Милые пони делают милые вещи

16: Ушки для макушки

Понивиль этот городок контрастов. Солнечные лучики восходящего солнца сменяются яркими вспышками вечерних салютов, милые деревенские домики соседствуют с величественным кристальным замком, а могущественные и величественные принцессы находят друзей среди простых пони. Многообразие удивительных приключений здешних пони прекрасно сочетается с тихой идиллией маленького провинциального городка, а его значение для всего мира сравнимо разве что с престольными регалиями самой Селестии.

Одним прекрасным летним вечером по окраинной дорожке именно этого городка брёл симпатичный белый кролик. В Понивиле почти везде окраина, что вполне резонно, памятуя о его небольших размерах и крайне странном расположении различных примечательных построек. Ферма Эпплов, например, это окраина. Коттедж Флаттершай тоже окраина. Домик Рэйнбоу Дэш? Он вообще в небе, так что дисквалифицируется из соревнования по окрайности.

А кролик тем временем всё так же шел по своим кроликовым делам, мило подергивая носиком и повиливая хвостиком-пупочкой. Возможно где-то неподалеку он учуял особенно вкусную травку. Может в соседнем кустике его поджидает симпатичная кролик из соседнего поселения, чьи родители его недолюбливают и он вынужден встречаться с ней лишь под вуалью ночной тьмы. А может это была мама-крольчиха, возвращавшаяся к своим юным крольчатам из вылазки в поисках пропитания. В любом случае, пока что нам остается только гадать.

Кролик сел на задние лапки и утер мордочку лапками. Ушки его тревожно поднялись, когда он почувствовал, как что-то приближается. Нечто незримое, едва ощутимое, но очень явно настроенное против его пушистой шкурки. Мурашки пробежались по его спине, шёрстка встала дыбом, а глазки лихорадочно забегали из стороны в сторону, ища надвигающуюся опасность. Маленькое сердечко в груди кролика стучало всё быстрее и быстрее. Он готов был сорваться с места в любой момент и ускакать прочь, но просто не знал от чего и куда, оцепенело замерев на месте. А потом кролик просто исчез в вспышке яркого света, не оставив после себя лишь потенциально не съеденную травинку, теоритическую одинокую молодую крольчиху и целый выводок гипотетических крольчат.

— Что случилось, Энжел? — протерла глаза Флаттершай, поднимаясь с подушки. Яростная жестикуляция её питомца, сопровождаемая смутно понятными шарадами малоприличного содержания разбудила пегаску от послеобеденной дремы, плавно перетекающей в передужиновую. Лучшее время суток, когда все зверята накормлены, все дела по хозяйству сделаны и можно просто расслабиться часок-другой, выпить чаю, почитать книгу или просто подремать, восстанавливая силы перед вечерними хлопотами. Чем кобылка и занималась, пока не была столь бесцеремонно разбужена. Тем временем кролик времени зря не терял, излагая свою историю со скоростью превосходящей темпы деления параспрайтов.

— Ты встречался с мистером Пушихвостиком... — постепенно переводила Флаттершай, уже привычная к подобным играм в угадайку. Понимание своего питомца стало для неё своеобразным шестым чувством, впрочем. как и любые другие дающим иногда сбои. — И он решил убежать? Его друг решил? Не убежать? Куда не убежать? Я запуталась!

Энжел закрыл свою моську лапкой в знак негодования, нервно потопывая ножкой. Затем медленно и максимально внятно прожестикулировал всю историю от начала до конца, пристально глядя в глаза хозяйке. Когда она ахнула в ужасе, кролик понял, что ему удалось до неё достучаться.

— Мистер Пушихвостик рассказал тебе что его друг пропал без вести прошлым вечером и он видел как тот исчез в вспышке света? Что же ты сразу не сказал?! — пегаска схватилась за голову в ужасе, сокрушаясь о судьбе кролика. — Нам нужно срочно выдвигаться на поиски! Где это произошло?

Не медля ни секунды Флаттершай рванула с места и Энжелу ничего не оставалось кроме как ухватиться за кончик её хвоста. Молясь своим кролячьим принцессам, чтобы это не оказался плохо закрепленный шиньон, он полез дальше. К счастью, его мольбы были услышаны. Прошло не меньше минуты хаотичного полета незнамо куда, пока кролик отважно карабкаясь по хвосту, затем спине и, наконец, загривку кобылки, не повернул её голову в нужную сторону. Та, зардевшись и пробормотав извинения, поспешила в указанном направлении.

