Eljunbyro

6-10

6. Профессор Гарнет

 

Белльсмит нервно рысила по широким серым коридорам, окружённая охранниками в невзрачной форме. Сколько бы она ни блуждала среди этих стен, она не могла отделаться от одолевавших её мрачных мыслей. Прямо над головой бледно-голубые потоки маны струились по линиям, высеченным в потолке. В дальних проходах приглушённо отдавался транслируемый магией голос. Время от времени вдали слышался шум, похожий на пронзительный крик. Взгляд карих глаз Белльсмит метнулся влево.

За несколькими перекрёстками она заметила шедшую строем колонну военной охраны.

Сглотнув, Белльсмит посмотрела направо.

Два единорога в белых халатах толкали парящую плиту, накрытую белоснежной простынёй.

Один из охранников подтолкнул Белльсмит в плечо, вынуждая повернуть налево.

Она споткнулась, ввалившись прямо в отсек лифта. Трое охранников встали вокруг неё кольцом и с лязгом закрыли дверь. Один из жеребцов снял берет и направил рог на сплетение металлических катушек. От одного разряда энергии нити засветились. Воздух наполнился холодным шипением, когда лифт устремился вверх по просторной шахте. По отсеку поплыли бледные полосы манасвета, заставив Белльсмит сощуриться. Через несколько секунд лифт остановился, и его двери открылись в длинный коридор, вдоль которого выстроились охранники. В самом конце располагался ряд кабинетов, к которым как раз и повели молодую кобылу.

Она шла ровным шагом, не отставая от молчаливого жеребца. Воздух зарябил статикой, когда магическое поле просканировало Белльсмит с головы до ног. Она вздохнула, смирившись со знакомым ощущением, и подошла к двери с надписью: «Профессор Гарнет, начальник оперативного отдела Блю-Шельфа».

Охранники перекинулись парой фраз, отдали честь и открыли дверь перед Белльсмит. Они не подали ей знак войти, но ей это и не требовалось. Она медленно прошаркала в комнату, ощущая, как волосы встают дыбом. Дверь закрылась за ней, и её внимание привлекло беспрестанное постукивание.

Кабинет был оставлен просто роскошно: деревянные столы, мягкие кресла, ряды книжных полок. На стенах висели фотографии величественных гранитных зданий. В дальнем конце кабинета, над дубовым столом, красовался портрет пожилой кобылы с седой гривой и суровым выражением на лице. Она носила простую диадему, а её выцветшие голубые глаза были жёстки как камень. Под картиной за столом сидел жеребец. Его белокурая грива блестела в свете стоящей поблизости маналампы. Его рог светился, а сам он был занят тем, что строчил отчёт раскалённым пером на стеклянном планшете. От его работы шёл дым, когда он откинулся на спинку кресла, оглядел написанное и поднял взгляд на Белльсмит.

— Хм… — произнёс он. — В этот раз твой рог выглядит покороче, Белль.

Она сглотнула.

— Пожалуйста, профессор Гарнет, сэр… — Она вздрогнула. — Зовите меня Белльсмит.

— Формально… — кивнул он с безразличным видом. — Можно и формально.

Взмах копыта — и слова на планшете исчезли, собравшись в сферу манасвета, парящую над его головой. Искусным телекинезом он послал импульс в кристалл на краю стола. Затем повернулся в кресле и жестом велел ей подойти.

— Не стойте столбом. Присаживайтесь.

Она не стала противиться. Медленно прошла вперёд и устроилась на мягком табурете, привычно пододвинув его к столу. Ей это было уже далеко не в новинку.

— Итак…

Гарнет прищурил голубые глаза на очередной кристалл. Из камешка вырвался луч света и устремился в планшет. Телекинезом он поставил стеклянную пластинку между ними, и та засветилась магическим накалом.

— Посмотрим, выйдет ли лучше, чем в прошлый раз. Гм…

Он сверкнул рогом, и клубящиеся полосы манасвета сплелись на планшете в единый рисунок.

— Образец… — пробубнил он.

На планшете появилось изображение металлического вентиля.

Гарнет со скукой посмотрел на неё.

