Обмен

С тех пор как Анон попал в Эквестрию, Твайлайт всё настойчивее и настойчивее пытается добиться от него романтического влечения. Когда он обращается за помощью к прекрасной и великодушной принцессе Селестии, та в качестве ответной услуги просит его раздобыть священный камень. Казалось бы, всего-то делов? Ан нет… камень превращает Твайлайт в аликорна, что многократно ухудшает положение, а Селестия перебирается на постой к человеку, оставив корону бывшей ученице. CC BY-NC-ND

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Человеки

Вы не одиноки во Вселенной

После долгого перерыва люди вновь решили высадиться на Луне и отправили туда международную экспедицию. Казалось бы, причём тут пони?..

Принцесса Луна Человеки

Ответ

Вечная жизнь. Возможность увидеть жизнь и смерть всего. Так ли это хорошо?

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Кексики с Рассказчиком (перевод Cupcakes AH: Cozmosus’s «Pinkie Pie and Rainbow Dash Bake Cupcakes»)

Юмористическая пародия на Cupcakes: Пинки ждёт Рэйнбоу в своей кухне, скрашивая ожидание ведением диалога с самими рассказчиком, читающим эту же историю про Кексики. (! Статус: Закончен !)

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай

Смешарики в Эквестрии

Смешарики попали в Эквестрию, но у них есть всего семь дней, что бы разузнать о чужом мире побольше

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна

Компас

Юный студент находит в старом храме древний Артефакт, сила которого неподвластна ему. Пробужденная после долгого сна, она прокляла его, но пощадила несчастное дитя, даровав шанс на возвращение. Он должен отыскать в другом мире пять элементов к этому Артефакту. Только после этого он сможет вернуться домой.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Энджел Другие пони ОС - пони Найтмэр Мун Человеки Сестра Рэдхарт

Стальные крылышки

Ну вот друзья, и настал тот момент когда несколько месяцев подпольной работы наконец то можно выложить на ваш суд. «Стальные крылышки», повесть о детях Скраппи Раг, Берри и Санни Раг в их детские и юношеские годы. Пишется в соавторстве Gedzerath и Rj-PhoeniX.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор

Доказательства смерти

Что-то случилось. Что-то очень плохое, запоминающееся всеми. Казалось бы, здесь всё легко, всё сходится и всё понятно. Но когда ты присматриваешься, когда понимаешь чувства, испытываемые не тобой, и когда находишь все возможные варианты - ты понимаешь, что всё иначе...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек

Глупышка Твай попала в переплёт

Колгейт устраивает вечеринку с играми на её новенькой Пони Коньстэйшн, однако к ней приходят только Пинки Пай и Твайлайт Спаркл. Будучи учёной, Твайлайт решает вплотную приступить к исследованию одного из джойстиков и запутывается в незнакомых технологиях (в прямом смысле). Тем временем Пинки кормит всех подозрительными сладостями, обеспечивая незабываемую ночь для Твайлайт и Колгейт...

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Колгейт

Не зря прожитая жизнь

Время, время властно над всеми и Твайлайт – не исключение. Её пора прошла, жизнь пролетела, словно гром из яркой хлопушки ПинкиПай, сопровождаемый сотнями ярких конфетти , которые столь же неминуемо коснутся пола, сколь неминуемо утихнет и сам хлопок. Слова не мои, а из рецензии одного из судей =)

Твайлайт Спаркл

Автор рисунка: Devinian
VI

VII

Пробыв у Хопи до самого вечера, в восьмом часу, Доглу всё-таки пришлось отправиться на маяк. Правда, не одному, пегаска решила составить ему компанию, чему жеребец был только рад.

К вечеру погода не испортилась и даже улучшилась. Ветер стих, дождя ничего не предвещало, а солнце, скрываясь за горизонтом, отдавало земле свои последние порции тепла.

Кобылка и жеребец шли как-то не синхронно: он спешил, а она тормозила. Однако как Догл не мог её ускорить, так и она не могла его остановить. Так что в итоге паре пришлось выбрать нечто среднее между быстрой ходьбой и неспешной прогулкой.

— Ты куда-то сильно спешишь? – спрашивала она.

— Немного…

— Да не волнуйся ты так, успеешь на свой огонёк насмотреться, — отвечала она, улыбаясь, не серьёзно.

