Туман прошлого (Рабочее название)

Блейд Куин верный страж принцессы не помнит важную часть своего прошлого. Но старые шрамы и раны мучают разум вопросами.Принцесса что бы отвлечь его от мрачных дум посылает в Понивиль на непонятное задание. Но почему уходя от принцессы Куину кажется что он предаёт её?

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Спайк Принцесса Селестия Другие пони

Далеко зашедшая шутка

Кейденс много чего ожидала от первой встречи с вернувшейся из тысячелетнего изгнания тётей Луной. Но первые же её слова превзошли все ожидания! А ещё у Кейденс появилась возможность подшутить.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Принцесса Миаморе Каденца

История рыцаря

О благородном рыцаре Нобл Харте и его Даме Сердца - звонкоголосой леди Найтингейл. Попытка в рыцарский роман на фоне уже-почти-что-Эквестрии

Другие пони ОС - пони

Адрес неизвестен

Кажется, что для Дерпи Хувс каждый новый день хуже предыдущего. Всю жизнь её воспринимают как ходячую катастрофу. Из-за косоглазия её считают бестолковой, странной, ломающей всё пони. Как вообще она надеется преодолеть и избавиться от всего, что ей навязали? Для Дерпи это невозможно. Было невозможно, пока судьба не столкнула её с фиолетовой единорожкой. Станет ли эта встреча очередной неудачей или обернётся возможностью, которую она искала? И как эта возможность повлияет на её жизнь?

Твайлайт Спаркл Дерпи Хувз

Imperial Rage

Высокое содержание насилия. Ненормативная лексика. Просто неприятный стиль написания. Ф обшем, фсйо, как йа люплю. Наслаждайтесь.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Шайнинг Армор

Волшебные Земли

"И кто ищет спасения в перемене места, как перелетная птица, тот ничего не найдет, так как земля для него везде одинаковая." Антон Павлович Чехов, Дуэль. Все-таки люди-полные уроды. А вы представьте, что будет, если они потеряют дом, и из-за спора двух великих вселенских существ найдут мир добра и дружбы?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Трикси, Великая и Могучая Биг Макинтош Грэнни Смит Диамонд Тиара Сильвер Спун Черили Принц Блюблад Энджел Вайнона Опалесенс Гамми Дерпи Хувз Лира Бон-Бон Другие пони ОС - пони Октавия Кэррот Топ Танк Колгейт Мистер Кейк Миссис Кейк

Математика разума

Захватить мир куда сложнее, чем кажется. Особенно, если за последние несколько лет желающих было навалом, и притом каждый получил по рукам. Придется найти союзников - и желательно знать про них все - от предыстории до целей. Если же союзников окажется недостаточно, придется искать силу для победы самостоятельно - а вместе с ней можно найти и древние тайны, начиная от сотворения мира и заканчивая неведомыми кукловодами.

Принцесса Селестия Король Сомбра

Но и вас ждёт вырождение...

Она была похожа на принцессу Селестию, только мрачна и разбита. Её церемониальные доспехи слегка заржавели, и грязь въелась в шёрстку. Наиболее заметными были её волосы: чёрные прожилки сопровождали их обычный разноцветный блеск. Они выглядели обесцвеченными, как на старой фотографии. Хуже всего был шрам на груди. Её доспехи прикрывали его, но ничто не могло скрыть того, что это означало. Потускневшая Селестия улыбнулась Луне: — П-привет, монстр. Я бы сказала, что рада тебя видеть, но это б-б-было бы не совсем точно.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Дискорд Найтмэр Мун Принцесса Миаморе Каденца

Мы сами не знаем о ней многого...

Девочки приходят в одну из больниц своего города, Пинки Пай что-то понадобилось. Там никого не оказалось, поэтому подруги отправились по коридору в поисках кого-нибудь. Тут Твайлайт проваливается в какой-то люк. Остальным требуется её найти...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Другие пони Сестра Рэдхарт

Пока идет дождь...

В финале 7 сезона мы встретили нового злодея - Пони Теней, внутри которого был спрятан одинокий и непонятый никем пони по имени Стигиан. Когда-то он встретился с Тенью и присоединился к ней, поклявшись отомстить Столпам. Благо, сейчас он стал вновь хорошим. Однако как же эта встреча с Тенью произошла? Что чувствовал в этот момент Стигиан и как его убедили в необходимости мстить Столпам? Да и вообще: какова была его жизнь до становления Пони Теней? Предлагаю разобраться.

