Автор рисунка: Stinkehund
Глава II: Равнее других

Глава I: Великий обман

Как сильно обманулись они…
Томмазо ди Кампанелла, «Город Солнца»

Скачок с горы. Дико! Невероятно, потрясающе, страшно! Дышать трудно от наполняющего тебя холодного воздуха, бьющего в лицо. И даже если тебе не нравится, все равно не отвертишься от летящих навстречу тебе острых снежинок! Это они тогда безобидные, когда падают хлопьями в сугробы, но здесь, ЗДЕСЬ – они рвутся в ноздри и рот, заставляя открывать какое-то третье дыхание. Кругом снег, сюда никто не забирался! Снег, снег повсюду – снег кругом. Увернуться от елки… и ОПЯТЬ мчаться на дикой скорости, разгоняться все быстрее и быстрее, пока лыжи под копытами не сотрутся. Мороз греет красные щеки… Восторг!

Падение! Удар, сугроб, боль. И снова! Снова и снова повторять, повторять, пока не выйдет. И снова дурацкая елка встала на пути… Скольжение почти на краю, по проторенной лыжне. Удар! Опять… На сей раз лыжи соскочили с копыт вместе с ботинками. Жеребец полез в сугроб, чтоб достать их, но забыл снять вторую лыжню, которая предательски скользнула назад. Лицо в снегу… Он клял себя за то, что забыл снять лыжню. Когда мозг пересыщен кислородом, трудно уже сообразить, когда ты ходишь, а когда уже скользишь. Ходить–скользить… Глупо сейчас ему сопоставлять и сочетать эти вещи. Сейчас он в том чувстве после азартного угара, когда срывающаяся энергия, найдя, наконец, выход, плюхнувшись в снег, так не хочет заставлять тело подниматься обратно. Разомлевший разум неспешно разглядывает как ненормальный, высокие кроны елей, с улыбкой идиота ощупывает облака, юродиво ползет по снежным изгибам. Глупая улыбка застыла на лице, а копыта распростерты на всю ивановскую.

Снова в бой. Снова подняться, собраться, спуститься, удариться. И повторить! Передвигаешь поочередно копыта, толкаешь, скользишь… Получается только рысью! Иноходью тяжело. Да и почему такие сложности? Правая передняя и задняя – впере… Упал! Чтобы теперь не разъезжались – собрать копыта. Левыми – впе-ред. Не упал! Но потянул копыто… Все! Баста. Холодный ветер стал пробирать шерстку. Теперь можно, наконец, поправить засученный комбинезон. Истерся от снега – пришлось скользить по проторенной лыжне… на спине. Не один раз... И даже не два. И даже не много, а много, очень МНОГО раз!

– Ну почему иноходью? Почему нельзя вот как…

Легкое скольжение обеими копытами, толчок и – срыв с холмика. Вау! Вот так лучше. Вот так привычнее! Но все равно не то… Белесый пони снял лыжи и воткнул их в рядом стоявший сугроб. Все не ладится… Все! Не то, не так… Может, все-таки не лыжи? Жеребец обернулся на круп. Три шестиконечные снежинки, одна чуть крупнее. «Дабл Даймонд», ха! Когда слышишь такое имя, в уме скорее рисуется пара бриллиантов или близняшки-ромбики из старой школьной тетради. Заставили полюбить…

***

– Класс! Сегодня мы поговорим о той вещи, что делает жизнь каждого пони уникальной. О том, что определяет ваше призвание и раскрывает таящиеся в вас таланты. Конечно, все вы догадались, мы пого…

– МЕТКИ! – взревели жадные до знаний глотки.

– Именно так. И для нача…

– А когда у нас появятся метки? Это ведь, они как бы с возрастом сами вырастают или чего? И когда?! Мы хотим знать и хотим знать сейчас!

– Ой, Тревор! Какой энтузиазм. Я знала, что лучший ученик класс…

– Выкладывайте, миссис Пипс – сурово нахмурился пегасик.

Поняв, что дальше испытывать прелюдией терпение юного дарования больше невозможно, пожилая учительница начала. Она говорила уверенно и монотонно, даже создавалось впечатление, что в некоторых моментах миссис Пипс просто проигрывала запись старой пластинки. На самом деле так оно и было: за долгие годы преподавания она выучила эти слова наизусть.

– …и однажды в один прекрасный день, вы тоже получите свои. Метка неразрывно будет с вами всю жизнь, она будет раскрывать ваш талант наиболее полно и отражать его окружающим.

– Оу, оу, оу! – раздался столь знакомый клич начинающегося вопроса.

– Да, Клауди?

– А можно? Можно мне ДВЕ метки?

