Принцесса Твайлайт Спаркл и Крепость Исхода

Глава 1

Управление требовало упорства и решительности. Твайлайт Спаркл, столкнувшись с потенциальной лавиной бумажной работы, начала сомневаться в своей настойчивости и решительности. Подвергая сомнению своё упорство и волю, она сидела в своём жёстком и неудобном кресле, размышляя, хватит ли у неё сил для реализации руководства. Сгорбившись в кресле, растерянная, обеспокоенная, расстроенная, Твайлайт понимала, что попала в какой-то бессмысленный круговой повторяющийся цикл, из которого нет выхода.

Быть принцессой — это звучит потрясающе, пока не осознаешь, что это должность на государственной службе, с паршивым графиком работы и почти без благодарности за хорошо выполненную работу. Дело не в том, что ей не нравилась работа, — она ее любила, — просто в последнее время работа была всем, чем она занималась. Она проглотила ее, пожрала ее, лишила всякого комфорта и удовлетворения.

Ей было скучно.

Монстры не нападали. Путешественники во времени прекратили свои перемещения во времени и не давали грозных предупреждений о катастрофах, которые могут произойти. Страшная и ужасная война в Мидриче завершилась, война, изменившая весь мир, война, включавшая механизацию, индустриализацию, экономические рычаги и совершенно новую тактику. Произошла нежелательная, но неизбежная смена парадигмы многонациональных конфликтов. Теперь казалось, что сам мир задыхается, пытаясь перевести дух, возможно, осознавая, что наступила новая эра.

Хотя царивший мир был приятен, он был также скучен.

Экономика Понивилля работала с избытком. Новые сельскохозяйственные культуры, посаженные по просьбе Твайлайт, приносили именно те плоды, которые она предсказывала. В частности, конопля принесла региону значительное богатство. Она давала работу на фермах, волокна, текстиль, масла, бумагу, мыло, продукты питания и, что еще важнее, деньги. Твайлайт была довольна, что экономика процветает под ее копытоводством, но теперь, когда все шло хорошо, делать было нечего. Она могла только наблюдать, как экономические показатели, выстроенные в красивую кривую, продолжают расти.

Не было смысла ввязываться в рискованные авантюры ради небольшой встряски.

— Ну же, Твайлайт, — сказала она себе. — Эта бумажная работа сама себя не сделает. А нанимать пони, чтобы они делали ее за тебя, было бы расточительством. — Закатив глаза, она посмотрела на возвышающиеся кипы и пожалела, что позволила им накопиться. Возможно, если бы она была более внимательной и делала это до того, как все превратилось в огромную кучу бюрократии, это не было бы такой рутиной.

Но она была занята во время долгого периода скуки.

Теперь же она столкнулась с пиршеством, и оно показалось ей совсем не аппетитным.

— Возможно… возможно, здесь есть орфографические или грамматические ошибки, которые я могла бы найти, — сказала она себе, пытаясь побудить себя к действию. — Было бы забавно… немного проверить орфографию.

Когда самовнушение не воодушевило ее, она подняла копыта в воздух и издала стон, который под конец превратился в пронзительное хныканье. Все еще держа копыта в воздухе, она размахивала ими, ворча и поскуливая, и при этом корчила такие рожицы, от которых мама предостерегала ее, потому что в таком виде ее лицо может навсегда парализовать.

— Конские перья! — закричала она.

Это ничего не дало. Ее ругательство не удовлетворяло. Сначала она посмотрела налево, потом, украдкой, бросила взгляд направо. Казалось, все чисто. Снова налево, потом направо. Когда она смотрела налево, ее левая бровь поднималась в изящную дугу, а когда она переводила взгляд направо, ее правая бровь выгибалась дугой, а левая опускалась. Ее уши тоже действовали согласованно с глазами, и она каким-то волшебным образом превратилась в ту хитрую кобылку, которой была когда-то.

Затем, убедившись, что она действительно одна, она хитро ухмыльнулась, отчего на переносице появились морщинки, и голосом хитрой, коварной кобылки сказала:

— Блядские лошадинные яблочки…

— Твайлайт!

В панике Твайлайт распахнула крылья, вызвав в помещении небольшой ураган. Кипы бумаг на её столе задрожали, бастионы бюрократии, оплоты бисерометания — всё это затрепетало самым тревожным образом. Прошли целые доли секунды, растянувшиеся в маленькие, кусачие бесконечности, проглотить которые не позволяло никакое энергичное пережевывание.

— Нет! Нет! Нет! — По-прежнему подняв копыта, она умоляла свои бумаги, надеясь, что сможет предотвратить неизбежное повторением односложных слов.

— Твайлайт, у нас чрезвычайная ситуация, — сказал Спайк, когда крепость из бумаг рухнула на стол Твайлайт.

Бумаги, словно осенние листья, понеслись по невидимым потокам, многие из них кружились вокруг головы Спайка. Дракон-детеныш сжимал в когтях свиток — так крепко, что пергамент сморщился. Если бы Твайлайт не застыла в ужасе, она могла бы отругать его за это, но она сидела, не шевелясь, с широко раскрытыми глазами, пока бумаги сами собой рассортировывались.

Космическое наказание было быстрым и беспощадным.

— О Селестия, ну что за блядство!

Краска исчезла с чешуи Спайка, когда он вздрогнул от невероятных восклицаний.

— Спайк! Что за срочность? Лучше бы это было что-то хорошее! — Затем, уже почти в конце, она добавила: — Кстати, Спайк… не мог бы ты помочь мне разобраться с бумагами? Похоже, они сами себя не разберут. Я, наверное, буду занята этим срочным делом.

— Твайлайт, — прочитала она вслух, расхаживая по широкому кругу. — Мун Роуз похищена, назревает кризис высшего масштаба. Пожалуйста, жди дальнейших указаний.

Раздраженно фыркнув, Твайлайт перевернула пергамент, но на обратной стороне ничего не обнаружила. Мун Роуз? Похищена? Это было нехорошо. Мун Роуз обладала магией опасных сновидений. Более того, Мун Роуз могла вытаскивать вещи из мира снов в реальность, что открывало перед ней самые разные кошмарные возможности.

Как это произошло? За Мун Роуз присматривали. Ее защищали. Каждый ее шаг отслеживался, ни один не оставался без внимания. Твайлайт задавалась вопросом, кто в этом виноват. Катрина? Белладонна? Дарк Десире? Казалось, для этого не требовалось никакой армии, не было катастрофических событий, чтобы создать возможность. Просто схватить ее и уйти. По крайней мере, Твайлайт была почти уверена, что армия не вторглась в Кантерлот. Она не очень-то обращала на это внимание, но была уверена, что даже в рассеянном состоянии почувствовала бы магическое возмущение, вызванное вторжением армии.

Когда Твайлайт продолжала шагать, она едва не столкнулась с массивным молотом, появившимся из ниоткуда. Этот молот был таким же огромным, как и его облаченная в доспехи хозяйка, также внезапно появившаяся из ниоткуда. Твайлайт, всегда следившая за этикетом, использовала традиционное приветствие на случай появления в доме бронированного нежданного огромного гостя: она закричала, и что это был за крик.

Принцесса Селестия была больше, чем жизнь, и облачена в черные доспехи, которые, казалось, не отражали свет. Она была ужасающей фигурой, по-настоящему устрашающей, а ее рог, также заключенный в броню, едва не задевал потолок. Молот завис в нескольких сантиметрах над головой Твайлайт, но она не делала резких движений, ведь с молотом такого размера нельзя делать резких движений без последствий. Страшных последствий, таких как рухнувшие замки или лужи лошадиного варенья.

С Селестией были два единорога, один из которых сказал:

— Привет, Твайли. Не слишком ли сильно реагируешь?

Другой поприветствовал ее гораздо более традиционно и уважительно: он наклонил свою серую широкополую шляпу конической формы.

Как чайник, в котором не осталось воды, чтобы кипеть, пронзительный вопль Твайлайт затих, ее язычок перестал вилять, и ей удалось постепенно восстановить самообладание, в немалой степени благодаря голосу брата. Хотя, возможно, и не из-за его сарказма, с которым придется разбираться позже. Когда придет время и представится возможность.

— Твайлайт Спаркл, — обратился бронированный алебастровый гигант к гораздо меньшей по размеру аликорне.

— Вопреки расхожим слухам, — ответила Твайлайт, пригнувшись, — … я не произносила твое имя всуе.

Какой бы ни была реакция Селестии, ее лица не было видно за шлемом, и это было хуже всего. Твайлайт глубоко вздохнула, взяла себя в копыта и не сводила настороженного, испытующего взгляда с молота, парящего в нескольких сантиметрах над ее головой. Она уже пыталась поднять его однажды, но потерпела неудачу. Говорили, что он тяжелее солнца, и это было правдой. Поэтому тот факт, что Мод Пай однажды подняла его голыми копытами, был пугающе интересным фактом, напоминать о котором Твайлайт не любила, как, например, сейчас.

— Что он здесь делает? — спросила Твайлайт, указывая копытом на единорога, поправляющего свою серую шерстяную шляпу.

— Твайли, ты ему не доверяешь?

— Я ему доверяю, — ответила она брату. — Доверие — это не вопрос. Дим не может находиться вдали от Кристального Сердца. А значит, он не должен быть здесь, в моем замке, в Понивилле. У него есть это коварное проклятие.

— Твайлайт, нам нужно разобраться с кризисом. — Слова принцессы Селестии прозвучали с удивительной эффективностью. — Дим необходим. Что касается тебя, то тебе не стоит волноваться. Его превращение происходит медленно…

— Но его нельзя отменить. — Твайлайт навострила уши, перебивая свою любимую наставницу. — Нет способа повернуть процесс вспять.

— Это тема для другого раза, Твайлайт. А пока мы должны отправиться в опасное место и вернуть Мун Роуз. Бери свои доспехи. Мы должны отправляться немедленно.

Краем глаза Твайлайт впервые заметила, что на ее брате надеты доспехи. Она перевела взгляд на Дима, на котором не было доспехов, только выцветшая серая шляпа и серый плащ. Она моргнула раз, два и три раза, пытаясь вспомнить, в каком шкафу она хранит свои доспехи. Это была волшебная вещь, которую невозможно наколдовать, потому что она была создана Луной как исключительно устойчивая к магии.

Это был как раз такой подарок, который принцессы делали друг другу, поскольку все они договорились никогда не покупать подарки.

— Подождите, — сказала Твайлайт со всей принцессиной вежливостью, на которую была способна. — Мне нужно поискать свои доспехи. Прежде чем я уйду, не могли бы вы рассказать мне, что мы делаем и куда направляемся?

Селестия, все еще держа свой молот наперевес, ответила:

— Да, Твайлайт Спаркл, мы идем в Крепость Исхода.

Твайлайт пыталась надеть доспехи, которых нельзя было перемещать с помощью телекинеза. Точнее, можно было, но не очень хорошо, и она то и дело роняла различные части, сшибая их на пол. Селестия была занята произнесением какого-то сложного заклинания, в котором Твайлайт даже не могла разобраться. Пока она возилась с бронёй, она обратила часть своего внимания на Дима.

— Как там Блекберд?

— Она ежедневно проклинает мое имя, — ответил Дим, хрипло выговаривая каждое слово.

— Как ты справляешься, Дим?

— Работа не дает мне скучать, — ответил он непринужденно и беззаботно.

Твайлайт высунула язык, борясь с ремешком под животом. Проклятая штука была скользкой и располагалась в довольно труднодоступном месте. С телекинезом все было бы гораздо проще. Она старалась не думать о том, что одевается в присутствии брата, что было почему-то странно, и ей не хотелось размышлять о причинах этого.

— Санбёрст сказал мне, что вы с ним быстро подружились.

Если Дим и хотел что-то сказать, то держал это при себе.

— Просто интересно, а зачем мы вообще взяли с собой Дима? — спросила Твайлайт у своего брата.

— Я спросил то же самое, — ответил Шайнинг Армор, — когда Селестия пришла похитить меня. Она сказала что-то о возможности повреждения рассудка там, куда мы направляемся.

— О. — Ремешок застегнулся, но оказался слишком тугим, и Твайлайт стало трудно дышать. Теперь ей придется как-то ослабить затяжку, которую она так старательно пыталась затянуть. Она подумала, что, возможно, эти доспехи — шутка Луны.

Они были черными, не отражали света и имели тусклую матовую поверхность. Твайлайт не знала, из какого металла они сделаны, а Луна ничего не ответила. Доспехи были очень похожи на доспехи Селестии, но не так богато украшены. Они были внушительными и пугающими, и, надев их, Твайлайт почувствовала себя крутой — хотя она никогда и никому не призналась бы в этом.

— Значит, мы будем сражаться с чем-то, что может проникать в разум? — спросила она.

— Кто знает? — Шайнинг Армор пожал плечами. — Я жалею все, что будет прощупывать разум Дима. Даже Надзиратели на это не решаются.

Слова брата заставили Твайлайт вздрогнуть, отчего ее доспехи жалобно звякнули.

— Как там Флурри? А Скайла?

— Флурри — Шайнинг Армор сразу после ее имени показал язык — … чем меньше сейчас говорить о Флурри, тем лучше. Эта маленькая заноза в крупе подлила тоник для удаления волос в шампунь своей сестры.

Твайлайт нечаянно пнула кусок брони, который был у нее на ноге. Какой именно? Она понятия не имела, так как ее знания о доспехах были эквивалентны ее знаниям о том, как носить модные бальные платья. Моргнув, она уставилась на брата и сделала все возможное, чтобы не думать о том, как сейчас может выглядеть ее племянница Скайла. Разумеется, ей это не удалось, и потребовалась вся ее сила воли, вся ее концентрация и все ее внимание, чтобы не улыбнуться.

— Давай я помогу тебе с этим…

— Нет! — Твайлайт почти прокричала это слово. — Я уже большая кобылка. Я сама могу одеться.

— Твайлайт, у тебя на шее привязана пластина с крупером.

— Нет! — Не привязана, да? Если бы привязала… это было бы неловко. Почти так же неловко, как в тот раз, когда она надела свою мантию задом наперед, и Рэрити пришлось помогать ей ее поправлять. Она терпеть не могла носить доспехи, так как они давили и мешали в самых неподобающих местах. Вздохнув от поражения, она опустила голову и сдалась.

— Шайни, помоги мне.

Посреди комнаты стояла дверь, что было странно, ведь обычно двери не стоят в одиночестве посреди комнаты. Селестия создала ее, и теперь Твайлайт пыталась разобраться в ней. Вокруг нее была каменная арка, а сама дверь была деревянной, с черными железными полосами, скрепляющими грубо обработанные бревна. Магия, которую она излучала, заставляла ее чувствовать себя неловко: перья покалывало, кожа зудела, а в копытах горел странный огонь, от которого хотелось танцевать.

— Обрати на меня внимание. — От шкодливого голоса Селестии все уши в комнате навострились. — Крепость Исхода — опасное место. Там существует большая угроза. Эта крепость — могучий бастион, соединяющий различные миры, места и реальности. Она состоит почти полностью из дверей, большинство из которых опасны. Моя сестра использует эти двери, чтобы попасть в различные места в царстве снов.

Твайлайт, как всегда нетерпеливая школьная кобылка, кивнула, чтобы показать, что она внимательно слушает.

— Зеркало, Твайлайт, — это короткий путь, соединяющий две двери вместе, так что не нужно преодолевать опасное место между ними. — Большая кобыла глубоко вздохнула, а затем продолжила: — Мун Роуз похитили. Кто бы ни похитил ее, он скрылся в Крепости Исхода. Я не знаю точно, как, и это меня беспокоит. Потенциально Мун Роуз может находиться в другом мире или в другом времени. Возможно, ее забрали в другое место. Мы должны вернуть ее.

— А это значит, что придется столкнуться с потусторонними ужасами, — пробормотал Дим.

— Вот почему мы позвали Дима. — Шайнинг Армор окинул всех своим проницательным взглядом, словно ища одобрения у своей школьной подруги. — Внепространственные щупальца. Я достаточно играл в Огры и темницы, чтобы понять, к чему это приведет. У меня нет хороших бросков защиты против атак потусторонних щупалец.

— Между тем, — сказала Селестия, вклиниваясь, — щупальца должны делать бросок на защиту, когда сталкиваются с Димом. — Если она и улыбнулась, то это было скрыто ее шлемом. — Твайлайт, нам понадобятся твой быстрый ум, твое понимание магии и твоя решительность. Шайнинг Армор, нам понадобятся твои щиты. Что касается меня, то я могу чувствовать душу Мун Роуз с помощью анимагии. Куда бы ее ни увели, я найду ее.

— Мы уходим? — спросила Твайлайт.

— Просто пройдем через дверь. — Затем, выдержав паузу, Селестия добавила: — Вы все можете отказаться. Я не буду вас заставлять. За этой дверью вас подстерегают опасности, которые вы не в состоянии понять. Мы можем не вернуть Мун Роуз живой… или в здравом уме. Я уверена, что смогу вернуть всех вас, но то, что выйдет из этой двери, может оказаться совсем не тем, что войдет. Это риск.

— Конечно, это лучше, чем скука. — Твайлайт на мгновение поправила шлем, который был горячим, потным и закрывал большую часть зрения. Узкая щель позволяла видеть только то, что находилось прямо перед ней. Ее живот был липким от пота и холодным от металла.

— Мне платят… щедро. Меня не волнует риск. — Дим разгладил свой серый плащ, в шерсть которого были вплетены сверкающие металлические нити.

— Каким бы я был братом, если бы позволил своей младшей сестре уйти без меня? — Шайнинг Армор поднял голову и встал в гордую, боевую позу. — Мы должны спасти кобылку.

Склонив голову, Селестия кивнула:

— Тогда идите. Дим, ты первый, так как ты лучше всех знаком с фойе Луны. Не позволяй Твайлайт и Шайнингу наступать на ловушки.

Глава 2

Двери. Все было сделано из дверей, за исключением пола и потолка, которые казались сделанными из какого-то неизвестного камня. Но Твайлайт не обольщалась: в этом месте не было камня. Ничто здесь не было особенно реальным, и она была почти уверена, что, если бы она сравнила свои наблюдения с тем, что видел ее брат, то получились бы разные вещи, поскольку их разум сконструировал что-то, что они должны были увидеть.

Здесь не было источника света, но все было хорошо освещено. Ничто не отбрасывало тень — нет, подождите, Дим отбрасывал. Конечно, отбрасывал. Твайлайт наклонила голову в одну сторону, влево, а затем вправо, и наблюдала, как движется тень, словно темная полоска на солнечных часах. Это было увлекательно, и она знала, что, если бы не необходимость спасать кобылку, она могла бы с удовольствием провести день, изучая, как Дим отбрасывает тени в зависимости от того, какой наблюдатель выступает в роли источника света.

— Дим, у тебя есть тень, — сказала она вслух, поскольку чувствовала необходимость отметить, что уловила эту деталь.

