Drop of Swarm

События повествуют 12 годам спустя после реального времени.Главным героям, Данилу и Павлу, 23 года.В ходе тестов костюмов "ThunderMan5" появился телепорт, перебросивший их в Эквестрию.Им придётся спасти её, иначе всё будет плачевно не только для страны...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна DJ PON-3 Другие пони ОС - пони Человеки

Я ни о чём не жалею

Он всего лишь молча наблюдал...

ОС - пони

Стальные крылья

"Сталлионград - для земнопони!". Город воинственной и промышленно-развитой нации земнопони. Они были единственными, кто противостоял Селестии и выстоял, став союзниками, а не вассалами принцессы. Но время идет, и старому городу нужен новый путь. Нужна молодая кровь, путь которой лежит в небеса.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Человеки

Хроники Роя

Два роя. Две Королевы. Одна судьба. Обе потеряли всё. Они сражались и погибли, чтобы объединившись, создать новый рой. Предатели, должны быть наказаны, враги повержены. Побеждает сильнейший, это закон жизни.

Кризалис

Дорогая Принцесса Твайлайт, меня зовут Спайдер Вэб, и я чейнджлинг…

Твайлайт шокирована письмом от особы, называющей себя чейнджлингом. Приступив к чтению, она понимает, что всё куда сложнее, чем казалось поначалу.

Твайлайт Спаркл Другие пони

Рождение богов: новая жизнь

Рождение нового мира из руин старого

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Человеки

Если бы у лошадей были боги

Твайлайт Спаркл задает каждой своей подруге один и тот же вопрос: "Ты веришь в бога?"

Твайлайт Спаркл

Бросившие вызов тьме

История начинается с появления в Эквестрии необычного существа.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Дерпи Хувз Другие пони ОС - пони

Муки сердца: Том IV

Долгожданный четвертый том.

ОС - пони Кризалис Стража Дворца

Снежный край.

Продолжение приключений Шэдоу Гая. На этот раз его, и шесть верных друзей, посылают далеко-далеко, разобраться с мистическими похищениями. И они как-то связаны с прошлым пегаса, с которым ему придётся встретиться ещё раз...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони Принцесса Миаморе Каденца

