я безмагичный.
Слышу задумчивый «фырк», с которым меня столь же аккуратно исследуют сбоку и со спины.
— Ох, если б Мать позволила, я занялась тобой плотнее и надолго. Существо, не хранящее магию, но способное применять ее, это очень интересно. Но… ладно.
Нам с Луной принесли еще один плед и по кружке чего-то горячего с клюквенно-ежевично-смородинным вкусом. Сидя на обзорной палубе, мы любовались величественно сияющим в закате Кантерлотом, прижавшись друг к другу и посасывая непонятную бодрящую тягучку из кружек.
«В сто сорок солнц закат пылал...» — Вспомнилось мне при виде яростно пылающего закатного горнила, залившего палубу отсветами расплавленного металла. Все вокруг стало огнистым, пламенными силуэтами скользили фестралы, задумчиво замерла пылающе-оранжевая Луна, не отводящая взора от буйства красок всех оттенков огня, медленно переходящих в тускнеющий багрянец.
— Твои «Дети Ночи»? — Вопросительно кивнул я в сторону фестрала, стоящего на носу корабля.
— Да. — Луна, тряхнув иллюзорно-пламенной гривой, шумно отпила. Или откусила?
— Они тебя любят и от всего защищают, что вполне естественно в данных условиях.
— Это да. — Луна покачала головой, светло улыбнувшись. — Я благодарна моим мышатам за заботу, но каждое утро воевать с Норти или Умбри за право ходить без целого отряда в сопровождении — это все же немного чересчур. Дискордов Блюблад таки напортил, став веским аргументом... Сговорились на дозорных, которые тот самый отряд в случае чего уронят через Тень супостатам на холку и крепко ее намылят.
— Скоро будем дома, любимая. Отлично погуляли.
«Во всех смыслах». Я ласково потрепал Луну за плечи.
— А почему ты хочешь вернуться домой? То есть в мир людей.
Вопрос Луны вогнал меня в краткий ступор. А затем мне и самому внезапно стало интересно: действительно, почему?
Любимая, не спеша сюрпая из кружки, посмотрела на меня.
— Мне есть чем заняться на моей планете.
Луна молча приподняла бровь — и толковать сей жест можно было как угодно. Потому я просто продолжил развивать мысль.
— На работе у меня есть люди, которым я помогаю восстановиться. Я тебе рассказывал вроде как.
Слушательница кивнула, молчаливо внимая.
— И мне интересно проследить за их развитием. Увидеть их успехи. Убедиться, что вопреки несчастьям они продолжают жить и бороться.
— Знаешь, тебе в тот день звонил начальник. — Луна отставила пустую кружку. — И как я поняла, работы у тебя уже нет.
Я напряженно выслушал рассказ, а упоминание «желтых вакансий» меня и вовсе развеселило.
— Луна, мой шеф обожает вешать свои проблемы на чужие плечи. Но его проблема в том, что если он выкинет меня с работы — читать вакансии придется как раз ему, а не мне.
— Хм-да?
— Потому что я держу на себе половину реабилитационного центра, это все, что касается физической деятельности и командной работы. А больше все это нахрен никому не сдалось. Так что тут шеф сам заложник ситуации — отчитываться перед другими организациями ему в любом случае надо будет. Поорет он, побесится, и вернет все как было.
— А тебе это зачем?
— Я ж только что сказал.
Луна задумчиво облизнулась
— Помню, ты еще когда только привез меня к себе, сказал, что твоя задача — поставить меня на ноги. Но тогда я была слишком напугана, подавлена, и не знала, чему верить.
Аликорн прижалась ко мне.
— Ты и впрямь выполнил свою задачу и помог восстановиться. Получая удовольствие от процесса помощи.
Шумно сопя, Луна потерлась бархатистым носом о мое ухо.
— А кроме работы, что еще, родные места?
— На Земле много прекрасных мест, которые я хотел бы посетить. Думаю, теперь, с финансовой поддержкой от Селестии, у меня появится возможность.
— Повидать мир, значит.
— Не только повидать. Последние годы технический прогресс развивается невероятно мощно, и мне очень интересно увидеть, какой станет моя планета через двадцать-тридцать лет. Какими будут дома, машины, роботы, и сами люди.
— А в личные планы что-то входит?
— В каком смысле?
Придержав Луну, я уложил ее немного ровнее. А то она сильно уж накренилась в мою сторону.
— Всех смыслах. — Жертва произвола почему-то не возражала против выравнивания. — Дом, хозяйство, любимая, дети.
— Дом с хозяйством я отлично держу сам. А насчет семьи — не хочу вообще с этим заморачиваться.
— Вижу противоречие в твоих словах… — Телекинезом поправив плед, Луна перекатилась на бок. — Когда еще не было ясно, смогу ли я вернуться, ты уверял, что не бросишь меня. Но ведь это ж значит, что ты готов был «заморочиться» мной, а это кормление, купание, гуляние и много иных вещей весьма личного плана. Почему так?
Я улыбнулся. Всяко лучше, когда Луна закапывалась в головоломки, а не обиды — тут можно было играть, на пару с ней выстраивая логические лабиринты.
— И как ты думаешь?
— Не знаю. — Пони тряхнула ухом. — Вот и спрашиваю, желая узнать.
— Все просто — ты не человек. А значит, и не создашь мне проблем, присущих человеку. Другие проблемы я готов был решать.
Луна надолго замолкла. Или ответ мой оказался для нее неожиданным, или, напротив, закрывал все вопросы.
Фестролет уже подлетел вплотную к Кантерлоту. На улицах различимы поняшки. Пришла Лунар, проверила состояние по-прежнему молчащей Луны, сняла сияющее всеми гранями колечко с ее рога.
— А может, дело в том, что ты не хочешь брать на себя ответственность за семью? — Негромко предположила Луна.
— Может и так. Предпочитаю лично отвечать лишь за себя и свои решения. Не хочу делать выбор, который ничего не гарантирует, и затем разочаровываться в этом выборе.
— Нет выбора — нет проблем. Так?
— Как раз таки выбор есть — браться за это или нет. Я выбрал — не браться. Потому что жизнь с самкой должна доставлять удовольствие, с ней должно быть хорошо. Плохо жить я и сам смогу. А насчет детей — мне достаточно погостить у друга с детьми, чтоб убедиться, что он вынужден существовать в постоянном бардаке. И я так не хочу.
— Значит, одиночество для тебя означает возможность посвятить свою жизнь себе и избегать ненужных волнений.
— С другой стороны, одиночный образ жизни подразумевает предусмотрительность и умение просчитывать варианты событий на несколько шагов вперед, потому как заботиться о себе должен ты сам.
Подошел фестрал, наверное, капитан «Возмездия» — его броня чуть отличалась лычками.
— Мать Ночи, корабль над городом. Причалить к башне?
— Нет, спасибо. — Улыбнулась Луна, вставая. — Мы пройдем в город Тенью. Продолжайте патрулирование.
— Да, Мать.
Козырнув, фестрал подобрал пледы и кружки, и исчез. Аликорн повернулась ко мне.
— Удивительно, как с твоим таким подходом Селестии вообще удалось тебя завербовать.
— Она тогда знатно прокипятила мне мозги! — Рассмеялся я.
— Я знаю. — Вздохнула Луна, раскрывая Тень мановением крыла. — Селя рассказывала мне об этом в недавних снах. И лично я хотела б извиниться за сестру, поскольку считаю ее действия не совсем верными. Думаю, ей все ж следовало идти более мягким путем. Но в тот момент Селя была в отчаянии, и ее малость понесло. Пойдем.