Дорожка встретила их напряженным молчанием, загадочно подсвеченная поднимающимся из-за горизонта диском луны. Красок добавляли огни фейерверков, доносящихся со стороны Понивиля. Похоже Трикси давала очередное представление. Но Флаттершай это мало заботило, ведь она уже приступила к прочёсыванию территории, словно ищейка уткнувшись носом в землю. Энжел, с важным видом восседавший на её спине, нервно заерзал.

— Если я не ошибаюсь, он был тут, — задумчиво пробормотала пегаска, тщательно изучая особенно подозрительный участок земли. — Энжел, не мог бы ты прекратить дергаться, пожалуйста? Ты меня отвлекаешь. Я должна…

Договорить Флаттершай не успела, с удивлением обернувшись на трясущегося на её спине кролика. В его жестах читались призывы к вниманию, крик о помощи и, почему-то, предупреждение. Кобылка хотела что-то обеспокоенно вымолвить, но осеклась, ослепленная яркой вспышкой. Когда же жёлтая пони проморгалась, растерянно мотая головой, кролик на её спине исчез, как последний кексик в бездонном животе одной большой розовой сластены.

— Энжел? — С нотками зарождающейся паники переспросила Флаттершай. Не получив ответа, она позвала что есть силы, вкладывая в свой вопль всё своё отчаяние и горе. — Энже-е-ел!!!

Тишина, разбавленная лишь отдаленными взрывами фейерверков, была ей ответом. Маленький белый кролик Энжел пропал.

Горе пегаски было безгранично. Потоки слез изливались всю ночь, насквозь пропитав подушку и матрас под ней. Крики и стоны не стихали ни на минуту, чередуясь лишь с протяжными завываниями и влажными всхлипами. “Энжел, мои милый Энжел”, — повторяла Флаттершай, как мантру, низвергаясь всё глубже в пучины отчаяния, пока оно не поглотило её всю.

Утро застало кобылку лежащей навзничь, забывшуюся беспокойным спасительным сном. Зверята, проникнувшись пониманием и сочувствием не стали её будить и напоминать о себе. Как бы они не любили заботу о себе, каждый из них вполне мог прожить самостоятельно. Обычно им было приятно дать Флаттершай возможность поухаживать за ними, даруя ей своеобразную цель в жизни, но не в этот раз. Некоторые может быть испытывали бы угрызения совести, не поддержав пегаску в момент крайней нужды, но такой эмоции у них просто не было. Бесчувственные животные.

День уже близился к закату, когда Флаттершай наконец очнулась. С заплаканными красными распухшими глазами, помятой от долгого забытия мордочкой и безумным и целеустременным взглядом она решительно и резко села в постели. Игнорируя нахлынувшую дурноту и слабость, потемнения в глазах и ватные ноги, пегаска направилась в сторону шкафчика. Там у неё лежало множество костюмов, сохранившихся с самых разных её приключений. Были тут и платья Рэрити: для гала, для показа мод, для выхода в свет; были и костюмы к ночи кошмаров, которые она готовила ежегодно, а потом не отваживалась одевать; было и кое-что ещё.

— Я знаю, что нужно делать, — с безумным блеском в глазах, пробормотала пегаска, облачаясь в наряд.

Спустя некоторое время она уже стояла на дваждыпроклятой дорожке. Сумерки как раз перешли в ночь и уже ставшими обыденными взрывы фейерверков простерли свои цветастые лучи в небе. Этой фокуснице давно стоило бы поработать над репертуаром, привнести новых трюков в свои шоу, но жёлтую кобылку это волновало в последнюю очередь. Усевшись на землю, она принялась ждать.

Если бы кто-нибудь наткнулся на пегаску в тот момент, он не смог бы удержаться от вопроса: “Что делает это симпатичная молодая кобылка так поздно на окраине Понивиля, наряженная в костюм кролика?” И крайне сомнительно, что сама Флаттершай смогла бы внятно объяснить причину своего поступка. Отчасти это была вера, что она сможет последовать за своим питомцем, куда бы он ни делся, даже если… Вот тут вступало в игру второе отчасти, куда более темное и грустное. Что-то про “жизнь не мила” и “катись оно к Дискорду”. Мысль о последнем скользнула на периферии сознания Флаттершай, но додумать она не успела.

