Истории Лас-Пегасуса. Адвокат Беатрикс.

Казино устало ждать, Чарли. Так что появятся сборщики, и станут вас трясти. Вы же знаете, как они работают. Приходят к вам в офис, устраивают сцены. Вопят, чтобы отдали их деньги. А когда на вам вопят двое огромных парней ростом по семь футов и требуют взад свои денежки, это может несколько расстроить."(Марио Пьюзо "Дураки умирают")

Трикси, Великая и Могучая

Чай со вкусом смысла

Кому-то работа в чайной лавке может показаться скучнейшим из занятий. Как хорошо, что этот кто-то — не я. Ароматные смеси, вкуснющие поджаристые вафли и бесконечный уют... что может быть лучше? А еще гости случаются... всякие. Интересные. Ведь кто попало в чайную лавку не заходит, даже если ему и кажется, что это не так. Уж это я точно знаю!

Другие пони

Восхождение героя - Сансет Шиммер

Что случится, если Сансет Шиммер будет для Селестии не просто ученицей, но дочерью?

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони Человеки Сансет Шиммер

Почему мне нравятся девушки-лошади?

Флеш Сентри пребывает в растрепанных чувствах после осознания того, что две девушки, которые ему понравились, на самом деле превратившиеся в людей пони. Это заставляет его задуматься о собственной сексуальной ориентации.

Лира Другие пони Сансет Шиммер Флеш Сентри

SHIFT

История про то, как одна находка может изменить всё... изменяя тебя!

Спайк

Где не ступала нога человека

Эквестрия, обласканная вниманием Сестер и населенная самого разного рода магическими талантами, всегда славилась доброжелательностью своих обитателей. Даже к чужакам из далеких земель пони были готовы отнестись, узнав их получше, с даже немного милой наивностью. Но когда в их жизнь вторгается инопланетный гость, не подчиняющийся логике и магическим правилам, да и располагающий спектром весьма зловещих способностей... Скажем прямо, к таким человекам даже Лира не была морально готова.

Твайлайт Спаркл Эплблум Скуталу Свити Белл Принцесса Селестия Принцесса Луна Лира Человеки

Снизошедшая с небес

Как же тяжело смотреть на чужую дружбу, когда сама не можешь её постигнуть, как бы тебе этого не хотелось. Самое страшное, ты сама себе поставила преграду, причём очень и очень давно... Сможешь ли ты её обойти и заглянуть хотя бы за угол? А сломать?

Принцесса Селестия Другие пони

Дневник Дискорда

Собираясь домой, Твайлайт и Спайк обнаружили в Кантерлотской Библиотеке потайную комнату и находят в ней очень старую книгу, прочитав которую Твайлайт открывается невероятная правда.

Твайлайт Спаркл Спайк Принцесса Селестия

Безвестные Жертвы

Продолжение книги "Повелители Жизни" в котором главные герои ищут способ вернуть всё на круги своя, в то время как остальной мир борется с куда более насущными проблемами, в коих погрязла Эквестрия за последние пять лет.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Игры с Хаосом

Сиквел рассказа "Прячущий взгляд"

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Дискорд

S03E05
Гл. 7 - Рисунки жизни Гл. 9 - Явь и сны

Гл. 8 - Игры и розы

Очередная порция жидкого теста с шипением растеклась по горячей сковороде. Поставив жариться новый блин, я намазал маслом верхний в стопке готовых.
— А-а-а! Скуби-Ду, бежи-и-им! — Донеслось из гостиной, и раздался звонкий смех Луны. Вспомнив вечно небритого туповатого человека и морду перепуганного пса, с его способностью, подскочив на метр, стремглав уноситься по воздуху, не касаясь пола, я тоже усмехнулся. Да, эти балбесы от «Ханны-Барберы» здорово доставляют.
Готов еще один блин. С удовольствием осматриваю и обмасливаю высокую стопку рыжих кругов. Судя по вою ветра, треску, звону, звукам поломок, по телеку показывают какую-то стихию. И Луна, переключившая канал, притихла. Теста в миске достаточно еще на десяток блинов.
— Лайри, иди сюда! — Крикнула Луна. Хорошо, хоть простым голосом, а не во всю мощь «кантерлотского». Отложив пустую сковородку, выключаю газ и иду на зов моей ненаглядной крылатой подруги, прихватив с собой полотенце. Может, реально стоит на время просмотра завязать голосистой кобылице рот?
— Ты можешь объяснить, что это такое? — Луна указала ногой на телевизор.
— Ураган это. А что? — Я сел рядом с Луной. Она потерла подбородок, о чем-то думая.
— Спрошу иначе: для чего создан этот ураган? Он разрушает жилища, даже убивает. Это жутко.
«Создан»? Перевел взгляд с озадаченной Луниной морды на кино, пытаясь вникнуть в логику вопроса. Снова один из тех интересных моментов, когда мы с Луной практически переставали понимать друг друга, рассматривая ситуацию каждый со своей позиции. Утверждения волшебной лошадки, железно обоснованные с ее стороны, ставили меня в тупик.
— В каком смысле «создан»? — Уточняю, желая выяснить, о чем речь.
— Ты что, вообще не знаешь? — С укором ответила Луна, прикрыв глаза. Нередко она забывалась и начинала общаться со мной как себе подобным аликорном или единорогом. И если в такие минуты забывчивости я показывал свою неосведомленность в обсуждаемом вопросе — Луна огорчалась.
— Может быть, я отвечу на твой вопрос, если ты мне объяснишь суть вопроса.
— Погода в Эквестрии полностью контролируемая. Дожди, ветра, облака — все подчинено пегасам. — Терпеливо объясняла Луна. Чувствовала ли она себя мудрой и опытной, делясь знаниями? Или вконец задолбанной моим дремучим невежеством? Тем временем, подхваченная ураганом легковушка грохнулась об стену дома с таким лязгом и скрежетом, что Луна подпрыгнула на диване, а под ней, в лад вою ветра взвыли пружины, привнеся в симфонию хаоса свою трагическую ноту.
— Чтоб тебе… — Запнулась пони, видя индикатор отключенного звука на экране. Я с галантной улыбкой подал ей пульт.
— Что там дальше про дожди с пегасами?
— Если идет дождь, значит, он запланирован командой погодных пегасов, которые по расписанию создали дождевые тучи и пригнали их в нужное место.
— То есть у вас там погода управляемая.
— Да. Вот я и спрашиваю, кто и зачем сделал этот губительный ураган?
— А ты вспомни, на какой планете живешь. — Грубовато, но действенно опустил поньку с небес на землю. Нахмурившись, принцесса разочарованно вздохнула.
— Ужасной планете.
— Это стихия, и люди не властны над ней. Ураган никто не создавал намеренно, с целью убийств и разрушений.
— И этой чудовищной стихийной мощью никто не управляет?
— Да, никто.
— Значит, люди не управляют погодой? — Удивленно и недоверчиво спросила Луна.
— Да. Погода всегда сама по себе. Люди могут только приспособиться к ее капризам.
— Хм-м… — Аликорн задумчиво почесала нос. Невзирая на огромную разницу в строении тела, нервной деятельности, мышлении, поведении — мимика, позы и многие жесты пони были очень близки к человеческим. Притом, что я не примерял на Луну «шаблоны поведения людей», мне без труда удавалось понимать выражения ее мордочки и жестикуляцию ногами и крыльями.
— А что тогда я вчера смотрела? Там говорилось о прогнозе погоды, человек обещал, что будет солнечно, и вот сегодня у нас светло и тепло. — Луна махнула крылом в окно.
— В «минус пятнадцать», это, по-твоему, тепло?! — Артистично поежился я. — С твоей шкурой я бы так не сказал. Раз уж ты была на улицах, то должна знать, что там светло и очень хо-лод-но. Это дома тут тепло, а не там снаружи. Если хочешь убедиться, высунь нос с балкона.
— Хорошо, с теплом я погорячилась, но что насчет прогноза погоды, это разве не запланированное управление?
— Нет, это лишь попытка предугадать, какой будет погода. Могут сказать о грозе, а на деле тучи провисят над нами весь день, и ни капли дождя.
— А бедствие вроде этого урагана, у нас может случиться прямо вот здесь? — Луна не скрывала своей тревоги.
— Не может. Мы с тобой в России, а ураган этот в Канаде, очень далеко от нас. Живи спокойно.
— Поверю тебе. — Кивнула пони. Я поскреб ее за ухом и ушел на кухню. Однако Луна скоро пришла за мной.
— Вкуснота какая. — Восхищенно принюхалась к блинам.
— Вкуснота и красота.
Аликорн с интересом смотрела на процесс жарки блина, затем ее внимание привлек кипяток в кастрюле.
— Что там?
— Нога-а-а. — Плотоядно оскалившись, вилкой выцепил из кастрюли сварившуюся куриную ногу.
Пони испугалась. Ее мордочка словно окаменела, зрачки уменьшились, и ушки поникли. Неуклюже сев на пол, Луна инстинктивно сжалась, не отрывая взгляда от четвертованной курицы, слегка развернула крыло и приподняла переднюю ногу, словно готовясь обороняться.
Отвернувшись, я молча скинул окорок с вилки обратно в кастрюлю, и этой же вилкой поднял готовый блин. За спиной послышался нервный вздох, напряженные шаги и скрип табурета.
Намазывая блин, глянул на присмиревшую Луну — она рассматривала узор на дне пустой тарелки. Зря я ее так шокировал. Хотя, что за нервы у нее хилые, в самом деле? За две тыщи лет ни разу не видела крови, смерти и трупов, что ли? Впрочем, и такое может быть.
Открыв бело-синюю консервную банку, приправил блин лакомством и сунул под нос Луне. Обнюхав еду, она несмело попробовала. Вот так, теперь откармливать и приводить несчастную в чувство.
— Блин… С чем он? — Облизнув губы, Луна подняла взгляд.
— Со сгущенкой.
— Это невероятно вкусно! — Восхитилась поняша, вдумчиво распробовав второй кусок. — В жизни подобного не ела! А можно без блина?
Набрав чайной ложкой изрядный ком липкой массы, я поднес сгущенку к морде Луны, и аликорн, прикрыв глаза, долго и с нескрываемым наслаждением подхватывала языком тянущуюся светлую струйку.
— Изумительно. — Выдохнула сластена, тщательно обсосав ложку. — А из чего эта сгущенка и как она делается?
Взяв банку в копыта, Луна рассмотрела ее и разочарованно поставила обратно.
— Я ничего там прочесть не сумею.
В свою очередь повертев консерву, я зачитал состав:
— Молоко, сахар, вода, сода. Аккуратно смешать сначала воду и сахар, затем влить молоко и варить на слабом огне до загустения. А если варить достаточно долго, сгущенка станет коричневой — тоже весьма вкусный вариант.
— О, спасибо! — Тряхнув ушками, Луна забавно фыркнула. — Обязательно надо будет попробовать сварить это чудесное лакомство, когда вернусь домой.
— Луна, извини, что я так жутко пошутил. — Вздохнул я, намазывая для принцессы новый блин. — Я не подумал, что для тебя это может быть жестоко.
— Что ж, считай, твоя «жутька» удалась, ты превосходно напугал меня на ровном месте. — Нахмурилась пони. — Я могла бы уже и привыкнуть к твоим гастрономическим вкусам. Но осознание того, что ты ешь части убитых существ… — Аликорна передернуло. — Это омерзительно.
Придвинув табурет, я сел перед Луной, охватил ладонями ее голову и посмотрел в грустные глаза.
— Я не виню тебя, — шепнула она, — ибо глупо винить хищника в том, что он следует своей природе. Но мне больно это видеть. Пожалуйста, не шути так со мной. — Слезы, скатившиеся по ее щекам, согрели пальцы.
— Прости, синегривая моя. — Поцеловал нос Луны, ловя губами теплое дыхание. Она улыбнулась.