— Твайлайт Спаркл… это очередной раз доказывает, насколько ты умна и способна. — В словах Дима не было ничего саркастического или уничижительного, только искренняя, честная похвала. — Из всех моих современников… — Слова, которые чуть было не прозвучали, так и остались невысказанными. Он вздохнул с едва заметным намеком на хрипоту, а затем продолжил: — Даже сейчас, находясь во внепланетном измерении, ты занята тем, что выясняешь, как работают местные законы реальности.

От этого места несло магией Луны. Твайлайт, спокойная и неподвижная, позволила своему магическому чувству делать свое дело и не особо направляла его. Здесь, в этом месте, магия Луны была сильна, но за его пределами она была совершенно неизвестна. Дим обладал здесь магией, сильной магией, и находиться так близко к нему было все равно что стоять рядом с раскаленным радиатором.

— Оставайтесь на ковриках, — сказал Дим, когда Селестия начала понемногу исчезать из виду. — Кроме вон того коврика. Луна положила его, чтобы разбить узор. Все двери заперты. На вашем месте я бы не пытался открыть ни одну из них, как бы любопытно вам ни было. Здесь действует сила Луны, но за пределами фойе вас ждут великие и невыразимые ужасы. Кроме этого места с иллюзией безопасности, Луна не властвует в этих местах.

— Это говорит о силе Луны, что она смогла захватить этот крошечный участок, — заметил Шайнинг Армор, оглядываясь по сторонам.

— Конечно, это очень непросто. — Дим поправил плащ, приподнял шляпу, достал богато украшенную деревянную трубку, вставил ее в угол рта и зажег одним мановением своей магии. Затем он выпустил струйку дыма с гвоздичным ароматом, стоя и глядя на Твайлайт и Шайнинг Армора. — Некоторые вещи держатся в тайне, не раскрываются, но здесь есть древние ужасы. Великие и ужасные вещи, превосходящие ваше воображение.

— Зачем пытаться закрепиться здесь? — спросил Шайнинг Армор.

— Контроль, — ответил Дим. — Эти двери, — он жестом обвел вокруг себя, — ведут в различные места в царстве снов, которое является зеркальным отражением нашего мира. Правда, его размеры довольно странные и меняются в зависимости от прихоти снов. Чтобы добраться куда-то побыстрее, понадобится целая вечность, а поезда, как правило, ходят не по расписанию, так как пони и другие существа грезят о поездках на поездах, которые едут вечно…

— У меня был такой сон. — Шайнинг Армор ударил бронированным копытом по некаменному полу. — Никаких туалетов. Я ехал в поезде с Флурри, и там не было туалета. Я все время говорил ей, что она должна потерпеть, пока мы не прибудем в пункт назначения.

— Действительно. — Когда Дим улыбнулся, Твайлайт почувствовала, как в ее душе все перевернулось. — Это часть моих обязанностей как Повелителя Кошмаров. Я должен следить за дверьми. Это освобождает Луну от других дел. Более важных. Для меня большая честь облегчить ее бремя, чем я могу.

Чуть поодаль показалась Селестия, и Твайлайт впервые заметила, что дверь отсутствует. Просто черная щель, словно улыбка без зуба. Однако она не могла изучить это тёмное пространство, так как при взгляде прямо на него её зрение затуманивалось, и слабая пульсация ощущалась прямо за глазами.

— Эта дверь… — Она указала на нее вытянутым правым крылом.

— Она ведет в наш мир. Это прямой портал. Селестия забрала ее и хранит в переносной планетарной протрузии ее собственного изготовления, во вселенной, подчиняющейся только ее правилам. Мы прошли через нее, чтобы попасть сюда телесно. Это лишь одна из многих вещей, которые Селестия делает, чтобы защитить наше хрупкое существование.

— Но ведь есть и другие проходы, чтобы получить доступ, верно? — спросила Твайлайт.

— О да, — ответил Дим, кивая и попыхивая трубкой. — Есть.

— Только, полагаю, не самые простые. — Твайлайт почувствовала, что ее воображение идет вразнос, но сдержала его, потому что знала, что должна сосредоточиться. — Мы прошли напрямую, но кажется, что Селестия проходит понемногу.

— Ей приходится двигать дверь за собой. — Слова Дима вырвались наружу, как дым с ароматом гвоздики. — В каком-то смысле она и дверь — одно целое. Пройти через дверь — значит пройти через нее. Эта дверь имеет здесь вес, в некотором смысле. Масса. Если что-то здесь реально, то именно эта дверь. Как бы ни была велика сила Селестии, чтобы сдвинуть эту дверь, требуются усилия, которые никто из нас не в состоянии постичь. Попробуй поносить дверь в местную вселенную в кармане собственного изготовления и посмотри, что у тебя получится.

Мозг Твайлайт, столкнувшись с этим осознанием, вздрогнул.

— Мой. Мозг. Болит. — Шайнинг Армор выплевывал слова одно за другим, покачивая головой из стороны в сторону.

С отчетливым хлопком Селестия напомнила о себе и присоединилась к ним. Могучий титан встряхнулась, покачала каждым крылом и вытащила свой молот из небытия прямо у себя за спиной. Твайлайт с благоговением наблюдала за происходящим, помня о том, что только что сказал Дим, и, возможно, впервые за все время своего существования начала по-настоящему понимать умопомрачительный потенциал силы своей наставницы. Ее сила была безграничной, абсолютной, опасной, способной развратить большинство тех, кто рискнул с ней связаться.

И все же Селестия была Селестией, доброй и жизнерадостной, непокоренным солнцем.

— Твайлайт, прекрати это делать.

— Что прекратить? — Твайлайт, немного испуганная, посмотрела на свою наставницу.

Магия вспыхнула на бронированном роге Селестии, и Твайлайт почувствовала необычное ощущение. Что-то было оторвано, что-то несущественное, что-то невидимое, и тень Дима начала двигаться сама по себе. Она рыскала по полу, кружась вокруг Дима, а когда опустилась и снова стала тенью, то сделала это под углом от Селестии.

Твайлайт потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему.

Когда Селестия заговорила, ее тон был укоряющим:

— Дим, твоя тень…

— Делает, что хочет. Если у тебя есть какие-то претензии, обращайся напрямую к ней. — Все еще попыхивая трубкой, Дим вызывающе посмотрел на Селестию. — Я не хранитель моей тени. Я уверен, что она предпочла бы быть дома, сюсюкаясь с тенью Блекберд, но я притащил ее сюда, в это место.

Твайлайт была почти уверена, что слышит, как Селестия закатила глаза внутри шлема, и ее охватило необычное чувство. Кто-то был легкомысленным… кто-то был легкомысленным по отношению к принцессе Селестии. Затем, к своему ужасу, Твайлайт услышала смех Селестии. Это был странный, пугающий звук, и смех отозвался в ее шлеме неестественным, неприятным эхом.

— Дим, твоя тень поняла, что Твайлайт доминирует, и подыграла ей. — Селестия произносила эти слова, даже посмеиваясь, а между некоторыми из них были большие паузы.

— Моя тень не отличается особой преданностью. Что я могу сделать?

Твайлайт почувствовала холодок, и она была уверена, что тон смеха Селестии изменился при этих словах. Она опустила взгляд, проверяя свою собственную тень, но ее по-прежнему не было, даже при сиянии Селестии. Только что произошло нечто, непостижимое для Твайлайт, но она не могла этого понять — только догадывалась об этом, не имея ни малейшего представления.

— Следи за верностью своей тени, Дим. — В голосе Селестии не было и следа смеха — он угрожающе исчез. — Если нужно, подчини ее себе. Подави ее, как ты обычно поступаешь со всем остальным. Не будь беспечным и небрежным. Неужели ты ничему не научился у Луны?

Дим склонил голову:

— Как прикажете. Моя игривая тень будет вынуждена повиноваться.

— Хорошо. — Селестия поднялась во весь свой внушительный рост, не сводя глаз с тени на полу. — Теперь о наших делах. Как только мы покинем это фойе, у нас не будет никакой защиты, кроме той, что мы возьмем с собой. Здесь другие правила. Магия здесь другая. Время здесь другое. Мы существуем за пределами наших родных таумасферы и хроносферы. Твайлайт, береги силы. Мне очень нужно, чтобы ты была внимательна. От этого зависит наша жизнь.

— Хорошо, — ответила Твайлайт, хотя и не знала, что ей нужно делать. Однако Селестия доверяла ей разобраться, и она это сделает. Она докажет, что достойна этого доверия, без всяких "и", "если" или "но".

— Делай, что я говорю. Подчиняйся мне. Когда я говорю или отдаю приказ, я делаю это с опытом и пониманием. Делай все, что я прошу, как я прошу, так как я прошу, и у нас будут все шансы вернуться домой вместе с Мун Роуз. — Селестия подняла свой молот в положение готовности, а ее крылья сложились по бокам. — Шайнинг Армор, приготовь щиты. Твайлайт Спаркл, настрой свою магию и почувствуй возмущения. Дим…

— Да? — Он прошептал это слово и пустил вокруг головы завитки дыма.

— Знай, что тебе доверяют, даже если твоя тень не доверяет. Мы рассчитываем на тебя.

Маг в сером одеянии кивнул.

— Итак, — обратилась Селестия к окружающим, — пройдемте в эту дверь. Давайте двигаться как единое целое.

Здесь не было света, только сверхъестественная тьма. Твайлайт отталкивала ее светом своего рога, но чувствовала, как тьма стремится к ней, обижаясь на ее свет. Впереди простирался коридор с дверями по обеим сторонам. Под ее бронированными копытами лежало нечто, похожее на камень, выглядящее как камень, похожее на камень по звуку, похожее на камень по твердости, но это был не камень.

Посмотрев налево, потом направо, потом вперед, она обратила внимание на двери. Разные формы, стили и размеры. Одна дверь слева от нее была похожа на дверь банковского хранилища, снабженную каким-то комбинированным замком. Когда она взглянула на сам замок и увидела его странные символы, ее зрение затуманилось, и она почувствовала, как что-то впивается в ее разум, но не по центру, а чуть левее и чуть ниже уха.

Моргнув, она отвела взгляд, пока не был нанесен еще больший урон психике.

Здесь было ни холодно, ни жарко. Если ощущения и существовали, то это была иллюзия, реальность, подгоняемая под стандарты, которые ее разум считал приемлемыми. Она знала, что видит двери только потому, что ее разум понимает, что такое двери. То, что она видела на самом деле, было, вероятно, чем-то совсем другим. Как хорошо, что реальность сотрудничает с ней и облекается в форму, которую она может постичь.

Это было почти достойно корзины фруктов и благодарственной записки.

— Следи за своими мыслями, Твайлайт, — сказала Селестия спокойным, но властным голосом.

Твайлайт перешла на осторожную полурысь по коридору и сосредоточилась на том, чтобы отогнать живую тьму. Пурпурное свечение ее магии казалось тусклым, в нем не было привычного радужного сияния, но это ее не беспокоило, и, как сказала ее наставница, она следила за своими мыслями. Ее магия не должна была быть правильного цвета, она просто должна была работать.

— Твайлайт, — сказала Селестия, остановившись рядом со своей бывшей ученицей. — Зеркало… оно существует как кратчайший путь, соединяющий две двери вместе. Оно действует как обходной путь, чтобы это место можно было обойти. Есть много зеркал, много порталов. Есть много прудов, которые отражают другие места. Они созданы для того, чтобы можно было избежать опасности этого места. Это место тянется вечно. Оно постоянно растет, в нем появляются новые залы, новые двери, поскольку бесконечные вероятности реальности проявляются новыми и неожиданными способами. Я изучаю это место уже более тысячи лет и едва понимаю его. Возможно, когда-нибудь мы с тобой будем изучать это место вместе. Ты бы хотела этого, Твайлайт Спаркл?

Когда Твайлайт кивнула, отбрасываемый ею свет заколебался.

— Мун Роуз находится относительно недалеко, хотя расстояние здесь не имеет значения. — Селестия тоже зажгла свой рог, и ее свет смешался со светом Твайлайт. — Этот коридор изменился. Здесь есть новые двери, которые я не узнаю. Скоро, Твайлайт, мы наткнемся на дверь в знакомое тебе место. Я давно пытаюсь защитить его, но у меня не так много сил. Я боюсь, что этот мир уязвим, Твайлайт, и я ничего не могу сделать.

Одна дверь заставила Твайлайт задуматься. Она выглядела гнилой, рассохшейся, и по всему периметру дверной коробки виднелись трещины. Она остановилась, не отдавая себе отчета в своих действиях, потому что должна была посмотреть. От двери исходило кислое магическое излучение, и от того, что она находилась слишком близко, у нее леденела кровь. Когда-то эта дверь была голубой, яркого, живого оттенка, но теперь она стала блеклой, почти серо-голубой. Все деревянные доски рассохлись, дерево рассыпалось, а дверная ручка отсутствовала. Казалось, что через замочную скважину проникает тьма, просачиваясь в то, что находилось за дверью.

— Этот мир пал, — прошептала Селестия тихим голосом. — Как я и боялась. Вампирская чума оказалась слишком сильной, я полагаю. Они проводили все свое время, воюя и препираясь друг с другом. У национальных государств не было ни чувства сотрудничества, ни общего чувства выживания. — Она вздохнула, тяжелый, тоскливый звук. — Со временем эта дверь исчезнет, и на ее место придет другая.

— Но… как же вампиры? — спросил Шайнинг Армор.

— Судя по состоянию двери, я бы сказала, что они сбежали из этого мира и теперь питаются в другом месте. Или, возможно, они умерли от голода. В любом случае, этот мир и его дверь мертвы.

Дрожа так сильно, что ее доспехи звенели, Твайлайт заставила копыта двигаться. Отойдя от гниющей, мертвой двери, она бросила на нее последний косой взгляд, и та быстро исчезла из ее периферийного зрения. Позади себя она услышала хриплое дыхание Дима, которое пронеслось мимо ее ушей.

— За этой дверью, — сказала Селестия, не отставая от Твайлайт, — вон та дверь, — она указала крылом, — мы со Старсвирлом заходили туда на чай. Это было очень необычно. Мы с ним привозили образцы, но они просто не росли так, как надо. С тех пор я стала более мудрой в отношении введения новых и потенциально инвазивных видов.

— В те времена, когда единороги обладали большей силой… — Твайлайт сделала паузу, чтобы собраться с мыслями, тщательно подбирая слова. Она облизала губы, и ее язык коснулся холодного металла. — Когда единорогов было меньше, а магии больше, они приходили сюда, не так ли?

— Да, Твайлайт, моя умная и проницательная ученица. — Большая кобыла вздохнула, протягивая крыло и касаясь меньшей кобылы, которая шагала рядом с ней. — В нашем мире появилось много опасностей. Поэтому мне пришлось найти способ украсть дверь.

— Красть — это неправильно, — сказала Твайлайт своей наставнице.

— Да, Твайлайт, это так. Но я сделала это и не чувствую сожаления. Я действовала по необходимости, а необходимость защищать других превосходит все мои моральные устои. Наш мир стал безопаснее после того, как я похитила портал.

— Единороги слабели по мере роста их популяции, что также способствовало нашей безопасности. — Твайлайт подняла взгляд на свою наставницу, но не увидела ее, так как Селестия существовала в слепой зоне. — Воровство — это плохо, но я согласна, что взять дверь было правильным решением. Как принцесса, я хорошо понимаю, что такое необходимость. Иногда у тебя нет выбора, кроме как сделать что-то, что ты считаешь предосудительным. Вся сложность, полагаю, в том, чтобы научиться жить с собой после этого.

— Вот это задачка, — пробормотал Дим.

За шлемом Твайлайт поджала губы, размышляя о сожалениях Дима.

— Здесь стены не кажутся прямыми, — сказал Шайнинг Армор. — Такое ощущение, что они наклоняются, сужаясь перед нами…

— Шайнинг Армор, следи за своими мыслями. — Голос Селестии был добрым, но в то же время властным и твердым. — Если ты позволишь себе так думать, то заставишь стены сомкнуться вокруг всех нас. Будь внимателен к своим мыслям, Шайнинг Армор.

Стоя в арочном проеме, Твайлайт Спаркл оглядела слияние коридоров. Пять из них сходились здесь, и здесь же находилась пятиугольная комната. У Твайлайт были вопросы, но она не позволяла своему разуму развлекаться ими. Все пять арок вели в темноту, и Твайлайт, не в силах контролировать свои мысли, начала думать о том, как страшно здесь заблудиться.

— Реальность здесь пересекается, — сказала Селестия, выходя на середину комнаты. — Иди по любому из этих проходов, и вскоре ты найдешь еще одну пятиугольную комнату, точно такую же, как эта. А потом ты сможешь выбрать проход оттуда, и если ты подумаешь о том, как эти проходы извиваются и поворачиваются, то поймешь, что они пересекаются. Воистину, это место безумия.

— Мы пришли из тупика? — спросил Шайнинг Армор.

— Насколько я знаю, мы уникальны в этом смысле. Исследуя это место, я не нашла другого тупика. У Старсвирла была теория, что наша планета, или дом, существует как некий узловой пункт, центральное место, и оттуда все это распространяется наружу. Время и исследования могут доказать его правоту.

— Ты говоришь о Скайриче…

— Твайлайт, никогда больше не произноси это слово.

Хотя ей хотелось извиниться, Твайлайт предпочла промолчать. Она слышала обиду в голосе своей наставницы и прекрасно понимала, что это очень щекотливая тема. Твайлайт хотела сказать что-то, что угодно, хотела прибегнуть к каким-то средствам, чтобы исправить ситуацию, но она не понимала, как залечить эту рану.

— Мы не одни.

Мягкий голос Дима заставил все чувства Твайлайт прийти в состояние повышенной готовности. Застыв на месте, она напряглась, ее магическое чутье пыталось уловить все, что могло находиться поблизости, и она сосредоточилась на своих копытах, надеясь, что сможет почувствовать какую-то вибрацию. Селестия тоже была неподвижна, но Твайлайт не могла не обратить внимания на действия своей наставницы.

— Что-то жаждет сожалений Селестии, — сказал Дим, скрываясь в аморфных тенях. — Она жирная от сожалений, широкая от угрызений совести. Мясистая от меланхолии…

— Дим, я, наверное, никогда тебя не прощу. Из всех твоих оскорблений это самое ужасное.

Твайлайт, все еще напряженная, удивлялась, как эти двое могут шутить в такой момент. И что это была за ужасная шутка. Хуже того, это отвлекало, и она обнаружила, что ей трудно сосредоточиться. Она даже не могла понять, в чем дело, просто что-то было не так. Очень неправильно. И эта неправильность, как бы она ни была неправильна, приближалась.

— Шайнинг Армор, защити нас. Но не Дима. — Селестия притянула Твайлайт и Шайнинг Армора поближе, пока говорила. — Поторопись, Шайнинг.

Появился мерцающий пурпурный пузырь. Он был слабым, потрескивал, словно собирался лопнуть, но потом стал ярким и выразительным, когда Шайнинг Армор адаптировал свою магию. Твайлайт задалась вопросом, почему Дим остался за пределами щита; наверняка у Селестии была какая-то цель, причина, а не просто мелкое наказание. Дим был удивительно спокоен для небронированного, хилого единорога, оставшегося без защиты.