[ Лайри \ Покои Луны ]

Теневой проход перенес нас с Луной в нашу «спальню». Привычно окинув взглядом комнату, я отметил изменения в обстановке: включен яркий свет, дырка на потолке заделана, на столе появились два пакета.
— На самом деле — верного пути НЕ существует. Равно как и неверного. Ты просто выбираешь путь, по возможности отвечающий твоим желаниям чего-то достичь или избежать, и прешь туда, огребая последствия. Вот и все.
— И у меня полно личных примеров таких путей. — Луна кивнула, подбирая пакеты со стола, и мы сели на кровать. — Похоже, мои заказы выполнены в срок, давай взглянем.
Аккуратно раскрыв сверток побольше, мы достали круглую жестяную коробку, мастерски расписанную синими розами. Внутри были измельченные сушеные листья. Я понюхал щепоть, осторожно распробовал на языке. Не табак, точно… наверное, листья тех же роз, или тут у поней еще могут курить?..
В малом свертке оказался портрет Луны в изящной рамке. Очень красивый и совершенно не похожий на те вычурные парадные портреты, что во множестве украшали коридоры дворца.
— Надеюсь, с надписями все верно?
Я закрыл коробку, почитал на крышке и на обороте портрета.
— Красиво и грамотно. Но как ты смогла на русском, не зная письменность?
Луна улыбнулась.
— Выяснила в сновидениях людей, воспользовалась книгами и «всепрочтением». А затем наяву аккуратно написала запомненное и передала мастеру на исполнение.
— Ну, ты даешь… — Восхищенно вздохнул, помогая завернуть подарки.
— Это было достаточно сложно. Подержи-ка портрет.
Сконцентрировав магию, Луна коснулась портрета рогом, и неяркое сияние влилось в рисунок струйками расплавленного золота, заполняя черты аликорна. Затем принялась вдумчиво накладывать чары и на коробку — с ней она провозилась гораздо дольше, временами что-то бормоча под нос. Наконец, видимо, удовлетворившись результатом, Луна погасила рог и отодвинулась.
— Все, спасибо, заворачивай.
— Хорошо, возьму с собой. Осталось наведаться к Селестии, забрать часть причитающейся мне золотой награды. Надо бы сумку для всего этого. Так, а где расположен портал, который делала Тия?
— У Старого замка.
— Аж там… ладно. Что еще? — Переложив свертки на стол, я глянул в окно на затихающий город. Помню, как пытался сигануть отсюда. Вот и отметины когтей на оконной раме. Второй этаж, не особо высоко, и крыша первого этажа сразу под окном. А потом Луне пришлось бы помотаться, отлавливая меня на улицах.
— Лайри, а разве ты не хотел бы остаться жить со мной? Получить удовольствие от жизни здесь. Изучать магию и путешествовать по Эквусу. Ведь я могу поддерживать тебя магически. Какое-то время...

«То, что вечно и сказочно — не для нас, не для нас».