[ Луна ]

Лайри кормил меня блинами. С рук. Терпеливо и молча дожидался, пока я откушу новую порцию, затем ел сам. Горячие нежные куски таяли во рту, сгущенка мягко обволакивала язык и горло. Мне это очень нравилось, но было неловко, что из-за моей несдержанности человек чувствует себя виноватым. Придержав его руку, встретила вопрошающий взгляд.
— Прости, что я такая нервная.
— Ты о чем? — Запах лакомства у самой морды дразнил обоняние.
— О «шутке». Я должна была отнестись к этому спокойнее, правда.
«Да, мне далеко до выдержки сестры».
— Ну-у-у, если б мне в шутку показали шкуру гепарда на стене, или человеческую руку в кастрюле, я тоже был бы нервным.
— Вот, еще о нервах. Я хочу предупредить тебя…
— Ешь и не нервничай. — Лайри коснулся ароматным блином моих губ и я вынуждена была надолго прерваться.
— Все, спасибо, я сыта. — Благодарно вздохнула, облизываясь.
— Теперь можешь предупреждать о чем угодно.
— Скоро полнолуние. В это время я становлюсь беспокойной, раздражительной, вспыльчивой. Могу взбрыкнуть по любому поводу, накричать. Если я буду агрессивной, прошу, не обижайся на меня. — Положила копыто на колено Лайри. — И вместе с тем, не пытайся успокоить — скорее всего, результат получится прямо обратный.
— Гр-рхм-м, и часто у тебя так?
— Всегда. — Развела крыльями. — И все, что я могу — сказать тебе заранее.
— На полнолуние?
— Да.
— Понял, буду знать.
— Спасибо за понимание. Я так вижу, ты не торопишься на улицу.
— Сегодня и завтра у меня выходной, эти два дня проведу я с тобой.
— О, это же прекрасно! — Я восторженно постукала передними копытами друг об друга. — Чем займемся?
— В компании такой очаровательной леди, как ты, любое занятие будет праздником. — Рассмеялся Лайри, вылизывая тарелку от сгущенки. — Найдем чем. Я тебе вчера коврик для игры добыл, пошли, как раз распробуем.
— Ага! — Поцеловав человека в заросшую щеку, я ускакала в гостиную, пританцовывая от счастья. Два дня вместе — это чудесно!


Курортный город изнывает в пекле полуденной жары. Люди прячутся в своих жилищах, не расставаясь со всевозможными прохладительными напитками разной крепости. Казалось, вода испаряется из стакана быстрее, чем ее успевают выпить. Из приоткрытых дверей бара вяло звучат очередные «Хиты 90-х». Жизнь замерла, ожидая вечерней прохлады с моря, пыльные улицы пусты и безлюдны. Воздух плывет над раскаленным асфальтом, и в зыбком мареве все кажется призрачным миражом, манящим жаждущих влаги и тени путников.
Идиллию города-оазиса нарушили нарастающие звуки моторов. Еще несколько мгновений, и по улицам, порвав застойную тишину, с оглушительным ревом пронесся десяток автомобилей. Даже не искушенный в автогонках зритель мог видеть, что за звание лидера борются золотистый «Jaguar XJ220» и синий «Ford Mustang».
У очередного поворота «Ягуар» вильнул, вытеснив «Мустанг» на обочину. Ткнувшись в столб, «Форд» на миг задрал задний бампер, словно конь, вздумавший лягнуть, и грузно осел на колеса.
— Ты еще толкаешься? Аккуратнее не мог?! — Возмутилась Луна.
— Нет уж, принцесса, в жизни так: ты или стремишься к финишу, или гниешь в канаве. — Усмехнувшись, я газанул прочь с места ДТП.
— Гнить в канаве, мне?! — Луне удалось совладать с «Мустангом», и тот, фыркнув черным выхлопом, послушно вернулся на трассу. — Догоню — Луну на тебя обрушу!
— Догони для начала, а потом обрушивай. Ты уже четвертая в гонке.
— И догоню! — Нешуточно взъярившаяся принцесса вжала педаль газа. Повинуясь воле Ее Величества, «Мустанг» ринулся с места в карьер.
В зеркале заднего обзора маячил желтый с черными полосами «Шевроле Камаро», напоминающий шершня. Путь лежал через узкий мост, проехать по которому могла лишь одна машина. Слегка тормознув, я подпустил «Камаро» ближе. Водитель захотел получить преимущество, обогнав меня на мосту, но у самого берега я бросил «Ягуара» в атаку. Не ожидавший столкновения, «шершень» с лязгом поцеловал балку моста и закончил свой бесславный путь в реке. Звучавший из салона «Полет шмеля» захлебнулся.
Луна боролась с настырным зеленым «Порше» на извилистой дороге в пальмовой роще. Из-под колес летел песок, «Мустанга» трясло, заносило на поворотах, аликорн с трудом выравнивала машину, но настойчиво вела к победе десятки свирепствующих под капотом «лошадиных сил». Срезав поворот, она обогнала «Порше», однако противник скоро настиг ее.
— Вот тебе! — Резко остановившись, «Мустанг» лягнул задним бампером зеленого приставалу. Крутанувшись, тот вылетел с дороги, повстречался с пальмой, неуклюже сполз по ее стволу и опрокинулся дном вверх.
— Или я чего-то не поняла, или ты убрал конкурентов? — Луна мельком взглянула на меня, когда наши машины вновь сравнялись.
— Убрал, — подтвердил я, — но за нами еще шестеро.
— Теперь главный мой противник — ты.
— Я тебе не противник.
Луна нахмурилась, заметив хитрую улыбку. Эта улыбка предвещала непредсказуемые перемены.
Шлагбаум у въезда в город разлетелся на мелкие щепки. Вой моторов и визг покрышек огласили улицы, эхо испуганно запрыгало по стенам от здания к зданию.
— Луна, двигай к финишу. — «Ягуар» начал плавно отставать от «Мустанга».
— Да.
— А я буду крушить эти жалкие автоконсервы!
Резко затормозив у самого финиша, я развернул машину поперек дороги. Тут же в мой транспорт врезался белый «Мерседес», которому еще кто-то хорошенько наподдал в корму — несчастный «Мерс» задрал капот и со страстным скрежетом полез на «Ягуара», словно возжелав поиметь его. Скрипя и лязгая, снедаемый железной негой, накренившийся «Ягуар» прополз боком по асфальту, рассыпая искры и стеклянное крошево, и невзирая на превосходящие силы врагов, таки пересек заветную клетчатую черту. Вовсю звучала победная музыка.
— И кто выиграл? — Спросила Луна, глядя на экран с результатами гонки.
— Выиграла ты, на первом месте. Я на втором.
— Йей! — Пони с ликующей улыбкой протянула ногу, я хлопнул ладонью по ее копыту. — О, погоди-ка, сложи пальцы. Вот так, «брохуф»! — Прижала копыто к моему кулаку.
— Поиграем еще один круг?
— Нет, — отступив с игрового коврика, Луна повалилась на диван, — у меня уже ноги трясутся.
Опустив геймпад на пол, я расслабленно сел. Луна разлеглась на спине и положила голову мне на колени.
— Устала? — С улыбкой погладил ее лоб и провел пальцами вдоль рога, легонько щелкая ногтями по виткам, коих было семь, считая один под колпачком.
— А как ты думаешь? Это тебе легко — сидишь, не двигаешься, шевелишь лишь пальцами. А мне надо прыгать на коврике, да еще помнить, в какой момент куда какую ногу ставить. Конечно, устала. — Потянувшись, пони с громким вздохом раскинула ноги в стороны.
— Ты отлично научилась играть.
— Спасибо, мне очень понравилось, это так весело и необычно.
Недавно я показал Луне последний ход игровой индустрии, и гордость моего хозяйства — приставку «Сони ПС». К немалому огорчению аликорна, она не могла участвовать в играх — ее копыта были слишком велики для геймпада. Двигать аналоговые ручки краями копыт Луна еще могла приноровиться, но с «крестом» и кнопками — увы.
Порыскав по магазинам, купил для Луны танцевальный коврик, который и подключил к приставке. Покупка эта неслабо пожрала мои финансы, но затраты с лихвой покрыл вид обалденно счастливой пони, энергично прыгающей по огромным кнопкам. Дабы Луна не испортила коврик копытами, я натянул ей на все ноги толстые зимние носки. Четверть часа Луне потребовалось, чтоб понять суть гоночного симулятора и разобраться с управлением, еще через полчаса вдумчивого топтания коврика она уверенно гоняла виртуальную машину по трассам. И стала для меня достойным, жаждущим скорости соперником.
— Почему ты уступил мне, позволив выиграть первой? Ведь не за красивые же глаза.
Ах, эта любопытная мордочка, и серьезный, изучающий взгляд прекрасных глаз. Повел рукой, чуть касаясь жестких волосков, растущих вокруг рта и носа Луны — она негромко фыркнула от щекотки.
— Ты терпелива, умна, настойчива, упорно стремилась к победе в незнакомой игре. Я наградил тебя.
Наверное, Луна ожидала услышать что-то иное — в ее глазах отразилось удивление.
— Разве не обидно было б тебе, после стольких усилий, снова оказаться на обочине?
— Обидно.
— Вот, а у меня нет причин обижать тебя.
— А по-моему, ты слишком снисходительно ко мне относишься.
— По-твоему, тебе было б лучше валяться в канаве?
— Возможно, я была бы обижена проигрышем, но не была бы разочарована уступкой, зная, что игра шла на равных и честно.
— Ладно, отныне пощады не жди, сама напросилась.
Погладил шею Луны — улыбнувшись, она прикрыла глаза и слегка запрокинула голову, подаваясь навстречу ласке, ее ноздри расширились, дыхание стало шумным.
— Я схожу с ума в твоих руках. — Прошептала она, чувствуя движения пальцев. — Я теряюсь в наслаждении, теряю мысли и себя. Я не знаю, почему так происходит. Словно ты забираешь меня у… меня. С каждым прикосновением. Медленно и невозвратимо.
Луна ощупью коснулась моего лица, я прижал копыто к щеке.
— Мне страшно. Странно. Приятно. Я очень уязвима. И я сознательно соглашаюсь быть уязвимой. И мне нравится эта предельная открытость.
Луна взглянула на меня, в тысячный раз очаровывая силой и мудростью взгляда. Склонившись над ней, нежно поцеловал, с удивлением заметив неожиданно-приятную ответную реакцию пони.
— Нахрапистый ты мой, — с улыбкой вздохнула она, освободив мои губы, — видишь, я перестала бояться тебя. Вновь учусь доверять и отвечать взаимностью. Спасибо, что отдаешь мне столько сил, терпения и времени.
— Ты ведь и мне даешь очень многое. — Снял носки с ног Луны.
— Скажи, как ты отн…
В коридоре раздался звонок.
— Это к нам? — С удивлением привстала Луна.
— Наверное. Ты иди в спальню, и не высовывайся. А я посмотрю, кого там принесло.
Луна тихо ушла и закрыла за собой дверь. Я направился в коридор.
Неожиданным визитером оказался дед. В потертых тапочках, штанах всемирно безвестной фирмы «Abibas», и выцветшей тельняшке, под которой угадывались внушительные мускулы. Седая шевелюра, суровое обветренное лицо, гладко выбритая квадратная челюсть, пара косых шрамов на левой щеке и шрам на левом «крыле» носа. Черные глаза смотрели из-под тяжелых косматых бровей, взглядом человека, привыкшего командовать.
Несколько секунд мы рассматривали один другого, словно хищники, столкнувшиеся на границе территории. Гость был выше ростом и физически явно мощнее меня.
— Мр-р-рм, чем могу помочь? — Я прислонился плечом к дверной раме.
Дед дружелюбно улыбнулся, сверкнув серебряным зубом.
— Имя ваше позвольте узнать.
— Лайри.
— Данил Нежданный. — Он протянул руку, я пожал ее. Было впечатление, что поздоровался с медведем.
— Я ваш сосед, переехал сюда недавно.
Да-а-а, ноющие пальцы подсказывают, что присутствие такого соседа стоит учитывать.
— Это не у вас, Лайри, сильный шум и вой был?
— У меня. Иногда люблю поиграть на приставке и для пущего реализма врубаю звук на полную. Мешает?
— Мне плевать, в общем-то. Но старуха моя бухтит, уверяет, что от воя стены трусятся. Ну вот, чтоб ее успокоить, вышел спросить. Да покурить заодно. Будете?
— Нет, спасибо. — Я отказался от предложенной сигареты.
— Правильно, здоровье, оно важнее. А я вот, как втянул дымок в двадцать лет, так и дымлю. — Затянувшись, Данил махнул рукой. — Наркомания эта, эх-х…
— Если звук мешает, могу делать потише.
— Надо бы. А то моя Зинаида меня запилит. Музыкальное образование и слух, видите ли. На пиле ей играть, с таким слухом.
Данил помолчал, прислонившись к двери своей квартиры и пуская огромные облака дыма к потолку. Я не удивился б, полей из этих облаков кислотный дождь.
— Вы через стену живете? — Поинтересовался я.
— Ага, в этой, смежной. — Он указал большим пальцем через плечо на дверь.
— Ясно.
— Лайри, не сочтите за назойливость, но если не спрошу, мое любопытство не даст уснуть.
— Что?
Данил плевком погасил окурок и бросил его вниз по лестнице.
— Я родился и вырос в селе. Мой нос, даже испорченный табачным дымом и городской жизнью, трудно обмануть. Почему от вас веет таким приятным и близким сердцу сельским запахом?
«О, Лу-у-уна-а»…
— Со мной живет лошадь. — Спокойно пояснил я.
— Шуткуешь, че-ль?
— Нет. Государственный секретный проект «Эквестрия» по разведению особо выносливых лошадей низкорослых пород в условиях городской квартиры. — Отрапортовал с подчеркнутой догматичностью.
— Да ну нах! — Рассмеялся Данил, отмахнувшись руками. — Меньше знаешь, крепче спишь. Пойду я.
Напоследок я подарил новому соседу несколько блинов. Задобрив и спровадив любопытного сельчанина, пошел в спальню. Только хотел войти — звонок ожил вновь.
— Держите, подумалось угостить вашу лошадь. — Великодушно улыбаясь, дед подал несколько кубиков «рафинада».
— Спасибо.
— Кстати, можно мне посмотреть на нее?
Я представил реакцию Луны на появление неожиданного гостя, в доме, который является для нее единственным безопасным местом в мире. Доверие принцессы ко мне наверняка сильно пошатнется — она ведь не игрушка, и не в цирке, чтоб ее показывать всем подряд. Да и я не могу верить человеку, которого знаю всего пять минут перекура.
— Нет. Она недоверчива и очень боится людей, даже ко мне едва привыкла. Так что нельзя.
— Ладно. — Данил ушел, уже не прощаясь. А я вернулся к любимой.
— Лу… Ты чего?
Пони лежала на кровати, зарывшись головой в скомканное одеяло, ее плечи тряслись, а крылья то резко поднимались, то бессильно падали.
— Эй? — Отодвинув крыло, я сел возле Луны и потеребил ее гриву. Подняв заплаканную мордочку, она выплюнула изжеванный угол одеяла.
— Лайри, — простонала Луна, задыхаясь, — я чуть не ржала на всю квартиру. Тия моя… Скажи на милость, в каком месте я «особо выносливая низкорослая лошадь»?
— Ты все слышала?
— Слух мой хороший, а дверь не закрывала полностью. Так что скажешь? — Смеясь, ткнулась носом в ладонь.
— Ты видела в кино, какого роста обычные лошади рядом с людьми?
— Да, довольно высокие.
— Вот, по сравнению с ними, ты низкорослая.
— Понятно. А выносливость?
Поднял голову пони, большим пальцем почесывая ей нос.
— Ты пережила полет с Луны на Землю. Блуждание, голод и погони в зимнем лесу. Побои, насмешки, издевательства, многократное насилие. И после всего этого ты не сломалась, не ожесточилась, общаешься со мной и получаешь удовольствие от жизни. Я считаю, ты очень выносливая. То, что выдержала ты, не каждому человеку и животному по силам.
— Так ты имеешь ввиду не физическую выносливость? — Луна вдумчиво следила за движениями пальца по носу.
— Конечно, нет.
Сев, пони ухватила руку передними ногами и понюхала.
— Где ты был? Почему от тебя дымом пахнет?
— Дымом? — Отобрав руку, я тоже обнюхал ее. — Говорил на выходе с соседом, а он курит. От него и принес запах дыма.
— Курит? Что он делает?
— Вдыхает дым горящих листьев и смолы.
— Дышит дымом? — Луна напряженно думала. — Зачем? Это ж противно и вредно.
— Согласен, вредно. Но иногда люди уже не представляют своей жизни без дыма. Сосед этот, вот, тебя угощает сахаром.
Дал Луне кусок «рафинада» — она взяла его копытом и, брезгливо сморщив нос, вернула сахар на ладонь.
— Нет, спасибо, отвратительно воняет. Надеюсь, мне необязательно это есть?
Точно, побывав у курильщика, сахар источал запах табака.
— Ничего, выкину.
— Может, поиграем еще? Но как и с чем? — Сложив крылья, Луна легла удобнее на спине, придерживая мою руку копытами.
— А давай в жмурки? — Я свободной рукой провел по изящной ноге. Шрам, оставшийся от раны, почти рассосался, и на гладкой коже росла нежная бархатистая шерстка.
— Так? — Луна зажмурилась.
— Почти так. — Встав, достал из шкафа полотенце. — Суть игры — поиск с завязанными глазами. То есть, я завязываю твои глаза, и ты пробуешь найти меня. Как тебе идея?
— Давай попробую, — рассмеялась пони, спрыгнув с кровати.
Наложив полотенце на глаза Луны, обмотал вокруг шеи и завязал на загривке, так что повязка не могла случайно упасть.
— Запомни пару правил: ищи медленно и плавно. Если попытаешься поймать с наскока, ты можешь наткнуться на что-то, ушибиться, разбить нос или стекло.
— Да.
— Время от времени я буду подсказывать звуком или прикосновением, где нахожусь.
— Ясно.
Ласково взял Луну за ухо.
— Пошли в гостиную, там места больше.


