Царство Зверя

Глава 6. Урок фехтования

Сгустилась ночь. И теперь, когда снег перестал валить с небес, среди облаков появилась луна.

Продолжая путь до самой полуночи, отряд единорогов в сопровождении своего нового спутника пересёк обширную холмистую местность, которую тут и там занимали лишь мелкие рощицы, и достиг очередной дремучей пущи. Здесь путь им преградила ещё одна река, где-то далеко на западе соединявшаяся с той, возле которой произошла их стычка со зверолюдами. К счастью, она была столь же мелководна, и перебраться на другой берег им не составило труда.

Впрочем, идти дальше в потёмках среди деревьев было неразумно, поэтому Прауд Лонгсворд велел располагаться на привал, несмотря на то, что угроза со стороны преследователей не иссякла. И по этой причине долгожданный отдых воспринимался каждым из пони как с радостью, так и с опаской, одновременно.

Восседая на постеленном на снегу белом плаще, подогнув ногу, рыцарь не сводил глаз с разведённого единорогами огня. На лице его читалась пустота, а во взгляде – отстранённость. Его одолевало множество мыслей и вопросов, на которые у него не было ответа. Он не прекращал вспоминать сегодняшнее утро, когда ставшую его домом часовню озарило солнце. И он снова, как когда-то, узрел Леди, её сияющий образ.

Как она всё ещё может быть жива? И если Хаос и впрямь не до конца убил её, то почему она не являлась ему раньше? Или она была мертва, но что-то вдруг позволило ей переродиться? Она ли это вообще? Леди, окутавшая себя мантией солнца? Или же дух солнца, надевший маску Леди? В чём кроется её план, наконец? Он не имел ни малейшего понятия.

И всё же облачиться в старые доспехи, взять сияющий меч и пойти крушить нечисть с её именем на устах… это было как возвращение к жизни для покойника, давно привыкшего быть мёртвым. Может быть, странно и почти противоестественно, но сладостно! Пусть даже он и не ведал её помыслов.

Наконец оторвавшись от созерцания пламени, рыцарь провёл взглядом по окружавшим его пони. И эти создания несут в себе росток гармонии, коей предначертано унаследовать весь мир? Что ж, она не лишена чувства юмора! И судя по тому, что когда-то её выбор пал на бретонцев, она явно любит лошадей. Однако, если им суждено хранить свет, то кто сохранит их? Эти маленькие миловидные пони не шибко походили на скалу, способную стойко отражать сокрушительные прибои тьмы.

И в связи с этим прежде всего рыцаря одолевал главный вопрос – что ему теперь делать. Он не представлял, как ему в одиночку сберечь обширную расу, расселившуюся по всему континенту, которую методично уничтожают целые орды зверолюдов. Тем более, что все эти пони разделены на мелкие племена, не знающие согласия. Впрочем, его текущая цель казалась ему вполне очевидной – защитить наследницу Гасти. В данный момент это было всё, что он мог сделать.

Между тем единороги предавались покою. Расстелив на снегу свои плащи и шкуры, выделанные, должно быть, из убитых ими зверолюдов, они уселись вокруг костра и отдыхали, подкреплялись походным сеном или же о чём-то тихо беседовали меж собой. В свою очередь Гасти облюбовала полый ствол дерева, покоившийся в этом месте незнамо с каких времён, а подле неё примостился и жрец.

Большинство из них будто не замечали рыцаря среди своего отряда. Хотя некоторые – особенно лучницы, снимавшие тетивы со своих луков, – то и дело поглядывали на него с некой опаской.

Из всех них сразу дружественно к бретонцу отнеслась лишь Шиммер Блейд, размещавшаяся недалеко от него и начищавшая свой клинок. Эта суровая, но вполне компанейская единорожка заметно зауважала его за доблесть в бою. Казалось, быстрая победа рыцаря над двумя кентаврами сразу раз и навсегда покорила её сердце. В то же время её командир – Лонгсворд – неусыпно был напряжён в его компании, хотя старался этого не показывать. Можно было подумать, что присутствие седовласого воина в его отряде в равной степени виделось ему и удачным, и настораживающим.