Помедлив, я снова сел рядом с Луной. Любимая напряглась в ожидании ответа.
— И чем дольше ты будешь поддерживать, тем большую тоску будешь обретать. И метаться от понимания своего бессилия. Луна, я смертен, и рано или поздно уйду. Растянешь ли ты мне жизнь на сотню лет, или на тысячу — ты все это время будешь видеть мою медленную смерть.
Не сдерживая рыданий, аликорн упала, уткнувшись мордой в мой живот. Грива, парящая в мерцающем потоке магии, вдруг угасла, и пряди бессильно разметались по плечам и крыльям стенающей кобылицы.
— Лайри, почему ты так жесток ко мне?! Зачем влюбил меня? Для чего открыл мне сердце, чтоб я страдала без тебя? Не лучше ль было мне оставаться нелюбимой и одинокой, нежели вечно мучиться от разъедающего душу яда утраты? — Простонала Луна, обливаясь слезами.
— Нет, не лучше. Но сможешь ли ты услышать меня сейчас?
— Говори, пока я не начала ненавидеть тебя. — Пони привстала, глядя в лицо. Ее глаза мерцали малахитовым отсветом. Мне хотелось вытереть заплаканную морду, но я чувствовал, что любимая на грани, и может сорваться от малейшего неосторожного жеста. А учитывая возможности принцессы, под угрозой была не только лишь моя жизнь.
— Твой мир. Твоя война. Если б ты не полюбила меня, ты не смогла бы спасти Эквестрию. И себя. Селестию. Все то, что дорого тебе.
Я медленно развел руки, «охватывая» весь этот чудный мир пони, для которого едва не настал конец света. Луна замерла словно в трансе, я слышал ее напряженное дыхание.
— Любовь — это сила, неподвластная кошмарам. Именно любовь помогла тебе победить. Без любви ты сама превратилась бы в кошмар для других.
— Ответь, зачем ты сделал это все со мной? — Тихо спросила Луна. Она словно колебалась, медля с нанесением смертельного удара.
Я взмок. Если волшебная лошадь «слетит с катушек» — водородная «Царь-бомба» будет детской хлопушкой в сравнении с бесконтрольной яростью темного аликорна.
— Я дарил тебе любовь. Я возвращал тебя к жизни. Я показывал тебе, что любить, быть любимой — безопасно. Что не надо ожидать предательства и лжи. Если б я не увлекся тобой, а только строго следовал поручению Селестии, то есть всего лишь равнодушно кормил тебя и купал — то я даже не представляю, в какое уродство срослась бы твоя искалеченная психика. Ты не сама восстановилась в своем образе. Я практически заново «слепил» тебя, сформировал, вытащив из мрака и грязи, окружив заботой и лаской. Я хотел, чтобы ты вернулась домой с чистой душой и открытым сердцем, светлой и любящей, а не загнанной, одинокой, никому не нужной, и озлобленной на весь мир. Прости, Луна, но я сделал все так, как считал нужным.
Изредка подергивая ухом, Луна задумчиво склонила голову. Я чувствовал себя сапером, пытающимся обезвредить мину с малопонятным механизмом, и надеялся, что все слова-«ключи» подойдут к едва ожившей душе Луны, залечат ее раны.
— Все так. — Жалобно всхлипнула принцесса, поднимая взгляд. — Но мне-то что с тобой делать? Как?
Я осторожно потянулся рукой к ее морде. Луна замерла, снедаемая противоречиями. Мы оба боялись разбить кристально-хрупкое равновесие. Ладонью чувствуя теплое дыхание, я закрыл глаза и медленно отвернулся, предоставляя аликорну самой сделать выбор.
Луна тихо коснулась носом ладони — я легонько поскреб нос. Пони ткнулась настойчивее, желая привлечь внимание. Взглянув на любимую, я увидел, что по щекам ее струятся слезы. Рог Луны замерцал, и я ощутил толчок магии в спину. Аликорн привлекла меня к себе телекинезом и нежно обняла, ее теплый голос тронул слух:
— Мне очень не нравится то, что ты сказал. Но я признаю — ты прав. И не стану уговаривать тебя остаться, или удерживать против твоей воли, ибо это будет столь же жестоко, как если б ты силой заставил меня жить с тобой в мире Земли. Но все же знай: если когда-либо захочешь вернуться, я с радостью приму тебя.
Обошлось. Я вздохнул с облегчением, поглаживая спину Луны. Магия возвращалась и в гриву, оживающие пряди мерцали текучими переливами света.
— Я с самого начала знала, что если вернусь на родину, нам уготовано расставание. Но за это время я полюбила тебя, Лайри, и в глубине души на что-то надеялась. А сейчас я могла возненавидеть тебя всего лишь за сказанную в глаза суровую правду, которую не желала слышать. Это очень глупо. И очень хорошо, что ты убедил меня.
Принцесса разомкнула объятия, позволяя мне отодвинуться, затем взглянула в сторону комода — послушный движению магии, оттуда вылетел носовой платок. Улучив момент, я выхватил платок из голубенького облачка телекинеза, так что оно по инерции пролетело дальше, прежде чем потухнуть. Я заботливо вытер слезы с Луниной морды, отчего аликорн смущенно улыбнулась.
— Как же без тебя я проживу, если лучший ты на свете? — Нараспев прошептала Луна.
— Луна…
Она взглянула вопрошающе.
— Запомни все то хорошее, что ты пережила у меня. Запомни, каким я был все эти дни. Сохрани этот образ в душе. — Тут я нежно прижал ладонь к груди любимой. — И я навсегда останусь с тобой.
Вздохнув, Луна отвела взгляд и удержала руку на груди.
— Не знаю, смогу ли я быть счастливой без тебя.
— Сможешь. Это лишь вначале кажется, что без кого-то быть счастливой нельзя. Главное, суметь отпустить то, что удержать невозможно. Послушай притчу, в чем разница между любовью и желанием.
Луна заинтересованно шевельнула ухом.
— Ты желаешь обладать редкой птицей, для чего ловишь ее, сажаешь в клетку, кормишь. Это — желание.
Полуутвердительный выдох: «А любовь?»
— Ты появляешься время от времени в месте обитания редкой птицы, не пугаешь, кормишь, не пытаешься удержать, и она сама прилетает на твои руки. Это — любовь.
Встрепенувшись, аликорн вновь поднимает взгляд сияющих галактикой глаз. Ладонью, прижатой к груди Луны, я чувствую, что сердце ее успокаивается.
— И значит?..
— Я люблю тебя. И не стремлюсь обладать тобой. Я хочу, чтоб ты была свободна в выборе своего пути. У тебя нет передо мной никаких обязательств.
Мягкая задумчивая улыбка.
— Послушай, а если я официально сложу с себя полномочия принцессы и добровольно последую за тобой на Землю — ты согласишься на такой мой выбор?
— Конечно, нет! — Я аж вскинулся. — Я не смогу обеспечить тебе полноценную и безопасную жизнь. Ты знаешь нравы людей, ты знаешь их отношение к животным. Нас там обоих прибьют через пару месяцев. Или узнают, что ты разумная, и разберут тебя по косточкам, чтоб выпытать все об Эквестрии и порталах. Так ч…
— Лайри-и-и…
Улыбаясь, Луна легонько постучала копытом по моей груди.
— Не распаляйся, я же просто спросила. Да, я знаю, и понимаю, что на Земле мне не место.
— Ну, а что ж тогда спрашивать?
— Так я у тебя и научилась задавать вопросы «в обратную сторону». Ты меня не раз подобным вгонял в ступор и панику. Я понимаю твой выбор, что нам не быть вместе, и хоть не одобряю его, но спорить не буду.
Я постарался выдохнуть как можно спокойнее, желая скрыть облегчение.
Вызвав горничную, Луна попросила принести средних размеров крепкую сумку. Интересно, что такое средний размер в понимании поней?
— Лайри, скажи, есть у тебя какое-либо желание, что я могла бы выполнить?
«Отлей мне бокал своей крови, ага!»
Вскочив, я ухватил Луну за уши и легонько потряс.
— Луняша! Никогда, слышишь, никому никогда не задавай подобного вопроса! А то щас ка-а-ак пожелаю!
Она смеется, смотрит ясным лучистым взором и вовсе не пытается высвободиться.
— И все же? Я знаю, ты не пожелаешь чего-то порочащего или унизительного. Ты ценишь слова и дела.
— Есть…
Я с нежной страстью целую любимые губы.
— Давай выйдем на балкон и полюбуемся наступающей ночью, пока у нас есть такая возможность.
В дверь постучали — служанка принесла сумку. Туда вполне влезали подарки для взломщика-спасателя и оставалось место золоту.