Он стоял и курил, ничем особенно не обеспокоенный, и Твайлайт это здорово нервировало:

— Шайнинг, защити его!

— Отставить выполнение приказа, — сказала Селестия голосом из холодного железа.

Каждый мускул болезненно сжался, и Твайлайт прикусила губу достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Во рту появился медный привкус, отвратительный вкус, заставивший ее содрогнуться от отвращения. Высокая двуногая фигура вошла в зал, скользнув через арку, и Твайлайт обнаружила, что ее парализовало. Возможно, от страха, а возможно, по воле Селестии. Она не могла двигаться, не могла творить магию, не могла ничего делать.

Существо, эта ужасная, жалкая тварь, было высоким, худым, с крючковатыми конечностями, а голова у него, похоже, была как у кальмара. Извилистые щупальца извивались вокруг рта, который Твайлайт не могла разглядеть, но была уверена, что он там есть. На это кальмароголовое чудовище было больно смотреть, но, будучи парализованной, она не могла отвернуться. Слюни блестели, щупальца были вязкими, а глаза существа были до невозможности тревожными.

Оно остановилось в центре комнаты, подняло руки, и из задрапированных рукавов его темной мантии высунулись неестественно длинные пальцы. Пальцы казались бескостными, почти щупальцами, но на конце их были когти. Вокруг пальцев вспыхнул огненный нимб, а между ними и Димом возникла магическая связь.

— Вот так, войди в мой разум, — сказал Дим кальмароголовому ужасу. — Посмотри.

Из щупалец, которыми размахивало кальмароголовое существо, вырвался пронзительный вопль. От этого вопля кишки Твайлайт болезненно зашевелились, и она почувствовала, как почки пытаются прижаться к поджелудочной железе, а кишечник — к бьющемуся сердцу.

— О, бедный иллитид, — пробормотала Селестия. — Ни одно существо не заслуживает такого.

Кальмароголовая мерзость корчилась на месте, ее тело сводило судорогой, и казалось, что она танцует какую-то сверхъестественную джигу, которую Твайлайт Спаркл не хотела понимать. Его руки согнулись в местах, где, казалось, не было локтей, они просто изогнулись самым тревожным образом, и он начал царапать свою голову длинными, липкими пальцами.

Твайлайт совершила ошибку, заглянув в его глаза. Такой ужас, такой неистовый ужас. Оно подключилось к разуму Дима. И хотя Твайлайт не могла даже постичь, что может существовать в сознании Дима, она знала, что Дим — вместилище кошмаров, и Луна вложила в его череп память о каждом кошмаре, каждом дурном сне, каждом ночном, невообразимом ужасе. Чтобы Дим стал Повелителем Кошмаров, его нужно было переделать с помощью кошмаров.

И вот теперь, прямо на ее глазах, две сверхъестественные мерзости соприкасались умами так, как Твайлайт Спаркл не могла понять. Какой невыразимый ужас может присниться кальмароголовому ужасу? Твайлайт не знала, да и не хотела знать. Ее разум отступал при малейшей мысли об этом. Она боялась, что ее рассудок может оказаться под угрозой, но, как ни старалась, не могла закрыть глаза.

— Дим! Немедленно прекрати это! Немедленно! — Приказы Селестии звенели в ушах Твайлайт, как удары молота по наковальне. — Перестань играть с ним. Просто… перестань наслаждаться этим! Прекрати потакать своим темным сторонам! Помни, что сказала Луна!

Вопль усилился настолько, что Твайлайт теперь слышала его у себя в голове. Теперь он существовал где-то за пределами восприятия. Как раз в тот момент, когда он стал совсем невыносимым, вопль перешел в бульканье, а затем кальмарообразная голова чудовища взорвалась. Она лопнула, как прыщ или киста, наполненная гноем. В течение нескольких ужасных секунд куски кальмароголового чудовища сыпались дождем, и мокрые брызги шипели на щите Шайнинг Армора.

Безголовое тело немного пошаталось, качнулось, а затем опрокинулось.

Глава 3

— Кажется, меня сейчас вырвет, — сказала Твайлайт, когда паралич отступил от ее тела.

— Что ты ела на обед, Твайлайт? — спросила в ответ Селестия. — Немного цвета не помешает этому месту.

Ошеломленная, Твайлайт столкнулась с новым приступом паралича. Селестия сейчас была совершенно не похожа на себя. Никогда и нигде Твайлайт не могла припомнить, чтобы Селестия вела себя подобным образом. Это была не принцесса Селестия, не тайно застенчивая Селестия, не директриса Селестия-руководительница школы. Твайлайт не знала такой Селестии и начала думать, не подменили ли ее наставницу.

Принцесса Снарклестия должна была быть двойником-чейнджлингом.

— Что это было? — спросила Твайлайт.

— Иллитид. — После некоторой паузы Селестия добавила: — Пожиратель разума.

— Они настоящие? Я думала, что это выдуманные монстры из Огров и Темниц! — Твайлайт чуть было не посмотрела на безголовый труп на полу, но потом зажмурила глаза.

— Твайли, сделай глубокий вдох. — Голос Шайнинг Армора каким-то образом проник в паническое состояние Твайлайт. — У нас настоящее приключение в подземелье. Кампания. Возьми себя в копыта и вживись в образ.

Твайлайт глубоко вздохнула, готовясь обрушить на брата сокрушительный поток язвительности, но тут же поняла, что он прав. Шайнинг Армор был прав, и ей нужно было вжиться в образ. Она была Твайлайт Спаркл, Элементом Магии, Хранительницей Драконов, Внушающий Благоговейный Трепет Тетушкой и Принцессой Эквестрии.

— Разум — ужасная вещь на вкус, — заметил Дим, набивая свою трубку еще чем-то с гвоздичным ароматом.

Это заставило Селестию заскулить, и она закивала головой. Тем временем Шайнинг Армор переместился рядом с Твайлайт, и она прислонилась к брату, благодарная за его добрые слова. На полу ненормально длинный труп иллитида несколько раз дернулся, но, к счастью, не встал на ноги. Горячая желчь бурлила в горле Твайлайт, а ее внутренности бешено пытались вернуться на свои места.

Селестия фыркнула, и этот звук почему-то отозвался во всей ее броне, словно миниатюрный ураган, запертый в консервной банке.

— Дим, по-моему, правильная идиома звучит так: “Ум — страшная вещь, которую можно растратить”. Это хорошая попытка, но я не уверена, что юмор здесь уместен. Я даже не уверена, считается ли это каламбуром.

Единорог поменьше посмотрел на закованную в броню бегемотоподобную силу природы, кашлянул, сплюнул, а потом ответил:

— Это ты так говоришь, но не у тебя во рту оказался пожиратель разума. Кажется, он попал мне в нос.

Твайлайт запаниковала, поняв, насколько бесполезно пытаться блевать, с надетым на голову шлемом. Она пыталась сдержать рвотные позывы и вспоминала все те времена, когда она ходила с друзьями в приключения. Большинство из них были приятными. По крайней мере, по сравнению с этим. Даже ее экскурсия в Замок Полуночи была не такой уж плохой, верно? Конечно, тогда она вела себя лучше, чем сейчас, верно? Она попыталась вспомнить то путешествие, но воспоминания о нем были в лучшем случае туманными, а в худшем — ошибочными.

— Тебе нужен платочек? — спросила Селестия.

Твайлайт поразилась холодному сарказму в голосе своей наставницы.

— Твайли, ты в порядке?

Ей пришлось повернуть голову, чтобы увидеть брата, и тут раздался лязг, когда их шлемы столкнулись. За узкой прорезью в черном металле она увидела голубую вспышку. По большей части она была в порядке. Некоторое время все было скучно, может быть, даже слишком, а сейчас она только входила в курс дела. Ей нужно было приспособиться. Да, так оно и было. Слишком долго было тихо. Может быть, Селестия тоже приспосабливалась. Должно быть, дело в этом. Пока она смотрела в глаза брату, она слышала, как Дим и Селестия обмениваются колкостями, но не могла разобрать, о чем они говорят.

— Я в порядке, старший брат. Мы должны продолжать поиски Мун Роуз.

Как ни старалась, Твайлайт не могла разобраться в происходящем. Почему Селестия была здесь? Не так давно она стала матерью. Мир еще не оправился от войны в Мидриче. Из всех вещей, которые Селестия могла бы делать, она была здесь, в этом месте. Это не имело смысла. Селестия могла послать Луну.

Что касается Дима, то Твайлайт понимала, почему он здесь, но чувствовала, что он не должен быть здесь. Дело было не только в его проклятии: у него дома была жена, Блекберд, и она должна была жеребиться со дня на день. А разве гиппогрифы жеребятся? Твайлайт не была уверена. Помимо того, что он вот-вот станет отцом, у Дима были обязанности. Учеба. Обязанности в избытке.

Так почему же тогда эти два занятых пони были здесь, в этом месте, и уничтожали друг друга с безрассудной самозабвенностью?

Она смотрела, как Дим осматривает труп иллитида, и все это время испытывала одновременно отвращение и омерзение. Это было отвратительно, и то, что труп был без головы, ничуть не улучшало ситуацию. Селестия напевала себе под нос, и этот звук гулко отдавался в ее доспехах.

Дим кашлянул, вынимая украшенную драгоценными камнями палочку, странного вида кинжал, не блестевший на свету, и стеклянный пузырек, наполненный каким-то неизвестным веществом. Она смотрела, как эти безделушки укладываются в его шляпу, и не могла не задаваться вопросом, насколько опасными они могут быть.

Или, если уж на то пошло, насколько полезными.

— Этот кинжал сделан из хитина чейнджлингов, — сказала Селестия Диму.

— Я знаю, — ответил Дим.

— Будь с ним осторожен. Не стоит выкалывать им глаз пони. Или свой собственный.

Лицо Дима, закрытое очками для защиты глаз, исказилось в великолепной усмешке:

— Это клинок, специально сделанный для алхимии. Я уже видел подобные. Втыкать его в глаз было бы расточительством. С таким клинком тебе не придется беспокоиться о перекрестном заражении при нарезке ингредиентов.

— Как невероятно обыденно. — Голова Селестии в шлеме наклонилась на одну сторону, и большая кобыла вздохнула. — Если ты и дальше будешь корчить такие рожи, то однажды это так и останется.

В ответ аристократическая усмешка Дима усилилась, превратившись в нечто неописуемо великолепное, и Твайлайт была поражена увиденным. Ее также раздражала задержка, и она прочистила горло, надеясь, что это послужит тонким напоминанием о том, что им пора двигаться. Но Дим, похоже, еще не закончил. Он стянул с существа сапоги, поднял их, и из них высыпалось несколько драгоценных камней. Селестия присвистнула — странный звук, который Твайлайт слышала нечасто, — и Дим подхватил камни со скоростью, которой позавидовал бы Спайк.

— Нам пора идти, — сказала Селестия, когда Дим спрятал драгоценные камни в шляпу.

Хотя она знала, что правильно, и сжималась в предвкушении того, как Селестия будет ее ругать, Твайлайт продолжала думать о том, что может быть за этими дверями. Если она распахнет одну из них, что она увидит? Какие миры ее ждут? Она бывала в других мирах, в других когда и где. Они со Старлайт побывали во многих местах. А может, дело было в этом месте, или в том, чем это место могло быть, или могло бы стать. А может быть, эти касательные вселенные откололись от этой и создали свои собственные уголки реальности.

Мир изгнания Сансет Шиммер находился всего в нескольких скачках отсюда. Это был мир совсем рядом — в буквальном смысле. Какой невероятной магией обладало зеркало, какие чудеса оно таило в себе. От размышлений Твайлайт отвлекло то, что Селестия рванула вперед, а потом внезапно остановилась. Каким-то образом Твайлайт успела остановиться, прежде чем врезаться в бронированные задние конечности Селестии.

— Я чувствую жизнь, — сказала Селестия остальным, когда уши Твайлайт зашевелились внутри ее шлема.

Шайнинг Армор подошел к Селестии, остановился и наложил заклинание. Затем, после минуты задумчивого сосредоточения, он сказал:

— Я чувствую добрых, гармоничных существ. Таких, как мы. Ну, не как Дим, конечно. Если я чувствую их, а они — нас, и если они почувствуют Дима, у нас могут быть проблемы.

— Давай я пойду вперед и посмотрю, смогу ли я с ними договориться. — Селестия выправила осанку и как-то сразу стала похожа на принцессу, даже в своей тяжелой броне. — Держись позади меня. Близко, но не слишком.

Волнуясь, Принцесса Дружбы с нетерпением ждала возможности познакомиться с незнакомцами.

Грифон, единорог, земной пони и один из одарённых магией представителей человекообразных, населявших мир изгнания Сансет. Они выглядели достаточно дружелюбно и не сделали никаких угрожающих движений или жестов, когда Селестия представилась. Они были хорошо вооружены: у них были пистолеты, жезлы и клинки, но все они оставались в ножнах.

— Мы охотники за головами, — сказал грифон, указывая когтистым пальцем на земного пони. — Это Блю Барок, мозг нашего отряда. Она не только наш лидер, но и наша вьючная пони. Меня зовут Гесс. Единорога зовут Болетус, а нашего питомца-человека зовут Тарт Такер.

— Эй, я не питомец, — запротестовала розовокожая голубоволосая девочка.

— Тебя никто не спрашивал, двуногий уродец.

— Шоу уродов? — воскликнула Тарт Такер.

— Кто вообще поместил туда молочные железы? Это должно быть ошибкой…

Протянув руку, Тарт Такер шлепнула грифона по затылку, отчего Гесс распушился и стал почти вдвое больше. Когда он открыл клюв, чтобы что-то сказать, она шлепнула его еще раз, и на этот раз единорог Болетус начал смеяться. Блю Барок прочистила горло, издав лишь один тихий звук, и вся группа охотников за головами затихла и замерла.

— Мисс Барок, я ищу кобылку-единорога. Возможно, похитители привели ее сюда, в это место. Вы что-нибудь видели?

— Нет, извините. — Блю Барок покачала головой из стороны в сторону. — Мы ищем лича. И очень мерзкого. Он сбежал и ушел в иной мир. Двухголового, одна голова — собачья, другая — кошачья.

— Ничего подобного я не видела, — сказала Селестия коренастому земному пони.

— Блин. — Кобыла земная-пони милостиво улыбнулась Селестии. — Осторожно, здесь поблизости есть пожиратель разума. Он преследует нас уже некоторое время. Болетус думает, что он ждал подкрепления, а может, отправился на поиски помощи, потому что он скрылся.

— Теперь это не проблема, — сказал Дим.

— Какое облегчение! — Тарт Такер потрепала грифону перья на голове. — Удачи вам в поисках похищенной кобылки.

— Спасибо. — Селестия склонила голову. — Желаю удачи в поисках вашего лича.

Твайлайт улыбнулась, но не сразу осознала, что ее лицо скрыто за шлемом. Она замерла в ожидании, надеясь на содержательный обмен информацией, на познавательную беседу об их мирах, но затем поспешно поняла, что этого не произойдет. Две группы искателей приключений столкнулись в самом странном месте. Каковы были шансы? На этом знакомство было закончено, и они лишь поздоровались и обменялись любезностями. Они расстались и пошли каждый своей дорогой.

И все же любопытство Твайлайт не давало ей покоя: эти существа столкнулись с группой авантюристов, в которой был не один, а два аликорна. И никакой реакции. Ни единой. Они не пялились и не таращились. Они разговаривали с Селестией так, словно это было совершенно естественным и нормальным делом, как поступают, когда перемещаются по потустороннему лабиринту, населенному кальмароголовыми ужасами, которые, несомненно, пришли из какого-то подземелья.

Мир — вселенная — теперь казался немного больше, а Твайлайт — немного меньше.

— Приятно встретить собратьев-авантюристов, — сказала Селестия, направляясь к ним. — Я скучаю по тому времени, когда была искателем приключений. Звучит странно, не правда ли? Приключения позволяют проводить много близких, интимных моментов с друзьями во время долгих периодов скуки, и моментов сближения, когда все становится интересным. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что именно этого мне и не хватает. Возможности сблизиться. Быть ближе. Этих по-настоящему особенных моментов, которые случаются только во время приключений.

Большая кобыла остановилась, и от бронированного конуса, окружающего ее рог, исходило золотистое сияние. Твайлайт ждала, ее магическое чувство покалывало, и она внимательно обдумывала то, что только что сказала ее наставница. Это был практически урок дружбы. Позади нее Дим кашлянул, а Шайнинг Армор напевал веселую мелодию.

— Ее положение внезапно изменилось. — От испуганного клекота зазвенели доспехи Селестии. — Не знаю, как это произошло. Возможно, здесь была задействована серия дверей или какой-то способ телепортации. Мун Роуз напугана, я это чувствую, но она все еще жива. Пока она жива, все в порядке. Если же ее жизненные силы иссякнут…

Невысказанная угроза повисла в воздухе, словно астероид, готовящийся к орбитальному удару.

— Это станет миссией возмездия, — сказал Дим, прошептав эти слова между приступами кашля.

Твайлайт не могла не вздрогнуть.

Повторение становилось утомительным. Длинный коридор с дверями по обе стороны. Живая тьма, которая обгладывала края света. В конце каждого отрезка длинного коридора — пятиугольная комната с еще большим количеством коридоров. Все, что когда-то вызывало здесь восторг, уже давно улетучилось. Но Твайлайт было далеко не скучно: она была сосредоточена, внимательна, осведомлена, даже если ей было не по себе.

А ей было не по себе.

Доспехи… доспехи изменили Селестию. Не было видно теплых глаз цвета розового рассвета. От теплой, ободряющей улыбки Селестии не осталось и следа. Единственным признаком кобылы, известной как Селестия, были ее грива и хвост, пробивавшиеся сквозь таинственный матово-черный металл, который, казалось, поглощал свет. Даже прорезь для глаз в шлеме не позволяла заглянуть внутрь — ее заслоняло дымчато-черное стекло.

Твайлайт пришло в голову, что она знала свою наставницу только в мирные времена. Селестия была кобылой, которая сдерживала себя; она не могла позволить себе потерять самообладание. Во время конфликтов она могла выпустить на волю лишь малую толику своей силы, иначе цивилизация вокруг нее испарилась бы. Сгорела. Все живое было заложником, и ее наставник был вынужден подчиниться.

Но здесь, в этом месте, правила были иными; Селестия была вольна быть гигантом.

Ну, в пределах разумного. Твайлайт подозревала, что Селестия не просто так окружила себя более мелкими, слабыми и хрупкими существами. Затаила ли Селестия обиду за то, что ее сдерживали? Была ли благодарна? Как никогда, Селестия оставалась загадкой. Замечательной, прекрасной загадкой, которой Твайлайт очень дорожила.

Как раз в тот момент, когда Твайлайт собиралась сказать что-то значимое, что-то прекрасное своему учителю и наставнику, дверь открылась. Селестия остановилась вместе со всеми остальными пони, и сердце Твайлайт устремилось в шею, где и застряло в дыхательном горле. Что за сверхъестественный ужас вот-вот вырвется наружу? Будет ли он сочиться? Слизь? Брызги, со скрипучими хлюпами? Извиваться-ворчать-размываться?