Стоянку единорогов окружало редколесье, обрамлявшее с обеих сторон ту реку, что они пересекли, берег которой пролегал всего в десятке метров от их очага. По другую же сторону деревья постепенно переходили в чащу из плотно покрытых снегом многовековых дубов. Между ними, правда, то и дело встречались сосны и ели, подобные которым возвышались прямо над местом привала. Основной массив пущи вырастал перед путниками, словно могучая крепостная стена, тёмная и мрачная. И бретонец прекрасно знал, что это за дубрава.

Зрительно оценив высоту огромных деревьев, выраставших слева, рыцарь в связи со своей осведомлённостью обратил вдруг внимание на слова своих новых компаньонов:

 – Лучше всего было бы обойти этот лес, но тогда они наверняка обгонят нас, – рассуждал Прауд Лонгсворд, уткнувшись взглядом в расстеленную на снегу старую карту, начерченную на грубой ткани. Вокруг него собралось несколько его воинов, помимо которых ему внимали наследница и жрец. – Впрочем, это не имеет решающего значения. Гораздо больше меня волнует то, что может ждать нас у Великого перевала.

 – Думаете, они готовят нам засаду, милорд? – сходу догадалась Шиммер, не отрывая глаз от своего меча.

 – Всё сходится именно к этому, – отвечал сотник, затем переведя взор на свою госпожу. – Они преследуют нас с самого нашего перехода через Серые горы, а тот минотавр заявил, что им нужна вы, миледи. Это похоже не на спонтанную стычку, а на планомерную охоту. Если это так, то они наверняка перекроют нам единственный проход из этих земель в наши.

 – Не единственный, – вмешался вдруг рыцарь. Взоры всех пони тотчас же обратились на него. – К северо-западу от того перевала есть ещё один меньший, о котором мало кто знает. Он довольно узок, так что на нём с трудом разъедутся разве что две повозки, но когда-то им ходили некоторые торговцы, желавшие срезать путь между Артуа и Мариенбургом. Так было, покуда в крепости на той стороне не поселилось орочье племя. Ныне же, на наше счастье, проход сей пуст.

 – Ты уверен? – уточнил Лонгсворд.

 – Да, я проходил там, когда странствовал на север пару десятков лет назад, – спокойно подтвердил бретонец. Все пони несколько озадаченно меж собой переглянулись. – Но проход сей лежит дальше перевала Гизоро. И чтобы достичь его, не оказавшись окружёнными теми, кто вас преследуют, и миновав засаду, что вы опасаетесь, придётся идти напрямик через сей лес, что тоже опасно.

 – Ты что-то знаешь об этом лесе, сэр рыцарь? – насторожился Зефир Сейдж. Тот утвердительно кивнул.

 – Мы называли его Арденским, – объяснял седовласый воин. – В прежние времена в нём водилось немало всякой жуткой нечисти. Бессчётное число странствующих рыцарей моей страны сгинуло в его тени, ища себе славы, но находя лишь погибель. Поэтому, странствуя на север, я обходил его стороной. Если среди сих деревьев таится хоть малая толика того, что обитало там прежде, то нам стоит быть во всеоружии.

И снова единороги опасливо посмотрели друг на друга. Они уже отведали всей горечи пути по неизведанным землям. И чего им точно не хватало, так это – идти по той местности, где опасность сулят не только те, кто гнались за ними с тем, чтобы всех до одного убить. Впрочем, Лонгсворд понимал, что ему придётся выбирать из двух зол. Но не сегодня.

 – Утром видно будет, каким путём идти. Думаю, прежде чем мы двинемся, тебе, Хоукай Шарпшот, придётся тщательнее разведать ближайшие лесные тропы.

 – Сделаю, сэр, – приняла сидевшая рядом с ним лучница – молчаливая и бесстрастная тёмно-зелёная единорожка с рыжей гривой, заплетённой в косу, что свисала через плечо.

Со словами Шарпшот вокруг костра воцарилось безмолвие, в котором треск поленьев звучал более отчётливо и довольно успокаивающе. Лонгсворд в очередной раз углубился в штудирование карты, а его воины продолжили делать то, что и делали – начищать оружие или лениво жевать сено. Лишь Гасти, уже утолившая голод, сидела без дела и не сводила глаз с рыцаря, который вернулся к созерцанию огня. Он казался глубоко задумавшимся, но всё же невозмутимым.

