Найтмер Твайлайт. Акт 2

7. Прогулка Блюблада

Вечносвободный… Впервые Блюблад по-настоящему задумался над этим названием. Никакой политики, никаких шепотов о придворных интригах, никаких пони, спешащих на работу или удовлетворяющих прихоти избалованных жеребят. Богатая почва и бурная жизнь наполняли его копыта теплом, а нос — изобилием землистых ароматов. Листья шелестели на ветру, сопровождая его мягкие шаги.

Даже несмотря на все, что было потеряно — потрясшие мир откровения и горе — часть его все еще могла насладиться мгновением утешения. Он вдыхал воздух и задерживал его, наслаждаясь простым фактом того, что он жив. Но спокойствие длилось лишь мгновение, прежде чем пришли вопросы.

Что могло произойти, чтобы изменить пони? Назвать лес вокруг столицы Вечносвободным, только чтобы заменить эту свободу жесткими цепями благородного этикета и безжалостным конформизмом, навязанным Селестией? Сколько вещей, изгнанных за «зло», просто хотели быть свободными?

Несмотря на то, что его новый облик казался естественным, передвигаться в нем все равно было трудно. Его тело двигалось, как будто оно было невесомым, как будто одних мыслей было достаточно, чтобы двигать его вперед. Это было благом, учитывая тяжелые мысли, которые давили на его разум. То, что он шел по одному из самых опасных мест в стране, как будто прогуливаясь по ухоженному парку, только делало этот опыт еще более сюрреалистичным.

Магия вибрировала внутри него — теплое щекотание, распространяющееся по его новым лей-линиям. Она напевала бессловесную мелодию, жаждущую вырваться на свободу. Его бездействующая сила гудела с мощью, превосходящей все, что он когда-либо вызывал, даже в разгар магического всплеска. Солнце, луна, небо, даже основа мира — все это было рядом, ожидая, когда он обратится к ним.

Он покачал головой, стараясь на этот раз не создать соник рейнбум и не разбивать близлежащие предметы.

— Настоящий представитель королевской семьи не поддался бы опьянению властью, — пробормотал он.

Хотя она не произнесла ни слова, одобрение Платинум обдало его, как мимолетное объятие. Его крылья зашевелились, но он продолжил идти. Как бы ни жаждало его новое сердце погрузиться в бесконечное синее небо, новый аликорн, взлетевший в воздух, не остался бы незамеченным.

Пока он шел, его разум играл с масштабами его потенциала. У нас есть сила... почему бы ее не использовать? — размышляла небольшая часть его. Чувствовали ли другие аликорны это искушение? Эту уверенность, что все достижимо? Именно поэтому его тетя могла быть такой отстраненной? Было ли это страхом, что случайная мысль может привести к достойным сожаления поступкам... или просто неоспоримым превосходством над смертными пони?

Впереди тропа заканчивалась плетеной крепостью из самых кровожадных растений, которые только мог предложить Вечносвободный. Не успел он замедлить шаг, как Платинум заговорила:

— Сюда, мой принц.

Как в сцене из сказки для жеребенка, Платинум произнесла несколько тихих слов. Острые стены из колючих кустарников расступились, склонившись, как благоговейная толпа. Большинство существ внутри спали; некоторые даже храпели. Те, кто еще не спал, держались на расстоянии. Если бы не хаотичное размещение, это чудесное буйство красок вполне могло бы сойти за нечто особенное в Кантерлотских садах.

— Как может что-то столь ужасное быть столь прекрасным? — спросил Блюблад.

— Найтмэр Мун хотела править, и она хотела произвести впечатление, — ответила Платинум. — У нее было много планов на победу. Если бы было достаточно времени, этот проклятый лес мог бы стать одним из чудес света. Кто-то усыпил более агрессивную сторону проклятия, но помни, оно пробудится, если почувствует угрозу или если пони с нужной магией прикажет ему.

Блюблад кивнул.

Когда лес стал редеть, в поле зрения появился Понивилль, а с ним и далекий Кантерхорн. Блюблад замер. Если бы не годы уроков этикета, его челюсть отвисла бы до груди:

— Что произошло?

Платинум устроилась рядом с ним:

— Это последствия войны аликорнов.

Это последнее слово ударило его как удар по морде. Война. Почему-то это слово казалось ему хуже, чем сражения с монстрами или бандитами:

— Война, — прошептал он так тихо, что ветер едва уловил его слова. Это слово казалось недостаточным для описания разрушений, исчеркивающих горизонт.

Когда он сосредоточился на горе, его новое зрение приблизило расстояние. Он легко мог разглядеть стражников, патрулирующих стены Кантерлота. Сам город казался неповрежденным, но гора внизу была разрушена. В ней были пробиты рваные дыры; слабое свечение внутри говорило о том, что жар еще не угас.

— Все, что делает аликорн, имеет значение, — сказала Платинум. — Одно слово часто имеет большее значение, чем все существование смертного.

Тихие улицы Понивилля внизу были наполнены призраками воспоминаний. Он вспомнил пони, которые когда-то раздражали его — «обычные» веселья ярмарки, столкновения мечей на турнире. Трудно было поверить, что одно место так сильно изменилось. Оно превратилось из захолустья, где грязные пони заигрывали со смертью, в место, полное друзей, которое он мог бы назвать своим домом.

— Сосредоточьтесь, мой принц.

Он вернулся в реальность как раз перед тем, как его морда столкнулась с домом. Он едва почувствовал это; только обилие разлетающихся осколков дерева подсказало ему, что это был не картон. Треснувшая краска и теперь зазубренное дерево казались осуждающе смотреть на него, когда он отступил. Он отвернул взгляд от повреждений и снова посмотрел на гору.

— Ты еще не готов встретиться с ней, — предупредила Платинум.

Выжженные дыры в великой горе казались ему пустыми глазами, устремленными на него:

— А когда я буду готов?

— Со временем, мой принц... со временем.

— А будет ли это вовремя для пони Эквестрии?

— Если нет, — сказала Платинум, — то ты будешь готов помочь построить что-то новое.

С этой мыслью, жгучей в его уме, Блюблад повернулся спиной к своему дому и прежним правилам. Он шагнул в неизвестность. Тепло распространилось от его метки, притягивая его взгляд.

— Однажды я приведу вас всех к чему-то лучшему, — пообещал он. Ветер унес его шепот в бескрайнее небо, оставив только время, чтобы показать, сможет ли он сдержать свое обещание.