У нашей комнаты балкона не было, мы через руно-порт перешли в комнату Селестии. Хозяйка отсутствовала. Похитив подушки с кровати, мы уселись на балконе и в обоюдной нирване наслаждались видом Солнца, скрывающегося за горизонтом.
— Вот и закончена еще одна наша общая страница жизни. — Приобняв любимую, я ласково потеребил перья на плече.
— Хм-м? — Луна обернулась ко мне, наверное, недопоняв.
— Жизнь каждого из нас подобна книге. Большинство книг не отличаются — их сюжет однообразен, туп и уныл. Кому-то удается написать яркую и увлекательную книгу, преисполненную красок и чувств. Но у каждой книги есть конец. Иногда он логичен и последователен, а иногда книга обрывается внезапно, оставаясь недописанной. Бывает и так, что тянуть сюжет — у героя нет сил, и он сам закрывает книгу жизни.
Характерный сполох магии за нашими спинами, тихие шаги.
— Я не помешаю вам?
— Нет. — Отвечает Луна.
Селестия садится с нами, ее крыло ложится на крыло Луны, обнимающей мою спину.
— Я опустила Солнце сама. Штерн отметил, что отклонений магического плана не было. Счетчик Битюгейгера показал нормальный уровень Селестиации — три банана.
Луна на миг напряглась.
— Я запамятовала, что этим следовало заняться мне.
— Все хорошо, Лу. Сейчас ты можешь поднять луну.
Ночная принцесса молча направляет звездную магию в небо.
— Луна, спасибо, что ты появилась в моей жизни, пусть и столь внезапно. И вписала несколько прекрасных страниц, наполненных чудом любви.
Мы сидим на балконе, любуясь пейзажем — отсюда открывается изумительный вид.
Я обнимаю за бока воссоединившихся сестер-правительниц.
— Ваш волшебный мир восхитителен. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы сюда никогда не попадали люди.
Аликорны, переглянувшись, молча склоняют головы в знак согласия.
Селестия поднимается, явно нехотя.
— Пора, пожалуй.
Мы возвращаемся в комнату. На столе — весьма внушительная сумка, кило этак на двадцать.
— Лайри, я распорядилась собрать для тебя немного вкусняшек.
Улыбнувшись, Тия указывает крылом на сумку. Мы с Луной, предварительно офигев, заглядываем туда. Навстречу в наши носы устремляется сладкий дух выпечки, шоколада, чего-то еще. Слегка покопавшись, замечаю среди свертков баночку молнияблочного джема. Интересно, в моем мире он тоже будет шарахать током по зубам?
— И твоя награда.
Светлый аликорн вытряхивает из-под крыла небольшой полотняный мешок. Он приятно отягощает ладонь. На ощупь там песок.
— Благодарю, Ваше Величество.
Уложив мешок в сумку и надежно закрыв ее, подхватываю на плечо этот месячный запас провизии.
Телекинезом Тия достает из шкафа некую бумагу и вдумчиво читает, затем кладет обратно.
— Если мои расчеты верны, ночное светило в мире людей этой ночью должно осветить зеркальный портал дома у Лайри. Идемте.
Луна молча смотрит на наши действия. И так же молча раскрывает перед нами завесу Теней.