[ Селестия \ Покои Селестии ]

В дверь учтиво постучали. Подняв взгляд к потолку, я потерла ногой усталые глаза и вздохнула. Досадно, но изучение древнего фолианта ничего не прояснило о Найтмер Мун. Причины столь внезапных перемен в жизни моей сестры оставались для меня загадкой.
— Войдите.
Дверь бесшумно открылась, вошла кобылка в костюме горничной — изящная единорожка кремового цвета. Зеленое магическое сияние плавно струилось вдоль ее рога, а рядом служанка левитировала стопку книг и несколько почерневших от времени свитков.
— Здравствуйте, Ваше Величество. Я из библиотеки. Вот это все, что удалось найти по вашему запросу. — Любопытные пурпурные глаза видели меня как будто впервые.
— Сюда. — Указала копытом на край стола.
Положив ношу, пони замерла в ожидании.
— Назови имя свое. — С улыбкой попросила я.
— Харди Роуз, Ваше Величество. — Единорожка поклонилась, тряхнув черно-желтой гривой.
Мне показалось, или что-то не в порядке с правым ухом, тщательно скрываемым в густых волосах? Харди даже постоянно прижимала его к голове, а жизнерадостно торчащее из гривы левое ухо лишь усиливало впечатление одноухости.
— Если я могу чем-то еще помочь, скажите.
— Можешь. — Я вылила из кувшина в стакан остатки сока. — Вот, принеси еще яблочного.
— Да! — Подхватив кувшин телекинезом, Роуз умчалась. Я мельком заметила ее метку судьбы — сложно переплетенные розы: две распустившиеся желтые крапчатые и крупный черный бутон между ними.
Закрытый фолиант скрипнул кожаным переплетом, чуть слышно щелкнули замки по углам обложки. Отложив том, я осторожно подняла один из свитков. Нет, сразу разворачивать нельзя, сначала укрепляющее заклинание, иначе все пойдет прахом.
Вернулась служанка с наполненным кувшином. Поставив сосуд на стол, она заметила любопытный взгляд и смущенно остановилась.
— Ваше…
— Харди, подойди, позволь мне рассмотреть твое ухо.
— Эм-м? — Она обошла стол и наклонила голову. Стряхнув накопытники, я осторожно раздвинула передними копытами гриву Харди. От правого уха была лишь половина, и косая рана срослась грубым неровным шрамом.
— Ты не против, если я попытаюсь вылечить ухо?
Поняша взглянула на меня снизу вверх.
— Нет, Ваше Величество.
Ответ получился двояким, так что я решила действовать. Вспомнив «восстанавливающее заклинание плоти», сосредоточилась и направила магию на ухо. Серый шрам, окаймленный золотистой магической аурой, порозовел, вздулся, лопнул, брызнув кровью.
— А-ай, больно! — Кобылка отскочила, глядя со страхом, прижимая ухо. Кровь била из вскрытой раны тонкими струйками. Словно яркие живые нити, они вплелись в пряди гривы и замысловатым узором украсили мраморный пол.
— Роуз, вернись сюда. — Строго сказала я, стукнув копытом по полу. — Потерпи. Считай это своим новым заданием.
Она робко подошла.
— Ляг, так тебе легче будет терпеть.
Чтоб предотвратить новые попытки сопротивления, поставила ногу на спину Роуз. Продолжая поддерживать заклинание, телекинезом достала платок из ящика комода и подтерла стекающую в ухо кровь. Харди всхлипывала, слезы текли по щекам.
Стимулируемая мощной магией, новая плоть росла очень быстро. Вот обозначились родные контуры уха, тонкий листик плоти с сеточкой кровеносных сосудов под просвечивающей кожей. Вот выросли мышцы, кожа стала плотнее и крепче, покрылась светлой шерсткой. Магия угасла, когда наложенное заклинание исчерпало себя.
— Все хорошо, хорошая моя, ты слышишь меня? — Прошептала в это новенькое ухо — оно шевельнулось. — Давай, шевелись, вставай.
— Хорошо? А что вы сделали? — Несмело вопросила Роуз, поднявшись. Я вытерла платком ее мордочку от слез и указала на зеркало.
— Глянь, тебе понравится.
— Принцесса Селестия, вы вернули мне ухо! — Кобылка радостно подпрыгнула перед зеркалом, поворачивая и наклоняя голову. — Спасибо вам огромное!
Она подбежала ко мне, видимо, в порыве желания обнять, но в последний миг сдержалась, и поклонилась, припав на колено.
— Как видишь, стоило немного потерпеть. — Улыбнулась я.
— Да! — Глаза Роуз сияли счастьем.
— Я буду благодарна, если ты приберешься тут.
— Моментально! — Рог Харди замерцал и она исчезла в телепортационной вспышке.
Ополовиненное ухо, бесшабашный телепорт в пределах дворца…
— Стража!
Гвардеец, стоявший на посту за дверью, немедленно возник на пороге.
— Харди Роуз. Принесите мне все, что найдете о ней в ваших архивах.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Отдав честь, стражник вышел. Харди явилась в новой вспышке магии посредь комнаты, левитируя с собой ведро воды.
— Тряпку забыла, — сконфузилась она, рассматривая разводы крови на полу. — Ай, ладно!
И окунула в ведро хвост.