— Ответ?

Белльсмит взглянула на бледные контуры вентиля. Сглотнув, она сказала:

— Минотавры.

Гарнет лишь кивнул и направил ещё один луч света в планшет.

— Образец… — Изображение сменилось на очертания акведука. — Ответ?

Белльсмит ненадолго задумалась, потом негромко произнесла:

— Драконы.

— Образец. — Гарнет переключил картинку на широкополую шляпу. — Ответ?

— Констебль, — сказала Белльсмит.

Изображение костра.

— Караван.

Противогаз.

— Обелиск.

Хуфбольный мяч.

— Зал для танцев.

Доспехи.

— Принц.

Отпечаток копыта, огибающий солнечный герб.

Белльсмит застыла, приоткрыв рот. Её глаза забегали, а мордочка побледнела. Язык прижался к зубам, но не вышло ни звука, ни даже вздоха. Сглотнув, она прикусила губу и беспомощно перевела взгляд с планшета на профессора.

Гарнет поднял бровь. Он спокойно взглянул на планшет, рассматривая символ «омега» и солнечные лучи, расходящиеся от кружка справа, словно это были просто незначительные изъяны. Потом бросил на кобылу ещё один долгий взгляд.

Она резко выдохнула и покачала головой.

— Я… п-простите… — Она передёрнула плечами. — Н-ничего…

— Понятно… — кивнул он. Взмах копыта — и планшет погас. Гарнет направил луч энергии в нужный кристалл и со вздохом поднялся. — Похоже, нам ещё есть над чем работать.

Белльсмит повесила голову.

— В последнее время вы работаете на износ, Белльсмит… или лучше сказать — доктор Белльсмит? — Он прошёлся мимо неё по тускло освещённому кабинету, ступая в такт холодному тиканью часов. — Когда вы в последний раз брали выходной? Семь дней назад? Восемь?

— Двенадцать, — пробормотала она.

— Хм-м-м… А вы довольно выносливы, не так ли? — Он встал рядом с ней и положил копыто ей на плечо. — Вы и в самом деле упорны, как сказано в досье, в чём я, конечно же, не сомневался. Я бы не стремился заполучить вас, если бы считал, что у вас нет шансов преуспеть там, где так много секвенсоров потерпело неудачу. Вы добились таких успехов, на которые у них ушли месяцы. И, судя по тому, что я слышал от нашего неизменно преданного Далтона, вы справляетесь гораздо лучше, чем они.

— Я ещё жива, — резко ответила она.

— Да, действительно, и ваш возлюбленный тоже. — Гарнет кивнул и отошёл в дальний конец кабинета. — Мы все должны исполнять предписания Ледо во славу Искры. — Он остановился перед картиной с военными дирижаблями и поправил раму. — Мы лучше всего работаем парами, как того требует обычай, чтобы вместе со своими вторыми половинками вознестись к звёздам в Заоблачные Выси. Но вам нет нужды слушать, как я пересказываю то, что вы знаете наизусть.

— Тогда зачем вы это твердите, профессор? — горько вымолвила она.

Он спокойно посмотрел на неё.

— Потому что, какой бы исключительной ни была ваша работа по секвенированию, она всё равно не приносит результатов. Далтон говорит, что вы слишком часто поддаётесь панике. Что ж, вполне объяснимо. Процесс едва ли назовёшь прогулкой по парку. — Он снова подошёл к ней. — Могу ли я предложить вам попробовать то, что так хорошо удавалось предыдущим секвенсорам? Сосредоточьтесь. Подумайте о своём возлюбленном. Возможно, размышления о чём-то столь дорогом сердцу помогут вам лучше владеть собой, когда вы окажетесь в тисках Искры.

— А что насчёт секвенсоров до меня? — Белльсмит подняла золотистую мордочку. — Когда Искра их поглотила, разве им помогли мысли об их возлюбленных?

— Разумеется, доктор, — ответил Гарнет. — Это помогло им воссоединиться в Заоблачных Высях. — Его глаза сузились. — Вы же не хотели бы, чтобы дух вашего любимого истлел прахом среди звёзд без вас?

Белльсмит вздрогнула.