[ Луна \ Окрестности Старого замка ]

Снова переместившись в Кантерлотский парк, освещенный фонарями, мы воспользовались тем же спрятанным под статуей порталом и перенеслись в восточную башню древнего Замка.
Охватившая нас темень, казалось, была осязаемой. Неяркими золотистыми солнцами мерцали во мраке глаза Селестии. Я же магической искоркой зажгла старинную масляную лампу, висевшую на стене, и левитируя светильник перед собой, первой вышла в ночь.
— Хорошо, что фестралы долили масла. И куда нам идти? — Вопросила я сестру.
— Наружу. Зеркало-портал установлено на развалинах внешней стены.
Замечаю, что незнание местности заставляет Лайри держаться настороже, чутко внимая инстинктам. Пляска колеблющегося света и зыбких теней увлекала, завораживала, не позволяя расслабиться. Замечаемые краем зрения зловещие силуэты оказывались тенями листьев, изломанными на покосившихся гранях и стыках кирпичей.
— Так хорошо… — Расправив крылья, я вдохнула полной грудью. — У нас был прекрасный день.
— И впереди прекрасная ночь. — Отозвалась Селестия, нежно обнимая меня крылом и прильнув щекой к щеке. — И множество иных прекрасных дней и ночей, ибо истинно счастлива я быть с тобой, сестра моя.
Стоящие возле портала бэтпони отсалютовали и развоплотились в тенях, когда я кивнула.
Связующим звеном наших миров служило зеркало в массивной оправе, прикрученное к стене. На каменной площадке перед ним выжжены руны, настраивающие портал. Ни обломков, ни каких-либо признаков недавней битвы.
Взяв у меня лампу, Селестия тщательно осмотрела само зеркало и каждый символ.
— К счастью, все цело, портал должен открыться как надо.
Она повернулась к человеку.
— Лайри, я снова благодарю тебя за спасение Луны. Хоть и пошло все не совсем так, как планировалось. Но ты помогал нам, не раз рискуя жизнью. Желаю удачи тебе, друг.
Шагнув к Лайри вплотную, Селя обнимает его, прижав к себе, и склоняет голову, словно вслушиваясь.
Я вспоминаю наш с ним разговор. Вновь повторяю все сказанные и услышанные слова. В подсознании ядовитой занозой засело ощущение неправильности всего… абсолютно всего происходящего.
Я не хочу расставаться с Лайри. Мне хочется, чтоб он был со мной. Его слова, жесты, ласки — я привыкла к ним.
«Лучший чесатель спин!»
Я невольно вздрагиваю, вспомнив Найтмера.
Я ведь тоже могу… немного поправить человеку память — как тому гварду, что узнал неугодные факты про чай. Заставить Лайри забыть свой мир и внушить желание остаться здесь. Еще не поздно сформировать заклятие, пока Тия о чем-то воркует с ним. Вовремя отвлечь, захватить, направить…
«Чтоб победить монстра, ты, Луна, сама должна стать монстром!»
Захватить?..
Я расслабляюсь, стремясь проникнуть глубже в сонм наваждений, навеянных потаенными желаниями. Ох, Тия, постой с ним еще немного…
Изменив Лайри, я смогу заставить его служить. Служить?.. Мне. Как Найтмеру. Чем, в таком случае, я буду лучше монстра, которого победила? Я не получу любящего человека — я получу живую вещь. А вещи не любят. Вещами обладают и пользуются.
То есть, я не люблю Лайри, а желаю обладать им?! Поймать его, запереть в клетке моих желаний, кормить. Использовать, чтоб он чесал мне спинку.
Эта мысль ужасает! Ибо даже и Санни с ее максимализмом не будет применять одушевленную руку шамана только как чесалку. Что со мной творится?! Я помышляю посягнуть на свободу и личность не просто разумного существа, а искренне любящего друга.
Вспоминается виденный у Лайри мультик: человек, одолев дракона, заполучил его сокровищницу и сам превратился в дракона… Желая оставить Лайри у себя, я поступлю как Найтмер — и сама же стану им! Мои темные желания, мой эгоизм сформируют нового Духа Кошмаров. А затем я захочу свергнуть Селестию и захватить страну, которая и так моя.
Ой!..
Усилием воли вытряхиваю из головы весь этот бардак, и прихожу в себя как раз вовремя — сестра проходит мимо.
— Я отойду. — Шепнула она, замедлив шаг.
Селя, тактичности тебе, конечно, не занимать. Спасибо, что попрощалась сама и теперь даешь нам возможность расстаться без свидетелей.
Лайри сидит на корточках возле зеркала, положив сумку на камни.
Преодолевая стеснение в груди, я взглянула в ночное небо и магией переместила Луну слегка правее, направляя свет ее на зеркало и руны. Ожидать не пришлось — портал активировался почти сразу. Стало быть, на «той» стороне Луна уже светит в окно.
— Так, проверим.
Снова подхватив сумку на плечо, Лайри кидает в портал камешек. На серебристой глади — краткая вспышка и расходятся легкие круги. Тишина.
— Хорошо, значит, у меня там никого нет.
— Лайри… — Задыхаясь от слез, я коснулась копытом его груди. Чувство безысходности сжало горло драконьей лапой.
Человек отвел взгляд от мерцающей поверхности зеркального портала и посмотрел на меня:
— Я должен уйти, Луна, иначе я стану продолжением этой истории. Я не хочу, чтобы пони помнили обо мне как о кошмаре, о монстре, победившем их божественную правительницу. И если б ты не успела, мир сгинул бы во мраке и холоде.
По лицу Лайри я не могу понять его чувств. Он слишком сдержан. Что ж, пусть так. Обняла его и нежно прижалась к груди, чувствуя, как руки скользят по спине и крыльям. Я молчала — слова не могли передать все, что хотелось сказать.
Лайри поддержал меня за плечи, когда я разомкнула объятия, и коснулся пальцем моей щеки, вытирая слезу.
— Бывает так, что разрушение ведет к свободе, а поражение означает победу. Спасибо тебе за победу в этой битве, спасибо, что одолела чудовище, которое было мной.
— Я не смею ни о чем просить. Но, Лайри, хотя бы иногда вспоминай… меня.
— Я тебя никогда не забуду. Ты подарила мне слишком многое.
Улыбнувшись, Лайри поцеловал палец и приложил к моим губам.
Искрящаяся гладь портала всколыхнулась, принимая человека. Я молча смотрела, как Лайри погружается в магию, словно в озеро, осиянное Лунным светом.