[ Лайри \ Квартира Лайри ]

Пару раз повернув Луну вокруг оси, я отошел и хлопнул в ладоши.
— Начинаем! Ищи!
Лишенная ориентации, зрения, вынужденная полагаться на слух и нюх, Луна моментально преобразилась, словно все ее животные инстинкты пробудились в стремлении помочь разуму. Напружиненные мышцы заиграли под шкурой, уши ловили каждый шорох, ноздри вздрагивали, крылья слегка раскрылись, будто готовые к опасности и резкому взлету. Высоко подняв голову, Луна медленно «огляделась», принюхиваясь, затем опустила нос к полу.
Широко шагнув с места, я выждал, пока Луна пройдет мимо меня, крадучись подошел к дивану и взял подушку. Поняв, что след прервался, Луна выпрямилась, пробурчала что-то под нос. Услышав нарочно громкий вздох, повернула ухо, затем голову, и единым плавным движением развернулась ко мне всем телом. Я вдохнул тихо, медленно и глубоко.
Шаг, шаг, шаг. Все ближе и ближе. Надо было видеть морду Луны, когда она неожиданно ткнулась носом в подушку, которую я держал на вытянутых руках. Даже уши пони замерли торчком, выражая недоумение. Обнюхав преграду, попыталась обойти, но я всякий раз выставлял подушку перед носом. Луна махнула передней ногой, желая понять, с чем она столкнулась и озадачилась еще больше, найдя пустоту. Препятствие вдруг исчезло.
Я едва сдерживался, чтоб не ржать самым бессовестным образом, водя принцессу за нос. Отложил подушку и лег на пол, когда Луна повела крылом, пытаясь найти меня. Видя безуспешность своих стараний, аликорн сменила тактику: опустив до пола распахнутые крылья, уверенно теснила меня к столу, не давая возможности проскользнуть мимо нее.
Тук, тик, ти-так — один за другим стукались карандаши о стекло балконной двери. Успев кинуть еще пару карандашей, я спрятался под стол. Нащупав стол, Луна проверила ногой под ним — пришлось выгнуться, словно кот, опираясь на пальцы. Все также держа крылья раскрытыми, пони направилась к балкону. Когда под копытом хрустнул карандаш — наклонилась, нюхая.
Подкравшись сбоку, я почесал кьютимарку Луны, лаская полумесяц — всхрапнув, аликорн поджала ногу. Через миг меня хлопнули крылом по голове, обняли, опрокинули и придавили к полу.
— Нашла! — Победно провозгласила принцесса, лежа на мне.
— Нашла. — Подтвердил, снимая полотенце с ее глаз. — Я ведь просил тебя не бросаться.
— Я ударила тебя? Ты ушибся?
— Нет.
— Значит, аккуратно бросилась. К тому же, я недавно хотела обрушить на тебя Луну — считай, мое хотение сбылось идеально. — Улыбнувшись, кокетливо подмигнула и потерлась мордой о мою щеку.
Ну и как с такой прелестью спорить? Проще сразу сдаться.
Обнял Луну за плечи, наслаждаясь счастливым взглядом ее ясных глаз. Она вопросительно фыркнула — тихо, будто не решаясь задать прямой вопрос.
— Ты ж знаешь, я люблю любоваться тобой. — Погладил роскошную, чуть заметно мерцающую гриву.
— Знаю, — улыбнувшись, Луна зубами взяла полотенце и положила мне на лицо. — А теперь ищи ты меня.
— Лады, — сев, завязал глаза, и назидательно поднял палец к потолку. — Луна.
— Что? — Спросила она у меня за спиной.
— Прячься в пределах этой комнаты. Не убегай в спальню или коридор, а то фиг тебя найдешь по всей квартире.
— Лады, — повторила Луна в тон мне. И пропала.
Я ожидал, что она поступит как и я — убегая, будет намекать, где находится. Но аликорн в корне изменила правила игры, переиначив все по своему пониманию. Луна кружила в недосягаемой близости, я чувствовал ее безмолвное ускользающее присутствие: вот она коснулась копытом ноги, пощекотала крылом шею, махнула хвостом по руке. Млин, каким же неуклюжим дуболомом был я рядом с ней, мягко уходящей из-под рук.
Прислушавшись к шагам, резко ступил в сторону, и иллюзия неуловимости рассеялась.
— Отпусти. — Потребовала Луна.
Приняв задумчивую позу, я картинно потер подбородок, стоя на хвосте Луны.
— Отпускать или не отпускать сей величественный Лунин хвост? Вот в чем вопрос. — Изрек трагическим голосом многострадального героя Шекспировской пьесы. — Даровать ли свободу иль обречь на многовековое заточение?
— Ах, что может быть желаннее свободы для принцессы, уже сотни лет прожившей в заточении? — Пропела Луна. Поглаживая копытами мою спину, она медленно соскользнула к ногам, обняв бедра. Голос Луны слабел с каждым словом. — Милорд, если вы не отпустите принцессу, она умрет у ваших ног. Ибо свобода нужна ей как воздух. Ах-х-х…
Крылья, дрожащие, словно в предсмертной агонии, легли на мои плечи. Я приласкал оба крыла, взъерошивая перья, и резко скинул с плеч.
— Будет исполнено! — Пророкотал, со злобной усмешкой. — Несчастная, ты получишь то, чего так жаждала! Наслаждайся свободой и не заставляй меня жалеть о решении, принятом по совету сердца, но не разума! И впредь будь осторожна в своих желаниях!
— Милорд, вы столь добры ко мне. — Всхлипнула Луна. Я поднял ногу и освобожденная принцесса ускользнула.
Заслышав возню на столе, я хотел снять повязку с глаз, но Луна прикосновением крыла остановила меня.
— Подожди. — Нежно шепнула любимая на ухо и чуть позже коснувшийся лица легкий ветерок принес запах банана. Плод тронул губы.
Шаг за шагом, храня благопристойное молчание, принцесса заманила своего милорда на диван. С каждым новым куском дыхание пони все явственнее согревало лицо. Скорее всего, банан она держала во рту, и отдав последний кусок, впервые поцеловала меня. Робко и трепетно. Наскоро прожевав, я обнял Луну за шею и голову, и отдарил ответным глубоким поцелуем.
— Лайри… Что ж я делаю с тобой, что? Я не хочу заходить так далеко. — Смущенно прошептала кобылица, стянув полотенце с моей головы.
— Мы дарим друг другу любовь. — Шепнул, лаская мордочку Луны. Дышит прерывисто, уши опущены, крылья дрожат — похоже, она обескуражена собственными действиями.
— Неужели ты действительно готов принять меня?
— Фильм про Белогривого помнишь?
— Да.
— Так вот, я сказал тебе уже после фильма.
— Но если я начну вести себя так, как тебе не понравится, прошу, удержи меня. Хоть силой удержи. Я не хочу стать как тот конь. Не хочу увлечь тебя во мрак.
Всхлипывая, Луна крепко обняла меня. Потихоньку она сползла и прикорнула рядом, головой на коленях. Сев удобнее, я расчесываю пальцами гриву притихшей пони.
«Во мрак?.. Странные у нее иногда мысли. Впрочем, она вся странная. И потому она мне нравится. Разве нет?»
— Эх-х, что-то я совсем раскисла. — Перевернувшись, Луна посмотрела на меня. — Надо брать себя в копыта и…
— Не надо, — прервал я ее размышление.
— Что? Почему? — Казалось, сейчас в ее глазах нарисуются знаки вопросов.
— Не следует подавлять свои чувства и скрывать в себе. Ничем хорошим это не кончится. Чувства надо уметь выражать. Особенно любовь, одно из самых сильных и светлых чувств. Если ты любишь впервые и впервые выражаешь любовь — мне твое волнение понятно. И я очень признателен тебе. Проявление любви и заботы — это не проявление слабости и зависимости.
Погладил голову Луны, убрал прядку гривы, постоянно падающую на лоб. Вот, даже не дослушал, что пони хотела сказать, а уже устроил ей лекцию.
— Лайри, есть хоть что-то, тебе непонятное?
— Например, не понятно, что будет, если ты окончательно влюбишься в меня?
— У-у-у, — Луна почесала нос, — я об этом не думала.
— В таком случае, позволь событиям идти своим ходом, а там увидим.
— Ты так свободно и просто говоришь о сокровенном и личном… Я теряюсь. — Луна закрыла морду ногами.
— Смотри, потеряешься, где я искать тебя буду? — Помассировал Луне уши.
— В Долине Смущения. — Прошептала она из-под копыт.
— Луняша, а чего ты такая стеснительная стала? — С некоторым усилием я просунул руку между ее ног и поскреб нос.
— Я — женщина, мне можно. К тому же, мне раньше не доводилось столь прямо обсуждать вопросы личных отношений. — Слегка раздвинув ноги, Луна посмотрела одним глазом. Мои пальцы ощутили теплое влажное прикосновение языка.
— А знаешь, термин «женщина» применяется обычно только к человеку. И разным выдуманным существам, имеющим человеческие черты. Происходит это от желания человека подчеркнуть свою особенность, выделиться из окружающего мира. И подсознательного желания везде видеть черты себя. А для животных, птиц и прочих особей женского пола используется термин «самка».
Держа мою руку копытами, пони убрала ноги с морды. Взгляд ее был необычайно серьезен. Так Луна смотрела, желая знать правду, даже шокирующую.
— Лайри, кто я для тебя? Животное? Самка?
— Да, ты животное. Умное и красивое. Да, ты самка.
Я выжидающе смотрю на Луну, желая понять, к чему эти ее вопросы. Она задумчиво рассматривает потолок над нами.
— Я опасалась, что если для тебя я — животное, то ты должен обращаться со мной как с животным.
— То есть, как?
— Плохо. Я видела, что люди очень плохо обходятся с животными. — Луна перевела взгляд с потолка на меня. — И ожидала от тебя подобного. Но твои действия идут вразрез с моими опасениями. Ты относишься ко мне как… человеку, наверное.
— Неужели ты и до сих пор боишься меня?
— Нет. Я смотрю на тебя, смотрю видео, — Луна махнула ногой в сторону экрана, — вспоминаю все то, что видела и пережила сама. И пытаюсь сложить все это в логичную цельную картину. Но у меня не получается.
— Я помогу тебе.
— Чем?
— Подсказкой. Все люди разные, и у всех разное отношение к миру.
— То есть, однозначной картины быть не может?
— Да. Просто теперь ты на светлой стороне этой картины. А раньше узнала темную.
Прижал к груди голову Луны.
— Луна, мне все равно, кто ты — животное, мифическое существо или богиня из иного мира. Пусть у тебя нет ничего человеческого, ты — прекрасная женщина.
— Спасибо. — Благодарно шепнула она.