В доспехах бретонец выглядел ещё более внушительно, чем в монашеском балахоне. Взгляд от него трудно было бы отвести как кобылке, так и жеребцу, в чём наибольшая заслуга принадлежала его богатырской стати и благородному лицу, в выражении которого, впрочем, ощущалась какая-то опустошённость, пусть и не в такой степени, как в их первую встречу. Его сюрко, надетое поверх кольчуги, справа носило ярко-красный цвет, а слева – тёмно-синий. На груди у него красовался золотистый геральдический лев с мечом в лапе и короной на голове.

Кратко посмотрев на его боевое снаряжение, оставленное позади него под деревом, где также был привязан боевой конь, Гасти снова задавалась вопросами относительно его персоны. И в виду минувшего разговора, один из них назрел особенно.

 – И всё же как тебя зовут? – осведомилась она наконец, прервав тишину длиной в четверть минуты. Рыцарь поднял на неё взаимный, но безмолвный взгляд. – Мы ведь должны тебя как-то называть, верно? Как твоё имя?

 – Моё имя затерялось в веках. Оно вам ни о чём не скажет, – отозвался он. – Зовите меня просто – Бретонец. Сего имени будет достаточно.

Шиммер Блейд усмехнулась.

 – Если хочешь взять себе кличку, тогда уж лучше бери что-нибудь вроде «кентавробой» или… скажем, «двусмертоносец», – предложила она. – Бьюсь об заклад, именно так теперь тебя и величают эти рогатые уродцы, пока зализывают раны.

 – Я бы скорее поставил на то, что они думают, как бы нас убить, а не клички нам навешивают, – удручённо протянул сотник, оторвавшись на миг от карты, а затем продолжил рассуждать вслух: – По нашему следу до сих пор идут по меньшей мере два отряда. Ещё столько же мы уже перебили, и если их разбежавшиеся остатки примкнут к двум другим, то это погоды не сделает. Но и тех предостаточно, чтобы создать нам серьёзные проблемы. И один из тех отрядов беспокоит меня больше всего.

 – Да уж, с трижды сотней бестигоров мы бы едва ли справились, будь нас даже столько же, – удручённо проговорил Голден Флейм, уткнувшись пустыми глазами в костёр.

 – Не забывай ещё про чудовищ, которым нет имени, – мрачно напомнила Хоукай Шарпшот. Глаза всех пони вспыхнули напряжением. – Я сама видела, как они собирались у Эпплвудского перевала. И из-за гор к ним прибывали всё новые и новые. Это уж более не отряд, а целое войско. За минувшие дни число парнокопытных могло перевалить за половину тысячи.

 – Стольких как раз хватило, чтобы спалить дотла весь Хуфенгем. Никто из пони тогда не смог их остановить, и… я тоже, – без энтузиазма подметила Шиммер Блейд, оторвавшись от ухода за клинком. В её глазах засверкал огонёк ужаса и ярости, вместе взятых. – Никогда не забуду, как эти твари вспарывали животы ещё живым пони и жгли им внутренности факелами. От такой боли, поди, быстрее из ума выживешь, чем из тела!..

Все пони заметно сжались, будто их снова объяло дуновение мертвенного холода многовекового страха, давно превратившегося в инстинкт. Жрец едва смог пересилить себя, чтобы сглотнуть прожёванное сено. Помотав головой в досаде от тлеющего трепета, одна из лучниц, расположившихся позади Хоукай Шарпшот, почти шёпотом напряжённо проронила:

 – И когда только эти твари нажрутся нашими страхом и болью?!

Гасти печально вздохнула:

 – Наверно, никогда, пока мы даём им то, чего они жаждут.

С этими словами она поочерёдно посмотрела в глаза всем единорогам, что её окружали. Никто из них не нашёлся, что на это ответить. Посыл юной наследницы был настолько же очевиден, насколько и непонятен.

Между тем рыцарь поглядывал на мечницу, дочищавшую свой клинок. Он уже не первый раз замечал, что на её лице имеется несколько шрамов, самый длинный из которых тянулся от правой щеки до шеи. Судя по всему, во время набега зверолюдов, что она упомянула, её нехило потрепало. Особенно при том, что, с её слов, это было настоящее пекло, из которого она как-то умудрилась выйти живой. И это не считая того, какие отметины могли оставаться на ней под бронёй, что крупными пластинами покрывала её торс.