Довольно знакомая розовая понька пронзительно закричала, подпрыгнула один раз посреди коридора, а затем исчезла в двери, противоположной той, из которой она вышла. Сердце Твайлайт, в данный момент обнимавшееся с надгортанником, сообщало о своих ощущениях взволнованными толчками, а её драгоценная живительная кровь — бульканьем-хлюпаньем.

Затем дверь снова открылась, и немного застенчивая Пинки Пай высунула свою розовую голову. Она несколько раз моргнула, ее голубые глаза сверкнули в ярком свете, и, посмотрев прямо на Селестию, игривая розовая пони хихикнула. Твайлайт отчаянно пыталась осмыслить увиденное, и бронированное копыто Селестии, стукнув об пол, издало смертельный звон.

— Я гуляла и немного заблудилась. — Пинки Пай говорила почти стыдливо. — Мы с Боулдером играли в прятки. Я должна найти его, чтобы моя сестра, Мод, не волновалась. — Потом, шепотом, она добавила: — Мод не знает, что я его забрала. Он знает лучшие места для пряток!

У Твайлайт зачесались уши: она не могла припомнить, чтобы раньше слышала восклицательный знак после шепота.

— Пинки Пай… мы уже говорили об этом. — Голос Селестии был тверд.

— Правда?

— Пинкамена Диана Пай…

При упоминании своего полного имени Пинки Пай вздрогнула, ее хвост дернулся, а грива вздыбилась, распрямилась, затем снова завилась, снова распрямилась и снова завилась. Она вибрировала, ее ноги затекли, а уши вращались в разные стороны по обе стороны от нее. Зрачки стали словно булавочные уколы, и, сделав испуганное лицо, она исчезла через дверь, которая с грохотом захлопнулась.

— … я расскажу твоей маме!

Но было уже поздно. Розовая понька исчезла, а Селестия осталась в ярости.

Примечание автора:

Интересно, к какому классу относится Твайлайт Спаркл?

Глава 4

Еще один коридор, который заканчивался пятиугольной комнатой, идентичной предыдущей. Скучно? Возможно. Но в исследовании было и удовлетворение: показались новые двери, некоторые из них были очень красивыми. Как, например, та, которую Твайлайт рассматривала сейчас. Она была сделана из воды, твердой воды, которая все же оставалась жидкой. В ней плавали рыбы, а золотые лучи солнца создавали в воде сверкающие бриллиантовые каскады.

Это было, без сомнения, одно из самых прекрасных зрелищ, которые она когда-либо видела.

Все эти миры, все эти варианты. Она стояла в другом мире и посещала различные варианты своего дома. Путешествие Старлайт во времени… сколько ряби оно породило? Сколько новых дверей открылось? Какие касательные вселенные стали больше, чем просто пузырьки, и обрели постоянство? Сколько жизней внезапно появилось на свет, когда проявилась производная, и сколько жизней было потеряно, когда этот касательный пузырь лопнул? Были ли они жизнями или просто аномалиями, вариациями и производными, появившимися в нужный момент, когда условия потребовали — востребовали — их существования?

Сколько существовало вариантов ее самой?

Селестии?

Пока рыбы проплывали мимо, не обращая внимания на потустороннее наблюдение, Твайлайт размышляла о том, изменило ли ее появление здесь хоть что-нибудь, и не возникнет ли новая вселенная, в которой она останется дома, чтобы закончить работу над бумагами, вселенная, в которой ей, Твайлайт Спаркл, не придется беспокоиться о том, чтобы отправиться в приключения. Сколько лет было бы этому миру? Твайлайт Спаркл могла бы считать свой мир старым — древним. Мир с длинной, богатой историей, но на самом деле ему всего несколько часов от роду.

Но у него были бы воспоминания.

Разве ложный гобелен истории будет иметь меньшее значение?

Уроки прошлого, какими бы ложными они ни были, все равно определят будущее.

— Твайлайт… твои мысли…

— Я не против, — сказала она Селестии, стоявшей рядом с ней. — Правда. Мое прошлое и все, что в нем было, может оказаться ненастоящим. Но это не страшно. Мои дружеские отношения реальны, и я видела последствия их отсутствия. Для меня это достаточно реально, чтобы идти вперед.

— Твайлайт Спаркл. — Селестия выдохнула это имя. — Бывают моменты, когда нет слов ни на одном из известных языков, чтобы выразить, как я горжусь тобой. Многие были бы раздавлены сомнениями, вызванными этими осознаниями. Но только не ты.

Бросив последний взгляд на водную дверь, Твайлайт поняла, что ей нужно идти дальше.

Когда Селестия остановилась, Твайлайт тоже остановилась. Что-то было не так. Ужасающий холод — что-то, что ощущалось в душе, — приближался. Шайнинг Армор что-то пробормотал и начал накладывать заклинание, и Твайлайт распознала его как "Защита от дисгармоничного зла". Селестия пустила в ход свой молот, а Твайлайт начала накладывать свои собственные чары.

Дим стоял, попыхивая трубкой, и не выглядел особенно обеспокоенным.

По полу, стенам, дверям и потолку поползли нити изморози. Твайлайт теперь могла видеть свое дыхание: из-под шлема поднимались маленькие завитки пара. Вдалеке виднелось бледно-голубое свечение — жалкое, нездоровое подобие света. Голубое сияние было отвратительным, неестественным, свет, которого не должно быть.

— Роттергейсты. — Селестия наполовину сплюнула, наполовину прохрипела это гортанное восклицание.

Затем Твайлайт увидела одного из них, и у нее застыла кровь. Какой-то череп — вид был неизвестен — и часть позвонков, пылающих нечестивым синим пламенем. Появился второй, и что-то в нем было явно кошачье. Твайлайт никогда не видела ничего подобного, она даже не слышала о таких существах и была в ужасе от того, что такое вообще существует.

— Если кто-нибудь убьет тебя, — сказал Дим, когда его тело вспыхнуло огнем, — ты станешь им.

— О прекрасно, — ответила Твайлайт.

Почти запаниковав, Твайлайт выпустила частично заряженный импульс разрушения и была рада, когда парящий в воздухе череп и позвоночник разлетелись в пыль. Но их было больше — гораздо больше. Селестия поставила барьер из золотистого света прямо перед собой, и по теплому сиянию, которое он излучал, Твайлайт поняла, что это солнечный свет. Чистый, золотистый, очищающий свет. Один из приближающихся ротергейстов пронзительно закричал, и Твайлайт почувствовала колющую боль в черепе.

Боль была такой, что у нее подкосились и ослабли колени. Она могла бы упасть на пол, но на помощь ей пришел брат. Вместо того чтобы опрокинуться навзничь, она прислонилась к нему, ожидая, пока пройдет слабость. Твайлайт, которой не особенно нравилась нежить, начала заряжать свой рог для очередного взрыва.

Ей просто нужно было время, и Дим как раз выигрывал его. Он вызвал дротики из розового и черного пламени, и все они безошибочно летели к своим целям. Твайлайт знала природу этого пламени: странная, своеобразная магия Шантико и Пустоты — анафема для нежити и неестественного.

— Все назад! — крикнула Твайлайт, меняя фокус заклинания с точечного на катастрофический.

Дим телепортировался, а Селестия отпрыгнула назад. Твайлайт не стала стрелять преждевременно, а проявила терпение и позволила заклинанию полностью зарядиться. Вокруг ее рога, покрытого доспехами, появились видимые колебания магии: крошечные мотыльки света, созданные перезаряженными тауматонами, возбужденно прыгали вокруг. Роттергейсты, возможно, сотни, заплясали перед глазами.

Закрыв глаза, Твайлайт выпустила заряд.

Последовавший за этим взрыв разрушения образовал конус, охвативший коридор, и реальность с трудом восстанавливалась по мере того, как разрушительное серебристое освещение распространялось все дальше и дальше. Все, что происходило в коридоре, было невидимым, так как безудержная разрушительная сила заслоняла собой весь обзор. Грохот был оглушительным — он звучал как выстрел гаубицы в тесном пространстве туннеля. Твайлайт снова не успела защитить уши: она услышала звонкий звук, высокочастотный звон, а затем мир погрузился в тишину, абсолютную тишину.

Серебристое пламя бушевало, сжигая все вокруг, и только потусторонняя природа этого места предотвращала его собственное разрушение. Твайлайт открыла глаза и тут же пожелала этого не делать, так как была поражена открывшимся видом. Конус стихии очистил коридор и нарисовал на сетчатке глаза Твайлайт Спаркл серебристые танцующие звезды.

Густая тишина в ушах Твайлайт превратилась в гулкий вой, а затем в какофонический хор колокольчиков. Она почувствовала давление прямо за глазами, и на секунду ее сознание пронзила мучительная мысль о том, что ее глаза выскочат прямо из глазниц. Ее мозг был колоколом, а звон в ушах — чем-то вроде колотушки. При каждом ударе, при каждом звоне она чувствовала, как ее серое вещество сжимается внутри черепа, и боялась, что в любой момент мозг может вылететь из ушей.

Пепел завихрялся и разлетался, как снежинки. Частицы костяной пыли сверкали в воздухе, когда серебристый свет мчался по коридору, словно пушечный экспресс-локомотив, предназначенный для Тартара. Ничего не осталось. Абсолютное и полное уничтожение было достигнуто. Ужасающий холод исчез. Полное уничтожение вернуло тепло и хорошее настроение.

С ошеломлённой улыбкой, спрятанной под шлемом, Твайлайт стояла и слушала колокола.

— Это, — сказал Дим словами, которые Твайлайт с трудом разобрала, — … это был настоящий бычий переполох.

— Дим, я не понимаю. — Селестия стояла неподалеку и рассматривала кучку пепла. — Какое отношение это имеет к коровам?

— Разве это было не ското-клизменное событие?

На краткий миг Твайлайт Спаркл задумалась о дезинтеграции Дима. Она почти ничего не слышала, но терпела это. Возможно, она немного устала, возможно, все еще находилась под действием магического страха, а может, это был каламбур Дима, но Твайлайт чувствовала, что ее колени шатаются, а позвоночник заставляет ее чувствовать себя почти как квазибеспозвоночное.

Селестия откинула голову назад, отчего сочлененные пластины ее доспехов заскрипели и затрещали. Твайлайт ощутила на себе властный взгляд наставницы: это было похоже на то, как если бы она стояла слишком близко к печи или чему-то ужасно горячему. К счастью, взгляд был устремлен на Дима, и Твайлайт втайне порадовалась, что волшебник может получить небольшое возмездие.

— Ну же, тётя Селестия, сейчас не время затевать ссору.

При звуке голоса брата Твайлайт, у которой все еще звенело в ушах, почувствовала, как ее двенадцатиперстная кишка поползла вверх, чтобы вгрызться в беззащитное дыхательное горло. В ослабленном состоянии у нее не было никаких средств защиты от пагубного каламбура. Если бы взгляды действительно могли убивать — Селестия, существо безграничной силы, — Шайнинг Армор превратился бы в пузырящуюся лужицу на полу.

— Так вот как теперь обстоят дела в Кристальной Империи, — сказала Селестия голосом, прохладным от угрозы.

— Прости меня, молочная крестница, — сказал Дим со всей искренностью, на которую был способен, а это было не так уж мало.

Твайлайт услышала, как ее брат хихикает, и что-то в этом звуке подняло ее настроение. Затем она услышала, как Селестия… хихикает. Она слышала его и раньше, но никогда — вот так, в такой момент. Это казалось таким необычным, таким неуместным. Твайлайт была потрясена тем, что ей открылся еще один аспект ее наставницы.

Но в то же время она чувствовала себя обеспокоенной, раздраженной, раздосадованной. Твайлайт, все еще слыша звон колокольчиков, потратила минуту на то, чтобы определить причину своего раздражения. Каламбуры? Нет, они были плохими, даже ужасными, но причина ее раздражения заключалась не в этом. Она огляделась вокруг, сначала на брата, потом на наставницу, а затем на Дима. Оглядевшись по сторонам, она не обнаружила источника кислого чувства, поэтому пришлось приложить усилия.

Где же ее заслуженная похвала? С серьезной угрозой было покончено. Она, Твайлайт Спаркл, только что разрешила кризис самым впечатляющим образом. Ее спутники, вместо того чтобы сосредоточиться на ее славных достижениях, стали отпускать каламбуры. Неудачные. Дим украл у нее момент славы недостойной игрой слов. Селестия не произнесла ни похвалы, ни поздравления. Ее брат не сказал ни комплимента, ни похвалы, ни восхищения, которого она так жаждала.

Хмф!

Мысленное хмыканье Твайлайт не принесло ей облегчения. Если не сказать больше, ей стало еще хуже, и теперь, определив причину своего беспокойства, она чувствовала себя жеребенком и стеснялась себя. Она была крупной кобылкой — почти во всех отношениях, — и подобные похвалы были ей ни к чему. И все же она жаждала их. Она хотела одобрения Селестии. Нуждалась в нем. Жаждала его. Когда она путешествовала со своими друзьями, похвала была безгранична и постоянна. Они поддерживали друг друга и помнили о достижениях друг друга. Рейнбоу Дэш подбадривала ее. Рэрити была щедра на лесть. Эпплджек всегда находилась рядом, чтобы сказать доброе слово или подбодрить, когда это было необходимо. Пинки Пай была Пинки Пай, а Флаттершай… У Флаттершай было свое тихое, вселяющее надежду "ура".

Умный оборот речи имел большее значение, чем впечатляющий магический подвиг.

Дим снял шляпу и стал рыться в ней. Твайлайт услышала, как что-то лязгнуло, загремело, и, хрипло кашлянув, Дим извлек свой трофей. Ярко-розовую бутылку Кейденс~Колы. Бутылка блестела, запотевшая от конденсата, и Твайлайт, глядя на неё, облизнула губы.

— Дим, как заботливо, — сказала Селестия.

— Я не намерен делиться, — ответил волшебник с внушительной усмешкой.

— Но Дим…

— Неужели никто больше не догадался захватить шляпу? Неужели мои спутники лишены здравого смысла?

— Интересно, что еще ты положил в свою шляпу? — Прежде чем Дим успел отреагировать или ответить, Селестия выхватила у него шляпу, подтянула ее поближе и заглянула внутрь.

Это было совсем не похоже на Селестию, и Твайлайт чуть не проглотила язык. Ну почему, эта большая кобыла… она была почти… жеребёнком. Дим остался с блестящей бутылкой колы Кейденс~Колы, а Селестия в это время обшаривала его шляпу, несомненно, в поисках провизии, которую он мог припрятать. Первым, что вытащила Селестия, была не еда, а алхимическое ружьё, которое было длиннее, чем шляпа. Что-то в этом оружии вызвало у Твайлайт сильную тревогу: оно было и оружием, и огнестрельным, и от него воняло не самыми приятными чарами.

Селестия достала пустую банку и осмотрела ее:

— Мы могли бы использовать это как стакан, чтобы делиться.

— Нет, мы не можем.

— Дим, не возражай. Пустая банка в крайнем случае сгодится как стакан.

— Она не пустая, — сказал волшебник со слабым намеком на тревогу в голосе. — Не откручивай крышку.

Селестия встряхнула банку, поднесла ее к шлему и еще раз встряхнула:

— Что же здесь такое? Оно сопротивляется моим попыткам определить, что это такое. Что это может быть.

— Э-э…

— Дим. — Теперь игривость Селестии исчезла. — Тебе нужно признаться в одном из твоих многочисленных вопиющих грехов? В каком? Расскажи мне. Сейчас. Единственное, что я могу сказать о банке, — это то, что на нее наложено какое-то усиливающее заклинание. Какой-то усилитель звука. Зачем держать его на пустой, казалось бы, банке?

Прежде чем что-то сказать, Дим отступил от бронированного аликорна, и его задние конечности ударились о стену. Твайлайт — теперь уже с любопытством — ждала, что ответит Дим. При взгляде на явно не пустую банку ее охватила тревога, какой-то потный, дрожащий ужас. Неизвестность была для Твайлайт великой и славной вещью — но только не неизвестность, когда речь шла о Диме, который имел дело с действительно неприятными вещами.

— Только не открывай банку, — повторил Дим свои слова, сказанные несколько минут назад.

— Скажи мне, что в банке? — потребовала Селестия.

— Дистиллированная эссенция крика баньши, прошедшая глубокую очистку и обработку. Сделана из самых лучших, самых крикливых банши.

Твайлайт почувствовала, как ее поджилки сжались, когда она осознала последствия.

— Ты поместил это в банку, — Селестия отодвинула банку от ее лица и держала ее на расстоянии, — … а потом зачаровал ее усиливающим заклинанием?

— Вот дерьмо! — раздался грохот, когда Шайнинг Армор спрятался за сестру и укрылся.

— Это… это может разрушить город. Уничтожить его…

— Я уже разрушал города, — сказал Дим, плавно перебивая Селестию.

— Дим… это оружие массового поражения. Я чуть не выпила из него.

Твайлайт почувствовала почти странное облегчение. Это не ей читали нотации. Было приятно слышать, как Диму читает нотации. Конечно, однажды она чуть не разрушила Понивилль с помощью Смарти Пэнтса и неудачно примененного заклинания, и как бы ужасно это ни было, это было не так плохо, как хранить оружие массового поражения в шляпе. Услышав тяжёлое дыхание Селестии, Твайлайт взвизгнула так, как никогда не испытывала подобного.

Если она не могла получить похвалу за свои выдающиеся достижения, то, по крайней мере, могла выслушать нотацию другому пони за его подлые поступки. Это её вполне устраивало, и она больше не злилась. Затем, к ужасу Твайлайт, Селестия засунула банку обратно в шляпу Дима и продолжила осматриваться.

Это была контрабанда; почему она не забрала её?

— В наказание ты будешь делиться своей газировкой.

Дим вздохнул, но ничего не сказал.

— Я выпью первой, — сказала Селестия, возвышаясь над Димом. — Я не верю, что ты не напустишь в нее слюны мне назло.

Примечание автора:

Интересно, как можно собрать крик в банку…

Глава 5

Не было ни песен, ни веселья. Смех казался нездоровым, язвительным, неискренним. Не было ощущения, что кромешная тьма вокруг них побеждена, она лишь сдерживалась, и то с трудом. Даже Шайнинг Армор не был тем пони, которого ожидала Твайлайт. Конечно, он всегда был невозмутимым солдатом, но он казался слишком спокойным, слишком смирившимся со всем происходящим.

Твайлайт окружали пони, которых она любила, о которых заботилась, которые были ей очень дороги, но она ненавидела их как компаньонов по приключению. У Селестии были краткие моменты теплоты и искренности, но тучи сарказма и холодного цинизма превращали солнечный нрав Селестии в пасмурный.

Твайлайт пришло в голову, что её друзья — опытные искатели приключений; пони, которые отправлялись на поиски приключений и извлекали из них максимум пользы. Впрочем, ее нынешние спутники тоже были опытными авантюристами. Но более того, они были закоренелыми убийцами. Бессердечные души, на которых остались шрамы, израненные, омертвевшие от отнятых жизней. Селестия жила очень долго — и пережила самые страшные моменты истории. Дим открыл миру новый вид войны, когда принес мир в Мидрич и уничтожил Зверинец. Что касается Шайнинг Армора, то он возглавлял армии и регулярно обрекал на мрачную участь лучших и самых ярких представителей Эквестрии, и все ради того, чтобы отстоять какой-нибудь берег или холм.