[ Селестия \ Покои Селестии ]

Хотя Роуз тщательно вымыла пол, но витающий в воздухе слабенький запах крови волновал обоняние. Бережно свернув последний изученный свиток, я зевнула и потянулась, всласть, до хруста в суставах. Онемевшие от долгого бездействия мышцы неприятно заныли. Выйдя на балкон, телекинезом притянула под себя пуфик и села.
Передо мной раскрывалась изумительно красивая панорама страны. Огромные лесные массивы, просторы лугов, окутанные туманной дымкой далекие горы, голубые ленты рек, причудливо извивающиеся среди холмов, сонно греющих под Солнцем округлые спины. Ясное небо с редкими перистыми облаками, и медленно дрейфующий вдали небесный город пегасов Клаудсдейл.
Родная Эквестрия. Сколько трудов и столетий я положила, создавая этот рай для пони. Не счесть. И я ответственна за благополучие моих подданных, живущих счастливой обыденной жизнью, не задумывающихся, что жизнь может быть совсем иной, преисполненной тревог, страхов, боли, смертельных опасностей.
Я легла грудью на перила и свесила голову, любуясь пейзажем. Под горой Кантерлот раскинулся небольшой провинциальный городок, основанный семьей Эпплов. Градообразующим предприятием там была яблочная ферма. Я поступила предусмотрительно, выделив фермерам пустующие земли. Земнопони сумели оживить пустошь, засадив ее плодоносными яблонями, а я обеспечила практически всю столицу свежими фруктами и яблочными изделиями на каждый день.
Все я спланировала заранее. Понивилль не только стратегически важный источник еды. В первую очередь, здесь моя главная надежда в борьбе с Найтмер Мун. Я потратила годы, незаметно, посредством магии выстраивая цепочки нужных событий, чтобы собрать в этом непримечательном городке четыре разных семьи. Здесь жили будущие хранители Элементов Гармонии, совсем юные кобылки. Им предстояло еще многое узнать и пережить, прежде чем они встретятся в противостоянии с Лунной кобылицей.
Мои планы рухнули в одну ночь. Найтмер, каким-то образом обойдя блокирующую магию Элементов, пропал. И пока что не подавал признаков жизни. До рокового тысячного солнцестояния еще тринадцать лет, кобылки-хранители Элементов слишком слабы и не смогут активировать их. Сама же я, после битвы с Найтмером, испытав невыносимую магическую перегрузку, едва выжила. И потеряла связь с артефактами. С тех пор они хранились в нашем с Луной старом замке. Больше всего я теперь боялась потерять саму Луну. Но ее я нашла, истерзанной, обессилевшей, заброшенную в жуткий холодный мир жестоких существ, называющих себя «люди». К счастью, один людь все же согласился помочь Луне. Или «человек»? Странное расхождение в смысле и значении слов неприятно «резало» слух.
Хоть я не показала сестре, но меня тронуло признание Лайри в любви к ней, его готовность быть с Луной на всю жизнь. Мотивы поведения человека оставались для меня не ясны. Чем-то он напомнил королеву Хризалис, которая тоже «питалась» любовью, причем высасывала досуха. Похоже, человек, как и чейнджлинг, восприимчив к любви и способен брать ее. Но Луна просто-таки расцвела рядом с Лайри, значит, он тоже дает ей много ответной любви. Выходит, люди, при всей их жестокости, способны на любовь и добро? Я вспоминаю, сколь бережно и заботливо отнесся ко мне Лайри при первой встрече в сновидении: утешил, поддержал, обласкал. Уже этим он дал мне надежду…
Луна живет отдельно от Духа Кошмаров. Где же он затаился, чего выжидает? Я и так благодарна Лайри, что он согласился позаботиться о Луне две недели. И не имею права вмешиваться в судьбу человека, ломать его жизнь просьбой прожить с Луной еще тринадцать лет, пока подрастут и окрепнут Хранители Элементов Гармонии. Раз условились до полнолуния — я должна принять сестру домой в оговоренный срок.
Мой клон, вернувшийся из сновидения, доложил, что свиток с пентаграммой благополучно передан Луне. Надеюсь, она с Лайри сумеют воспроизвести сложную схему на полу. Но когда Луна возвратится в Эквестрию, не попытается ли Дух превратить ее снова в Найтмер Мун? Будучи свободной, Мун не оставит своих планов о вечной ночи, а мне будет очень трудно справиться с ней без помощи Элементов.
Вздохнув, обратила взгляд к небу, будто нужные мне ответы могут быть начертаны на голубом его полотне. Вижу лишь Солнце, облака, редких пегасов. Какое же решение мне принять? Я должна прежде всего обезопасить страну и подданных, но наверняка это можно сделать лишь одним способом — не создавать портал. А значит, придется оставить сестру в другом мире...
Я вспоминаю Луну: ее лучистые глаза, добрую улыбку, веселый смех. Мне чудится, что сестра сидит рядом, утешает, касаясь копытом моей спины. Слезы застилают взор, я с трудом отличаю реальность от вымысла. Тяжелые капли скорби, скатившись по щекам, устремляются к земле, сверкая в лучах Солнца.
«Зловещий в семье раскол заметить я не смогла».
И в этом моя вина. Я не могу простить себе, что не уберегла сестру тысячу лет назад.
Уронив голову на сложенные ноги, я тихо плачу:
— Нет, Луна, нет, я не могу позволить себе потерять тебя еще раз!..


[ Луна \ Квартира Лайри ]

Бумс! Быстро скинув кольцо с рога, я привстала на задних ногах в ожидании нового броска. И ко мне уже летят три кольца сразу. Одно я поймала рогом, оно с треском прошлось по виткам и больно ударило ухо. Второе с лету надела на переднюю ногу, а третье изловчилась схватить зубами, однако, получив не самые приятные ощущения. Я бросила кольца на пол, потерла саднящее ухо.
— Ты в порядке? — Спросил Лайри.
— Ухо ушибла. И удар по рогу сильно отдает в голову. Но это мелочь. Ведь играть очень весело.
— Кидай мне. — Улыбнулся человек, махнув руками.
Накинув кольцо на рог, я раскрутила его движениями головы, и резко наклонив голову, метнула кольцо в сторону Лайри.
…Я полностью оправилась после своих злоключений, окрепшее тело жаждало движения, действий, возможности выплеснуть скопившуюся энергию. Во снах я легко могла придумать себе сотню забав, но всякий раз, просыпаясь бодрой и полной сил, вынуждена была скучать. Я понимаю причину временного пребывания взаперти в стенах этой квартиры, и знаю, что Лайри не выпустит меня погулять одну, даже если клятвенно пообещаю вернуться. Познав мир людей достаточно близко, я не питала радужных иллюзий, осознавая, что есть вероятность не вернуться вообще. И утешалась тем, что вдоволь нагуляюсь в Эквестрии. Тем более, ждать осталось не столь уж и долго.
Однако, изнывая от скуки, сегодня попросила Лайри найти мне достаточно интенсивное занятие. Сама я не могла представить активного движения в замкнутом пространстве. Разве что бегать по стенам и потолку.
Покопавшись в комнатке за незаметной дверью в спальне, Лайри вынес оттуда средних размеров коробку, с дырявыми планками, колышками, кольцами — они-то и стали развлечением для меня. Игра называлась «кольцеброс», в ней надо было попадать кольцами на вертикально стоящие колышки. Цветные кольца, большие и легкие, прекрасно ловились рогом и ногами, так что колышки сразу оказались не у дел. Лайри бросал кольца, я ловила их, стоя в другом конце комнаты. Разделявшее нас небольшое расстояние вдруг преисполнилось насыщенными событиями.
С первых бросков я поняла, что за сотни лет растеряла всю сноровку. Пять колец пролетели мимо, я даже не коснулась их, и ни единого не поймала, хотя одно кольцо задело рог, вызвав звон в голове, а другим я получила аккурат по носу. Лайри хотел прекратить игру, но я, шмыгая носом, настояла на продолжении сей затеи. Он согласился, однако теперь бросал кольца заметно медленнее.
— Ты опять уступаешь мне в игре, — я недовольно фыркнула и села, скрестив ноги на груди, — это уже совсем не интересно.
— Если тебе интереснее снова поймать кольцо носом, пообещай потом не жаловаться.
— Обещаю.
Игра стала жестче: кольца летели быстро и по два-три сразу, я подпрыгивала, помогая себе крыльями, чтоб изловить кольца у самого потолка. Азарт, верный глаз, быстрая и точная реакция, жаркое дыхание, разгоряченные мышцы — все это непередаваемо приятно. И так мы развлекались довольно долго.
— Пожалуй, хватит, а то скоро с тебя пена будет на пол падать.
— Спасибо. — С удовлетворенным сопением я оглядела свои лоснящиеся бока и крылья.
— Знаешь, чего, — Лайри сложил кольца в коробку, — иди в ванну. После этой игры от тебя запах такой, что наповал.
— А говорил, что тебе нравится мой запах. — Подмигнула.
— Мне нравится твой запах, а не запах пота, который на тебе сейчас. Иди, оттирать буду.


[ Лайри \ Квартира Лайри ]