— Один разу же не успел… — еле слышно сказал жеребец в сторону.

— Ты что-то сказал? Я не расслышала.

— Да нет, что ты, тебе, наверное, показалось, — ответил он, а сам подумал: «если бы…»

Пара дошла до маяка, когда на побережье уже опустились сумерки. Без солнца на улице стало прохладно, и пони поспешили зайти в помещение. Там, однако, оказалось не намного теплее, чем на улице, и разве что только сухой воздух скрашивал положение.

— Мм, уютненько тут у тебя, — сказала кобылка с сарказмом, осматривая кухню-прихожую. – Только вот цвета какие-то тускленькие, да и… — Хопи подошла к полке, но прежде чем открыть, спросила: — Я не позволяю себе лишнего?

— Нет, что ты, — улыбнулся Догл. – Делай что хочешь.

— Спасибо, — поблагодарила она и открыла полку; та оказалась пустой. – Пусто. – Кобылка подошла к другой, но и в той не оказалось ничего, и только в третей она смогла найти… нет, не еду, а лишь инструменты. После этого она посмотрела на Догла и не без улыбки спросила: — А что вы тут едите?

— Что из дома приносим. Да и так, по мелочи.

— Туго приходится.

— Да нет, быстро привыкаешь. Пошли наверх, я тебе кое-что покажу.

Пони подняли на верх маяка, и Догл подвёл Хопи к окну. За ним, грязным и искусственным, простиралось огромное, синее, дикое, девственное море, чью зеркальную гладь, отражающую лунный свет, на пару с прибоем, слегка колебал тихий ветерок. На небе уже готовился к торжественному шествию парад звёзд, но пока лишь самые смелые из них одиноко загорались на ночном полотне.

Хопи томительно вздохнула, но тон её не грустнел:

— Как же красиво. Наверное, поэтому ты и пошёл сюда работать?

— И это тоже, — подержал Догл шутливый тон пегаски.

— Оно такое спокойное и умиротворённое, как спящий жеребёнок. Я, наверное, могла бы целую ночь на него смотреть.

— Со временем надоедает.

— Да брось ты, такая красота не может просто так взять и надоесть.

— Ну… — задумчиво ответил Догл, а сам подошёл к фонарю. – Нет, Хопи, со временем приедается, и никогда больше я уже не почувствую тех ощущений, что чувствовал тогда, в свой первый день.

— Мог бы уже и согласиться! – сказала она, ложно нахмурившись, и обернулась.

В ярком свете фонаря её милая улыбка казалось прекрасней, чем круглый диск луны, сияющей на звёздном небе; кремовая грива сияла ярче утреннего солнца; нежно-голубая шёрстка была милее цвета неба, а «два зелёных сапфира» придавали кобылке воистину божественный вид.

— А вот на это я готов любоваться до конца своих дней.

В ответ пегаска лишь тихо хихикнула и подошла к жеребцу.

— Ну так пойдём, полюбуешься, — шепнула она ему ушко.

Догл вначале потупил взгляд, а затем сделал довольную ухмылку и пошёл вслед за пегаской. Все его мысли были только о ней, о той, которую он так долго добивался и наконец добился. Сколько ему пришлось пережить и что перетерпеть одной только Селестии известно. Но он достиг своего, добился своего счастья. Но вот, среди океана мысли и желаний, вдруг появилась огромная скала, чей мрачный блеск сулили лишь погибель и смерть.

— Постой, — сказал Догл вдруг, и Хопи остановилась.

— Что такое? – спросила она по-прежнему игриво.

— Я не могу уйти, — ответил Догл растерянно и развернулся. – Мне надо остаться. Прости.

Лицо пегаски тут же переменилось: никакой радости и легкомыслия, лишь встревоженность и серьёзность.

— Что случилось? Тебя что-то гложет? – спросила она, но жеребец лишь молча отошёл от лестницы.

Хопи пошла за ним и, когда он остановился, попросила:

— Расскажи мне, я же вижу, что тебя что-то мучает весь день. Расскажи, тебе станет легче! — Она обняла земнопони и положила голову ему на плечо.

— Ты моё счастье, Хопи, я тебя так долго добивался, но… — Догл вздохнул, — но сейчас я не могу с тобой пойти, ибо это мой долг находиться здесь и следить за тем, чтобы огонь не погас.