Автор рисунка: Siansaar
Гл. 5 - Встреча сестер Гл. 7 - Рисунки жизни

Гл. 6 - Быт аликорна

В некий момент включился поток мыслей, он плавно набрал скорость до привычной. Произведен анализ состояния — наполовину заложен нос и затекла левая нога, в остальном все норм. Кратко вспомнилось, что было вчера и что должно быть сегодня, с поправкой на присутствие Ее Лунного Величества. Немного удивило, что я укрыт с головой и одеяло тщательно подоткнуто со всех сторон. Пока еще в полудреме, вспоминаю сон, отмечая важные детали: зеркала, полнолуние, две недели… И все же, у Селестии аппетитный круп.
Что-то прикоснулось ко мне снаружи, осторожно потрогало ногу. Я пошевелился, намекая, что уже не сплю. Матрац прогнулся под значительным весом пони — Луна залезла, оседлала мои бедра и принялась ласково «бегать» по спине передними копытами, то прикладывая ощутимое усилие, то чуть заметно проводя по лопаткам и позвоночнику.
— Мр-р-ргх-х. — Заурчал, выгибаясь и вздрагивая от прокатывающейся волны удовольствия. Кобылица легла на меня, стянула с головы одеяло и нежно почесала зубами затылок. Громко хрюкнув от щекотки, едва сдержался, чтоб не ударить головой ей по губам.
— Доброе утро. — Шепнула Луна и потерлась щекой о мое ухо. — Как спалось, тепло?
— Мр-р-р, я рад тебе. Сойди на пол, пожалуйста.
На часах зияли дырки восьмерки, и рядом с жирным нулем скучала тощая единица. Подъем в обычное время я благополучно проспал. Дождавшись, пока Луна разгрузит меня, передвинулся к стене, освободив полкровати и приглашающим жестом поднял одеяло:
— Залазь ко мне.
Принцесса замешкалась, скользнув взглядом под одеяло, недоверчиво посмотрела на обнаженную натуру. Тихо фыркнув в ответ каким-то своим мыслям, она аккуратно вспрыгнула и улеглась так, что ее голова была рядом с моей. Я укрыл кобылицу и, нежно погладив шею, прильнул к горячему телу, чувствуя размеренные удары мощного сердца.
— Надеюсь, ты понимаешь, в каком я состоянии?.. — Луна повозилась, укладывая ноги.
— Хаоса. — Ответил наобум, зная, что все одно ничего не угадаю.
— Именно. Ведь постель — интимная зона, а ты так запросто сюда меня приглашаешь. В голове моей гудит рой сомнений и опасений. И все же, мне хочется верить тебе.
— «Шаблоны», Луна. Поменьше примеряй на меня сторонние шаблоны. — Легонько потеребил аликорна за рог, зная, что прикосновение к оберегаемой части тела моментально переключит ее внимание.
— Шаблоны? — Луна уклонилась, освобождая рог из пальцев. — Хорошо. Что такое «постель» для тебя?
— Лежка, на которой удобно спать, отдыхать. И иногда болеть.
— И все?
— Все.
— Пф-ф, ты поломал мне добрый десяток стен.
— Надеюсь, темных лабиринтов в твоей светлой голове теперь станет меньше.
— Если бы. — Весело усмехнулась Луна. — Я сижу на обломках старых знаний и снова не знаю, как к тебе относиться.
— Попробуй относиться легко, воспринимать все прямо, не искать скрытые смыслы в моих словах и действиях. Это может очень упростить тебе жизнь.
— Упростить жизнь будет непросто. — Луна почесала нос копытом. — Я ж привыкла мыслить иначе, а ты утверждаешь, что все прямо и легко. Да с тобой сложнее чем с грифоном.
Слушая эту вдохновенную тираду о сложностях жизни, я улыбался в усы и ласкал загривок принцессы.
— Луна, а что мешает тебе абстрагироваться от обстоятельств и воспринимать меня полностью непредвзято? Без оглядки на весь твой прошлый опыт. Ведь ты сама признаешь, что старые знания бесполезны — зачем тогда продолжать ими пользоваться? Начни с чистого листа, с нуля.
Пони посмотрела на меня так, словно я поручил ей в сжатые сроки выполнить задачу астрономической сложности. Вот и славно, пусть потрудится над чем-то еще, кроме двиганья Луны.
— Так что мешает? Я заметил, ты упоминаешь грифонов. Что общего у них и меня?
— Помимо того, что вы поние… тьфу, мясоеды, — Луна неприязненно сморщилась, — есть немало других сходных черт: грифоны так же честны, суровы, прямолинейны, жестки, властолюбивы, при этом они верные друзья и прекрасные любовники.
— Некоторое сходство, возможно, есть. Но все же, я не грифон, и значит, пытаясь применять ко мне грифонские стереотипы, ты будешь обманываться в ожиданиях, разочаровываться, реагировать невпопад, совершать ошибку за ошибкой, я все так же останусь непредсказуем и хаотичен для тебя. Ты будешь жить в постоянном напряжении, неспособная предугадать следующий мой шаг. Потому что шаблоны-для-грифонов диктуют тебе одно, а я делаю совсем иное или не делаю вообще ничего.
— Ну, ты уж все усугубил… — Луна произнесла это достаточно уверенно, но по глазам было видно: ее гложут сомнения и она вовсе не столь уверена в себе, как желает выглядеть.
— Нет, я сказал тебе правду, как она есть. Даже если ты не хочешь этого признать, ничего не изменится, и со временем ты убедишься в правильности моих слов. Так почему не принять их к сведению сейчас же, чтобы сберечь нервы и отношения? Вот, например, мое вчерашнее признание в любви — оно типично для грифона?
— Нет, у них тема любви очень важна, и признаниями не разбрасываются, напротив, признание предваряется тщательной подготовкой.
— Вот, твой шаблон трещит по швам. Для меня любовь тоже важна, но сказать об этом я могу без подготовок, просто, и от всей души.
— Я слышала, и это, и треск тоже.
— Это похоже, как если ты в незнакомом городе пытаешься найти выход, ориентируясь по карте знакомого города. Ты найдешь что угодно, кроме выхода. — Ласково расчесываю пальцами гриву лунной кобылицы, любуясь переливами синих волос.
— Если я заблудилась, я могу взлететь и осмотреться.
— Так именно это я и предлагаю — взлети выше своих шаблонов, чтоб понять, что со мной все иначе.
До сего момента Луна лежала боком ко мне, глядя на меня одним лишь левым глазом. Теперь же, повернув голову, взглянула прямо.
— У тебя извращенное мышление. Ты любишь загонять в угол. — В ее голосе сквозило недовольство.
— Я не стремлюсь загнать в угол. Я показываю ситуацию под иным углом. А соглашаться со мной или нет, решать тебе. И ответственность за все последствия твоих ошибок тоже целиком на тебе.
— Ясно. — Отвернувшись, пони вытянулась и закрыла глаза. Если она и обиделась, то вида не подала, но, скорее всего, хотела спокойно и молча обдумать ситуацию. Избавиться от предрассудков, желания «мерить все своим метром» — нелегкая задача, которую Луна должна решить, если хочет спокойную жизнь на ближайшие недели. Она, конечно, может забить на все и продолжать сравнивать меня с грифонами, но в таком случае головняки и непонятки на ровном месте ей обеспечены.
Нежно коснулся пальцами уха, массируя краешек. А что я знаю о ней? Аликорн. Правительница Эквестрии. Мифическое существо, лишившееся магии. Да какое еще «мифическое», когда вот, лежит, сопит рядом, живая и теплая. Мудрая, разумная, любопытная, чувствующая, понимающая. Красивая, чувственная, утонченная, эмоциональная и выразительная. Настойчивая, гордая, амбициозна, решительна, целеустремленна, однако идет на уступки, когда понимает, что выгоднее уступить и согласиться, нежели стоять на своем. Добрая и дружелюбная, может вспылить, но сдерживается, стараясь решать конфликты мирно.
Провел ладонью по грациозной шее, кончиками пальцев ловя пульс. Я уже знал, какая мощь скрывается под синим бархатом, но Луна, на удивление, совсем не выглядела мощной. Ее хотелось оберегать от бед и несчастий. Обняв шею, поцеловал закрытый глаз, чувствуя дрожание века.
Когда я отстранился, Луна, открыв глаза, повернулась ко мне. Она была смущена и озадачена.
— Люблю тебя, радость моя. — Прошептал, лаская ее мордочку.
— Прости, не могу сказать этого же о себе. — Пони улыбнулась, то опуская взгляд, то словно украдкой посматривая на меня. — В моей душе такой бардак… Но мне хорошо и тепло с тобой, и я надеюсь, это взаимно.
— Да. А что случилось прошлой ночью, почему я замерз? Последнее, что я помню, — Селестия, лежа на мне, жарко дышала в морду.
— Я сразу поняла, в чем дело, покинула сон. Проснувшись, прихожу к тебе, и вижу — одеяло с тебя сползло, ты лежишь, свернулся калачиком и жалобно так мяукаешь. Я аж чуть не заплакала. Укрыла тебя, хорошенько подоткнула одеяло и вернулась на диван спать. Ты согрелся, во сне тоже успокоился, заснул.
— Спасибо, милая. Я запомнил главное: нам предстоит прожить вместе две недели до полнолуния, и затем Селестия откроет тебе путь домой. Что еще удивило — она была с короной, нагрудником, подковами, а ты явилась без украшений.
— Это не подковы, а накопытники. Копыта в них просто вкладываются. Да, я решила не возиться со знаками власти и не тратить силы на их воссоздание. Прилететь на облаке мне показалось хорошей идеей, изящной и не затратной. Вот только, честно, столь горячего приема от сестры я не ожидала. Да и ты смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. — Луна тихо рассмеялась.
— Впервые я видел тебя в твоем магическом облике. И ты во сне столь же прекрасна, как и в реале. Я восхищен тобой.
— Я рада это знать. А еще я пообщалась с сестрой. И когда она спросила, как я тут с тобой живу — я не стала таиться и одним духом выложила ей все, что пережила за эти дни. Абсолютно все, начиная моим маленьким мятежом у подвала, когда ты только что приехал за мной, и заканчивая крайним вздохом.
— Ну и как получилось?
— Ты знаешь, сны хороши тем, что в них нет необходимости думать, как красиво и складно выразить свои чувства словами. Все, что хочешь выразить, можно передать собеседнику прямо, так, чтобы он пережил и прочувствовал все то же, что и ты. Я могла бы сказать, что шокировала Селестию, но это будет очень сдержанно сказано. Сестра была оглушена моими воспоминаниями, так что мне пришлось окатить ее водой из озера.
Я весело фыркнул, представляя эту картину: Луна поднимает магией центнер воды, с водорослями, рыбами, лягушками, и плюхает на Селестию.
— Ага, легко тебе фыркать, — вздохнула Луна, — когда обливали не тебя. Самое интересное, я ожидала, что Селестия как-то отреагирует на твое признание в любви, мой дар и согласие быть «особенной» пони, но не услышала от нее ни одобрения, ни порицания.
— Наверное, она заняла выжидательную позицию, чтобы и самой все обдумать, и дать нам время разобраться с нашими чувствами и отношениями.
— Может и так. А еще ее обеспокоил твой подход к жизни, с делением всего на выгодное и не выгодное.
— И что тут беспокойного?
— Вот ты говоришь, что думаешь о своей выгоде. За твои труды Селестия обещает награду — десять тысяч битов. Предположим, пони-будь даст тебе пятьдесят тысяч и потребует: «Убей Луну». Ты это сделаешь?
— Нет.
— Почему? Ведь получить пятьдесят намного выгоднее чем десять.
— Ну правильно, материально это выгоднее. Но, во-первых, уже заключенная сделка не может быть изменена или расторгнута, без согласия обеих сторон, только лишь потому, что влез кто-то третий и предлагает бОльшую сумму. Во-вторых, подобный ход станет не сделкой, а предательством. И в-третьих, кого я любить буду, если тебя убью, а? — Медленно погладил принцессу между лопаток, с наслаждением замечая, как ее дыхание моментально сбилось, а крылья рефлекторно приподнимаются.
— Ах-х… если с-сто тысяч предложат? — Моя искусительница закатила глаза — я нежно прошелся пальцами вдоль ее позвоночника и помассировал основание хвоста.
— Я не отдам твою жизнь даже за тысячу тысяч. — Погладил Луну против шерсти и зарылся пальцами в пушистые перья на крыле, чувствуя, как любимая дрожит всем телом.
— Да, понь тебя лягай, что ты творишь?! — Жарким шепотом возмутилась аликорн, не открывая глаз — рука пробиралась в ее гриве, лаская от холки до рога.
— Творю тебе удовольствие, мр-р-ры. — Игриво рыкнул на ушко, потеребив за уголок. Сам я от этой игры начал понемногу возбуждаться, близость красивой доверчивой кобылицы манила и волновала.
— Мне очень приятно. — Луна взглянула чуть испуганно, опустив ушки, темные щеки выдавали ее смущение. — Но, пожалуйста, не надо… пытаться объездить меня.
— Не буду. — Мягко улыбнулся, сразу поняв, к чему она клонит. Напоследок обласкав мордочку настороженной принцессы, сложил руку под грудь.
Пони вздохнула, поправила гриву, задумчиво рассматривая черты моего лица. Я явственно слышал треск раздираемых шаблонов, причем не только «грифонских».
— Скажи, тебе действительно нравится этак возбуждать меня?
— Да.
— Почему?
— И я могу спросить о том же самом — почему ты пришла ко мне и бегала по мне?
— Хотела сделать тебе приятное. Разве я делала что-то не так?
— Все так. Это и есть ответ на твой вопрос. Я ласкаю тебя, желая сделать тебе приятное. И в эти моменты ты очень красива, когда смущена и счастлива. Мне нравится видеть тебя в таком состоянии.
— Лайри, послушай внимательно. — Нахмурившись, аликорн сосредоточенно потерла лоб копытом. — Ты прав. Ты не грифон, и я реально не знаю, как толковать твои действия. Когда мы пришли сюда, ты предупреждал, что будешь задавать прямые вопросы и я должна честно на них отвечать. Думаю, мне надо перенять эту твою тактику вопросов, чтоб не строить себе головоломки почем зря.
Ура! Троекратный салют, громовые овации, фанфары! Наконец до нее доперло все то, что я говорил ранее! Потер ладонью усы, чтоб скрыть ликующую ироничную усмешку.
— Мой вопрос может быть провокационным для тебя, Гепард. Если ты будешь оскорблен, возбужден или разозлен, пожалуйста, не вымещай злость на мне.
— Хорошо, обещаю. Спрашивай. — Мне уже не терпелось узнать, чего Луна себе напридумывала.
Она помолчала, то ли стараясь сформулировать вопрос максимально тактично, то ли банально набираясь смелости.
— Когда ты ласкаешь мне спину и крылья вот так, как сейчас — ты хочешь увлечь меня заняться с тобой сексом?
— Нет.
— Хм-м, «нет»? Это многое меняет для меня… — Облегченно выдохнув, аликорн легла на бок, и вдруг с коротким воплем навернулась с кровати. Раздался глухой удар, и еще миг ее четыре копыта торчали из-за края.
— Эй?! — Моментально сев, я глянул вниз. Луна лежала на полу, с перекосившейся от боли мордочкой.
— О-оу… Неожиданное падение — это всегда больно. — Застонала она.
Наклонясь, протянул ей руки — она подала передние копыта. Помог подняться, усадил на кровать.
— Ушиблась? — Я обнял ее и ласково прижал к груди.
— И испугалась.
Посидел, утешая Луну, дождался, пока она успокоится.
— Прошло? — Тронул ее спину.
— Да, уже не болит.
— А теперь, если можно, объясни, какая связь между сексом и почесом спины?
— Эм-м, связь? — Пони задумчиво уставилась на меня.
— Что? Если ты считаешь мой вопрос «неудобным» — не отвечай.
— Отвечу. Вопрос логичный, просто неожиданный. — Луна перевела взгляд на шкаф, затем в окно. Пока она размышляла, я надел штаны и майку. Странно, в комнате было ощутимо прохладно.
— Пожалуйста, почеши меня еще, чтобы я точно знала, как ответить.
Сев, «покогтил» лопатки Луны хищно согнутыми пальцами — пони застонала, выгнув спину и вздрагивая от каждого движения. Зрачки ее глаз внезапно расширились, а крылья резко раскрылись, хлопнув меня по лицу.
— Пониже, — шепнула аликорн, выглянув из-за крыла. Перенес активность на середину спины — всхлипнув, Луна изогнулась, запрокидывая голову, и я свободной рукой обласкал ее подбородок, шею и грудь. — Теперь повыше… — Добравшись до загривка, я был вознагражден долгим страстным стоном и томным взглядом через плечо. — Все, спасибо, хватит.
— Что удалось узнать? — Поинтересовался, прекратив эксперимент.
Луна вновь задумалась, и я начал подозревать, что Ее Величество плутает в непролазных дебрях приличий, королевского воспитания и прочих условностей, затрудняющих прямое, открытое, искреннее общение. Интересно, не выгляжу ли я в ее глазах аморальной настырной животиной? Впрочем, разве это важно? Луна явно не из тех, кому надо повторять дважды. И, как я сказал вчера, она может сразу заявить, если ей что-либо не нравится. А раз не заявляет, значит, нравится. Тем более, притворяться столь счастливой просто невозможно — блаженство у нее на морде написано, и глаза… Эти ясные, проницательные глаза лгать не способны. Недоверие, страх, любопытство, радость — все свои эмоции и переживания Луна всегда выражает искренно и прямо, не таясь за недомолвками и экивоками. «ЭТО ЖЕСТОКО И УНИЗИТЕЛЬНО!..» — как она взъярилась тогда, в коридоре. Обесчещенная, затраханная, втоптанная в грязь буквально и морально, но все же — принцесса, живая, гордая, выносливая, готовая постоять за себя, выжить, несмотря ни на что. Какая чистая неприкрытая ярость сияла тогда в глазах аликорна. И не успей я припереть Луну к стенке — уж неизвестно, как все обернулось бы. А ее радость от купания, катания и полетов, от причесывания, песен и танцев — Луна не просто лучилась радостью, нет, она пронизывала энергией счастья все вокруг себя.
Да, Луна... Искренность — одна из тех черт, за которые я ее полюбил.
— Лайри, ты смотришь на меня так, что я уже не знаю, куда деваться. Может, мне уйти, пока ты меня не съел, или еще чего?
— А что я Селестии скажу? «Извините, замечтался и сожрал вашу сестру вместо завтрака», так? — Со смехом потрепал взволнованную Луну по голове. — Я действительно думал о тебе, и о моем к тебе отношении.
— Оно что, изменилось? — Коняшка выглянула из-под ладони.
— Да, в лучшую сторону.
— Хорошо. Я подумала, как ответить на твой вопрос. Суть в том, что у пегасов и аликорнов самые чувствительные места как раз на загривке и меж крыльев. Когда ты чешешь мне лопатки, я начинаю возбуждаться. Это проявляется в непроизвольном поднятии крыльев, так называемый «крылатый стояк», свойственный особям обоих полов. Должно быть, ты уже заметил. И, подобно ухожеванию, чесание спины является интимной лаской для крылатых пони.
Я рассмеялся. Моя крылатая пони вопросительно склонила голову чуть боком.
— Теперь понял. Когда я ласкаю тебе спину — ты невольно ожидаешь продолжения в виде секса?
— Вообще-то, да… Ты меня и сейчас возбудил так, что я крылья сложить не могу.
— Ну, ты ж попросила почесать, вот я и почесал. Если тебе претят такие ласки — скажи, чесать не буду.
— Вот, даже не знаю, что тебе сказать. — Аликорн потрясла крыльями, пытаясь расслабить их. — За такой почес незнакомый пони рискует получить от пегаса по зубам. От ласк грифона лучше поберечься, ибо нешуточные когти, и после рискуешь ходить с исполосованной спиной. Но ты… и твои ласки мне безумно нравятся. — Взяв руку, Луна прижалась щекой к ладони. — Так что я разрешаю чесать мне спину и крылья, как ты умеешь, но прошу не заходить дальше этого. Хорошо? Не обижай свою «особенную» пони.
— Да. — Я поцеловал ее нос, глядя в отражения Вселенной в глазах Луны. Подвинувшись ближе, обнял Луну, и она склонила голову мне на плечо. Наши сердца бились в унисон, слившиеся единым потоком Любви.
Часы бесстрастно напоминали о ходе времени, но для меня каждый миг был вечностью, преисполненной счастья… Что мог знать о нирване убогий кварцевый хронометр?
— Лайри, ты на Луну улетел или куда? — Луна уткнулась носом к носу, из ее рта пахло апельсином. — Возвращайся обратно.
— Как угодно Вашему Величеству. — Ознаменовал возвращение, лизнув нос Луны. Она тихо охнула.
— Ну ты…
— Да, я. — Нагло улыбнулся во весь рот, как чеширский кот.
— Ты неотразим, и я даже знаю почему. Пойдем есть.
— А ты уже поела. — Отметил, увидев аккуратную кучку оранжевых корок на столе.
— И еще поем. После таких насыщенных сновидений у меня лошадиный аппетит. Что предложишь?
— Для тебя тут обычный набор, можешь выбирать сама. А для меня ничего особо нет. Еду надо готовить. И я предлагаю помочь мне с этим.
— Помочь с готовкой? Как именно?
Поставив кипятиться воду, принес с балкона пакет картошки, достал нож, миску, уселся на полу кухни и вытряхнул содержимое пакета между вытянутых ног.
— Вот эти клубни надо почистить и сварить, затем их можно будет съесть. А чтоб было интереснее, давай посоревнуемся, кто быстрее очистит всю эту кучу.
Сев напротив, Луна взяла передними копытами картофелину покрупнее.
— Как их чистить?
— Попробуй зубами тонко сгрызать. Обычно я выкидываю кожуру, но если для тебя она съедобна, можешь съесть.
Вращая картофелину в копытах, пони сняла кожуру длинной полоской.
— Едимо, но не вкусно.
— Значит, выплевывай. Приступаем?
— Давай.
Мы приступили. Через несколько секунд первая очищенная картошка от Луны упала в миску, за ней последовала моя. Подхватив новый клубень, я вспомнил старую, забытую лагерную песню. И вернул ее к жизни:

Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка,
Низко бьем тебе челом-лом-лом.
Даже дальняя дорожка-рожка-рожка
Нам с тобою нипочем-чем-чем!

