Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава седьмая. Дальше — хуже

— Пираты... — прошептала Винил, облизнув пересохшие губы, и медленно повернула голову в сторону Октавии, которая лишь кивнула; в её глазах читался страх.

— Я знаю, Винил... — сглотнула виолончелистка. — Сущий кошмар.

— Шутишь, что ли? — внезапно выдала диджей. — Это же круто!

Широко ухмыляясь, она немедля вскинула в воздух ногу.

— Что? — слегка недопонимая, моргнула Октавия.

— Круче уже не придумаешь! — единорожка потерла подбородок. — Хотя нет, постой, есть же ещё космические обезьянки-пожарные... Ну ладно, круче почти не придумаешь! Настоящие пираты, Тави! Которые странствуют по морям, пьют ром и ввязываются в приключения!

Белая кобылка по-жеребячьи хихикнула, прикрыв рот копытом.

— А ещё вздёргивают пони на рее, отправляют их на корм рыбам и машут саблями! — с раздражением ответила земная пони.

— Скучная ты, Тави, — возразила белая единорожка. Неожиданно она пододвинулась поближе к серой кобылке и, прищурившись, тщательно осмотрела её круп.

— Винил! — краснея, Октавия прикрылась хвостом. — Сейчас самое время пялиться на чужие крупы, да?

— Не-а, я тут просто поразмыслила... — задумчиво протянула Винил. — Ты же всегда из кожи вон лезешь, чтобы сделать всё как надо...

— И что? — фыркнула виолончелистка, чинно скрестив ноги.

— Ну вот я и ищу шило, которое у тебя наверняка где-то там застряло. Или ты с ним так и родилась? — осклабилась диджей. — Никак не могу припомнить...

— Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ! — взревев, Октавия сиганула на белую кобылку, но та, к своему счастью, ловко увернулась от смертельного прыжка и откатилась вбок. Винил хихикнула, и земная пони, чей гнев вытеснило игривое настроение, приготовилась к новой атаке.

— Не суетись. Я сам усё сделаю, — раздался откуда-то сзади низкий басистый голос, отчего обе кобылки удивлённо вскочили на ноги.

Стоило им поднять головы, как их взглядам предстало ужасающее зрелище: перед ними стоял огромный... нет, гигантский коричневый жеребец в странной одежде. Он был одет в какой-то чёрный мундир (так им показалось, по крайней мере), а на макушке красовалась треуголка – в таком прикиде его длинная рыжая грива пугала ещё сильнее. Борода выглядела как и грива: такая же рыжая, косматая и засаленная. Жеребец зловеще оскалился, демонстрируя кобылкам полный золотых зубов рот.

Побледневшая Октавия с открытым ртом глядела на подругу, сейчас трясущуюся неведомо отчего. «Бедная Винил... Неудивительно, что она так напугана...»

Белая единорожка не прекращала дрожать, но, стоило лишь земной пони успокаивающе протянуть копыто, тут же подпрыгнула. Улыбка на её лице освещала каждый уголок островка – если, конечно, не смотреть на то, что он был круглым. Либо так, либо это корабль подплыл ближе: огонёк на деле оказался факелом, теперь озаряющем весь крохотный клочок суши.

— Охренеть как круто! Ты настоящий пират! — завопила Винил с подлинным восхищением в глазах. — И даже шляпа есть! А где попугай? Ты потерял его во время морских странствий? Или мне надо сказать, «во врмя мррских странсвий, тысяча дискордов!»?

Диджей скорчила свою лучшую пиратскую гримасу, чем явно застала чужака врасплох. Тот невольно отшатнулся, в его невозмутимом взгляде блеснул огонёк тревоги.

— О-о-о-о, и даже золотые зубы! Они, наверное, стоят целое состояние! Ой, нет, ты же наверняка украл всё золото из сундука мертвеца, который спрятан в гроте мертвеца, который сокрыт в жерле вулкана мертвеца! — так бы она продолжала бессвязно балаболить и дальше, если бы пират, очевидно, утомлённый единорожкой, телекинезом не вынул большую стальную саблю.

«Значит, единорог», — слишком поздно сообразила Октавия, страх близкой опасности сковал её тело. Во тьме сверкнула маленькая молния – клинок застыл в считанных миллиметрах от шеи Винил.

Виолончелистка хотела с пронзительным криком броситься к подруге, защитить её любой ценой, однако тело не слушалось.

Сглотнув, диджей торжественно подняла копыто. Оно подрагивало, однако белая кобылка выглядела как никогда спокойной и серьёзной.

— Я требую Пьяного Милосердия! — изрекла диджей, не отводя от пирата взгляд.

«Чего?» — Октавия сморгнула. Похоже, Винил сошла с ума. Нет, конечно, она и раньше такой была, но теперь это уже полноценная поездка в страну шизофазии.

— Чего ты знаешь про Пьяное Милосердие? — требовательно поинтересовался пират, однако, явно поражённый, саблю чуть приопустил.

— Великий Пиратский Кодекс, глава пятая, — Винил как следует прокашлялась. — «Любой, кому суждено пасть от копыта пирата, волен потребовать Пьяного Милосердия на основании того, что выиграет в соревновании Пей До Дна», конец цитаты.

— Хм... — жеребец наконец опустил клинок, задумчиво поглаживая бороду, и усмехнулся. — Так и быть, дамочка, ты хорошо знаешь закон! Да будет Пей До Дна!

Он даже притопнул копытом. Только теперь кобылки заметили, что у него деревянная нога, что, само собой, благовидности не прибавляло.

— Тады добро пожаловать на мой корабль! — развернувшись к кораблю, пират окинул его любовным взглядом. — Ну не красавица ль, а?

— Винил, чего ты добиваешься? — прошипела Октавия на ухо белой пони.

— Всё просто, Тави: победить в Пьём До Дна. Перепьём капитана – и мы свободны! Скажи спасибо Кодексу!

— Откуда ты знаешь про этот «Кодекс»? — удивлённо моргнув, спросила виолончелистка.

— Помнишь, ты когда-то посоветовала мне «наконец вырасти» и перестать смотреть «Пиратов Кольтрибского моря»? — в ответ поинтересовалась Винил, на что получила утвердительный кивок. — Ну, как видишь, не такие они уж и бесполезные.

— Пошевеливайтесь, дамочки! — гаркнул пират, возвращая кобылок в реальность. — Иль вы хотите отправиться на корм рыбам?

— Теперь он даже разговаривает как настоящий пират! — Винил с трепетом взглянула на незнакомца. — Отныне ты мой герой!

«Ты серьёзно?» — Октавия вскинула бровь, однако белая единорожка уже увязалась за пиратом. Виолончелистка вздохнула и проследовала за ними, на ходу качая головой.

«Перепить пирата?!» — вздохнула Октавия.

«Мы обречены...»