Твайлайт не была уверена, что ее место здесь, среди этих пони — и прежде всего с Селестией.

С этим было трудно смириться. Твайлайт шла холкой к холке с братом, чуть позади Селестии, которая шагала впереди, а Дим отставал от них, задыхаясь, постоянно кашляя или хрипя, каждый вздох давался с трудом. Твайлайт пришла к выводу, что она не любит приключений и предпочитает, чтобы ее спутники были самыми лучшими и яркими, а не самыми темными и мрачными.

Она вспомнила свою вылазку в Замок Полуночи со Старлайт, Трикси и Сумаком. Все прошло не слишком гладко, а Старлайт и Трикси только усугубили ситуацию. Столько язвительности и насмешек. Твайлайт поняла, что Старлайт и Трикси хорошо подойдут к этой группе, и от этого ей стало грустно. Ей хотелось верить, что Старлайт и Трикси были лучшими пони — они и были лучшими пони, — но при подходящих обстоятельствах их худшие стороны возвращались с прежней силой. Они были непревзойденными выживальщиками, слишком хорошо знакомыми с мантрой выживания любой ценой.

— Дим, ты там в порядке? — спросила Селестия, шагая вперед.

— Какой-то отвратительный примитив выпил мой освежающий напиток, — прохрипел в ответ Дим.

Твайлайт скривилась так сильно, что мышцы ее живота свело судорогой.

Селестия остановилась без предупреждения:

— О нет… мы пришли туда, куда я надеялась не приходить.

Коридор… был сделан из мяса. Сразу за аркой виднелся коридор из сверкающих мышц. Мясо, сухожилия и жилы. Желтый глаз закрутился в глазнице и сфокусировался на Твайлайт. Двери, видневшиеся в островке света, были вовсе не дверями, а сфинктерами. Возможно, ртами. Глотками. Хотя одна из них особенно походила на вылизанный, блестящий анус.

Мясо, лишенное вежливого общительного одеяния кожи.

Грубое мясо, украшенное невыразимой наготой.

Невежливое, грубое мясо, осмелившееся обнажиться; Твайлайт не могла терпеть такое мясо.

Твайлайт отступила назад, отталкиваемая дверью ануса, который, казалось, сжимался в предвкушении. Она столкнулась с Селестией, и обе кобылы дружно заскулили. Селестия взвыла, издав глубокий, звонкий рык, и Твайлайт заскулила в ответ. Этот обмен мнениями продолжался, так как, казалось, всякая речь покинула их, и теперь они были бессловесными зверями с общим отвращением к обнаженному мясу.

— Не смей так на меня смотреть, — сказал Дим, закатывая глаза. — Я вырву тебя, если ты меня обидишь.

— Последний раз, когда я видел нечто подобное, Скайла вырывалась из своей матери.

Твайлайт зажмурила глаза и стала бороться с нарастающим раздражением.

— Я видел пауков, которые плели паутину… из мяса, — заметил Дим. — Это не первый мой коридор из мяса.

— Не очень-то красиво так говорить о Блекберд, Дим. — Непринужденный тон Шайнинг Армора заставил волшебника отвернуться от неприязненного взгляда.

Твайлайт была слишком отвлечена, чтобы испытывать отвращение.

— Серия подземных измерений. — Голос Селестии был в основном спокойным, но в нем слышался намек на тревожное отвращение. — Однажды они пришли в наш мир. Я не смогла закрыть разлом, поэтому мне пришлось прийти сюда, пробиться через это место и закрыть разрыв в реальности с другой стороны. Я начинала с армией, а вернулась домой удручающе одинокой.

— А за этими дверями, — сказал Дим Селестии, отвернувшись от Шайнинг Армора. — Эти миры, они сделаны из мяса?

— С покрытыми струпьями океанами крови. — Протянув одно крыло, Селестия притянула Твайлайт ближе. — Жители этих миров — неописуемые ужасы. Хуже, чем демоны.

Металл звякнул о металл, когда Селестия прижалась к Твайлайт.

— Что ж, пора заслужить свою соль. — Шайнинг Армор начал разминать и сгибать ноги, готовясь к предстоящему жуткому заданию. — Оно ведь будет хлюпать, когда я буду по нему ходить, правда? Будет ли оно чувствовать боль?

Как раз в тот момент, когда Шайнинг Армор задал свой вопрос, произошло сразу несколько событий. Из сверкающей двери ануса высунулось существо, состоящее из мяса и глазных яблок. Твайлайт в ужасе уставилась на него, словно только что стала свидетелем чуда рождения. Длинная лента скользкой, тягучей слизи, словно пуповина, соединяла чрезмерно глазастый ужас со все еще сжимающимся сфинктером.

— Это глазной тиран, — сказал Дим голосом удивительного спокойствия. — Мы обречены.

Твайлайт подхватили, подняли и протянули перед Селестией. Спустя мгновение Дим оказался рядом с ней, всего в нескольких сантиметрах от неё, так близко, что край его шляпы задевал её шлем. Сначала Твайлайт, растерявшись, испугалась, что ее хотят использовать в качестве щита, но все было совсем не так. Как уже бывало, рог Твайлайт выстреливал ударными, взрывными вспышками, а рядом с ней Дим выпустил ослепительный поток пламени.

А потом произошло самое странное: Твайлайт услышала, как Селестия поет.

— Стреляй, чтобы испытать острые ощущения, играй, чтобы убить! Я держу пистолет наготове, буду стрелять когда захочу! Потому что я стреляю для острых ощущений, и я готова убивать! Я не могу насытиться, я не могу поймать кайф! Я стреляю, чтобы чтобы испытать острые ощущения, играю, чтобы убить!

Под натиском магических взрывов, пламени и громких криков Селестии бехолдер продержался недолго. Глаза вылезали, мясо воспламенялось, а извивающиеся щупальца корчились от боли. Твайлайт не могла осознать всего происходящего и не понимала, как Селестия удерживает ее, ведь доспехи делали их обладателя магически скользким.

— Что это было? — спросила Твайлайт, когда ее копыта коснулись земли.

— Твайлайт, оглянись вокруг. Видишь ли ты эти двери? Ты не единственная, кто побывал в других мирах…

— Забудь о песне! — огрызнулась Твайлайт, вся ее досада выплеснулась наружу. — Ты просто… использовала меня! — Она топнула бронированным копытом по кажущемуся каменным полу — в коридоре, сделанном из мяса, полыхал огонь. — Я не оружие!

Что-то в вони горящего мяса еще больше усилило ярость Твайлайт. Дим тоже опустился на пол, и волшебник за мгновение взял себя в копыта, прежде чем посмотреть на Селестию. Зрители, которые на данный момент были не более чем кусками угля, больше не вызывали беспокойства. Когда огонь охватил коридор, живые двери сжимались и разжимались, пытаясь спастись от очищающего пламени.

— Я не оружие, — повторила Твайлайт.

Лицо Селестии, спрятанное за шлемом, было нечитаемо. Растущая ярость Твайлайт казалась непреодолимой, и на короткую секунду она была уверена, что вот-вот взорвется и разразится тирадой в адрес своей любимой наставницы. Глубокое дыхание только разжигало в Твайлайт огонь гнева, который грозил поглотить ее изнутри.

Из коридора — коридора, сделанного из мяса, — что-то выскользнуло, и Селестия поспешила снова схватить Дима. Твайлайт, ошеломлённая неловким молчанием, наблюдала, как её наставница, её учитель, её кумир использует Дима как живое, дышащее оружие, как огнемёт. Что-то пискнуло, и мясистый коридор зашипел, как горячее масло на сковороде.

Затем, всё ещё удерживая Дима, Селестия сказала:

— Твайлайт, ты права. Ты не оружие. Ты — мой меч, а твой брат — мой избранный щит. Вы — оружие, с помощью которого я защищаю Эквестрию от всех угроз.

Твайлайт от этого не стало легче.

— А кто такой Дим? — спросил Шайнинг Армор, когда Селестия опустила Дима на место и ласково погладила его по голове своим крылом.

— Дим — это катастрофа Судного дня Луны, которую я одолжила для этой поездки. Мне показалось, что это оправдано. — Погладив Дима по щеке, она указала на горящий коридор и сказала ему: — Если что-то еще движется, делай то, что умеешь лучше всего, ладно?

Ярость, разочарование и гнев Твайлайт достигли точки кипения:

— Вы все ужасны! Все! Вы такие черствые… немного остроумной перепалки — это одно, но ты… — она указала крылом на Селестию — … и ты — здесь она указала на Дима — … вы оба просто непринужденно рвете друг друга на части. Некоторые вещи, которые вы сказали, бессердечны! Холодны! Вы же должны быть друзьями… нет, не друзьями… семьей! Вы… вы хуже всех!

— Твайлайт…

— Не смей Твайлайткать! — огрызнулась меньшая аликорна, с трудом держась на ногах. — Мы с друзьями участвуем в приключениях, и мы не ведем себя так! Единственный раз мы вели себя так плохо, когда Дискорд настроил нас друг против друга! Мы поем, у нас есть товарищество, мы поддерживаем друг друга и ведем себя как друзья! Как Принцесса Дружбы, я должна сказать вам, что ваша дружба — отстой! Это просто ужасно. Я думаю, не ошибаюсь ли я во всем, что думаю о вас! Иногда… иногда, Селестия, я не совсем уверена, что знаю, кто ты!

— Твайли…

Она надвинулась на брата, не решаясь произнести ни слова. Потянувшись крылом вверх, она ударила по шлему, пытаясь снять забрало. После нескольких неудачных попыток ей удалось открыть защелку, и шлем распахнулся, как зияющая пасть. Внутри находилось напряженно нахмуренное лицо, а глаза Твайлайт горели, как два вишнево-красных уголька.

— Селестия, я не могу защитить тебя от этого. — Опустив голову, Шайнинг Армор отступил от сестры. — Ты сама виновата. Я думаю, ты сама навлекла на себя это.

— Твайлайт…

— Не смей говорить, как ты гордишься мной сейчас, что я противостою тебе! — Твайлайт снова топнула копытом. — Меня не успокоить! Красивые слова слабой похвалы меня не успокоят! Эти слова не будут иметь никакого значения, потому что ты просто вернёшься к тому, какой ты была во время всего этого путешествия! Когда я сказала, что меня тошнит, ты ужасно пошутила, что это придаст красок этому месту!

— Твайлайт, я сказала…

— Сейчас не время придираться к мелочам, — сказал Селестии Шайнинг Армор.

Селестия тяжело вздохнула, а Дим принялся набивать свою трубку лекарственными травами. Какая-то часть Твайлайт сожалела обо всем, что она только что сделала и сказала, но в данный момент она отказывалась признавать эту часть себя. Дим бросил взгляд в сторону коридора, сделанного из мяса, и Твайлайт обнаружила, что делает то же самое.

— Твайлайт Спаркл… — Селестия сделала паузу, ожидая очередной перебивки, и когда ее не последовало, осторожно продолжила. — Хоть ты и Принцесса Дружбы, какой бы ты ни была, я не уверена, что у тебя есть основания судить о нашем товариществе. Может, оно и не соответствует твоим стандартам, но сейчас мы с Димом спокойны, хладнокровны и собраны, в то время как ты демонстрируешь удручающий уровень рассеянности. Мне жаль, если твои чувства были задеты. Думаю, мы шли к этому с разными ожиданиями. Я считала тебя опытным искателем приключений и относилась к тебе как к таковому. Была совершена ошибка, ужасная ошибка, и мне очень жаль.

Глубоко вздохнув и напрягая все мышцы в ответ, Твайлайт смущенно потупилась. Она посмотрела на Дима, потом на Селестию, снова на Дима, потом снова на Селестию и поняла, что не знает, что сказать. Что можно сказать в такой момент?

— Я совершила ошибку, решив, что наши отношения таковы, что мы можем немного поиздеваться друг над другом. — В голосе Селестии звучала обида, настоящая обида, и искреннее извинение. — Я относилась к тебе как к равной, Твайлайт.

То, что Твайлайт хотела сказать, было очень неприятно. Все, о чем она могла думать, — это оскорбления, плохие оскорбления, ужасные вещи, которые она никогда не сможет пережить, если скажет их. Если ты так относишься к равным, то, возможно, это объясняет, почему ты так долго была одна, без друзей в Кантерлоте. Даже когда слова проносились в голове, они казались неуклюжими, неправильными, и чем дольше они задерживались, тем больше стыда испытывала Твайлайт. Это была именно та ужасная вещь, которую мог сказать Дим — или, возможно, он сказал бы что-нибудь похуже.

Она почувствовала, как ее язык подрагивает, когда скрытая мелочность поглотила ее.

Как это часто бывало, на помощь ей пришел Шайнинг Армор.

— Принцесса, не сочтите за неуважение, но вы совершили ошибку. — Шайнинг Армор приблизился к сестре, столкнулся с ней, звякнув металлом, и остался стоять на месте. — Твайли не такая, как мы. В некоторых отношениях она лучше нас. Мы, — он указал бронированным копытом на Дима, а затем стукнул им по широкой груди, — Дим и я, мы сломлены, избиты и покрыты кровью. Может, не так сильно, как вы, принцесса, но достаточно, чтобы вы признали нас равными. Твайли — драчунья, но она не такая, как мы. И это нужно уважать.

На мгновение воцарилась тишина, и единственным звуком было потрескивание пламени.

Но потом Шайнинг Армор продолжил:

— Дим и его друзья… в мертвую зиму они грелись пламенем, поднимавшимся из братских могил. Я не могу даже постичь этого, но ты… принцесса… ты можешь. Что касается нас с тобой, то я могу быть Императором, но в глубине души я все еще капитан твоей гвардии. А ты — мой командир. И мы ведем себя, как подобает солдатам и командирам. Но с Твайли ничего этого нет. Истинные ужасы войны и насилия не впечатались в ее мозг. У нее нет военного мышления. И я думаю, что если вы хотите относиться к ней как к равной, как вы утверждаете, то вам нужно немного подумать о том, что вас объединяет. Потому что это, — он обвел жестом все вокруг, — не является одним из таких оснований.

— В этом пламени видны лица, — прошептал Дим, его слова скользили в воздухе. — Лица, искаженные в агонии. Призрачные выражения невысказанных обвинений. В снах они говорят… говорят то, что нельзя было произнести, пока они горели. Миллионы погибших… так много погибших… все эти тела.

Переполненная какими-то непонятными эмоциями, Твайлайт пришла в движение. Она пронеслась мимо своего наставника, своего учителя, которая застыла, не двигаясь, и, широко расправив крылья, обхватила ими Дима. Он, конечно, сопротивлялся, но после того, как она крепко сжала крылья, сдался и обнял ее. Он был худым, хрупким и хрипел при каждом слабом вдохе.

— Видите ли, принцесса, вот почему Твайли не такая, как мы. Она все еще чувствует. Ничего не скрывает. Осмелюсь сказать, что это делает ее лучше нас и что все мы, в том числе и вы, ваше величество, должны стремиться быть похожими на нее.

Позже, когда представится возможность, Твайлайт обнимет своего брата.

— Как бы трогательно это ни было, нам нужно спасать кобылку. — Шайнинг Армор собрался с мыслями и был готов отправиться в путь. — Давайте, закончим начатое.

Примечание автора:

Я писал это трезвым…

Глава 6

Твайлайт Спаркл не была уверена, что какие-либо слова ободрения или мотивации помогут ей преодолеть этот кошмарный проход. Коридор из мяса представлял собой почерневшее, обугленное месиво. Он извивался, дрожал, корчился от хлюпающей, но в основном беззвучной боли. Наступив на него, можно было только причинить ему еще большую боль, не говоря уже о том, что это было бы невероятно противно. К тому же коридор был тесным, узким, замкнутым, и она боялась, что у нее может развиться клаустрофобия, если она сделает хотя бы один шаг.

Насколько реален был этот коридор?

Почему ее мозг должен был воспринимать этот участок надуманной реальности именно так? Что вообще было не так с ее мозгом? Откуда у него взялись знания, образные представления, чтобы сконструировать это так, чтобы ее глазам было на что смотреть? Коридор отражал миры, с которыми он соединялся, — миры, сделанные из мяса. При мысли о принцессе Мясоедке, Правительнице Мясной Эквестрии, Твайлайт Спаркл чуть не блеванула.

Вот это мир!

— Ха! Ха! Ха!

Твайлайт выплюнула свой прерывистый смех, но не раньше, чем он оставил во рту ужасный привкус. Хотя она и хихикнула — или хотя бы сделала над собой усилие, — призраки не исчезли. Коридор по-прежнему был сделан из мяса, и Твайлайт отшатнулась от самой идеи наступать на него. Часть мяса уже покрылась струпьями, и она знала, что если наступит на него, струпья потрескаются и начнут сочиться.

Какая ужасная гадость хлынет наружу.

— Я не могу этого сделать. — Она пожалела об этих словах, как только произнесла их.

— Твайли, тебе нужно, чтобы я тебя нес?

— Шайнинг Армор! Я не жеребенок!

— Твайли, нет, не жеребенок. Но у тебя сейчас тяжелый момент, и, будучи твоим старшим братом, я просто хотел тебе помочь. Мне бы и в голову не пришло обращаться с тобой как с жеребенком, да еще в такой момент. Какой старший брат не предложит помощь своей младшей сестре?

Задумавшись над словами брата, Твайлайт стояла, задумчиво пожевывая губу.

— Дим, — обратилась Селестия к маленькому серому волшебнику, — я буду нести тебя через это место. Нет, не смей… ни слова. У тебя непокрытые копыта.

— Вот и рассеялись мои мечты пройтись по красному ковру… из мяса.

В ужасе и отвращении Твайлайт разразилась собственными приступами смеха. Она пыталась избавиться от этого, пыталась заставить его прекратиться, но он не проходил, и его невозможно было сдержать. Смеяться было приятно, даже если шутка представляла собой дистиллированную сущность кошмаров. После неудачного смеха, случившегося всего несколько минут назад, это было как успокаивающий бальзам, от которого становилось легче — но каким отвратительным, мерзким был этот бальзам, какое отвратительное, омерзительное применение он имел.

— Помоги мне, Шайни. Пожалуйста?

Не было нужды просить дважды или умолять. Шайнинг Армор, послушный солдат, старший брат, лучший друг навсегда, опустился на колени. Твайлайт сразу же почувствовала вызов: она больше не была кобылкой, и на ней, и на нем были цельные сочлененные пластины. Броня — чудо инженерной мысли — сильно ограничивала движения. Твайлайт почувствовала, как у нее заскрежетали зубы, когда она почувствовала и услышала скрежет металла о металл. Каким-то образом она вскарабкалась на спину брата и обхватила его шею передними ногами.

Она знала, что выглядит нелепо, но, по крайней мере, они выглядели нелепо вместе.