Весело помахивая ушками, аликорн очищала клубень за клубнем. Когда картошки осталось совсем мало, я чуть сбавил темп, позволив принцессе забрать последние и ощутить себя победительницей в этом новом для нее соревновании.
— Ф-фух, я быстрее. — Ликующе рассмеялась Луна.
— Отлично, прелесть моя, справилась. Теперь пойдем мыть руки-ноги.
Положив доску поперек ванны, сел и принялся мыть руки над раковиной. Луна присела на задних ногах, сунула передние под кран.
— Дай мне это?.. — Попросила Луна.
— Мыло?
Дал. Держа кусок между копыт, пони обнюхала его и хотела было лизнуть.
— Эй, нет, мыло не едят. — Впрочем, не стал отбирать у нее, позволяя решать самой, как поступать.
Переложив мыло на правое копыто, Луна попыталась натереть левую ногу. Это ей вполне удалось, и она с удовольствием омыла ногу под краном. Однако, попытавшись затем намылить правую ногу, не удержала кусок, и выскользнувшее из копыт мыло упало под унитаз. Я изловчился ногой выпнуть кусок из-под сливной трубы.
— Ап! — Аликорн прижала мыло к полу задним копытом. И, стоило ей пошевелиться — добыча ускользнула от нее под ванну. Переглянувшись со мной, Луна недоумевающе пожала плечами.
Посредством веника я выгнал мыло из-под ванны, там же нашел затерявшуюся когда-то бритву. Совместными усилиями мы с Луной таки домыли копыта, затем я размотал бинт на правой ее ноге, желая проверить рану.
— Почти зажила. Возможно, останется шрам на память об этом приключении в мире людей. — Провел пальцем по глянцево блестящей бледно-синей коже. Посмотрел Луне в глаза. — Главное, чтоб зажили раны в твоей душе, ведь они могут быть намного больнее.
— Я надеюсь, рядом с тобой заживут и они. Мы прекрасно смотримся вместе, верно? — Приобняв меня, Луна глянула в зеркало. — Ты такой эпичный и суровый. Даже не верится, что ты столь нежен и ласков. — Провела влажным копытом по моим усам и бороде, поцеловала в щеку и вышла.
Убрал мыло на полку, поправил душ, думая, как мне ухитриться подменить «шаблоны о грифонах» в сознании аликорна на что-то более нейтральное и близкое моей сущности гепарда.
— Луна? — Оглянулся. Нет, ее не было в ванной. Но мне показалось, что на миг я заметил в зеркале темное отражение Луны. Правда, какое-то слишком темное.


На кухне я первым делом глянула в кастрюлю — вода уже кипела. Порезав картошку, Лайри высыпал куски в кипяток, посолил.
— Пусть варится, а мы пока обсудим твой досуг.
Я последовала за ним к телевизору. Сев на пол, Лайри вытащил из тумбочки большую коробку.
— Гр-р-р, с чего тут такая холодрыга? — Недовольно прорычал он и дотянулся ногой до выступающих из угла железных столбов. — Здрасте-приехали! Отопление вырубили. Теперь понятно, почему я ночью замерз.
— И что теперь? — Обойдя человека, я тоже тронула копытом обогревающий столб — он был холодным.
— А ничего. Тепло от меня не зависит. Надеюсь, это временные проблемы и тепло скоро дадут. Если это отключение из-за должников — жить нам обоим в свитерах и спать вдвоем на одной кровати. Ты не откажешься погреться со мной, если что?
— Я уповаю, что до этого не дойдет. — Нарочито громко и печально вздохнула. На самом деле, несмотря на все убеждения Лайри, меня пугает эта вероятность оказаться в постели с человеком. Боюсь, что меня грубо возьмут, уткнув мордой в матрац, и заставят подчиниться. Отголоски горького прошлого больно ранили, бередя память и чувства. Но в глубине души я твердо знаю: если Лайри позовет — приду. Как уже приходила ночью.
Невольно отшатнулась, почувствовав нежное прикосновение пальцев к шее. Опустив взгляд, встретилась глазами с Гепардом. В глазах его я увидела то, о чем не смела помыслить… Не слепое поклонение мифическому божеству, не желание обладать потешной игрушкой, нет. Уверенный, спокойный призыв быть рядом, идти на равных с ним.
— Луна, ты такая грустная. Что с тобой?
На глаза мои навернулись слезы, невысказанные обиды застряли в горле липким мерзким комом, я будто по шею увязла в трясине, бессильная даже шевелиться.
Качнувшись, рухнула на колени, столкнулась с Лайри и, должно быть, больно ударила. Упав, бессознательно зарылась мордой в складки одежды на его животе.
— Луна?! — Обеспокоено воскликнул человек, придерживая меня рукой — я хлопнулась на бок.
— Извини, — всхлипнула, — я просто дико устала от всего пережитого. И не уверена, достойна ли быть с тобой.
— Странно слышать от вас этакую ересь, Принцесса Луна. — Отпихнув коробку, человек пересел, прислонившись спиной к балконной двери, и поудобнее уложил мою голову на коленях. — Для меня большая честь быть рядом с вами и помогать вам. Вы чего-то недостойны? Мр-рпф, откуда столь уничижительные мысли в вашей величественной голове?
— Мы полагаем, все из того же злополучного подвала. — Криво усмехнулась, сопя носом в складках майки. Теплый воздух и запах тела немного успокаивали. — Гнетущее окружение и гнусное отношение, не подобающие Нашей понисоне — существенно повлияли на Нашу самооценку.
Лайри издал некий звук — полустон полурычание. Я не видела его лица и глаз и не могла верно истолковать поведение, но надеялась, что это не угроза мне. Руки медленно ласкали голову и бок.
— Принцесса, что вам сказать? Вы находитесь в ином месте, с иным человеком. Вас любят, за вами ухаживают. Вы помните, сколько всего хорошего пережили здесь, за это время?
— Мы помним. — В горле першило, неожиданно для меня мой голос звучал глухо и хрипло.
— Я знаю, первый опыт очень важен. К сожалению, он у вас негативный, и это так. Вы подсознательно боитесь меня и возможных злых действий с моей стороны. Но…
Лайри приподнял мою голову на ладонях, так, что я могла встретиться с ним взглядом.
— Луна, отдели опыт прошлого от настоящего. Да, тебе было одиноко, больно и трудно, это не лучшие дни твоей жизни, с насилием, позором, грязью. Все это прошло, и все, что ты получаешь сейчас — ты заслужила силой духа и воли, ты достойна всего, что вокруг тебя. Ты достойна быть со мной, быть любимой и счастливой. Прими это, Принцесса.
Я смотрю на Лайри, будто загипнотизированная. Его слова были бальзамом для моих ран.
Он наклонился ко мне — я испуганно прижала уши, невольно напряглась, ощутив его дыхание на губах. Сердце трепещет в грудной клетке подобно пойманной птице. Лайри нежно целует меня. Всхлипнув, я закрыла глаза, робко отвечая на поцелуй. Горькие слезы текут по моим щекам, с ними уходят тоска, боль и страх, угнетавшие меня все эти дни. Я чувствую невыразимое облегчение, даже странную опустошенность, которая немного пугает. И Гепард знает, чем заполнить эту пустоту.
Тихо вздохнула, когда наши губы расстались. Кончиком языка провела по губам, чувствуя незнакомый привкус. Взглянула на Лайри — его ресницы стали темнее, а «гепардьи» полосы на лице влажно блестели. Улыбнувшись, вытерла крылом его слезы.
— Но почему?.. — И не нашлась, что спросить.
— Потому что я люблю тебя.