«Каждый раз одно и то же…» — с улыбкой подумала миссис Пипс. На эти вопросы ей никогда не надоест отвечать. Возможно, самую малость, но… она втайне мечтала, что кто-нибудь задаст вопрос половчее. За свою жизнь она столько их услышала, что впечатления приелись. С каждым новым вопросом, она в который раз убеждалась, что ее память не постарела. Повторения неизменны. Про татуировки вместо меток — было, про невидимые метки — было, про одинаковые метки у близнецов, про вечно-пустобоких, про метки друзей и знакомых, про свою метку! Все это, все записано, и все вечно крутится у нее в голове, с заранее готовым ответом. Тайная радость пожилой дамы, ее маленькие причуды – ловить счастье в этих взволнованных лицах, отвечая на очередной вопрос, который для них был сравним по важности разве что только с вопросом о мироустройстве Вселенной. Так легко и непринужденно было расправляться с ними. Очередные удивления и вздохи, очередные печали и тревоги. И все их надежды и мольбы обращены к тебе. И в этот момент ты чувствуешь себя за своим древним дубовым столом настоящим…

– А зачем нам выделяться?

– Что-что?

– Миссис Пипс, я здесь.

Толстые стекла очков развернулись к первому ряду от окна. Миссис Пипс поправила дужки и натянула с такой силой, словно пыталась полностью влезть глазами в линзы, только лишь бы увидеть этого ребенка получше. Буквально на мгновение на ее лице застыл недоуменный испуг. Ослышалась ли она? Обычно в такие годы слух начинает подводить. Но вдруг повторилось

– Зачем нам выделяться?

Миссис Пипс не могла увидеть. Точнее пыталась, но разглядеть не могла. Осторожно, она прошла вдоль ряда и остановилась напротив белесого жеребчика. На его парте лежал учебник с раскрасками, это были «Геометрические штучки» знаменитого Барри Сквэарса. Старая леди даже наклонилась, отчего тот почувствовал себя неловко. Однако ее окликнули с задней парты.

– Миссис Пипс! – махал копытцем ученик.

Плюгавый жеребчик с длинной гривой сидел за самой последней партой. По всему было видно, что он возмущен таким казусом.

– Тревору значит, можно задавать вопросы перед уроком, а мне нет? – поставил копыта в боки – Что он, самый умный?

– Извини, но если бы ты поднял копыто…

– Я. Его. Поднял. – раздраженно процедил он.

– Но тебя почти не видно с задней парты.

– Зачем нам выделяться? – снова в том же тоне повторился страшный вопрос.

Сложно отвечать, когда ответ так… банален? Об этом и думала миссис Пипс, натягивая свою радушную наставническую улыбку. Миссис Пипс могла бы еще о многом подумать, но нетерпеливость молодости напоминала о себе. Жеребчик откинулся на стульчике и уперся в стенку. Скрестив копытца на груди, он с удовлетворением отмечал каждую секунду замешательства учителя. И этого ему нельзя было спускать!

– Как я уже говорила – настроившись на свой обычный лад, продолжила миссис Пипс – Каждый пони имеет свой уникальный талант, но он находится в глубине всех вас. Когда вы…

– Я это слышал, миссис Пипс – с ухмылкой обернулся к классу – Как и все здесь. Но вы не дали мне ответа.

– Это и есть ответ, дорогой. Вы должны выделиться своим талантом.

– А что, если я не хочу выделяться? – исподлобья сказал грозно – Заставите?

– Он хочет быть пустобоким! – ржание с соседней парты...

– Маленький сорванец… — миссис Пипс расплылась в своей обычной морщинистой улыбке.

– У грифонов нету меток. Нету меток ни у птиц, ни у рыб, ни у животных. Почему они появляются только у нас?

– Послушай, дорогой… – ее улыбка стала еще приторней… и морщинистей…

– А если мой талант многосторонний? У Леонардо-понь-Винчи было много талантов, но нигде не написано, какая у него была метка!

– Такая литература не для детей, тебе еще рано…

– Вот всегда вы так! Всегда! Нужна ли метка, чтобы доказать, что я полноценный пони? Почему над нами смеются только потому, что мы еще пустобокие?

***

Дабл Даймонд снял с себя лыжный шлем, протер от снега. Очки было труднее всего – снег там уже заледенел и коркой залег по краям. Эта механическая работа сейчас приносила ему удовольствие. Всегда приятно, когда можно что-то исправить, когда это в твоих силах. Но он обманывал себя — ведь это бесполезное дело должно было только отвлечь его от дурных мыслей. Ненадолго. И лед затопили слезы…

***

Прозвенел звонок. Один из бесконечных звонков в той бесконечной череде перемен, которые как оазисы разбросаны для детворы и манят ее во все скучные уроки. Белесый жеребчик разбирал свой шкафчик.