Первый шаг оказался самым страшным. Твайлайт чувствовала, как ее брат погружается, погружается в мясо, и это издавало гротескный звук, не поддающийся никакому описанию. Мясо свисало с потолка, и она не могла не думать о том, как иногда ощущается свод ее рта после того, как она его обожгла. Каждый нерв, каждая мышца, каждый тауматургический орган были наготове, словно она ожидала, что в любую секунду сфинктер откроется.

У нее не было ни малейшего желания наблюдать чудо рождения во второй раз.

Как раз в тот момент, когда она собиралась на мгновение закрыть глаза, чтобы ужас прошел, она услышала голос своей наставницы. Это был мягкий, нежный звук, наполненный теплом и уютом, которых она так жаждала. Услышать, как произносят ее имя, было все равно что встретить рассвет, почувствовать тепло и свет, вернувшиеся в мир после долгой и прохладной ночи.

— Твайлайт…

Она зажмурилась, наслаждаясь звуком и сиянием, которое он создавал в ее сознании.

— Прости меня. Когда ты была моложе, до того как стала принцессой, я наблюдала за тобой и твоими друзьями. Теперь ты знаешь, что и как… — Ее голос прервался, когда Твайлайт снова открыла глаза. — Но я наблюдала за тобой и мечтала о том, чтобы быть там, с тобой. О приключениях. Снова совершать захватывающие поступки. В какой-то момент я переступила порог, и наступили времена, когда одиночество стало слишком сильным, и фантазия о том, чтобы стать частью вашей группы, стала для меня очень реальной.

Услышав это признание, Твайлайт не знала, что ответить.

— Возможно, я слишком сильно хотела, чтобы это произошло, — сказала Селестия Твайлайт.

Твайлайт кивнула, избегая при этом свисающих кусков мяса:

— Просто это было не самое удачное первое приключение для нас двоих, — сказала она своей любимой наставнице, когда копыта ее брата захлюпали по мясу внизу. — Это очень напряженное задание. Со мной нет никого из моих друзей. Не хочу обидеть нынешнюю компанию. В таких ситуациях я сама не своя, без друзей. Лучше всего мне удаются приключения в поездах или на дирижаблях, в поездках, где требуется путешествие, но не безумие и насилие. Селестия, у нас с тобой очень разные представления о том, что такое веселое приключение.

— Это правда, — ответила Селестия, неся Дима по гортанному коридору и продвигаясь к тому месту, где ждала его глотка. — Такова опасность фантазии, я полагаю. Я верила, что ты будешь здесь как всегда отважной. Я так надеялась, что нас двоих ждет грандиозное приключение. Сразим старого бога или двух. Погрузимся в опасность и безумие, полагаясь на наше мастерство и смекалку, чтобы сохранить себя.

— Ага. — Твайлайт чуть не пискнула, когда произнесла это слово. — Знаешь, если бы я могла дать небольшой дружеский совет, то мне кажется, что Дим — твой идеальный спутник в приключениях, когда у тебя появляется настроение заняться подобными вещами. Мне кажется, я бы лучше справилась с приключениями, в которых задействована дипломатия.

— Твайлайт, моя дорогая, преданная подруга, я здесь, в этом месте, занимаюсь этим прямо сейчас, потому что нахожу такие приключения довольно скучными. Просто заснуть можно. Тысяча лет дипломатических званых вечеров и хорошо поставленных гала. Нет, спасибо! Твайлайт, ты прекрасно знаешь, почему я пригласила тебя и твоих друзей на Гранд Галопинг Гала. Я должна была сорвать это отвратительное мероприятие.

— Мы оба жаждем совершенно разных вещей, — ответила Твайлайт. — Когда пришло твое письмо, мне было очень скучно. Уже давно не происходило ничего интересного, и это меня достало. Честно говоря, я была готова к хаосу… но ничто не могло подготовить меня к этому.

Странное, но приятное чувство возникло, когда между ней и ее наставницей восстановились все разрывы. Твайлайт почувствовала, что ее настроение поднялось, с души сняли какой-то огромный груз, и все стало казаться не таким уж мрачным. Конечно, её подвозил брат через коридор, сделанный из мяса, со стенами-сфинктерами, ведущими в подземелья, сделанные из мяса, но это было не так уж плохо. Это было по-своему полезно, и, когда у нее будет год или около того спа-путешествий, она, возможно, и впрямь почувствует себя хорошо.

Или, возможно, это было слишком оптимистично.

— Я польщена тем, что ты захотела составить мне компанию и вместе со мной сразиться со старыми богами. Я говорю об этом от всего сердца и души. Но это не мое представление о приятном времяпрепровождении. Возможно, когда-нибудь в будущем мы сможем обсудить это и найти то, что понравится нам обоим. — Чувствуя, как в душе расцветает обнадеживающее тепло, Твайлайт попыталась обнять брата, но из-за мешающих доспехов не смогла добиться хоть сколько-нибудь значимых объятий.

Задумавшись, Твайлайт обнаружила, что ей есть что сказать.

— Ты говоришь об истреблении старых богов… А что вообще является богом? Ты обладаешь огромной силой, и, по крайней мере, публично, ты отвергаешь титул Богини. Почему ты считаешь, что ты не богиня?

— Потому что, — ответил Дим скрипучим, хриплым, осипшим голосом, — ей не удалось убить их всех.

Сбитая с толку, Твайлайт не поняла ни слова из того, что сказал Дим. Селестия уже хихикала, почти смеялась, и, к своему ужасу, Твайлайт обнаружила, что ей хочется узнать, что же там такого смешного, каким бы мрачным или ужасным оно ни было. Она должна была знать. Возможно, это поможет ей понять Селестию и стать лучшим другом.

— Я не понимаю, — сказала она.

— Это вопрос прогрессии, — ответила Селестия.

Дим кашлянул, ужасно хрипя, и продолжил то, на чём остановилась Селестия:

— Прогрессия, Твайлайт… прогрессия. Я достиг звания Завоеватель. Это запятнало и растерзало мою душу. — Его слова перешли в сильный кашель, и Селестия обеспокоенно прищелкнула языком.

Когда Дим заговорил снова, его губы блестели от крови, а голос был жутким:

— Отнимите жизнь или две — и вы убийца. Забери пятьдесят жизней — и ты массовый убийца. Забери много жизней, неисчислимое количество жизней, и ты — завоеватель. Чтобы стать богом…

— Да? — Твайлайт с напряженными мышцами прижалась к брату.

— Ты должна убить их всех.

— Дим, клянусь, твое чувство мелодрамы станет твоей погибелью. — Селестия на мгновение прочистила горло, коснулась Дима крылом, а затем повернулась, чтобы посмотреть на Твайлайт. — Я решила быть благожелательной. Я предпочитаю думать об этом в терминах жизней, которые я могу спасти. Я совершала ошибки, Твайлайт. Я ошибаюсь. Мои ошибки стоили жизни многим. Хотя в словах Дима есть доля правды, я ее отвергаю. Абсолютная власть — это проклятие, Твайлайт… ужасное проклятие, и я надеюсь, что ты никогда не будешь им заклеймлена. Я сделала сознательный выбор — быть пони… пони, которая движет солнцем, звездами и планетами, но все же пони. Наверное, я могла бы стать чем-то большим, но я отвергаю это. Если ты когда-нибудь станешь чем-то большим, чем ты есть сейчас, Твайлайт Спаркл… Я надеюсь, что ты оглянешься назад и вспомнишь эти слова. Это принесет тебе пользу.

— Принцесса, вы бы доверили мне абсолютную власть? — спросил Шайнинг Армор.

— Уже доверила, — поспешила ответить Селестия. — Ты женился на Кейденс. И с моего благословения.

— Эй, мне доверяют. — Шайнинг Армор попытался и не смог поднять голову выше, так как Твайлайт мешала ему. — Чувствую себя хорошо. Это вся сила, которая мне нужна, спасибо. Полагаю, ты доверяешь Твайлайт абсолютную власть… Я имею в виду, ты сделала ее аликорном. Аликорном, связанным с самой магией.

— Ей можно доверять, — ответила Селестия.

— А как насчет Дима? — Вопрос Шайнинг Армора сопровождался грубым хлюпаньем, когда он наступил на что-то неупомянутое.

— У Дима в шляпе спрятано действующее, работающее устройство судного дня. На данный момент это все, что я ему доверяю. И это довольно много. Больше этого может быть глупостью. — Селестия фыркнула, и взрывная волна отразилась от ее шлема. — Возможно, я стану доверять ему больше, когда он станет отцом. Посмотрим.

— Глупо вообще доверять мне, — прохрипел Дим. — Я должен быть уничтожен…

— Заткнись, Дим, или я расскажу Кейденс.

— Ты сражаешься нечестно, — сказал он, чуть не выкашляв слова.

— Эй! — крикнула Твайлайт, глядя вниз. — Мясо закончилось! Там впереди камень. Смотрите! — Умная пони Твайлайт подняла голову и окинула свою наставницу проницательным взглядом. — Скажи… ты отвлекла меня. Ты отвлекла меня, чтобы я не пришла в полный ужас.

Увидеть реакцию Селестии было невозможно.

— Вы оба, — обратилась она к Селестии и Диму. — Вы оба продолжали вести себя так, чтобы я прошла через это ужасное мясное место. Но вы немного сбавили тон, так что это было гораздо приятнее. Спасибо… Я серьезно. Спасибо. Вы оба замечательные.

Она облегченно вздохнула, услышав стук копыт брата, облаченного в доспехи, по каменному полу. Больше никакого мяса. Как здорово снова оказаться на твердой, неживой поверхности. С радостным криком она спрыгнула со спины брата и с грохотом приземлилась в центре пятиугольной комнаты.

— Она уже близко, — сказала Селестия остальным, опуская Дима на пол. — Мы так близко. И в то же время так далеко. Она прошла через дверь, я чувствую это. Я попытаюсь прикоснуться к ее разуму, чтобы дать ей знать, что мы идем. Защищайте меня, в таком состоянии я буду уязвима.

Шайнинг Армор вскочил на ноги. Твайлайт настроилась на все вокруг и бросила настороженный взгляд на мясной коридор, опасаясь, что оттуда может исходить опасность. Селестия расправляла крылья — испачканные, грязные, не очень-то белые. Дим начал счищать с плаща и шляпы подгоревшие комочки мяса.

— Твайлайт, пока меня нет, ты за главного. Я целиком и полностью доверяю твоим суждениям. — Затем, совершенно неожиданно, Селестия застыла на месте и перестала двигаться. Ее молот парил на странной орбите вокруг ее головы, дрейфуя в развевающейся гриве.

Ничего не оставалось делать, и Твайлайт стала ждать.

Примечание автора:

Эта история втайне посвящена Шайнинг Армору…

Глава 7

Селестия казалась больше. Возможно, это действовала странная магия этого места, но Твайлайт чувствовала себя меньше, когда сравнивала себя со своей наставницей и кумиром. Дим стоял на страже возле арки, открывавшейся в мясной проход, и за это Твайлайт была ему благодарна, потому что он избавил ее от этого зрелища. Шайнинг Армор принял ту странную солдатскую позу, которая была у него, когда он отдыхал стоя. Твайлайт немного позавидовала ему, что он может удобно устроиться во всех этих доспехах, в то время как она страдает от каждого мгновения.

Она подняла взгляд на пятого члена их партии — молот Селестии. Он был молчаливым, внушительным и, как и сама Селестия, чрезвычайно опасным. Молот во многом походил на свою владелицу. Большой. Властный. Поразительный, причем не только в одном смысле. Оба были прекрасны, но угроза насилия была вполне реальной. Хотя магия всегда оставалась для Твайлайт главным решением, она понимала необходимость чертовски большого молота — этот урок она усвоила, сражаясь с големом в Замке Полуночи.

— Иногда я волнуюсь, — сказала Твайлайт, ее голос был тихим, почти неслышным шепотом. — Что я за герой? — Почувствовав сомнение, она на мгновение пожевала губу, глядя на свою наставницу. — То есть я знаю, что я герой, но не знаю, какой я герой? Пока что я не очень хорошо справляюсь с этим местом, не так ли? Брату пришлось нести меня на себе. Моя решимость была опробована, и, похоже, ее не хватает. Иногда… иногда мне хочется быть более похожей на своего брата… или на некоторых героев, которых я знаю. Это странно, потому что я знаю пони, которые хотят быть такими же, как я. Как странно все это.

Она почувствовала себя жеребенком, неловким и уязвимым, но не остановилась.

— Что бы я ни делала и как бы я это ни делала, я всегда могла бы быть лучше. Разве это отличает меня от других пони? Делать хорошо — это недостаточно хорошо. Я всегда стремлюсь сделать больше и лучше. В любой ситуации мне нужно отдать чуть больше себя. Но эта ситуация для меня странная, и я не знаю, какую часть себя отдать. Простите, если я сболтнула лишнего.

Тут Твайлайт отпустила полусерьезный смешок, а затем сделала шаг назад, сказав:

— Хорошо поговорили.

Мгновение спустя что-то защекотало Твайлайт в предчувствии катастрофы.

Ее кровь застыла, и она была уверена, что ее сердце перестало биться. Под доспехами ее шкура покрылась ледяным потом. Мышцы превратились в свинец — магический страх лишил ее чувств. Шайнинг Армор уже накладывал заклинание — какое именно, она не могла разобрать, — и Дим наложил на нее заклинание, которое согрело ледяную мертвечину, сковавшую ее плоть.

Немного придя в себя, Твайлайт пустила в ход свою магию. Что-то приближалось, оно было все ближе, и от него исходила аура ужаса. Она начала применять защитные заклинания, все, какие о которых могла подумать, и накладывала их как на себя, так и на своих спутников. В таком состоянии Селестия была беззащитна, уязвима. Стиснув зубы, Твайлайт приготовилась к эффектной защите.

Холодная, ползучая обреченность проявилась в виде смутно похожего на собачий черепа с несочетающимися рогами, напоминающими какое-то фрактальное уравнение. Он появился внезапно, сначала в виде колышущегося облака пыли, мусора и грязи, а затем обрел отрезвляющую твердость. Твайлайт, у которой сердце застряло в горле, каким-то образом продолжила накладывать защитные заклинания. Шайнинг Армор тоже готовился к тому, что наверняка станет смертельным конфликтом.

Твайлайт выкрикнула предупреждение:

— Драконикус…

— Демилич! — крикнул Дим, закончив свое грозное предупреждение.

Хаос и неразбериха усилились, когда Селестия зашевелилась, приходя в себя. У Твайлайт чуть не подкосились колени, когда её магическое чутьё было подавлено первым заклинанием демилича: Удержание. Оно поразило Селестию, и все движения прекратились. Дим произнес нечто, окружившее демилича нимбом света, и Твайлайт поняла, что это какое-то модифицированное заклинание против невидимости.

Затем, к ужасу Твайлайт, демилич обратил свой взор на нее. Из пустой глазницы демилича выстрелил какой-то тлетворный луч — вид магии, с которым Твайлайт никогда раньше не сталкивалась. Это было похоже на магию Дискорда, только хуже, намного хуже, и это было соединено с некромантической энергией, с которой она никогда не сталкивалась. Прежде чем луч поразил ее, Шайнинг Армор поднял щит.

Тлетворный луч был судьбой хуже смерти.

Твайлайт знала, что, попав в нее, он превратит ее из живой в нежить. Магии ее и брата смешались, и щит выдержал, когда на него обрушилась вся сила луча. Поражение означало смерть, и Твайлайт не могла припомнить, когда ставки были выше. Селестию удерживали, сковывая, не давая пошевелиться. Возможно, она была слишком сильна, чтобы луч хаоса превратил ее в нежить, но Твайлайт не сомневалась, что драконикус демилич расправится с Селестией в любой момент.

— Ошибочно было думать, что я не представляю угрозы, — сказал Дим, доставая алхимическое ружье, спрятанное в шляпе. — То, чего мне не хватает в сырой магической силе, я с лихвой компенсирую сырой, творческой жестокостью.

С этими словами Дим прицелился и выстрелил.

Из двух массивных стволов вырвалось ядовито-зеленое колдовское пламя, а в воздух взлетели зеленые шарики. Раздался громовой раскат грома, продолжавшийся несколько долгих секунд, и драконикус-демилич принял на себя всю тяжесть удара в упор. В черепе, покрытом зеленой слизью, появились дыры — это заработала проклятая сверхъестественная алхимия. Из многочисленных, постоянно расширяющихся отверстий в черепе поднимались маленькие завитки дыма. Один рог начал обвисать, и Твайлайт почувствовала, как магия Демилича понемногу ослабевает.

Ужасный тлетворный луч ослабел, когда вторая глазница демилича вспыхнула светом. Она чувствовала, как работают странные чары, ужасные, страшные чары, которые, как она боялась, способны отравить ее разум. Твайлайт, опасаясь тлетворного луча, решила рискнуть. Она воспользовалась этим отвлечением, этим моментом слабости и потянулась к Селестии.

Дим исчез.

Он просто перестал существовать.

В одно мгновение он перезаряжал своё алхимическое ружьё, а в следующее — его уже не было.

От его магии не осталось и следа — он просто перестал существовать. Вскрикнув, Твайлайт направила всю свою магию на освобождение Селестии, одновременно укрепляя щит своего брата. Демилич все еще растворялся, поврежденный кислотной алхимической атакой Дима. Дима больше не было, он был стерт с лица мира, но его смерть не была напрасной.

Все еще крича от ярости и гнева, Твайлайт Спаркл разрушила оковы Селестии.

Массивный, могучий молот взметнулся, когда к телу Селестии вернулось движение. Огромный и ужасный свет окутал молот, такой свет, который очищал всё, что не было хорошим. В этом странном месте взошло солнце, и это был ужасный восход. Какое ужасное величие излучала Селестия, когда вспыхнула. Её грива и хвост, пастельные радуги, превратились в развевающиеся, хлопающие занавесы пламени, залитые всеми цветами рассвета.

— Никакой пощады!

В ушах Твайлайт зазвенело от ужасной ярости голоса Селестии. Это была уже не принцесса Селестия, не Директор школы Селестия. Это была не ее наставница. Нет, это было нечто ужасное, чего Твайлайт искренне желала не видеть. Это была Селестия, Ярость. Зажмурившись, поморщившись, едва не описавшись, Твайлайт бросила все силы в щит брата — не для того, чтобы защитить их от тлетворного луча демилича, а для того, чтобы она и Шайнинг Армор смогли пережить праведный гнев Селестии.

Все вокруг Твайлайт воспламенилось; сам воздух превратился в раскаленную плазму, а местные электроны завертелись в беспорядке. Какую бы опасность ни представлял собой демилич, теперь о нем можно было забыть, так как Твайлайт сосредоточилась на том, чтобы пережить Селестию. Они с братом стояли в пределах ядерной печи и с завороженным ужасом наблюдали, как Селестия обрушивает молот на парящий череп.

Как она вообще могла что-то видеть?

Твайлайт не знала и не осмеливалась задаваться этим вопросом.