Нервно прочистив горло, Прауд Лонгсворд вернулся к исходной теме:

 – Сдаётся мне, все эти войска сюда направил сам Грогар, откуда-то вызнав, что мы решили пойти на переговоры с Лас-Пегасусом. Наверняка за нашу поимку отвечает кто-то из его самых приближенных военных вождей. Если это так, то до сих пор они вполне могли присылать сюда целые орды что через Эпплвудские холмы, что через Великий перевал, – заключил он, а затем поднял глаза с карты и неутешительно подытожил: – Тогда горе нам, если мы попадём к ним в окружение.

 – Но что мы будем делать, если это всё-таки произойдёт? – в опасении осведомился Зефир Сейдж. – Конечно, не хотелось бы расставаться с жизнью, хотя если на то воля Солнца и ветров, то так тому и быть. Но мы никак не можем допустить гибель леди Гасти.

 – Что бы ни было, мы будем биться за госпожу до последнего вздоха, – твёрдо заявил сотник. От некоторых его воинов прозвучало одобрение. С этими словами, правда, он глубоко призадумался. – Лишь бы от этого был хоть какой-то прок. Я лично вместе с некоторым храбрецами мог бы дать им бой в случае нужды, чтобы задержать их, пока вы, миледи, спасались бы от них бегством. И всё же нас чересчур мало. Всего-то пара десятков против нескольких сотен.

 – И как прикажете сражаться с такой прорвой демонов, сэр? – несколько взволнованно произнёс молодой знаменосец. Некоторые воины, окружавшие его, принялись о чём-то судорожно перешёптываться.

 – Хитростью, выучкой… грубой силой, наконец, – перечислила мечница, наконец-то дочистив клинок до блеска, посмотревшись в него, словно в зеркало, хотя и мало что увидев, и вложив его в ножны. В тот же миг она заметила, как рыцарь поднялся со своего места и молча направился к очагу. – Эй, Бретонец, у тебя есть какие-нибудь идеи, как справиться с этой напастью?

 – Чтобы победить, нужно лучше сражаться, – бросил он, приближаясь к одному из воинов, гревшихся у костра, чем вызвал у того, как, впрочем, и у всех присутствующих, явную настороженность и недоумение.

Нависнув над опешившим единорогом, рыцарь без лишних объяснений вынул у него из ножен простой метровый меч, подобный тем, какими вооружались бретонские ополченцы. Тот от его действий тут же вскинулся:

 – Эй, что ты делаешь?

Тёмно-серый воин-единорог хотел, было, ухватиться копытами за изъятое у него оружие, но бретонец тут же отошёл от него и в несколько широких шагов переместился к Гасти. Все заметно напряглись, когда он протянул ей добытый меч рукоятью вперёд.

 – Возьми клинок.

 – Зачем? – озадачилась белая единорожка, но всё же облачила оружие в свою магическую ауру.

Едва она успела это сделать, как уже на неё обрушился удар мгновенно извлечённого из ножен рыцарского меча. Кое-как отбив его справа, слева, а затем и сверху, ошеломлённая кобылка инстинктивно соскочила с того бревна, на котором сидела, и отступила на пару шагов назад. Жрец тут же со сдавленным вскриком отпрянул прочь, а все окружавшие очаг воины в мгновение ока повскакивали на копыта, берясь за оружие.

Некоторые из пони заголосили:

 – Что ты делаешь?!

 – Ты в своём уме, Бретонец?!

 – Какая нечисть тебя побрала?!

Когда же голоса затихли – так же мгновенно, как и возникли, – сотник сквозь зубы процедил:

 – Опусти меч, живо!

Однако рыцарь замер над бревном, не сводя глаз с ошеломлённой Гасти. Та не могла отдышаться, напуганная внезапным натиском. Не понимая, что с ним, она потребовала объяснений:

 – Что всё это значит?

 – Зверолюды не дали бы тебе спуску. И твоя голова уже покоилась бы в снегу, будь на моём месте бестигор, – сказал бретонец, а опустив свой клинок, заявил: – Если ты хочешь пережить сей поход, то тебе придётся научиться владеть мечом.