[ Данил Нежданный \ Квартира Лайри ]

Сижу, никого не трогаю, примус починяю... А что, вещь, между прочим, очень даже нужная — если нету свету, особенно на даче, м-да. Через отворенную дверь краем глаза уже привычно приглядыааю за порталом в соседней комнате. Там-то ни свету, ни примуса — одна луна вовсю старается, я ей и окно балкона настежь распахнул.
Оп-па... Рисунок напольный наконец-то замерцал. Как чувствовал. Выключаю лампу, перехожу в портальную комнату и скромненько встаю у боковой стеночки, последние приготовления... Так, а вот и что-то прилетело. На полу камешек. Пробный зонд, по-научному. Разумно. Ну-ка? Приехали. Хлопаю ладонью по выключателю, комнату заливает яркий свет люстры.
— Привет, сосед.
Аж подскочил, болезный, и на месте замер, как вкопанный, на мою ласковую улыбку глядючи. Поддержанную дробовиком двенадцатого калибра, одолженным у приятеля-охотника по такому случаю, ага. И заряженным разрывными жаканами на случай, если кто посчитает, что дробь — это несерьезно. Люблю, знаете ли, веские аргументы, а одного «тотоши» здесь могло бы и не хватить. Крепкий парень, от моей доброй лыбы иные и штаны пачкали, а этот только брови вскинул и медленно поднял раскрытые ладони. Щурится и прикрывает глаза от света.
— Молодец, — говорю. — А теперь давай подумаем, как ты мне будешь доказывать, что ты — это ты?
Он вдруг хмыкнул.
— А ведь Луна меня предупреждала... Сейчас.
— Медленно и печально, — напоминаю, когда он полез в сумку. — У меня после лицезрения избитых в мясо девочек почему-то неладно с чувством юмора.
Помрачнел, как грозовая туча, глаза больные... Н-да. Проверку можно оканчивать, такое не сыграешь.
Подойдя к столу, Лайри положил на него два свертка и отошел назад. Выдвигаюсь к столу, подтягиваю свертки к себе, одной рукой осторожно разворачиваю тот, что меньше... Ого. Вот это, я бы сказал, истинно лунно, хе-хе. Портрет. Причем не столько принцессы, сколько именно Луны, с мягкой, задумчивой и чуть грустной улыбкой смотрящей прямо в душу своими бездонными глазищами... Царский подарок, воистину. И надпись на задней стороне: «Моему другу Данилу», ни отнять, ни прибавить. Старательно сдерживаю невольную улыбку, берусь за второй пакет... И меня таки пробивает на «хи-хи».
Увесистая нарядная жестянка, разрисованная синими розами, с надписью: «Курительный сбор "Синяя Роза", высший сорт». Ай, молодец, девочка...
— Ладно, нехай, — опускаю дробовик, разряжаю и начинаю запихивать в чехол. — Будем считать, ты меня убедил.
Собираю в свою торбу потроха примуса, укладываю туда же жестянку. Драгоценный портрет осторожно убираю во внутренний карман куртки.
Закидываю за плечо чехол с ружьем.
— Надолго в наши края?
— Навсегда, — хмуро отвечает. М-да. Ну, свою голову ведь не приладишь. И без толку пояснять, что иные всю жизнь напрасно искали то, что само к нему пришло. Не загонять же его ружьем обратно — вылезет не здесь, так еще где, сразу видать, уперся крепко. А девочке теперь каково будет? Эх... Сдерживаю желание плюнуть с досады в угол и всего лишь качаю головой.
— Что ж, это твой выбор.
— Считаешь, неправильный? — зло щурится. Эк его припекло...
— Давным-давно было сказано: «Твой дом там, где твое сердце», — устало пожимаю плечами. — Где ты свое оставил, тебе виднее. Дверь я починил, замки поменял, вот ключи. Шкаф, уж извини, ремонту не подлежал.
Кидаю на столик звякнувшую связку ключей.
— Спасибо, — буркнул парень. — Я заплачу.
— Уже оплачено, — хмыкаю, ощущая явственно исходящее от портрета нежное тепло. — По-царски.
Выхожу из квартиры и из сказки, за спиной приглушенно щелкают замки.
От ведь дурень...


[ Лайри ]