Когда молот был всего в сантиметре от черепа, время замедлилось. Словно сама реальность боялась этого момента, этого удара, этих столкнувшихся невероятностей. Воплощение гармоничного добра собиралось нанести удар по проявлению дисгармоничного зла; что за этим последует, было непостижимо. Необъяснимо. Мало-помалу молот рассекал воздух, приближаясь к черепу, а время замедлялось все больше и больше. Твайлайт чувствовала, как сама сущность времени покидает это место, убегая от праведно возмущенного и разгневанного аликорна, и боялась, что этот момент может длиться вечно.

Или, по крайней мере, очень долго.

Реальность рассыпалась; вокруг Твайлайт все выглядело странно. Математические уравнения плясали в пламени — арифметика, которая разрушала что-то в ее сознании, когда она пыталась сосредоточиться на ней. Под ее копытами не было пола, только зияющая пропасть небытия. Глифы, сигулы и арканные знаки проявлялись и танцевали вместе с арканной арифметикой. Видела ли она саму ткань реальности? Структуры, на которые натянута реальность?

В центре всего этого Селестия была пылающим шаром ярости, а драконикус демилич — существо чудовищной, необъяснимой силы, заурядная, заумная сущность — был не более чем обычным гвоздем. Проходили века, целые эпохи. Цивилизации возвышались, рушились и снова возвышались за то время, которое потребовалось молоту, чтобы преодолеть расстояние. На расстоянии волоска от него Твайлайт Спаркл — теперь уже дряхлая старая кобыла, прожившая слишком много жизней, — забыла, как дышать.

Когда молот ударил, раздался звук, но разум Твайлайт не мог осознать, что это было. Она почувствовала пульсацию, странное колебание в потоке магии, когда молот — теперь он упирался в череп — прекратил всякое движение. Твайлайт почувствовала, что магия сама по себе скисла, пытаясь определить судьбу этой космической монеты. Селестия наделила свой молот бесконечной массой, невероятной, непостижимой массой, и этот молот столкнулся с силой неживого драконикуса, искажающей реальность.

Магия колебалась, определяя результат, и у Твайлайт возникло четкое ощущение, что Магия боится.

Теперь у нее и Магии было нечто общее — взаимный ужас перед Селестией.

Монета то взлетала, то падала. Твайлайт остро ощущала это, даже если не могла видеть, не могла постичь, она понимала, что это существует. Что бы ни случилось дальше, ее родной мир никогда бы не пережил этого, и Твайлайт была благодарна, что это происходит здесь, в этом чужом месте. Селестия позволила себе расслабиться. Минутная доля ее полной силы была явлена, и Твайлайт жалела, что стала свидетелем этого.

Только здесь, в этом месте, на плоскости за пределами стандартных границ реальности, Селестия могла быть самой собой. Каким-то образом Твайлайт сдерживала сокрушительную, всепоглощающую силу за щитом своего брата. Она не могла даже представить, что испытывает в этот момент бедный Шайнинг Армор, как не могла и осознать происходящее.

К ужасу Твайлайт, она почувствовала, как монета упала на ребро.

Под ее копытами снова был пол. Твайлайт не могла припомнить, чтобы он был здесь мгновение назад, но теперь он был здесь. Она снова была молода, бодра, и мир вокруг нее не горел. Все казалось… нормальным. Селестия снова была Селестией, прекрасной пони-принцессой аликорнов. Твайлайт несколько раз моргнула, пытаясь вспомнить, что только что произошло. Молот и череп соприкоснулись, но что произошло дальше?

Она не могла вспомнить.

От черепа драконикуса демилича не осталось и следа. Даже пыли не было. Не было ничего. Даже воспоминания о нем казались смутными, и Твайлайт чувствовала, как ее мозг перестраивается, возможно, пытаясь убедить себя в том, что демилича никогда не существовало. Шайнинг Армор что-то невнятно бормотал, слова никак не могли обрести нужную форму. Селестия вздохнула, и звук был похож на шум кузнечного горна.

Дим исчез.

Твайлайт, как ни старалась, не могла понять, что произошло.

— Дим… — Селестия была почти, но не совсем, в бешенстве. — Дим! Луна никогда не простит меня! Я обещала вернуться с ним домой. Его выздоровление — это ее выздоровление… они выздоравливают вместе. Я должна была оберегать Дима!

Твайлайт не знала, что сказать, и стояла молча, наблюдая за переживаниями Селестии.

— А все потому, что я хотела утешить Мун Роуз, — пробормотала Селестия про себя. — Я позволила своим чувствам возобладать над здравым смыслом. Сосредоточься… сосредоточься!

В ней чувствовался любопытный двеомер, новая магия, совершенно не похожая на ту, с которой была знакома Твайлайт. Очевидно, весь масштаб заклинаний Селестии был неизвестен, это был неизведанный рубеж. Твайлайт, несколько успокоившись, вспомнила, что ее наставница когда-то была Элементом Магии, и вот почему. Подключившись к заклинаниям своей наставницы, Твайлайт попыталась научиться всему, что могла.

Тем временем Шайнинг Армор хорошенько встряхнулся, чтобы восстановить пошатнувшиеся чувства.

— Демилич наложил заклятие и отправил Дима прочь, — сказала Селестия с дрожью в голосе. — Твайлайт, я должна его спасти. Но это истощит меня. Заклинание вызывает сильную усталость.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, — ответила Твайлайт, желая угодить.

— Твайлайт Спаркл… моя верная ученица. — Голос Селестии смягчился. — Сейчас я произнесу заклинание Освобождения. Посмотрим, сможешь ли ты его выучить. Обрати внимание на прилив и отлив магии. Я доверяю тебе, поскольку ты разбираешься в магии измерений. Это откроет для тебя новые двери, Твайлайт. Новые возможности.

Твайлайт слушала, как Селестия начала говорить на странном языке магии…

Дим выскочил из небытия и оказался покрыт глиной. Нет, не глиной, с нарастающим ужасом поняла Твайлайт, а кровью и пеплом, запекшимися в твердую оболочку. Она чувствовала этот запах, его мерзость, пока пылающая умбральная форма Дима продолжала ее жарить. Дим явно был… не в себе, и превратился в существо из тени и пламени, окутанное тьмой. Он был тем разрушительным ужасом, которого все боялись.

— Перестань изображать балрога и скажи, что с тобой все в порядке, — потребовала Селестия.

— Я был почти богом, — прохрипел он.

— Дим! Я с тобой не шучу! — Шлем Селестии открылся, обнажив ее лицо, и она наклонилась к волшебнику в его преображенном состоянии. — Скажи мне, что это не перешло в постоянную форму!

— Я познал весь ужас обычного банана, — ответил он.

— Так помоги мне, Дим… перестань нести бред! Хотя бы попытайся снова стать похожим на пони! Я не могу этого выносить! Это как снова потерять Луну во тьме!

Твайлайт задумалась, не совершила ли она ошибку, забрав Дима так далеко от Кристального Сердца.

— Через несколько секунд после моего прибытия они обиделись на мою кожу…

Прижавшись подбородком к холодному металлу шлема, Твайлайт поняла, куда пропал Дим.

— …и они попытались исправить мою кощунственную форму. Я прибыл в огромный город-улей… из мяса. Они хотели избавить меня от моей кожи. Гротеск… пародия на жизнь… из мяса. Их было так много. Город простирался от горизонта до горизонта. Я начал уничтожать их, но простого уничтожения было недостаточно. Пришлось принять более жесткие меры.

Дим трансформировался, медленно, понемногу, и снова принял облик пони.

— Я должен был взорвать свою бомбу баньши, — сказал он, продолжая. — Миллионы, а может, и миллиарды жизней унеслись в одно мгновение. Звук разнесся на полмира, если мои чары сработали так, как я задумал. Под своими копытами я почувствовал, как сама планета вздрогнула и застонала, испустив последний вздох. Я чувствовал, как она умирает…

Используя крылья, Селестия начала счищать запекшуюся глину, состоящую из пепла и крови.

Твайлайт, дрожа, вспоминала слова, сказанные ранее. Прогресс. Дим завоевал планету… планету из мяса. Живая планета из плоти была бы весьма уязвима для крика банши, а крик, слышимый на полмира, был бы очень плохим явлением. Теперь же это будет гниющий кусок мяса, мертвый мир.

Она гадала, сколько времени потребуется, чтобы его дверь умерла.

— Я был почти богом…

— Ты не можешь быть богом, — огрызнулась Селестия. — Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ты должен стать мужем и отцом. Ты должен быть надеждой Луны. Разве тебе этого мало, Дим?

Твайлайт не заметила, что затаила дыхание.

Оранжевый язык Дима был единственным цветом, который можно было увидеть на его пепельном теле. Он облизал губы, отчего запекшаяся кровь и пепел посыпались от его рта. Через мгновение, глядя в глаза Селестии, он кивнул, и это заставило большую обеспокоенную маму-курицу испустить вздох облегчения, который чуть не свалил Дима с ног.

— Достаточно, — прошептал он.

Селестия высоко подняла голову:

— Мун Роуз уже близко. Она прошла через дверь и находится в безопасном месте. Я не смогла получить много информации, но, похоже, она в порядке и свободна от своих похитителей. Она последовала твоему совету, Твайлайт Спаркл, и завела новых друзей. А теперь давайте поспешим, чтобы забрать ее и вернуться домой.

Наконец-то Твайлайт смогла сделать глубокий вдох.

Глава 8

Это был урок магии, не похожий ни на один другой. Твайлайт стояла перед довольно простой и неприметной дверью, пытаясь настроиться на магический резонанс. Она была несколько рассеянна, что не помогало, но как же иначе? Все это приключение оставило свой след. Она увидела много такого, чего никогда не сможет развидеть. Кроме того, Селестия доверила ей безопасность и будущее Эквестрии, преподав урок магии дверей. Селестия верила, что она, Твайлайт Спаркл, не предаст ее и все живое на Терра Прайм.

Это привело Твайлайт в восторг.

— Как только ты настроишься на дверь, — сказала Селестия своим самым терпеливым учительским голосом, — тебе нужно будет подстроиться под магическую сигнатуру Мун Роуз и установить на нее замок. Это трудно, Твайлайт, трудно как ничто другое, но в то же время ты должна держать себя в гармонии с дверью. Если ты допустишь хотя бы небольшую оплошность, результат может быть хуже, чем фатальный.

Твайлайт сглотнула и удвоила усилия, чтобы добиться идеальной концентрации.

— Это все равно что пытаться перепрыгнуть с одного вагона на другой, когда они движутся с разной скоростью, в разных направлениях, на разной высоте, — заметил Дим, сидя на полу.

— А что, Дим, это весьма проницательно. — В словах Селестии не было ничего покровительственного, только добрая, искренняя похвала. — Время движется по-другому, когда ты прыгаешь с места на место. Частью процесса настройки является корректировка разницы во времени. Если не успеть перепрыгнуть с повозки на повозку, можно выпасть за пределы времени. А это плохо.

Селестия в данный момент ужасно отвлекает, подумала Твайлайт.

Твайлайт поняла, что ясновидение — нелегкое дело, когда пытаешься сосредоточиться на разных измерениях. Она чувствовала Мун Роуз, но не могла ее увидеть. Ей нужно было найти какую-нибудь дверь, которая находилась бы рядом с кобылкой, чтобы можно было спроецировать туда портал. Случайное открытие двери могло привести их в любую точку мира, в том числе над или под океаном. Или в какую-нибудь огромную, недоступную точку от местонахождения Мун Роуз.

Твайлайт так и не научилась астральным путешествиям, что значительно облегчило бы задачу, но она твердо решила, что как-нибудь справится с этим. Этот мир не отличался особой магией, и она знала, что, когда откроет дверь, она должна будет оставаться открытой, чтобы через нее проникала струйка магии, иначе… ну, Твайлайт не хотела думать о том, что из этого выйдет.

— Селестия… — Шайнинг Армор засомневался, — после некоторых размышлений мне кажется, что ты сделала все возможное, чтобы отрезать наш мир от других миров. Я понимаю, что изоляция обеспечивает нам безопасность, но что мы упускаем?

— Опасности и риски слишком велики, Шайнинг Армор. В мир изгнания Сансет Шиммер уже проникло великое и ужасное зло из нашего мира. Это похоже на передающуюся инфекцию. Этот мир плохо подготовлен к борьбе с подобным злом. Что касается нашего мира, подумайте о демиличе. Представьте себе, что он пришел в наш мир. Опасности, которые бродят по этим залам, приходят из незащищенных миров, Шайнинг Армор.

— Но, конечно, есть и хорошие вещи…

— Эти хорошие вещи не стоят риска. — Тон Селестии сменился с мягкого на твердый, а к концу фразы в нем появилась почти беззлобная жесткость. — Когда я была моложе, я совершала ошибки. Наш мир заплатил за мои ошибки, как и другие миры. Теперь я стараюсь сохранять жизни, чтобы компенсировать те, которые я по неосторожности отняла.

Шайнинг Армор склонил голову в знак покорности, но ничего не сказал.

— Почему же тогда мы спасаем Мун Роуз? — спросил Дим. — Зачем так рисковать ради одной жизни? Сколькими мирами мы рискуем, затевая эту авантюру? Зачем это делать?

— У меня есть свои причины. — На этом Селестия не остановилась. — Дим, кажется, тебе уже лучше.

— Мой рассудок вполне эластичен, — ответил он хриплым, гнусавым голосом. — Хотя меня беспокоит, нужен ли чемпиону бананы и цитрусовые.

Реальность вокруг остановилась, когда Твайлайт коснулась двери…

С большой осторожностью Твайлайт Спаркл просунула голову в дверь, и ее ноздри затрепетали от запаха сена и навоза. Дверь распахнулась и открылась в сарай, перекрыв уже существующую в нем дверь. Когда в мир хлынула магия, все приобрело особый облик — перенасыщенный, преувеличенный цвет. Несколько коз с любопытством наблюдали за происходящим — немые козы, не проявляющие никаких признаков интеллекта.

— Конь, — сказал Шайнинг Армор, отпихивая сестру в сторону и протискиваясь в дверной проем. — Это отвратительно…

— Шайнинг Армор, не будь грубым, — приказала Селестия.

Шайнинг Армор молча смотрел на коня, который был в три раза больше его. Твайлайт сдержалась, чтобы не смотреть на него, но всё же позволила себе взглянуть. Конь дружелюбно фыркнул, и Твайлайт, принцесса дружбы, вежливо поскулила в ответ. В ответ конь взбрыкнул, и раздалось несколько громких ударов копытом о деревянный пол стойла.

— Я чувствую себя каким-то неполноценным.

— Почему это, Шайни? — спросила Твайлайт.

— У этого коня… просто конская штуковина.

Твайлайт почувствовала, что ее щеки пылают, а брови подрагивают. Она попыталась не смотреть, но было уже поздно: глаза подвели ее, и она ужаснулась тому, что увидела. Хуже того, она не могла отвести взгляд и позволила себе почувствовать вполне обоснованную и оправданную ненависть к брату. Хотя бы ненадолго. Он сделал это; он вызвал это проклятие.

— Это… великолепный пенис, — с наглой похвалой сказала Селестия. — Пятнистый такой.

Каким-то образом Твайлайт отвела взгляд. Двери большого амбара были открыты, и за ними виднелся дом, который мог быть только фермой. В конце концов, это была ферма. А что еще здесь может быть? У нее был амбар. В углу она увидела плуг, а на дальней стене висела упряжь. Мун Роуз была здесь, возможно, в доме. По крайней мере, в сарае ее не было, что не могло не радовать.

— Мне это напоминает сельскую местность Фэнси, — сказал Дим, хрипло и отрывисто выговаривая каждое слово. — Плуг из грубого железа. Видите, как зазубрен край? Они либо очень бедны, либо не особо вникали в металлургию. У фермерского дома соломенная крыша.

— В Понивилле есть соломенные крыши, — сказала Твайлайт, внезапно встав на защиту.

— Отвратительные примитивы, — с усмешкой пробормотал Дим.

Разозлившись, Твайлайт проигнорировала его. Она протопала к двери сарая, желая найти Мун Роуз, и ей было более чем любопытно узнать этот мир. Куры разбежались перед ней, и некоторые из них подошли слишком близко к перекрытому дверному проему. Магия коснувшись их, преобразила. Она делала их ярче, придавала им цвет, и они становились более привлекательными для глаз.

Солнце над головой было совсем не похоже на солнце Селестии. Во-первых, оно было не таким ярким. Небо было довольно голубым — солнцем служила голубая звезда, и Твайлайт чувствовала, что этот мир вращается вокруг этой бледно-голубой звезды. Небо было голубым, но и немного зеленым. Над головой проплывали белые пушистые облака — дикие облака, которым не хватало магии.

— Здесь есть магия, — сказала Селестия, стоя в траве. — Она слабая. В основном это магия снов. Это место богато на магию снов, но не на многое другое. Я чувствую две луны, и то, как они притягиваются друг к другу, порождает сильную магию, которая хранится в приливах этого мира.

— Я могу чувствовать эквивалент Луны в этом мире. — Дим поправил очки и шляпу. — Но не твой, — добавил он, наклонив голову вверх в направлении Селестии.

Прищурившись, Твайлайт посмотрела на солнце, но не стала смотреть прямо на него.

Дверь фермы со скрипом открылась, и Твайлайт — теперь ее внимание было приковано к ней — увидела, как из нее вышла высокая бородатая гоминоидная фигура. Он был бледен, странного цвета и совсем не походил на гоминидов, существовавших в мире изгнания Сансет Шиммер. На нем была синяя, выцветшая и немного грязная одежда, закрывавшая большую часть тела. На левой руке у него не хватало двух пальцев — мизинца и безымянного.

Следом вышла женщина, ее кожа была шоколадно-коричневой. У нее был цвет, но он не казался магическим. Ее цвет не был перенасыщенным, как у гоминидов, с которыми Твайлайт была знакома. Она была более округлой, грузной и заметно беременной. Твайлайт чувствовала, как в ней зарождается жизнь, а также ощущала слабую искру магии. Зачем она была нужна, можно было только догадываться, но по непонятным причинам Твайлайт испытывала страх перед ней.

Затем из двери выскочила Мун Роуз. Она была немного потускневшей, ее шерсть немного потеряла цвет, но в остальном она выглядела вполне здоровой. Взволнованная кобылка засуетилась, и, когда она забегала туда-сюда, добрая женщина остановилась и улыбнулась. Твайлайт, поняв, что ее лицо закрыто, начала сложный процесс открытия шлема.

— Малышка Мун сказала, что ты придешь, — сказал самец.

Его слова звучали неправильно, но в то же время похоже. Достаточно похоже, чтобы понять. Его голос был довольно приятным, он звучал по-доброму, и Твайлайт почувствовала приятное теплое ощущение, когда он обхватил плечи своей жены. Мун Роуз все еще носилась вокруг них, подпрыгивая на траве и сияя от счастья.

После продолжительных попыток Твайлайт удалось открыть шлем.

— Я Калдус Браун, а это моя жена Меридия Браун.

— Они очень милые! — воскликнула Мун Роуз, продолжая подпрыгивать и притопывать.