Другие пони

Автор рисунка: Siansaar
IV VI

V

Наступило утро, и встающее на востоке солнце в первую очередь осветило именно маяк как одну из самых высоких точек в здешних местах. Но так как Догл спал спиной к встающему солнцу, первые лучи дневного светила его не пробудили. Однако вскоре жеребец всё-таки встал и, протерев копытами сонные глаза, обернулся. Яркие свет тут же заставил его зажмуриться, но после, когда очи смогли привыкнуть к утрешнему солнцу, он увидел золотую гладь моря и невольно улыбнулся. Однако на душе у жеребца, к сожалению, ни о каком спокойствии речи идти не могло, там снова бушевала гроза.

Не проронив ни слова, пони встал с кровати и подошёл окну. Хотя он ещё не до конца оправился от последствий сна и голова мыслила вяло, некоторые выводы ему приходилось делать.

«Ни море, ни капитан, ни экипаж, ни корабль – никто не виноват в случившемся… только я один. Я и, возможно, ещё случай? Да, случайность, трагическое стечение обстоятельств исключать не стоит, ведь без них тут явно не обошлось. Но ведь последнее слово оставалось за мной. Это я поставил жирную точку! — Догл опустил взгляд вниз, считая, что недостоин смотреть на море, которое ещё недавно винил во всех смертных грехах. — Да как я мог? Как посмел такое сказать: «глупцы», «адова бездна»? Единственный глупец здесь это я… и случай, его тоже не стоит отрицать».

Догл поднял свой взгляд и вновь смог лицезреть яркое море. На душе стало как-то легче, и пони позволили себе слабую улыбку. Но тут у него вдруг заурчало в животе, и он понял, что вчера у него и крошки во рту не было. Ко всему прочему он ещё вспомнил то, что сегодня ему нужно будет навестить Геральда, а делать это на голодный желудок не хотелось. А так как найти что-нибудь съестное наверху не представлялось возможным, Доглу пришлось спуститься вниз.

Многочисленные лестничные ступеньки давались сонному жеребцу с трудом, зато, благодаря им, он наконец-таки сумел полностью проснуться.

Найти что-нибудь поесть внизу оказалось не так уж и просто. И всё-таки Догл сумел насобирать несколько «крошек», которые, однако, впоследствии пришлось запивать стаканом воды. И вот, перекусив, Догл направился в больницу к Геральду.

Погода на улице стояла неоднозначной: вроде как ни дождя, ни ветра и не было, да только и солнца свет казался каким-то холодным и чужим. Город же жеребец почти не заметил; он ни с кем не здоровался, ни на кого не смотрел, ничто не замечал, просто шёл, погружённый в самоистезанческие раздумья. Они не приносили ровным счётом никакой пользы, лишь усугубляли и без того плачевную картину. Благо, что Догл сумел вовремя переключиться, перейти на не менее важную, однако более приятную тему. «Надеюсь, Геральд очнулся… Он должен очнуться. Всё-таки ещё крепкий старичок!» — продолжал надеяться Догл, ведь, по сути, ничего другого ему не оставалось.

И вот Догл добрался до больницы. Он вошёл в здание и увидел, что за приёмным столом сидела та же медсестра, которую он видел вчера. Правда, теперь работы у неё было значительно меньше (разобраться с пострадавшими, поступившими вчера, удалось за несколько часов).

— Добрый день, — поздоровалась она. — Чем я могу вам помочь?

— Добрый день, вы не могли бы мне подсказать… А впрочем не важно. Я знакомого пришёл навестить. Спасибо, — ответил Догл вяло и весьма неоднозначно. Медсестра так толком и не смогла ничего понять.

— Странный какой-то, — сказала она тихо, когда земнопони уже был в коридоре, и, пожав плечами, вернулась к работе.

Возле палаты Геральда Догл увидел Бальзака, он сидел на скамье и явно кого-то ждал. «Дурной знак!» — почему-то решил Догл. Бальзак, как видимо, ждал именно Догла, потому что стоило тому только появиться, как он тут же встал и направился навстречу другу.

— Привет, — поздоровался Догл первым. – Как Геральд?

В ответ на такой, казалось бы, простой вопрос Бальзак отвёл взгляд в сторону и промолчал.

— Он жив? – куда громче, но и значительно более встревоженно спросил Догл.

— Мне жаль, — наконец-таки заговорил врач, — но ночью Геральд скончался.

То, чего так боялся Догл, произошло, и теперь душа его получила, пожалуй, самый серьёзный, фактически смертельный удар.

— Пойдём ко мне в кабинет, — сказал Бальзак, положив копыто на плечо друга, — пойдём.

Догл не стал возражать, как, собственно, и вообще что-либо говорить.

