Радужный анабасис

Эпилог

Я осматриваю чемоданы, мысленно перебираю в уме сложенные вещи. Забыть ничего нельзя, вернуться будет крайне сложно. «Вроде всё» — думаю я, усаживаюсь на кровать и прислушиваюсь к крикам внизу. Семья Лиллехофферов провожает Ренни: дают ей ценные советы, предупреждают об опасностях, требуют быть внимательной. Я слышу скрип лестницы, значит, сейчас вся эта шумная толпа ворвётся в спальню. Дверь открывается, на пороге стоит Ренни, одетая в клетчатое походное платье с поясом, подчёркивающим её талию, за её спиной — деревянный посох, венчаемый длинной друзой розового турмалина.

— Ну что, готов? — спрашивает она.

— Да, пойдём, — я надеваю фуражку.

— Пит.

— Что?

— Мне страшно покидать наш город и наш мир.

Я подхожу к жене и обнимаю, прижимая к себе.

— Тут оставаться ещё опаснее. Не успели маги закончить гражданскую войну, как началась обычная, да ещё не на победу, а на уничтожение. Ты сама это знаешь.

— Знаю, и я не хочу, чтобы наши будущие дети росли в вечном страхе, — она смотрит мне в глаза. — Но ты отправляешься совсем по другой причине, — повисает пауза. — Кем она была для тебя? Подругой? Сестрой? Дочерью?

— Всеми, — едва слышно отвечаю я, Ренни вздрагивает. — Но иду я не в гости к Дэш, — я разжимаю объятия, любимая облегчённо вздыхает. — А за идеей.

Вещей у нас не так уж и много — мой походный рюкзак и три здоровенных чемодана. Учитывая то, что мы переезжаем, это действительно немного, но о путешествии налегке, видимо, можно забыть. Ренни легко поднимает весь груз магией, и мы выходим: сначала из комнаты, потом, спустившись на первый этаж, из дома. Забавно, ведь на самом деле отправиться в путешествие мы можем из любого места. В том, что мы выходим из усадьбы, есть что-то символическое.

Спустя три месяца мы всё же решились воспользоваться предложением сэра Грегори и перебраться в Пограничный мир. Можно, правда, сказать, что нас вынудили обстоятельства: вторжение варваров-кочевников в обескровленное гражданской войной государство, спешный мир и приближающаяся осада Города Тысячи Башен, где от тысячи остались лишь жалкие десятки. Но это не будет до конца правдой. Идея, начавшаяся оформляться ещё во время моего первого путешествия, идея, которую я полтора года подавлял вместе с воспоминаниями, идея, которой я дал зелёный свет три месяца назад, вырвалась и полностью захватила мой разум. И теперь мы отправлялись в Пограничный мир. Мне не очень хотелось бросать здесь родственников жены, я же оставался военным, а они были гражданскими, но они твёрдо вознамерились переправить Ренни в безопасное место, убедив её, что с ними всё будет в порядке. Нам лишь оставалось надеяться на это.

В саду меня и Ренни уже ждало почти всё семейство Лиллехофферов: Инэдин старался улыбаться, его двое сыновей скучали, тесть Тулиан хмурился, а тёща Джизеа готова была испепелить взглядом. Хотя мне кажется, будто бы это не их настоящие эмоции, что за масками скрываются совсем другие чувства и прежде всего страх пред будущим. Своим и Ренни.

Момент прощания мне никогда не нравился, не нравится и теперь, он слишком тяжёлый, слишком гнетущий и слишком долгий. Просьбы, обещания, наставления, слёзы, внутренняя борьба с собой, чтобы не крикнуть «Не уходите! Оставайтесь!» и прочие неизменные атрибуты, сопровождающие расставание. Но и это не длится вечно, и вот уже мы стоим одни, я открываю книгу словоформ Истинной Речи.

— Не разучился? — с улыбкой спрашивает Ренни.

— Как бы я желал когда-нибудь разучиться в силу ненадобности, — вздыхаю я. — Надеюсь, скоро так и будет.

— Слушай, — после небольшой паузы говорит жена. — А ты мне никогда не говорил про то предложение принцессы Селестии. Ну, насчёт превращения в пони.

— Если только это поможет мне в осуществлении замысла, да и то на пару дней. А ты бы хотела?

— Нет, конечно, я буду ревновать. Ха-ха-ха! — Ренни игриво толкает меня в бок. — Колдуй уже!

Я усмехаюсь, открываю книгу и произношу слова, которые до конца жизни будут ассоциироваться с путешествием.

А Транслокатор нисколько не изменился за эти несколько лет, всё так же вызывает ностальгию, народ суетится, служащие ходят с самодовольным видом. С резким щелчком, сопровождающим вспышку телепортации, в вакуумной трубе материализуется капсула с путешественниками, она медленно подплывает к шлюзу, открывает двери, и разномастный люд устремляется оттуда к лифтам, ведущим на местную станцию телепортации.

— Ваши документы, пожалуйста, и назовите цель транслокации.

Я улыбаюсь служащей и протягиваю своё военное удостоверение.

— Эмиграция, в Пограничный мир, — я обнимаю Ренни за талию. — Она со мной.

Я не уверен, что у меня получится, что у меня хватит знаний или сообразительности. Не уверен и в том, что Ренни или сэр Грегори смогут мне помочь. Но я знаю одно: я не отступлюсь, и если не смогу сам, то положу начало. Ибо где, как не в пограничном с Эквестрией мире людей, можно осуществить задуманное — усовершенствовать философию Сжатого Кулака? Мы — люди, и никогда не сможем пойти против своей природы, не сможем жить, скопировав чужой образ жизни. Но путь Сжатого Кулака — это путь выживания и экспансии, а мы хотим — счастья. И я собираюсь дополнить нашу философию всем подходящим из Открытой Ладони и решить, наконец, главное противоречие, возникшее тогда, когда мы научились мечтать.