 – Я умею владеть мечом, – возразила Гасти. – Мой отец учил меня всему, что умел сам.

 – Вот и посмотрим, на что ты годишься, – заключил рыцарь и, направив шаг в другую сторону мимо всполошившихся воинов-единорогов, позвал её: – Следуй за мной, принцесса.

Переглянувшись с перепуганным жрецом, Гасти неуверенно поплелась вслед за ним. Тотчас же к ней наперекор шагнул Лонгсворд, не менее сбитый с толку, чем она сама.

 – Миледи?

 – Всё в порядке, сотник Лонгсворд, – отозвалась она, положив копытце ему на плечо и уверенно кивнув. Несмотря на произошедшее, она практически не сомневалась, что рыцарь едва ли желает причинить ей вред.

Скрепя сердце, сотник убрал меч в ножны и отошёл на шаг назад, давая ей пройти. И она проследовала дальше мимо своей свиты к пустому месту в сторонке от очага, где её ждал бретонец. Взгляды всех присутствующих молча уставились на них обоих, когда она предстала перед ним, держа в голубой волшебной ауре меч одного из своих стражей.

 – Расставь копыта шире, чтобы стоять твёрдо, и подними меч над собой, – начал рыцарь, показывая ей пример. – По-тильянски сие зовётся «ла Поста ди Фальконе» – Защита Сокола. Ты бьёшь сверху, и тогда сама тяга земная придаёт твоему удару силу. Вот так!

И он нанёс пару стремительных ударов слева и справа, рассекая воздух. Стоявшая перед ним Гасти, держа меч перед собой, утомлённо вздохнула.

 – Мы называем это «Удар Полумесяца», – сказала она. – Я всё это знаю. Говорю же, отец учил меня э…

Её слова тут же растворились в лязге стали, когда бретонец снова нанёс серию внезапных ударов. Воины у очага напряглись, как и прежде, будучи готовыми в случае чего вмешаться. Едва отразив первый удар и пропустив над головой второй, Гасти и не заметила, как рыцарь обезоружил её при помощи нехитрого финта. И её меч пал позади неё на снег. Не успела она и глазом моргнуть, как уже бретонский клинок замер у её шеи.

 – Урок первый – настоящий воин всегда должен быть готов к бою, иначе долго его голова на плечах не продержится, – наставлял он. Не сводя с него глаз, наследница вернула клинок к себе. – Техника у тебя есть, но недостаёт опыта. Давай ещё.

И рыцарский меч снова поднялся над головой своего владельца. На этот раз Гасти была готова, но это ей не шибко помогло. После нескольких ударов она снова сбилась с ритма и принялась медленно отступать назад от натиска рыцаря, сумбурно выставляя блок то тут, то там. Её оппонент был слишком стремителен, даже с телекинезом она едва за ним поспевала. Наконец, когда клинки скрестились снова над головой белой единорожки, она и не заметила, как остриё бретонца затормозило перед её мордочкой, атаковав снизу.

Молча отбив рыцарский меч, наследница продолжила учебный поединок. Её, казалось, охватывал некий азарт. Клинки танцевали ещё около полуминуты, пока бретонец наконец не рубанул наотмашь, но кобылка этого ожидала и чуть отпрянула назад, так что его лезвие лишь с лязгом проскользнуло по её стали. Правда, не успел рыцарь толком довершить этот удар, как уже его меч был послан вперёд резким выпадом. И Гасти снова обнаружила остриё прямо перед своими глазами. Несколько опешив, она забавно свела зрачки на его клинке.

 – Урок второй – даже промах обращай себе на пользу. Мгновенный тычок после рубящего удара, миновавшего врага, под силу отразить разве лишь опытному мастеру. Когда ты промахиваешься, противник всегда выгадывает момент для контратаки. Тут-то его и можно застать врасплох, – объяснил бретонец. Крутанув клинок в руке, описывая им в воздухе восьмёрку, он вновь поднял его над головой. – Ещё!

И сталь продолжила петь лязгом и сверкать бликами от костра. С каждым ударом Гасти всё чаще переходила из защиты в нападение, желая, должно быть, доказать, что её выучка, доставшаяся ей от отца, чего-то стоит. Но бретонец был ужасающе быстр и ловок, он не столько фехтовал, сколько жонглировал мечом, его движения больше походили на танец силы – столь же изящный, сколь и угрожающий.