Бальзак отвёл друга в свой кабинет, который находился здесь же, на первом этаже. Кабинет врача, как и большинство помещений в больнице, выглядел простенько, без изысков, хотя ремонт и был новым.

— Проходи, присаживайся, — предложил Бальзак Доглу стул, и тот присел.

Сам же Бальзак достал откуда-то из шкафа две рюмки и полупустую бутылку портвейна и левитировал всё это на стол.

— Мне искренне жаль, что так случилось, — говорил врач, наполняя стаканы, — но тут нет ни чьей вины. Мы, врачи, сделали всё возможное, но Геральд, к сожалению, не сумел пережить инсульт.

— Это всё моя вина…

— Твоя? – вяло усмехнулся врач. – Уж это вряд ли, скорей уж тогда надо винить меня, но никак не тебя.

— Да ты просто не понимаешь…

— Возможно и так. Но в любом случае не стоит себя корить, это как минимум глупо. Выпей, — предложил Бальзак и подвинул стакан Доглу.

Тот с каким-то непонятным отвращением посмотрел на него, но всё же выпил, после немного поморщился, а затем кашлянул.

— Я знал Геральда не так хорошо, как ты, но всё равно считаю, что он был хорошим пони.

Догл же в свою очередь предпочёл промолчать, и Бальзак, прекрасно видя состояние друга, налил ему ещё.

— Выпьем.

— Да.

После четырёх рюмок портвейна Догл наконец-таки решил заговорить:

— Я знаю… вернее, я знал, да, я знал Геральда, он был прекрасным пони и хорошим другом, всегда относился к делу с ответственностью и, даже он вроде не имел ничего такого, там, скажем, большого достатка или чего-то вроде этого. Но каким-то образом он умудрялся жить, как он сам говорил, в радость. Мне нечасто доводилось видеть его грустным или подавленным, нет, чаще он просто улыбался, несмотря ни на что!.. Эх, мир лишился хорошего пони… И всё из-за меня! – рявкнул Догл и ударил копытом по столу.

— Опять ты начинаешь! Я же говорил, что не нужно себя корить, но ты всё равно продолжаешь.

Догл приготовился ответить, всё рассказать и поведать о том, что на самом деле произошло. Он уже приоткрыл рот, но так и не смог произнести ни слова; вместо этого он молча встал и направился к двери.

— Куда это ты? – удивился Бальзак. – Если я тебя как-то обидел, то извини, конечно, но ведь я его вообще плохо знал.

— Да причём тут ты! – резко ответил Догл. – Дело во мне… Дела у меня, пока.

— Постой! – остановил друга врач. – Какие могу быть дела в такой день? Не глупи.

Слова Бальзака задели Догла за живое, и он, вдруг резко обернувшись, ответил громко и чётко:

— Это не просто моё дело – мой долг! – Несколько секунд два пони смотрели друг на друга: один – хмуро, со злобой, другой – растерянно, со страхом; а затем, ничего не говоря, Догл просто вышел из кабинета, хлопнув за собой дверью.

Земнопони сразу же направился к маяку и, даже несмотря на свой голод, не собирался заходить домой. Его вели два чувства: одно, самое сильное — ощущение гнева и обиды, прежде всего, на самого себя и второе, заметно слабее, — долг. Но если эмоции со временем постепенно ослабевали, то чувство долга, наоборот, становилось только сильнее. И ощущалось это не только в душе, но и во внешнем облике земнопони. Так, если раньше он шёл угрюмо, опустив взгляд и злобно вдавливая в землю копыта, то сейчас (на окраине города) его походка стала спокойней, не теряя при этом уверенности, а взгляд упорно сверлил виднеющийся вдалеке маяк.

Через полчаса пони был у маяка. А ещё через несколько минут он сидел на кровати и смотрел на море за окном. Догл размышлял о тех событиях, что с молниеносной скоростью произошли за последние дни. И в первую очередь он думал о трагической смерти Геральда. «Эх, если бы я смог, вернее, успел бы с ним поговорить, всё рассказать… если бы он меня только выслушал, может быть, и сумел бы простить, а так… Эх, а так он умер, и я не успел ему ничего рассказать. А может, он и вовсе ничего не знал? Тогда хорошо, что я не успел ему ничего рассказать. Он и умер-то с чистой душой и совестью. А я… а что я?! – вдруг крикнул Догл и ударил копытом по спинке кровати: — Нашёлся тут страдалец. Сам виноват!»