Открыв балконные окна и дверь, чтоб проветрить, я пошел за Луной. Деятельная поняша уже постелила в ванне коврик и стояла под душем. Струи сплетались с прядями гривы, сверкая и переливаясь всевозможными оттенками синего. Слипшаяся шерсть обозначила все изгибы и каждую мышцу грациозного тела. Перья набрали воды, разбухли, и тяжелые крылья свисали до дна. Алмазами искрящиеся капли воды скатывались по изящной шее, округлым бокам и стройным ногам Луны.
— Любуешься? — Обернулась она. Глаза сверкнули лазурным блеском из-под прикрытых век.
Мокрая Лунная принцесса была чарующе прекрасна. И несло от нее, вспотевшей, как от деревенской рабочей лошади. Во всяком случае, я получил наглядное представление о запахах обыденной Эквестрии. А запланированное оттирание превращалось в полноценное купание.
Шампунь, ранее купленный для Луны, ей не понравился, возможно, из-за искусственно-резкого аромата цветов. И она предпочла обычное мыло. Поскольку Луна теперь не боялась и не стеснялась, купание прошло без эксцессов. Но в моей голове зашевелились подозрения, когда Луна, выпрыгнув из ванны, попросила почистить ей зубы, причем пастой конкретной марки, которой у меня не оказалось. Немного поупрямившись, она согласилась на другую пасту, заодно придирчиво рассмотрев щетку.
«Интересно, — подумал я, начищая Луне зубы, — это все, или главное веселье еще впереди?»
— Спасибо. — Прополоскав рот, пони довольно осмотрела свою улыбку в зеркале. — А прокладки «Олвейс» у нас есть?
Мои подозрения подтвердились, все встало на свои места и веселье не заставило себя ждать: Луняшка насмотрелась рекламы по телевизору. Заржав как конь, я оперся на раковину, и Луна вынуждена была дожидаться, пока я проржусь.
От смеха слезились глаза, пришлось умыться. Луна легонько потыкала меня копытом в бок:
— Я спросила что-то ну очень смешное?
— Нет, — сев на унитаз, принялся сушить гриву Луны полотенцем, — но именно от тебя этот вопрос звучит смешно. Откуда ты узнала о прокладках?
— От телевизора. Там же показывают и пасту, и щетку, и много еще интересных вещей.
— Это реклама. Не стоит верить всему, что там показывают.
— Ну почему ж? Мне нравится этот вкус и запах, — Луна провела языком по зубам, — приятные.
— Повернись. — Похлопал ладонью по синему плечу. Опираясь передними ногами на край ванны, Луна повернулась крупом ко мне. Тихо всхрапнув, она рефлекторно дернула хвостом, когда я бережно вытер полотенцем вымя и кожистые складки промежности, похожей на изящную вытянутую «восьмерку».
— Спокойно, Луна, — попросил я, заметив косой взгляд. Она молча отвернулась, позволив мне сушить хвост.
— А с крыльями поступим иначе, чем в первый раз. Подожди меня и уложи перья.
Из шкафа в спальне я взял два широких полотенца, попутно закрыл балкон и отнес на кухню несколько пузырьков с модельной краской. Вернувшись к Луне, застал ее на унитазе. Пришлось обождать снаружи, пока она свершит личные дела.
Разгладив и выровняв перья на крыльях, я сложил их и обернул полотенцами.
— Вот, пусть сохнут так. Пойдем налью тебе горячего.
— У меня в голове не укладывается, как я позволяю тебе такие вольности со мной? — Проворчала Луна, отпивая нагретый сок. Ворчание ее было не злобным, а скорее, задумчивым и удивленным.
— Возможно, я знаю, почему ты позволяешь мне эти вольности.
— Почему же, всезнайка? — Вопросила Луна с вызывающей улыбкой, надеясь подловить.
— Ты доверяешь мне, зная, что не воспользуюсь доверием во вред. Вот и вся причина.
— Верно. Но ведь, когда я только пришла сюда, я позволяла мыть и вытирать себя. Хоть доверять тебе у меня не было никаких причин.
— А у тебя был выбор? — В большую неглубокую тарелку я налил молока и на него капнул краску разных цветов.
— Наверное, был: отказаться от купания, потребовать еду и объяснения всему происходящему.
— А после, оставшись пыльной, грязной, вонючей и блохастой, забиться спать в каком-нибудь углу.
— И это тоже, — кивнула Луна, — но я была морально истощена и, не буду таить, очень нуждалась в любви и заботе. По-настоящему серьезно я могла отреагировать лишь на угрозу жизни. На что-либо иное сил моих не было.
— Я мог бы сказать, что угадал твои желания, но это будет ложью. На самом деле, я все продумал заранее. И подготовился.
— Каким образом?
— Благодаря Селестии, я примерно представлял, как ты выглядишь, и твое состояние после всего случившегося с тобой. Купание помогло тебе расслабиться, ощутить тепло, уют и безопасность. Это очень важно для первой встречи. Хоть немного, но ты доверилась мне и стала более сговорчивой.
— А если бы не стала?
— Ну, — пожал плечами, — хорошая оплеуха, пара грубых слов, и ты была бы послушная. А я в твоих глазах ничем не отличался бы от первого рабовладельца. Такой выход мне не нравился. Грубая сила — действенное решение. Но губит отношения. И для меня это крайнее средство.
— Да…
— Потому я применил уговоры и ласки. Отчасти помог и твой неожиданный нервный срыв, когда ты плакала, а я поддерживал тебя.
Луна грустно рассматривала остатки сока в стакане.
— Если б ты отказалась от купания, я не стал бы принуждать. Но поднял этот вопрос на следующий день. Иначе легко представить, во что превратилась бы квартира с немытой пони.
— В понюшню, — выдала Луна, допив сок. — Ты верно поступил, уговорив меня искупаться. Я очень хорошо спала после этого. И благодарна тебе за предусмотрительность. А что это ты готовишь с молоком?
— Возьми. — Я подал Луне пустую чайную ложку.
— Зач-м-пх? — Ложка оказалась у Луны во рту.
— Держи. А теперь посмотри сюда. — Придвинул тарелку ближе к Луне. — Видишь, на молоке много капелек краски. Прикоснись концом ложки к молоку между каплями.
Заинтересованная Луна сопела, касаясь ложкой молока и наблюдая, как пятнышки краски перемещаются, расползаются, вытягиваются замысловатыми линиями, сплетаясь меж собой причудливыми узорами. Я сидел рядом, глядя на это художество. Через некоторое время изукрашенная яркими рисунками смесь перестала реагировать на касания, и пони вынула ложку изо рта, зажав ее в передних копытах.
— Красиво. Как это вышло? — Склонившись над тарелкой, понюхала картину.
— Цельное молоко — полотно, краски — рисунок, а кисть — ложка, на конце ручки которой — немного мыла. Когда ты дотрагиваешься, мыло вступает в химическую реакцию с молоком, и оно двигается, увлекая с собой краску. Без краски этого движения не было бы видно.
Перевернув ложку, Луна обнюхала ее ручку.
— Очень хорошо у тебя получилось удивить меня, легко и наглядно. Мне понравилось. Можешь показать еще подобные вещи?
— Могу.
Наполнив бутылку из-под пива холодной водой, вылил молоко в раковину, сполоснул тарелку и перелил в нее воду из бутылки, а пустую емкость положил в морозилку. Принес зеркальце, монетку, пару иголок и фонарик.
— Смотри. — Погрузив зеркало в воду, направил луч фонаря.
Луна восхищенно ахнула, увидев на стене радугу.
— Не могу поверить, — прошептала, тронув копытом стену, — ты столь легко и безмагично создаешь то, что в Эквестрии делают пегасы.
Повернув фонарь, переместил радугу на грудь Луны.
— Теперь у меня есть радужная сила! — Засмеялась аликорн, приняв героический вид.
Убрав из воды зеркало, кинул монету.
— А достаточно ли у тебя силы, чтоб вытащить сокровище, не прикасаясь к воде?
Луна взглянула на меня, словно раздумывая, насколько серьезен мой вызов, затем уставилась в тарелку и глубоко вздохнула. Раз, другой… Монету окутала неяркая синенькая дымка, кружок металла медленно встал на ребро и покатился по дну.
Поставил на стол холодную бутылку из морозилки.
— Положи монету на горлышко.
Напрягшись, Луна перенесла монету на верх бутылки.
— Х-х-хфу! — Шумно выдохнула пони. — Смогла.
— Прекрасно. Мне очень интересно видеть твои магические действия.
— И колпачок на роге совсем не мешает этому. — Довольно улыбнулась Луна. — Что теперь?
— Надо немного подождать — монета будет танцевать.
— Даже так? Подождем.
— И еще чуток магии. Сумеешь положить иглу на воду?
Скептично хмыкнув, Луна телекинезом взяла одну из двух иголок. Я мусолил в пальцах оставшуюся иглу, глядя, как почти невесомый металлический стерженек медленно опускается на воду. Стоило аликорну погасить магию — иголка пошла ко дну.
— Ясно все, металл же не плавает. А ты ожидал обратного? — Вид Луны был непередаваемо умный.
— Посмотрим. — Я оторвал уголок от лежащей на подоконнике газеты.
— Но ты положил иголку на бумагу, а не воду, так не считается! Ты не выполняешь свои же условия.
— Ш-ш-ш, молчи и смотри.
Впитавшая воду бумажка скоро утонула. Иголка же, к великому удивлению Луны, лежала на поверхности.
— К-как это ты? — Оторопела пони, рассматривая противоестественное явление. — Тут точно нет магии?
— По части магии, это к тебе вопрос, а не ко мне. Ты ж магическое существо, из нас двоих, кому лучше знать о магии, как не тебе? Условие выполнено — иголка лежит. А о способе выполнения речи не было.
— Какой-либо магии, кроме моей, здесь нет. — Держа иглу телекинезом, Луна прищурилась, осматривая металл со всех сторон. — Но есть, хм… жир. Игла плавала на воде с помощью жира. Ах, Лайри, ты хитрец! И снова хитро удивил меня! — Кинув иглу на стол, пони улыбнулась и зааплодировала, постукивая копытами. — Но что же с бутылкой и монетой? Она не собирается танцевать.
— Надо ждать дольше.
Пока ждали, я убрал тарелку, фонарь, зеркало, и угостил Луну парой мандаринов.
Раздался чуть слышный свист и звон металла о стекло. Навострив уши, Луна приблизила морду к бутылке. Монета вновь подпрыгнула, присвистнув.
— Так-так, что же тут не так? — Задумчиво подняв бровь, пони осмотрела пустую бутылку.
— Объяснить?
Луна отрицательно повела ногой, размышляя. Я умолк.
— Звенит металл, стекло. Свистит обычно ветер, воздух. Бутылка не пуста, в ней воздух. Она холодная, а в кухне тепло. Бутылка согревается, воздух в ней тоже. Нагретый воздух стремится вверх, и свистит, потому что ему мешает монета. Все понятно.
Ликующе улыбаясь, Луна развела передними ногами. Видимо, мышцы ног и крыльев в плечевом поясе у нее как-то взаимосвязаны, и крылья непроизвольно двинулись в стороны. Полотенца упали. Я поднял их.
— Идем к дивану, досушим там.
Устроились мы своеобразно и с комфортом: я на диване, а Луна сидела на полу, спиной ко мне, расправляя по очереди оба крыла, чтоб я мог хорошо протереть и высушить перья.
В коллекции моей было уже два Луниных пера. Не так давно, когда я ласкал Луну, одно из маховых перьев вдруг свободно поддалось движению руки и вывалилось из крыла. Впрочем, Луну этот факт утраты не взволновал, она пояснила, что со временем у нее вырастут новые перья.
Тут я заметил, что Луна настойчиво трет ухо копытом.
— Почеши в ухе, пожалуйста, — обернулась она. — А то без магии мне туда не дочесаться.
— Давай, повернись.
Пересев, Луна положила голову на мои колени, при этом ее рог почти что уперся мне в горло. Без защитного колпачка я бы остерегся сидеть с аликорном в такой позе. Аккуратно засунув большие пальцы в слуховые проходы, начал энергично чесать, одновременно массируя уши снаружи.
— Ух-х, м-мои у-ух-хи… Ну, ты даешь. — Прохрипела Луна, закатив глаза.
— Подвигай челюстью. — Подсказал я, на мгновение остановив сводящий с ума массаж.
Луна последовала совету, и ее аж захлестнуло волной удовольствия, она содрогнулась всем телом, и задняя нога начала выстукивать частую дробь. Пришлось своей ногой прижать копыто к полу, чтоб пресечь эту восторженную «морзянку». Луна все сильнее наклоняла голову боком, словно стремясь запихать палец поглубже в левое ухо, сидя с наркомански-счастливым видом и без единой мысли в широко раскрытых глазах. Мне показалось, что она и дышать прекратила от переизбытка наслаждения.
— Спасибо. — Выдохнула Луна, пытаясь сесть прямо — у нее явно кружилась голова. Пошатываясь, она забралась на диван. Пальцы мои были облеплены ушной «серой» — наклонясь, я вытер их об ковер и лег напротив Луны.
— Жизнь возле тебя становится все более головокружительной. — Слабо улыбнулась пони.
— И я не опасаюсь, что ты пропадешь, улетев на крыльях счастья.
— Сколь далеко я ни улечу, я останусь с тобой.
— Да.
— Эх-х-хорошо как. — Зевнула Луна.
— Пульт, случаем, не под тобой? — Спросил, поискав взглядом на диване и тумбочке.
— М-м-м?.. — Привстав, пони сонно пошарила ногой. — Вот. — Выпихнула пульт из-под бока.
— Спасибо.
Я бесцельно «прыгаю» по каналам. Луна вроде как спит, но шевелящиеся уши подсказывают, что она следит за событиями.
На «Первом канале» Борис Ельцин что-то вещал об установлении порядка. С вялым вниманием выслушав пару фраз, я переключился на следующую программу.
— Лайри, ты участвуешь в политике, в жизни страны? — Поинтересовалась экс-правительница Эквестрии, продолжая «спать». Ее растрепанное после чесания ухо повернулось ко мне в ожидании ответа.
— Нет, меня лично страна никогда не волновала. Меня интересует только мое благосостояние.
— А разве благосостояние отдельного жителя не зависит от страны в целом?
— Ни разу. Твое состояние зависит исключительно от тебя. Только ты, твое мышление, твои поступки определяют, как ты будешь жить. Ни страна, ни правительство, ни народ, ни что иное. Ответственность за свою жизнь и судьбу несешь лишь ты сам и никто более.
Луна приоткрыла один глаз:
— Я почему-то уверена, что ты ошибаешься.
Фыркнув, я выключил телек.
— Да я и не претендую на истинность моих суждений. Вполне может быть, что я ошибаюсь. Но, знаешь, что самое интересное? — Наклонился к Луне. — Я живу с этим ошибочным мнением всю жизнь, и до сих пор не помер, и в особые передряги не попадал. Может, не столь уж оно и ошибочно, мр-р-рм?
— В таком случае, мне есть о чем подумать. — Луна легла удобнее, я поцеловал ее в нос и укрыл одеялом. Купание и массаж благотворно влияли на аликорна.
Открыв дверь кладовки, глянул на заваленные барахлом полки. Сколько ж тут реально всякого хлама, оставшегося еще с детства. Страдавшие скопидомством предки не могли выкинуть даже поношенную обувь, не устроив при этом скандал с обвинениями во всех смертных грехах. Вот соберусь весной и вышвырну вон эти узлы и коробки с платьями, халатами, сапогами, бельем, и прочим скарбом. А лучше вообще разломать всю кладовку и поставить вместо нее нормальный шкаф.
Засунул на полку «кольцеброс», и тут, в тусклом цвете лампы, на боку лежащего рядом узла с каким-то тряпьем, сверкнула золотистая нить. Дотянувшись, тронул нить — она оказалась металлической. Вытащив узел, развязал и среди скомканных носков и колготок нашел моток толстой «золотой» проволоки, конец которой проткнул мешок и торчал наружу. Хех, помню, я любил вить из проволоки всякие фигурки.
А не заняться ли опустошением «склад»-овки прямо сейчас? Вот пойду на улицу и прихвачу с собой этот мешок с носками. И так каждый день. Идея мне понравилась, завязанный мешок полетел в угол около двери — пусть лежит на виду.
Сев за стол, вооружился пассатижами и принялся распутывать проволоку.