— Ну?

Она понурилась:

— Нет, профессор…

Он молча воззрился на неё — и, шаркая копытами, вернулся к другому концу своего стола.

— На кону нечто большее, чем духовные материи, мой дорогой доктор. То, что творится здесь, в Блю-Шельфе, выходит за грань как материального, так и нематериального. Мы на пороге открытия сокровенного сердца Искры, и появление субъекта — именно тот ключ, которого недоставало нам, чтобы войти в новую область знания.

Он прошёл к своему месту, сел и пристально посмотрел на неё поверх дубовой столешницы.

— Мы с вами из тех ледомэйрцев, которые ценят столь блестящие и несравненные знания. Однако… — Он сложил копыта на столе и наклонился вперёд. — Наш проект по секвенированию на контроле у Блю-Шельфа и у самой королевы Ледо. Шелл всё время следит, всё время вынюхивает. Ему нужны результаты, и он хочет их сейчас.

Белльсмит прикрыла глаза. Перед ней предстала полутёмная комната, где наверху виднелось стеклянное полотно окна. За прозрачной панелью проступало несколько тёмных фигур, одна из которых была выше и суровее остальных.

— Могу ли я рассчитывать на вас, чтобы унять Шелла с его Блюстителями? — пытливо спросил Гарнет. — Может ли ваш любимый положиться на вас? Время не ждёт, моя дорогая.

Белльсмит глубоко вздохнула. Глаза её открылись, и в них стояла влага. Тем не менее, голос её был сухим как камень:

— Я дам вам результаты, профессор. Приложу все силы во славу Искры.

Гарнет кивнул:

— Посмотрим.

Он направил рог на дверь в другом конце помещения. Та с шипением скользнула в сторону, и тут же внутрь вошли двое охранников.

Белльсмит устало поднялась с табурета и развернулась к коридору.

— И, Белль?

Скривившись, она обернулась и недовольно уставилась на профессора.

На лице у того была спокойная улыбка.

— Субъект — всего лишь орудие. К нему должна быть привязана только одна душа — ваша. — Он указал на неё. — Запомните это.

Она кивнула и тихонько пробормотала:

— Я постараюсь.

 
 

7. Секвенирование начинается

 

Белльсмит отрешённо смотрела в пространство, оставаясь недвижной статуей, пока двое единорогов в белых халатах надевали металлическую насадку на тупой конец её рога. Они перебрасывались цифрами, прицепляя к наконечнику арканные кабели и подключая его к механизму, свисавшему с потолка маленькой лаборатории.

Глубоко вздохнув, Белльсмит подняла взгляд. Она вглядывалась в лист стекла, но не видела за ним никаких теней. Её взор метнулся в дальний конец комнаты, где она заметила проницаемую металлическую шкатулку на возвышении прямо напротив её сиденья. У дальней стены из пола торчала пара железных рельсов, пустых и голых.

— Выглядишь поспокойнее, чем вчера, дорогая, — сказал Далтон, и в поле зрения вплыла его мягкая улыбка. — Хорошо отдохнула?

Белльсмит судорожно сглотнула.

— Профессор Гарнет дал мне пару дельных советов.

Далтон кивнул, проведя по усам сморщенным копытом, и заметил:

— Советов? Или изрядную дозу страха?

Её каштановые глаза уставились в пол, пока единороги заканчивали подключать её к арканным устройствам.

Далтон вздохнул. С обнадёживающей улыбкой он погладил её по плечам и помог расслабиться на сиденье.

— На этот раз всё пройдёт гладко. Обещаю, что сеанс не закончится таким резким обрывом связи.

— Не знаю, можно ли это назвать «гладко», Далтон, — пробормотала Белльсмит, умоляюще глядя на него нежными глазами. — Шелл становится нетерпеливым. Мой возлюбленный…

— …будет в безопасности, уверяю тебя, — сказал Далтон. Его измятый халат сиял в бледном свете маны. — Как я и говорю Милдред: Шелл просто дурак набитый и охоч до медалей. Он только болтает, а на деле пшик. Он даже не может притвориться, что вовлечён в проект, ведь в его теле нет ни единой магической косточки, которая понимала бы секвенирование.