Целовать кобылицу было вовсе не тем же самым, как целовать человечицу. Луна во всем иная: она иначе выглядит, мыслит, чувствует. Лаская ее губы, я ощущал, что она расслабляется, словно оттаивая. Падшая богиня, пришелица или необычное умное животное? Для меня это не имело значения. Какая разница, какого оно пола, цвета, расы? Я видел живое существо, которое ищет поддержки и любви.
Она облизывает свои губы, смотрит на меня с легким изумлением, любопытством. Отвесит оплеуху? Или захочет продолжения? Прикоснулась крылом к лицу. Видно, сама не знает, о чем спросить. Но как мне объяснить, что я чувствую к ней, рядом с ней? Может, она никогда не любила, не знает, каково это, и мои действия не поддаются ее пониманию? Улыбнулся, прижавшись щекой к крылу. Ей остается лишь принять все как должное.
Сев, принцесса обняла меня, шепча на ухо какие-то неразборчивые нежности. Похоже, я снова шокировал ее. Поскреб крыло там, где перьевой покров переходил в бархатную шкуру — Луна со вздохом прильнула ко мне, заключая в жаркие двойные объятия передними ногами и крыльями. Теперь уже обеими руками я ласкал ее крылья и спину, наслаждался, слушая, как аликорн стонет и вздрагивает, изнемогающая в сладкой пытке.
— Х-хва-а-атит, Лайри, — жалобно всхлипнула Лунная Принцесса, — замучаешь ведь до безумия.
Напоследок медленно пройдясь кончиками пальцев вдоль позвоночника, отчего кобылица выгнулась дугой и захрипела, я опустил руки. С трудом разведя «ватные» конечности, Луна опрокинулась вверх копытами.
— Я вошел во вкус, отныне Я — Великий Мучитель Эквестрийских Принцесс! — Провозгласил я тоном диктатора, и с садистской усмешкой «покогтил» живот Луны. Слабо вскрикнув, она брыкнулась, однако размякшее тело почти не повиновалось ей. Нежно почесал от живота до подбородка, упиваясь зрелищем беспомощного аликорна.
Подняв голову, Луна послала мне умоляющий взгляд, который тронул бы сердце самого закоренелого злодея. Но я не был злодеем и взгляд не произвел на меня ожидаемого впечатления. Поласкав краешки трепещущих ноздрей, убрал руку, к несказанному облегчению пони.
— Уф-ф, с тобой опасно связываться.
— Только не говори, что тебе не понравилось, а то повторю. — Принеся с дивана подушку, положил ее Луне под ушки.
— Нет-нет, хватит! — Луна протестующе замахала передними ногами. — Ты можешь насмерть учесать грифона.
— Это, хм, как? — Сел на пол возле Луны.
— А так, — раздался блаженный вздох, — свалится он замертво после твоих ласк и не встанет больше. Или, по секрету, тебе Селестия приказала мучить меня? Чтоб я не шибко распиналась следующие две недели. — Подмигнув, аликорн пихнула меня локтем в бок.
— Нет, Тия ни при чем. Я сам себе такое занятие придумал. — Зажав подмышкой ногу пони, ощупал ее копыто и помассировал. Оно было твердым по краю, но довольно мягким и упругим посередине, создавалось ощущение некоей «присоски». Возможно, именно благодаря этому, Луна могла держать предметы копытами.
— Хорошее занятие, приятное. — Аликорн повела носом. — Это наш завтрак пахнет?
— Да, скоро пойдем есть. А пока, — перегнувшись через Луну, подтянул коробку, достал из нее несколько кассет, — вернемся к твоему досугу. Тут записи фильмов о гепардах. Чтоб тебе не скучать, пока я буду на работе, посмотри их, узнаешь о моих сородичах и обо мне заодно. Все кассеты подписаны одинаково, и, запомнив подпись, ты не ошибешься с темой фильма. И в отличие от «Белой Гривы», эти фильмы рассказывают о настоящей дикой жизни, прекрасной, суровой, жестокой.
Лежа на боку, Луна доставала кассеты, рассматривала их. Вытряхнув одну из футляра, показал приклеенный ярлык с надписью «Гепарды». Пони кивнула.
— Ты можешь смотреть все, что у меня есть, в тумбочке еще куча всего. Только учти, что далеко не все из этого тебе может понравиться.
— Например?
Подумав, откопал кассету «Терминатора».
— Вот тут про природу, людей и лошадей. — Показал Луне кассету с Черным скакуном. Затем подал «киборга-убийцу». — А тут одна война, разруха, убийства. И смотреть подобное — смысла особо нет.
— Ясно. А, Лайри, я тебя сильно ушибла, когда упала?
— Не столько ушибла, сколько удивила.
— Прости. — Сконфуженно улыбнувшись, Луна тронула копытом мою голову.
— Да ничего. Пошли на кухню.
У плиты я перемешал сварившуюся картошку. Пони наклонилась к кастрюле, нюхая.
— Куда лезет твой нос?
— Мой нос хочет задать вопрос. Уже готово?
— А ответом по носу он не хочет? — Я угрожающе махнул ложкой. — Тут кипяток на сотню градусов, тебе только ошпариться не хватало для полного набора приключений.
Оттеснив Луну, слил воду.
— Хочешь поучаствовать?
— Да.
— Хорошо, пожалуйста, добавь сюда масло. — Поставил кастрюлю на стол.
С присущим ей энтузиазмом Луна полезла в холодильник. Ища масло, случайно задела рогом одну из дверных полок и чпок — куриное яйцо разбилось на полу.
— Не доглядела я, рогатая. — С досадой нараспев сказала принцесса. Переложив масло на стол, убрала скорлупу и чисто вылизала пол. Развернув масло, отгрызла несколько кусков, покидала их в кастрюлю.
— Замри. — Ласково попросил я и вытер губы аликорна полотенцем.
— Спасибо. — Блестяще улыбнулась Луна, садясь за стол.
— Теперь лишь подождать осталось, пока еда остынет малость. — Срифмовал, накладывая картошку. — Тебе добавить сметаны или кетчупа?
— И того, и другого.
Подал пони ложку, банку сметаны и кетчуп. Пользуясь тем, что внимание Луны было поглощено борьбой с ложкой, которую она держала за черенок зубами, вычерпывая сметану из банки, я быстро поколдовал над чашками и поставил греться в печку.
Разложив картошку по своей тарелке, Луна приправила одну половину сметаной, и другую — кетчупом. Мне даже интересно стало, как она будет это есть? Желая разнообразить вкус ее блюда, накидал сверху кусочки сыра. Тем временем, мое угощение подогрелось и я поставил Луне чашку.
Чтоб длинная грива не падала в еду, пони ловким движением ноги смотала все пряди и закинула на спину. Сначала она поела картошки с кетчупом, и, конечно, острая приправа разожгла жажду. Держа чашку в копытах, Луна уже пригубила, однако нос аликорна заподозрил неладное. Взглянув на меня поверх чашки, она понюхала снова.
— Ну, «Дискорд», признавайся, чего ты мне намешал?
— Пробуй, не боись, — хитро усмехнулся, — в моей чашке то же самое.
— Хм-м-м, ладно, — осторожно отпила глоток. Глаза принцессы удивленно округлились, а вздрагивающие уши прижались к голове.
— Ни и-го-го себе… У меня аж грива дыбом встала. — Вздохнула и выпила еще, жмурясь от наслаждения. — Превосходно, просто превосходно. Поделись секретом, что это?
Я поставил на стол пару банок и на них положил мостиком чайную ложку.
— Кофекао. Чашка горячей воды, одна ложка кофе, две ложки какао. Тщательно перемешать и пить горячим.
— Спасибо, очень приятный вкус и бодрит. В животе так тепло и хорошо стало, ух-х-х… — Подвинув к себе тарелку, Луна принялась уплетать картошку за обе щеки.
— Мне скоро идти на работу. Вернусь вечером. У тебя есть чем заняться без меня: оригами, видео, музыка. И я хочу оговорить с тобой некоторые ограничения. Пожалуйста, запомни, что я скажу.
— Слушаю. — Пони выразительно помахала ухом.
— Электричество, вода, тепло — это все платное. И чтоб не вынуждать меня платить больше чем обычно, пользуйся всем экономно. Включай свет тогда, когда он действительно нужен. Включать лампу днем — бессмысленная трата энергии. Посмотрев видео и послушав музыку — выключай их. Насчет воды — пей только кипяченую воду из чайника. Воду сразу из крана пить опасно, можно сильно заболеть. Следи, чтоб краны были хорошо закрыты и вода не текла.
— Э-э-э, а Солнце и воздух тут тоже платные?! — Вытаращилась Луна, даже перестав жевать от удивления.
— Солнце светит равно для всех. И воздух пока еще бесплатный.
— Ф-фу, а я такую представила картину…
— Ну, это все. По сути, я ни в чем тебя не ограничиваю. Все, что будешь делать, делай тихо, иначе люди могут заинтересоваться, почему днем в якобы пустой квартире звучат музыка, телевизор и чьи-то шаги. А людское любопытство добром никогда не кончается. И то, что за дверь лучше не высовываться, ты и без меня знаешь.
— Знаю.
Со своей порцией я явно перестарался, доедать не хотелось, и оставшиеся куски картошки положил на тарелку Луне.
— Спасибо, я уже сыта. — Аликорн допила кофекао.
— Доешь позже, когда захочешь.
Убрав посуду, поцеловал макушку пони и сказал, что жду ее в гостиной.
— Ты хотел видеть меня? — Принцесса села на диван.
— Видеть, и слышать, и чуять, и осязать. — С улыбкой погладил ее плечо. — Вот, настраиваю тебе телевизор.
— А что там?
— То же самое, что с видео: есть хорошие интересные каналы и передачи, а есть так себе. Для тебя телевизор не только развлечение, но и способ узнать побольше о нашем мире, не выходя из дома.
На первые места я поставил «Disсovery», «Animal planet», «National Geographic», «Культуру», «СТС», «Cartoon network», поясняя, на каком канале что идет. На «Disсovery» шла передача о космосе, и Луна попросила оставить включенным этот канал. Учитывая, сколько лет аликорн прожила на Луне, глядя на звезды, ее интерес к космической теме был легко объясним.
— Итак, Принцесса, вверяю вам квартиру, оставайтесь за главную здесь.
— А как тут паузу поставить? — Озадачилась Луна.
— На канале? Никак. Пауза есть только в видео.
— Понятно. — Пони потерлась щекой о мою щеку. Я приласкал ее голову и шею. — Спасибо, Лайри, удачи тебе.

Любимая проводила меня до двери. Видно было, что ей грустно расставаться, но она понимает причину временной разлуки и принимает как должное.
На улице мне показалось, что я попал в царство снежной королевы — валил густой снег, сильный ветер сбивал с ног. Добравшись до гаража, порадовался теплому салону «Пассата» и привычке выезжать, имея запас времени — путь обещал быть долгим.
Вот и первый перекресток. С натужным воем и грохотом, подобно танку, мимо проползает снегоуборочная техника. Еще бы пару лазерных пушек прикрутить — и никаких «Терминаторов» не надо. Взяв с приборной панели тощую пачку «Стиморола», сжевал последнюю засохшую пластинку, бумажку выкинул в метель. Может, и Луну чем-то из нашего мира угостить? Но не с таким убойным вкусом, как эта жвачка. Тронул машину в путь.
Новый перекресток. Расслабился, ожидая зеленый свет. Всего несколько человек переходят дорогу. В корму мне уставилась морда ворчащего «КамАЗа», а обзор впереди заслонил заляпанный грязью квадратный зад «Икаруса-гармошки». Скучающая у окна девочка в синей шапочке скроила рожицу и показала язык, но я никак не отреагировал на ее ужимки. Скажите на милость, куда можно ехать с малолетним ребенком? В такую погоду все дома сидят, телевизор смотрят. Луна тоже смотрит, ага. Ни собак, ни кошек, даже птиц нет, одни люди шастают. Интересно, а что делать пегасу, если попадет в метель? Спросить бы у принцессы.
Подъезжая к парковке, окинул взглядом машины коллег, заметенные снегом до неузнаваемости. Ладно, моя машина будет третьей справа и узнавать не надо. Сплюнул жвачку в урну у входа.
В коридоре меня тормознул скучающий охранник. «Тетрис» в его руках издавал звуки стрельбы.
— Полосатый, курева нет?
— Я не курю.
— Третий некурящий за утро, вы что, поголовно все записались в «МинЗдрав»?
— Про других не знаю, но я ни в каких минах не состою.
— Ну лан, иди.
Отпер кабинет. Обстановка тут не менялась: шкаф, вешалка, письменный стол, пара стульев, жесткая койка. Унылый «салатовый» цвет стен. Яркая, аж до рези в глазах, «лампочка Ильича». Настенные часы в виде русалки, беременной циферблатом, столь вульгарные, что всегда показывали только летнее время — никто не хотел их переводить, и батарею меняли раз в три года. Зарешеченное окно с прутьями толщиной с палец. Ясен пень, первый этаж. На подоконнике доживал свой век дряхлый радиоприемник «Океан-209», перемотанный изолентой поперек корпуса и грозящий развалиться на кучу транзисторов от одного лишь неосторожного взгляда. Изредка самопроизвольно включаясь, он неразборчиво вещал с предсмертным воем и хрипом. Про себя я называл его «Барханом».
Вешалка скрипливо согласилась подержать мою куртку. Включив настольную лампу, сел, пролистал блокнот до текущего дня, отметился в расписании. Скоро должен прийти клиент. Делать было нечего, и на крайнем пустом листе я принялся рисовать Луну, вспоминая ее взгляд после «согревающего» поцелуя.
Сможет ли она оправиться, получив такие травмы? Ее поведение — то взлет, то посадка, хотя, нет, не посадка, а «штопор». То набирает головокружительную высоту, подхваченная ветром светлых чувств, то, словно в миг лишенная крыльев, падает, без надежды на спасение. Неопределенность и страх подкашивают ее, в прямом смысле. Задумчиво потер лоб. Но все же она стала спокойнее, чем была в первый день. Не столь настороженной и зашуганной. Особенно после песен Кадышевой, смотреть на Луну было истинным счастьем.
За дверью прозвучали чьи-то грузные шаги. Вздрогнув, глянул на дверь. Немного потоптавшись, человек ушел, шаги стихли в конце коридора. Я снова склонился над блокнотом.
И как мне быть с Луной дальше? Перед уходом она поцеловала меня в щеку. Легко так, скромно. Продолжать ли мне ухаживать за ней и заигрывать, помогая перечеркнуть в памяти все то плохое, что она испытала до меня? Или постепенно отдалиться, держа некоторую дистанцию, ждать, пока она успокоится сама и перестанет нуждаться в помощи? Клин, конечно, клином вышибают, но вот не ясно, с какой стороны подходить, блуждая в потемках чужой души. Особенно, когда эта душа…
Дверь распахнулась так резко, что я подскочил. На пороге стоял заснеженный мужик.
— Чертова метель, из-за нее автобусы толком не ходят. Опоздал, конечно. — Проворчал он, отряхивая меховую шапку и снимая пальто.
— Гр-рх… — Выдохнул я, убирая блокнот. — Заходи, Иван. Не так уж ты и опоздал, минут на десять.
Стул заскрипел под массивным телом. Сцепив мощные руки, Иван оперся на стол и осмотрелся словно в поисках чего-то. Хоть ему было всего тридцать с малым лет, выглядел он намного старше, усталым и заброшенным. Тяжелый, потухший взгляд дрейфовал по комнате, ни на чем не фокусируясь.
Достав из ящика стола пачку «Примы», толкнул по столу — руки Ивана на миг шевельнулись, словно желая расцепиться.
— Не, хватит с меня этой дряни.
— Ну, как развелось? — Смахнул сигареты обратно в стол.
— Тупо, никак. Третью неделю живу один, жру макароны, вспоминаю прелести холостяцкой жизни. Да еще здоровье падает, а доллар растет.
Чесслово, после живой Луняшкиной мордочки — лицо человека казалось мне не выразительнее кирпича.
— Спина?
— Спина, плечи, задница. Короче, все к черту. Одна работа, и та, торчу на ней как робот. Спал бы там в чулане, хоть домой вообще не возвращайся.
— Иван, раз уж совместной жизни у тебя не вышло, то хотя бы ради своей собственной жизни ты должен быть здоровым. Если не возьмешься работать над своей болезнью с позвоночником — она тебя вконец угробит.
Взгляд «рабочего дрона» остановился на моем лице.
— Я ленивец. Увы и ах. И честно в этом признаюсь. Пока могу двигаться — нифига делать не буду. Да и времени на все это нет — между упражнениями и сном выбор будет однозначно в пользу сна. Может, в отпуске попытаюсь, да и то не факт... Это уже не вылечишь, просто надо жить пассивно и не пытаться сворачивать горы.
— Мдя-я-я... — Взяв из стакана карандаш, повел им перед лицом Ивана.
— Вот ты какой, голос совести моей... Ну мне ж стыдно... и лениво... и как это разрулить? — Мужик пожал плечами, не расцепляя рук.
— А вот представь, что в один такой момент, в следующую минуту — тебя хряпснет, и останешься без спины и без ног. Весело будет, мр-р-ры? — С картинным треском переломил карандаш, половинки которого со стуком упали на стол.
— Нет, не весело. Но зато появится время, а главное стимул заняться своим здоровьем. Без ног? Честно — даже думать о таком жутко. Я с ума сойду, без движения-то.
— А когда подобное случится, заниматься поздно станет. Как видишь, твоя же лень тебя предаст.
— Тут ты прав. Надо топать в больницу и решать проблемы... Пока не поздно. Волшебный пендель мне в помощь. А потом браться за спину и прочие места.
— Могу тебе эти пендели каждый день по телефону отвешивать. Мне не трудно.
— Верю. — Впервые за весь диалог, Иван улыбнулся. — Но, пока на улице дубак — никуда я в шесть утра не пойду. Вот начнется март и весна, будет опять машина под задом — тогда и начну походы по больницам. А пока — не-е, не хочу.
— У меня на примете еще несколько таких как ты, лентяев. И вам повезло, что на улице — зима. Весной я гонял бы вас всех на плацу!
— Ты злыдень? Ты бы всех строил? Жесть...
— Да.
— Это заставляет задуматься. А я строить не умею — характер не тот. Но и подчиняться тоже не умею — обособленный одиночка я. Сам по себе свой собственный.
— Обособленным одиночкам — встать в строй обособленно!
— Вторым рядом, чтобы никто не видел, угу.
— Второй ряд! Шаг вперед! — Жестко скомандовал я.
Иван замахал ладонями:
— Не-е, только в сторону, тайными тропами пойду и огородами...
— И чтоб на следующий день, после работы был в больнице, на проверке, неважно, какой там дубак. Телефон твой у меня есть, завтра позвоню и сверюсь.
— Ну, ты реальный коммандер, лейтенант Марш! — Мужик удивленно развел руками. — Нормальные герои всегда идут в обход.
— А ненормальные идут по нормальной дороге, в борьбе и тревоге.
— Ну и как с тобой спорить?.. Не хочу борьбу, хочу тишину и покой!
— Лучший ход — молча выполнять сказанное. Сразу будет и тишина и покой.
— И тут же начнутся проблемы — я даже шефу на работе перечу и бурчу. Я в принципе не управляем. Пока сам не захочу... Что дальше-то? — Иван откинулся на стуле. Разогретый словесным поединком, он выглядел гораздо оживленнее, готовым если не действовать, то всячески уходить от действий и ответственности.
— А я тебе сказал уже, почему ты должен захотеть.
— Угу... Потому что это моя нормальная жизнь. И ты прав на все сто двадцать процентов... Я знаю.
— Кошки уличные — и те понимают, когда им добра желают. Потому что у них УМ ЕСТЬ! — Я ткнул пальцем в свой лоб.
— Ну-у, на ум не жалуюсь, но в моем случае к уму прилагается безмерное бунтарство. И не важно, что это мне же и вредит... Дурацкий характерец.
— И получается, что подзаборная кошка умнее так называемого «Человека Разумного». Готового хоть умереть, но ЛЕНИТЬСЯ до посмертного конца! Класс! Полный трындец. Дарвин и его знаменитая «Теория Эволюции» прутся лесом. — Вытянул руку знаменитым жестом Вождя Коммунизма, указывая в стену, за которой, по идее, простирался означенный лес, с блуждающей в чащобе Теорией.
— Получается как-то так.
— Таки давай, заботься о себе, пока есть о чем заботиться. — Сложил половинки карандаша.
Иван засмеялся.
— Да, но все по весне... ну дубак же. И, Лайри, ты что, в деревне живешь?
— Нет, в квартире. С чего ты взял? — Удивился я.
— С того, — Иван шумно втянул воздух носом, — что от тебя конюшней пахнет и лошадью.