[ Луна \ Сновидения ]

Зевнув, я огляделась, соображая, где нахожусь. Лежу на облаке, меня обвевает прохладный ветер, вокруг серо и туманно, как перед рассветом. Ветер приносит смутно знакомые запахи чего-то родного и близкого, но при всем желании мне не удается вспомнить, где я чуяла их прежде, и чувствую неясную тревогу.
Облако, гонимое ветром, приближается к огромной горе. В предрассветных сумерках окутанные туманом неприступные склоны выглядят угрожающе мрачными. Не зря именно гора Кантерлот выбрана местом столицы Эквестрии.
Зависнув над плато, мое облако растаяло, вынудив ступить на замшелый камень. Густой мягкий мох, подобный ковру, укрывал плато и приятно щекотал копыта. Зачем же я здесь, что мне надо узнать в этом сне? Раз есть Кантерлот, то в любом случае, это сон пони. Возможно, даже мой сон.
Вздрагивая от холода, смотрю вокруг, замечаю тропинку, ведущую мимо скал куда-то вниз. Ступать по тропе неприятно — множество острых камней колют копыта. Не останавливаясь, создаю накопытники: магически переливающиеся лунным светом, они появляются с каждым новым шагом, охватывая мои копыта. Несколько шагов, и ноги надежно обуты.
Обогнув склон горы, я вижу под собой город. Кажется, Кантерлот пуст: ни единого признака жизни. Ни жителей на улицах, ни огней в домах, из труб не идет дым. Над городом гордо возвышается королевский замок с множеством башен, шпилей, вымпелов. В окне одной из башен виден слабо мерцающий свет.
Расправив крылья, круто спикировала к этой башне. Накопытники едва заметно цокнули по камню, когда я осторожно опустилась на балкон.
Аскетичная обстановка: разорванный гобелен, шкаф с бумагами, книгами, простой деревянный стол, подсвечник с полудесятком почти догоревших свечей, несколько свитков, небрежно сваленных кучей, покосившаяся стопка бумаги, опрокинутая чернильница. Единственный стул валяется разломанным у стены. Склонившаяся над столом Селестия задумчиво пишет, обмакивая перо в лужицу чернил.
Я деликатно постучала копытом по дверной раме. Меня не услышали. Найдя задвижку внизу, я подняла ее телекинезом и распахнула дверь. Ухо Селестии повернулось на скрип петель.
— А, Луна? — Спросила сестра, не прекращая писать. — Ну, раз уж ты здесь, то у меня есть новости.
Я замерла на пороге, позабыв сложить крылья. «Новости»?
— Тия, что происходит? Почему Кантерлот м… пуст?
Чуть не сказала «мертв».
— У тебя «крылостояк» на меня? — Поинтересовалась Селестия, окинув беглым взглядом.
— Э? Нет. — Смутившись, поспешно уложила конечности, поднятые двусмысленным жестом.
— А как насчет Лайри? Рядом с ним крылышки крепко стоят? Особенно, когда он чешет тебе спинку?
Окутанное золотистой магией перо продолжало чертить по бумаге. Я не знала, что ответить. Несомненно, с человеком мне хорошо, но вопрос про «крылышки» — вопиющая бестактность. Сам Лайри, один раз выяснив пикантные подробности, очень ласково относился к моим крыльям, и не подшучивал, замечая возбуждение, скрыть которое я была физически неспособна.
— Я занята подготовкой к защите Эквестрии от монстра. Потому Кантерлот пуст — я всех выслала и живу одна. Дописываю распоряжения. — Свернув листок, Селестия запечатала его и волшебным облачком отправила через мою голову вон из башни.
— От монстра? От кого? — Настороженно спросила я. Быть может, вся нервозность сестры объясняется грядущими проблемами? И я могу как-либо помочь ей?
— От тебя, конечно же. А ты знаешь каких-то еще монстров, кроме себя, Сомбры и Дискорда? — Устало вздохнув, Селестия легла передними ногами и грудью на глухо заскрипевший стол.
— Меня? Я — монстр?! — Кажется, подо мной пошатнулся балкон. Или у меня подкосились ноги?.. Как я могу быть монстром?
Телекинезом подхватив со стола все свитки, белая правительница раскрыла их одновременно и просмотрев, кинула один мне под ноги:
— Узнаешь?
Все еще находясь в шоке, и надеясь, что слова сестры — лишь неудачный розыгрыш, я подобрала свиток. Изображение грациозной гарцующей черной лошади, в легком синем шлеме и изящном нагрудном доспехе. Хищно прищуренный зеленый глаз с вертикальным зрачком. Гриву и хвост формировали искрящиеся созвездиями магические облака. Но больше всего поразила меня ее метка судьбы: ярко-белый полумесяц на фоне фиолетовых отметин.
— Это Найтмер Мун. И это ты, Луна.
Свиток упал на пол. Знакомое имя полоснуло память, словно раскаленным ножом по сердцу. Я всхлипнула, глядя на Селестию.
— Тия… Зачем ты со мной так? — Прошептала чуть слышно.
Продолжая полулежать на столе, Селестия убрала свитки в шкаф. Нетронутым остался свиток с Найтмер Мун под моими ногами.
— Я мечтала вернуть тебя, Луна, и приложила к этому немало усилий, но все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала. И в результате принесло лишь огромные неприятности. — В словах Селестии звучала крайняя усталость с явным оттенком горечи и сожаления. — И теперь я все чаще задумываюсь — а так ли велика необходимость в твоем возвращении? Ведь без тебя было спокойно, Эквестрия жила и процветала. И — здрасте, вернулась сестра с мешком проблем на хвосте. — Она тяжело вздохнула.
— Тия, но я не Найтмер Мун! — Воскликнула я с отчаянием. Горькие слезы наполнили глаза.
— Луна, держи себя в узде. Ты все та же упрямая глупая кобыла, так и не поумневшая за ты-ся-чу лет. — Чеканя шаг, Селестия медленно приближалась ко мне, с суровым выражением морды. — Я, прежде всего, несу ответственность за благополучие моих пони. И передо мной стоял выбор. А ты хотела наколдовать вечную ночь, ввергнуть целый мир в хаос и мрак, следуя лишь прихотям своего необузданного эго, не думая ни о чем, кроме своего уязвленного самолюбия. Неужели ты все забыла? Или ты думаешь, что все забыла Я?
Тихо всхлипывая, я попятилась и упала, ноги отказывались служить. Светлый аликорн подошла вплотную, возвышаясь неколебимой мощью.
— Я помню. Но ведь я…
Селестия обошла вокруг меня, ударом ноги послав валяющийся свиток в глубь комнаты.
— Из-за тебя я перестала спокойно спать. Из-за тебя нарушена жизнь столицы. Из-за тебя пришлось отменить несколько важных собраний, благополучный исход которых гарантировал моей стране процветание лет на пятьсот вперед. Из-за тебя сама жизнь в Эквестрии теперь под угрозой.
Мне очень нелегко было осознать, что я — причина проблем в родной стране. Я неуклюже попыталась встать. Селестия обернулась через плечо:
— Луна, давай начистоту. Кому ты здесь нужна? Кто еще помнит о Принцессе Ночи, кроме меня? Никому нет дела до твоих вычурных ночей, и никого не волнуют созданные тобой сны. Твой талант давно перестал нести какую-либо ценность, пора наконец это понять и признать. Я одна двигаю оба светила, и десятки поколений пони на протяжении сотен лет спокойно засыпают и просыпаются. Именно поэтому всепони славят меня, ведь я несу свет и жизнь в их мир. А что несешь ты? Иллюзию счастья и несбыточные мечты? Что ты можешь подарить этому миру? Мрак и холод, смерть и забвение?
И если ты вернешься, каких еще фортелей я должна буду от тебя ожидать? Вдобавок ко всем внутри- и внешнеполитическим проблемам, мне придется постоянно контролировать еще и тебя! Если бы раньше, моя дорогая сестра, ты уделяла больше внимания своим обязанностям, а не самокопанию и глупым жеребячьим обидам, ты могла бы понять, как мне сейчас тяжело! — Селестия будто швырнула эти слова мне в морду.
Белый аликорн застыла, словно мраморное изваяние, в ее взгляде явственно читались разочарование и злость. Нет, сестра ни разу не коснулась меня, но слышать ее упреки было страшно и мучительно больно. Громко рыдая от унижения и бессилья, я подползла к ограждению, перевалилась через него и камнем рухнула с балкона в сумрачную пустоту, теряя перья. Лишь над самыми скалами, инстинктивно расправив крылья, чудом не разбилась и выровняла полет. Подальше, подальше от этого кошмара.
Яростно ударив магией, я вылетела в какой-то чужой сон с бушующей грозой. Врезавшись в огромную черную тучу, зарылась поглубже и разрыдалась вновь. Непрестанные раскаты грома заглушали мои стоны и крики. На душе было мерзко, холодно и пусто от того, как обошлась со мной родная сестра.
И от понимания, что Селестия в чем-то права.


Диван под моей головой мокрый от слез и слюны. Себячувствие паршивейшее. Я отвергнута, изничтожена и растоптана. А ведь так хорошо засыпалось… Повозившись, стянула покрывало и грустно оглядела комнату. Под дверью спальни виднелась маняще-уютная полоска света. Застонав от щемящего чувства одиночества, я подошла к двери, нерешительно коснулась ее копытом. Что, если Лайри занят, а я помешаю ему? Прислушалась — тишина. Собравшись с духом, несмело толкнула дверь.
Лайри сидел за столом, и с помощью инструмента, похожего на птичий клюв, плел из гибкой золотой нити некий обруч. Заметив меня, он накрыл ладонями свою работу и скинул в ящик стола.
— Делаю тебе сюрприз, его пока не надо видеть.
Так и есть, помешала. Подумав, я хотела уйти.
— Луна, иди сюда. — Поманил человек движением руки.
Подошла. Он прижал ладони к моим щекам, таким теплым и привычным жестом заботы.
— Ты выглядишь измученной.
— Мне снова снятся кошмары.
— Плохо.
— Да.
Сев, я положила передние копыта на колени человеку и посмотрела в глаза:
— Лайри, пожалуйста, отвези меня погулять.