— Такими темпами он неплохо так разберётся в нём. — Она прищурилась и спросила: — С чего бы это Блюстителям так рьяно пытаться завладеть мощью субъекта?

— Я стараюсь не отвлекаться на военные дела Ледомэйра¹, — произнёс Далтон, — и ты тоже не должна. У нас есть дела, и если мы хотим снова увидеть любимых, то лучше нам добросовестно выполнять свою работу. Помни, Белль… — Он сжал её плечо, но тут же отпустил. — Искра чиста и безупречна. Если не останется ничего иного, доверься ей.

— Постараюсь, — сказала она, кивнув.

Единороги вокруг неё загомонили:

— Секвенсор готов!

— Подготовить первую сферу!

— Сопряжение с субъектом!

Далтон с техниками рысью бросились прочь. Арканные катушки, подключённые к рогу Белльсмит, засветились малиновым сиянием. Та глубоко вздохнула и попыталась закрыть глаза, но тут её внимание, как всегда, привлёк струящийся свет.

От шкатулки на подставке исходила рубиновая аура. С механическим шипением пол у дальней стены раздвинулся, и взору предстал знакомый цилиндр. В серебристой сердцевине колонны открылось отверстие, из которого через шкатулку в сторону Белльсмит устремился луч света.

— И блокировка! — воскликнул единорог.

Белльсмит зашипела сквозь зубы, когда её охватило сильное головокружение.

— До секвенирования со сферой пять… четыре…

Кобылка захныкала. Её глаза то и дело менялись от карих к красным и обратно.

— Любимый…

— …три… два…

Она дёрнулась — всё тело словно прошило током. У неё было четыре конечности, потом восемь, затем опять четыре.

— …один.

 
 

8. Хе-хе, простите

 

Я стремительно падала сквозь облака.

В этот раз всё было по-другому.

Так легко, естественно и прекрасно…

Я кружилась, вертелась, пиная облачка пара и рассекая ветер, свистящий вокруг моих перьев.

Я пыхтела и задыхалась, а сердце билось подобно пульсирующим вспышкам маны. Но вскоре, на удивление, страх отступил, и на его место пришло возбуждение. От адреналина захватило дух. Опасность была восхитительной. Хотелось смеяться — и я так и сделала.

— Белль? Белль, ты слышишь меня?

— Хе-хе-хе-хех…

— Секвенирование началось. Ты в сознании? Ты чувствуешь сферу, в которой находишься?

— Так… круто…

— Мы следим за тобой так пристально, как только можем, но нам нужно поддерживать связь. Можешь описать, что происходит?

— Я… — выдавила я и презрительно ухмыльнулась в лицо гравитации. — …тренируюсь.

— Тренируешься?

— Хе-хе-хе… — Я смеялась; я хохотала. — Ха-ха-ха-ха! У-у-у, да!

— Тренируешься для чего?

Тут мелькнул лавандовый свет, за которым показалась грива с сиреневой полосой и ярко-фиолетовые глаза. Вокруг появилась земля, и я со всего маху влепилась в её фигуру.

— Уф!

Мы вместе плюхнулись в грязь, как доминошки. Жижа была холодной и липла к шёрстке. А над нами светило приятное тёплое солнышко.

Я встала, слегка покачиваясь, и виновато взглянула на миниатюрную единорожку, которую придавила. Вместо того, чтобы сразу извиниться, я захихикала:

— Э-хе-хе-хе…

Наклонившись, я неловко улыбнулась, и мой голос проскрипел:

— Простите? Э-хе-хе…

— М-м-мфгх… — невнятно пробормотала она.

Я подлетела повыше и огляделась.

— Э-э… Давай-ка помогу!

Без труда взмыв в небо, я схватила клочок тучки и притянула его пониже, чтобы он завис у неё прямо над головой. После нескольких энергичных прыжков на сгустке пара с единорожки смыло всю грязь, хотя сама она и промокла до нитки.

— Упс! Кажется, я перестаралась! Хм-м-м… а как насчёт этого?! Моя собственная запатентованная Радужная Сушка! Нет-нет, не стоит благодарности, всегда к вашим услугам!