— О, Космос, ты просто Космос. — Вздохнула, когда передача про Космос закончилась. Немного послушав следующую передачу о пирамидах Древнего Египта, быстро потеряла к ней интерес. Захотелось пить и я, выключив телевизор, пошла на кухню.
Поставив в печку чашку сока, улыбнулась. Приятно заметить, что я научилась чему-то новому. Убирая коробку, случайно остановила взгляд на морозилке. Эх, и напугалась же я тогда, из-за мяса. А все потому, что, очутившись в этом мире и бродя в поисках помощи, я заглянула в окно какого-то дома, где увидела, сколь коварно и подло способен человек подманить и убить живое существо, которое всецело ему доверяет. Тогда я чувствовала непередаваемый ужас. Что мешало поступить так же со мной, расслабившейся после купания? Подход сзади, задрать голову, ножом по горлу. Все. Магии нет, рану исцелить нельзя. Краткая мучительная агония и смерть.
О-о-ой… Закрыв холодильник, прижалась щекой к прохладной двери. Куда меня снова понесло? После всей той ласки, тепла и нежности, уважения, которое Лайри проявляет ко мне, не только словом, но и делом... Я все еще боюсь его и думаю о нем как о враге? Он уже столько раз доказал, что могу ему доверять. Он обещал, что не причинит вреда, и не просто обещал, а обосновал. Разложил все по полочкам.
Как же больно и трудно забыть пережитое... Даже не забыть, а хотя бы меньше думать об этом. Звоночек. Ухо невольно шевельнулось. Достала чашку, улеглась на столе, подобрав под себя хвост и ноги. Съела несколько листиков из стакана на подоконнике и понемногу пила сок через соломинку, глядя на бушующий за окном снегопад, пытаясь обрести душевное спокойствие.
«В ином месте, с иным человеком». Насколько Лайри отличается от других людей? Его поведение типично для людей в целом или нет? Заботился бы он обо мне, если б я была не аликорном, а земнопони? Или человеком? Нет-нет, даже не хочу этого представлять. Но как иначе мне лучше узнать его, понять мотивы? Хм, он сказал про видео. Пойду гляну.
Перебрав несколько кассет с гепардами, отложила одну наугад. У каждой надписи последний символ отличался — возможно, это был порядковый номер, вот только мне он ни о чем не говорил. Повертела кассету в копытах, вспоминая, как правильно делать дальше. Не хотелось ошибиться и что-то испортить. Так, окошками вверх, и подвижной стенкой вперед, аккуратно вставила — и кассета уперлась в другую кассету. А Лайри учил меня вытаскивать их или нет? Кажется, нет. Но я помню, что в первый день, исследуя дом, как-то ухитрилась заставить видик выкинуть кассету. Правда, тогда я ничего не знала о его предназначении. Внимательно оглядела панель — что я там нажимала, уголок с черточкой? Точно — ящик щелкнул, послушно отдав содержимое. Довольно рассмеявшись, убрала ненужную кассету и вставила свою.
«Гепарды — самые быстрые наземные хищники, идеально приспособленные для скоростного бега. За несколько секунд гепард способен разогнаться до ста пятнадцати километров в час».
Я не видела рассказчика, мужской голос звучал откуда-то со стороны. Зато мне показывали гепардов, очень близко, я могла рассмотреть каждую шерстинку и каждое пятнышко. Когда зверь повернул голову ко мне, я инстинктивно замерла, стараясь не выдавать своего присутствия. Мне постоянно казалось, что зверь сейчас выпрыгнет из телевизора в комнату. Странно, что в случае с космосом подобной иллюзии не возникало — все показываемое воспринималось нереально далеким и оттого ненастоящим. А сородичи Лайри находились в нескольких шагах от меня.
«Так вот каким он был когда-то, — рассматриваю статного хищника, — а почему же он стал человеком теперь?»
Чем дольше я смотрела, тем больше замечала сходства. Конечно, человеку далеко до изящной грации кошки, но сейчас я видела, что многое в поведении гепардов перекликается с поведением Лайри: любознательность, пристальный взгляд, спокойные выверенные движения, постоянная готовность ринуться в погоню. Показывали группу пятерых взрослых зверей, и я убедилась, что ласки, любовь и внимательное отношение к ближнему тоже являются чертой гепардов — эти пятеро не могли и шагу ступить без того, чтоб не потереться друг об друга, лизнуть морду, тронуть лапой.
— Ах, вот оно, «ухожевание». — Засмеялась, когда один гепард, лаская языком голову другого, нежно прикусил ухо, а затем тщательно вылизал внутри. Ранее, я почему-то думала, что Лайри постоянно льнет ко мне только из-за моей «внешней необычности», и не предполагала, что это в его характере. Теперь же я поняла, что он действительно ведет себя как животное, следуя своей природе и инстинктам, но при этом — животное ласковое, чуткое и заботливое. Чего нельзя было сказать об Але…
«Не вспоминать!» — Резко оборвала размышления, не позволяя плохим мыслям вновь завладеть разумом.
Показывали иссушенную Солнцем равнину с редкими деревьями и кустами.
«Стадо антилоп импала идет на юго-восток, как раз мимо акаций, где отдыхают хищники, — продолжал повествование невидимый рассказчик, — и мы будем свидетелями одного из самых захватывающих зрелищ: охоты гепардов».
Чем-то мне не понравилась последняя фраза — я представила, как меня «зрелищно» захватывают когтистыми лапами, и стало малость не по себе.
Растянувшись длинной цепью, большие кошки неторопливо обходили стадо против ветра, с ленивым вниманием рассматривая антилоп и не скрывая своего присутствия. Один зверь лег, другие пошли дальше, даже не оглянувшись на него.
Импала шарахнулись — залегший гепард испугал их и меня — я подскочила на диване. Стадо понеслось прочь. Вслед за ним в облаке желтой пыли промелькнули силуэты стремительных охотников. На мгновение картинка опустела, затем показалась бегущая импала, которую настигали трое хищников.
Я смотрела со все возрастающим напряжением, дыхание участилось, и сердце невольно забилось быстрее. Страстно переживая за антилопу, я желала ей уйти от погони. Паутинка надежды оборвалась, когда вдруг появились еще двое гепардов, перехватившие добычу у загонщиков. Антилопа свернула, но свежие, полные сил кошки без труда настигли ее и повалили, ударяя когтями по задним ногам.
Я прижала копыто к губам, сдерживая крик разочарования и ужаса. Импала поднялась, но гепарды впятером остановили ее, вцепившись в ноги, бока, шею. Из многочисленных ран сочилась кровь, антилопа все еще сопротивлялась, стоя в смертельных объятиях хищников. Я не могла ни закрыть глаза, ни отвернуться — жестокое зрелище парализовало, приковав взгляд.
— Ну же, вырвись, убеги! — Прошептала, не замечая катящихся по щекам слез. Если б только я могла как-то помочь ей…
Один из гепардов терзал бедро, другой мертвой хваткой держал за горло, третий впился в загривок. Обессилевшая жертва пала на колени и ее опрокинули. Солнце медленно угасало в черных глазах.
«Они убивают, чтобы жить». — Вспомнила я слова Лайри. Значит, теперь они?..
Моя жуткая догадка подтвердилась: хищники вспороли пах и живот импала, на землю хлынула кровь и вывалились внутренности.
— И-и-ек! — Желудок скрутило, к горлу подступила жгучая кислота.
«Нет, только не здесь!» — Преодолевая головокружение и слабость, я опрометью бросилась в ванную, на повороте едва не разбив нос об угол стены. Меня шатало, ноги тряслись, но все же я добралась до унитаза, прежде чем мне поплохело окончательно. Рухнув на пол, свесила морду в унитаз — и меня люто вывернуло. Разум помутился, тело било как в лихорадке, из глотки хлестало противное кислое месиво с пережеванными кусочками листиков.
— О-о-ои-и-их-х-х… — Голова дурная, копыта дрожат, тело ослабло и опустело, как будто это меня освежевали и выпотрошили. Сплюнув слизь, отползла от унитаза и привалилась спиной к холодной стене. На грудь что-то прилипло. Включила свет, осмотрела себя — грива испачкана в мутной желтой блевотине. Фр-р-р, до чего ж мерзко. Опираясь на край ванны, кое-как встала и принялась отмывать пряди. Хорошо, что только грива, а не вся я, да еще ковер — вот это была бы высшая низость с моей стороны. И потом объясняться с Лайри, что меня дико тошнит от его фильмов о природе.
Вытерев гриву, с опаской глянула из-за угла — что там на картинке? Там продолжалось кошмарное пиршество: гепарды с окровавленными мордами залезли в тело жертвы, вырывая органы и отгрызая плоть с ребер. Громко икнув, я отвернулась и сползла по стенке.
Селестия… В какой жестокий мир я попала! Хотелось кричать от боли и отчаянья. Я горько зарыдала, дав выход чувствам. Мне было очень жаль погибшую импала.
Сколько я просидела так, не знаю. Словно выпала из времени и пространства. Очнулась от сильного жжения в глазах. Умывшись и вытерев грудь от слез, хотела напиться, но вспомнила, что воду из крана пить опасно. Доплелась на кухню, надолго приложилась к чайнику, выпивая из носика. Еле забравшись на диван, с вялым безразличием уставилась в телевизор, где сытые кошки с округлыми животами лежали в тени под деревом и довольно урчали, вылизывая друг другу морды от крови. Я оказалась морально истощена до предела, и если бы мне сейчас показали еще одно убийство — у меня не было бы сил реагировать. Со второй попытки выключив видео, укрылась одеялом, надеясь немного поспать. И едва сомкнув глаза, провалилась в омут беспамятства.