[ Лайри \ Квартира Лайри ]

Мы с Луной любовались закатом с балкона. Солнечные блики скользили по антеннам на крыше дома напротив. Запоздавшие птицы торопились найти место для ночлега. Вдалеке серебристо сверкнул самолет.
Принцесса захотела этой ночью куда-либо съездить, но у меня не было настроения гонять машину. В качестве альтернативы я предложил ей подышать свежим воздухом, посмотреть на город, не выходя из дома, и распахнул среднее двухстворчатое окно балкона.
Луна стояла на задних ногах, свесив передние через подоконник и, вытянув шею, с интересом смотрела по сторонам. Видимо, впервые видела вечерний город с миллиардами пробуждающихся огней.
— Тут столько всего непонятного… — Пони сощурилась, рассматривая что-то внизу.
— Что?
— Оно уже уехало. Такое, с красными и синими светлячками на крыше. Хм, все это похоже на огромный улей.
Я не опасался, что Луну заметят посторонние. Люди склонны смотреть под ноги и в карманы, нежели по сторонам, и тем паче, не станут задирать голову, чтоб глянуть на высотку, когда это не горящая достопримечательность. Если кто-то внизу и увидит выглядывающую с балкона пони, то в сумерках примет ее за собаку, как самое логичное объяснение животного в городском доме.
— Есть такая занятная теория, согласно которой люди — потомки обезьян. Мол, обезьяны некоторых видов долго и нудно умнели в процессе эволюции. Сторонники этой теории приводят немало фактов, начиная внешним сходством, заканчивая древними орудиями труда, найденными в каменных пещерах.
— Хм, обезьян я видела. — Взглянув на меня из-под пушистых ресниц, Луна задумчиво прикрыла ясные глаза. Иногда она будто стеснялась близкого зрительного контакта. — Сходство? Возможно и есть. — Пожала плечами и ее крылья шевельнулись, словно желая раскрыться.
Я поправил теплое одеяло, укрывающее плечи кобылицы, и прижал ее к себе. Стоящая вертикально, аликорн была выше меня на голову, не считая рога, мне нравилось смотреть на нее снизу вверх. В такие моменты царственная осанка Луны казалась особенно изящной и хрупкой, а я ощущал себя ее верноподданным под покровительством Принцессы Ночи. Несомненно, она понимала и ценила это.
— Но если посмотреть на ситуацию с иного ракурса, то станет ясно, что люди произошли от муравьев. — Я широким жестом охватил город под нами. — Вот, это все гигантский муравейник, и уклад жизни его жителей абсолютно схож с жизнью насекомых. Все они просыпаются утром, выбегают на улицы, тащат еду и вещи в свои жилища, и оцепеневают с наступлением ночи. И так всю жизнь, с незначительными вариациями. Как и насекомые, люди постоянно куда-то бегут, что-то разрушают, копают, волокут, строят. Чтоб убедиться в этом, достаточно взглянуть сверху на муравейник и город — ты не увидишь разницы.
— Очень верное сравнение. Скажи, а ты-то чем отличаешься от остальных? — С интересом спросила Луна. — Ты ведь так же просыпаешься утром, идешь на улицы, приносишь еду и засыпаешь ночью.
— Я отличаюсь тем, что способен видеть все со стороны, не быть в общей массе и наблюдать за движением. Это очень интересно. Большинство же людей даже не осознают, что они «муравьи», а следование движению стада называют «быть в центре событий», «идти в ногу со временем» и тому подобными отвлеченными красивыми фразами.
— «Сторонний зритель». Я знаю эту тактику. Была таким зрителем. Точнее, пришлось им быть. — Вздохнув, аликорн посмотрела в багряное, быстро темнеющее небо. — Тут прекрасные ночи. И столько звезд. Я не могу поверить, что ночь наступает сама по себе… Наверное, и никогда не пойму, как это — ночь без меня. — Промолвила она с восхищением и грустью.
Я нежно почесывал ее шею, перебирая случайные пряди гривы.
— Хочешь, я расскажу, как было в Эквестрии?
— Да, расскажи.
Луна склонила голову, вспоминая:
— Селестия опускала Солнце, завершая день, а я начинала ночь, поднимая Луну. И так как ночь — мое призвание, я вдохновлялась, сплетая мрак, ночные звуки, лунный свет, созвездия, хвосты комет в единое гармоничное целое, каждую ночь создавала неповторимые шедевры.
Аликорн погрузилась в воспоминания, глядя в небо и рассказывая вполголоса, словно меня и нет рядом. Я продолжал гладить шею Луны, ощущая частый пульс. Это были дорогие ее сердцу моменты жизни.
— Я творила красивые сны для спящих пони, помогая им забывать неприятности, побеждать страхи, находить ответы. Чтобы они просыпались отдохнувшими, готовыми к новому дню.
Отступив чуть назад, Луна сложила передние ноги на подоконнике и легла головой на ноги. Ее дыхание обращалось светлыми облачками пара в морозном воздухе.
— Помню, ты говорил, что Богу некому было показать свою Землю. Я понимаю его чувства. Со временем я начала все больше разочаровываться. Просыпаясь, пони восхваляли Селестию, славили новый день, наслаждались светом и теплом. И никто не вспоминал меня, не хвалил, не восхищался моими прекрасными ночами. Никого не волновали причудливые узоры созвездий, над которыми я трудилась, не покладая копыт. А невероятной красоты кометные дожди?.. А мерцание звезд, таинственный свет полной Луны в зеркалах озер? И ласкающие слух серенады ночных насекомых? Этого никто не замечал. Ночью все спали.
Принцесса Ночи обернулась ко мне. В уголках ее глаз блестели слезы.
— На рассвете я плакала, видя, что мои труды пропадают впустую. Пыталась говорить с сестрой, в надежде, что она поймет меня, но… Ну, ты слышал ее песню: «превыше всего государственные дела». Когда на конце твоего рога судьба целой страны, о каких задушевных разговорах может идти речь?
Выпростав из-под одеяла крыло, аликорн обняла меня. Незаметно прекратив ласки, я внимал откровениям принцессы.
— Я отчаялась добиться от Селестии не то что понимания, а хотя бы простого внимания к себе. И чувствовала себя одинокой и незаслуженно забытой. Во дворце не было никого, с кем я разделила бы свою печаль. А затем в мои сны начал приходить друг. И я чрезвычайно привязалась к нему. Сначала изливала всю боль-тоску и негодование, позже выдохлась и слушала его советы. Друг убеждал, что сестра унижает меня, ни во что не ставит, недооценивает мою мощь. Но на самом деле я сильна и могу противостоять сестре, чтоб заставить ее считаться со мной как равной. И если уж на то пошло, я могу создать ночь, которую заметят всепони и будут восхищаться ей вечно. Эта идея мне очень нравилась. Так же друг сказал, что сочувствует мне и готов помочь, если я позволю ему слиться с моим телом.
Крыло, обнимающее мою спину, было напряженным, часто вздрагивало. В своем самокопании Луна залезла в какие-то личные дебри. Небось, выговорится и после этого еще возьмет с меня клятву о неразглашении королевских тайн государственной важности.
— И вот я отказалась опускать Луну. Конечно, это сразу привлекло внимание, которого я так жаждала. Сестра пыталась уговорить меня, но я знала, что если уступлю ее просьбам, то навсегда признаю себя слабой и неспособной к великим свершениям. «Уступить» означало позволить Селестии и дальше вертеть мной как вздумается, постоянно игнорировать меня и не допускать мысли о нашем с ней равноправии. Я осталась непреклонна в своем решении, и заявила, что устрою вечную ночь. Появился мой друг и, как обещал, слился со мной. Я чувствовала, что изменяюсь, становлюсь не той, что прежде, но это пустяки, в сравнении с тем что я обрела — необыкновенную, головокружительную силу, которую могла направить и сформировать как угодно. Я считала себя единственной, достойной править миром.
Прервавшись, аликорн поискала взглядом ночное светило и, сложив крыло, зябко передернула плечами. Я поднял одеяло выше, укутав ей шею.
— Селестия продолжала взывать ко мне. Но я не желала слышать даже своего имени и ответила, что никакой «Луны» больше нет. Новое имя появилось неожиданно, словно подсказанное кем-то со стороны, однако я приняла его как часть моей новой жизни. И назвалась «Найтмер Мун».
Вздрогнув, я пристально глянул на пони. «…Она перестала быть Найтмер Мун, что тоже странно… А что за Найтмер Мун? …Я предпочла бы не рассказывать об этом. Старая семейная драма».
Луна, пребывающая в состоянии некоего транса, не заметила моего волнения. Я ловил каждое слово темной принцессы с темным прошлым. Теперь в ее голосе звучали гордость и горечь.
— Я наслаждалась обретенным могуществом. Выгнала сестру из замка, заставила улетать от меня. Гоняла, ни на миг не позволяя опомниться. Била магией, вкладывая ярость и ненависть в каждый удар, но сестра успевала увернуться. Наконец, один мой удар настиг Селестию — она, потеряв сознание, проломила собой крышу дворца и грохнулась в зале.
Мое ликование не знало границ, я едва держалась на крыльях от радости. Теперь-то поверженная сестра поймет, что я не шутила, воспримет меня всерьез и признает свою вину. Я даже готова была быть помягче с ней. Ну, не держать в темнице под замком, это точно.
Блестевшие в ночном сумраке глаза пони ясно показывали, что она очень взволнована.
— Увы, моя радость была кратковременной: очнувшаяся Селестия поступила со мной чрезвычайно подло. Сказав, что я не оставила ей выбора, она воспользовалась Элементами Гармонии, волшебная мощь которых значительно превышала и ее силы, и мои, так что применять их все сразу было совсем не безопасно. Знай я заранее, что ослепленная единовластием и гордыней сестра решится на такой шаг, я немедля зашвырнула бы ее бессознательную на Солнце. Мы сошлись в прямом противостоянии, и я ничего не смогла сделать…
Найтмер Мун с досадой ударила копытом по подоконнику.
— И в итоге на луну зашвырнули тебя. — Я сочувствующим жестом погладил ее ногу.
Вскрикнув, пони шарахнулась, будто я материализовался из пустоты, в глазах отразился ужас, под аккомпанемент загремевшей на полу полупустой кастрюли.
— Ох-х, прости… — Всхлипнув, аликорн шагнула ближе, обняла меня и прижала к груди. — Я напрочь вывалилась из реальности.
— Луна?.. — С придыханием шепнул, поглаживая вздрагивающее ушко. Она помнит что-то из своих речей или у нее был сдвиг сознания?
Пони долго смотрела в небо. Я чувствовал, как трепещут под одеялом крылья. Неожиданно мне на руку упали горячие капли. Изогнув шею, Луна глянула на меня сверху вниз. Но взгляд ее был совсем не покровительственный.
— Я даже не знаю, хочу ли возвращаться в Эквестрию. Здесь… я чувствую себя кому-то нужной. Хотя бы тебе. Пусть у меня нет магии, и мне во многом неудобно тут. Но мне есть ради чего жить. Я думаю о тебе, жду тебя каждый вечер, верю, что ты любишь меня и я нужна тебе. А там? Я снова буду одинокой и не нужной никому, даже сестре. Я не хочу так!
Плача, она опустилась на все ноги и сунула нос мне в подмышку. Одеяло сползло, безжалостно обнажая эмоции содрогающейся от рыданий Луны. Я молча ласкал ее голову и шею. По моим щекам катились слезы.


[ Луна ]

Тяжело дыша, я медленно успокаивалась. Присев, Лайри вытер мои слезы рукавом. Всхлипнув, я печально улыбнулась, благодарно прижимаясь мордой к руке.
— Ты тоже плакал? — Удивленно тронула крылом его лицо.
— Да, я очень сочувствую тебе, Луна.
— Прости.
— Ничего. Пойдем погуляем.
— Ты ж сказал, что не хочешь ехать.
— А мы не поедем. Пройдемся в парк, недалеко отсюда.