 
 

9. Фиалковые глаза

 

Я хотела остаться здесь. Я была счастлива. Я была жива. Я смеялась.

Потом она заговорила, и я вспомнила, что мои уши на самом деле не мои.

— Дай-ка угадаю, ты — Рэйнбоу Дэш.

Я сбросила со спины гогочущего дракончика и встала во весь рост.

— Единственная и неповторимая! — Зависнув в воздухе, я с восторгом заглянула в её фиалковые глаза. — А что, ты слышала обо мне?

— Я слышала, что ты должна сохранять небо чистым!

Вздохнув, лавандовая единорожка начала было представляться, но тут меня внезапно настиг чужой голос, просочившийся над золотистыми соломенными крышами:

— Белль, твоё сердце самое спокойное за все дни секвенирования. Можешь описать, где ты сейчас?

— Да-да, раз плюнуть! Сделаю в два счёта, как только закончу тренироваться!

— Белль, сосредоточься. Ты секвенсор и можешь действовать независимо от субъекта.

Я слышала, как хрипатый голос возбуждённо рассказывает о какой-то группе опытных летунов. Однако я прозрела и больше не могла зацикливаться на единорожке и её фиалковых глазах. С тяжёлым сердцем я позволила себе снова стать Белльсмит и заговорила призрачным голосом за пределами сферы:

— Она дома, Далтон. Не знаю, как называется это место и где находится, но это её дом. Она… счастлива здесь.

— Значит, она обычный пегас? Она не какая-то…

— Она была счастлива очень, очень давно. Она смеётся, летает и… и…

— И что, дорогая?

— Она живёт. Живёт, Далтон. Здесь нет ни заборов, ни электрических полей. Есть только изумрудный пейзаж и синее-синее небо. Вот бы узнать, что это за королевство…

— Давай-ка не будем забегать вперёд, Белль. Мы подберём для тебя другую сферу.

— О, эм… э-э…

— Да?

— Уже? Я… У меня, кажется, появился друг. Видели бы вы её гриву. Это просто прелесть и умора одновременно.

— Если секвенирование сработает, ваши общие знания об этом событии создадут сферу воспоминаний, к которой ты сможешь обращаться когда угодно. Нам нужно перейти к следующей сфере до того, как связь оборвётся.

— Я понимаю, Далтон. Начинайте, как будете готовы.

— Хорошо, Белль. Инициализация через пять… четыре… три… два… один…

 
 

10. Бирюзовые глаза

 

У меня перехватило дыхание. Повсюду были одни облака. Я прокладывала себе путь сквозь клочья тумана, наслаждаясь ветром у себя в гриве. Мои конечности были маленькими. Мышцы ещё не окрепли — и всё же я давала фору пушечным ядрам. Я просто знала это. Мои ахи и вздохи переходили в смех, а смех — в восторженные вопли, пока я крутила сальто, штопоры и бочки.

Когда я нырнула в облака, чтобы ускориться, то услышала внизу череду злобных смешков. Я повернулась и прищурилась сквозь белёсые потоки. Там, в белоснежном тумане, виднелись три жеребёнка-пегаса. Два жеребчика насмехались над изящной кобылкой с самой красивой розовой гривой, которую я когда-либо видела. У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Она была такой милой, такой невинной — и что же эти придурки делали с ней?! Я должна…

Молниеносным рывком я бросилась вниз. Жеребчики перестали смеяться лишь для того, чтобы поднять голову и заозираться, выискивая источник грома. Ну что ж, они его получат. С шумным хлопком мои копытца ударились о верхушку облака. Оскалившись, я наклонилась вперёд, словно живой клин между забияками и тихо дрожащей кобылкой.

— Не трогайте её! — крикнула я.

Взрослая, здравомыслящая часть меня не могла не осознавать, как умилительна эта отчаянная попытка напустить на себя свирепости. Но её сердце билось, становилось моим и наполняло меня своей яростью, и я уставилась на этих двоих.

— У-у-у! — протянул старший и глумливо посмотрел на меня. — И что ты сделаешь, Рэйнбоу Крэш?