Мой слух потревожил странный треск. Воздух был влажным, пахло грозой. Не шевелясь, я настороженно осмотрелась. Вокруг меня было нагромождение тяжелых грозовых туч. Они ворочались, перекатывались, иногда с треском роняя молнию. Солнца не видно, но свет проникал откуда-то снизу и было достаточно светло.
Я лежала в странном коридоре из туч, протянувшемся в бесконечность. Посмотрев в оба его конца, пошла наугад, в ту сторону, куда изначально лежала головой, по возможности избегая столкновения с тучами. Нагнулась, пропуская разбухшую тучу и тут услышала треск прямо над ухом, а рогом ощутила слабый приток покалывающей энергии. Глянув на рог, увидела трепещущую на его кончике молнию.
— Ай, фу! — Тряхнула головой, молния потухла. Пригнувшись, осторожно отошла подальше, стараясь не спровоцировать новый разряд на свою голову.
Постепенно расширяющийся коридор закончился тупиком — огромным белым облаком. Я потрогала его носом и копытом — оно было мягким, податливым. Попыталась пройти сквозь него — облако с оглушительным громом разлетелось в клочья, и я, лишившись опоры, ухнула в пустоту.
— А-а-аргх! — Перевернувшись несколько раз и не успев толком расправить крылья, я плюхнулась в горячую воду. Терпимо горячую, но перспектива медленно вариться в своем соку меня не прельщала и, немного побарахтавшись, я вынырнула. Мои волосы и перья набрали воды, разбухли и тянули меня ко дну, однако копыта не находили опору, и, возможно, внизу было очень глубоко.
Вокруг стоял серый туман, столь плотный, что я видела не дальше собственного носа. Энергично загребая ногами, чтоб удержаться наплаву, применила заклинание «Ясный путь», но туман стал даже плотнее, и могу поклясться, он с угрожающим низким шумом начал подбираться со всех сторон. В тумане, окружая меня хороводом, брели неясные бледные силуэты каких-то существ. Когда они поворачивали головы ко мне, я видела, что вместо глаз и рта у них темные расплывчатые овалы.
— Да чтоб вас… Простите, меня нервирует ваша компания. — Буркнула, усилив заклинание «пути» втрое и добавив к нему «Погожий бриз». Туман неохотно отполз, позади меня проступили очертания берега — туда я и поплыла, взвалив на спину отяжелевшие крылья.
Мысль изменить ткань сна или телепортироваться на берег — отброшена сразу. Я попала не в «свой» сон, любые изменения чреваты непредсказуемыми последствиями для спящего и для меня. И я хотела выбраться отсюда своими силами, а не просто перемещаться из одной точки пространства в другую. Наконец, я могу в любой момент покинуть сон, если мне он совсем уж не понравится. Так что я усердно гребла к берегу, надеясь, что вблизи нет желающих полакомиться моими ногами и хвостом.
Вплотную к воде подступали угрюмые обветренные скалы. Поставила передние ноги на невысокий отвесный берег, чувствуя, как шуршат мелкие острые камешки. Неожиданно мои копыта охватило золотистое свечение, которое быстро распространилось по ногам, телу и вскоре окутало всю меня, словно тончайший щелк, сотканный из теплых лучей летнего Солнца.
— Позволь помочь тебе, Луна. — Селестия вышла из-за скалы, ее рог лучился мягким сиянием.
— Ты все видела?
— Твой «плюх» в термальный источник на редкость эпичен, сестренка. Конечно же, я не могла пропустить такое зрелище.
Белый аликорн подняла меня телекинезом и, поцеловав нос, поставила рядом с собой. Ее магия не только перемещала, но и помогла обсохнуть — не снимая наложенной ткани заклинания, Селестия изменила его структуру.
— На самом деле, все гораздо проще: я почувствовала неладное и, желая помочь, заснула прямо на важном собрании. Надеюсь, документы не подменят, пока я сплю. Впрочем, если что, все собравшиеся будут иметь долгое и глубокое дело со мной. — Усмехнулась правительница страны цветных пони.
— Спасибо, сестра, у меня все скверно. — Вздохнула я.
— Тут неуютно среди скал, — огляделась Селестия, — давай переместимся в более приятный сон, где ты, если хочешь, поведаешь мне о своих несчастьях. Собрание будет длиться очень долго, и, в принципе, моего активного участия не требуется, так что я могу поспать подольше.
— Так… — Зажмурившись, я сосредоточилась.
— И где это мы? — Поинтересовалась Тия.
— Я нашла один из снов Лайри. Это личное сновидение его дома.
— А он не спит сейчас?
— Сейчас день, он на работе. А я сплю тут, — показала на диван, — уверена, здесь нас не побеспокоят.
— Интересная обстановка. — Селестия прошлась по комнате, рассматривая картины, мебель, полки шкафа. — Ярко выражен тотемизм: куда ни глянь, везде гепарды. И при этом практически никаких предметов личной силы. Ничего, на чем энергетика Лайри была бы сконцентрирована. Впечатление, что эти предметы ему и вовсе не нужны. Впрочем, возможно, оно так и есть.
— Пойдем, угощу.
Тия внимательно смотрела, как я подогреваю в печке стаканы сока.
— Что тебя печалит? — Спросила она, когда мы, держа стаканы телекинезом, улеглись на диване.
— Так просто и не рассказать, — вздохнула я, — проще уж показать. Предупреждаю: смотри, но не предпринимай действий вроде стрельбы магией.
— Да ладно, — засмеялась Тия, — кастану на себя заклинание статуи, только отколдовывать потом ты будешь.
Мне пришлось использовать магию, дабы найти пульт, прочно вросший в пол под диваном.
— Лайри предложил посмотреть фильмы о гепардах, чтоб я узнала о них и о нем самом. Ну, я и посмотрела, узнала. И мне было очень плохо после этого.
Селестия молча смотрела видео, иногда хмурясь и отпивая из стакана. Я просто лежала, закрыв глаза и уши, не желая переживать все второй раз. Наконец, сестра коснулась копытом моей морды.
— Достаточно.
С облегчением выключив фильм, я выжидающе посмотрела на Тию.
— Я верно поняла, что тебя очень взволновало убийство и поедание антилопы?
— Не просто взволновало. Я блевала от этой жути. — Повертев стакан, всунула его меж диванных подушек.
— Луна… Это обычное дело.
— Не спорю. Совершенно нормально, что любого вырвет при виде… — Сглотнув, вытащила стакан, отпила.
— Я говорю, что в подавляющем большинстве развитых миров, где есть разделение на травоядных и хищников, убийство ради пропитания — обычное дело. Даже в Эквестрии.
— Что-р-кх-ха?! — Я поперхнулась соком и ненадолго потеряла способность мыслить и говорить. — Что ты сказала?.. — Протерла глаза от слез.
— Пожалуй, мне тоже будет проще показать тебе, а не рассказывать. — Рог Селестии вспыхнул, она повела крылом, рассеивая сон. Стены квартиры исчезли, мы стояли среди равнины. — Пройдемся.
Мы медленно шли, по колено в густой траве. Наклонясь, Тия сорвала несколько травинок. Я последовала ее примеру.
— Наверное, ты знаешь, Луна, что в Эквестрии, кроме пони, есть великое множество иных живых существ, как магических, так и обычных. И многие из них — хищники: змеи, совы, собаки, кошки, древесные волки, мантикоры, гепарды.
При упоминании сородичей Лайри я вздрогнула.
— Насчет еды. Лайри прав, говоря, что поев во сне, будешь сытым и наяву. О полной сытости, конечно, речи нет, но действительно чувствуешь себя намного лучше. Что ж, посмотрим, что едят хищники.
Бесшумно пролетев над головами аликорнов, сова поймала мышь. Невдалеке гепард промчался за оленем. И лежащая в траве мантикора наблюдала эту погоню.
— Как видишь, Луна, если говорить о хищниках в природе, мир Земли не более жесток, чем мир Эквестрии.
— Но видеть это все вблизи мне противно.
— Случается, крупные хищники едят и поней. — Селестия вновь нарвала полон рот травы и глянула по сторонам — мантикора куда-то ушла.
— Мда? — Нельзя сказать, что меня очень уж обрадовала эта новость.
— А чем пони отличаются от другого мяса? Ничем. Луняша, прими как данность — ты тоже можешь быть чьей-то едой. Увы. В одном мире ты — принцесса. А в другом мире кто-то может тебя сожрать. Не поинтересовавшись твоим именем и титулом, не оказав должных знаков почета. А просто и бесхитростно пережав зубами горло.
— Тия, в роли мяса я почти уже побывала, и не стоит мне это рассказывать снова. — Неодобрительно зыркнула на сестру.
— Прости, если как-то задела тебя. Но это все, что я хотела сказать. Вернемся обратно.
Мантикора резко хлопнула перепончатыми крыльями, выражая разочарование: крупные пони, к которым она столь искусно подкралась, исчезли. Однако, можно поискать пятнистого и отобрать мясо у него.
Сидя на диване, я смотрела, как белый аликорн медленно ходит, о чем-то думая. Постояв перед открытым шкафом, подняла магией одну из фигурок гепарда.
— Сновидения Лайри очень подробны, насыщенны и глубоки. Ты брала это в реале? — Тия повернулась ко мне.
— Да.
— Просто на ней есть крохотный след твоей энергетики. — Слегка улыбнувшись, принцесса поставила гепарда на полку и закрыла шкаф. — Я хочу поговорить о твоем друге.
Я подвинулась, уступая Тие половину дивана.
— Луна, у меня было очень мало времени, чтоб обдумать все то, что ты показала мне прошлой ночью, и сделать какие-либо веские обоснованные выводы. Все же, ты имеешь право знать мое мнение, пусть это и поверхностный, беглый взгляд. И я могу ошибаться.
— Скажи мне все, что считаешь нужным, сестра.
— Любовь Лайри к тебе очень необычна. Я просмотрела еще раз все твои переживания, ваши беседы, и перечитала все, что мне нашли в библиотеке о межрасовых и межвидовых отношениях. Нашлось немного, это или мемуары отчаянных, которые бросили вызов судьбе и пошли наперекор обстоятельствам и обществу, или записи браков по расчету, призванные решить какие-либо государственные проблемы. Твой случай — иной. У Лайри нет сложных линий судьбы в отношениях с тобой. Не интересует его и политика, если только ты не пообещала ему теплое местечко при королевском дворе, в обмен на любовь.
— Тия, это не в моем духе.
— Я знаю, потому даже не рассматриваю варианты вроде подкупа. А иных вариантов у меня просто нет. Я не ожидала такого поворота событий, мне трудно представить, как станут развиваться ваши отношения. И мне нечего добавить к тому, что ты уже слышала от Лайри. Он любит тебя за то что ты с ним, и позволяешь ему проявлять свою любовь. Не буду скрывать — меня тоже смущают некоторые его действия, но причину я поняла: то, что мы знаем как ритуалы сексуальных ухаживаний, для Лайри просто ласки, не связанные с сексом. И я спокойна. Главное, он не издевается над тобой и не унижает. Ведь этого я боялась больше всего.
— Ну, в постели с ним я уже побывала. — Мило улыбнулась.
Морда Селестии окаменела, и все ее тело напряглось, так что я нешуточно испугалась за Лайри.
— Лягать мой круп, — хрипло выдохнула наконец Селестия, — и он туда же! Что он с тобой делал?!
— Ласкал загривок, спину и крылья, — спокойно ответила я, — и ничего «того же», о чем ты думаешь — не было.
Белоснежные крылья аликорна неожиданно с глухим шелестом упали на диван. Тия взглянула печально и устало.
— Луна, не пугай меня так.
— Прости. — Всхлипнув, я порывисто обняла сестру.
— Все же, расскажи, что у вас произошло.
Я пересказала события прошедшего утра.
— Наглость и обаяние, прямолинейность и учтивость, настойчивость и обходительность. Какое поразительное сочетание качеств. — Прошептала Селестия. — Лайри был бы первым жеребцом при дворе, и ему даже не пришлось бы особо напрягаться.
— Если б он хотел мной овладеть, я б сдалась уже вчера. После «ухожевания» у меня не было бы никаких сил сопротивляться.
— Верю, Луна. Физиологически ты — кобыла, самка, и я допускаю мысль, что ты желанна для него.
— Желанна? Я? — Я аж задохнулась от удивления. Неужели я действительно слышу это от своей сестры?
— Луна, вот только не надо делать столь искренне наивную морду лица. — Тия фыркнула и магией потянула меня за ухо. — Вероятность повторного изнасилования тебя после освобождения из подвала мне приходилось учитывать с самого начала нашего с Лайри сотрудничества. Но я знала, что в случае с Лайри эта вероятность минимальна.
— Почему?
— Его реакция на мою просьбу спасти тебя была очень красноречивой и однозначной. Узнав, как с тобой обращаются — он взбесился.
— Ну… — Я попыталась вообразить «бешеного» Лайри — получилась оскалившаяся в ярости морда гепарда. Представить яростного человека — категорически не вышло.
— И дальнейшие поступки Лайри лишь убедили меня в его надежности. Особенно, когда он слегка порычал на тебя в кухне.
— Ох, ты и это знаешь?..
— Милая сестренка, я знаю лишь то, что узнала от тебя в прошлом нашем сне. А рассказала ты практически все. Да, видела б ты размер моей головы утром.
— Мне жаль. — Вздохнула я.
— Зато, впервые за многие дни, я могла спать спокойно. Итак, Лайри — самец, и вся его любовь к тебе идет, прежде всего, от его «самцовости». Он заботится о тебе как о своей любимой и единственной самке. По мне, не считая видовых различий, у вас идеальный вариант семьи. Уверена, он совсем не против разделить с тобой лежку. Но он также знает, что довелось тебе пережить ранее, и щадит твои чувства. Он высоко ценит тебя как личность, и ты никогда не станешь для него лишь забавной игрушкой. Лайри надежен, с ним ты можешь чувствовать себя как за каменной стеной. Он — твое лучшее лекарство для исцеления всех душевных ран и обретения долгожданного внутреннего мира и гармонии.
— Тия, спасибо большое, мне очень приятно узнать это. Ты успокоила меня и ответила на некоторые незаданные вопросы.
— Да, Луна, и я хочу попросить тебя.
— Попросить? — Я удивленно взглянула на сестру.
— Прошу тебя, позаботься о Лайри. Чтоб древо любви было сильным, защищало от грозы невзгод и выстояло против ветров испытаний, за ним надо ухаж… Отстань от меня. — Вдруг буркнула принцесса сонным и недовольным голосом. — Ну вот, конец беседе, меня там на собрании будят. Но ты поняла? Лайри очень многое дает тебе — не оставайся в долгу, попытайся отдарить его любовью, заботой, нежностью.
— Поняла. А что насчет «разделить лежку» — ты серьезно так думаешь?
— Тут я тебе уже не советчица. С лежкой ты сама реши, желаешь этого или нет. В любом случае, Лайри тебе плохого не сделает. Хорошо, сейчас проснусь!
Правительница Эквестрии исчезла, на прощание успев подмигнуть мне.
Я перелегла на место сестры, вбирая медленно рассеивающуюся родную энергетику. И тут ощутила сильный голод. Еще бы, сначала проблевалась наяву, потеряв все что съела за завтраком, а после эти сны с активными действиями и долгая беседа.
«Ладно, воспользуюсь опытом Лайри — наемся во сне». — С этой мыслью я бодро пошла на кухню.