Рассуждения пони прервало урчание в животе. Вот тут-то Догл и пожалел, что не зашёл домой, ибо он прекрасно понимал, что здесь, на маяке, ему не удастся ничего найти. Однако возвращаться обратно в город жеребец не хотел – вот и пришлось искать какой-нибудь выход. Благо, светлая идея пришла в голову сразу: пони спустился вниз и просто хорошенько напился обычной водой.

— Наверное, всё-таки придётся вернуться домой и нормально поесть, — рассуждал Догл вслух, поднимаясь по лестнице. – Одной водой сыт не будешь, а корчиться от голода я как-то не хочу.

Внезапно жеребец остановился: ему показалось, что снизу доносился чей-то голос очень похожий на голосок Хопи. Догл тут же развернулся и поспешил обратно вниз. И действительно, эта была Хопи. Она не спеша ходила по кухне, с интересом рассматривая её скудное оформление и запущенность места в целом. «Этому месту не хватает копыта кобылки!» — верно рассуждала она. Увидев Догла, пегаска улыбнулась и произнесла:

— Приветик, что это с тобой произошло? Что за вид?

— Со мной? – удивился Догл, но дальше стал говорить спокойно, почти безразлично: — Со мной всё в порядке, мало спал в последнее время. Да и… Всё нормально.

— Где ты был?

— То есть?

Кобылка с недоверием посмотрела на жеребца и подошла к нему. Тот лишь отвёл взгляд куда-то в сторону и грустно вздохнул.

— Ты ведь не ночевал дома, так?

— Даже если и так, что дальше?

— Да ничего, я просто спросила… Что это? От тебя пахнет спиртным. Ты пил? – спросила она грубо, насторожившись.

— Немного утром с другом выпил… Геральда поминали.

— Того пони, что работал с тобой? Он умер?

— Да, ночью, в больнице.

Хопи тут же смягчила тон, почувствовав себя немного неловко.

— Мне жаль, он был твоим другом?

— Можно и так сказать… — отвечал Догл и сам начинал вновь пускаться в самоистязания.

— С тобой точно всё хорошо? – взволнованно спросила кобылка после минутного молчания жеребца.

— Да, конечно, — сказал вдруг Догл это так, словно пробудился от какого-то транса и поэтому плохо понимал, что происходит. – Не хочешь ли прогуляться, до меня дойти?

— Почему бы и нет! – оживилась пегаска, улыбаясь. – Отсюда идти больше некуда, разве что к морю.

— Да, — улыбнулся Догл в ответ, — только к морю. Пошли.

Пони покинули маяк и направились обратно в город. Хопи почти сразу же забралась Доглу под плащ, хотя никакого сильного ветра и не было.

Пара шла не спеша, о чём-то разговаривая (Геральд не упоминался) и наслаждаясь минутами покоя, которые, прежде всего, нужны были именно Доглу; ему, как никому другому, сейчас нужно было как-то отвлечься и забыть о тех несчастьях, что обрушились на него за последние дни. И у Догла это прекрасно получалось, во многом благодаря Хопи. Но к сожалению, на какой-то миг в голову жеребцу вновь забрались тревожные мысли и этого мгновения вполне хватило, чтобы он переменился. Догл резко остановился, да так, что Хопи вылезла из-под его плаща.

— Ты чего это? – спросила она, напуганная таким неожиданным действием.

Ничего не говоря, Догл обернулся и посмотрел на маяк. «А если опять поднимется ветер и какая-нибудь ветка вновь сломает стекло и потушит огонь, что тогда?.. Я ведь должен быть там и следить за этим. – Догл повернул голову и посмотрел на взбудораженную пегаску; она продолжала стоять, как в ступоре, и глазеть на него полными эмоций изумрудными глазами. — А может, я должен быть здесь, с ней? Она моё счастье. А маяк – долг…»

— Ничего, — наконец ответил жеребец. – Извини меня, пожалуйста, пойдём дальше.

— Ну пошли, — сказала она, но предпочла идти дальше лишь рядом. – Ты какой-то странный.

— Просто много чего изменилось за последнее время… Знаешь, жизнь порой меняется. Вот и у меня она поменялась. Как в плохую, — Догл вновь обернулся, — так и в хорошую сторону. — он посмотрел на пегаску и, слегка жмурясь, улыбнулся; та ответила ему тем же, хотя всё ещё продолжала волноваться.

— Приятно слышать, — ответила она, а сама подумала: «Он что-то скрывает, явно не хочет о чём-то говорить и как итог — мучается. Нужно ему помочь, пусть выговорится – легче станет. Но скорей всего придётся ему в этом помочь, сам он может и не решиться. А я не хочу видеть, как он страдает. Я помогу!»