Тьх-х-ху… никак не ожидал, что спаситель принцессы будет еще и сторожить вход.
Закрыв дверь, быстро вернулся в гостиную, осматриваюсь. Книги стопками на диване, кубки и фигурки на столе. На балконе вижу заднюю стенку шкафа, полки и некоторые иные части. Данил прибрался, стекла на ковре нет, только изредка бликуют крохотные кусочки. Надо подобрать их скотчем. Но пятна крови вряд ли получится оттереть.
Так-с, вещи. Я хотел тут какие-то вещи? Ага! Метнувшись к дивану, нахожу за книгами сумку, вынимаю из нее Лунины перья — к счастью, они не поломались. И?.. Поразмыслив, вытаскиваю с балкона скейтборд и выключаю свет. Надеюсь, Луна там еще не разобрала портал.
Таки нет. Присев сбоку у сияющего зеркала, кидаю обратно камешек, затем аккуратно отправляю в мир поней сперва доску, а за ней и сумку. Надеюсь, они дойдут.
Минут через пять портал потух, хотя луна еще светила в мое окно. Значит, аликорн закрыла канал на своей стороне.
Счастливо выдохнув, с облегчением валюсь на диван. Задание выполнено! Расслабленно замираю, постепенно осознавая царящую вокруг оглушительную тишину…
Луна ушла, с ней исчезла особая атмосфера тепла и уюта, что привнесла жизнерадостная кобылица, дарившая мне искреннее внимание и ласку. Квартира, равнодушно-знакомая, приняла меня как случайно встреченная давняя любовница, к которой не осталось никаких чувств.
Вспоминаю свое состояние израненного зверя. Я знал тогда, что это надо пережить. Знаю и теперь.
И все же хорошо, что мы расстались не врагами. В памяти останутся светлые дни, прожитые вместе, а не мрак и грязь кошмаров.
С кухни слышится знакомый голос. Приношу сумку с едой к холодильнику, делаю радио громче. И невольно замираю, завороженный напевом Софии Ротару: голос касается души, словно пальцы умелого арфиста, перебирающие чуткие струны.

Я с тобой узнала вкус беды и счастья,
Радость слёз и окрылённую печаль.
Я с тобой жила в стране тоски и страсти,
Но вот пришла пора сказать тебе «прощай»…

Закрыв глаза, я чуть улыбаюсь. Слезы, сбежав по щекам, теряются в усах. Ловлю их языком. Да, так странно все прошло.
Поев, я убрал простыню с рунами, вернул зеркало на стену в коридоре, и лег спать.


[ Окрестности Старого замка ]

— Он ушел? — Шепнула Селестия, неслышно приблизившись к Луне и мягко обнимая ее крылом.
— Да. И подарил мне прекрасные воспоминания.
Вздохнув, Луна с улыбкой прильнула к сестре, глядя на угасший портал. Светлая грусть отразилась в изумрудных глазах принцессы.
— Как и ты ему.
Селестия чутко вслушивалась в ровное дыхание Луны, желая уловить момент слабости, развеять печаль сестры, утешить ее. Но нет, безмолвно выскользнув из-под крыла, темный аликорн встала на потрепанную колесную доску, пристроила меж передних ног сумку с подаренными вещами, и, взмахнув крыльями, укатила прочь через пролом во внешней стене.
Селестия покачала головой, слушая удаляющийся стук колес по неровным плитам внутреннего двора. Луна, как всегда, предпочитает оставаться наедине со своими мыслями. Для себя же Селестия твердо решила, что более никогда в жизни не отмахнется от Луны, не скажет, что ей надо подождать конца совещания, что есть неотложные дела. Скорее уж совет и государство подождут, ибо с них станется.
Светлая правительница молча смотрит, как появившиеся из теней фестралы отвинчивают зеркало от стены и уносят. Рассеянным лучом магии Селестия плавит камень, оставляя на месте рун неглубокий ровный кратерок. Новый портал можно будет создать уже в Кантерлоте.


[ Кантерлот \ поздняя ночь ]