— При-и-ивет… — Удивленно выдал я, едва вернувшись домой: на всю квартиру пахло жареным.
— О, Лайри, я очень рада тебе! — Прибежавшая кобылица загарцевала передо мной на задних ногах. Заперев дверь, я сел на стул и позволил жизнерадостной, слегка взлохмаченной Луне обнять меня.
— Привет, красавица. Что тут случилось? — Ее крылья вздрагивали, наверное, от переизбытка эмоций, и перья забавно топорщились.
— Я ждала тебя, и, пока ждала, решила сделать нам ужин. У меня вроде как получилось. И еще получилось угадать время твоего возвращения, как раз к ужину. Пойдем?
— Счас, разденусь, умоюсь и приду. — Поцеловал поняшу в нос, отчего она счастливо зажмурилась.
— Ты с сумкой? — Не дожидаясь ответа, Луна схватила сумку зубами за ручки и унесла на кухню.
«Ну и энергии у нее». — Подивился я. Отъелась, отоспалась, вот и жизнь кипит ключом. Умываясь в ванной, заметил в мусорном ведре осколки тарелки. Да пофиг на посуду, главное, чтоб Принцесса Ночи с ее энтузиазмом дом не разнесла.
— Так, что у нас тут? — Сев за стол, поднял крышку. — Ну, ты дае-е-ешь! — Рассмеялся.
На тарелке был омлет в форме полумесяца, с мелкими кусочками фруктов и вкраплениями перчинок.
— Ага, — хохотнула Луна, — я и себе сделала так же.
— Попробуем. — Взялся за вилку и нож. — Снизу малость пригорело, а так… отлично.
— Действительно нравится?
— Вполне. А как ты смогла сделать это все, м-м-м?.. — Я повертел вилкой в воздухе.
— Без рук и магии? — Уточнила аликорн.
— Да.
— Довольно просто. Я видела, как управляешься с зажигающими палочками, печкой и огнем ты. Как ни странно, но в наших, столь разных мирах — практически одинаковые посуда, столовые приборы, и я знаю, что здесь для чего, по большей части. Наконец, когда у меня были затруднения, я спрашивала себя, как поступили бы на моем месте пегас или земнопони, которые должны справляться со всем этим хозяйством в быту, каждый день, голыми копытами и зубами. И справилась. — С ликующей улыбкой закончила Луна.
— Молодчина. Кьютимарка Луны на ужин — это идейно.
— Придать форму месяца было очень просто: я ставила на горячую сковородку небольшую чашку и рядом с ней выливала взбитые яйца, а когда они застывали, убирала чашку. Так все и получилось.
Я одобрительно заурчал, поедая Лунино угощение. Фрукты с перцем составили своеобразный пикантный букет. В очередном куске еды перца попалось больше чем надо, и пришлось срочно искать воду.
— Как день прошел?
— Прекрасно. Ела, спала, смотрела видео. Твои сородичи потрясающи. Ну и у меня вопросов куча.
— У меня один вопрос. Сумка где?
— Под столом.
Я принялся выкладывать покупки на стол. Луна все брала и осматривала.
— Так, тут моя еда. А это еда для тебя, судя по всему. — Аликорн повертела в копытах банку тушенки, на этикетке которой изображена упитанная корова. — После твоих гепардов я уже ничего не испугаюсь.
С каким-то неопределенным выражением морды, то ли презрением, то ли брезгливостью, пони пихнула банку подальше от себя. Я не стал выяснять, что она думает о гепардах, и отвлек ее внимание консервированными колечками ананаса.
— Как вкусно пахнет. — Осторожно, как и всегда с незнакомыми продуктами, Луна распробовала ананас.
— Ха-ха, а мне на работе сказали, что я пахну лошадью.
— Пахнешь, то есть, мной? Почему это?
Энергично потер ладонь о плечо кобылицы, затем поднес к ее носу.
— Чуешь? Аромат Луны, божественный и неповторимый.
— Да. И что же теперь, это раскрывает нас? Быть может, меня надо еще раз хорошенько помыть? — Обеспокоенно заерзала принцесса.
— Думаю, нужды в этом нет. Ты и так чистая, пахнешь здоровой, и это естественно. Твой запах довольно крепкий, выраженный, но… — Обнюхал ладонь, вытер о штаны. — Мне он нравится. Нормальный животный запах. И я непротив носить его на себе. Вместо пера, мр-р-р-р.
— А если люди будут замечать и спрашивать, как сегодня? Что ты отвечать будешь?
— А что мешает мне не отвечать им? Это мое дело, как я выгляжу, кем я пахну, и мнение посторонних меня никогда не интересовало. Если я буду беспокоиться о том, что думают обо мне окружающие — у меня не останется сил и времени на собственную жизнь.
— Лайри, — аликорн требовательно постучала копытом по столу, — я серьезно спрашиваю.
— Я тебе серьезно и отвечаю, — негромко рыкнул, разрезая остатки омлета, — я ни перед кем не обязан отчитываться за мою личную жизнь. Если кто будет донимать вопросами, с чего я воняю колхозом и скотом — пошлю этого любопытного дальним лесом.
Луна вдумчиво посмотрела на меня, но ничего больше не сказала. Может, успокоилась, а может, оставила сомнения при себе.
Язык за что-то зацепился. Повозившись, я вытянул изо рта длинный синий волос. С детства не любил находить в еде подобные «артефакты». Пони заметила недовольное выражение моего лица и истолковала как-то по-своему.
— Извини. Ты можешь взять мою порцию. — Смущенно прошептала она, отводя взгляд от тарелки и подвигая ее копытом ко мне.
— Спасибо, не надо. — Придержав ногу, вернул тарелку обратно. — Ничего, я не обижен. — Ответил на немой вопрос Луны.
Чтоб разрядить неловкое молчание, я выждал момент, когда пони наклонилась, губами собирая последние крошки с тарелки и надел на ее рог ананасовое колечко — оно соскользнуло до середины рога и застряло. Луна рассмеялась, ловя языком капли сиропа, падающие с кольца и стекающие по спиральным виткам на лоб и нос.
— Вытирай принцессу, пока вся не слиплась. — Ее Величество со смехом кинула в меня полотенцем.
— Позволь, я вытру тебя малость иначе, без полотенца? — Я передвинулся к Луне вплотную.
— Без? — Шепотом переспросила, прямо глядя на меня. Зрачки расширились, и кажется, у нее сперло дыхание. — Да… — Это прозвучало как смиренный выдох.
Я положил левую руку ей на лопатки, ощущая невольный трепет мышц, а правой придержал за подбородок. Аликорн закрыла глаза, когда я нежно коснулся языком ее носа, слизывая сладкую извилистую дорожку.
— Что ты делаешь со мной, что ты делаешь?.. — Шептала она. В ее голосе звенели нотки страсти, наслаждения, легкой паники. Растопыренные крылья трепетали всеми перышками, выражая восторг. Я догадывался, какой шквал чувств бушует в душе Луны, и продолжал идти по тонкой грани, ласково вылизывая мордочку кобылицы, дрожащей от напряжения словно натянутая струна.
Когда тронул рог, аликорн смолкла и нервно засопела, будто я неожиданно переступил некую запретную черту. Даже через спину мои пальцы чувствовали, как колотится сердце пони.
«Чего ж ее так разогнало?»
Облизав витки магического инструмента, раскусил ананасовое колечко и, держа его во рту, коснулся губ Луны — принюхавшись, она ощупью взяла мой дар. Поцеловав ее нос, я отодвинулся.
— Вот ты каков, кош-ш-ша-ак. — Выдохнула моя любимая, приоткрыв глаза. — Обожаешь мучить меня, держать на пределе сил и водить со связанными крыльями по краю пропасти, да?
— Да, — сладко улыбнулся, облизывая губы, — обожаю. Но ведь все с твоего взаимного желания и согласия.
— Когда я соглашалась на столь изощренные пытки любовью?! — Вид Луны был слегка ошалелый.
— Да только что. Я ж спросил, позволишь ли ты вытереть себя — ты позволила. Претензий ко мне быть не может. Зато благодарности приму охотно.
— Благодарю. — Положив голову и передние ноги на стол, аликорн устало вздохнула, ее крылья свесились до пола. — Лайри, у меня голова кругом идет от твоего беспредела.
— Тебе не нравится? — Перенес тарелки в раковину.
— Нравится. И это для меня самое странное. Я как будто рассматриваю давно знакомый бриллиант и вижу новые грани, которых не замечала прежде. А все потому, что в свете последних событий моя жизнь видится мне под иным углом.
— Когда изменения в жизни раскрывают новые грани, это хорошо. Значит, тебе есть в чем развиваться.
— И куда я развиваюсь, а? — Луна задумчиво покосилась на меня одним глазом.
— Время покажет. Пока что ты учишься принимать любовь и получать удовольствие.
— Вполне успешно учусь, судя по бедламу в голове и сердце. Хотела б еще понять, что к чему.
— Поймешь, когда страсти улягутся. — Домыв посуду, сел за стол и вскрыл пакетик с леденцами. — Я тебе забавное угощение принес. Дать попробовать?
— Надеюсь, от него мне не станет совсем уж «забавно»? Я устала от эмоций.
— Ничего не будет. Просто держи во рту и слушай.
Постепенно морда Луны становилась все более удивленной и настороженной: леденцы шипели, взрывались, прыгали на языке и стукались о зубы, создавая своеобразный шум.
— Никогда прежде не пробовала подобного. Спасибо.
— И тебе спасибо за ужин, все удалось прекрасно, и ужин, и десерт.
— Десерт? А он тут был?
— Да, большой, синий, с сиропом, слегка нервный и очень вкусный.
— Я очень рада слышать это и рада, что тебе понравилось. Приходи ко мне на диван.
Уложив крылья на бока, Лунная кобылица вышла из кухни. Я расставил банки в холодильнике и последовал за принцессой. Уж если мне назначили свидание, испытывать терпение венценосной особы было бы дурным тоном.