— Но ведь ты не обязательно всю ночь следить за ним? Заправил лампу и можешь отдохнуть. Ты имеешь на это право.

— Нет, не имею! – грубо ответил Догл и продолжил: — Помнишь, позавчера, когда мы с тобой вместе пошли к Луке на праздник?

— Да.

— А помнишь ли ты, что я тогда говорил? Что должен был сделать?

— К чему ты клонишь?

— В тот день я хотел навестить Геральда, проведать его, потому что он не пришёл вовремя на работу, и мне пришлось оставить маяк без присмотра. Но я не пошёл, потому… — Догл запнулся и так не решился закончить предложение. – А у Геральда случился инсульт, и вчера ночью он умер… Но если бы я пошёл к нему, проведал его, то, возможно, он был бы и жив…

— Никто ведь не знал, что так может произойти. Тут нет твоей вины.

— Есть! Если бы я…

— Никто не может знать, что было, если бы всё пошло по-другому.

— А я знаю! Если бы я не поддался соблазну, то всего этого можно было избежать. И тогда Геральд был бы жив, а тот корабль… Это же ещё не всё! Той же ночью на море бушевал шторм и ветка разбило окно и потушила огонь, а какой-то корабль, заплутав, не увидел света маяка и разбился о скалы. И всё из-за того, что погас огонь, а погас он из-за меня. Я ведь мог ещё тогда утром, просто поддержать огонь, но решил, раз уж моя смена закончилась, то и забота уже не моя. А это не просто моя забота, это мой долг! – выкрикнул Догл последние слова и опустил взгляд.

Воцарилась тишина, прерываемая лишь тихими посторонними звуками. Догл сидел, грустно опустив голову, а Хопи задумчиво смотрела на него, иногда нервно покусывая нижнюю губу, пытаясь подобрать нужные слова. Вот только она и сама не знала, что сказать: согласиться с обвинениями жеребца или же, наоборот, попытаться их оспорить. Правильней было второе, вот только Хопи и сам не могла решить, может ли она оправдать такой поступок?

— Догл, — наконец сказала она, — я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, и то, что ты чувствуешь вину – как ни странно, но хорошо, ты можешь признавать свои ошибки и делать из них выводы. Но… Посмотри на меня, — попросила она, но земнопони не подчинился. – Пожалуйста, — Хопи подошла к Доглу и сама подняла его голову. – Посмотри мне в глаза и скажи, ответь на вопрос: разве есть на свете кто-нибудь, кто никогда и ни в чём не ошибался?

— Нет, конечно, нет. Но это не тот случай! – резко крикнул жеребец и отошёл от кобылки.

— Разве? – продолжила она – Как раз таки всё в точности наоборот, все мы ошибаемся.

— Но не так!

— Да, — согласилась Хопи, выдержав некоторую паузу, — редко наши ошибки имеют такой катастрофический характер, но всё же это наши ошибки и страдают из-за них не только мы, но и другие. Но надо уметь и прощать, не только других, но и самого себя… — Хопи вновь подошла и жеребцу, который сейчас сидел на холодном полу, задумчиво смотря вдаль.

— Не знаю, смогу ли я простить себе такое? Ведь могли погибнуть пони, да один и погиб…

— Даже если и так, но жизнь-то продолжается. И оттого, что ты продолжишь себя терзать, никому легче не станет.

Хопи обняла Догла и нежно поцеловала. Жеребец осторожно встал и, подумав, произнёс:

— Я всё равно не могу уйти.

— Знаю, теперь я это знаю и понимаю. Я посижу с тобой, если ты не против?

— Конечно же нет, — ответил Догл и, наконец, улыбнулся.


Ночь прошла незаметно. Хопи и Догл лежали на кровати и всё время о чём-то болтали. Она прижималась к нему, а он укрывал её своим теплом. Кобылка ему действительно помогла, сняла груз ответственности с плеч, и теперь он мог вздохнуть с облегчением. Но нет, он не забыл о том, что и по чьей вине произошло. Он по-прежнему ненавидел себя за свой поступок, но теперь старался об этом не вспоминать, ибо, как верно подметила Хопи, никому не станет легче от его самоистязаний! Нужно жить дальше. И жить так, чтобы потом тебе не было стыдно за свои поступки, чтобы ты с гордостью мог сказать: «Я выполнил свой долг!»