— Я — Принцесса Селестия из Эквестрии. — Она склонила голову, а затем продолжила: — Это Принцесса Твайлайт Спаркл, Император Шайнинг Армор и Принц Дим. Мы хотели бы поблагодарить вас за вашу доброту. Слова не могут выразить нашу благодарность.

— Словами, может, и не выразить, но вот это точно выразит, — сказал Дим, снимая шляпу.

Твайлайт смотрела, как он достает что-то, и поняла, что это драгоценные камни, захваченные у кальмароголового чудовища. Глаза Калдуса расширились, и его жена сделала то же самое. Оба в шоке смотрели на происходящее, но никто из них не двигался с места. Селестия вздохнула, мягкий, приятный звук, и погладила Дима крылом.

— Возьмите их, — сказал Дим Браунам. — Без сомнения, вы могли бы продать ее в цирк или выставить на всеобщее обозрение. Но вы уклонились от алчности и жестокости. Доброта должна быть вознаграждена, как и жадность и жестокость должны быть наказаны. Иначе какой же тут баланс?

Калдус не двинулся с места, но его жена сделала это. Она вышла вперед, выхватила из воздуха драгоценные камни и засунула их в карманы своего платья. Убирая их, она сказала:

— Это больше, чем драгоценности короны!

— Она появилась примерно четверть сезона назад, — сказал Калдус Селестии. — Дверь открылась, и появилась она. Часть дома стала какой-то… другой. Почти призрачной. — Калдус нахмурился. — Она сказала, что ей нужно безопасное место. Я сказал ей, что здесь она в безопасности. Я стараюсь быть добрым к своим животным. — Самец покраснел, а затем потянулся рукой с двумя пальцами, чтобы потереть затылок. — Вы обижаетесь, если я называю вас животными?

— Ничуть— приятно ответила Селестия.

— Это было очень мило с вашей стороны — приютить Мун Роуз. — Твайлайт наблюдала, как самка Меридия запихивает рубин размером с кулак между своими внушительными пухлыми грудями. — Я благодарна вам и признательна.

— Мун Роуз, — Дим достал из шляпы еще что-то и протянул кобылке, — я принес кое-что для тебя, чтобы ты могла успокоиться.

Это была плюшевая алмазная собачка, розового цвета, с большими черными глазами-пуговицами и зубастой пастью, сделанной из пряжи. Дим недолго удерживал ее, так как Мун Роуз выхватила ее. Ее магия была слабой-слабой, но действенной, хотя и немного искрящейся. Маленькая кобылка заплакала, потирая мягкую игрушку о щеку, и Твайлайт захотелось вытереть глаза.

— Я видела это, когда обыскивала твою шляпу, — сказала Селестия Диму. — Я ничего не сказала, потому что не хотела тебя смущать. Кто я такая, чтобы судить, что волшебник хранит в своей шляпе? В каком-то смысле я обрадовалась, что у тебя есть розовая плюшка, которую можно как следует потискать.

В ответ Дим бросил на Селестию поистине впечатляющую аристократическую усмешку.

— Пора прощаться, Мун Роуз. — Слова Шайнинг Армора были добрыми, но заставили кобылку фыркнуть. — Дим, я расскажу Кейденс о том, какой хороший поступок ты совершил…

— Не смей, — фыркнул Дим.

— Ты принес плюшку, — обратился Шайнинг Армор к Диму. — В этом проявилась удивительная предусмотрительность и доброта.

— Я взял шляпу. К сожалению, меня окружали некомпетентные личности, которые не взяли с собой шляпу. — Дим собирался сказать что-то еще, но внезапное рыдание Мун Роуз лишило его дара речи.

Меридия опустилась на колени, чтобы успокоить маленькую кобылку, а Твайлайт наблюдала, как к ней подходит брат. Добрая хозяйка фермы жестом велела Шайнинг Армору подойти ближе, а затем и сама стала утешать Мун Роуз, которая сидела в траве и рыдала, прижимая к себе плюшку алмазной собаки.

— Она протекает, — ворчал Дим, — вызовите водопроводчика, пока протечки не распространились, как необузданная зараза, среди всей округи.

Так уж устроены жеребята: в одно мгновение они счастливы, а в следующее — тают. Твайлайт наблюдала за происходящим, не зная, что делать с собой в этот момент. Колдус выглядел несчастным, хотя сказать об этом было трудно. Впрочем, его лицо ничем не отличалось от других, а грустные глаза — это грустные глаза, независимо от вида.

Твайлайт пожалела, что здесь нет Флаттершай, чтобы ее подруга могла убедиться, что доброта универсальна. Меридия обняла Мун Роуз, довольно сильно сдавив маленькую кобылку, прижав ее к своей пышной груди. И тут Твайлайт краем глаза заметила, что Селестия держит Дима под крылом, прикрывая его от голубого солнца.

— Гухбай! — воскликнула Мун Роуз.

— Она иногда плачет, — сказал Калдус, глядя на траву у своих ног. — Скучает по родителям. Мне грустно видеть, как она уходит, но я и рад за нее. Я бы хотел, чтобы моя дочь вернулась ко мне.

Меридия опустилась на колени, плача и прижимая к себе маленькую Мун Роуз, которая прижалась к ней. Для Твайлайт это было единственным доказательством, которое ей требовалось, чтобы укрепить свою веру в то, что существа в целом добры. Разумность здесь уважали; к Мун Роуз относились с добротой и уважением. В словах Дима была доля правды, как бы ужасно это ни было, и Мун Роуз наверняка можно было использовать как диковинку.

Как все могло бы измениться, приди они сюда, и найдя Мун Роуз в клетке. Возможно, сейчас этот мир горел бы, объятый пламенем, или даже хуже. Твайлайт по опыту знала, что, каким бы ярким ни было ее воображение, все может быть еще хуже. Но добро победило, как и верила Твайлайт.

— Да благословит и сохранит тебя Королева Приливов, — сказала Меридия Мун Роуз. — Пусть в твоих путешествиях всегда будет безопасно. Пусть моря вздымаются, приветствуя вас, но никогда не захлестывают вас. Пусть твой путь будет долгим, полным чудес, а твои спутники в этом путешествии будут благословением.

— Я не хочу идти, но я должна идти! — Плача, Мун Роуз неохотно отстранилась от Меридии и подошла к Шайнинг Армору. — Я бы хотела… Я бы хотела, чтобы ты пошла с нами.

Твайлайт увидела ужас в глазах Меридии, но ничего не сказала. Это длилось всего лишь мгновение, а затем снова нахлынула грусть, вместе с болью утраты. Они должны были уйти. Твайлайт чувствовала, как остаточная магия в ее теле медленно утекает, угасает, и если они останутся здесь надолго, слабость станет значительной. Они угаснут, как угасла Мун Роуз.

Шайнинг Армор поднял Мун Роуз и усадил ее на спину Дима. Твайлайт задумалась, зачем это нужно, и пришла к выводу, что сидеть на сочлененных доспехах может быть очень неудобно и, возможно, немного щекотно. Дим был почти чист после того, как Селестия постаралась "отмыть балрога". Бросив взгляд на Калдуса, она увидела, что он сейчас держится за руки со своей женой.

— Твайлайт, проведи нас через дверь, будь добра.

Она кивнула своей наставнице, а затем помахала любезным опекунам Мун Роуз:

— До свидания, — сказала им Твайлайт.

Прижавшись к мужу и безутешно рыдая, Меридия помахала им на прощание в последний раз.

Глава 9

Дверь уже растворялась. Твайлайт наблюдала за тем, как она превращается в ничто, и благодарила Селестию за то, что она нашла короткий путь домой. Было очень приятно творить магию вместе со своей наставницей, когда ей доверяли что-то столь важное. Это больше походило на равенство, чем на насмешки и издевательства, с которыми она сталкивалась в Крепости Исхода. Знать, делиться такими знаниями — это было дорого и полезно, как ничто другое.

Оказавшись наконец дома, Твайлайт сделала столь необходимый глубокий вдох и немного пришла в себя. Мун Роуз снова была яркой, насыщенной, ее краски вернулись. Твайлайт видела, что молодая кобылка с нетерпением ждет возвращения домой, и скоро, очень скоро, ее увезут к родителям в Кантерлот. Хэйзи Бриз и Сопрано Саммер будут в восторге от того, что их драгоценная дочь вернулась к ним.

Селестия… выглядела усталой. Ее гордая шея изогнулась странным образом, чего Твайлайт не видела, а крылья обвисли по бокам. Она двигалась медленно, но не грациозно. Даже грива и хвост казались вялыми и почти не двигались, оставляя лишь минимум красивой текучести. Твайлайт знала, что Селестия поправится; она вернется домой, и ее многочисленные помощники будут баловать ее, заботясь о каждой ее потребности.

— Мун Роуз… — В усталом голосе Селестии не было привычной решимости. — Мне нужно знать, кто тебя похитил. Это тяжкое испытание еще не закончено. Мне нужно узнать, кто это сделал, чтобы послать комиссара Дима и Надзирателей задержать их… если их удастся найти здесь, в этом измерении.

Кобылка покачала головой из стороны в сторону:

— Никто меня не похищал.

От растерянности и усталости Селестии ее голос принцессы надломился:

— Что?

— Никто меня не похищал, — повторила кобылка.

С молотом над головой Селестия наклонила шею, чтобы посмотреть крошечной Мун Роуз прямо в глаза. Ее шлем распахнулся, открыв изможденное, измученное лицо, которому очень нужен был отдых и расслабление. Селестия глубоко вздохнула, раздался металлический скрип, и комнату наполнил неприятный звук кашля Дима.

— Мне приснился сон, — сказала Мун Роуз, предложив объяснение без всяких на то указаний. — Моя магия снов, я не понимаю, как она работает, поэтому я играла с ней. Я нашла дверь. Дверь была заперта, а может, просто не хотела открываться. Сны иногда бывают такими. Так что я заставила ее открыться, и меня засосало внутрь. Заглотило!

Кобылка издала фантастически аппетитный глоток, чтобы сделать акцент.

— А Луна все никак не научит тебя, — пробормотала Селестия, потирая мордочку крылом.

— Я была в странном страшном месте. Магия была неправильной. Ничего не казалось правильным. Я не могла вернуться через дверь, потому что она исчезла. Поэтому я попыталась вспомнить школьные уроки о вещих снах и очень-очень сильно задумалась о двери, и не просто о двери, а о двери, которая привела бы меня в безопасное место, где нет монстров, которые могли бы загрызть меня.

— И ты отправилась туда, где мы тебя нашли? — спросила Твайлайт.

Мун Роуз кивнула.

Твайлайт подумала о защите Селестии. Похоже, все могло выходить наружу. Сансет Шиммер ушла через зеркало, а Мун Роуз случайно вышла через дверь в царстве снов, но попасть обратно было почти невозможно, по крайней мере для Мун Роуз. Твайлайт слишком устала, чтобы определить, в каком направлении движутся ее мысли. Твайлайт чувствовала, что нужно что-то менять, но как и что — пока неизвестно.

— В исчезновении двери виновата я. — Селестия подняла Мун Роуз с пола и поднесла ее к глазам. — Наверное, мне следовало больше подумать об этом. Когда я создавала эти защитные системы, я не предполагала, что магия будет развиваться так, как она развивается, меняться, и что магия будет так разнообразна, с какой скоростью она развивается.

— Это все восходит к гипотезе Сумака. — Твайлайт тоже посмотрела в глаза Мун Роуз, но для этого ей пришлось поднять голову. — Все больше пони приспосабливаются использовать магию снов и другие источники магии, так как доступная, окружающая магия истощается от чрезмерного использования и перерасхода. Ты, Мун Роуз, действительно очень особенная. Я не уверена, что кто-то из нас понимает, насколько ты сильна, потому что по меркам обычных единорогов ты довольно слаба.

— Придется что-то менять, — сказала Селестия, глядя на свою бывшую ученицу сверху вниз. — Твайлайт, Луне и мне понадобится твоя помощь. Перемены уже давно назрели. Необходима твоя проницательность и дальновидность.

— Сочту за честь, — ответила Твайлайт.

— Провести Твайлайт в царство снов будет непросто. — Дим перестал кашлять на достаточное время, чтобы сделать паузу. — Попасть туда в качестве сновидца — одно дело, но получить там власть…

— Мы найдем способ, Дим. — Селестия посмотрела на Дима, а затем вернулась к Твайлайт. — И снова, Твайлайт, тебе доверяют все больше власти, поскольку твое правление распространяется за пределы Эквестрии и в царство снов. Нам придется придумать умное название.

Хотя слова Селестии были глупыми, они были произнесены с большой торжественностью.

— Мы должны найти способ заставить Луну поступить правильно, — сказал Шайнинг Армор. — Это еще больше подчеркивает важность получения Мун Роуз специального образования, в котором она нуждается.

— Почему принцесса Луна не хочет мне помочь? — Мун Роуз корчилась, извивалась в магии Селестии, возможно, ей было щекотно или неудобно от того, что она спросила.

— Это сложно, — ответила Селестия, которая теперь уделяла кобылке все свое внимание. — Я хочу рассказать тебе, Мун Роуз, но это будет предательством по отношению к доверию моей сестры. Ты понимаешь?

Глубокомысленно нахмурившись, кобылка кивнула, а затем сказала:

— Я хочу домой.

— Значит, домой. — Произнеся эти слова, Селестия исчезла, забрав с собой Мун Роуз, Дима и Шайнинг Армора.

Твайлайт осталась стоять в одиночестве.

Когда брата не стало, Твайлайт с трудом выбралась из доспехов. Они были скользкими, устойчивыми к психическим эманациям, таким как телекинез. И все же Селестия каким-то образом смогла схватить ее без труда, а Луна каким-то образом выковала их. Твайлайт задавалась вопросом, как это сделать, и ей было любопытно, может быть, здесь замешана какая-то другая магия, что-то странное и незнакомое.

Ей нужен был кто-то с пальцами.

— Спайк!

Почти как по волшебству, он появился при звуке своего имени. Просунув голову в дверь, он посмотрел на нее напряженными, любопытными, задумчивыми глазами. Его левые когти были испачканы чернилами. Она была рада его видеть. Спайк означал нормальную жизнь. Он означал, что приключения закончились и что она наконец-то может немного ослабить бдительность. Один только взгляд на него приносил ей облегчение и чувство глубокой любви, которое трудно было выразить словами.

— Ты уже вернулась, — сказал он.

— Я знаю, меня не было целую вечность! Приятно быть дома, Спайк.

— Ты ушла всего минуту назад, — ответил он, пожимая плечами. — Наверное, произошла какая-то странная вещь.

— Ты можешь мне помочь, Спайк? Я застряла в этих доспехах. — Она изобразила на лице виноватую ухмылку и увидела, что он улыбнулся в ответ. Когда он помахал когтями, она рассмеялась, и это принесло ей небывалое облегчение. — Я скучала по тебе, Спайк. Я в некотором роде ужасно провела время. И теперь я немного взвинчена.

— Я приготовлю чай, — предложил он, как всегда, услужливо.

Твайлайт обдумывала его предложение, пока он пересекал комнату, и, когда он приблизился, сказала:

— Нет, Спайк… мы приготовим чай вместе. И что-нибудь поедим. Мне нужна домашняя рутина…

— Тебе нужна ванна. — Размахивая когтями, дракончик-детеныш пытался отогнать вонь.

С нежным озорством Твайлайт обхватила Спайка крыльями и обняла его. Он извивался, но не мог вырваться. Спайк был теплым, как чайник, оставленный на несколько минут без конфорки, но у него были и прохладные места, например, его чешуйчатый гребень. Она почувствовала это обнадеживающее тепло на своей щеке и потерлась об него.

— Ты воняешь сильнее, чем Рейнбоу Дэш после тренировки. — Затем, немного подумав, он добавил: — Я рад, что ты в безопасности. Каждый раз, когда ты уходишь без меня, я волнуюсь.

— Мне жаль, Спайк.

— Прости за то, что плохо пахнешь или за то, что ушла? — спросил он.

— Я сражалась с демиличем, — ответила она, меняя тему разговора и не желая думать о том, как она может пахнуть.

— Дискорд, Шайнинг Армор, Биг Мак и я, мы сражались с таким.

— Ну, я сражалась с настоящим. Сделала несколько впечатляющих бросков на защиту, я думаю. Щиты Шайни действительно становятся мощными, скажу я тебе.

Потянувшись, Спайк расстегнул застежки на ее шлеме, затем потайные защелки, и шлем распался на четыре части, которые с ужасающим грохотом упали на пол. Освободив уши из заточения, Твайлайт с энтузиазмом пошевелила ими и попыталась откинуть с лица слипшуюся от пота гриву.

Она раздражала её уже несколько часов.

— После чая и быстрого душа не хочешь поесть сенобургеров? — спросила она.

Спайк медлил с ответом, пока боролся с тяжелой кольчугой на ее шее. Он потянул, дернул, и тут же раздался треск, когда кольчуга расстегнулась. Она была очень колючей, и Твайлайт была благодарна, что ее сняли. Спайк бросил ее на пол, где она с лязгом ударилась об части шлема.

— Ты собираешься заказать по одному блюду из меню? — спросил он. — Это как-то неловко. Эти взгляды, Твайлайт. Взгляды. Пойдут слухи, Твайлайт.

— Да и пусть идут. — Твайлайт со смехом отогнала подкравшееся к ней чувство стеснения. — Мы могли бы попробовать то новое место, которое только что открылось…

— Пита Пэн? Место, которое обещает, что вы останетесь вечно молодыми благодаря их здоровому меню? Не знаю, Твайлайт, соус тцацики…

— Что скажешь, Спайк?

— Твайлайт, пони должны жить с тобой в этом замке, — ответил он спокойным тоном.

Это заслуживало эпических оваций, и она свободно и беспрекословно их высказала.

— Мы могли бы пойти в Вонтон Дестракшн, — предложил он. — Острая еда…

— Это в Кантерлоте, вместе со стаей папарацци. Я не хочу их назойливости.

Спайк выглядел подавленным, но это длилось лишь мгновение, так как он поднял один когтистый палец и сказал:

— Пиццерия Основные Замесы! — Глаза маленького дракончика забегали туда-сюда в коварной, озорной манере. — Все, что можно съесть, пицца.

— Неплохая идея, — ответила Твайлайт. — В Нош Пит тоже есть бар, где можно есть все, но пони там довольно агрессивные и толкаются. Еда там настолько хороша, что вызывает давку.

Спайк задумчиво потер подбородок.

— Марекис де Салад?

— Твайлайт, ты жалуешься, что не можешь насытиться на модной еде. К тому же, прыщи…

— Спайк, чем меньше об этом говорить, тем лучше.

— В Джаст Фалафс есть фалафель-бар, где можно съесть все, что угодно, а также выступления. Кажется, сегодня выступает Пинки Пай…

— Спайк, готовься есть фалафель! Мы сегодня идем гулять!

Проблемы со сном

Иногда вещи не то, чем кажутся

Сладости истины

Тишина

Путь домой

Пони в чёрном

Табунные зарисовки

Вавилонская башня/Babel

В гостях у принцессы

Час пони

Принцесса Твайлайт Спаркл и Крепость Исхода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9