– Эй, беленький!

– А?

Жеребчик закрыл шкафчик. За дверцей стоял плюгавый земнопони с маленькими, бегающими глазками. Глядели страшно, но располагали. Сам он был одет в заношенный пиджачок серого цвета с серыми штанами, серой рубашкой, серыми… да и еще с чем-то серым! Главное слово – серый. Остальное дорисовывается в воображении очень трудно, так как он был… ну очень неопределенным. Длинная черная грива с пробором да высокий лоб — вот и все что запоминалось в нем.

– Спасибо, беленький.

– За что?

– Ты единственный не смеялся тогда… ты помнишь.

– Ах, да! Вчера тебя не было…

Он снисходительно улыбнулся исподлобья:

– Даже когда я есть, меня немногие замечают.

– Так что случилось?

– Миссис Пипс посадила меня в дисциплинарную комнату…

– А родители не пришли?

– Нет.

Беседа явно поувяла на этой ноте, и Дабл Даймонд решил тактично удалиться. Ну… как это делают в их возрасте. То есть так:

– А мои сейчас ждут в холле. Я побежал, ладно?

Жеребчик уже собирался ускакать, как вдруг тот мрачно спросил.

– Тебя тоже, да? Ладно, давай…

Дабл Даймонд остановился как вкопанный и осторожно повернулся.

– Тебя ведь Дабл Даймонд зовут, да? Лыжи, верно? – объяснил плюгавый.

– Меня записали на секцию, да.

– Меня на шашки. Ненавижу шашки. А ты?

Жеребчика пробрала дрожь. С одной стороны, сейчас можно было убежать от этого странного пони, но кажется, он это чувствовал, что…

– Да.

– Шашки? – подмигнул плюгавый – Ну конечно, что же еще? Всегда побеждаю!

– Но ведь это хорошо?

– Я побеждаю, но не учусь. И не учу других. Просто. Побеждаю.

– Ты странный… Давай дружить?

***

Жеребец снял комбинезон. Ледяной ветер тотчас зачесал по пропотевшей шерстке. Как красиво! Снег, снег, везде снег. Хлопья вальсируют в обрыв. И, может быть, одна из таких маленьких снежинок подарила его метке свою уникальность? Кому быть еще обязанным такому «таланту»? Вздохнуть… когда еще представится такая возможность? Там, внизу, безмятежная пустота. Интересно, насколько там высоко? Комбинезон полетел выяснять…

Дабл Даймонд прилег на снег и вытянул шею. Одежда терялась из виду на половине полета в парах холода. Было достаточно. Встал, отряхнулся, закинул голову… И левой-раз!

– Погоди, я первая!

Даймонд чуть не сорвался в обрыв. С дороги свернула грустная кобылка. И если оставить сентименты в ее описании, то ее грива была несусветно поганых цветов из перемешанных фиолетовых оттенков с зеленой полоской пасты по бокам от ровного пробора, скрывающегося за рогом. На крупе был знак «равно», а на лице надпись: «Прибейте меня». И если второе – фигуральная шутка, то с первым все более чем серьезно. Точный, серый знак «равно». Безразлично прошла к обрыву, поглядела. Раскрыла рот над бездной и стояла, на что-то решаясь. Наконец, нетерпеливо обернулась:

– А ты, собственно, зачем здесь?

– Я думаю, за тем же, зачем и ты.

– Яс-сно – улыбаясь, поглядела в обрыв – Должно быть интересно, что там внизу?

Дабл Даймонд не находил слов, попытался кивнуть — не вышло. Просто смотрел ей в затылок.

– Там внизу наша деревня. Можно спуститься и проще…

– Деревня?

Она не ответила, только расплылась в озорной улыбке.

– Меня зовут Дабл Даймонд, а как тебя?

– Старлайт Глиммер.

– Сегодня я катался на лыжах и…

– Это все обман, Дабл Даймонд! – надрывно закричала в пропасть Старлайт

– Что? Какой обман?

– Все это – она обвела копытом дугу – ВСЕ от мала до велика. Нас убеждают в том, что мы нужны, востребованы, наши таланты уникальны, а на деле мы становимся их жертвами! Притворяемся, обманываем, огрызаемся – все от них! Быть исключительным, значит быть одиноким…

– Но, но ты не одинока, Старлайт! Я такой же!

– Ты не представляешь каково это, быть может?! – раздраженно вскрикнула она — Это же кошмар наяву, от которого вечно хочется проснуться, что лучше… только бы не спать! Не спать… — она опасливо заглянула в бездну.

– Не видеть сны?

– Быть может…

– Зачем?

– Я тебе покажу…

Читать дальше

...