Неясное тянущее чувство окутало её, словно зов из ниоткуда, требовательный и настойчивый. Тревога накатила на пегаску, заставляя шерстку встать дыбом. Обняв себя крыльями. заключив в своеобразный кокон, она закрыла глаза своими белыми кроличьими ушками, мелко трясясь от страха. Даже сквозь ткань и веки она увидела яркую вспышку, охватившую её, а затем некий незримый рыболов, словно подсекая улов, выдернул кобылку из реальности.

Оглушительный грохот мгновенно дезориентировал Флаттершай. Не отваживаясь открыть глаза, она держалась под напором звуков, постепенно разделяя их на составляющие. С удивлением она узнала топот оваций и крики пони. Попытавшись пошевелиться, пегаска обнаружила, что заключена в некое подобие большого плотного тканевого мешка. Явно недовольная таким фактом, она уже почти отважилась открыть глаза. когда знакомый голос над ней объявил:

— А теперь, леди и джентльпони, я, Великая и Могущественная Тр-р-рикси извлеку из своей шляпы… — последовала драматичная пауза, во время которой Флаттершай ощутила, как кто-то схватил её за уши. — Кролика!

Резкий рывок вверх застал пегаску врасплох. Нахлынувшая с новой силой какофония звуков повторно оглушила её, заставив закрыться крыльями и ушками. Когда же топотдисменты начали стихать, кобылка всё же глянула что происходит одним глазком. Она успела заметить краешек сцены и многоликую толпу пони, прежде чем снова зажмуриться. Подумав немного, она решила что обморок будет вполне неплохим вариантом и постаралась укрыться в спасительном забытьи. Безуспешно.

Тогда на смену панике пришёл гнев. “Значит, за всем этим стоит Трикси!” — недовольно подумала пегаска, распаляясь. Нехорошие мысли переполняли её, в основном содержащие различные жестокие способы расправы со злодейкой, вроде лишения сладкого или не приглашения на пикник. Флаттершай почти выбрала, каким пирожными она ни в коем случае не будет делиться с этой синей врединой, когда снизу пришёл неожиданный толчок. Потом еще один. И ещё.

От удивления распахнув глаза, пегаска осмотрелась. Первое, что она увидела, это фиолетовая, расшитая звездами шляпа иллюзиониста, под удивленные возгласы зрителей извергающая из себя кроликов. Вот мистер Пушихвостик, а вот его старый друг. Следом за ними появился выводок уже не таких гипотетических крольчат и одна вполне реальная крольчиха, томно подергивающая ушками на выскочившего рядом с ней кроля, залихватски грызущего сочную травинку. Кролики всё прибывали и прибывали, постепенно превращая сцену в белое, пушистое и несколько недовольное сменой обстановки покрывало. Последним из шляпы выскочил один особо знакомый кролик.

— Энжел! — воскликнула Флаттершай, позабыв обо всем и ринувшись к своему любимому питомцу. Это послужило сигналом. Словно сговорившись, а может и действительно всё спланировав, кролики лавиной хлынули со сцены, сея хаос и панику среди зрителей. Кто-то упал в обморок, дрыгая ногами, кто-то бросился наутёк. Сама виновница происходящего, поспешно подобрав шляпу, ретировалась за сцену, норовя как обычно сбежать. Впрочем, Флаттершай было всё равно. Она крепко прижимала к себе белого, вредного, недовольного кролика, косо смотрящего на её костюм, и она была счастлива.

А когда вошедшая в историю Понивиля как “Пушикошмарная ночь” закончилась,  не осталось и следа от сцены. Что Трикси умела лучше всего, так это сбегать при первом же запахе палёного. Пони же, очевидцы и нет, ещё долго шёпотом рассказывали друг другу о таинственной Кролепони, натравившей на город свою ушастую армию. К счастью, обошлось без жертв как среди жителей, так и среди кроликов. Лишь нервы Флаттершай подверглись встряске, да постель с подушкой нуждались в сушке. Ничего, с чем не могли бы справиться свежий воздух и время.