Отбив очередной её выпад, рыцарь чуть отстранился и замер. Единорожка начинала тяжело дышать, но её твёрдый взгляд не сходил с оппонента. В её глазах он видел все её помыслы.

 – Не позволяй чувствам тобой овладевать, не думай о том, кто твой враг, и не силься ему что-то доказать. Настоящему воину доказывать нечего. Думай лишь о своём мече и о моём мече. Пусть твой дух будет чист, как озёрная гладь.

Пока обучение продолжалось, воины-единороги у костра не сводили с них глаз. И всё чаще они обращали внимание скорее на Гасти, чем на рыцаря. Их госпожа расходилась не на шутку. Беря в учёт наставления своего нежданного учителя, она тем не менее стремилась показать, что и сама не лыком шита. Издавая краткие вскрики с каждым ударом, она атаковала его, как только могла, пока он отбивал её клинок, словно надоедливую муху. Её лёгкие глотали воздух всё чаще, в то время как рыцарь казался ни капли не утомлённым.

Никто из пони не произносил ни слова. Наконец, когда Шиммер Блейд чуть сменила место, переместившись ближе к очагу и соратникам, отвлечённый от поединка жрец вдруг выразил возмущение:

 – Право слово, нам стоило бы не мечу её учить, а думать над тем, как бы ей действительно не пришлось его применять!

 – И всё же госпожа, кажись, не против, – нерешительно улыбнулся Голден Флейм, не отрываясь от тренировки. – Похоже, она впадает в боевой раж!

 – И немудрено! Меня бы тоже этот поединок завёл, – усмехнулась Шиммер Блейд. – О, Солнце, в его технику просто невозможно не влюбиться!

Несколько смутившись, юный знаменосец косо посмотрел на мечницу. Глаза её восторженно сверкали, пока она, не отрываясь, наблюдала за тем, как длинный меч порхает в руках бретонца. Она явно восхищалась его боевыми навыками всё больше и больше.

 – А по-моему, сподкопытнее было бы обучить госпожу владению луком, – высказала своё мнение Хоукай Шарпшот. – Это гораздо безопаснее. Ей не стоит соваться в гущу битвы.

 – Уметь постоять за себя ей полезно… так что выдадите госпоже меч, – приказал Прауд Лонгсворд, посмотрев на сидевших слева от него воинов. Хотя, вернувшись к наблюдению за тренировкой, он мрачно добавил: – Но пусть Бретонец следит, как бы его клинок не навредил госпоже. Иначе ему несдобровать.

По сотнику было видно, что он явственно напряжён и готов в любой миг вмешаться. И это состояние так или иначе разделяли почти все, кто его окружали, за исключением невозмутимой Хоукай Шарпшот и Шиммер Блейд, которая была заметно увлечена происходящим и не углядывала в рыцаре какой бы то ни было угрозы.

Между тем учебный поединок прервался вновь.

 – Урок третий – прежде атаки всегда помышляй о защите. Простой унгор может быть сражён и с одного удара, но, встретив минотавра, не жди от него скорых ошибок. Держи меч готовым нападать, и в миг опасности он сумеет тебя и защитить, – излагал рыцарь, пока его взмыленная ученица пыталась отдышаться. Встав в прежнюю стойку, он призвал: – Ударь меня, если сумеешь.

Издав вопль ярости, Гасти резко направила меч на таран колющим ударом в туловище бретонца, как вдруг тот чуть извернулся и рубанул сверху по её лезвию. И клинок выпал из волшебной ауры на снег. Схватка подошла к завершению, едва начавшись.

Когда же рыцарский меч взметнулся вновь, Гасти отступила чуть назад от его острого конца, направившегося ей в лицо. Её стражники в очередной раз несколько напряглись. Судорожно вдыхая холодный воздух ртом, она подняла глаза на бретонца, который всё так же оставался свежим, будто он не фехтовал, а лишь слегка разминался. Его выносливость поражала её воображение.

 – И ещё одно, – сказал он, опустив оружие. – Тебе следует переодеться обычным ратником…