Возвратившая в свои покои Луна отрешенно наливала уже третью чашку кофекао и потому не сразу обернулась к возникшей руно-портом Селестии. А зря, ибо посмотреть было на что.
— Луня, пришла сказать тебе спасибо за грибочки.
— Гри…бл… Селя! Ты чего?!
Луна, чудом удержав кофейник, вытаращилась на Тию, усаженную сыроежками, сияющими как лампочки от избытка магии. На шее, груди, боках. Особо ярко мерцали грибочки на кьюшках, словно напитанные солнцем.
— Нравится? — Тия повертелась, будто показывая новое платье.
— Эм-м. — Луна медленно отпила полчашки, возвращая душевное равновесие. — Экстравагантно и ярко, возможно, войдет в моду. А смысл?
— А смысл я и сама не поняла. — Пожав крыльями, белый аликорн расселась на полу. — Я собиралась съесть их как обычно, но заявился Штерн, чему-то ну очень обрадовался, нацепил все на меня и порекомендовал жить так до утра.
— Спать стоя будешь?
Луна намазала пару солников сгущенкой, склеила и подала сестре.
— Да можно и стоя, для разнообразия. — Флегматично согласилась Тия, жуя. — За время своего правления я привыкла спать на чем угодно и в каком угодно положении.
— А как себячувствие с… этим вот? — Луна махнула крылом на сыроежки.
Тия снова пожала крыльями, глянув на один бок, затем на другой.
— Думаю, это Штерн мне утром объяснит, как я должна себя чувствовать. А так… никак. Сияют они, и все.
— Они ж укореняются и жизненные силы тянут. Главное, чтоб досуха не высосало. Правда, для тебя их должно быть сотни две, а не десяток.
— Посмотрим, чего наш колдопрофи удумал. А как ты, Лу?
— Да как… — Принцесса Ночи мотнула головой в сторону кофейника. — Грустно, одиноко, переживаю кризис и размышляю, что лучше: выйти из себя, быть вне себя, прийти в себя или уйти в себя? А если серьезно — я вообще не понимаю, почему он так поступил. Мы обсудили причины ухода, я не стала спорить, но его доводы — для меня не выглядят весомыми.
— Прости, сестра, можно напомнить тебе кое-что? — Пересев ближе к Луне, Селестия обняла ее.
— Что?
— Вспомни, когда ты еще активно вращалась в обществе, в тебя влюблены были очень многие. Но ты отказывала всем.
— Они ж все были смертными. А я уже пару раз впустила в свое сердце сильную искреннюю любовь, и не хотела мучиться разлукой. Видеть, как умирает близкое тебе существо, и знать, что ты не в силах помочь… это больно ранит.
Тяжело вздохнув, Луна отставила почти пустую чашку и невидящим взором уставилась в ночь за окном.
Внезапно что-то плотное заслонило аликорну неяркий свет. Преградой оказалось крыло Селестии. Осторожно повернув к себе голову Луны, Тия посмотрела в наполненные болью глаза.
— Лайри тоже смертный, Лу. Он дал тебе лучшее, что было в его силах. И я думаю, он не хочет ранить тебя своей смертью. Пусть и через сколько-то лет. Он предпочел расстаться сразу. И много лучше, что он ушел сам, по своей воле, а не по велению жестоких и неподвластных никому из нас обстоятельств.
— Примерно так он и сказал.
Глухо всхлипнув, темная пони уткнулась лбом в лоб светлой. Звездная грива Луны почти потухла.
— Возможно, у Лайри есть и иные мотивы, о которых он не стал тебе говорить.
— Если у него и есть скрытые мотивы, пусть остаются скрытыми. Я не хочу знать о них. Как и допускать негативные мысли о любимом. Мы с ним как два Мира — сошлись, обогатились взаимно, навели порядок и гармонию, и разошлись, ибо мы все равно два разных мира.
Аликорны посидели еще, внимая дыханию друг друга.
— Спасибо, Селя. — Мягко отстранившись, Луна улыбнулась. — Проводить тебя в спальню?
— Я прогуляюсь. Давно не видела ночного Кантерлота. Заодно наведаюсь в свою личную оранжерею.
— И что же ты там выращиваешь? — Бровь темного аликорна выгнулась изящной дугой.
— Орхидеи.
— Сестра, с каких пор ты так любишь цветы? Да еще и такие… неподобающие твоей царственной особе.
— Это долгая история. — Едва заметная грустная улыбка тронула губы Селестии.
Луна на миг умолкла, уловив отголосок некой внутренней, глубоко сокрытой печали.
— Тия… ты расскажешь ее мне?
— Всенепременно, милая, — Белоснежный аликорн улыбнулась, более явственно и тепло. — Но в другой раз. И как-нибудь мы с тобой вместе прогуляемся по нашему прекрасному саду. Он невероятно дивен при свете полной луны. Спокойной ночи, Лу.
— Доброй ночи, и хорошей прогулки.
Шагнув на руно-порт, Селестия исчезла.
Засыпающая Луна блаженно сопела под покрывалом. Кровать все еще хранила запах человека.


[ Сновидения ]

Солнце клонилось к закату. Его лучи скользили над знойной землей, окрашивая стелющийся туман в багровые и золотисто-оранжевые тона. Газели, пасущиеся на берегу реки, казались призрачными, как и лежащий поодаль темный аликорн.
Почуяв хищника, травоядные обернулись в его сторону, но сразу утратили интерес. Гепард неторопливо приближался к аликорну.
Пространство содрогнулось и будто бы прогнулось, исказилось от неожиданного всплеска магии. Возникший перед гепардом сгусток энергии взвихрился фиолетовым пламенем, стремительно разрастаясь и рассыпая снопы трескучих искр. Вздыбив облака пыли, в землю впечатались копыта монструозного жеребца, вырвав из нее гулкий, протяжный стон. С развевающейся серебристой гривой, переливающейся ледяными отблесками света и горящими огнем всежигающей ненависти глазами он выглядел чудовищным порождением Ада, неудержимым ангелом возмездия.
Хлопнув перепончатыми крыльями, конь могучей непоколебимой громадой навис над сжавшимся от ужаса гепардом, разверзнув пасть, усеянную плотными рядами жутких, смертоносно острых зубов. Клыки сверкнули в опасной близости от холки кота. Воздух словно бритвой рассекло шипение, раскаленное пожаром гнева и злобы:
— ТЫ — ЧУДОВИЩЕ! Как ты мог бросить Мать и опечалить Ее?!
Не смея дышать, пятнистый осторожно попятился. С этим противником он не совладает — конь переломил бы ему хребет одним ударом ноги.
— Нортлайт.
Бэтконь нехотя обернулся на спокойный оклик Матери Ночи.
— Мы с Лайри все обсудили и пришли к согласию.
Луна более не произнесла ни слова, лишь слегка повела ухом в сторону и затем резко дернула вниз.
Казалось, Нортлайт хотел что-то возразить — но под печальным и строгим взглядом Луны пересилил себя, стиснув зубы, медленно склонил голову в почтительном поклоне и неохотно развоплотился.
Гепард, отдышавшись и пригладив шерсть, подошел к пони. Она ласково ткнулась носом в его нос.
— Прости Норти, он чуточку погорячился.
— А я не-чуточку напугался, ага.
Фыркнув, гепард улегся рядом с аликорном, и она укрыла его крылом.
— Как добрался домой?
— Хорошо. Подарки Данилу уже передал, оказалось, он охранял портал все это время.
— Охранял? Удивительно. Слушай, а зачем ты скинул мне свои вещи? Шаль — да, но скейт?
— Они ж тебе нравились. У меня эти вещи будут лежать без дела. А так — пусть радуют тебя. Скейт вот передай изучить местным мастерам, возможно, они сделают его копию получше и покрепче, и ездить на скейте понравится не только тебе, но и другим пони. И в Кантерлотском парке хорошие дорожки для катания. Для езды по бездорожью пусть поставят колеса побольше размером.
— Спасибо, это милая идея.


Аликорн и гепард, уютно прильнув друг к другу, молча смотрят на медленно текущую Реку Жизни, в волнах которой искристо играют лучи Солнца.