— Продолжите смеяться над ней — узнаете! — выкрикнула я скрипучим голосом и отступила на шаг, чтобы встать поближе к хрупкой кобылке.

— Думаешь, ты такая важная шишка? — спросил более крупный жеребчик, глядя на меня. — Почему бы тебе это не доказать?

— Ну и что вы задумали? — без раздумий озорно ухмыльнулась я.

Парочка замахала крыльями, выдав:

— Ты с нами, на облачной трассе! Сегодня днём! Победишь одного из нас в гонке — и может, нам будет не чхать с птичьего полёта, что ты про кого-то там говоришь!

— У меня идея получше! — заявила я. — Я буду гоняться с вами обоими, тупицы! И когда я выиграю, вы раз и навсегда от неё отстанете!

— Ха! Мечтай!

— А что такое? Струсили как курицы?! Ко-ко-ко-ко-ко!

— Ладно! Так и быть! — буркнул один жеребчик, когда они полетели прочь.

— Ты ещё подавишься этими словами, Рэйнбоу Крэш! — процедил другой, обернувшись и хлопая крыльями.

И оба расхохотались, взмывая к синему горизонту.

Жёлтая кобылка у меня за спиной тоненько пискнула. Я повернулась и искоса глянула на неё.

— Да что с тобой?! Даёшь этим задирам так с тобой обращаться?! Мы же клаудсдейльцы! В тебе что, совсем нет боевого духа?

Она покраснела и отвернулась. В уголках её бирюзовых глаз появилась влага.

Я прикусила губу. Не знаю почему, но сердце у меня билось чаще, чем когда я крутила петли вокруг облаков.

— Эй, послушай. Успокойся. Не все могут быть такими быстрыми и крутыми, как я. А те двое — просто придурки, и им не стоило так с тобой разговаривать.

Она переступила с ноги на ногу, поглядывая на меня из-под свисающей пряди шелковистых розовых волос, и кивнула. Казалось, её мягкие губы изогнулись в полуулыбке.

— Они ещё пожалеют, что связались с тобой. — Я подмигнула и наклонилась, чтобы прижаться к ней. Моё сердце забилось ещё быстрее. Почему я так забочусь об этой слабачке? — Держись со мной, девочка. Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

— М-м-м-м… — пробормотала она, заёрзав. Её голос звучал как россыпь крошечных колокольчиков. — Хорошо…

— Как тебя звать-то?

— Флаттершай, — пискнула она.

— Ну что, Флаттершай, готовься стать знаменитой! — подмигнула я и хлопнула её по плечу. — Ха! Я назову предстоящую гонку в твою честь! Даже позволю тебе помахать клетчатым флагом!

— Э-э… раз ты так хочешь…

Я улыбнулась ей. В небесах было небезопасно. Флаттершай выглядела так, будто в любую секунду могла разбиться, и я откуда-то знала, что добром это не кончится. Я не понимала, почему она так одинока. Я ненавидела одиночество. Мне хотелось обнять её, нести её… всю жизнь? Я…

— Твоё сердце снова колотится, Белльсмит. Всё хорошо?

— Я в полном порядке, Далтон. В этой сфере не о чем волноваться.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Более того, мне кажется, я кое-что узнала.

— Расскажи.

— Субъект родом из места под названием Клаудсдейл. Однако оно отличается от предыдущей сферы. Это город, построенный в небе и населённый пегасами. Думаю, она родилась именно здесь.

— Чудеса да и только…

— А ещё, похоже, её зовут Рэйнбоу Крэш.

— Звучит не очень лестно, не так ли?

— Я собираюсь… то есть… она собирается участвовать в гонке. Быть может, я смогу узнать больше…

— Мы наблюдаем ещё один разветвлённый поток энергии. С твоей сферой соединяется другая. Полагаю, ты наткнулась на какую-то общую тему, на что-то, что может приблизить нас к настоящему.

— То есть к нейтрализации субъекта?

— Приготовься, Белль, дорогая. Сейчас будет новый прыжок.

— Понятно, Далтон. Я уже наготове.

— Осталось три… два… один…