Улыбнувшись, я похлопала крылом по дивану, приглашая Лайри сесть рядом с собой. Сев, он расслабленно сполз по спинке дивана. Похоже, такая полулежачая поза была для него самой комфортной.
— Ты хочешь поспрашивать?
— О, да. Вопросы, весьма важные для меня.
— Думаю, у принцессы не может быть НЕ важных вопросов.
— Как ты относился бы ко мне, будь я не аликорном, а пегасом или земнопони?
— В каком смысле?
— Хм… Я знаю, что тебе нравятся мои крылья, тебе интересен рог, и вся моя необычность в целом. Ну а если б я была наподобие Белогривого — ни крыльев ни магии, то что?
— Ничего, — он пожал плечами, — мое отношение к тебе зависит от тебя, твоего поведения, а никак не твоей анатомии или расы. Вот если б ты была страшная, по моим меркам, тогда было бы сложнее.
— Значит, мне повезло, что я красива. А вот, среди твоих песен я нашла любопытную. — Подойдя к столу, включила магнитолу. Механический хрип сменился мужским голосом.

Мы живем, как на вулкане,
И всю жизнь играем в тир:
В этом тире каждый стал из нас мишенью.
И так часто называем грешным этот мир,
А своих не замечаем прегрешений.

Заметив, что Лайри подпевает, кивая в ритме песни, я немного прибавила громкости.

Этот мир несовершенный
Состоит из всех из нас.
Он — прямое отраженье
Наших чувств и наших глаз.
Этот мир не станет лучше,
И не станет он добрей,
Если сами мы добрее не станем.

Прослушав до конца, выключила технику и вернулась на диван.
— Я хочу узнать, что ты думаешь об этом? — Махнула копытом в сторону стола. — Есть ли смысл в песне или она лишь набор слов? — Положила передние копыта на бедро Лайри. Он провел ладонью по ноге, плечу, запустил пальцы в густую гриву. Я уже привыкала к его непосредственным ласкам и реагировала спокойнее, изгибая шею, наклоняя голову, чтоб пальцы могли почесать там, где особенно приятно: загривок, за ухом, около рога.
— Есть. Мир — нейтрален. В нем нет ни добра, ни зла, ни хорошего, ни плохого. Каждый человек видит в этом мире лишь то, что способен увидеть, и дает миру лишь то, что несет в себе. Не больше.
— Лайри, за эти дни я повидала очень много зла. Так получается, это во мне столько же зла и я вижу только зло? Но почему тогда я вижу и тебя и все то не-зло, что ты даришь мне?
— Нет, ты — не зло. Ты — частица, чуждая этому миру. Как если песчинка с берега морского окажется среди речного песка. Она будет отличаться, но затеряется среди многих иных, и ее не заметят.
— Как не замечали и меня, да… — Легла головой на колени Лайри.
— Так вот, мир каждому дает то, что он хочет видеть. Воссоздает в реальности те образы, которые человек представляет. Кто постоянно думает о проблемах, всю жизнь проведет погрязшим в проблемах. Кто думает о болезнях — будет болеть, даже если все вокруг здоровы. И никакие лекарства не помогут телу, если больны душа и разум.
— Похоже на книгу.
— Чем?
— Если я читаю книгу, в которой описаны только ненависть и злоба, то ничего, кроме ненависти и злобы, я на страницах не увижу.
— Верно. Человек, у которого в сердце злоба, везде будет подсознательно искать и видеть только злобу. Случайно замеченные образы добра будут для него нелепыми, смешными, вызывать отвращение, презрение, желание изломать, унизить и уничтожить этот образ.
— Я вот чего не могу понять: ты недавно привел меня в ужас своим ответом, что можешь убивать. Но ведь это злое действие — отнять жизнь у другого. И вместе с тем, ты очень добр ко мне. Что же в твоем сердце, добро или зло? — Приподняв голову, посмотрела в глаза человека.
— И то, и то, в гармонии. Добро дает возможность совершенствоваться, стремиться к лучшему, помогать и поддерживать. Зло дает силы держать удар и отвечать ударом, силы на преодоление преград, движению вопреки обстоятельствам. Так что, я нейтрален, избирательно добр, и не злой, если меня не злить. Быть только добрым — опасно: тебя или будут использовать все, кому не лень, — я невольно вздрогнула, — или изничтожат. Так считается, что если ты добрый — ты слабак и неудачник. «Злой» — означает практически то же самое что «сильный». Но что такое злоба на самом деле, ты знаешь. Быть злым значит обречь себя на деградацию и хаос.
— Увы, знаю. Когда я бродила там, на улицах, я избегала встреч с людьми, но однажды меня застали врасплох, надо мной издевались и жестоко избили.
— Били?! Тебя БИЛИ?! — Лайри шарахнулся в ужасе.
— Э-эм?.. Да. — Я со страхом взглянула на человека, не понимая его реакцию. Он неожиданно схватил меня, подтянул на колени и крепко прижал к груди.
— Господи, Луна, как такое могло случиться?.. — Я слышала, что его трясет от сдерживаемых рыданий. — Луна, Луна, как жаль, что мы с Селестией не нашли тебя раньше. — Шептал он, беспорядочно целуя мою голову и шею. — Что ж еще с тобой делали? — Посмотрел в глаза, словно ища ответ. Дрожащие пальцы ласкали уши и щеки.
— Рассказать? — Робко спросила, хлюпая носом.
— Нет. Не надо. Не надо вспоминать это все. Ты со мной. Все остальное позади.
Лайри вновь заключил меня в объятья. Я охватила его крыльями и уткнулась мордой в шею. Так, успокаиваясь, мы просидели очень долго.
— Ваш мир столь холоден и мрачен, потому что у людей много страха, ненависти и злобы в сердцах. — Сказала я.
— Что? — Глухо спросил Лайри. Его голос странно изменился после переживаний.
— Было время, когда разные расы пони в моем мире враждовали. Везде, где была вражда, раздор, распри, злоба, недоверие — появлялись Вендиго, духи зимы, и скоро наступала гибельная зима. Этих духов пони смогли победить, только объединившись. У вас здесь ведь так же?
— Нет. Совсем не так.
— Не так? — Я удивленно почесала крылом нос. — А как тогда?
— В мире Земли времена года чередуются, и после зимы всегда наступает весна, затем лето, осень, и снова зима. Зимой бывает очень холодно, длинная ночь и короткий день. Летом очень жарко, долгий день и краткая ночь. Эта смена постоянна и не зависит ни от людей, ни от их эмоций. Пришла зима — одеваемся потеплее и ждем весну. Хех, знаешь, люди забавные существа: летом они изнывают от жары, жалуются на солнцепек, жажду, хотят, чтоб лето прошло, наступила прохладная осень, и за ней зима. А зимой люди ноют от холода, жалуются на гололед, метель, снегопад — и мечтают, чтоб поскорей наступило лето. И так из года в год, всю жизнь. Люди столь непостоянны.
— Не предполагала такого. — Полуразвернув крылья, улеглась удобнее на груди Лайри, следя, чтоб суставы ног не врезались в его тело. Получить втык локтем меж ребер, наверняка, не очень приятно. — В Эквестрии бывали суровые зимы, но малышка Сноудроп помогла смягчить норов погоды. Она предложила делать зиме подарки, чтоб зима не чувствовала себя одинокой. Сноудроп была слепой пегаской, но она могла слышать звезды. И подарила нам надежду — что многое можно изменить к лучшему, если есть желание и настойчивость. Жизнь Сноудроп при дворе Селестии была долгой и счастливой. Как сейчас помню ее кьютимарку — цветок-снежинка.
— Надежда… — Прошептал человек, обеими руками разглаживая пряди гривы. И тихо пропел:

Надежда — мой компас земной,
А удача — награда за смелость,
А песни довольно одной,
Чтоб только о доме в ней пелось.

— Дом… Я скоро вернусь в свой волшебный дом. — Мечтательно улыбнулась я.
— И все будет хорошо, колдунья зеленоглазая.
Мне захотелось отблагодарить своего покровителя, привнести что-то светлое в этот печальный вечер. Глянула на рог. Если б я могла нормально колдовать… А я ведь могла, хм?..
— Пожалуйста, сними с рога этот предмет.
— Снять колпачок? Зачем?
— Хочу немного помагичить.
— Только при условии, что после твоей магии наш дом будет цел.
— Не волнуйся, на дом моих сил не хватит.
— Хорошо, но после надену обратно. Ты ж помнишь, для чего он.
— Помню.
Когтем порвав пленку, Лайри снял колпачок. Комфортно сев на диване, я несколько раз глубоко вздохнула, концентрируя неимоверно разреженную магическую энергию и попыталась сфокусироваться. На кончике рога засияла крохотная голубая искорка, а лежащий на столе журавлик счастья шевельнулся.
— Уф-ф, это трудно.
— Попробуй снова. — Тепло улыбнувшись, Гепард погладил крыло.
Сосредоточившись, я сумела поднять журавля магией и развернуть головой к нам. То, что мне удалось сделать дальше, для меня самой было чудом: приложила магию на хвост фигурки, не растеряв при этом концентрацию.
Помахивая крылышками и хвостом, бумажный журавлик сделал круг над нашими головами и опустился на ладони Лайри.
— Получилось! У тебя получилось. Прекрасно, я очень рад. У тебя снова есть и крылья, и магия, и ты снова стала аликорном. — Меня с восторгом поцеловали в щеку.
— А-ах-х-хм, — зевнула, — подобные действия очень утомительны для меня, я быстро выдыхаюсь. Двигать небольшие предметы ценой огромных усилий — все, что я могу сделать в этом мире. О полноценном использовании магии нет и речи.
— Пусть даже и так, но это все равно твоя магия, неповторимая и неотделимая часть тебя, принцесса.
— Спасибо. — Новый, до неприличия громкий зевок я попыталась прикрыть копытом.
— Я принесу тебе теплого сока и будем спать. Твоя зевота зараз-з-зительнар-ргх. — Лайри зевнул во весь рот, нисколько не таясь.
Приклеив колпачок на рог, Гепард ушел за соком, а я, героически борясь со сном и зевая не переставая, завернулась в одеяло. Сок мне принесли в объемистой чашке. Допивая его, вспомнила о своем последнем, подзабытом вопросе.
— Когда я смотрела видео о гепардах, мне не давала покоя мысль: то, как ты жил тогда, и то, как ты живешь сейчас, — две огромные разницы. Твоя прошлая жизнь очень опасна, но и более свободная, нежели жизнь человека, как мне кажется. Почему ты покинул саванны и стал человеком? Про это ты уже завтра расскажешь, наверное.
— Луна, а мы ведь можем встречаться в сновидениях. Приходи ко мне во сне, я тебе все и расскажу.
— О, это отличная идея. Доброй ночи и до встречи, постараюсь найти тебя. — Сонно ткнулась носом в щеку Лайри.